Настоящая работа посвящена интереснейшему времени в истории мусульманской Испании - эпохе "удельных княжеств" - или таиф (20-90- е годы XI в.). Среди множества мелких государств, образовавшихся на руинах Кардовского халифата, особое место занимает севильская таифа. В правление династии Аббадидов Севилья сформировалась как независимое государство и объединила вокруг себя значительную часть андалусских земель. Предмет настоящего исследования - внутренняя и внешняя политика Аббадидов. Анализ исторических материалов позволяет по-новому взглянуть на деятельность правителей этой династии, лучше понять их роль в событиях исследуемого периода.

"Кордовская революция" 1009-1010 гг. ^* и продолжавшаяся в течение нескольких последующих десятилетий борьба за власть в Андалусии привели к распаду централизованного испано- мусульманского государства на отдельные мелкие эмираты - таифы. "Каждый вождь восстал в своем городе, - писал современник тех событий Абдаллах аз-Зири, сам бывший правителем одной из таиф, - или укрепился в своей крепости, взяв власть, собрав войско и скопив деньги. Боролись они между собою за власть над страной, и каждый стремился [уничтожить] другого" ¹ . Это время раздробленности продолжалось до 90-х годов XI в., когда Андалусия была завоевана альморавидами.

Средневековые мусульманские авторы обычно негативно относились к правителям таиф, представляя их лишенными всяких моральных устоев авантюристами, стремившимися лишь к собственной выгоде и уничтожившими былое единство страны несмотря на растущую угрозу христианской Реконкисты. Слабость правителей таиф, их неспособность противостоять кастильско-леонскому наступлению и - как следствие - готовность пойти на компромисс с врагом вызывали у мусульманских писателей негодование и осуждение. Довольно красноречиво говорил о правителях таиф известный историк Лисан ад-Дин Ибн ал-Хатиб (1313-1374): "Ни один из них не имел наследственных прав стать халифом, никаких оснований сделаться эмиром, ни рыцарской родословной, ни способностей быть имамом. Они поделили между собой области и большие города, собирали налоги с провинций и городов, набирали войска, назначали судей, присваивали себе почетные имена. Знающие писцы писали им грамоты, поэты воспевали их, канцелярии работали под их именем, а свидетели давали

^* В мусульманском летоисчислении, по которому приводятся даты в источниках, год, как правило, накладывается на два года по солнечному календарю. Поэтому здесь и далее мы будем указывать даты, состоящие из двух годов христианского летоисчисления (например, 1033/34), если точнее их определить невозможно. - Д. М .).

стр. 33

показания, подтверждавшие их права. Ученые стояли возле их дверей, а достойные и знающие люди искали их расположения. Но были эти люди евнухами-скопцами, переселенными берберами, нелюбимыми воинами и людьми безвестными, никогда не принадлежавшими к знати. Но никто из них не соглашался называться мятежником, выступившим против сторонников правого дела. В крайнем случае говорил кто-нибудь из них: "Держу я то, что попало мне в руки, до тех пор, пока не объявится тот, кому должно это принадлежать". Но даже явись к нему Умар Ибн Абд ал- Азиз ² , не принял бы он его и не облагодетельствовал бы. В то же время, сами они оставались у власти подолгу, в течение всей жизни. Оставили они после себя следы, хотя и не замечали этого в самолюбовании: Мутамид, Мутадид, Муртада, Муваффак, Мустакфи, Мустазхир, Мустаин, Мансур, Насир, Мутаваккил. Как сказал поэт:

Отталкивают меня в Андалусии

Имена вроде "Мутадид" или "Мутамид",

Почетные имена державы не на своем месте, -

Так кот, надуваясь, пытается походить на льва" ³ .

Негативные характеристики правителям таиф дают и некоторые современные исследователи ⁴ . Безусловно, принесение единства страны в жертву феодально-местническим амбициям никогда и ни у кого не вызывало симпатии. Но правомерно ли видеть правителей таиф лишь в негативном свете? Настоящая статья представляет собой попытку в какой-то мере ответить на этот вопрос на примере одной из наиболее примечательных династий периода "удельных княжеств" - правивших в Севилье Аббадидов.

Одно из наиболее мощных государств- таиф , Севилья играла важнейшую роль в политической жизни описываемой эпохи. С Аббадидами так или иначе связаны почти все основные события того периода в истории Испании. Крайне интересна и эволюция династии, использовавшей различные средства для утверждения и легитимизации своей власти.

Рассказ об истории любого государства- таифы правомернее всего начинать с событий, последовавших за свержением в 1009/10 гг. династии Амиридов, фактически правивших мусульманской Испанией почти три десятилетия, - именно тогда андалусские города оказались по сути независимыми. К сожалению, источники по данному периоду повествуют в основном о событиях в Кордове, уделяя мало внимания провинции. Мы знаем, впрочем, что в период мятежей Севилья подчинялась тем, кто в данный момент правил в Кордове: Сулайману ал- Мустаину (1013-1016) и Хаммуди-дам - Али Ибн Хаммуду (1016-1018) и ал-Касиму Ибн Хаммуду (1018-1021). Когда в 1021 г. ал-Касим, опасаясь растущего влияния своего племянника Йахйи Ибн Али, бежал из Кордовы, он укрепился в Севилье. Вскоре, однако, позиции Йахйи начали ослабевать, и он, покинув Кордову, укрылся в Малаге. На место Йахйи в Кордову вновь был призван ал-Касим Ибн Хаммуд.

Именно со второго правления ал-Касима Ибн Хаммуда начинается отсчет истории севильского государства-таифы. Отправляясь в Кордову, ал-Касим оставил в Севилье двух сыновей - Мухаммада и ал- Хасана - и визиря Мухаммада Ибн Халиса. Севилья продолжала, таким образом, подчиняться ал-Касиму, однако власть последнего оказалась довольно непрочной. 6 сентября 1023 г. в Кордове начались выступления горожан против ал-Касима. Ал-Касим был вынужден покинуть город, но более пятидесяти дней осаждал его, надеясь восстановить свою власть. Наконец, 30 октября 1023 г. жители Кордовы произвели отчаянную вылазку и разбили берберов. Как и в 1021 г., ал- Касим, потеряв Кордову, вновь направился к Севилье, которую

стр. 34

считал своим оплотом. Именно на этом этапе произошло ключевое событие: севильцы закрыли ворота и отказались впустить ал-Касима в город.

Какие побуждения могли двигать жителями Севильи? Пожалуй, определяющим мотивом их действий была самозащита. Двигаясь к Севилье, ал-Касим направил в город посланца, передавшего жителям его приказ: освободить для ушедших с ним из Кордовы берберов тысячу ⁵ или, по другим сведениям, полторы тысячи домов ⁶ . Это требование, непосредственно затрагивавшее материальные интересы горожан, было, разумеется, неприемлемым для них. Более того, было совершенно ясно, что ал-Касим на этом не остановится и продолжит вымогательства, чтобы получить деньги, необходимые для продолжения борьбы с Кордовой и неизменно враждебным ему Йахйей Ибн Али. К этому прибавлялась и общая неприязнь андалусцев к берберам, развившаяся вследствие произведенных последними в совсем недалеком прошлом, во время мятежа, бесчинств и разорений.

Итак, горожане решили защищаться. Тайное собрание городской знати приняло решение заключить под стражу сыновей ал-Касима и оборонять город. Инициатива выступления принадлежала представителям крупнейших родов Севильи. Но ведущую роль в этих событиях сыграли не они, а судья Мухаммад Ибн Исмаил Ибн Аббад - основатель династии Аббадидов.

Род Аббадидов принадлежал к лахмитам, одному из ответвлений арабского племенного союза кальбитов. Далекие предки Мухаммада жили в ал-Арише, на границе между Сирией и Египтом. Один из них, Итаф, был в числе воинов Балджа Ибн Бишра, которые в 740 г. расселились в Испании. На первых порах Бану Аббад жили под Тосиной, недалеко от Севильи. Восхождение рода началось во времена андалусского халифа ал-Хакама II (961-976). Дед Абу-л-Касима Мухаммад Ибн Исмаил Ибн Курайш стал тогда предстоятелем пятничной молитвы в Тосине. Еще более заметной фигурой был сын Мухаммада Абу-л-Валид Исмаил. Знаменитый ал-Мансур, фактический правитель Андалусии в 981-1002 гг., назначил его судьей Севильи. При сыне и преемнике ал-Мансура Абд ал-Малике ал-Музаффаре (1002-1008) Исмаил был переведен в столицу и назначен предстоятелем пятничной молитвы и командующим одного из отделений полиции. Найти ему достойную замену в Севилье, однако, не удалось, и через год он был возвращен в родной город, где занимал должность судьи вплоть до самой смерти (1019).

Незадолго до смерти Абу-л-Валид назначил своим преемником сына, Абу-л-Касима Мухаммада. Но в обстановке мятежа и анархии Абу-л- Касиму не удалось удержать должность судьи, и на каком-то этапе он потерял ее. Вернуть утраченное Абу-л-Касиму помог политический маневр: он стал союзником и клиентом набиравшего в то время силу ал- Касима Ибн Хаммуда, который назначил его судьей Севильи.

Влияние Абу-л-Касима определялось не только его должностью. Аббадиды обладали огромными богатствами; по распространенному в те годы мнению, им принадлежала приблизительно треть Севильи ⁷ . Такое состояние позволяло Абу-л-Касиму привлекать симпатии севильской знати подарками; многие известные роды города были клиентами Аббадидов. Богатый, окруженный многочисленными сторонниками и пользовавшийся покровительством хаммудидского халифа, Абу-л-Касим был одним из наиболее влиятельных людей в Севилье, без согласия которого не принималось ни одно важное решение. Именно к нему обратились в критический момент представители севильской знати.

Решиться на выступление Абу-л-Касиму было нелегко. Он хорошо понимал, что в глазах ал-Касима станет теперь предателем - как клиент, выступивший против своего покровителя, и главным виновником мятежа - как наиболее влиятельный из заговорщиков. Поскольку опытные воины- берберы ал-Касима намного превосходили

стр. 35

по боевым качествам севильских ополченцев, перспектива потерять все была вполне реальной.

В этой непростой ситуации Абу-л-Касим действовал с максимальной осторожностью. Он отказался единолично возглавить выступление и потребовал создания коллегиального органа власти - своего рода совета городской знати. Одновременно Абу-л-Касим привлек на свою сторону командующего берберским гарнизоном Севильи Мухаммада Ибн Зири ал-Йафрани, обещав провозгласить его правителем города. Заключение этого союза стало важнейшим успехом Абу-л-Касима: у него появился мощный, располагавший войсками союзник, а кроме того, роль руководителя выступления и предателя перешла к Мухаммаду Ибн Зири.

После вооруженного выступления горожан сыновья ал-Касима были взяты под стражу, и власть в Севилье перешла к созданному по инициативе Абу-л-Касима совету, который впоследствии превратился в триумвират. Обладая куда большим влиянием, чем бывшие его клиентами соправители, Абу-л-Касим в то же время всеми силами старался сохранить коллегиальность руководства. Все решения соправители принимали сообща, после обсуждения, а официальные документы визировались печатью каждого из них.

Ал-Касим Ибн Хаммуд тем временем приближался к городу. Когда он достиг Севильи, начались переговоры. В сложившейся ситуации оптимальным для обеих сторон было мирное решение. Ал-Касим вряд ли решился бы на штурм: его войско после неудачной осады Кордовы нуждалось в отдыхе, из Малаги грозил Йахйа, да и сыновья оставались в Севилье фактически в качестве заложников. В свою очередь, и Абу-л- Касим понимал, что одолеть берберское войско нереально. Вскоре был заключен мир. Севильцы признавали ал-Касима халифом и обязывались платить ему дань, но получали взамен важную уступку: берберы соглашались не входить в город и, более того, немедленно уйти.

Достигнутое соглашение было выгодно обеим сторонам. Ал-Касим продолжал считаться халифом и верховным правителем Севильи; горожане, в свою очередь, защитили свое имущество и получили фактическую независимость. Но больше всех приобрел Абу-л-Касим: ал- Касим Ибн Хаммуд назначил его наместником города.

Это назначение стало прологом к возвышению Аббадидов. Абу-л-Касим был теперь не выступившим против халифа мятежником, а полноправным наместником города. Дорога к установлению единоличной власти была открыта. Абу-л-Касим вскоре изгнал Мухаммада Ибн Зири, а затем освободился и от соправителей, которые были лишены полномочий и подвергнуты репрессиям.

Успех Абу-л-Касима едва не был сведен на нет действиями Йахйи. Пленив ал-Касима в Хересе, Йахйа вновь стал вождем берберов и потребовал от жителей Севильи безоговорочного подчинения. Но и у Иахйи не было сил вести осаду города. Когда его угрозы не возымели действия, он был вынужден согласиться на предложение севильцев заключить мир практически на тех же условиях, которые ранее принял ал-Касим. Йахйа соглашался не входить в город и получал взамен формальное признание своей верховной власти и дань. Единственным различием было, насколько можно судить, то, что Йахйа потребовал заложников, и в Малагу к нему отправился младший сын Абу-л-Касима малолетний Аббад.

Мир с Йахйей, зафиксировавший сложившееся положение дел, дал Абу- л-Касиму передышку, столь необходимую для консолидации власти. Добившись фактической независимости от берберов и став, по сути, одной из таиф, Севилья была практически лишена государственных институтов и, не имея войска, не могла противостоять внешней агрессии. Опасность могла исходить и изнутри: вряд ли члены отстраненных Абу-л-Касимом от власти родов смирились с таким развитием событий. Положение Абу-л-Касима было, таким образом, не очень устойчивым, и он нуждался в

стр. 36

усилении своей власти. Не объявляя официально о своих властных устремлениях (в частности, не принимая никаких титулов вроде малик или амир ) и продолжая занимать пост судьи, Абу-л- Касим расправлялся с противниками и собирал вокруг себя сторонников. Используя свои богатства, он стал привлекать к себе на службу свободных людей и закупать рабов; вскоре Севилья уже могла выставить войско, сравнимое с силами других таиф.

Упрочивая свою власть, Абу-л-Касим окружал себя людьми, на верность которых мог положиться. Ближайшими его помощниками стали два человека - старший сын Исмаил, принявший почетное имя "Опора государства" (Имад ад-Даула), и визирь Мухаммад Ибн Ахмад ал- Химйари, более известный как Хабиб. Некоренной севилец (Хабиб происходил из окрестностей города), не отличавшийся знатностью и пользовавшийся репутацией человека хитрого и злого ⁸ , визирь питал глубокую преданность к Абу-л-Касиму, которому был обязан своим возвышением.

Для становления государственности была необходима еще одна важнейшая составляющая - территория. Власть Абу-л-Касима распространялась на первых порах лишь на Севилью и ее окрестности. Утвердившись в Севилье, Абу-л-Касим начал постепенно раздвигать пределы своих владений. Экспансия на этом этапе развивалась в северо-западном направлении, где было меньше серьезных противников. Первой целью Абу-л-Касима стала Бежа. Во время мятежа Бежа была разрушена; посчитав, что настало время восстановить ее, Абу-л-Касим направил туда Исмаила. Попытка отстроить Бежу привела, однако, к столкновению с укрепившимися в Бадахосе Афтасидами. Началась война, закончившаяся победой Севильи ⁹ . Бежа после этого стала владением Аббадидов; в 1039 г. там родился Мухаммад Ибн Аббад, будущий ал-Мутамид.

Другим владением Аббадидов на западе стал Лиссабон. Сказать, когда именно в Лиссабоне признали власть Абу-л-Касима, сложно. Единственное упоминание о принадлежности Лиссабона к владениям Аббадидов сводится к тому, что в 1033/34 г. Исмаил, посланный в поход в Галисию, но потерпевший поражение вследствие нарушения Афтасидом Ибн Масламой заключенного ранее соглашения о пропуске севильских войск, был вынужден спасаться бегством и нашел убежище в Лиссабоне, который был тогда конечной точкой владения Аббадидов на западе ¹⁰ .

Несмотря на неудачный результат, поход Исмаила представляется весьма значительным событием. С одной стороны, мы видим, что Абу-л- Касим был уже достаточно силен, чтобы посылать войска в дальние походы. С другой стороны, окончательно обозначилось противостояние между Севильей и Бадахосом, сыгравшее важную роль в формировании политики Аббадидов.

Разгром войска ослабил Севилью накануне серьезных испытаний. Йахйа Ибн Хаммуд, который после недолгого правления в Кордове вновь перебрался в Малагу, осенью 1035 г. предпринял новый поход на Севилью, решив добиться полного подчинения города своей власти. Вместе с Йахйей выступил недавний союзник Абу-л-Касима Мухаммад ал-Бирзали, берберский правитель Кармоны.

Абу-л-Касим оказался в сложном положении. Дело было даже не в том, что его противники располагали внушительной военной силой. Номинально Севилья все еще признавала власть Иахйи, который, следовательно, претворял в жизнь свое законное право войти в город. Претензиям Йахйи можно было противопоставить лишь нечто более солидное и легитимное, причем за недостатком времени действовать следовало как можно быстрее.

Пытаясь найти выход из положения, Абу-л-Касим, без сомнения, не раз задумывался о том, какая легитимизация была бы в глазах андалусцев наиболее обоснованной. Ностальгия по централизованному и сильному Омейядскому государству еще жила в умах людей, подкрепляемая легендами о чудесном спасении халифа Хишама II. В 1009-1016 гг., во время борьбы за кордовский престол, вести о казни и спасении Хишама

стр. 37

появлялись столь часто, что всякий раз, когда его объявляли умершим, у многих теплилась надежда, что однажды он воскреснет вновь. По распространенной легенде, Хишам не погиб, а бежал на Восток, где, потеряв остатки своих сокровищ, был вынужден перебиваться случайными заработками; впоследствии он вернулся в Испанию. Находились и люди, которые пытались извлечь из этих легенд политическую выгоду. Бывший вольноотпущенник Амиридов Зухайр, правивший в то время в Альмерии, выдавал за чудом спасшегося Хишама какого-то водоноса. Впоследствии, однако, самозванец утратил расположение Зухайра, и тот изгнал его.

История с изгнанием из Альмерии не лишила имя Хишама престижа в глазах андалусцев. Понимая это, Абу-л-Касим решил в критический момент использовать имя халифа. Осенью 1035 г. он торжественно объявил, что Хишам обнаружен, и немедленно принес ему присягу как халифу. Государственное устройство таифы было изменено по образцу Кордовского халифата времен всевластия Амиридов. При лишенном реальной власти халифе хаджибом - формально, камергером, но фактически правителем - стал Абу-л-Касим, ближайшим сподвижником и будущим преемником которого был Исмаил.

Существуют две версии относительно того, кем был человек, которого использовал Абу-л-Касим. По одной из них Абу-л-Касим призвал в Севилью именно того псевдо-Хишама, который до этого был изгнан Зухайром. Покинув Альмерию, самозванец обосновался в Калатраве, куда к нему и явилось севильское посольство ¹¹ . По второй версии, речь шла совсем о другом человеке. Обнаружив в одной из деревень в окрестностях Севильи человека, похожего на Хишама, - ремесленника Халафа, зарабатывавшего на жизнь изготовлением циновок, Абу-л-Касим немедленно выехал к нему вместе с сыном Исмаилом и свитой и, несмотря на его протесты, привез в город и провозгласил халифом ¹² . Разумеется, о севильском "Хишаме" ходило еще немало неизвестных нам легенд, и мы вряд ли когда-либо узнаем, кем был этот человек на самом деле, но из двух представленных версий более правдоподобной кажется вторая. Было ли у Абу-л-Касима время слать посольство в далекую Калатраву, когда находившийся в Кармоне Йахйа мог подойти к стенам Севильи в любую минуту? Кроме того, Йахйа мог и перехватить посольство. Более вероятной поэтому кажется вторая версия, согласно которой Абу-л-Касим предпочел искать марионеточного кандидата на престол поближе к Севилье.

Благополучно возведя на престол "Хишама", Абу-л-Касим одновременно добился еще одного важного успеха: Мухаммад ал-Бирзали отошел от союза с Иахйей и, что особенно важно, присягнул на верность псевдохалифу. Союз с ал-Бирзали вновь дал Абу-л-Касиму возможность вести активные действия. Войско под предводительством Исмаила и Мухаммада в ноябре 1035 г. выступило в поход на Кармону. Явно недооценив своих противников, Йахйа предпринял неподготовленную ночную вылазку и погиб в бою; голова его была доставлена Абу-л- Касиму.

Победа над Иахйей стала настоящим триумфом Абу-л-Касима. Получив известие о гибели врага, Абу-л-Касим в восторге упал на колени. Между тем победа, одержанная под флагом восстановления власти Хишама, принесла с собой и новые проблемы.

Когда Абу-л-Касим и Исмаил вместе с вновь обнаруженным "Хишамом" входили в Севилью, шедший впереди глашатай кричал: "Жители Севильи! Благодарите Аллаха за то, чем Он облагодетельствовал вас! Вот господин ваш, повелитель правоверных Хишам! Аллах послал его к вам и, так как он среди вас, установил власть халифскую в городе вашем, переведя ее сюда, к вам, из Кордовы. Так возблагодарите же Аллаха за это!" ¹³ .

Клич глашатая, раздававшийся в тот день в Севилье, отражает суть вставшей на данном этапе проблемы. Фактически произошло восстановление халифата, столицей

стр. 38

которого стала теперь Севилья. Казалось, Севилья претендует на роль первого, если не единственного, центра власти в Андалусии, что не замедлило повлечь за собой трения с другими таифами.

Возведя псевдо-Хишама на престол, Абу-л-Касим написал другим правителям таиф, предлагая им признать власть халифа. Первой и вполне понятной реакцией правителей таиф стало желание убедиться в том, что человек, взошедший на престол в Севилье, - действительно Хишам II. В Севилью стали направляться посольства из других таиф. Хотя по свидетельству одного автора никто из послов так и не признал в Халафе халифа - одни отказались сделать это, другие так и не пришли к определенному мнению ¹⁴ , мы знаем, что номинальное верховенство севильского "Хишама" практически немедленно приняли в Валенсии, Дении, Тортосе и - на первых порах - в Кордове ¹⁵ . В то же время, некоторые правители таиф заняли ярко выраженную ан-тисевильскую позицию. К таковым относились правитель Гранады Хаббус Ибн Максан, Мухаммад ал-Бирзали и Зухайр. Заключив между собой союз, они в сентябре 1036 г. совершили удачный поход на Севилью и разорили окрестности города, после чего направились в Кармону и провозгласили халифом Идриса, сына Али Ибн Хаммуда.

Выступление союзников положило начало новому важному процессу в политической жизни Андалусии - противоборству между Аббадидами с их псевдо-Хишамом, с одной стороны, и Идрисидами и гранадскими берберами - с другой. Антисевильская коалиция оказалась непрочной и вскоре распалась. Между Бадисом, сыном и наследником умершего Хаббуса, и Зухайром вспыхнул конфликт, закончившийся гибелью последнего. Через некоторое время, в июне-июле 1040 г., Абу-л-Касим перешел в наступление. Севильские войска под командованием Исмаила двинулись на восток. Они взяли Эсиху и Осуну, заперли Мухаммада ал-Бирзали в Кармоне и дошли до Кордовы. Против Исмаила, однако, выступили объединенные силы Зиридов и Идрисидов, т.е. берберы из Гранады и Малаги. В решающем сражении берберы из войска Исмаила перешли на сторону своих соплеменников. Оставшись с одними рабами, Исмаил вскоре проиграл сражение и был убит. Развивать успех берберы, союз которых на этот раз носил скорее оборонительный, чем наступательный характер, не стали.

Имад ад-Даула Исмаил был официальным преемником Абу-л-Касима. После его гибели эта роль перешла ко второму сыну Абу-л-Касима Абу Амру Аббаду Ибн Му-хаммаду, носившему почетное имя "Величие государства" (Фахр ад-Даула). Именно Фахр ад-Даула Аббад стал новым правителем Севильи после смерти отца, последовавшей 26 января или 23 февраля 1042 г.

Абу Амру Аббад, более известный под своим тронным именем "Ищущий помощи у Аллаха" (ал-Мутадид би-л-Лах), родился 29 июля 1016 г. Мы видели, что, когда Йахйа Ибн Али согласился заключить мирный договор с Севильей, малолетний Аббад был отправлен к нему в качестве заложника. Необычный случай помог Аббаду освободиться: играя с ним, в дворцовом бассейне утонул сын Йахйи, и Йахйа, чтобы уберечь мальчика от гнева матери погибшего, отправил его назад в Севилью. Там Аббад и жил до смерти отца, находясь, как нетрудно себе представить, большую часть времени в тени своего старшего брата Исмаила.

Вступление на престол ал-Мутадида открывает новый период в истории севильской таифы. Время Абу-л-Касима было периодом становления и укрепления государственности, защиты ее от внешних врагов. При ал-Мутадиде Севилья приступила к территориальной экспансии и превратилась в ведущую политическую силу Андалусии.

Подобно отцу, ал-Мутадид начал с укрепления своей личной власти и нейтрализации возможных политических противников. Вскоре после прихода к власти он приказал казнить визиря Хабиба. Вслед за этим репрессии коснулись и многих других

стр. 39

влиятельных приближенных Абу-л-Касима. "Он не переставал уничтожать этих визирей по одному, - пишет Абд ал-Вахид ал- Марракуши (1185 - после 1225), - подвергая одних мучительной смерти, изгоняя других из своих владений (ал-билад) и обрекая третьих на гибель в забвении и бедности, пока не установилось его единовластие, к которому он стремился" ¹⁶ .

Истребляя врагов, ал-Мутадид одновременно окружал себя верными людьми. "Он приобретал красивых гуламов и брал на службу мужчин- защитников, - сообщает современник ал-Мутадида Ибн Хаййан (987/8- 1076), - которых отбирал из каждого сообщества. Состояли они в различных разрядах, и руководил он ими, осыпая подарками, обещая еще больше за верность в борьбе, давая обещанное за несотрудничество с врагом... и сделал из них поджигателей войны, с помощью которых расправлялся со своими лютыми недругами" ¹⁷ . Ближайшим сподвижником ал-Мутадида был Абу- л-Валид Ахмад Ибн Абдаллах Ибн Зайдун, сын кордовского ученого, переселившийся в 1049/50 г. в Севилью. Снискав дружбу и расположение правителя, Ибн Зайдун был назначен визирем и прослужил ал-Мутадиду вплоть до его смерти. Все эти годы ал-Мутадид доверял своему визирю, и тот умело пользовался его расположением. В конце жизни ал-Мутадида Ибн Зайдун смог убедить его вновь начать репрессии против визирей и наместников, и только смерть правителя спасла многих сановников от казни.

Наряду с верными придворными, ал-Мутадида окружали воины особого отряда личной стражи, составленного из чужеземцев. Из одного похода в Португалию ал-Мутадид привел триста пленных; то были христиане, говорившие по-арабски и считавшие себя потомками Гассанидов. Эти пленники и составили основу дворцовой стражи; к ним добавились клиенты и сторонники ал-Мутадида. Всего отряд насчитывал пятьсот конных бойцов, которые были беззаветно преданы ал-Мутадиду, ибо только от него зависели их положение и карьера.

Укрепив свою власть в Севилье, ал-Мутадид приступил к тому, что стало главным содержанием его правления, - осуществлению планов территориальной экспансии. Выше уже отмечалось, что к концу правления Абу-л-Касима к владениям Аббадидов относились, кроме Севильи, только Бежа и Лиссабон. Даже наиболее близкие к Севилье города и крепости, такие как Кармона и Морон на востоке или Ниебла на западе, находились под властью своих собственных независимых правителей. Продолжая линию Абу-л-Касима, ал-Мутадид на первых порах вел активные действия преимущественно на западном направлении. В 1044/45 гг. ему удалось подчинить своей власти Мертолу. Вслед за этим главной целью ал-Мутадида стала Ниебла. Ниебла была не только ближайшим соседом Севильи на западе; овладение ею открывало дорогу к дальнейшей экспансии на юго-запад, в сторону Сальтеса, Сильвеса, Сантама-рии де Алгарве, причем, контролируя Мертолу, ал-Мутадид мог бы наносить удар одновременно с двух сторон - с севера и с востока.

Задуманная ал-Мутадидом локальная акция привела, однако, к большой войне. Правитель Ниеблы Изз ад-Даула Мухаммад Ибн Иахйа ал- Йахсуби обратился за помощью в Бадахос. Ал-Музаффар Мухаммад Ибн Абдаллах, ставший к тому времени правителем афтасидской таифы, призвал всех берберов Андалусии объединиться для борьбы против Севильи. Идрисиды, по-прежнему именовавшие себя халифами, и гранадские Зириды охотно приняли это предложение, увидев в нем новую возможность уничтожить севильского "Хишама". Под эгидой Гранады был заключен союз, к которому примкнули также берберские правители Кармоны, Морона и Аркоса. Провозгласив своим верховным правителем Мухаммада Ибн ал-Касима, идрисидского халифа из Альхесираса, союзники выступили в поход на Севилью.

Ал-Мутадид оказался, пожалуй, в еще более трудном положении, чем то, в котором находился его отец в 1036 г. Поход на Ниеблу закончился безрезультатно; бер-

стр. 40

беры же под предводительством Бадиса Ибн Хаббуса дошли до Севильи и разоряли окрестности города. Как и в 1036 г., однако, угроза оказалась преходящей. Берберы разошлись по своим владениям, их коалиция распалась, Мухаммад Ибн ал-Касим умер, а Иззад-Даула, которого, очевидно, тяготил союз с могущественным правителем Бадахоса, обратился за помощью к ал-Мутадиду. Разбив высланный ал- Музаффаром против Ниеблы отряд, ал-Мутадид в 1050/51 гг. перенес военные действия на территорию противника. Войска под командованием сына ал-Мутадида Исмаила и визиря Абдаллаха Ибн Салама выступили в направлении Эворы. Хотя для отражения удара Афтасиды собрали все имевшиеся силы, сражение при Эворе закончилось победой севильских войск. Потеряв несколько тысяч человек, Афтасиды были лишены возможности не только вести активные действия, но даже эффективно защищать территорию своей таифы, вследствие чего ограничились обороной Эворы и Бадахоса. В военные операции включился и сам ал-Мутадид, войска которого подвергли серьезному разорению владения Афтасидов. В феврале-марте 1051 г. ал-Мутадид вернулся в Севилью.

В июле-августе 1051 г. при активном посредничестве правителя Кордовы Абу-л-Валида Мухаммада Ибн Джахвара был заключен мир. Не принеся Севилье никаких видимых приобретений, этот мир в то же время сыграл в истории таифы большую роль, развязав ал-Мутадиду руки для дальнейшей экспансии. Следуя своей прежней стратегии, предполагавшей продвижение на запад и юго-запад, ал-Мутадид немедленно выступил в поход на Ниеблу. Изз ад-Даула капитулировал и с разрешения ал-Мутадида уехал в Кордову. Его племянник и преемник Насир ад-Даула Халаф сопротивлялся до 1052/53 гг., после чего сдал город и тоже переселился в Кордову. Тогда же, в 1051/52 гг., ал-Мутадид стал угрожать Бакритам, правившим Уэльвой и Сальтесом. Абу Зайд ал- Бакри без боя сдал Уэльву, а затем отрекся от власти. Его преемник Абд ал-Азиз, отец знаменитого географа Абу Убайда ал-Бакри, еще некоторое время держался на острове Сальтес, но затем, не выдержав блокады, капитулировал ¹⁸ . Приблизительно в то же время ал- Мутадиду была сдана и Сантамария де Алгарве.

Последним противником ал-Мутадида на западе оставался род Бану Музаййин, правивший в Сильвесе. Развязав против Сильвеса тотальную войну набегов, ал-Мутадид одерживал одну победу за другой и в конечном счете разгромил правителя города ал-Музаффара Ису Ибн Аби Б акра, который был взят в плен при штурме своей столицы и увезен в Севилью, по одной версии или казнен - по другой ¹⁹ .

Преемники ал-Музаффара сопротивлялись еще почти десять лет. Только в сентябре-октябре 1063 г., когда после шестимесячной осады стены Сильвеса были разрушены осадными машинами, город окончательно перешел под власть Аббадидов. Между тем разгром ал- Музаффара фактически завершил процесс установления власти Аббадидов на западе Андалусии и позволил ал-Мутадиду начать активные действия на других направлениях.

Такими направлениями стали восток и юг. Мелкие берберские династии, правившие в расположенных поблизости от Севильи крепостях, были, как показывал опыт недавнего прошлого, всегда готовы примкнуть к недругам Аббадидов. Более того, за спиной берберских эмиров стоял могущественный Бадис Ибн Хаббус - самый серьезный противник Аббадидов на юге Андалусии.

Наступление на новых противников началось с эпизода, получившего широкую известность и надолго снискавшего ал-Мутадиду славу одного из самых жестоких и коварных правителей Андалусии. В октябре-ноябре 1053 г. три эмира берберов-заната - Абу Hyp Хилал Ибн Аби Курра, Мухаммад Ибн Нух ад-Даммари и Абдун Ибн Хазрун, правившие соответственно в Ронде, Мороне и Аркосе, были приглашены в Севилью. Берберы снарядили великолепный кортеж приблизительно из двухсот всадников в роскошной одежде и с дорогим оружием. Но, приняв приглашение, они

стр. 41

поступили, по выражению Ибн Бассама (ум. 1147/8), как мотыльки, летящие на огонь ²⁰ . Сначала гостям был оказан хороший прием, но через два дня, в ходе беседы, ал-Мутадид внезапно резко заявил, что они практически никак не помогают ему в войнах. Поддавшись на провокацию, Мухаммад Ибн Нух вступил в спор; ал- Мутадид ударил его, и тогда же все посольство было взято под стражу, а имущество и драгоценности отобраны.

Коварный захват посольства произвел на современников большое впечатление и вскоре оброс легендами. Ходили рассказы, что трех эмиров довели в тюрьме до полного истощения, а затем лишили жизни с крайней жестокостью: ал-Мутадид будто бы вновь призвал их к себе, обласкал и велел приготовить им баню. Пока эмиры парились, двери бани замуровали, и несчастные погибли от удушья ²¹ . Такие рассказы, однако, лишь частично соответствуют действительности. Ибн Нух и Ибн Хазрун действительно умерли в заточении, но Абу Hyp был через некоторое время выпущен на свободу и даже вновь стал правителем Ронды ²² . История с баней основана, по всей вероятности, на названии помещения, где содержали пленников, - Хаммам ар-Раккакин, одной из дворцовых бань ²³ .

Захват посольства еще не означал подчинения крепостей. На смену эмирам, заточенным в севильском дворце, пришли новые вожди, готовые сопротивляться. Более того, если верить Ибн Халдуну, рассказ которого об этом периоде несколько беспорядочен, Бадис Ибн Хаббус, как и в былые годы, собрал вокруг себя берберов и двинулся в поход на Севилью, желая отомстить за захват своих союзников ²⁴ , но смог, видимо, лишь разорить окрестности города. Как бы там ни было, наступление Аббадидов продолжалось. Следующей его целью стал Альхесирас. Идрисидский правитель Альхесираса ал-Касим Ибн Мухаммад, именовавший себя халифом, считался самым слабым из всех предводителей берберов. Когда в 1054/55 гг. севильские войска под командованием Абдаллаха Ибн Салама подошли к Альхесирасу, ал- Касим обратился за помощью к правителю Сеуты Сукуту ал-Баргвати, но поддержки так и не получил - возможно, потому, что севильский флот, также участвовавший в походе, блокировал Альхесирас с моря. Видя бесполезность сопротивления, ал-Касим сдал город и уехал в Кордову (по другим сведениям - в Альмерию), где и провел остаток жизни. Альхесирас перешел под власть Аббадидов, хотя этот успех был в немалой степени омрачен тем, что Абдаллах Ибн Салам, возвращаясь в Севилью, потерпел поражение от берберов Аркоса.

После присоединения Альхесираса ситуация на некоторое время стабилизировалась, и активность ал-Мутадида стала разворачиваться преимущественно на других направлениях. На западе продолжалась борьба с правителями Сильвеса; в 1057/58 г. Аббадидам покорилась Оксоноба. Одновременно в 1058 г. ал-Мутадид предпринял первую попытку овладеть Кордовой. В поход выступило войско под командованием сына ал-Мутадида Исмаила. Довольно неожиданные обстоятельства встали тогда на пути ал-Мутадида. Исмаил, то ли заподозрив, что отец желает погубить его, то ли испугавшись вероятного столкновения с гранадскими берберами, не дойдя до Кордовы, повернул назад и, воспользовавшись отсутствием ал-Мутадида в Севилье, разграбил дворцы, после чего с казной, свитой и небольшим войском направился к Альхесирасу. Аббадидские наместники один за другим закрывали перед ним ворота своих крепостей; наконец, один из военачальников взял на себя роль посредника. Исмаилу было позволено вернуться в Севилью; он возвратил все взятые сокровища и находился во дворце под арестом. Тем временем ал-Мутадид казнил ближайших приближенных Исмаила. Посчитав, что и его вскоре казнят, Исмаил попытался организовать нападение на дворец отца. Но и эта попытка мятежа провалилась. Разгневанный ал-Мутадид был более не расположен прощать. Отдав приказ о казни сына, он позаботился о том, чтобы имя Исмаила было навсегда вычеркнуто из истории Севильи. "И он (ал-

стр. 42

Мутадид. - Д. М .) совершенно уничтожил всякое воспоминание о своем сыне, - пишет Ибн Хаййан, - как если бы тот никогда не был эмиром, не отдавал приказов и не командовал войсками" ²⁵ . Новым наследником ал-Мутадида стал его второй сын Мухаммад аз- Зафир (будущий ал-Мутамид), который в то время командовал аббадидскими войсками в области Сильвеса.

Вскоре после казни Исмаила произошло еще одно событие, непосредственно затронувшее жизнь севильского двора, - умер человек, которого выдавали за халифа. Верный традициям, заложенным отцом, ал-Мутадид продолжал править от лица "Хишама", держа псевдохалифа в заточении во дворце и лишь изредка выводя его к людям. За годы такого существования "Хишам" превратился для андалусцев в мифическую фигуру, и о его смерти они узнали лишь потому, что в пятничных молитвах перестали упоминать его имя. Как и жизнь, смерть "Хишама" была окутана тайной, что создало почву для всевозможных слухов. По словам Ибн Хаййана, "Хишам" скончался еще раньше, но ал- Мутадид скрыл это, чтобы продолжать использовать имя халифа для борьбы с берберами ²⁶ . Согласно другим рассказам, "Хишам" был тайно казнен по приказу ал-Мутадида ²⁷ .

Смерть псевдо-халифа подводит нас к весьма интересному историческому вопросу. Объявив о кончине "Хишама", ал-Мутадид устроил присягу на верность себе, и теперь его имя стало упоминаться в пятничной молитве ²⁸ . В то же время, с формальной точки зрения никаких перемен не произошло. В источниках не обнаруживается указаний на официальный титул ал-Мутадида, но его сын ал-Мутамид продолжал именоваться хаджибом ²⁹ , а на аббадидских монетах помещалось имя некоего имама Аб-даллаха, который, как показывает Д. Вассерштейн, был мифической, фиктивной фигурой ³⁰ . Как представляется, Аббадиды не желали кардинально менять уклад правления и принимать новые высокие титулы. Закономерно в этой связи задаться вопросом: отчего же тогда ал-Мутадид не нашел своему "халифу" наследника? Настоящий Хишам был, насколько можно судить, бездетным, но сидевший на престоле ремесленник Халаф вполне мог иметь детей. В крайнем случае, как за самого халифа, так и за его наследника можно было выдать подставное лицо.

В сохранившихся до наших дней источниках практически не встречается попыток истолковать действия ал-Мутадида. Только Ибн ал-Кардабус (XII в.) замечает, что, когда положение ал-Мутадида упрочилось, он избавился от ставшего ненужным "халифа" ³¹ . Такая интерпретация представляется в принципе верной, хотя под "упрочением положения" следует скорее понимать не дальнейшую консолидацию и без того прочной власти ал-Мутадида в Севилье, а укрепление позиций таифы по отношению к соседям. Прежде всего, Хишам, а точнее его имя, было нужно Аббадидам как противовес носившим халифский титул Хаммудидам, под знаменем которых, как отмечалось выше, предпринимались берберские походы на Севилью. Но теперь угрозы соперничества с Хаммудидами более не существовало: один их оплот, Альхесирас, находился под властью Севильи, а другой. Малага, был в 1057/58 гг. присоединен к владениям гранадских Зиридов. Необходимость в противовесе, таким образом, отпала, и от "Хишама" можно было избавиться (не это ли имеет в виду Ибн Хаййан, говоря, что известие о смерти "Хишама" последовало тогда, когда ал-Мутадид перестал нуждаться в нем для борьбы с берберами?). При этом возведение на престол реального (потомка Халафа) или мнимого наследника уже не принесло бы никаких выгод (власть Хишама действительно признавали в ряде таиф, но лишь номинально) и могло только всколыхнуть старые споры о личности севильского "халифа". Последнее вполне могло вновь привести к войне. Кроме того, идея восстановления Омейядского государства уже давно потеряла былую привлекательность. В 1031 г. Омейяды были изгнаны из Кордовы, и никто в таифах уже не помышлял об их реставрации. Призыв к объединению, пусть даже номинальному, под властью

стр. 43

наследника Хишама стал бы анахронизмом, лишенным какой бы то ни было практической значимости.

События, связанные с казнью Исмаила и объявлением о смерти Хишама, практически никак не сказались на внешней политике ал- Мутадида. Аббадидский натиск на расположенные к востоку от Севильи берберские княжества продолжался. Ал-Мута-дид вел против них перманентную войну, используя все доступные средства - от подкупа и привлечения на свою сторону местной знати до постоянных, небольших по масштабам, но истощавших противников набегов. По сути в 1064- 1068 гг. на юге Андалусии шли полномасштабные военные действия. Попытка с помощью флота овладеть Сеутой (1065) закончилась неудачей, но в том же году ³² или 10 марта 1066 г. ³³ ал-Мутадиду была сдана Ронда, а в 1065/66 гг. власть Аббадидов признали в Мороне. Тогда же ал-Мутадид даже рискнул вступить в противоборство с гранадскими Зиридами, откликнувшись на призыв жителей Малаги о помощи и направив туда войско под командованием своих сыновей Мухаммада аз-Зафира и Джабира. Город был взят, но укрепившиеся в цитадели берберы смогли известить Бадиса Ибн Хаббуса. Правитель Гранады прислал подкрепления, севильцы были разбиты и отошли к Ронде.

Неудачу у Малаги вскоре заслонил новый крупный успех - подчинение Аркоса. Укрепившиеся в Аркосе берберы Бану Йарнийан, разбившие десятилетием ранее се-вильские войска, возвращавшиеся из Альхесираса, оказались в сложном положении: их земли были почти со всех сторон окружены владениями Аббадидов. Ал-Мутадид деятельно готовился к штурму Аркоса, для чего уже был создан опорный пункт, осадный городок неподалеку от крепости. Видя безвыходность положения, правитель Аркоса Мухаммад Ибн Хазрун обратился к Бадису Ибн Хаббусу с предложением сдачи крепости в обмен на разрешение поселиться во владениях Зиридов. Бадис согласился, и 20 ноября 1066 г. Бану Йарнийан и примкнувшая к ним большая группа кармонских берберов Бану Бирзал, также враждовавших с Аббадидами, двинулись в путь. Ал-Мутадид, однако, узнал о договоренности, и его войска, внезапно напав на караван из засады, устроили резню. Погиб Мухаммад Ибн Хазрун, а также берберский военачальник, присланный Бадисом, чтобы охранять караван. Бану Йарнийан в большинстве своем погибли, и опустевшие Аркос и Сидония через несколько дней были заняты войсками ал-Мутадида.

Другим значительным успехом ал-Мутадида на этой стадии стало подчинение Кармоны. Овладеть Кармоной Аббадиды стремились уже давно, но одержанная теперь победа была важна еще и в том отношении, что открыла дорогу к осуществлению одной из главных целей их политики - присоединению Кордовы.

Поход Исмаила, завершившийся неудачной попыткой переворота, не поколебал решимости ал-Мутадида установить свою власть над Кордовой. Новых походов ал-Мутадид, правда, не предпринимал, видимо, опасаясь столкновений с другими таифами. В то же время он, применяя свою обычную тактику, понемногу привлекал на свою сторону кордовскую знать. Главным союзником ал-Мутадида стал Абд ал-Малик, сын джахваридского правителя Кордовы Абу-л-Валида Мухаммада. Абд ал-Малик и ал-Мутадид обменивались письмами и даже наносили друг другу визиты. Пользуясь поддержкой ал-Мутадида, Абд ал-Малик устранил с политической сцены влиятельного визиря Ибн ас- Сакка, а затем своего брата и сонаследника Абд ар-Рахмана, после чего стал властителем Кордовы.

Устремления ал-Мутадида, однако, шли дальше приведения к власти своего союзника. По некоторым данным, ал-Мутадид, поддерживая Абд ал-Малика против Ибн ас-Сакка, одновременно посылал людей и к визирю, пытаясь увлечь его идеей прихода к власти и, вероятно, намекая на возможность союза ³⁴ . Столкновение могущественного визиря и наследника правителя привело бы к ослаблению Кордовы и, как

стр. 44

следствие, к усилению зависимости ее будущих правителей от союза с ал-Мутадидом. Принимая во внимание, что пришедший теперь к власти Абд ал-Малик целиком ориентировался на союз с Севильей, но его режим ослабляла скрытая оппозиция сторонников Ибн ас-Сакка и Абд ар-Рахмана, можно сказать, что ал-Мутадид в значительной степени достиг своей цели.

Так обстояли дела в отношениях между Севильей и Кордовой к моменту последнего наступления ал-Мутадида на Кармону. Не в силах сопротивляться Бану Бирзал обратились за помощью в Толедо, предложив местному правителю, Зуннуниду Йахйе Ибн Исмаилу ал- Мамуну сдать Кармону в обмен на разрешение поселиться в Альмодоваре. Ал-Мамун согласился, но ал-Мутадид, как всегда великолепно осведомленный о действиях своих противников, немедленно предпринял ответные действия. К ал-Мамуну явились из Севильи послы, предложившие заключить другое соглашение: правитель Толедо уступает Кармону ал-Мутадиду, а тот, в свою очередь, помогает ему овладеть Кордовой. Предложение казалось весьма заманчивым, и ал-Мамун согласился.

Соглашение с ал-Мамуном стало, пожалуй, самым блестящим маневром аббадидской дипломатии. Не потеряв ни одного воина и не истратив на подготовку похода не единого дирхема, ал-Мутадид добился результатов, за которые Аббадиды сражались десятилетиями. Приобретение Кармоны означало не только окончательное устранение вероятных противников (Бану Бирзал), но и создание своеобразного защитного пояса (Ронда - Морон - Кармона), прикрывавшего Севилью на самом опасном направлении - с юго-востока, откуда ей угрожали Зириды. В то же время создалась реальная опасность для Кордовы, и в этой ситуации Абд ал-Малик не мог не обратиться за помощью в Севилью. Разумеется, в этих условиях зависимость Абд ал-Малика от союза с Севильей и, как следствие, влияние ал-Мутадида на положение дел в Кордове резко возрастали.

Кармона вскоре была передана Аббадидам. Ал-Мамун вошел в Кармону 20 мая 1068 г.; через три дня толедские отряды покинули крепость, и в нее вступили войска Аббадидов ³⁵ . Довести свои начинания до конца ал-Мутадиду, однако, не было суждено: он скоропостижно скончался 28 марта 1069 г.

В изображении средневековых авторов ал-Мутадид обычно предстает как человек крайне, в какой-то мере даже патологически, жестокий. Расправа с берберским посольством, казнь сына, наконец, знаменитая, восходящая к Ибн Хаййану история о потайном саде, в котором ал- Мутадид хранил головы побежденных противников ³⁶ , -все это производило на современников и их потомков огромное впечатление. Как мы видели, ал-Мутадида обвиняли и в казни псевдо-Хишама; согласно некоторым авторам, правитель Севильи лично убивал неугодных ему людей ³⁷ или посылал им пропитанные ядом предметы ³⁸ .

В какой степени соответствует действительности такой образ? Ибн Хаййан, относившийся к ал-Мутадиду без особой симпатии и тоже считавший его жестоким правителем, готовым пустить в ход самые отвратительные приемы, тем не менее пишет: "С течением времени стали на него возводить чудовищные истории о его чрезмерной жестокости и действиях, выходивших за все [допустимые] границы... Но для тех, кто знал их истинную суть, большинство из них не давало оснований для суждения" ³⁹ . Мы уже видели на примере истории с пленением берберских эмиров, что рассказы о жестокости ал- Мутадида не всегда соответствовали действительности. Не способствуют созданию образа кровожадного тирана и имеющиеся сведения об отношении ал-Мутадида к побежденным противникам. Правители мелких таиф, сдавшиеся на милость ал-Мутадида, не подвергались страшным мучениям и не гнили заживо в подземных тюрьмах, а доживали свой век в Кордове или Севилье ⁴⁰ . Берберов из некоторых таиф ал-Мутадид переселил в Севилью и определил к себе на службу ⁴¹ .

стр. 45

Перейдем теперь к казни Исмаила. Дает ли она основание изображать ал-Мутадида злодеем? Ал-Мутадид был отнюдь не лишен любви к детям; известно, что он умер от потрясения, вызванного смертью любимой дочери ⁴² . Решение о казни Исмаила далось ал- Мутадиду нелегко и на некоторое время повергло его в состояние душевного кризиса ⁴³ . Следует также заметить, что казнь Исмаила последовала лишь тогда, когда он сам предпринял попытку организовать убийство отца. Ибн Хаййан подходит здесь к действиям ал- Мутадида с пониманием, отмечая, что правители проявляли и большую жестокость, карая родственников, пытавшихся взойти на престол в результате заговора ⁴⁴ .

Полностью оправдывать ал-Мутадида, конечно, неправомерно. Его репрессии были жестоки и подчас бессмысленны. Христианских священников, например, ал-Мутадид заставлял совершать обрезание ⁴⁵ . В то же время репутация кровожадного тирана была основана скорее на политике по отношению к другим таифам, которую ал-Мутадид проводил с уникальной для данного периода энергией, решительностью, последовательностью и твердостью. Политическая и вооруженная борьба велась непрерывно и стала главным содержанием правления ал-Мутадида. Правителя Севильи все более воспринимали как завоевателя, готового в борьбе идти до конца и использовать любые средства. На этом фоне совершенные ал-Мутадидом жестокие поступки казались еще более жестокими, что в сочетании с обычной для восточных рассказчиков склонностью к преувеличениям и привело к созданию образа злодея. "И люди, - пишет Ибн ал-Хатиб, - постоянно ассоциировали с этим почетным именем (ал-Мутадид. - Д. М. ) дерзкие и отвратительные поступки в каждое время и в каждом месте" ⁴⁶ .

Правление ал-Мутадида стало важнейшим этапом в истории севильской таифы. Созданные при ал-Касиме институты государственности заметно окрепли, упрочилась легитимизация власти правителей. Власть Аббадидов не поколебали даже такие события, как смерть псевдохалифа и мятеж и казнь официального преемника ал-Мутадида Исмаила. Ни то ни другое не вызвало потрясений: ал-Мутадид спокойно расстался со ставшим обузой "халифом", а затем назначил нового наследника. Внутренняя консолидация давала ал-Мутадиду возможность вести активную внешнюю политику. Процесс объединения мелких соседних княжеств вокруг Севильи был завершен, таифа успешно соперничала с более крупными государствами. Именно при ал- Мутадиде Севилья стала одной из наиболее мощных таиф Андалусии, одним из "центров силы" на Иберийском полуострове. Политика территориальной экспансии продолжалась и при преемнике ал-Мутадида - ал-Мутамиде (1069-1091). Во второй статье мы рассмотрим, каким образом она развивалась в новых исторических условиях - в условиях наступления Кастильско-Леонского королевства на мусульманские владения в Испании и вмешательства альморавидов в дела андалусских таиф.

ПРИМЕЧАНИЯ

^* Les memoires de 'Abd Allah, dernier roi Ziride de Grenade. Le Caire, 1955. P. 18.

² Умар Ибн Абд ал-Азиз - омейядский халиф (717-720), известный своей праведностью и справедливостью.

³ Lisan ad-Din Ibn al-Khatib. Histoire de l' Espagne musulmane (Kitab amal al-alam). Beyrouth, 1956. P. 144. Приводимые Ибн ал-Хатибом стихи принадлежат Ибн Рашику ал-Кайравани (Analectes sur Vhistoire et la litterature des Arabes d' Espagne. V. 1, pt. 1. Leyde, 1855. P. 131-132).

⁴ См., например: Manes H. Consideraciones sobre la ероса de los Reyes de Taifas // Al-Andalus. 31, 1966. P. 324 ff.

⁵ Ibn-el-Athiri Chronicon quod perfectissimum inscribitur. V. 9. Lugduni Bat., 1863. P. 192.

стр. 46

⁶ Ibn al-Hasan al-Nubahi. Histoire des juges d'Andalousie intitulee Kitab al-Markaba al-'Ulya. Le Caire, 1948. P. 94; Rodericus Ximenius de Rada. Opera. Valencia, 1968. P. 280; Primera Cr6nica General de Espana. V. 2. Madrid, 1977. P. 464.

⁷ Ибн Боссам. Аз-Захира фи Махасин Ахл ал-Джазира. Ч. 2. Бейрут, 1979. С. 15; Ибн Изари. Ал-Байан ал-Мугриб фи Ахбар ал-Андалус ва-л-Магриб. Т. 3. Бейрут, 1967. С. 195.

⁸ Ибн Хаййан в передаче Ибн Бассама (Ибн Боссам. Указ. соч. Ч. 2. С. 19).

⁹ Точно установить даты этих событий невозможно. Ибн Хаййан, фрагменты труда которого являются нашим основным источником информации, сообщает лишь, что сын правителя Бадахоса ал-Музаффар, защищавший Бежу от войск Аббадидов и взятый в плен их союзником Мухаммадом ал-Бирзали, был выпущен на свободу в марте-апреле 1030 г. ( Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 2. С. 21-22; Ибн Изари. Указ. соч. С. 203).

¹⁰ Ибн Боссам. Указ. соч. Ч. 2. С. 22; Ибн Изари. Указ. соч. С. 203.

¹¹ Так называемая хроника государств-таиф, цитируется по: Ибн Изари. Указ. соч. С. 315; Ibn-el-Athiri Chronicon... V. 9. P. 201; ан-Нувайри. Нихайат ал-Араб фи Фунун ал-Адаб. Т. 23. Каир, 1980. С. 445.

¹² Ибн Изари. Указ. соч. С. 199-200; Lisan ad-Din Ibn ul- Khatib. Op. cit. P. 154.

¹³ Ибн Изари. Указ. соч. С. 200.

¹⁴ Там же. С. 201.

¹⁵ Там же. С. 190; см. также: Ибн Боссам. Указ. соч. Ч. 2. С. 18.

¹⁶ The History of the Almohades by Abdo-'l-wahid al-Marrekoshi. Leiden, 1881. P. 66.

¹⁷ Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 2. С. 26; Lisan ad-Din Ibn al- Khatib. Op. cit. P. 156.

¹⁸ По некоторым сведениям, Абд ал-Азиз продал ал-Мутадиду остров за 10 тыс. миткалей (Ибн Изари. Указ. соч. С. 42); см. также: Ahmad lbn 'Umar Ibn Anas al-'Udhn. Fragmentos geografico- historicos de al-Masalik ila Gamf al-Mamalik. Madrid, 1965. P. 107.

¹⁹ Первой версии придерживается ал-Узри, дающий в качестве даты 1052/53 гг., (Ahmad Ibn 'Umar Ibn Anas al-'Udhri. Op. cit. P. 107-108), второй - неизвестный автор так называемой хроники государств-отамф, переносящий это событие на начало 1054 г. (Ибн Изари. Указ. соч. С. 297).

²⁰ Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 2. С. 39.

²¹ Ибн Изари. Указ. соч. С. 271; Lisan ad-Din Ibn al- Khatib. Op. cit. P. 239; Ибн Халдун. Китаб ал-Ибар. Т. 4. Булак, 1867. С. 157.

²² Так называемая хроника государств- таиф , цитируется по: Ибн Изари. Указ. соч. С. 313.

²³ Там же. С. 295-296, 312.

²⁴ Ибн Халдун. Указ. соч. С. 157.

²⁵ Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 3. С. 147-148.

²⁶ Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 2. С. 37; Ибн Изари. Указ. соч. С. 213.

²⁷ Мухаммад Ибн Ибрахим ал-Маваини, Райхан ал-Албаб ва Райан аш-Шабаб, цитируется по: Dozy R.P.A. Historia Abbadidarum. V. 2. Lugduni Bat., 1852. P. 6.

²⁸ Так называемая хроника государств- таиф , цитируется по: Ибн Изари. Указ. соч. С. 316.

²⁹ Мухаммад Ибн Ибрахим ал-Маваини, цитируется по: Dozy R.P.A. Op. cit. V. 2. Р. 8.

³⁰ Wasserstein D. The Rise and Fall of the Party Kings. Politics and Society in Islamic Spain. 1002-1086. Prin-ceton,1985. P.155,157, 159.

³¹ Historia del Andalus рог Ibn al-Kardabus у su Descripcidn por Ibn al-Sabbat. Madrid, 1971. P. 68.

³² Так называемая Хроника государств- таиф , цитируется по: Ибн Изари. Указ. соч. С. 314.

³³ Ahmad Ibn 'Umar Ihn Anas al-'Udhri. Op. cit. P. 107.

³⁴ Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 1. С. 609; Ибн Боссам. Указ. соч. С. 256.

³⁵ Ahmad Ibn 'Umar Ibn Anas al-'Udhri. Op. cit. P. 108.

³⁶ Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 2. С. 27-28; Ибн Изари. Указ. соч. С. 205-206.

³⁷ См. биографию ученого Умара Ибн ал-Хасана ал-Хаузани: Ибн Башкувал. Китаб ас-Сила. Каир, 1966. С. 402, N 865; Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 2. С. 83; Ибн Саид. Ал-Мугриб фи Хула ал-Магриб. Т. 1. Каир, 1953. С. 235.

³⁸ The History of the Almohades... P. 68.

³⁹ Ибн Бассам. Указ. соч. Ч. 2. С. 25.

⁴⁰ В подтверждение этой мысли можно привести несколько примеров. Правитель Морона Имад ад-Да-ула Манад Ибн Мухаммад, капитулировавший в 1065/66 г., переселился в Севилью, где получал пенсию из аббадидской казны до самой смерти, последовавшей в 1075/76 г. В Севилье же жил бывший правитель Сантамарии де Алгарве ал-Мутасим Мухаммад Ибн Саид. Правитель Ниеблы Изз ад-Даула предпочел уехать в Кордову; ал-Мутадид выделил ему конный эскорт (Ибн Изари. Указ. соч. С. 296, 299, 241-242).

стр. 47

⁴¹ Ибн Изари. Указ. соч. С. 271. Судя по контексту, речь идет о берберах Морона и Ронды.

⁴² Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла ас-Сийара. Т. 2. Каир, 1963. С. 52-53.

⁴³ Именно в таком состоянии нашли ал-Мутадида его сановники, осмелившиеся прервать уединение правителя. ( Ибн Изари. Указ. соч. С. 245).

⁴⁴ Ибн Боссам. Указ. соч. Ч. 3. С. 148.

⁴⁵ Seville musulmane au debut du XIIe siecle. Le traite d' lbn Abdun... P., 1947. P. 109.

⁴⁶ Lisan ad-Din Ibn al-Khatib. Op. cit. P. 156.

Постоянный адрес данной публикации: