ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ  ГЛУХОТА

Глух остаётся человек, что не свободен
От своевольно им играющих страстей,
К веленьям совести, ко гласу ль интуиции своей,
Присущих внутренней его, иначе, истинной природе...
И то сказать: приёмник будет ли пригоден
Хотя б и для приёма крайне важных, срочных новостей,
Когда в нём слышен только треск от истощённых батарей
Да лишь невнятный шум в антенновом отводе?

С  ВЕЛИКИМ  ТЩАНИЕМ

Трудись без устали весь век
                над нивой жизненной – той самою, своею,
Что для возделывания тебе с рождения дана. –
Засим, не привечая отдыха, ни длительного сна,
С великим тщаньем и усердием ухаживай за нею;
По семенам, в неё бросаемым тобой,
                плоды нальются и созреют,
И по плодам опять же будут будущие семена...
А потому лишь души тех среди живущих
                насыщаются сполна
В конце концов, кто зёрна благостные и обильно сеют.

И  В  ЖИЗНИ,  И  В  ПРИРОДЕ

                Все вещи расцветают и возвращаются
                к своему истоку.
                Дао-дэ-цзин

Зима уходит… и опять в который раз весна приходит
На смену ей, под снегом зябнущие нивы оголя;
Юлою вертится вокруг оси ли собственной Земля,
Кружатся звёзды ли в согласном их и дружном хороводе
Над ней с зари и до зари; жизнь расцветает и проходит –
И вновь однажды начинается как будто бы с нуля;
Глубокий снег опять ложится на продрогшие поля…
От века в век так всё вращается и в жизни, и в природе!

ВСЁ  –  ОН!

Разлит ли свет Его Очей,
Сквозя вдоль вёрст и виражей Дороги Млечной,
Укрыт во глубине ль сердечной
От глаз и яркости земных огней…
Превыше звёзд иль сущий средь людей –
Всё Он, как время и пространство, бесконечный,
Один Благой, единый Вечный,
Отец-Создатель всех вещей!

КАК  ВОИН  ЯРЫЙ

Не бойся гула грозного прибоя,
Также не пяться в страхе от огня:
Бесстрашия незримая броня
От всех превратностей хранит героя!
Но бойся только сытого покоя,
Ещё – без чести прожитого дня,
В самом себе сомнения гоня,
Как воин ярый накануне боя...