Но не столько она меня греет, сколько дружба людей и любовь

Шел первый час ночи, пора бы уж и на покой, но по телевизору начали передавать обобщенный репортаж с войны на Кавказе, и мы снова уткнулись в светящийся экран. Рвались снаряды во фруктовых садах, вчера еще стройные и гордые кипарисы жалко клонились к дороге полуобгоревшими ветвями, и черный-черный дым, гонимый ветром, волнами плыл к предгорью, к видневшемуся там селению. Страшно и неприятно было смо1реть на все это, а тут еще через каждую минуту, видимо, для эффекта, появлялся в кадре один и тот же молодой боевик с озверелым лицом и с колена, не целясь, палил из автомата длинными очередями...

- Выключи эту шарманку к чертовой матери! - не выдержал Александр Иванович, мой фронтовой друг и земляк, приехавший в Москву по своим делам. - Так только фрицы стреляли в сорок первом... Победой были опьянены и шнапсом... На ходу, от пуза палили из шмайсеров, нас запугивали... Эх, куда мы катимся? Что случилось с нами? Откуда такая злоба взялась?

- Да ты успокойся, Саша! Ложись-ка лучше спать. Я тебя сейчас буркой укрою, а то холодновато, окна мы еще не заклеивали. Хорошая бурка, на сырой земле спи и не простудишься. Кайсын Кулиев мне подарил...

- Кайсын Кулиев? Читал, доводилось. И по радио много раз слышал. Стихи умные, за душу берут. Значит, греет Кайсынова бурка?

- Не столько, Саша, бурка греет, как дружба его и любовь... Он все нации своей поэзией сплачивал, настоящим трибуном был. Вот послушай его стихи про кавказский кинжал, они как будто сегодня написаны:

То был ты славен, то ничтожен В зависимости от того, Кто вырывал тебя из ножен И убивал тобой кого... В эту ночь мы с Сашей так почти и не сомкнули глаз. Национальная рознь, кипящая во многих уже точках, волновала нас и настораживала. Рассказал я, конечно, и о бурке Кайсына, о дорогом для меня подарке...

Произошло это лет пятнадцать назад, глубокой осенью. Российские писатели собрались тогда в городе Грозном на свой форум, посвященный дружбе народов, единению братских литератур, который сам собой вылился в большой и содержательный праздник. На разных языках .звучали стихи и песни., Это сейчас можно услышать от; некоторых "сверхрадикалов", что дружба у нас была искусственная, приказная. Но я что-то не заметил, чтобы калмык Давид Кугультинов искусственно троекратно обнимал башкира Мустая Карима, аварца Расула Гамзатова, русского Михаила Дудина, а балкарец Кайсын Кулиев в приказном порядке открывал свои объятия для татар и марийцев...

Несколько дней шумел в Грозном этот литературный праздник, а в конце его Кайсын Кулиев пригласил нас с Давидом Кугультиновым к себе в Нальчик:

- В Чегемское ущелье поедем, в родной мой аул, к Эльбрусу! У нас гостям всегда рады!

Время в Кабардино-Балкарии пролетело незаметно. Кайсын Кулиев поехал нас провожать в аэропорт Минеральные Воды. Но все рейсы отменили из-за погоды. Решили мы добираться поездом. Стоим на станции, ждем. И вдруг потянуло ветром с гор, резко захолодало, пошел снег. Кайсын Шуваевич глянул на часы и куда-то побежал по перрону. И минут через двадцать, смотрим, несет он две длинные темные бурки, накидывает нам на плечи:

- Хоть на крыше вагона теперь спите! Никакой мороз вам не страшен!

И вот нет уже Кайсына в живых, но стоят на полке его поэтические книги, густо заселенные живыми образами, мудростью и радостью бытия, верой в добро, воспеванием человеческой дружбы. Подозревал ли он, умирая, что Кавказ так вздыбится и прольет кровь? Нет, , не подозревал...

Лично мне национальные распри вообще непонятны. Не воспринимаю я их ни душой, ни сердцем. При встрече с кем-то через минуту я вообще забываю, какой национальности этот человек. Лишь бы умный был, добрый, располагающий. Мне, русскому, с ним интересно. Я у него чему-то учусь, а он у меня. А если еще и язык немножко знаешь, то вообще замечательно...

Муж моей родной сестры украинец, с хрестоматийной фамилией - Шевченко, бывший военный моряк. Возвращается он, бывало, от своих сестер из-под Харькова, подарки нам на стол выкладывает:

- Угощайтесь, не бойтесь, в нашем сале нэма холестерина...

А я ему поскорее рюмку наливаю, чтобы он потом спел что-нибудь украинское, нравятся мне украинские народные песни...

Жена брата моего белоруска, муж одной из моих молодых племянниц - чуваш по национальности, лейтенант. И с Казахстаном я связан родством, с Молдовой. Переживаю сейчас, что встречи стали редки: границы, таможни, проезд из-за цен почти недоступен. Даже позвонить дорого. И посылок с разной домашней снедью, как раньше, никто уже не присылает. Слушаешь иной раз радио или телевизор, смотришь и думаешь с тревогой: ладно уж, без посылок обойдемся, только бы у них там автоматы да пушки не заговорили...

А ведь все может быть. Кому-то на руку эти схватки и напряженность. "Москали, геть в свою Московию! А вы, евреи, в Израиль!" "Русские, вон из Прибалтики!".

Все народы, все большие и малые нации с древних времен тянулись к дружбе. При всех режимах, царях, императорах, фараонах. Православные, иудеи, мусульмане. Купцы туда-сюда ездили, в жены красавиц других кровей брали, книгами обменивались, картинами, музыкой. И воевали, конечно, но никогда по вине простого люда. Жажда трона толкала властелинов, жажда наживы, испорченность нравов. Конечно, и глубинные были причины, политические, но вождизм всегда брал верх...

Этот вождизм и сейчас главенствует. Особенно у нас, в бывшем СССР. Доморощенный такой, местечковый вождизм. Что ни меньше республика, то и амбиций больше. Сплошные везде президенты, вожди племен, предводители кланов, батьки и атаманы. Ну как же, это ведь так заманчиво: свой кордон, почетный караул, валюта своя, конституция, а главное, слава, власть, охрана, жена - первая дама, верительные грамоты, послы. Я не против суверенитетов, если они объявлены волей всего народа, но уж очень кое-где с этим торопятся, пробивают их ,силой и хитростью, специально разжигая страсти. Суверенитет, смотришь, есть, а жизни нормальной для людей нет, развал, нищета, преступность и коррупция берут народ за горло...

Можно как-то понять армян и азербайджанцев, воюют они в основном из-за претензий на территорию, Карабах у них, как кость в горле, у тех и других он всегда на языке. Была хоть какая-то ясность, когда шло сражение в Абхазии- А вот грузины с грузинами почему воюют? Кто у них там законный президент? Народ и за Гамсахурдиа проголосовал, и за Шеварднадзе. Кто из них прав? Мирно разбираться с этим, судя по всему, они не хотят, силой разбираются, танками и орудиями, авиацией даже. Гражданская война идет, жестокая и кровавая война, в которой не всегда бывают победители. Звиадистов из Зугдиди прогнали или они сами ушли, как сообщило зарубежное радио, ну а дальше-то что? Сумеет ли теперешнее руководство Грузии сплотить свою нацию? Без этого не будет ни мира, ни покоя, ни жизни...

Да, гражданская война - это страшная штука. Дыхание ее, считай, уже и Россию обожгло. Страхом дохнуло от московских баррикад, от Белого дома, который стал черным. Дом-то можно отмыть, заново побелить, не пожалев миллиарды, а вот как перерубить бикфордов шнур, который тогда загорелся и, пожалуй, еще тлеет, уходя куда-то в глубины и толщи. Сколько мудрости надо и такта, чтобы народ сплотить воедино. Пустые обещания и откровенное вранье уже не помогут. Тот популистский период романтики, когда всему верили, прошел. Можно, конечно, силой ударить. И мы уже ударили. И кое-кому это понравилось, раздались призывы к запретам, ограничениям, ? полетели угрозы. Но сила ведь тоже вызывает силу. Надо искать другие пути, объединять людей духовно, пробуждать в их душах святое чувство долга перед Отечеством, перед будущим России. Вот тут и нужны духовные пастыри, которым верит народ. Такие, как Кайсын Кулиев, Мустай Карим и другие творческие личности, включая, конечно, и молодых, талантливых.

- А что бы сейчас сказал Кайсын, увидя на телеэкране того боевика, который остервенело строчил из автомата куда попало? - спросил меня Саша утром. - Он сам-то был на войне?

- Воевал. От звонка, как говорится, и до звонка. Дважды был тяжело ранен. В госпиталях много стихов написал. Сейчас бы он, Саша, не сказал, а крикнул на все наше зыбкое содружество: остановитесь, братья! Кровь вызывает кровь! Мой друг, Мустай, подтвердил бы эти слова! И прочитал бы свой знаменитый стих:

Не русский я, но россиянин!

С башкиром русский - спутники в дороге,

Застольники - коль брага на столе.

Соратники - по воинской тревоге,

Навеки сомогильники - в земле...

- Да, ты прав, Кайсын со стихов бы начал на то он и поэт. И Мустай Карим тоже. Я видел его, он выступал у нас в районе...

Саша взял бурку, под которой спал, и бережно повесил ее на гвоздь у двери. Потом вернулся, снял с нее какие-то соринки и любовно погладил рукой, как живого человека.

Permanent link to this publication: