Либмонстр - всемирная библиотека, репозиторий авторского наследия и архив

Зарегистрируйтесь и создавайте свою авторскую коллекцию статей, книг, авторских работ, биографий, фотодокументов, файлов. Это удобно и бесплатно. Нажмите сюда, чтобы зарегистрироваться в качестве автора. Делитесь с миром Вашими работами!

Libmonster ID: RU-6640
Автор(ы) публикации: М. Покровский

поделитесь публикацией с друзьями и коллегами

Издание документов империалистской войны, решенное еще в 1928г., начинает приобретать реальные очертания. Хотя до выхода в свет первого тома осталось еще довольно много времени, к печати окончательно подготовлены уже два тома (I и IV); еще три тома (II, III и V) подготовлены всецело, поскольку речь идет о подборе документов, - дело только за просмотром комиссией примечаний к этим томам.

К сожалению, выйдет в свет первый из этих томов только в ноябре. Таково соглашение нашей комиссии и Гиза с германским издательством, которому передано право перевода текста на другие языки и распространения перевода заграницей. Этот договор для нас чрезвычайно важен, ибо страхует издание от возможности перепечатки его в других странах какими-нибудь литературными мародерами - перепечатки не только безданно-беспошлинно, но и в каком мародеру угодно виде, с какими он хочет пропусками, примечаниями и т. д. Германское издательство обязуется перевести слово в слово то, что будет ему передано. Но для перевода на другие языки нужно время, между тем наш контрагент совершенно резонно возражает против выпуска оригинального текста раньше перевода: не подлежит сомнению, что в этом случае наиболее интересные документы были бы тотчас же воспроизведены газетами всего мира, и "свежесть" заграничного издания была бы жесточайшим образом подорвана. Оригинал и перевод должны появиться одновременно, и по условиям перевода этого не может быть раньше ноября 1930 года.

К дальнейшему сожалению, подготовленные 5 томов останавливаются, собственно, на пороге войны: они охватывают время с 1 января по 4 августа 1914 года. Война была решена не в июле 1914 года, но значительно раньше. Точный момент этого решения, конечно, установлен быть не может: его попросту не было, этого точного момента, - никто из участников не мог бы сказать, когда именно было решено - не воевать вообще, это, может быть, было решено за много лет до 1914 года, а когда было решено начать войну именно летом этого года. Момент взрыва давно заложенной мины был не ясен для самих заложивших. Но объективная обстановка, из которой выходом могла быть только европейская война в ближайшем будущем, окончательно сложилась зимою 1913 - 1914 гг. К этому времени человек, который был бы в обладании всей политической и военной информацией обеих сторон (в таком положении реально не был ни один из руководителей политики готовых

стр. 3

вступить в войну государств, не исключая Англии и Германии), мог бы ожидать взрыва "с часами в руках". Вот почему издатели решили начать ближайшую серию документов с 1 января 1914 г. Начав ранее, не было разумного основания остановиться на осени 1913 года: почему не 1912? почему не 1911? Начав позднее - как делают почти все публикаторы - значило бы предрешать вопрос о "виновнике". Когда англичане начали свой предвоенный том со свидания Николая с румынским королем в Констанце и Вильгельма с Францом-Фердинандом в Конопиште, то это имеет совершенно определенный смысл: войну начали Германия и Россия, Англия была лишь "вынуждена вмешаться". Если бы начать с переговоров об англо-русской морской конвенции, дело получило бы, конечно, иной вид...

Если бы начинать с наиболее осязательного повода войны, самым подходящим исходным моментом был бы "Видов день" 1914 года, 15/28 июня, день смерти наследника австро-венгерской монархии от руки сербских националистов. Но это был бы чисто внешний и формальный подход: дальше мне придется цитировать документ, устанавливающий, что Сербия (Пашич) сочла себя в праве обратиться к русскому правительству с настоятельной просьбой о снабжении сербской армии обмундированием, оружием и боевыми припасами уже 20 января старого стиля. Что это значит, опять-таки всякому совершенно понятно: уже в конце января - начале февраля в Сербии чувствовали непосредственное приближение новой войны. Русское правительство затянуло ответ, ибо оно не желало, чтобы сербы начали стрелять ранее, нежели будет обеспечена поддержка Англии, а этого не было еще и в марте, не только в январе. При свете этого факта дата убийства Франца-Фердинанда (фактическое "открытие военных действий") отступает на второй план.

Все эти "роковые дни" и "роковые недели", которым придают такое огромное значение буржуазные историки и издатели документов, для нас имеют совершенно третьестепенное значение, поскольку мы знаем, что война не была делом злой воли отдельных лиц и отдельных групп, но с железной необходимостью вытекала из экономической системы последних десятилетий, системы монополистического капитализма. Но из этого отнюдь не следует, как думают иные наивные люди, что, значит, "виноватых нет" и искать их не стоит. К войне привели захватнические вожделения всех империалистических правительств, - но ни одно из них не призналось и не признается до сих пор в этом; все они, видите ли, стали жертвою чужих захватов. Установить захватничество всех империалистских правительств и группировок, установить не а priori, исходя из той предпосылки, что они должны быть захватчиками, а установить на основании непререкаемого, для всех обязательного, документального материала, значит разрешить задачу огромной важности. Для борьбы с империализмом необходимо знать доподлинно и во всей точности, как он действует, каковы его приемы и методы. И когда захватническая

стр. 4

деятельность империалистов будет непререкаемо установлена рядом неопровержимых документов, мы, конечно, получим обвинительный акт, - но обвинительный акт не против отдельного лица или, тем паче, против отдельной страны, а против класса, того класса, который держал в руках власть во всех больших странах в 1914 году и держит власть доселе в большинстве из них.

Русские документы, естественно, дают наиболее богатый материал для разоблачения захватнической политики российского империализма, военно-феодального в своей сущности, но уже начавшего переходить в капиталистический. Когда русский консул в Астрабаде наивно пишет, что "вмешательство (русского) отряда в местные дела есть неизбежное и естественное последствие пребывания здесь нашего отряда и нашего влияния и служит основным орудием усиления последнего", то перед нами простецкий военно-феодальный империализм; но когда русское правительство добивается отнять привилегии у английского банка в Персии и передать эти привилегии русскому банку, когда оно спорит с английским правительством о направлении трансперсидской железной дороги, мы имеем образчики обычной империалистической политики новейшего типа. Одно диалектически переходит в другое, и спорить стоит не о том, какого именно империалистического разряда были субъективные мотивы тех или других захватчиков, а чьи интересы они выражали объективно. И тут печатаемые документы дают возможность провести четкое разграничение тех областей, где господствовали интересы именно русского империализма, конкурировавшего из-за монополии с империалистической политикой других стран, и где русская политика являлась отражением интересов более сильных империалистских держав, -где царская Россия попросту была вассалом последних.

Ограничиваясь документами первого тома, - где, к слову сказать, относительно меньше сколько- нибудь крупных документов, не опубликованных ранее (хотя и здесь большинство документов все же совершенно новых), -мы отчетливо видим эти два течения, видим дипломатические "районы", где русский империализм выступал от своего лица, где он бился за свои монополии, даже и против своих союзников, -и "районы", где непосредственные интересы русского империализма нащупать гораздо труднее, и где его подталкивали империалисты тех стран, для которых именно здесь стояли на карте основные интересы.

Русский империализм не нужно было подталкивать ни в Персии, ни на Дальнем Востоке, откуда этот империализм отнюдь не ушел после разгрома 1904 - 1905 г.: он только, проученный неудачей, действовал более осторожно, стараясь не сталкиваться с Японией и не залезать в сферу ее влияния. Тем не менее он отнюдь не терял надежды "стать твердой ногой" и в Монголии и в Северной Манчжурии. По документам одного I тома (NN 10, 46, 65, 91, 119, 136, 142, 179, 191 - 193, 216, 230, 254, 271, 278 - 281, 307 - 308, 330, 357, 363, 389, 391, 405 - 406, 431,

стр. 5

439 - 440, 444 и др.) можно написать маленькое исследование на эту тему: а между тем это лишь небольшой кусок из длинной цепи документов, тянущейся через все предыдущие года и продолжающейся в следующих томах 1914 года.

Непосредственно для возникновения мировой войны еще более важен другой подобный отрывок - иллюстрирующий историю англо-русских отношений из-за Персии (NN 25, 28, 59 - 60, 83, 90, 96, 112, 121, 150 - 152, 164, 167, 178, 181, 189, 194, 206 - 208, 232, 248, 253, 255, 260, 282, 297, 319, 331, 349, 352 - 353, 359, 361, 372, 373, 375, 383, 392 - 393, 397 - 398, 402, 412 - 413, 419, 441, 443 и др.). Мы возьмем из этой серии только несколько примеров, показывающих, насколько англо-русская "дружба" за немного месяцев до начала войны оправдывала диалектический закон "единства противоположностей".

На первом месте в числе приемов русской политики в Персии придется поставить простой и голый захват - захват земель. Это слово - не наше: оно со всем хладнокровием употреблено в таком ответственном документе, как "секретное письмо министра иностранных дел посланнику в Тегеране от 1 февраля ст. ст. 1914 г.". "Что же касается захвата нами этого района, то, имея чисто культурно-экономический характер, он может лишь послужить на пользу персидского правительства" (том I, N 255). Начинается это письмо с "принципиального присоединения" министра к мнению временного заместителя посланника, Саблина, который телеграфировал 10 января: "Полагая, что покровительство и дальнейшее расширение русского землевладения в Персии является одной из самых главных задач наших здесь, как по соображениям политическим, так и экономическим, признаю усвоенный Ивановым (русским консулом в Астрабаде - М. П.)образ действий в делах покупки и аренды русско-подданными земель в Мазандеранской и Астрабадской провинциях единственно отвечающим создавшемуся положению вещей. Сопротивление правительства (персидского - М. П.) весьма понятно (!), и если постановления Туркменчайского акта 1 как бы склоняются в его пользу, то единственный и естественный закон страны, шариат 2 , весьма нам благоприятен"... (там же, N 90). Заслуживший одобрение и своего непосредственного начальника и самого министра консул Иванов прямо и просто смотрел на данные персидские провинции как на русскую колонию, всячески выхваляя достоинства "приобретения", могущего не только "служить житницею для бедной водой Закаспийской области и для Туркестанского края, плодородные площади коего, в случае получения дешевого хлеба отсюда, могли бы быть использованы еще в больших размерах под культуру хлопка, но и самостоятельно представить из себя обширное поле для нашей деятельности в смысле использования теплого, влажного, богатого осадками климата этих


1 Русско-персидский договор, которым окончилась русско-персидская война 1826 - 1828.

2 Мусульманское гражд. право.

стр. 6

провинций и их богатой почвы для культуры высокоценных субтропических и даже тропических растений и в особенности хлопка" (там же, примеч. 1).

Итак, задачу снабжения Средней Азии хлебом, которую советская власть разрешила постройкой туркестано-сибирской железной дороги, царская дипломатия предлагала разрешить - захватом части Персии. Повторяю, это не был домысел захолустного дипломатического чиновника: этот план встретил полное одобрение руководителя русской иностранной политики. "Принципиально я присоединяюсь к мнению коллежского советника Саблина и статского советника Иванова о желательности расширения, при помощи имеющихся в нашем распоряжении средств, русского землевладения в северной Персии и считаю, что это в особенности важно в районе Гюргена", писал Сазонов (цит. док. N 255). "Помимо того, что развитие в этом крае хлопководства и эксплоатации ценных лесных пород представляют для нас большой экономический интерес, я полагаю, что и в политическом отношении проникновение именно в этот район русского элемента может иметь для нас большое значение". Ограничения, которые вносил Сазонов в "расширение русского землевладения", носили технический, если можно так выразиться, характер - и приводили к практическим заключениям, по своей смелости далеко оставлявшим за собою план Иванова. "Захват больших земельных участков (до 15000 десятин) лицами, не обладающими, по- видимому, достаточными деньгами для осуществления крупных предприятий, представляется явлением, безусловно нежелательным. Эти лица, по всей вероятности, имеют в виду либо перепродажу приобретенных ими по весьма низким ценам земель, либо эксплоатацию переселенцев, которых они привлекают на свои участки. К этому мнению присоединилось и состоявшееся на днях совещание из представителей заинтересованных ведомств, которое признало, что наиболее желательным выходом из положения была бы скупка всех имеющихся в Астрабадо-Гюргенском районе свободных земель русскою казною (!), а в случае невозможности этого - нашим Учетно-ссудным банком Персии, с тем, чтобы заселение означенных земель могло быть произведено затем на рациональных началах при содействии опытных чинов переселенческого управления...".

Ближайшие к русской границе персидские провинции рассматривались как форменная русская колония - для довершения характеристики остается только прибавить, что одним из главных русских "землевладельцев" был сам консул Иванов. Русское захватничество естественно вызывало отпор со стороны персидского населения, - которое возлагало свои надежды на тех, кого оно считало русскими конкурентами. "Мне достоверно известно", писал тот же консул Иванов, что главной темой разговоров бельгийцев 1 и враждебной нам части персиян служит надежда на вмешательство в этих целях ("чтобы разрушить особенно наше


1 В руках бельгийских "советников" было финансовое управление Персии.

стр. 7

положение в Персии") Англии и Германии и стремления английской миссии в Тегеране сделать бельгийцев своим орудием" (док. N 248, разр. моя - М. П .).

Итак, "враждебная" русским захватчикам часть персидского населения возлагала свои надежды на союзную с Николаем II Англию - и враждебную последней, а также и России, Германию одинаково. Мы видим, какой переплет империалистских интересов здесь получался. Это не была иллюзия местного населения. Какой остроты достигал антагонизм русско-английских интересов в Персии в эти дни, показывает переписка между Петербургом и Лондоном по вопросу о Трансперсидской железной дороге.

При проектировании этой последней с русской стороны держались того же принципа, который был - так неудачно - применен при русском проектировании железных дорог в Болгарии в 1880-х годах: персидские дороги должны были иметь выход к русской - и, впоследствии, к индийской - сети: всякое соединение с рельсовыми путями, идущими на запад, признавалось нежелательным; согласие на постройку Тегеран-Ханикинской ветки в 1910 году было специальной уступкой Германии. Отсюда стремление трассировать Трансперсидскую магистраль в направлении с северо-запада (русское Закавказье) на юго-восток (Афганистан и Индия). Англичане никак на это направление не соглашались. "Против направления восточнее Бендер-Аббаса у нас решительно все", "говорил Грей Бенкендорфу (телеграмма последнего от 23 янв. (5 февр. 1914, I, N 181). Это вызывало крайнее раздражение в Петербурге., "Нами уже неоднократно и категорически указано было лондонскому кабинету на полную неприемлемость для нас и для Societe d'Etudes 1 направления на Бендер-Аббас вообще и на Исфагань-Шираз - Бендер-Аббас в особенности", писал Бенкендорфу Сазонов. "Основанием для сего являлись такие важные мотивы, как излишнее удлинение на несколько сот верст транзитного пути, который может стать таковым лишь при условии, что он пройдет по кратчайшему направлению; нежелательность приближения этого пути к Багдадской железной дороге, которая могла бы со временем отвлечь к себе транзит, и, наконец, крайне вредное значение для наших торговых интересов в северной Персии меридиональных железных дорог вообще" (документ N 152).

Положение осложнялось тем, что и железная дорога была не только "транзитным путем", но также и орудием захвата, пожалуй, еще более грандиозного, чем тот, который проектировал на северо- востоке Персии консул Иванов. "В тесной связи с вопросом о трансперсидской железной дороге находится, как известно, вопрос о концессии на разработку горных богатств на обширном пространстве, частью в английской, частью в нейтральной зоне, которой добивается некий английский синдикат.


1 "Общество изысканий" Трансперсидской жел. дор.

стр. 8

Отметив, что Трансперсидская ж. д. может пересечь это пространство, Societe d'Etudes по справедливости указало на то, что по существующему всюду в некультурных странах порядку ему необходимо будет располагать известной полосой земли, примерно по сто километров по обе стороны пути, без чего реализация потребных на сооружение дороги капиталов встретит непреодолимые затруднения. Лондонский кабинет, ссылаясь на то, что упомянутый синдикат уже раньше заявил ему о своем желании и получил от него обещание поддержки, не признал возможным стать на точку зрения Societe d'Etudes и вызвался лишь способствовать какому-либо компромиссу между обоими обществами. В результате синдикат высказал готовность предоставить Трансперсидской ж. д. одну треть той части своей концессии, которая придется на нейтральную зону, при условии, что Societe d'Etudes примет пропорциональное участие в авансе в 100 000 ф. ст., обещанном Синдикатом шахскому правительству. Это предложение, как и следовало ожидать, не удовлетворило Societe d'Etudes, которое подтвердило, что оно собственно в горной концессии вовсе не заинтересовано, а считает лишь необходимым обеспечить себе упомянутую полосу, где бы дорога ни прошла (!), причем в случае предоставления таковой оно не отказалось бы принять пропорциональное участие в сказанном авансе" (там же).

Итак, лоскут персидской территории в 200 километров ширины и несколько сот километров длины, где бы этот лоскут ни пришелся (хотя бы в "английской", по соглашению 1907 года, зоне), должен был перейти в русские руки. Ожесточенное противодействие англичан такому проекту более нежели понятно. И между будущими, через полгода, союзниками мировой войны за шесть месяцев происходил на этой почве чрезвычайно оживленный обмен мнений. "В моих беседах с сэром Дж. Бьюкененом по этим вопросам", продолжает письмо Сазонов, "я не скрыл от него, что встречаемые в этом деле затруднения, в особенности в отношении направления дороги, внушают мне серьезные опасения, что все предприятие Трансперсидской ж. д. может расстроиться. Я высказал при этом мнение, что это обстоятельство произвело бы, несомненно очень тяжелое впечатление, т. к. оно свидетельствовало бы, к вящему ликованию наших недоброжелателей, о шаткости устоев, на которых покоится англо-русское согласие в Персии. Я добавил при этом, что в сомнениях, высказываемых сэром Э. Греем, просвечивает, по моему мнению, слишком большое опасение перед англо-индийским общественным мнением, которое, к сожалению, все еще не может отрешиться от фантастической боязни русского нашествия на Индию. Наконец, я счел не лишним дать понять послу, что в случае распадения Societe d'Etudes вся постановка дела радикально изменится и по всей вероятности образуется новое общество, которое займется постройкой намеченных нами дорог как в русской, так и в нейтральной зоне, безо всяких ограничений, т. е. ив районе близком к персидско-афганской границе" (там же).

стр. 9

Дело доходило, таким образом, уже в январе 1914 года, до прямых угроз. Между тем, Трансперсидская дорога являлась далеко не единственной точкой пересечения русско-английских интересов на этом театре - хотя, может быть, была главной. Русское правительство явно стремилось захватить персидский Азербайджан, всячески покровительствуя сепаратистским стремлениям азербайджанского губернатора, Шоджа-уд-Доуле. В одной секретной русской записке (от 20 февраля ст. ст.), где излагаются требования, которые нужно было поставить англичанам в обмен на уступки в Тибетском вопросе, говорится прямо и недвусмысленно: "В персидских делах мы равным образом могли бы добиться от англичан некоторых услуг. Напр., они могли бы дать нам обязательство не препятствовать образованию фактически автономного Азербайджана, под пожизненным главенством Шоджа-уд-Доулэ и под нашим протекторатом с присоединением к Азербайджану принадлежавших некогда (при Петре I - М. П. ) России Гиляна, Мазандерана и Астрабада" (док. N 384). Между тем, Грей был крайне встревожен "новыми обстоятельствами, созданными Шоджей и непредвиденными соглашением (1907 г.), обстоятельствами, которые делали необходимым полный пересмотр основ соглашения в чрезвычайно трудных условиях", и решил немедленно и конфиденциально переговорить с Бенкендорфом в таком тоне, что Бенкендорф начал умолять Сазонова "немедленно и категорически" отказаться от всякой поддержки Шоджи (секретная телеграмма Бенкендорфа от 22 февр. (5 марта 1914, N 392).

Если прибавить, что в те же первые месяцы 1914 года начинаются попытки захватить в русские руки сбор налогов в русской сфере влияния-попытки, которые займут потом. много места в дипломатической переписке первой половины 1914 года, - причем сразу же дело принимает характер конкуренции между русским и английским банками, действовавшими в Персии (NN 345, 349, 383 и др.), мы получим такое количество конфликтов, которое может поставить изучающего документы перед вопросом: отчего в 1914 году война вспыхнула не между Россией и Англией, а между Россией и Германией? Ответ может быть только один. Империалистская война не была исключительно или даже главным образом русским делом. Русский империализм был на мировом театре второстепенным или даже третьестепенным, а европейскую войну (с самого начала имевшую тенденцию стать мировой войной, поскольку участницами явились Япония - и de facto и de jure - и Соединенные штаты - de facto, ибо они сразу же стали главной индустриальной базой одной из воюющих сторон), мог развязать только империалистский конфликт первого порядка. Первостепенным было - или казалось - военное могущество России, и это дало последней такое положение в конфликте, которое совершенно не соответствовало ее значению экономическому.

Документы, печатаемые в I томе, полны, прежде всего, отзвуками прошлых войн - итало- турецкой, греко-турецкой, сербо-болгарской. Первые две главным образом напоминают о себе вопросом об Эгейских

стр. 10

островах (NN l, 11, 41, 43, 51, 64, 67, 74 - 76, 95, 104 - 105, 113, 116, 121, 124, 172 - 174, 184, 195, 197, 201, 204, 215, 217, 219,231 - 234, 236, 249, 262, 264, 265, 268, 274, 283, 289, 292, 301, 306, 309, 311, 318, 321, 327, 356, 370, 371, 374, 382, 414). Перечень, по длине, как ЁИДИМ, не уступающий Дальнему Востоку и лишь немного - Персии. Смысл вопроса для русского правительства заключался в распределении тех из Эгейских островов, которые непосредственно примыкали к Дарданеллам - главным образом, Лемноса, при современной артиллерии фактически замыкающего выход из пролива. Англия настаивала на переходе Лемноса в руки Греции - опять-таки к великой досаде своего будущего союзника, очень старавшегося о сохранении этого ключевого острова хотя бы в руках старого владельца, Турции: при разделе "наследства" последней, легко было бы захватить и Лемнос, отнять же его у греков не было ни предлогов, ни, при поддержке англичанами Греции, возможности. Когда Николаю выяснили, что наиболее выгодная для русского правительства комбинация не проходит, он был весьма огорчен и написал на соответствующей телеграмме Извольского: "это очень неудобно" (док. N11). Факт был широко известен -на нем играли турки, ища русской поддержки; великий визирь, в разговоре с русским поверенным в делах, подчеркивал, что "переход названных (Эгейских) островов, и в особенности Лемноса, к Греции - не может соответствовать русским интересам" (док. N 318). Но Англия твердо поддерживала своего клиента, стремясь сохранить Лемнос за Грецией явным образом по тем же причинам, которые побуждали Россию отстаивать "права" Турции: вопрос шел о том, кто будет настоящим хозяином в Дарданеллах. Этот конфликт тянется долго, глубоко врезываясь в войну и заканчиваясь - и то лишь по видимости - мартовским соглашением 1915 года.

Превращение Греции в сторожа при Дарданельском проливе создавало очень деликатные отношения между этим английским клиентом и английским союзником на востоке Европы. В Петербурге очень нервно следили за морскими вооружениями Греции. В записке, которую Сазонов представил Николаю 13/26 января 1914 г., набрасывается весьма любопытная программа разговоров с Венизелосом, приезд которого в Петербург ожидался в ближайшее время. Сазонов предлагал "не идти" в этих разговорах "дальше выражения общих благожелательных чувств, коими неизменно руководилась Россия по отношению к эллинскому королевству". "Если бы, что не невозможно, имеющий прибыть вскоре в С. Петербург греческий первый министр г. Венизелос затронул вопрос о более тесном сближении с Россией и намекнул о возможности заключения с нами военно-морской конвенции, то мне представлялось бы наиболее соответственным выслушать с благожелательным вниманием все, что им было бы сказано по этому поводу и, в то же время, избежать какого-либо связывающего нас ответа". Николай написал на этой записке: "согласен" (док. N 104).

стр. 11

Мы видели, что в этом конфликте - опять-таки, по существу, конфликте России и Англии - Турция напрашивалась в союзники первой. Характерно, что впервые эта нота зазвучала уже в феврале; в июне дело дошло до известного предложения Талаатом Сазонову союза в Ливадии, а в августе до ряда предложений Энвера русскому военному агенту уже в совершенно конкретной форме 1 . Непосредственно соприкасавшиеся с турецким правительством русские дипломаты всегда были за принятие этих предложений. Под N 265 мы печатаем чрезвычайно интересную докладную записку Гулькевича (замещавшего уехавшего в отпуск Гирса), пытавшегося растолковать Сазонову, что государство младотурок совсем не то, что империя Абдул-Гамида, и что на Турцию невозможно смотреть и обращаться с нею "по-старому". Гулькевич предлагал вместо нападения на турок - или попыток их запугать, что, по отношению к новому турецкому режиму, не обещало никакого успеха - столковаться с турками. Идея не была совершенно новой - проливы могли быть в русских руках фактически и при условии очень прочного союза с Турцией: одна из двух линий Николая I и шла именно в этом направлении. Экономическую базу для этого союза, как и указывал Гулькевич, найти было не так уже трудно: из барьера на дороге экономического развития Турции (препятствия в постройке малоазиатских железных дорог и т. п.), Россия, в силу своего географического положения, легко могла превратиться, рассуждая теоретически, в один из могущественнейших факторов этого развития. Но это именно только теоретическое рассуждение. Основной базой военно-феодального империализма был именно вопрос о проливах - а военно-феодальный империализм знал только методы внеэкономического принуждения. Проливы должны были быть завоеваны, и ни на какие компромиссы в этом случае Россия Николая II не шла. Предложения турок и советы русского посольства в Константинополе одинаково остались бесплодными.

История подготовки захвата проливов Россией не начинается и не кончается документами, входящими в I том настоящей серии. Здесь опять-таки мы имеем лишь окончание одной из попыток, -той, которая связана с именем Лимана-фон Сандерса Основной документ-совещание 31 декабря ст. ст., -как и другие главные документы, относящиеся к этому эпизоду, давно опубликованный, войдет в предыдущий том, Я цитирую только документы, не опубликованные ранее. Как близко дело было к осуществлению попытки, показывает печатаемое нами под N 84 письмо Сухомлинова Сазонову от 9/22 января 1914 г., где дело доходит до "выдвижения... необходимого числа войск в пределы эрзерумского вилайета" - т. е. до прямого нарушения неприкосновенности турецкой территории, - как одного из подлежащих "осуществлению" "мероприятий". Что помешало "осуществлению"? Прежде всего, конечно, дипломатическая ловкость младотурок, очень быстро уступивших в формальном вопросе.


1 См. сборник статей "Империалистская война", с. 173 и след.

стр. 12

Это отнимало у Сазонова и Сухомлинова формальный же повод для вмешательства. Затем, при полной готовности сухопутных сил, явное отставание сил морских - особенно подробно иллюстрируемое запиской морского министра Григоровича (N 50; ср. письмо Гулькевича Сазонову под N 155). Но главное, по-видимому, заключалось в неуверенности насчет позиции Англии - и в неготовности Франции в данный именно момент ввязаться в европейскую войну. Насчет последнего нас информирует неопубликованное до сих пор письмо Сазонову Извольского от 17/30 января, где мы читаем: "Очень радуюсь благополучному окончанию инцидента с германской военной миссией и от души поздравляю вас с одержанным полным успехом... Здесь видимо у французов отлегло от сердца, и хотя французское правительство, как вам известно, имело твердую решимость поддерживать нас в этом вопросе to the bitter end (до горького конца), оно, разумеется, очень довольно, что чаша эта его миновала". Хотя такое настроение сам Извольский объясняет тем, что для французов на первом плане здесь был турецкий заем, но, конечно, не эта мелочь могла помешать вступлению Франции в европейскую войну. Существеннее было другое-то, что "положение кабинета Думерга", сравнительно "левого", "заметно упрочилось", и предстоящие выборы, которые этот кабинет должен был проводить, обещали "победу крайним радикальным элементам, в ущерб более умеренной группе, во главе коей стоит сам президент республики". Пуанкаре не чувствовал себя хозяином положения "и выжидал, для того, чтобы воевать, выборов, которые были бы для него неформальным вотумом доверия: после, в 1916 году, та же ситуация повторилась с Вильсоном Сейчас, вначале 1914 года,, война была бы для него некстати. И, наконец, положение Англии весьма выразительно резюмировано в письме Бенкендорфа Сазонову от 29 янв. (11 февр. 1914 г. N 232). Грей уклонился от разговора, и русскому послу пришлось ограничиться беседой с Никольсоном, который сказал, по передаче Бенкендорфа, буквально следующее: "Что касается союза (с Россией), Никольсон не скрыл от меня, что это всецело его мнение. И он далеко не один. Возможно, что Грей лично не далек от этого. Но Никольсон прибавил тотчас же - и я вполне разделяю его мнение - что сейчас это (т. е. союз с Россией) невозможно. Страна (т. е. Англия) не готова к союзу ни с Францией, ни с Россией и скорее утомляется даже от мысли о своем отдаленном союзнике, Японии. Я прибавлю, что теперешний кабинет, так давно стоящий у власти и переживающий кризис, который или затянется или кончится его (кабинета) падением, не обладает достаточным моральным авторитетом для такого важного дела".

Читателям этой статьи прекрасно известно, что Англия в это время давно была уже союзницей Франции - Никольсон явно использовал неосведомленность Бенкендорфа об этом факте. Но быть союзницей России она еще не хотела, почему именно, - это будет достаточно ясно для каждого, читающего документ: Никольсон сразу после этого заговорил о

стр. 13

трансперсидской дороге. Англо-русский конфликт из-за Персии решительно имел более серьезное значение, чем казалось многим политикам тогда и кажется многим историкам до сих пор.

Но, не желая себя связывать прочными узами с персидским захватчиком, на которого еще, может быть, придется натравить Германию (разговоры Грея с полковником Хаусом 1 ), не хотели и выпустить его из под своей власти, слишком охладив его горячие ожидания. Еще в конце декабря 1913 года русского военного агента в Лондоне посетил его коллега, полковник Репингтон, имевший с русским генералом беседу, которую стоит привести целиком.

"Доношу, что на днях меня посетил военный корреспондент газеты "ТАЙМС", полковник Репингтон, и сообщил следующее. Английское общественное мнение, до сих пор, по непониманию, относившееся довольно равнодушно к вопросу о германской военной миссии в Константинополе, теперь начинает сознавать те многие невыгоды и опасности, кои связаны с этой миссией, не только для России, но и для Великобритании. Ближайшая опасность для Англии заключается в том, что, так как Англия получает значительную долю своего продовольственного ввоза из Южной России через проливы, то утверждение германского влияния на Босфоре приведет, в конце-концов, как бы к тому, что, как выразился Репингтон, "германский генерал будет как бы держать в своих руках продовольствие Англии и, в случае войны Англии с Германией, будет иметь возможность угрожать Англии остановкой ее продовольственного ввоза, т. е. просто - голодом.

Помимо вышеизложенной, крайне для Англии серьезной опасности, отмечается еще и та, что германское влияние на Босфоре приведет к усилению Германии в Малой Азии и к давлению Германии на английские сообщения с Индией. По вопросу о принятии турецкого флота в руки английских морских офицеров полковник Репингтон сказал мне, что газета "Таймс" не вполне этой идее сочувствует, так как она усложняет все дело, но что во всяком случае, если германская миссия останется в Константинополе, то лучше, чтобы турецкий флот был бы в руках Англии, так как иначе Германия заберет в свои руки и его. Относительно купленного Турцией дредноута "Рио- Жанейро" Репингтон сказал мне, что по его сведениям дредноут будет совершенно готов и вооружен к сдаче в мае сего года; подготовка же и обучение турецкой для него команды потребует не менее шести месяцев, так что дредноут может начать кампанию в октябре 1914 года. - Репингтон прибавил, что в редакции "Таймс" существует убеждение, что Германия подкупила Энвера" (док. N 4).

Что эта информация чрезвычайно влиятельного английского военного и журналиста была не чем иным, как подстрекательством к дальнейшему влезанию России в конфликт, обнадеживая ее - без всякой формальной


1 См. "Историк-марксист" N 15.

стр. 14

гарантии - помощью Англии, это понятно безо всяких объяснений. Но правительство Николая II было не так просто, как думали в Лондоне.

Из всех документов, которые мы пока процитировали - а мы коснулись всех основных групп документов - совершенно не видно одного: германского империализма. Это, конечно, отнюдь не значит, что эта, одна из решающих, сил на театре мировой дипломатии в это время отсутствовала. Но это несомненно значит, что на русском участке этого театра в данный момент активная роль принадлежала не ей. Это впрочем отлично сознавали и в Петербурге, как свидетельствует нижеследующее письмо Сазонова морскому министру Григоровичу. "Письмом от 3-го сего февраля ваше высокопревосходительство, ссылаясь на ряд появившихся за последнее время в германской печати статей, враждебных России и в частности касающихся нашего Балтийского флота, изволили запросить моего мнения о том, не представляет ли собою эта кампания немецкой печати организованной германским правительством подготовки общественного мнения к возможному активному против нас выступлению. - Не считая возможным утверждать, что берлинский кабинет непричастен к проявляемому ныне германскими газетами недружелюбному нам направлению, я затрудняюсь, однако, видеть в этом прямую подготовку им вооруженного столкновения с нами. Объяснение этого следует, по моему мнению, скорее искать в наблюдаемом вообще теперь агрессивном настроении части германского общества и в частности в раздражении, вызванном в Германии крайне враждебным по отношению к ней тоном Нашей печати" (док. N 267). Немец еще не собирался нападать - а тем не менее маленькие союзники России войны ждали, и в самом близком будущем. Под N 161 мы печатаем письмо Сазонову сербского премьера Пашича, содержащее в себе первую редакцию просьбы о снабжении из русских запасов сербской армии. Самая просьба давным-давно известна и опубликована, но в печатаемом теперь письме характерно одно место. "Сербия должна обеспечить себя до ближайшей весны строго необходимым количеством ружей и пушек", писал Пашич. И хотя он ссылается конкретно на агрессивные намерения Болгарии, он делает это только для того, чтобы сказать, что последняя "получает ружья и военный материал из военных складов Австро-Венгрии". Одной Болгарии, только что разгромленной в 1913 году, Сербия, опираясь на своих балканских союзников, Грецию и Румынию, не боялась.

Я уже упомянул, что русское правительство не спешило с удовлетворением сербского ходатайства - и удовлетворено оно было, притом частично, лишь после убийства Франца-Фердинанда. Что это объясняется не скупостью, показывает другой любопытный документ, печатаемый нами под N 196. Это уже не письмо Пашича, а письмо к Пашичу, притом не Сазонова, а Коковцова. Последний напоминает о маленьком долге, номинально Международному банку, а фактически русскому правительству - сербского офицерского общества "Задруга". "Задруга" была легальной

стр. 15

оболочкой, за которой скрывались всякие сербские офицерские организации, и не посвященному в тайны русско-сербских отношений трудно понять, почему русское правительство нашло нужным обеспечить сербским офицерам заем ни более, ни менее как в 4 миллиона (золотых) франков. Знающему же эти отношения письмо Коковцова (док. N 196) говорит очень много.

Но прежде всего оно рисует физиономию Коковцова. Чуть не накануне того дня, когда эти сербские офицерские организации станут чрезвычайно нужны, необходимы русскому правительству - начать какой-то мелочной спор из-за каких-то 4 миллионов франков! Нужно было совершенно не понимать задач русской внешней политики в это время, чтобы совершать такие бестактности. Конечно, Коковцова нужно было снять - и он был снят именно за непонимание задач внешней политики.

Об этом мы узнаем из двух случайных, но чрезвычайно выразительных документов нашей коллекции (NN 250 и 256). Это - две "перехватки" (иначе "дешифранта") двух телеграмм только что назначенного французским послом в Петербурге Палеолога Думергу от 13 и 14 февраля. Из "чрезвычайно доверительного" (tres confidentiel) добавления к первой телеграмме мы узнаем, что Палеолог ехал в Россию в одном вагоне с известным Орловым, одним из приближеннейших людей Николая, хорошо известным по переписке последнего с Александрой Федоровной, которая была большой приятельницей Орлова. Орлов сообщил французскому дипломату об отставке Коковцова. "Император", прибавил он, "еще четыре месяца тому назад сообщил мне о своем - решении. Его величество упрекает г. Коковцова в том, что он всегда подчиняет общую политику и внешнюю политику финансовым интересам". В следующей телеграмме, на другой день, Палеолог давал дальнейшие подробности, еще более любопытные. "Дело идет не только об отказе от финансовой политики г. Коковцова, прежде всего остановившей на себе внимание императора, но о новой ориентации общей политики. Ходит в самом деле слух, что министры военный (? группа не расшифрована вполне уверенно) и народного просвещения уйдут в ближайшее время. Положение министра иностранных дел поколеблено. Меня уверяют, что г. Горемыкин (вновь назначенный председателем совета министров - М. П.), разделяющий мнение вел. кн. Николая и г. Гартвига, жестоко упрекал г. Сазонова, что тот оказался слишком послушен советам"... (дальше не расшифровано).

Придворные сплетни, скажете вы. Но ссылка на Николая "Большого" и Гартвига, фактического руководителя сербской политики в это время, звучит чрезвычайно правдоподобно. Сазонов "исправился" и удержался - Коковцов был неисправим и полетел...

Как видим, не содержа в себе первостепенных новых "разоблачений", уже первый том нашей коллекции дает большое количество весьма любопытных деталей к тому, что было уже известно ранее. В последующих томах количество нового материала значительно возрастает.

Orphus

© libmonster.ru

Постоянный адрес данной публикации:

http://libmonster.ru/m/articles/view/РУССКИЕ-ДОКУМЕНТЫ-ИМПЕРИАЛИСТСКОЙ-ВОЙНЫ

Похожие публикации: LRussia LWorld Y G


Публикатор:

Vladislav KorolevКонтакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: http://libmonster.ru/Korolev

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир)GoogleYandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

М. Покровский, РУССКИЕ ДОКУМЕНТЫ ИМПЕРИАЛИСТСКОЙ ВОЙНЫ // Москва: Русский Либмонстр (LIBMONSTER.RU). Дата обновления: 13.08.2015. URL: http://libmonster.ru/m/articles/view/РУССКИЕ-ДОКУМЕНТЫ-ИМПЕРИАЛИСТСКОЙ-ВОЙНЫ (дата обращения: 22.08.2017).

Найденный поисковым роботом источник:


Автор(ы) публикации - М. Покровский:

М. Покровский → другие работы, поиск: Либмонстр - РоссияЛибмонстр - мирGoogleYandex

Комментарии:



Рецензии авторов-профессионалов
Сортировка: 
Показывать по: 
 
  • Комментариев пока нет
Свежие статьиLIVE
Публикатор
Vladislav Korolev
Moscow, Россия
512 просмотров рейтинг
13.08.2015 (739 дней(я) назад)
0 подписчиков
Рейтинг
0 голос(а,ов)

Ключевые слова
Похожие статьи
Негры в США. ГАРВИЗМ
Каталог: Право 
Вчера · от Марк Швеин
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ФИЛОСОФСКО-РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЗГЛЯДЫ ТИТА ЛИВИЯ
Каталог: Философия 
Вчера · от Марк Швеин
ЗАГАДКА ДРЕВНЕГО АВТОГРАФА
Каталог: История 
Вчера · от Марк Швеин
РУССКИЙ ПОСОЛЬСКИЙ ОБЫЧАЙ XVI ВЕКА
Каталог: История 
Вчера · от Марк Швеин
Золото? Какое золото?
Каталог: Право 
3 дней(я) назад · от Россия Онлайн
ОРГАНИЗАЦИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА ГОРОДОВ В РУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ В XVI-XVII ВЕКАХ
Каталог: Строительство 
4 дней(я) назад · от Марк Швеин
БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ НАКАНУНЕ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ
4 дней(я) назад · от Марк Швеин
ПРОБЛЕМЫ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ И МЕТОДОЛОГИИ В ЖУРНАЛЕ "KWARTALNIK HISTORYCZNY" ЗА 1970-1976 ГОДЫ
Каталог: История 
4 дней(я) назад · от Марк Швеин
Сущность пола и игра полов в Мироздании. The essence of sex and the game of sexes in the Universe.
Каталог: Философия 
6 дней(я) назад · от Олег Ермаков
Л. А. ЗАК. ЗАПАДНАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ СТЕРЕОТИПЫ
Каталог: Политология 
8 дней(я) назад · от Марк Швеин

ОДИН МИР - ОДНА БИБЛИОТЕКА
Либмонстр - это бесплатный инструмент для сохранения авторского наследия. Создавайте свои коллекции статей, книг, файлов, мультимедии и делитесь ссылкой с коллегами и друзьями. Храните своё наследие в одном месте - на Либмонстре. Это практично и удобно.

Либмонстр ретранслирует сохраненные коллекции на весь мир (открыть карту): в ведущие репозитории многих стран мира, социальные сети и поисковые системы. И помните: это бесплатно. Так было, так есть и так будет всегда.


Нажмите сюда, чтобы создать свою личную коллекцию
РУССКИЕ ДОКУМЕНТЫ ИМПЕРИАЛИСТСКОЙ ВОЙНЫ
 

Форум техподдержки · Главред
Следите за новинками:

О проекте · Новости · Отзывы · Контакты · Реклама · Помочь Либмонстру

Русский Либмонстр ® Все права защищены.
2014-2017, LIBMONSTER.RU - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK