Либмонстр - всемирная библиотека, репозиторий авторского наследия и архив

Зарегистрируйтесь и создавайте свою авторскую коллекцию статей, книг, авторских работ, биографий, фотодокументов, файлов. Это удобно и бесплатно. Нажмите сюда, чтобы зарегистрироваться в качестве автора. Делитесь с миром Вашими работами!
Иллюстрации:

Libmonster ID: RU-6880
Автор(ы) публикации: В. ДАЛИН

поделитесь публикацией с друзьями и коллегами

Буржуазная наука не может сейчас просто "замалчивать" Маркса, как это делалось при его жизни. Менее всего это возможно в области экономической истории, которая развилась только благодаря влиянию Маркса. Отрицать этого не могут даже буржуазные ученые. Так, виднейший представитель английской буржуазной экономической истории Клепем (Clapham)1 в своей вступительной лекции в Кембридже об изучении экономической истории признал, что "марксизм путем притяжения и отталкивания вероятно сделал для создания людей, думающих об экономической истории и исследованиях, больше, чем какое-нибудь другое учение", что "все историки теперь так далеко ушли в своем согласии с Марксом, что неспособны представить крупные политические сдвиги и значительные социальные изменения, которые не имели бы экономического причинного обоснования (into which economic causation does not enter), как бы ни было велико их недоверие к чисто экономическому объяснению". Точно так же один из крупнейших буржуазных представителей экономической истории во Франции, Анри Сэ признал, что подъем интереса к экономической истории, связанный с ростом капитализма, объясняется влиянием теории исторического материализма, "так сильно сформулированной Карлом Марксом, наглядно показавшей значение экономических факторов", оказавшей сильное влияние не только на социалистов, но и на многочисленных историков, "независимо от партийности увлеченных (seduits) этой концепцией, действительно плодотворной несмотря на ее преувеличения"2 .

Но это признание, которого теперь уже нельзя избегнуть, нисколько не мешает буржуазным историкам в своих работах игнорировать или извращать подлинные взгляды Маркса и Энгельса. "Исподтишка списывая" у Маркса, буржуазные историки, в особенности в области экономической истории, где весь вновь накопленный фактический материал полностью подтверждает всю концепцию марксизма, неутомимо продолжают войну против Маркса. Тот же Клепем подчеркивает, что каналом, по которому проникли марксистские идеи, был не главный труд Маркса, а... "Современный капитализм" Зомбарта, что "как бы велико ни было марксистское влияние - оно явно сказывается в большой книге Ростовцева...", не оно первое вызвало оживление экономической истории в XIX в., а работы... Фридриха Листа!

Тот же Сэ торжествующе пишет по поводу работ Липсона об экономической истории Англии: "Таким образом промышленная революция в Англии вовсе не создала капитализма; она вызвала только машинизм и концентрацию. Ошибка Энгельса очевидна"3 . Анри Сэ совершенно напрасно дожидался работ Липсона, чтобы узнать, что капиталистический способ производства существовал до промышленной революции. Для этого ему было бы достаточно ознакомиться хотя бы с "Нищетой философии" - книгой, написанной лет за 86 до Липсона! Из работы такого марксиста, как Ленин, написанной в 1897 г., Сэ мог бы угнать о мануфактуре как ступени развития капитализма в промышленности, которая означает уже глубокое господство капитализма, будучи непосредственной предшественницей последней и высшей формы его, т. е. крупной машинной индустрии"4 .

И вместе с тем, следуя Марксу и Энгельсу, Ленин подчеркивал, каким огромным революционизирующим скачком был переход к "третьей" стадии развития капитализма


1 Clapham, The study of Economic History, Cambridge, 1929, p. 24.

2 H. See, Remarques sur la methode en histoire economique et sociale ("Revue historique" v. CLXI, "p. 90).

3 H. See, Histoire economique et sociale (1930 - 1931), ("Revue historique", v. CLXVIII, p. 301).

4 Ленин, Кустарная перепись в Пермской губернии, т. II, стр. 267.

стр. 177

в промышленности от мануфактуры к крупной машинной индустрии. Промышленная революция несла за собой не только "полный технический переворот, ниспровергающий веками нажитое ручное искусства мастера", но и "самую крутую ломку общественных отношений производства, окончательный раскол между различными группами участвующих в производстве лиц", окончательное отделение промышленности от земледелия и создание "особого класса населения, совершено чуждого старому крестьянству, отличающегося от пего другим строем жизни... высшим уровнем потребностей как материальных, так и духовных", - пролетариата.

Если факты, приведенные Липсоном, пытавшимся так же безуспешна, как и ряд других буржуазных историков, умалить роль промышленной революции, что-либо подтвердили, так это именно взгляды Маркса и Энгельса на роль мануфактурного периода как первого периода капитализма. Фактический материал, собранный в них, свидетельствует отнюдь не об "очевидной ошибке" Энгельса в вопросе о роли промышленной революции, а об абсолютной правильности той концепции экономической истории, к которой Маркс и Энгельс пришли еще в середине 40-х годов.

Очередное подтверждение этой концепции принесли и работы по экономической истории XVI в., в частности работы, посвященные вопросу о "революции цеп" во Франции в XVI в. и происшедших в эту эпоху социальных сдвигах. Мы имеем в виду работы П. Раво (Raveau), посвященные кризису цен, экономическому и социальному положению провинции Пуату в XVI в.5 .

Само собой разумеется, 85 летний Раво (скончался в 1930 г.), бывший колониальный чиновник, не имел ничего общего с марксизмом. Но Раво очень тщательно в течение 20 лет изучал всевозможные архивы Пуату (в том числе частные архивы, записи нотариусов и т. д.) и в результате извлек чрезвычайно богатый и свежий фактический материал. Выводы, к которым пришел Раво, по признанию А. Сэ, имеют общее значение для всей Франции XVI в., недаром во всех параграфах главы своей "Экономической истории Франции"6 , посвященной периоду XVI в., "новому времени и подъему Франции", он неизменно ссылается па работу Раво (в том числе и на его книгу, вышедшую в 1926 г., о сельском хозяйстве Пуату). И именно фактический материал в работах Раво - несомненно относящихся к числу наиболее значительных работ по экономической истории Франции, появившихся за последние годы, - целиком и полностью подтверждает взгляды Маркса и Энгельса.

Еще в "Немецкой идеологии" Маркс и Энгельс подчеркивали значение того скачка, который произошел в экономическом развитии Европы в XVI в. и привел к возникновению и расцвету капиталистической мануфактуры. "Мануфактура и вообще все развитие производства, - писали они еще в 1845 г., - достигли огромного подъема благодаря расширению сношений, вызванному открытием Америки и морского пути в Ост-Индию. Новые, ввезенные оттуда продукты, в особенности вступившие в обращение массы золота и серебра, которые радикально видоизменили взаимоотношение классов и нанесли жестокий удар феодальной земельной собственности и рабочим (разрядка моя - В. Д. ), походы авантюристов, колонизация и прежде всего ставшее теперь возможным и изо дня в день совершавшееся все в большем объеме расширение рынков до размеров мирового рынка, - все это породило новую фазу исторического развития"7 . Точно так же в 1846 - 1847 гг. в письме к Анненкову и в "Нищ те философии" Маркс указывал на глубокую разницу между XIV-XV вв., "когда не било никаких колоний, когда Америка еще не существовала для Европы, а с Азией сношения велись лишь через Константинополь, когда Средиземное море было центром торговой деятельности", и XVI-XVII вв., когда "Испания, Португалия, Голландия, Англия и Франция приобрели


5 P. Raveau, La crise des prix au XVI s en Poitou ("Revue bistorique", V. CLXII) и Essai sur la situation economique et l'etat social en Poitou au XVI s. ("Revue d'nistoire economique et sociale", 1930, N 1, 2, 3); сейчас вышло отдельным изданием.

6 H. See, Franzosische Wirtsciftsgeschihte, T. I, Jena, 1930 (из серии под ред. Brodnitz'a), разд. II passim), S 69 - 129.

7 Маркс и Энгельс, Соч., т. IV, стр. 47.

стр. 178

колонии во всех частях света"8 . Маркс разъяснял Прудону условия, вызвавшие к жизни капиталистическую мануфактуру, указывая среди них и "накопление капиталов, облегченное открытием Америки и ввозом ее драгоценных металлов... Следствием увеличения средств обмена было, с одной стороны, уменьшение заработной платы и земельной ренты, а с другой - возрастание промышленной прибыли. Иными словами: насколько пали классы поземельных собственников и рабочих, феодальные сеньеры и народ, настолько поднялся класс капиталистов, буржуазия... Расширение рынка, накопление капиталов, перемены в социальном положении классов, целая масса людей, лишенных своих прежних источников дохода, - вот исторические условия образования мануфактуры"9 .

Раво ни разу не ссылается на Маркса - повторяем, это типичнейший буржуазный историк - и однако весь богатый фактический материал, извлеченный им из архивов, целиком подтверждает каждое слово этой марксовой концепции, наглядно показывает на примере одной провинции весь крутой сдвиг, происшедший в Европе в XVI в.

В первой из своих работ Раво изучает "кризис цен". Раво приводит данные об изменении покупательной силы ливра на протяжении всего столетия. Мы ограничимся приведением только важнейших вех падения стоимости ливра, выраженной (по исчислениям автора) в довоенных франках:

1483

г.

55

франков

1515

"

53

"

1543

"

32

"

1573

"

20

"

1595

"

10

"

1603

"

13

"

1630

"

12

"

Таким образом за вторую половину XVI в. стоимость ливра уменьшилась в 5 раз. Процесс падения приостановился (Раво прослеживает и отдельные периоды в XVI в., когда падение ливра временно приостанавливалось, однако общая понижательная тенденция характерна для всего столетия) только в XVII в.

Основной причиной этой катастрофы цен "явился приток испанского серебра из американских колоний. Раво проследил на основании нотариальных записей, что еще в XV в. в Пуату совершенно отсутствуют испанские монеты, из иностранных монет наиболее ходкой является итальянский флорин. Зато в 30-х годах XVI в. в одном из обычных платежей в 67 ливров только 13 вносятся в французской монете и 43-в испанской. Постепенно испанские монеты становятся основными в обращении. "... За 10 лет до смерти Франциска I (1537 г.) испанская монета была самой распространенней (la veritable monnaie courante) в Пуату"10 . Этот вывод Раво, подтвержденный тщательным сопоставлением отдельных актов и записей, - наглядная иллюстрация к тому, что писал Энгельс, - "американское золото и серебро наводнили Европу, проникнув как разъедающий элемент во все отверстия, норы и щели феодального общества"11 .

В актах XV в. испанские монеты не встречаются, в XVT в. дукаты, реалы, пистоли стали ходячей монетой, самой распространенной в сделках купцов, сеньеров, базарных покупках крестьян.

Это "наводнение" испанского серебра и связанная с ним катастрофа цен (общая для всей Западной Европы, - о ее последствиях пишет и Кут в своей работе о крестьянских движениях в Норвегии в XVI-XIX вв.12 вызвали глубочайшие социально-экономические сдвиги в Пуату, потрясли основы феодального режима. "Шестнадцатый век, -


8 Маркс, Нищета философии, Партиздат, стр. 121.

9 Там же, стр. 126 - 127.

10 P. Raveau, La criso des prix, "Revue historique" 1929 (septembre-octobre) p. 31.

11 Энгельс, Анти-Дюринг. Соч., т. XIV, стр. 104 - 105.

12 См. также ст. Hamilton ab "Annales d'histoire economique et soiale XVI" за 1932 г.

стр. 179

пишет Раво, - был замечательной эпохой умственного, артистического и литературного Ренессанса, был в то же время и раньше всего веком денег. Рождающийся капитализм, продукт внезапного наплыва в королевство миллионов из Нового света, потряс в основе и внезапно старое феодальное общество".

К числу таких новых явлений Раво относит прежде всего совершенно необычайный рост экспорта предметов продовольствия в связи со значительным спросом Испании на зерновые хлеба, соль, мулов. Внезапно расширяется вывоз готовых изделий - сукон разных сортов, шерсти, обработанных кож. Именно этот рост экспорта вызывал все больший приток испанского серебра. Но этот прилив в связи со все большей недостачей в продовольственных продуктах, так как скачку в развитии экспорта совершенно не соответствовало расширение производства, вызвал кризис цен.

Маркс и Энгельс указывали на удар, который нанесен был всеми этими внезапными изменениями классу феодальных земельных собственников. Материал о положении Пуату вполне это подтверждает. Феодальные платежи взимались в искони установленных размерах, изменение же покупательной стоимости ливра, чрезвычайно удорожив жизнь, увеличив расходы, резко снизило реальные доходы феодалов. Феодалы начинают настойчиво искать займов, и купцы Пуату, и без того нажившиеся на внезапно разросшейся торговле, "превращаются внезапно в финансистов, у которых вереницей толпится все дворянство Пуату и очень значительная часть дворянства других провинций, в том числе Иль де Франс"13 . Дворянство поглощает в виде займов такое невероятное количество капиталов, что между 60 - 74 гг. финансовый кризис несколько смягчается. И тем не менее кризис настолько потряс основы феодального хозяйства, что займы не могут спасти целый ряд сеньерий, начинается процесс поспешной мобилизации дворянских земель, попадающих главным образом в руки буржуазии. "В Пуату фьефы, сеньерии и замки не переставали переходить на протяжении XVI в. с поразительной быстротой из рук дворянства в руки купцов и буржуазии; феодальное дворянство знало только оборотную сторону этого кризиса цен. Лишенное вследствие непрерывного падения покупательной силы ливра большинства своих доходов, в непрерывной борьбе с вздорожанием жизни, оно не устояло: в очень значительной части онб было разорено, лишено своих фьефов и сеньерий, "которые по частям отрывались у него в Пуату в течение всего XVI в."14 .

Кстати, эту же картину подтверждают и данные из других районов Франции - Сены, и Луары. Автор работ об имении Alone (ныне Тулонжон) констатирует "прогрессивное обнищание сеньеров Тулонжона вследствие обесценения денег", так как их доходы состояли из оброчных платежей, устанавливавшихся извечно и не менявшихся. Помещики пытались во что ба то ни стало уничтожить право "мертвой руки", чтобы уничтожить одновременно и оброк, заменить сдачу в постоянное пользование сдачей во временную аренду. Вовсе обезземелить и экспроприировать своих оброчников, как в Англии, сеньерам Тулонжона не удалось. Новее же к концу феодальной эпохи господствующей формой землепользования является уже аренда на срок, а не постоянное пользование. Появляется новая группировка зажиточных крестьян-фермеров. Сеньерам не удается однако приспособиться к новой обстановке. "Поместье становится недостаточным для их прокормления. Алонзам, которые живут доходами от своей сеньерий непостоянно в ней пребывают, наследуют в XVII в. Тулонжон-Рабютен, в XVIII в. Шавиньи-Верженн, которые в армии или государственной канцелярии живут главным образом за счет королевской службы". Этот частный пример сеньеров Алон, в результате экономического скачка XVI в. превращающихся в придворных абсолютной монархии, очень типичен для понимания судеб французского феодального дворянства, для понимания соотношения классовых сил в абсолютной монархии, которая сложилась и окрепла именно в эту переходную эпоху15 .

Раво не успел закончить своей работы - он обещал в заключительной ее части открыть "досье" ряда фамилий, показать конкретно, как падали старке феодальные семьи и как оше-


13 "Revue historique", 1929, novembre - decembree, p. 269.

14 P. Raveau, La crise des prix, "Revue historique", v. CLXII, p. 292.

15 "Annales d'histoire economique et sociale 1930, p. 434 - 436 (рецензия Andre Deleage на A. de Charmasse, Alone, aujourd'hui Toulonjon в "Memoires de la societe Eduenne", 2 serie, p. XLIII-XLVI.

стр. 180

ломительно быстро возникал ряд новых состояний буржуа. "XVI в. принес в Пуату полную революцию, и старое феодальное общество, шатающееся в своей основе, видело, как возникает новое дворянство, дворянство мантий, финансовое, должностное (d'echevinage), призванное вскоре к тому, чтобы оттеснить, если не полностью заместить, старую знать в течение последующих двух веков"16 . Раво приводит отдельные яркие примеры приобретения "дворянства мантии", как приобретение сыном богатейшего купца в Пуату Courtynier должности казначея (tresorier de France), что равносильно было покупке дворянского звания. Очень многочисленны примеры приобретения буржуа дворянских поместий, иногда очень крупных, как покупка купцом Исаком Бурдигалом сеньерии за 8500 ливров, т. е. за 204 тыс. фр. Разумеется, это явление было общим для всей Франции, и его необходимо учесть при оценке позиции буржуазии в аграрном вопросе во время революции, начиная еще с "Grande peur".

"Внеевропейская торговля, происходившая до того только между Италией и Левантом, распространилась теперь на Америку и Индию и скоро превысила по своему значению как товарообмен между отдельными европейскими государствами, так и внутреннюю торговлю каждой отдельной страны, - писал Энгельс. - Ремесленное производство не могло уже удовлетворить возросшего спроса; в руководящих отраслях промышленности наиболее передовых стран оно было заменено мануфактурой "17 . Провинция Пуату не была экономически наиболее передовой во Франции, и однако это вытеснение ремесла, переход к мануфактуре имели место к концу рассматриваемого периода и здесь "в руководящих отраслях промышленности", именно в суконной промышленности. Разумеется, Раво не употребляет даже этого термина. Однако он указывает, что в отличие от полотняной промышленности, где "не было купцов и хозяев, централизующих в своих руках продукт производства", в сукноделии установился иной строй производства. Многочисленные ремесленники в пригородах и деревнях сдают свои изделия "купцу-суконщику в городе, который снабдил их сырьем, шерстью", и этот же marchand - drapier - собственник сукновалки (moulin a foulon), иногда и красильни - "сам оканчивает производство" (fiasait terminer la production).

Раво не изучает изменений в строе сукноделия, он ограничивается констатацией того, что ни в XVI в., ни позже "нет крупных мануфактур". Но совершенно очевидно, что приведенное нами описание характеризует уже не работу на скупщика, а переход к мануфактуре, происходивший именно на основе "колоссального переворота в экономических условиях жизни общества" (Энгельс), который докатился до Пуату. Сам Раво приводит данные, которые объясняют, на основе чего произошел этот переход к мануфактуре: из всех отраслей промышленности, сукноделие - почти единственная отрасль, работающая уже не на местный лишь рынок. Так, к концу века "усилились" торговые связи с Лионом (сохранились записи о крупных для той эпохи закупках сукна на 200 ливров - 4200 фр. - посредником одного лионского купца), с морскими портами - Бордо, Ла Рошель. Документы свидетельствуют о вывозе сукна в Тулузу, служившую, по словам Раво, транзитным пунктом для экспорта в Испанию. Недостаток сырья возмещается также невидимому ввозом тонкой испанской шерсти. Экспорт сукна из Пуату в Испанию Раво считает совершенно несомненным фактом; взгляды Маркса и Энгельса на условия, вызвавшие переход от ремесла к мануфактуре, подтверждают это. "Расширение рынка, накопление капиталов, перемены в социальном положении классов, целая масса людей, лишенных своих прежних источников дохода, - вот исторические условия образования мануфактуры... Мануфактура зародилась даже не в недрах старых корпораций. Во главе новой мастерской стоял купец, а не старый цеховой мастер" (Маркс, Нищета философии). Разумеется этот указанный Марксом процесс появления мануфактуры имел место только в наиболее передовой отрасли, в остальных (если исключить дубильное дело) господствовало ремесло; достаточно сослаться на яркий пример "Улицы мясников в Лиможе",


16 P. Raveau, La situation economique et l'etat social en Poitou ("Revue d'histoire economique et sociale", 1930, N 1, p. 16).

17 Маркс и Энгельс, т. XIV, стр. 104 - 105. "Великие географические открытия и доследовавшая за ними колонизация умножили место сбыта и ускорили превращение ремесла в мануфактуру" (там же, стр. 376).

стр. 181

которая до XIX в. закрывалась вечером цепями с обеих сторон, будучи сплошь заселена зажиточными ремесленниками.

Маркс писал в "Капитале" о том, как в Англии XVI в. "непрерывное падение стоимости благородных металлов, а следовательно и денег" послужило важным моментом, ускоривши" вслед за аграрным переворотом конца XV в. образование класса капиталистических фермеров из среды крестьян. Обесценение денег в XVI в. снижало заработную плату. "Непрерывное повышение цен на хлеб, шерсть, мясо - одним словом, на все земледельческие продукты - увеличивало денежный капитал фермера без всякого содействия с его стороны, между тем земельную ренту ему приходилось уплачивать на основе старых договоров, заключенных; при прежней стоимости денег. Таким образом он обогащался одновременно и за счет своих наемных рабочих, и за счет своего лендлорда"18 . В своих статьях Раво не разбирает подробно экономических и классовых сдвигов в среде крестьянства (он делал это в своей специальной работе о сельском хозяйстве Пуату). Но, характеризуя экономическое положение пекарей, часть которых в XVI в. начинает заниматься торговлей хлебом, он отмечает, что монополию этой торговли им приходится делить с "известным числом богатых крестьян, которые в ряде приходов соединяют обработку земель с торговлей хлебом, скотом фуражом, с арендой matairies и даже целых сеньерий, представляя собой тип "les fermiers genereaux (откупников) и управителей крупных поместий, которых мы и сейчас встречаем во всех округах Пуату, где сохранилась концентрация собственности, идущая от XVI и: XVII вв."19 . Как видим, это та же тенденция, которую Маркс указал для Англии, хотя конечно несравненно слабее выраженная.

Наконец новые данные о Пуату целиком подтверждают то, что писал Маркс о "жестоком ударе", нанесенном пароду, о появлении впервые в XVI в. в массовом количестве "свободных рабочих" вследствие разложения феодального способа производства. О катастрофическом повышении цен можно судить по изменению цен пшеницы. Средняя цена гектолитра изменялась следующим образом (в золотых франках - до 1914 г.): 1548 - 1568 гг. - 21,06 фр., 1569 - 1600 гг. - 41,48 фр.

Но эта средняя цена, возросшая вдвое, скрывает действительные скачки цен. Достаточно привести цены гектолитра пшеницы за отдельные годы, чтобы убедиться, как указывает Раво, что эта цена иногда вдесятеро превышала среднюю, выведенную за 40 лет (в современных франках):

Годы

Франки

1562

193,00

1565

112,70

1569

88,20

1671

169,55

1672

161,70

1573

91,00

1583

84,00

1686

100,00

Ограничимся еще указанием цен на мясо, которое в течение XVI в. вздорожало в 5 раз. Легко понять, как при таких скачках цен в условиях недородов, периодических голодовок, когда цена на пшеницу доходила до 193 фр., катастрофически ухудшилось положение масс. Раво сам указывает, что зарплата "фатально" оставалась неизменной. В результате чрезвычайно резко ухудшилось положение рабочих-строителей и с. -х. рабочих, для которых зарплата являлась уже основным источником существования. Плотнику (получавшему 4 су в день), чтобы приобрести гектолитр пшеницы, на который раньше нужно было затрачивать 4 рабочих дня, сейчас приходилось работать больше 2 недель.


18 Маркс, Капитал, т. I, гл. XXIV.

19 P. Raveau, La situation economique et l'etat social en Poitou ("Revue d'histoire economique", 1930, N 3, p. 324).

20 Ibid, см. таблицу N 4, стр. 342 - 343.

стр. 182

Маркс и Энгельс всегда подчеркивали, что в связи с разложением феодального общества, экспроприацией мелких производителей выделяется целый слой плебеев, стоящих вне феодальной иерархии, вне цехового города и феодальной деревни из которого и вырастает будущий предпролетариат. Характернейшей чертой для периода начала разложения феодализма они считают рост нищенства и бродяжничества, появившегося как "всеобщее и длительное явление в конце XV и начале XVI в.". Только расцвет капиталистической мануфактуры дал возможность поглотить часть этого бродяжнического слоя. И это положение нашло полное свое подтверждение в истории Пуату XVI в. Раво указывает, что с середины XVI в. начинается широкое развитие доминиканской благотворительности, т. е. именно в эпоху, когда "совершенно невиданная дороговизна жизни сделала особенно тяжелым существование обездоленных". Раво отмечает, что в XVI в. в огромных размерах возникают нищенство и бродяжничество. Здесь, в новой ситуации, сложившейся в XVI в., "причина нищенства, которое стало одной из язв старого порядка, здесь - начало нескончаемых теорий о нищих, которые наводняли дороги и всю деревню и периодически спасались в городах, откуда их не менее регулярно изгоняли в периоды кризисов, не заботясь о их будущей судьбе"21 . Именно к XVI в. относится впервые возникновение этого явления в сколько-нибудь широких формах. XVI в. во Франции, как и во всей Западной Европе, был таким моментом, когда "значительные массы людей внезапно и насильственно оторвались от средств своего существования и выкидывались на рынок труда в качестве поставленных вне закона пролетариев"22 .

"Хотя первые зачатки капиталистического производства имели место уже в XIV и XV столетиях в отдельных городах побережья Средиземного мора, тем не менее начало капиталистической эры относится лишь к XVI столетию". Маркс указывал, что "не подлежит никакому сомнению - и именно этот факт привел к совершенно ошибочным взглядам, - что великие революции, происшедшие в торговле в XVI и XVII вв. после географических открытий... составляют главный момент в ряду тех, которые содействовали переходу феодального способа производства в капиталистический. Внезапное расширение мирового рынка, умножение обращающихся товаров, соперничество между европейскими нациями в стремлении овладеть азиатскими продуктами и американскими сокровищами, колониальная система, - все это существенным образом содействовало разрушению феодальных рамок производства"23 . В работах Раво отсутствует широкая историческая перспектива. Он не рассматривает изменений в Пуату на фоне тех классово-экономических сдвигов, которые происходила во всей стране, во всей Европе. Он замыкается в границах Пуату и усиленна подчеркивает, как основной и единственный фактор - "революция цен", не видя что она является только одним из следствий, одним из звеньев процесса, связанного с "внезапным расширением мирового рынка". Но ценность его монографии о Пуату в том, что все собранные им новые данные об экономической истории Франции в XVI в. целиком и полностью подтвердили выводы Маркса, к которым он пришел еще в 40-х годах.

Буржуазные историки всячески пытаются ложно интерпретировать весь новый, извлеченный из архивов материал по экономической истории. Они извращают при этом подлинные взгляды Маркса, очень легко торжествуют по поводу своих мнимых побед, создают абсолютно фальшивые схемы, которые вызывают решительный протест со стороны их яге собратьев - буржуазных экономистов (достаточно напомнить о дискуссии между Допшем и Зомбартом). В действительности чем больше и шире становится круг материалов, которыми мы располагаем, тем отчетливее становится правота Маркса и безупречная верность его схемы исторического развития. "Учение Маркса непобедимо, потому что оно верно" (Ленин).


21 P. Raveau, La situation economique ef l'etat social en Poitou ("Bevue d'histoire economique"), 1930, N 5, p. 363 - 366.

22 Маркс, Капитал, т. I, стр. 674.

23 Маркс, Капитал, т. III, ч. 1-я, стр. 317.

Orphus

© libmonster.ru

Постоянный адрес данной публикации:

http://libmonster.ru/m/articles/view/XVI-ВЕК-В-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ-ИСТОРИИ-ФРАНЦИИ

Похожие публикации: LRussia LWorld Y G


Публикатор:

Vladislav KorolevКонтакты и другие материалы (статьи, фото, файлы и пр.)

Официальная страница автора на Либмонстре: http://libmonster.ru/Korolev

Искать материалы публикатора в системах: Либмонстр (весь мир)GoogleYandex

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

В. ДАЛИН, XVI ВЕК В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ФРАНЦИИ // Москва: Русский Либмонстр (LIBMONSTER.RU). Дата обновления: 15.08.2015. URL: http://libmonster.ru/m/articles/view/XVI-ВЕК-В-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ-ИСТОРИИ-ФРАНЦИИ (дата обращения: 21.09.2017).

Найденный поисковым роботом источник:


Автор(ы) публикации - В. ДАЛИН:

В. ДАЛИН → другие работы, поиск: Либмонстр - РоссияЛибмонстр - мирGoogleYandex

Комментарии:



Рецензии авторов-профессионалов
Сортировка: 
Показывать по: 
 
  • Комментариев пока нет
Свежие статьиLIVE
Публикатор
Vladislav Korolev
Moscow, Россия
529 просмотров рейтинг
15.08.2015 (768 дней(я) назад)
0 подписчиков
Рейтинг
0 голос(а,ов)

Ключевые слова
Похожие статьи
СОЮЗ ПОЛЬШИ И СОВЕТСКОГО СОЮЗА
Каталог: Право Политология 
12 часов(а) назад · от Россия Онлайн
РЕАЛЬНЫЙ д'АРТАНЬЯН
Каталог: Лайфстайл История 
12 часов(а) назад · от Россия Онлайн
Америка как она есть. ПО СТОПАМ "БРАТЦА БИЛЛИ"
Каталог: Журналистика 
2 дней(я) назад · от Россия Онлайн
Маркировка с повинной. Производителям генетически-модифицированных продуктов предлагают покаяться
Каталог: Экономика 
3 дней(я) назад · от Россия Онлайн
ПРОСРОЧЕННЫЕ ПРОДУКТЫ, ФАЛЬСИФИКАЦИЯ И СОМНИТЕЛЬНАЯ МАРКИРОВКА
Каталог: Экономика 
3 дней(я) назад · от Россия Онлайн
Молодёжь, не ходите в секту релятивизма. Думайте сами. И помните, там, где появляется наблюдатель со своими часами, там заканчивается наука, остаётся только вера в наблюдателя. В науке наблюдателем является сам исследователь. Шутовству релятивизма необходимо положить конец!
Каталог: Философия 
6 дней(я) назад · от Геннадий Твердохлебов
Российский закон о защите чувств верующих и ...богов - закон “с душком”, которому 2,5 тысячи лет
22 дней(я) назад · от Аркадий Гуртовцев
Предисловие, написанное спустя 35 лет Я писал эту статью, когда мне было 35, и меня, ничего не соображающего в физике, но обладающего логическим мышлением, возмущали те алогизмы и парадоксы, которые вытекали из логики теории относительности Эйнштейна. Но это была критика на уровне эмоций. Сейчас, когда я стал чуть-чуть соображать в физике, и когда я открыл закон разности гравитационных потенциалов, и на его основе построил пятимерную систему отсчета, сейчас появилась возможность на уровне физических законов доказать ошибочность теории относительности Эйнштейна.
Каталог: Физика 
25 дней(я) назад · от Геннадий Твердохлебов
Ветров Петр Тихонович учил нас Справедливости, Честности, Благоразумию, Любви к родным, близким, своему русскому народу и Родине! Об отце вспоминаю, с чувством большой Гордости, Любви и Благодарности! За то, что он сделал из меня нормального человека, достойного своих прародителей и нашедшего праведный путь в своей жизни!
Каталог: История 
25 дней(я) назад · от Виталий Петрович Ветров
Статья посвящена исследованию названия города Переяславля как производного от княжеского (великокняжеского?) имени Переяслав и впервые научно ставится вопрос о наличии в истории Руси неизвестного науке монарха - Переяслава.
30 дней(я) назад · от Владислав Кондратьев

ОДИН МИР - ОДНА БИБЛИОТЕКА
Либмонстр - это бесплатный инструмент для сохранения авторского наследия. Создавайте свои коллекции статей, книг, файлов, мультимедии и делитесь ссылкой с коллегами и друзьями. Храните своё наследие в одном месте - на Либмонстре. Это практично и удобно.

Либмонстр ретранслирует сохраненные коллекции на весь мир (открыть карту): в ведущие репозитории многих стран мира, социальные сети и поисковые системы. И помните: это бесплатно. Так было, так есть и так будет всегда.


Нажмите сюда, чтобы создать свою личную коллекцию
XVI ВЕК В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ФРАНЦИИ
 

Форум техподдержки · Главред
Следите за новинками:

О проекте · Новости · Отзывы · Контакты · Реклама · Помочь Либмонстру

Русский Либмонстр ® Все права защищены.
2014-2017, LIBMONSTER.RU - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK