Статья знакомит читателя с рассуждениями Ю. Крижанича о семантике монарших титулов ("царь", "король"). Цель настоящей статьи - поместить рассуждения Ю. Крижанича о титулах в исторический и культурный контекст, показать их "включенность" в дискуссию о титулах русского государя (XV-XVII вв.).

Given article is to introduce reader to J.  discourse on the matter of monarchic titles' ("царь", "король") semantics. Article's main point is to place J.  reasoning in historical and cultural contexts, demonstrate its involvement into discussion on the topic of Russian monarchic titles (XV-XVII cent.).

Ключевые слова: царь, король, цесарь, кесарь, титул, Крижанич, Москва - Третий Рим.

В начале своего политического трактата "Razgowôri ob wladátelystwu" ("Беседы о правлении")¹ Ю. Крижанич сформулировал те задачи, которые он ставил перед собой при написании этой книги: "Потому здесь говорится о торговле, о рукодельных промыслах, о земледелии или о пахоте и обо всяких промыслах, что служат обогащению государственной казны и благоденствию народа. Об укреплении царства, об умножении сил и обо всяких ратных промыслах. О соблюдении чести и достоинства - то, что непременно надо знать, но, как мне кажется, доселе никогда не говорилось. О законах и обычаях, и о законопорядке: как он со временем бывает нарушен. Как хорошие порядки беречь, а дурные искоренять" [3. С. 371 - 372]. В приведенной цитате Крижанич перечисляет все, что составляет, по его мнению, основу сильного государства: развитая экономика (торговля, ремесла, земледелие), сильная армия, мудрые законы. Однако обращает на себя внимание еще один пункт, включенный Крижаничем в список тех задач, без решения которых в России невозможно создание сильного государства: соблюдение чести и достоинства ("brez` ênie czêsti i weliczestwa"). Под соблюдением чести и достоинства Крижанич понимает заботу о тех проявлениях, знаках власти государя, которые свидетельствуют о его могуществе. В первую очередь речь идет о титуле государя, который, с одной стороны, должен отражать характер власти правителя (независимый/подчиненный; неограниченный/ограниченный), с другой - формировать правильное отношение иностранных государств к России, способствовать росту ее значения на международной арене. Таким образом, забота о титуле государя становится частью государственной политики.

Левочская Антонина Сергеевна - старший преподаватель кафедры русского языка Института лингвистики РГГУ.

¹ "Беседы о правлении" - часть большого рукописного сборника (известная в научной литературе как "Политика"), написанного Крижаничем в 1663 - 1666 гг. в Тобольске [1. N 1799]. В сборнике " Razgowôri ob wladátelystwu " находятся на стр. 3 - 283. (Подробное описание рукописи см. [2. С. 324 - 325].)

Вопросу о титулах русского государя и истории царских титулов посвящено несколько разделов различных сочинений Крижанича (прежде всего некоторые разделы "Политики" [3] и сочинения "О римском царстве" ("O Rimskom carstwu"), входящих в сборник [1]). Кроме того, Крижанич еще в начале своего пребывания в России в письме к Алексею Михайловичу (1659 г.) заявляет о своей готовности написать трактат, где был бы дан ответ тем иностранцам, которые "царскому величеству должного именования не дают" [4. С. 175]. Рассуждения Крижанича, посвященные этому вопросу, выделяются среди прочих рассуждений иностранцев о титулах русского государя своеобразием позиции, подробностью изложения, объемом привлекаемого материала.

Крижанич предлагает заменить титул русского государя "cár" ("царь")² на титул "krâly" ("король"), пишет о происхождении различных титулов, об особенностях их употребления на Руси, говорит о причинах принятия царского титула Иваном IV.

Для того чтобы титул русского государя мог играть ту роль, о которой было сказано выше, - демонстрировать неограниченный и независимый характер власти русского государя, он, по мнению Крижанича, обязан соответствовать ряду требований: титул не должен быть заимствованным, так как любое заимствование (особенно в сфере государственной терминологии) свидетельствует о несамостоятельности народа, о его культурной и, как следствие, возможной политической зависимости от другого народа; титул должен нести информацию о характере власти государя и быть признан международным сообществом. Соблюдение третьего требования возможно только при выполнении первых двух.

Крижанич пишет, что в качестве именования русского государя неприемлемо использование традиционного титула "cár", так как в данном случае имеет место несоблюдение всех перечисленных требований. По происхождению русск. "царь" (то же что цел.  - латинское слово, титул римского императора. "Слово "царь" латинское, а не славянское. Славяне ни своего, ни чужого правителя никогда не называли "царем", за исключением римского государя. И только его столицу всегда называли и до сих пор называют Цариградом. То есть римского государя именовали римским словом "царь". Точно так же мы татарского правителя называем ханом, а персидского - шахом" [1. N 1799. С. 683] (здесь и далее перевод мой. - А. Л.). Крижанич указывает, что "Cár" - это имя одного римского рода ("prozwanie iednogo bolyarskogo plémena") [1. N 1799. С. 690]. Таким образом, происхождение этого слова делает недопустимым его употребление и по отношению к Богу ("Cár nebêsniy").

Крижанич пишет, что само слово "Саг" не может, как и любое другое собственное имя, отражать характер власти правителя: "Одни имена обозначают власть или честь: король, господин, отец, а другие называют людей: Иван, Петр, Павел. Однако люди из-за корысти или по другим причинам иногда вместо имени, обозначающего власть или честь, используют личное имя. Так, в Египте первого короля звали Фараоном, и поэтому египтяне всех следующих королей начали называть фараонами. А у римлян точно так же всех государей называли цесарями. Бог - основа и начало всякой власти, и поэтому Бога правильно называют королем, господином и отцом и другими общими именами. А личными именами никто Бога не называет: ни Фараоном, ни Цесарем, ни Александром. Только в

² Об истории титула "царь" в России см.: до XVI в. - [5; 6], с XVI до XVIII в. - [7; 8].

³ О соотношении слов "царь" и "цесарь" пишет Б. А. Успенский: "Форму "цесарь" можно найти в древнейших русских церковнославянских текстах, особенно певческих: она восходит к форме "цьсарь", сохранявшейся до падения редуцированных, и отражает книжное произношение буквы ь как [е]"; "слово "цесарь" было противопоставлено слову "царь"; вместе с тем это последнее слово могло писаться под титлом с выносной буквой с, т.е. как  (это объясняется тем, что форма царь восходит к форме цьсарь)" [9. С. 142]. При этом сокращенная форма  так же как и форма  читалась как "царь".

наших книгах Бога ошибочно называют царем небесным, как если бы кто-нибудь назвал Бога фараоном небесным, кесарем небесным" [1. N 1799. С. 691].

Кроме того, Крижанич предлагает отказаться от этого титула для именования русского государя и по причине сложившейся на Руси традиции неправильного его употребления. Русский государь, "совершенный самовладец", должен носить титул, отражающий характер его власти. А на Руси, пишет Крижанич, царями называли также правителей подвластных, зависимых: "В русском общем языке и в царском титуле не только наш Великий Государь Русский и Король турецкий именуются царями, но царями также именуются Крымский и Грузинский князья, которых следовало бы называть князьями, так как они признают над собой власть других государей и почитают их как своих защитников и устроителей" [1. N1799. С. 689].

В противоположность этому, титул "krâly", по мнению Крижанича, - самое подходящее именование для русского государя, т.е. данный титул, полагает он, не является заимствованием, отражает независимый характер власти правителя, может быть признан иностранными государствами.

Крижанич пишет, что титул этот имеет славянское происхождение ("krâly iest rîcz slowinska") [1. N 1799. С. 690]. Им могут именоваться только независимые правители, выше власти которых может стоять только власть Бога; именно его он считает самым подходящим для русского "самовладца" (т.е. самодержца), обладающего "совершенной" властью и независимостью, так как "Король - народный правитель, который не подчиняется никакой власти, кроме власти Бога. "Король" - имя, подобающее высшему после Бога правителю" [1. N 1799. С. 681].

Крижанич отмечает, что в древности "королями" могли именоваться любые правители - "wisôki, srîdni, i poslîdni (sé iest kralyi pódlinni, knezi, i bolyari)" [1. N 1799. С 682]. В подтверждение тезиса о том, что "королями" называли и средних, и низких правителей, Крижанич обращается к библейскому тексту: "Так, в Св. Писании тридцать два боярина, которые были на войне с королем Бенадодом, и три друга Иова и пять князей, которых победил Авраам, именуются королями" [1. N 1799. С. 682]. Крижанич имеет в виду сирийского Венадада, объявившего войну Ахаву, царю Израильскому (3 Цар 20:13). Крижанич называет 32-х царей (в славянском переводе), которые были вместе с Венададом на войне, а также пять царей, которых победил Авраам (Быт 14), "королями". Крижанич ориентируется на латинский текст: в начале параграфа, в котором он приводит употребления титула "krâly" в значении среднего и низшего правителя, Крижанич пишет, а потом зачеркивает: "Krâly po Grécku se welit Wasiléy, po Latînsku Réks" [1. N 1799. С 682] ("По-гречески "король" - wasiley, по-латински - reks"). Продолжая рассуждение о том, что в древности даже средних и низких правителей именовали "королями", Крижанич пишет: "Поэтому правителей одного города называли Wasiléyi, и у римлян Ромул и его наследники, правители одного города, назывались Réksi" [1. N 1799. С. 682]. Он приводит через запятую и славянские, и греческие, и латинские примеры, считая их точными соответствиями.

Таким образом, рассуждения Крижанича на эту тему не ограничиваются предложением заменить титул русского государя "cár" на титул "krâly". Крижанич пишет, что слово "cár" должно остаться в русском языке, но при этом изменить свою функцию. "Царем" должен именоваться только римский император.

Крижанич обращает внимание на оппозицию  (первый член которой употребляется для именования ветхозаветных царей и Христа, второй - для именования римского императора), актуальную для церковнославянского языка. Крижанич выступает против именования римского императора "кесарем". "Кесарь", пишет он, греческий вариант лат. "caesar": в греческом алфавите нет буквы для звука [ц]. ""Царь" означает то же, что "кесарь", и этого слова никогда не было в нашем языке. По-латински это слово пишется César, "цесарь", но греки,

так как в их азбуке нет буквы Ц, вынуждены переводить это слово как "кесарь" (по той же причине они вместо Целестин, Цицерон пишут Келестин, Кикерон). А у нас, славян, нет необходимости вместо Ц писать К: мы произносим правильно - "Цесарь" или даже сокращаем слово и говорим: "царь". Так же как вместо "господарь" говорим "сударь" или "сдарь", а вместо "бояре" - "бари"" [ 1. N 1799. С. 684]. Если "кесарь" то же, что "царь" (цел.  то эти два титула не должны быть противопоставлены друг другу. Пример такого противопоставления Крижанич находит в церковнославянском переводе Евангелия: "Neimami Cária, tókmo Késaria" ("Нет у нас царя, кроме кесаря") (Ин 19:15) [1. N 1799. С. 684]. Учитывая все вышеперечисленные предложения Крижанича, можно легко предсказать, какой перевод будет предложен Крижаничем: "Nîmaem Kralyá, no Cária" ("Нет у нас короля, кроме царя") [1. N 1799. С. 684]. Здесь "krâly" - общее наименование для монархов, а "cár" - титул римского императора: "Римский государь должен называться в нашем языке не "кесарем", а "царем"" [1. N 1799. С. 684].

В чем, по мнению Крижанича, причина появления такого противопоставления двух тождественных элементов? Здесь Крижанич переходит к критике кирилло-мефодиевской традиции. Он пишет, что начало путанице положили греки, выполнявшие славянский перевод Св. Писания. Славяне всегда (до того, как был выполнен славянский перевод Св. Писания) называли "царем" только римского императора: "Славяне ни одного своего или чужого правителя никогда не называли царем, за исключением римского государя, и только его столицу называли и называют Цариградом" [1. N 1799. С. 683]. Греки своего царя именовали "Wasiliem". И греки решили, что того правителя, которого они именуют "Wasiliem", славяне называют "царем". И поэтому "неправильно в наших церковных книгах слово "Wasiléy" переведено как "царь" там, где следовало бы писать "король"" [1. N 1799. С. 683]. Таким образом, для всех случаев употребления греч.  (византийский император, именование Христа и ветхозаветных царей) греческими переводчиками было выбрано слово "cár", соответствующее греческому слову только в одном значении - "византийский император". Схема, предложенная Крижаничем, снимает противоречия: титул "krâly" объединяет в себе религиозный и государственный аспекты ("krâly" как именование любого монарха и как именование Христа и ветхозаветных царей).

Крижанич говорит о необходимости внести соответствующие исправления в текст славянского перевода Библии и сам, приводя цитаты из Св. Писания, использует именования "cár" и "krâly" в тех значениях, которые были указаны выше ("cár" - именование римского императора, "krâly" - именование Христа и ветхозаветных царей). Например: "Dáite czto iest Cárowo cáriu, i czto iest Bozie Bógu (Mat. 22.21)" (Мф 22:21) [3. С. 208]; "Sâm krâly nebêsni kogda mezu lyudmî w' râbskom oblîcziu prebiwâsze, plac`ál iest dâny zemskômu krâlyú" (Mat. 17.24)" (Мф 17:24) [3. С. 208]; "Molite za  Nabuchodonosóra kralyá i za  Waltasára sîna iegò (War. 1.11)" (Bap 1:11) [3. С 208]; Gospod gospodóm, i krâly kralyèm (Apok 17.14)" (Откр 17:14) [3. С. 226] (курсив мой. - А. Л.).

Необходимо отметить, что, предлагая именовать Христа и ветхозаветных царей "королями", Крижанич следует хорватской традиции. Интересно сопоставить приведенные выше цитаты, исправленные им, с другими текстами, иллюстрирующими хорватскую традицию употребления титула "krâly". Так, в конце словаря Фауста Вранчича "Словарь пяти известных европейских языков: латинского, итальянского, немецкого, хорватского, венгерского", изданного в 1595 г. [10], имеется параллельный текст молитвы "Отче наш" на латинском и хорватском языках. Латинское "Adveniat regnum tuum" переведено на хорватский как "Pridi Kralyestvo tvoye", т.е. латинскому "regnum" соответствует хорватское "kralyestvo".

Правомерным также будет обращение к переводу Псалтири с латинского на хорватский язык, выполненному Бартолом Кашичем (1625) [11]. Ср. следующие

цитаты из перевода Кашича с переводом тех же фрагментов, предложенным Крижаничем⁴:

До настоящего момента мы говорили о том, что Крижанич был недоволен существующей системой именований по причинам языкового характера: неправильный перевод греч.  повлек за собой неправильное употребление титула "cár" (именование Христа и ветхозаветных царей, именование русского государя иностранным титулом), появление противопоставления "царь" - "кесарь" ("Neimami Cária, tókrno Késaria"). Однако нами остается незатронутым вопрос, который обсуждается Крижаничем, - вопрос о зависимости используемых монарших титулов от культурной ориентации государства. Так, пишет Крижанич, официальное принятие царского титула на Руси было связано с желанием Ивана IV повысить свой статус. Иван IV, стремясь подтвердить свое право на неограниченную власть, принимает царский титул, титул римских императоров, и поощряет распространение "басни" о происхождении русских князей из рода римского императора Августа⁵.

В рамках разговора о неприемлемости для русского государя "чуждого" титула и необоснованности притязаний русских государей на некоторую родственную связь с родом римских императоров Крижанич обращается к обсуждению идеи "Москва - третий Рим"⁶. Он подробно разбирает ее (см. [23. С. 144 - 148]) и отвергает, прибегая к толкованию пророчеств Даниила, Ездры, апостола Иоанна: "Бог оповестил через святых пророков [...] что на свете будут четыре преславных королевства, а последнее и сильнейшее из всех - Римское, и что это Римское королевство в конце концов ослабеет и разделится, и совсем погибнет и будет разрушено" [3. С. 631]. Пророчество исполнилось - и Римское царство погибло. Однако несмотря на то что Рим пал, греки, а затем и немцы пользовались "суетным и пустым именем этого Римского королевства" [3. С. 631]. Называть Москву Третьим Римом означает желать Русскому государству позора и гибели и навлекать на русский народ Божий гнев, "ибо после разрушения этого преславного царства его название и герб стали злосчастными (то есть проклятыми, окаянными и сулящими неудачу") [3. С. 633].

Таким образом, Иван IV, официально приняв титул "царь", актуализировал культурную связь с Римским царством не только как с сильной империей, но и как с государством, обреченным на гибель: "А царь Иван начал снова созидать, отстраивать и возрождать то, что Бог разрушил и чему он назначил навеки оставаться разрушенным. Не значит ли это бороться с Богом?" [3. С. 633].

Однако именование русского государя "царем" может свидетельствовать не только о культурной ориентации на Рим, но также об ориентации на Византию.

⁴ Ср. приведенные цитаты с церковнославянским переводом: 1)   [11. Пс. 46:8]; 2)  [12. Пс 46:8].

⁵ Легенда о происхождении русских князей из рода римского императора Августа была известна Крижаничу из "Сказания о Словене и Русе", вошедшего в состав Летописного Свода 1652 г. [13; 14; 15]. В 1661 - 1662 гг. Крижанич делал выписки из Свода 1652. Рукопись [1. N 1801], содержащая выписки, дефектна. Отсутствуют первые 22 страницы. На отсутствующих станицах имелось переписанное Крижаничем "Сказание о Словене и Русе". Мы можем говорить об этом с уверенностью, так как в составленном Крижаничем оглавлении к выпискам есть указание на Сказание [1. N 1801. Л. 103].

⁶ Концепция "Москва - Третий Рим" появляется на рубеже XV-XVI вв. [16 - 22].

В этом смысле интересно обращение Крижанича к легенде о дарах Мономаха, излагавшейся в Летописном Своде 1652 г., текст которого Крижанич переписывал в 1661 - 1662 гг. (см. [4; 24]). Переписанный Крижаничем текст легенды мы находим в его выписках из русской летописи [1. N 1801. С. 26 - 28]. В "Политике" Крижанич подробно разбирает некоторые летописные известия, в том числе и данную легенду. Он не считает эту легенду "басней", как другие легендарные сюжеты русской истории (о грамоте Александра Македонского, о призвании на Русь варяжских князей-курфюрстов из рода римского императора Августа), однако утверждает, что эта история свидетельствует о некогда бывшей несамостоятельности русских князей и их зависимости от византийского императора. В речи, написанной Крижаничем от лица русского государя, говорится о необходимости вторичной коронации и смены титула: "чтобы закрепить все это неким достопамятным публичным актом и чтобы никто впредь не имел предлога или повода бесчестить нас или оспаривать в частных переговорах наш королевский титул, мы хотим во второй раз короноваться нашей русской короной и тогда окончательно устранить все дары и регалии Мономаха и остальные дары данайцев [...] Кроме того, чтобы честь всего нашего народа и языка (данная ему от Бога) оставалась нерушимой, мы хотим даже назваться новым и свойственным нашему языку славянским именем Богдан [...] Мы хотим изъять из нашего титула чужеземное слово "царь" и отныне будем именоваться славянским названием "король"" [3. С. 629].

Предложение Крижанича становится репликой на текст легенды о дарах Мономаха, точнее, на то ее место, где говорится о том, что после получения даров Мономаха князь Владимир Всеволодович "nareczesese perwij pomazannik, po Manamache Kostantine cari w kijewie, car i manamach welikija Rusija" [1. N 1801. С 28] и о том, что "Segoradi carskiy wenec zowetse Manamachowa szapoczka: eiuz`'e i doninie welia  cari i welikiye  Wladimirkija i Moskowskija i wsea Rusii wienczaiutse" [1. N 1801. С 28]. Таким образом, "наша русская корона", которой Крижанич предлагает короноваться русскому государю, оказывается противопоставленной "царскому венцу", полученному Владимиром Всеволодовичем в дар от византийского императора, а "свои" имена "Богдан" и "король" - чужим "Мономах" и "царь", актуализирующим представление о власти русских государей как о власти, полученной в дар от более могущественного правителя.

В этом смысле интересно противопоставление имени "Мономах" как имени императора, который дарует власть (или символы власти) другому правителю, и имени "Богдан", выражающего идею о том, что власть государям может быть дарована только Богом: "А то достоинство, которым мы обладали и обладаем, мы считам полученным от одного лишь Бога и воздаем честь одному лишь Богу - высшему царю царей" [3. С. 629].

Обратимся теперь к иностранной традиции именования русского государя, которая была хорошо известна Крижаничу⁷.

Иностранная традиция именования русского государя отчетливо (и часто демонстративно) противопоставлялась русской. К середине XVII в. существовала уже богатая традиция "критики" употребления русским государем царского титула [26. С. 137 - 155; 7. С. 45 - 48; 27. С. 124 - 152 ].

Уже в первых иностранных описаниях Московского государства (XV-XVI вв.) большое внимание уделялось титулу русского государя, авторы этих сочинений пытались "через его прочтение понять, на какое место в мире претендует новая держава, вышедшая на мировую арену" [28. С. 106]. "Однако какой-либо устойчивости в именовании русского государя до середины XVI в. не наблюдается. Рус-

⁷ Крижанич в "Политике" упоминает некоторые иностранные сочинения о России [3. С. 488 - 489; 25].

ского государя могут именовать dux, magnus dux, imperator, principis [...]. В середине XVI в. ситуация резко меняется. Нереалистичность планов унии и присвоения королевского титула стала для Запада очевидной. Поэтому потенциальные претензии на императорский титул стали в Европе восприниматься болезненно. Отношение европейцев к титулатуре правителя России концептуализируется и становится более строгим. Легитимными признаются только наименования Magnus Dux или, в крайнем случае, Rex. Католические страны полностью отказывают в возможности применения к Ивану IV титулов Caesar, Imperator, Zar" [27. С. 107].

Примером отчетливо выраженной позиции неприятия царского титула русского государя могут служить "Записки о Московии" Сигизмунда фон Герберштейна, императорского посла в России в 1516 - 1517 и 1525 - 1526 гг. В рассуждении Герберштейна на эту тему можно выделить два аспекта: политический и языковой. С одной стороны, Герберштейн говорит о самоуверенности русского правителя, присвоившего себе царский, императорский титул. С другой стороны, Герберштейн пишет об особенностях употребления царского и королевского титулов у славян, об ошибочном отождествлении на Руси титулов царь и цесарь (император): "На русском языке слово czar обозначает короля [Regem]. Но на общем славянском языке, у поляков, чехов и всех других, на основании известного созвучия в крайнем и при том ударном слоге под словом czar понимается император или цесарь; поэтому все, не сведущие в русском языке и письменности, равно как чехи, поляки, а также славяне, подвластные королевству Венгерскому, называют королей другим именем, а именно Krai, иные Kyrall, некоторые Koroll; czar же, по их мнению, называется один только цесарь или император. Следствием этого явилось, что русские переводчики, слыша, как государь их именуется таким образом у иноземных народов, начали затем и сами называть его императором, считая, что титул "царь" более почетен, чем "король", хотя они и означают одно и то же. Но если раскрыть все их истории и Священное Писание, то окажется, что слово czar соответствует везде названию "король", а названию "император" соответствует "цесарь" (Kessar)" [28. С. 74 - 75].

Мысль о том, что русскому титулу "царь" соответствует лат. "rex", поскольку так в Священном Писании именуются ветхозаветные цари, и о том, что в результате ошибки переводчиков титул "царь" был отождествлен с титулом "цесарь", т.е. с императорским титулом, мы находим во многих иностранных сочинениях о России XVI - начала XVIII в. [7. С. 41 - 43]. Структурно многие рассуждения иностранцев о титуле русского государя схожи: утверждение о нетождественности царского и императорского титулов (т.е. титулов "царь" и "цесарь") основывается на том, что царь соответствует лат. "rex", так как в Священном Писании Давид, Соломон и Христос названы царями [29. С. 60; 30. С. 216 - 217; 31. С. 119 - 120]⁸.

Репликой на рассуждения иностранцев о несоответствии русск. "царь" лат. "caesar" могут считаться следующие слова Крижанича: "Хотя народы и признали за нами этот титул "царь" и пишут, обращаясь к нам, по-русски - "царь", но на свои языки это слово не переводят и не зовут и не пишут нас на своих языках ни "цесарем", ни "кайзером". Они различают эти титулы и говорят, что имя "цесарь" - почетнее и достойнее, нежели "царь". И тем самым причиняют нам немало бесчестья" [3. С. 629].

В своих рассуждениях о монарших титулах Крижанич исходит из следующей логики: существует оппозиция, в которой именование ветхозаветных царей и Христа, а также монарха вообще противопоставлено титулу римского императора (лат. rex - caesar); на русской почве также должно быть такое противопостав-

⁸ В польско-латинско-греческом словаре Г. Кнапского, к которому часто обращался Крижанич во время работы над "Политикой", титулы "царь" и "цесарь" также не отождествляются [32. S. 59, 61].

ление и оно должно быть правильно реализовано; в настоящий момент этого противопоставления не существует, так как по сути дела используется только один элемент оппозиции - титул "царь" (=цесарь, кесарь); необходимо ввести элемент, который будет противопоставлен слову "царь". И таким элементом становится слово "krâly". "Neimami Cária, tókmo Késaria" - "Nîmaem Kralyá, no Cária" [1. N1799. С 684].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. РГАДА. Ф. 381.

2. Калугин В. В. Вопрос о языке в "Политике" Юрия Крижанича и современной ему русской литературе // Очерки феодальной России. М.; СПб., 2006. Вып. 10.

3. Крижанич Ю. Политика. М., 1965.

4. Белокуров С. А. Юрий Крижанич в России. М., 1902.

5. Горский А. А. Представления о "царе" и "царстве" в средневековой Руси (до середины XVI века) // Царь и царство в русском общественном сознании. М., 1999

6. Vodoff W. Remarques sur le valeur du terme "tsar" appliqué aux princes russes avant le milieu du XV-e siècle // Oxford Slavonic papers. 1978. Vol. XV.

7. Успенский Б. А. Царь и император. Помазание на царство и семантика монарших титулов. М., 2000.

8. Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 2005. 9. Успенский Б. А. Царь и патриарх. Харизма власти в России. М., 1998.

10. Dictionarum quinque nobilissimarum Europae linguarum, Latinae, Italicae, Dalmatiae, Vngaricae. Venetiis, 1595.

11. Versio illyrica selecta, seu Declaratio Vulgatae Editionis Latinae. Bartholomaei Cassij Curictensis e Societate lesu Professi, ac Sacerdotis Theologi. Ex mandato Sacrae Congregation is de propag: Fide. Anno 1625 / Ediderunr Hans Rothe et Christian Hannick e codicibus manuscriptis Petar  et Julije Derossi et Zlata Derossi curis elaboravit atque apparatu instruxit Petar  Paderborn; München; Wien; Zürich, 1999.

12. Острожская Библия. Острог, 1580.

13. Лаврентьев А. В. Списки и редакции летописного свода 1652 г. // Источниковедческие исследования по истории феодальной России. М., 1981.

14. Лаврентьев А. В. Свод 1652 г. - памятник русского летописания XVII в. // Автореф. канд. дис. М., 1984.

15. Лаврентьев А. В. Летописный свод 1652 г. // Словарь книжников и книжности Древней Руси XVII в. СПб., 1993. Вып. 3. Ч. II.

16. Richard W. F. Pope. Possible South Slavic Source for the Doctrine: Moscow the Third Rome // Slavia. 1975. Ročn. XLIV Seš. 3.

17. Синицына Н. В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции XV-XVI вв. М., 1977.

18. Гольдберг А. Л. Идея "Москва - Третий Рим" в цикле сочинений первой половины XVI в. // ТОДРЛ. Л., 1983. Т. 37.

19. Плюханова М. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1995.

20. Успенский Б. А. Восприятие истории в Древней Руси и доктрина "Москва - третий Рим" // Успенский Б. А. Избранные труды. М., 1996. Т. 1.

21. Мыльников А. С. Мифологемы "Кесарь Август" и "Москва - Третий Рим" // Славяне и их соседи. М., 2004. Вып. 11.

22. Флоря Б. Н. Представление о Москве как Третьем Риме и некоторые проблемы развития русской общественной мысли в XVI в. // Труды кафедры истории России с древнейших времен до XX в. СПб., 2007. Т. И.

23. Вальденберг В. Е. Государственные идеи Крижанича. СПб., 1912.

24. Гольдберг А. Л. Работа Юрия Крижанича над русской летописью // ТОДРЛ. Л., 1958. Т. 14.

25. Golberg A. J.  und Adam Olearius (Aus der literarischen Polemik des 17 Jahrhunderts) // Veröffentlichungen des Instituts für Slawistic der Deutschen Akademie der Wissenschaften, 28/11. 1967.

2Ь. Дмитриева Р. П. Сказание о князьях владимирских. М.; Л., 1955.

27. Филюшкин А. И. Титулы русских государей. М.; СПб. 2006.

28. Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. М., 1988.

29. Даниил, принц из Бухова. Начало и возвышение Московии. М., 1877.

30. Подробное описание голштинского посольства в Московию и Персию в 1633, 1636 и 1639 гг., составленное секретарем посольства Адамом Олеарием. М., 1870.

31. Путешествие в Московию барона Августина Майерберга. М., 1814.

32. Gregorius Cnapius. Thesaurus polono-latino-graecius. Cracoviae, 1643.

Permanent link to this publication: