Сборник статей. М. Изд-во "Наука". 1970. 468 стр. Тираж 2000. Цена 1 руб. 72 коп.

Рецензируемый сборник является серьезным вкладом советских историков в освоение ленинского теоретического наследия применительно к истории России периода феодализма. Этим объясняется и актуальность всех материалов, из которых он составлен.

Статья Е. И. Заозерской посвящена вопросу об отражении в дискуссиях 20 - 60- х годов понимания марксистско-ленинского учения об общественно- экономических формациях. Почему этот вопрос так актуален сегодня? Потому что в наши дни атаки апологетов буржуазной идеологии на марксистско- ленинское понимание формаций значительно усилились, потому что и некоторые советские историки высказывают положения, напоминающие давно отброшенные нашей наукой рассуждения об устарелости "пятичленной схемы формаций". Л. В. Черепнину, В. Т. Пашуто и В. И. Салову в своей статье удалось убедительно показать, что объективный исторический анализ не только совместим с пролетарской партийностью, но и обусловливает ее. В статье раскрывается принципиальная важность таких качеств советской исторической науки, как ее воинствующий характер, боевой наступательный дух, выражающий "объективизм классовой борьбы", ее бережное отношение к национальным традициям, преданность пролетарскому интернационализму. Авторы подчеркивают, что "национальная ограниченность в освещении истории столь же вредна, как и национальный нигилизм" (стр. 45). С четких марксистско-ленинских позиций авторы ведут убедительную критику работ современных буржуазных ученых, которые выступают с нападками на принципы партийности советской исторической науки. Л. Н. Пушкарев исследует вопрос о значении ленинской теории отражения для понимания исторического источника и подвергает обстоятельной критике идеалистические взгляды на процесс исторического познания. Он подчеркивает, что первопричиной возникновения исторического источника является объективная реальность, опосредованно отразившаяся в человеческом сознании. Привлекает внимание и вывод автора о том, что "каждый исторический источник есть диалектическое единство объективного и субъективного" (стр. 77 - 78). Только такой подход к вопросу помогает определить характер достоверности источника, дает ключ к его объективно правильной трактовке.

Я. Н. Щапов использовал ленинскую методологию изучения социально- экономических укладов переходного периода от капитализма к социализму для анализа становления раннефеодального общества в Древней Руси. Он считает, что в его социально-экономической структуре имелись не только уже отмеченные историками три основных уклада: феодальный, патриархально- рабовладельческий и общинный, - но существовали и другие типы общественных отношений. Автор выделяет для XI - первой половины XII в. семь типов социально-экономических укладов (мелкое натуральное сельское производство доклассового типа; сельское производство, эксплуатируемое государством в форме даней; сельское производство, эксплуатируемое феодалами в форме даней; сельскохозяйственное производство сидящего на земле холопа, эксплуатируемого феодалом; мелкое общинное ремесленное производство доклассового типа; ремесленное производство средневекового рабовладельческого (вотчинного) типа; городское "свободное" ремесленное производство), которые находились в постоянном движении, переплетались и перерастали в другие типы общественных отношений. Однако создается впечатление, что в статье несколько прямолинейно связываются ленинские оценки переходного периода от ка-

стр. 158

питализма к социализму и анализ процессов, происходивших в раннефеодальном русском обществе. При той детализации и том "равенстве" этих типов, которые дает Я. Н. Щапов, как-то теряется генеральное развитие общественных отношений Древней Руси по феодальному пути. В работах же В. И. Ленина о социально-экономических укладах в послереволюционной России как раз определено именно генеральное направление - на изживание многоукладности и на превращение социалистического уклада в решающий фактор развития страны. Этой стороны ленинского анализа нельзя не учитывать.

С. М. Каштанов рассматривает советскую историографию вопроса о феодальном иммунитете, анализирует категории собственности, владения, внеэкономического принуждения. В. Д. Назаров посвящает свою статью ленинской теории классовой борьбы русского крестьянства в эпоху позднего феодализма. Обратившись к ленинскому пониманию социально- экономического развития России конца XIX в., автор попытался найти аналогии в XVI-XVIII веках. Причины обострения классовой борьбы русского крестьянства в XVI-XVIII вв. он видит в том, что тогда (как и в XIX в.) вступили в действие такие общие для обоих периодов факторы, как решающие перемены в области общественных отношений (в одном случае это наступление крепостничества на Руси, в другом - его изживание), появление новых социальных сил, влияющих на классовую борьбу русского крестьянства (в XVI- XVIII вв. - это казачество, в XIX в. - складывающийся пролетариат), колонизационные процессы. Однако автор не всегда удачно переносит ленинские характеристики, относящиеся к XIX в., на период XVI-XVIII вв., хотя сам по себе опыт таких аналогий весьма интересен.

Вопросам классовой борьбы русского крестьянства феодальной эпохи посвящена и статья М. А. Рахматуллина, в которой рассматриваются проблемы крестьянской идеологии. Анализируя ленинские высказывания относительно уровня классовой борьбы русского крестьянства, М. А. Рахматуллин приходит в общем к правильному выводу о том, что "крестьянство как общественный организм крайне инертно, неустойчиво и большей частью не играет самостоятельной роли в общественных движениях" (стр. 399). Автор справедливо предупреждает против субъективного желания видеть в крестьянстве во все периоды истории революционный класс, сознательно претворявший в жизнь некие общеклассовые цели. Вместе с тем нельзя не обратить внимание на то, что в статье М. А. Рахматуллина ленинские оценки уровня, роли, самостоятельности крестьянского движения, относящиеся в основном к XIX-XX вв., перенесены на весь период феодальной истории России. А это вряд ли правомерно. Инертность, отсталость, забитость крестьянства стали особенно разительны именно в период наступления капитализма, становления классовой борьбы пролетариата. И хотя в принципе крестьянство XVII-XVIII вв., наверное, было более отсталым и политически неразвитым, чем в XX в., тем не менее подходить к его идеологии, уровню классовой борьбы с критериями более позднего времени было бы не совсем разумно. Такое смешение исторических оценок приводит объективно к принижению классовой борьбы крестьянства в XVII-XVIII веках. М. А. Рахматуллин активно выступает против попыток приписать идеологии крестьянства характер теоретического сознания класса. Но ведь против этого никто и никогда не возражал. Кстати, и российский пролетариат осознал себя как класс лишь в XX веке. Однако из этого вовсе не вытекает необходимость всячески подчеркивать его темноту, политическую отсталость в прошлом. Достаточно вспомнить, с каким энтузиазмом В. И. Ленин оценивал даже первые ростки рабочего движения в России. Парижские коммунары допустили много ошибок, но К. Маркс также с восхищением говорил о них - штурмовавших небо. Образно говоря, точно так же "штурмовали небо" и русские крестьяне в период крестьянских войн под руководством С. Разина и Е. Пугачева.

Ряд статей, помещенных в сборнике, касается экономических вопросов. Ю. Р. Клокману удалось убедительно раскрыть взгляды В. И. Ленина на историческую роль торгового капитала в феодальной России и показать его значение в подготовке условий для развития - в стране промышленного капитализма. Особое внимание обращает автор на мысль В. И. Ленина о том, что представители торгового капитала сыграли первенствующую роль в формировании единого внутреннего рынка (стр. 229). А. А. Преображенский систематизировал и обобщил ленинские положения об исторической роли окраин и об их экономическом освоении русским народом, в первую очередь крестьянством. Очень ценным представляется тезис автора о том, что это освоение происходило "скорее вопреки крепостничеству,

стр. 159

чем в русле его" (стр. 374). Это означает, что в процессе колонизации прерывались хотя бы на время доминирующие в стране отношения господства и подчинения и именно в этом был залог успеха развития производительных сил в новых районах Ю. А. Тихонов провел важную работу по изучению взглядов В. И. Ленина на проблему формирования всероссийского рынка. Автор показывает, что В. И. Ленин представлял себе формирование всероссийского рынка как единый процесс на протяжении долгих десятилетий, что создание всероссийского рынка являлось следствием воздействия капиталистических отношений на натуральное хозяйство. "Буржуазные связи" XVII в. и капиталистические отношения более позднего времени - это, по мнению Ю. А. Тихонова, принципиально единая линия. Автор отстаивает тезис о том, что "внутренний рынок, рынок, охватывающий страну в целом, является категорией не товарного хозяйства вообще, а хозяйства, превращающегося в капиталистическое по своему облику" (стр. 216). Л. Л. Муравьева показала, какое значение придавал В. И. Ленин "кустарным селам" в развитии промышленного капитализма. Она выявила основные районы складывания "оптовых ремесел" в России в XVII-XVIII вв, как одной из форм мануфактуры в русской промышленности.

Е. И. Дружинина на конкретных материалах попыталась раскрыть ленинские положения об основных направлениях развития капитализма на южных и юго- западных окраинах европейской России. Автор убедительно аргументирует мысль об универсальном для России характере тех процессов, которые протекали на юге и юго-западе страны, и, что особенно важно, об общности этих процессов с развитием капиталистических отношений в странах Западной Европы. Е. И. Дружинина конкретными фактами иллюстрирует ленинскую мысль о том, что русский капитализм имел возможность развиваться вширь за счет окраин, показывает диалектический характер этого развития, когда отрицательные стороны капитализма соседствовали с относительно прогрессивным вовлечением в капиталистическое хозяйство отсталых окраин России. На примере развития капитализма на юге и юго-западе страны автор ставит вопрос о соотношении "американского" и "прусского" путей развития капитализма в сельском хозяйстве. С М. Троицкий, А. А. Зимин, Г. А. Некрасов обращаются к ключевым вопросам политической истории России XVI-XVIII веков. С. М. Троицкий систематизировал и обобщил высказывания В. И. Ленина, относящиеся к проблеме абсолютной монархии в России.. Автор подчеркивает, что возникновение абсолютизма в России было обусловлено изменениями в экономике, связанными с. развитием буржуазных отношений и усилением в связи с этим классовой борьбы в стране. В то же время он обращает внимание, и на связь абсолютизма с крепостничеством. В то же время в статье С. М. Троицкого хотелось бы видеть более детально прокомментированными ленинские положения об "азиатской", "варварской" форме русского абсолютизма; А. А. Зимин убедительно выявил, черты феодальной раздробленности Русского государства в XVI веке. Он сумел показать процесс изживания феодальной раздробленности, в ходе которого зримо очерчивались контуры централизации, но в то же время сохранялись ощутимые следы удельного прошлого. А. А. Зимин приходит к выводу, что только в XVII в. начинает складываться самодержавие, абсолютная монархия (стр. 290). Что касается политической структуры Русского государства в конце XV - первой половине XVI в., то оно представляло собой сословную монархию, которая в середине XVI в. стала перерастать в монархию сословно- представительную (стр. 292).

Г. А. Некрасов рассматривает вопрос о соотношении войны и политики в связи с изучением проблем внешнеполитической истории России XVII-XVIII веков. Автор подчеркивает, что буржуазные теоретики и ревизионисты отрывают внешнюю политику от внутренней, толкуют о "преемственности" внешней политики царской России и Советского государства, развивают тезис об "извечной агрессивности" России и т. п. Г. А. Некрасов показывает, как В. И. Ленин понимал взаимосвязь политики, войны и мира, вскрывает классовое содержание политики и войн феодальной России XVII-XVIII вв., которое менялось по мере эволюции страны по капиталистическому пути. В то же время автор справедливо подчеркивает, что, анализируя войны России эпохи феодализма, необходимо различать войны периода формирования национальных территорий, войны за феодальные переделы земель, войны периода абсолютизма. Внешняя политика Русского государства в XVII-XVIII вв., пишет Г. А. Некрасов, "вела к усилению и рас-

стр. 160

ширению экономического гнета, национального порабощения, политической реакции. Но до тех пор, пока феодальные отношения не препятствовали развитию производительных сил, в политике господствующего феодального класса чаще можно было обнаружить некоторые объективно-прогрессивные тенденции" (стр. 324). Автор обращает также внимание на необходимость при анализе внешней политики России, как и любого другого государства, учитывать классовые и общенациональные интересы.

М. Д. Курмачева на конкретно-историческом материале раскрывает ленинскую постановку вопроса о том, что образование тесно связано с экономикой и политикой. Автор показывает, что политика царизма в области образования претерпевала такие же колебания, как и в сфере экономики и культуры. Отрицательные, реакционные черты, которые определяли эту политику, соседствовали здесь с относительно прогрессивными элементами. Особенно наглядно это прослеживается в политике "просвещенного абсолютизма".

В некоторых статьях обращает на себя внимание увлечение авторов цитатами. Трактовка отдельных ленинских оценок исторического пути России порой представляется весьма спорной. Это относится, в частности, к статье Е. И. Колычевой. В целом интересная и смелая в научном отношении статья страдает некоторой односторонностью. Зачастую автор генерализирует ленинские высказывания о тождестве положения раба в США и крепостного в России и стремится убедить читателя в том, что в России существовал рабовладельческий строй чуть ли не в таких же формах, как в США XIX в. или в античное время. В статье сделана попытка на конкретно-историческом материале доказать мысль о применимости к России "закона о всеобщности рабства". В этой связи Е. И. Колычева обращается к анализу положения холопов на Руси в X-XVII веках. Однако у автора все же нет веских аргументов в пользу подобной генерализации. Преувеличивая роль рабства в истории феодальной России и сближая характеристику положения холопа и крестьянина на протяжении семи веков русской истории, Е. И. Колычева лишает нас возможности понять эволюцию в социально-экономическом положении русского крестьянства от свободного состояния к несвободному.

Но все это частные замечания. И, разумеется, сами они не бесспорны. В целом же сборник представляет собой интересное, глубоко научное издание.

Permanent link to this publication: