Увидел свет четвертый том капитального руководства по Повести временных лет (Handbuch zur Nestorchronik) [1], издающегося с 1977 г. по инициативе, под руководством и при ведущем авторском участии патриарха немецкой русистики профессора Людольфа Мюллера. Этот том занимает во всем издании, пожалуй, центральное место, потому что дает возможность судить о том, как, по мнению исследователя, выглядел текст протографа Повести. Наряду с вышедшим в прошлом году сборником избранных работ Л. Мюллера в русском переводе [2], том может служить достойным подарком маститого ученого многочисленным его коллегам и почитателям накануне своего 85-летнего юбилея, исполняющегося в апреле 2002 г. Искренне восхищает удивительное научное долголетие ученого - проникновенного знатока русской культуры (литературы, философии, богословия), преисполненного глубокой симпатией (в изначальном смысле греческого  ) к своему предмету. Держа в руках эту красивую книгу, невозможно от всей души не пожелать Л. Мюллеру успешного завершения титанического проекта, венцом которого должен стать находящийся в работе пятый том - подробный исторический комментарий к памятнику, легшему в основу всего последующего русского историописания, и очерк основных этапов становления его текста.

Впрочем, уже сейчас многотомное пособие носит черты монументальности. Первый том [3] содержит репринтное воспроизведение Повести временных лет по Лаврентьевскому списку, подготовленному к печати Е.Ф. Карским для 2-го издания первого тома Полного собрания русских летописей [4], второй том [5] - аппарат разночтений по пяти важнейшим (наряду с Лаврентьевским) спискам: Радзивиловскому. Академическому, Троицкому, Ипатьевскому и Хлебниковскому ¹ (ниже пользуемся принятыми Л. Мюллером сокращениями Л, Р, А, Т, И, X), в третьем томе, выходившем с 1977 по 1984 г. в четырех выпусках с общей пагинацией, находим

Назаренко Александр Васильевич - д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН.

¹ Хлебниковский список (как и Академический), как то специально оговаривает автор, привлекается только в случае наиболее существенных разночтений, поскольку эти списки изданы не отдельно, а лишь в примечаниях к И и Л [1. С. XXII]. В этой связи надо упомянуть не учтенное Л. Мюллером недавнее полное факсимильное издание Х и его Погодинской копии: [6].

стр. 128

полный словоуказатель к Повести [7], который по ряду параметров превосходит аналогичное издание, подготовленное О.В. Твороговым [8] ² .

Обращаясь непосредственно к рецензируемому четвертому тому - немецкому переводу Повести временных лет - необходимо отметить, что переводческие труды всегда занимали в научном (о многочисленных литературных, в том числе и поэтических, переводах здесь можно только упомянуть) творчестве исследователя одно из важнейших мест. Только из древнерусской литературы им были переведены такие классические тексты, как сочинения митрополита Илариона [9] и Слово о полку Игореве [10], а также многие сюжеты из Повести временных лет [11] (а теперь вот и вся Повесть целиком) (полный список переводов Л. Мюллера с русского языка см.: [2. С. 399-401, 416-418]). Перед нами не первый полный перевод Повести на немецкий язык: в XX в. были предприняты две таких попытки - Р. Траутманном [12] и Г. Штурмом [13]. Таким образом, немецкая историография дала уже три (!) полных научных перевода древнерусской начальной летописи (не считая частичных, начало которым положил еще А.Л. Шлецер [14]), далеко опередив в этом отношении другие национальные историографии (переводы Повести на английский, французский, итальянский, польский, чешский, румынский, шведский языки перечислены в [15. С. 342; 16. С. 340]) - лишнее свидетельство глубинной взаимной заинтересованности русской и немецкой культур. Но труд Л. Мюллера (и это справедливо подчеркивает сам автор) принципиально отличается от работ предшественников тем, что в его основу положена предпринятая исследователем реконструкция текста Повести по шести спискам, тогда как и Р. Траутманн, и Г. Штурм опирались на какой-то один из списков (первый - на Л, второй - на Р). Немалая заслуга Л. Мюллера уже в том, что он возобновляет подход, который в свое время развивал А.А. Шахматов, пытавшийся по сумме списков, по мере возможности, восстановить первоначальный текст Повести временных лет [17], и который до сих пор не получил продолжения ни в отечественной науке (известное издание и русский перевод Повести Д.С. Лихачева покоится на Л с восполнением лакун по Р [18], а О.В. Творогова - на И с дополнениями и исправлениями по Х [19]), ни в зарубежной. Это, впрочем, и понятно: ведь путь, по которому пошел Л. Мюллер, требует от переводчика огромной и кропотливой предварительной текстологической работы, далеко выходящей за рамки собственно переводческой задачи. Такая работа тем более ответственна, что представления об истории текста Повести, отстаиваемые Л. Мюллером, сильно отличаются от тех, которые легли в основу реконструкции А.А. Шахматова и во многом успели стать хрестоматийными. В то же время как раз это обстоятельство и делает четвертый том компендиума Л. Мюллера крайне интересным не только для зарубежного, но и для русского читателя. Полагаем, тем самым, что не будет неоправданным самоограничением, если мы сосредоточимся в данном сообщении именно на этой стороне дела.

Том включает немецкий перевод древнерусского текста Повести временных лет по статью 6624 г. (1116/7 мартовского года) включительно (так как, согласно гипотезе Л. Мюллера, отрицающего идею А.А. Шахматова о третьей редакции Повести 1118г., именно до этого года текст был доведен выдубицким игуменом Сильвестром), но в качестве приложения - некоторая уступка широко распространенному представлению и для вящей симметрии изданию Д.С. Лихачева - дан и перевод статьи 6625 г., а также сочинений Владимира Мономаха (Поучения, Письма к Олегу, Молитвы), которые, являясь, как известно, вставкой в текст Повести по Л под 6514 (1096/7) г., не были ее изначальной частью. Перевод снабжен обильными постраничными (в этом их удобство для читателя!) примечаниями текстологического характера, призванными

² Так, в отличие от словоуказателя О-В. Творогова, здесь даны отсылки не к листам рукописи, а к столбцам и строкам издания в первом томе ПСРЛ (что существенно облегчает и ускоряет поиск), указаны встречающиеся в летописи формы лексем (естественное требование ко всякому лингвистическому указателю), учтены отнюдь не столь уж малочисленные избыточные, сравнительно с Л, фрагменты других списков (указатель О.В. Творогова принимает во внимание только текст Р в тех случаях, когда Л имеет механические утраты, а также И - применительно к статьям 1110-1117 гг.) и т.д.

стр. 129

осветить противоречивые чтения различных списков и причины, по которым текстолог и переводчик либо предпочитает то или иное чтение, либо оставляет вопрос открытым - в последнем случае соответствующий фрагмент перевода выделен типографски (курсивом в угловых скобках). Поскольку речь идет не о реконструкции древнерусского текста, а о немецком переводе этого гипотетического архетипа, в примечаниях обсуждаются, естественно, только содержательные разночтения (прочие читатель может найти во втором томе пособия: [5]). Авторские конъектуры, крайне немногочисленные и, как правило, общепринятые, также выделены (курсив без скобок). Кроме того, в примечаниях идентифицированы имеющиеся в Повести цитаты из Священного писания и других сочинений; в целом эта работа уже проделана и резюмирована в виде маргиналий в издании А.А. Шахматова, но и здесь немецкому исследователю удалось сделать некоторые добавления и уточнения ³ .

Издание снабжено введением, в котором Л. Мюллер, помимо разъяснений к переводу ⁴ и аппарату, уделил некоторое место термину "Нестерова летопись" (Nestorchronik), обосновывая свою приверженность этому традиционному для зарубежной русистики названию в отличие от русского "Повесть временных лет" ⁵ , суммировал сведения об используемых им летописных списках, их вероятных текстологических взаимосвязях, и, наконец, сформулировал принципы своей реконструкции текста Повести ⁶ . Эти принципы в своей основе чисто формальны и зиждутся на понятии текстуальной "засвидетельствованности" (Bezeugung) [1. С. XX-XXII]. В силу того, что ЛТРА и ИХ представляют две различные ветви рукописной традиции Повести, то в случае, когда чтение большинства списков противостоит чтению какого-либо одного из них, первое, как правило, может быть возведено к архетипу. В силу крайней близости между Р и А, то же самое можно сказать о случаях, когда общее для Л и ИХ чтение противостоит чтению РА. И, наконец, критерий засвидетельствованности не дает определенного результата, если консолидированное чтение ЛТРА отлично от чтения ИХ. В таком случае Л. Мюллер, как правило, ограничивается констатацией того, что предпочесть одно чтение другому невозможно.

В подобном текстологическом формализме автор, как можно понять, видит преимущество своего подхода по сравнению с подходом А.А. Шахматова, которого склонен упрекать в приверженности к "конъектуральному" методу ([1. С. IX; 20. С. 174]).

³ Например, слова "...яко же рече: ангел пред тобою предыдет" в статье 1110/1 г. идентифицированы как ветхозаветная цитата (Исх. 32, 34).

⁴ В частности, относительно принятой транслитерации собственных имен. Переводчик, конечно, прав, когда ориентируется не на древнерусские, а на современные русские формы (на Олег, а не на Ольгъ). Следовало бы, однако, при этом учесть, что написание некоторых топонимов с территории Украины, принятое в официальной русскоязычной географической номенклатуре советского времени, по непонятным (или, напротив, по слишком понятным) причинам копировало украиноязычные формы (при наличии исторических русскоязычных). Например, при сохранении русскоязычных форм Киев и Чернигов применительно к Переяславлю Русскому (Южному) в атласах почему-то встречаем украинскую форму Переяслин (Хмельницкий). Ни в средневековых текстах, ни в современной русской историографии эта форма не употребляется, но именно она последовательно проведена по всему переводу Л. Мюллером, так что оказывается (уже совершенно неосновательно) применена даже к Переяславлю Залесскому (см., например, [1.С. 277. Прим. 2]).

⁵ Говоря о принятой в зарубежной историографии терминологии в отношении древнерусских летописей, нельзя не отметить не только условности, но и прямой ошибочности прочно закрепившегося немецкого названия Ипатьевской летописи - Hypatiuschronik/Hypatiuskodex. Речь идет о рукописи, связанной с костромским Ипатьевским монастырем, а не с неким Ипатием (как в случае с Лаврентием, писцом Лаврентьевской летописи - Laurentiuschronik). Поэтому корректным термином, безусловно, был бы Hypatiuskloster-Kodex. Соответствующие английское и французское названия (la chronique Hypatienne, the Hypatian Chronicle) такого ошибочного оттенка значения не имеют. Поэтому, видимо, прав Л. Мюллер, отказываясь от немецких названий летописей в пользу транслитерации русской терминологии: die Lavrent'evskaja, Ipat'evskaja Handschrift (Chronik).

⁶ В несколько усовершенствованном виде (с расширенным аппаратом) русский перевод этого введения под названием "О принципах реконструкции и перевода Нестеровой летописи" планируется опубликовать в ближайшем, четвертом, выпуске журнала "Средневековая Русь".

стр. 130

Нам такой упрек кажется несправедливым. Конечно, защита построений А.А. Шахматова не может быть предметом этой рецензии. Против сути сформулированных Л. Мюллером текстологических принципов в целом возражать невозможно. Вопрос не в их содержании, а в их полноте: исчерпываются ли ими методы реконструкции первоначального текста Повести временных лет? Не оказываются ли при этом неиспользованными какие-то текстологические же ресурсы (отнюдь не соображения "по смыслу", которые, действительно, можно было бы назвать "конъектуральными" и которые встречаются у А.А. Шахматова не настолько уж часто, чтобы служить определением его метода)? Поясним эти общие вопросы конкретными примерами.

В статье 6463 (955/6) г. о путешествии княгини Ольги в Царьград общему для РАИХ чтению "и бе тогда цесарь Костянтин, сын Леонов" противостоит в Л "и бе тогда цесарь именем Цемьскыи". Метод текстуальной "засвидетельствованности" требует признать вариант РАИХ первоначальным, тем более что император Иоанн I Цимисхий, и в самом деле, царствовал позже, в 969-976 гг. Но как объяснить появление ошибочного чтения в Л? Если оставаться в рамках формального метода Л. Мюллера, его, это чтение, придется квалифицировать как неудачную инновацию Л. Так и считает комментатор, предполагая, что "имя, возможно, ошибочно заимствовано из статьи 972 г." [1. С. 74. Прим. I], т.е. из текста договора Святослава с Иоанном Цимисхием. Искусственность такого объяснения нам представляется очевидной. Напомним к тому же, что "Чемьскыи" присутствует и в Комиссионном списке Новгородской первой летописи (далее HI), равно как и в так называемой (по терминологии Н.И. Серебрянского) древней севернорусской редакции проложного Жития св. Ольги [21. С. 7 (втор. пагин.)], среди источников которых ни Л, ни ее протограф (великокняжеский свод 1305 г.) не значатся. Это, разумеется, не предрешает вопроса о том, какое именно чтение присутствовало в архетипе Повести, даже если возводить имя Цимисхия к предшествовавшему Повести Начальному своду. Пока ясно лишь, что волевое самоограничение методом текстуальной "засвидетельствованности", т.е. исключение из рассмотрения летописей, отражающих другие своды (не Повесть), - а это, прежде всего, HI, Новгородская четвертая (Н4) и Софийская первая (С1) летописи ⁷ - может вести к неверным текстологическим заключениям (в данном случае - о происхождении чтения Л).

Описанный случай затрагивает более общую текстологическую проблему - о довольно многочисленных специфических схождениях РА с ИХ в отличие от Л и причине этих схождений, проблему, которая, понятно, небезразлична при реконструкции первоначального текста Повести временных лет. Она занимала А.А. Шахматова, заставляя его постулировать какое-то влияние одного из протографов ИХ на владимирский свод начала XIII в., т.е. протограф РА в отличие от протографа Л, представлявшего собой предыдущий владимирский же свод конца XII в. (см., например: [22. С. 62-64], а также стемму [23. С. 58]). Между тем, в рамках методики Л. Мюллера этой проблемы, по сути дела, не существует, и отклонения Л от консолидированных чтений РАИХ следует считать поновлениями Л или ее протографа. Действительно, на стемме Л. Мюллера [1. С. XIX] ветви ИХ и ЛТРА никак не "сообщаются" друг с другом. Однако, полагаем, вопрос все-таки сложнее, потому что, в отличие от разнобоя с именем императора в статье 955/6 г., есть аналогичные случаи, в которых чтения Л выглядят явно первичными.

Так, только Л в списке послов при заключении русско-византийского договора 944 г. в статье 6433 (945/6) г. упоминает имя "Прастен Бернов" (т.е. "Прастен, посол Берна"). Крайне трудно представить себе, на основании каких источников составитель свода 1305 г. или, тем более, "Лаврентей мних" могли внести такое добавление (имена

⁷ Иногда автор сам принимает чтения этих дополнительных сводов в качестве текстологического свидетельства (и даже решающего): например, вслед за А.А. Шахматовым [17. С. 141], чтение H1 в явно испорченном в других списках месте Исповедания веры Владимиром под 6496 (988/9) г. - "разделяет бо ся нераздельно и совокупляется неразмесно" вместо не имеющего смысла "раздельно и совокупляется неразмесно".

стр. 131

выглядят вполне аутентичными). Показательно, что и сам Л. Мюллер проявляет здесь непоследовательность и включает это чтение непосредственно в реконструируемый им текст Повести, хотя в примечании и оговаривает: "Только в Л, поэтому слабо засвидетельствовано" [1. С. 56. Прим. б]. Но если чтение "слабо засвидетельствовано", почему же для него сделано исключение и оно внесено в основной текст, даже не будучи выделено курсивом в угловых скобках, как то делает автор во всех мало-мальски сомнительных случаях? И если это, по мнению исследователя, возможно здесь, то почему на метод "засвидетельствованности" и только на него надо полагаться в других сходных случаях?

Например, в статье 6525 (1017/8) г., где чтение Л "погоре церкви" противостоит общему для РАИХ "погореша церкви"? Без колебаний предпочтя последнее, Л. Мюллер замечает: "В Л присутствует единственное число глагола. Видимо, непереходный глагол погорети понимается здесь в переходном смысле, так что предложение означает: "Ярослав иде и пожже церкви"" [1. С. 177. Прим. 12]. Снова, как и в статье 955/6 г., наложенные на себя самим текстологом ограничения в методе ведут к объяснению, натянутость которого, на наш взгляд, бросается в глаза. Глаголу погорети приписано несвойственное ему значение пожени (во всяком случае оно не представлено в словарях: [24. Т. 2. Стб. 1017; 25. Т. 15. С. 195-1961), а Ярославу Мудрому - (horribile dictu!) сожжение киевских церквей (пусть и в представлении только летописца XIV в.). Но из этой действительно текстологически запутанной ситуации есть, думается, значительно более простой выход, который немедленно обнаруживается, стоит только отказаться от представления, что общие для РАИХ чтения ео ipso должны быть первичными. Чтение "погоре церкви" вовсе не бессмысленно, так как цьркви/церкви в качестве варианта формы единственного числа цьркы хоть и не часто, но все же встречается; см., например: "...иде же и ныне есть церькви святую мученику" (в проложном Житии св. Владимира по списку XIII в. [26. N 294]), "От дне, от него же основася цьркви Господня" (толкования на книгу пророка Аггея по списку XV в. Упыря Лихого с протографа 1047 г.) [24. Т. 3. Стб. 1445]. В силу своей редкости и омонимии с формой множественного числа этот вариант, в самом деле, мог иногда смущать, как показывает правка в Т: "погоре церквей много" [27. С. 1281. В то же время чтение Т побуждает всерьез отнестись к "погоре церкви" в Л как к явной lectio difficilior. "Исправление" "погореша церкви" напрашивалось само собой и потому могло быть предпринято в РА и ИХ даже независимо друг от друга, хотя такое предположение и необязательно ввиду сказанного выше о специфических совпадениях между этими группами списков. Если же учесть, что, согласно свидетельству современника - саксонского хрониста Титмара Мерзебургского, в 1017 г. в Киеве действительно сгорел деревянный собор св. Софии, то, полагаем, чтение Л становится бесспорно более предпочтительным [28. С. 158-159; 29. С. 471- 472] ⁸ .

Другой важной общей текстологической проблемой, связанной с восстановлением архетипа Повести временных лет, является проблема "лишних" известий ИХ сравнительно с ЛТРА. Ответ на вопрос об их происхождении (их первичности или вторичности) существен и для гипотезы Л. Мюллера, согласно которой все сохранившиеся

⁸ О чем-то подобном догадывался, надо полагать, и А.А. Шахматов, когда в своей реконструкции так называемого Древнейшего свода остановился на чтении "погоре цьркы", неверно добавив, правда, вместо "святыя София" "святыя Богородица" (Десятинной) [30. С. 576] (впрочем, позднее в своей реконструкции текста Повести он все равно оставил "погореша церкви" [17. С. 1811). Место было, вероятно, сильно испорченным уже в архетипе, как показывает и непонятное начало фразы в Л: "Ярослав иде (куда? - Л.Н.) и погоре церкви", которому в РАИХ опять-таки противостоит более "исправное": "Ярослав вниде/ввоиде в Кыев и погореша церкви". Между тем, мы знаем, куда "иде" Ярослав в 1017г. благодаря H1: "Ярослав иде к Берестию". Таким образом, в утраченном оригинале Повести, к которому восходит архетип всех сохранившихся списков, или в предшествующем Начальном своде, должно быть, читалось: "Ярослав иде Берестию, и погоре церкви святыя София".

стр. 132

списки Повести так или иначе восходят к Сильвестровской редакции 1116 г.; текст статей 6619-6624 (1111/2-1116/7) и отчасти 6618 (1110/1) гг. в ЛТРА был, по мнению исследователя, утрачен вследствие дефектности общего протографа, но именно ЛТРА сохранили при этом запись игумена киевского Выдубицкого монастыря Сильвестра, в свою очередь утраченную в ИХ, несмотря на сохранение окончания летописи за 6618- 6624 гг. Аналогичные мысли, в качестве критики теории А.А. Шахматова о трех редакциях, высказывал в свое время В.М. Истрин [31. Т. 27. С. 207- 251], аргументы которого Л. Мюллер старается исправить и усилить.

Казалось бы, такая точка зрения должна подталкивать к выводу, что избыточные сведения ИХ, как правило, являются следствиями случайных пропусков, редакционных сокращений или механических утрат в ЛТРА. Однако отношение Л. Мюллера к такого рода избыточным сведениям в ИХ, насколько можно понять, неопределенно. С одной стороны, историк, на наш взгляд, вопреки логике своей гипотезы, склонен признать эти сведения добавлениями позднейших редакторов ИХ или протографа ИХ, "располагавших, помимо Повести временных лет, еще теми или иными ее продолжениями, а во многих случаях - и другими источниками" [1. С. XI. Прим. 2]. С другой стороны, при непосредственной реконструкции текста Повести он в подавляющем большинстве случаев все же помещает подобные избыточные известия в текст в угловых скобках курсивом, иными словами с большим или меньшим сомнением допускает их принадлежность к архетипу ⁹ . Такая визуальная выделенность спорных фрагментов заметно облегчает работу вдумчивого читателя и исследователя, так как в издании А.А. Шахматова типографски (отступом) выделены не все отличия ЛТРА от ИХ, а только те, которые, по мнению ученого, характеризуют дополнения третьей редакции по сравнению со второй. К сожалению, она (выделенность) проведена по тексту перевода не до конца последовательно ¹⁰ . Видимо, Л. Мюллер не придавал этой стороне дела особого значения, полагая, что интересующийся полным списком отличий ИХ от ЛТРА может "легко найти соответствующие места по таблице на с. XVIII-XX "Словоуказателя"" (т.е. третьего тома Handbuch'a) [1. С. XI. Прим. 2]. Однако при ближайшем рассмотрении список отличий, суммированный в этой таблице, обнаруживает явную и существенную неполноту. Даже при беглом подсчете мы обнаружили не менее 26 содержательных "избытков" ИХ (за исключением, разумеется, финальных статей Повести), из которых в таблице отмечены только 15 ¹¹ .

⁹ Конечно, в немногочисленных случаях, имеются достаточно веские основания считать чтения ИХ первичными в силу вероятной дефектности ЛТРА. Так, завершающее известие статьи 6584 (1076/7) г. в ИХ "В се же лето родися у Володимера сын Мьстислав, внук Всеволож", по рассуждению Л. Мюллера, могло быть утеряно в ЛТРА "вследствие порчи текста" [1. С. 237. Прим. 5] (текст выделен курсивом в угловых скобках). В статье 6579 (1071/2) г. слова волхва "явили ми ся есть 5 бог глаголюще", как справедливо принято считать, пропущены в ЛТРА по недосмотру (они заключены между почти тождественными "глаголаше" и "глаголюще") и потому включены в реконструируемый архетип как бесспорные первоначальные чтения без типографского выделения, хотя их "половинчатая" засвидетельствованность, конечно, отмечена в комментарии [1. С. 212. Прим. 4]. Аналогично и сообщение об основании Всеволодом Ярославичем Андреевской церкви в Киеве под 6594 (1086/7) г. [1. С. 244. Прим. 5]. Но вот известие о бегстве Ростислава Владимировича в Тмутаракань под 6572 г. и начало следующей годовой статьи (1064/5- 1065/6 гг.), также признаваемые Л. Мюллером "наверняка первоначальными" [1. С. 201. Прим. 2], тем не менее выделены курсивом. Почему?

¹⁰ См. сн. 9. Кроме того, в единичных случаях отличия ЛТРА и ИХ остались вообще не отмеченными (простительная ошибка внимания при столь кропотливой работе); так, в статье 6421 (913/4) г. упущено присутствующее только в ИХ (а также С1 и Н4) определение Константина Багрянородного как "зятя Романова" [1. С. 48. Прим. 5].

¹¹ Помимо указанного в предыдущем примечании "зятя Романова", это: "на Выдобычи" [32. Стб. 164.4], "в се же лето ...Всеволож" [32. Стб. 190.15-16], "и бывшу Всеволоду" [32. Стб. 190.18-19], "в се же лето ...к Перемышлю" [32. Стб. 199.4-5], "в се же лето ... Лядьскии князь" [32. Стб. 252.11-12], "в то же лето ... Андреи" [32. Стб. 252.16-18], "увалися верх святаго Андрея" [32. Стб. 257.1-2], "того же лета ... августа" [32. Стб. 258.1- 2], "Богу тако изволшю ... житье Федосьево" [32. Стб. 259.21-24]. Этот наш список, естественно, не претендует на полноту.

стр. 133

"Индивидуальный подход" Л. Мюллера к каждому из избыточных сведений ИХ трудно не признать резонным. Однако, откровенно говоря, нас смущает, что при этом оказывается упущенным одно важное обстоятельство: половина из них связаны со Всеволодом Ярославичем и его семейством: рождение Мстислава Владимировича под 6584 (1076/7), поход Всеволода на Перемышль под 6595 (1097/8), заложение Владимиром Мономахом церкви пресв. Богородицы в Переяславле и Городца Остерского под 6606 (1098/9), заложение им же Богородичной церкви в Смоленске под 6609 (1101/2), рождение у Мономаха сына Андрея под 6610 (1103/4), приход половцев к Воиню и Переяславлю под 6618 (1110/1) г. и т.п. Для А.А. Шахматова этот замечательный факт служил одним из мотивов для предположения о третьей редакции, предпринятой по заказу Владимира Мономаха или его сына Мстислава и пополнившей вторую, Святополкову, редакцию сведениями о связанных с заказчиком сюжетах. Но как объяснить такую тенденциозность "избытков" ИХ в рамках гипотезы Л. Мюллера? Сам исследователь не останавливается на этом вопросе, хотя, как нам кажется, напрасно. Ведь считать, что сведения о Всеволоде, Владимире и переславских делах присутствовали в архетипе Повести временных лет и были сокращены или утрачены в ЛТРА (подобно статьям 1110/1-1116/7 гг.), столь же затруднительно, как и предполагать их целенаправленное добавление редактором какого-то протографа ИХ, хронологически далеко отстоящего от времени Мономаха и Мстислава Великого. Вместе с тем, ясно также, что едва ли резонно "разнимать" этот комплекс на части, объясняя происхождение каждой из них по отдельности - во всяком случае, гипотеза, которая вынуждала бы именно так подходить к делу, выдавала бы свою уязвимость в этом пункте.

Л. Мюллер в большинстве случаев ограничивается констатацией неопределенности ситуации вследствие недостаточной засвидетельствованности. Лишь в двух случаях ученый решается определить происхождение соответствующего известия. Во-первых, сведения о заложении Всеволодом Андреевского монастыря в Киеве и пострижении в нем дочери Всеволода Яньки под 6594 (1086/7) г. он решительно включает в архетип Повести, так как ссылка на это сообщение тремя годами позже имеется во всех списках [1.С. 244. Прим. 5]; думается, здесь Л. Мюллер более прав, чем А.А. Шахматов, который относил оба свидетельства о Яньке (под 1086/7 и 1089/90 гг.) к третьей редакции Повести временных лет [17. С. 260, 264] (как, спрашивается, в таком случае слова "дъщи Вьсеволожа, наречения преже (здесь и далее курсив в цитатах наш. - А.Н.)" могли попасть в Л?). Во-вторых, упомянутое известие о заложении Богородичного храма в Смоленске Л. Мюллер, напротив, категорически квалифицирует как вставку, появившуюся не ранее 1136 г., так как церковь названа "епискупьей", а епископия в Смоленске учреждена, как известно, в 1136 г. [1. С. 301. Прим. 10]. Последнее, конечно, верно, но с приговором в целом мы согласиться не можем. Напомним лишь, что в приписке 1150 г. к жалованной грамоте смоленского князя Ростислава Мстиславича, внука Мономаха, смоленской епископии от 1134/6 г. сказано: "А се и еще и холм даю святей Богородици и епископу, яко же дано дедом моим Володимером Семеонови преже епископу (очевидно, переяславскому, к диоцезу которого принадлежал Смоленск. - А.Н.) строити наряд церковный и утверженье" [33. С. 146]. Вероятно, история учреждения епископии в Смоленске была длительной и сложной и началась она, как видно, при Владимире Мономахе основанием в Смоленске второй резиденции переяславского епископа. Таким образом, блок дополнительной информации ИХ о Всеволоде и его сыне Владимире сохраняет свою монолитность (выбывает только одно известие). По нашему убеждению, происхождение этого блока нуждается в текстологическом объяснении, которого в гипотезе Л. Мюллера мы пока не находим.

В дополнение к этим общим наблюдениям позволим себе несколько конкретных соображений и замечаний, разумеется, далеко не исчерпывающих всех тех размышлений, на которые наводит плодотворное чтение рецензируемого перевода.

стр. 134

В рассказе о расселении славянских племен во фрагменте о "ляхах": "Словене же ови пришедше седоша на Висле и прозвашася ляхове, от тех же ляхов прозвашася поляне ляхове друзии лютичи, ини мазовшане, ини поморяне", - в Л точки стоят по обеим сторонам слова "ляхове", в И - только после него. В литературе принят третий вариант: ".. .прозвашася поляне (как именно? - А.Н.), ляхове друзии лютичи..." [17. С. 6; 18. С. 5; 19. С. 64], которому следует и Л. Мюллер ("...von jenen Ljachen nannten sich die [einen] Poljanen; andere Ljachen [aber sind] die Liutizen ¹² ...") [1. С. 6]. Однако пунктуация И кажется нам значительно лучше отражающей суть дела - что великопольские поляне стали называться ляхами по имени привисленских ляхов: "от тех ляхов прозвашася поляне ляхове, друзии лютичи..." [29. С. 401-403]. Недаром в русских переводах, ориентирующихся на традиционную пунктуацию, текст приобретает совсем другой смысл, так как прозвание превращается в происхождение: "...а от тех ляхов пошли поляки..." [18.. С. 144; 19. С. 65].

В самом конце статьи 6532 (1024/5) г. Л. Мюллер, строго следуя в данном случае своей методике, без колебаний предпочитает чтение РА и Х "В сем же лете (в И: "в том же лете") родися у Ярослава (в РА "у Ярослава" нет. - А.Н.) другыи сын и нарече имя ему Изяслав", поскольку усматривает в Л недоразумение: "писец воспринял сем как числительное и потому прибег к цифровому написанию - 7" [1. С. 184. Прим. I]. Однако исследователь здесь недоговаривает - ведь в Л мы сталкиваемся не с механическим искажением "в 7 лет (или: "в 7-е лето"; слово  писалось обычно сокращенно под титлом -  что порой затрудняет определение падежной формы) родися...", а, вообще говоря, с другим текстом: "7 лет (или: 7-е лето) бысть и родися...", который в силу своей неудобопонятности, в отличие от грамматически прозрачного и естественного "в 7-е лето", плохо вписывается в предположение об осмысленной правке. Перед нами скорее всего, как и в случае с "погоре церкви", lectio difficilior Л. и объяснение этому чтению может быть предложено. Допускаем, что здесь мы имеем дело со случайным реликтом архаичного летописного текста, где счет лет велся по годам киевского княжения Ярослава (как в известном летописчике, сохранившемся в Памяти и похвале Иакова Мниха князю Владимиру, - по годам княжения Владимира [34. С. 72]), начало которому полагалось под 6527 (1019/20) г. По древнерусскому счету, 6527 + 7 = 6533. Напомним, что статья 6533 г. отсутствует во всех списках Повести временных лет, кроме И, где она явно вторична и служит обозначением "пустого" года. Таким образом, статья 6532 г. фактически обнимает события этого и следующего мартовского года, а чтение Л, вполне вероятно, отражает архетип Повести, в котором оно сохранилось благодаря непоследовательности позднейшего редактора (почему-то затруднившегося выделением статьи 6533 г.), впоследствии же в протографе ИХ было "исправлено" на стандартное "в се же лето". Вероятно, мы снова сталкиваемся с одним из многочисленных схождений ИХ и РА в отличие от Л, о которых уже шла речь. Это предположение подкрепляется и тем фактом, что слов "у Ярослава" в РА нет, как и в Л (т.е. правка РА и ИХ была неполной), а отсутствие указания, у кого именно "родися другыи сын" уместно как раз в кратком летописце, и так в целом посвященном Ярославу.

В статье 6596 (1088/9) г. Л. Мюллер, по нашему мнению, совершенно справедливо принимает чтение ЛРА "иде Святополк из Новагорода Турову жити" [1. С. 246], в отличие от А.А. Шахматова, который, следуя за чтением ИХ "Турову на княженье", выдвигал конъектуру "Турову княжитъ (супин. - А.Н.)" [17. С. 263]. Текст ЛРА

¹² Переводчик прав, пользуясь принятой в латинско-немецкой историографии формой этнонима Liutici/Liutizen, а не транслитерацией древнерусской формы. Однако не совсем понятно, почему он прибегает к последней в другом совершенно аналогичном случае и пишет Korlinger вместо "нормального" Karlinger. Под влиянием др.-русск. корлязи "жители Франкской державы" (< *karling-; в современных языках, в том числе в русском, слово сохранилось в латинизированном варианте Каролинги и в более узком значении "представители династии Карла Великого") возникает неоправданный гибрид.

стр. 135

первичен, поскольку Святополк, как есть основания думать, переместился в Туров, сохранив за собой и Новгород; иными словами, он просто сменил резиденцию и, таким образом, действительно "иде Турову жити ", а не "княжити" [29. С. 548-552].

В сообщении о смерти Всеволода Ярославича в 6601 (1093) г. приводится подсчет лет княжения Всеволода на разных столах, который Л. Мюллер, как и А.А. Шахматов, дает в следующей редакции: "...княжив лет 15 Кыеве, а Переяславли лето, а Чернигове лето" [1. С. 256]. При этом оба историка молча следуют тексту ЛР, даже в комментариях не отмечая отличий А и ИХ: в трех последних списках слово "лето" после "Чернигове" выписано, как и в ЛР полностью, а после "Переяславли" стоит в сокращении под титлом, как оно обычно писалось при числовых определениях (" 15 Кыеве"). Возникает ощущение, что летописец почему-то испытывал трудности с подсчетом лет переяславского княжения Всеволода и оставил в этом месте в рукописи пробел. Такое предположение тем более оправданно, что Всеволод Ярославич сидел в Переяславле, конечно же, отнюдь не один год, а по меньшей мере 19 лет: с 1054 по 1073 г. Можно даже догадываться, что причиной сомнений стала неясность судьбы черниговского стола в период киевского княжения Святослава Ярославича в 1073-1076 г., которая занимает и современную науку (см., например: [35. С. 76]): перешел ли Чернигов в это время в руки Всеволода (и если да, то когда именно) или оставался за Святославом? Летопись не давала ответа на этот вопрос, но в то же время ясно, что в 1090-х годах в Киеве нетрудно было бы найти людей, способных определенно утверждать: да, Чернигов оказался под Всеволодом, или: нет, Всеволод остался в Переяславле. Следовательно, проблема могла возникнуть либо в случае, если Всеволод получил Чернигов не сразу после вокняжения Святослава в Киеве в 1073 г., либо, если он получил не всю Черниговскую землю. Никоим образом не настаивая на подобном объяснении, все же считаем, что сама его возможность заставляет внимательнее отнестись к указанным вроде бы незначительным отличиям А и ИХ от ЛР.

Отметим одно важное исправление, внесенное Л. Мюллером в разбиение на фразы текста Поучения Владимира Мономаха, как оно принято в издании Повести временных лет Д.С. Лихачевым. В самом начале перечисления "путей" Владимира в издании Д.С. Лихачева читаем: "То и Смолиньска идох Володимерю. Toe же зимы той посласта Берестию брата на головне..." [18. С. 102]; такое же чтение принято и в издании О.В. Творогова [36. С. 464]. В переводе Л. Мюллера слова "тое же зимы" совершенно правильно отнесены к предыдущей фразе: "Dann ging ich von Smolensk nach Vladimir im selben Winter. Dann sandten mich die [beiden] Bruder nach Brest zur Brandstatle..." [1. C. 35]. Известно - и это отмечено в словаре И.И. Срезневского [24. Т. 3. Стб. 966], где, кстати говоря, приведено в качестве одного из примеров именно данное место Поучения - что союз то мог стоять только в начале предложения (не видим нужды в конъектуре Л. Мюллера та и [1. С. 351. Прим. 6] вместо стоящего в рукописи то и). Это чисто текстологическое уточнение влечет за собой весомые выводы для историка. Если принять чтение Д.С. Лихачева, то окажется, что поход Владимира к Берестью непосредственно следовал за его переходом из Смоленска на Волынь (по всей вероятности, в 1068 г.). Такое заключение позволило в свое время В.А. Кучкину отнести русско-польский мир, заключенный Владимиром "на Сутейске" (о котором в Поучении сказано чуть ниже), к 1069 г. [37. С. 21- 34]. При правильном же чтении явный пропуск нескольких годов в Поучении вполне естественно поместить как раз между "тое же зимы" и "то и посласта", а не ниже, между "Володимерю опять" и "та посла мя Святослав в ляхы" (как то делает В.А. Кучкин), и, тем самым, сохранить весьма правдоподобную и справедливо распространенную в историографии связь Сутейского мира с событиями 1073-1074 гг. - вторым изгнанием Изяслава Ярославича.

И последнее. Знакомясь с переводами древнерусских текстов на иностранные языки, тем более - с переводом столь тщательным и высококачественным, снова и снова убеждаешься в том, что переводчик в этом случае находится в совершенно иной

стр. 136

ситуации, нежели отечественный историк, перекладывающий старинную летопись на современный русский язык. Положение первого обладает тем преимуществом, что на него не действует гипноз кажущейся понятности древнерусского текста, в силу чего чтение его перевода выявляет для русского читателя те скрытые шероховатости или непонятности оригинала, мимо которых обычно проходишь, не замечая их. Приведем только один пример. В Повести об ослеплении Василька Ростиславича, включенной в статью 6605 (1097/8) г., укоризны Владимира Мономаха и черниговских князей Давыда и Олега Святославичей в адрес киевского князя Святополка Изяславича, позволившего Давыду Игоревичу ослепить теребовльского князя Василька, дважды выражены формулой: "Чьто се зъло сътворил еси в Русьстеи земли и въвьргл ecu нож в ны? Чему еси слепил брат свои?" В русских переводах Д.С. Лихачева и О.В. Творогова она передана буквально: "вверг нож в нас" [18. С. 250; 19. С. 275] и оставлена без какого- либо комментария. Очевидно, переводчики не видели здесь ничего, кроме буквального описания случившегося - неслыханной на Руси казни Василька ("въвьрте ему нож в око"), рассматривавшегося Владимиром, Давыдом и Олегом как обобщенный представитель княжеского рода (поэтому "в ны"). Однако др.-русск. въвьречи (как и современное русск. ввергнуть) означает "с силой бросить во что-либо" [38. Т. 1. С. 506], и, тем самым, никак не подходит для описания операции ослепления, при которой нож, разумеется, не метался, а вонзался. Мы имеем дело с типичным случаем того, что называется "ложным другом переводчика". Перевод Л. Мюллера эту сложность обнаруживает: "Warum hast du... das Messer unter uns geworfen? " [1. С. 286] -"Зачем бросил меж нас нож?". Таким образом, перед нами не буквализм, а метафора: обагренный кровью Василька нож ввергнут между князьями как символ нового небывалого - ввиду чрезвычайности происшедшего - междоусобия (дело происходило сразу же после общерусского примирительного Любечского съезда).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Die Nestorchronik: Die altrussische Chronik, zugeschrieben dem Monch des Kiever Hohlenklosters Nestor, in der Redaktion des Abtes Sil'vestr aus dem Jahre 1116 / Rekonstruiert nach den Handschriften Lavrent'evskaja, Radzivilovskaja, Akademiceskaja, Troickaja, Ipat'evskaja und Chlebnikovskaja und ins Deutsche ubersetzt von Ludolf Muller. Wilhelm Fink Verlag. Miinchen, 2001. Bd. IV: Handbuch zur Nesorchronik / Hg. von L. Muller (=Forum Slavicum. Bd. 56).

2. Мюллер Л. Понять Россию: Историко-культурные исследования. М., 2000.

3. Die Nestorchronik / Nachrduck der zweiten Auflage des crsten Bandes der "Vollstandigen Sammlung russischer Chroniken", Leningrad, 1926-1928. Miinchen, 1977. Bd. I: (= Handbuch zur Nestorchronik) / Hg. von L. Muller (=Forum Slavicum. Bd. 48).

4. Полное собрание русских летописей. Изд. 2-е. Л., 1926. Т. 1: Лаврентьевская летопись. Вып. 1: Повесть временных лет.

5. Scheffler L. Textkritischer Apparat zur Nestorchronik / Mit einem Vorwort von L. Muller. Munchen, 1977 (= Handbuch zur Nestorchronik. Bd. II; Forum Slavicum. Bd. 49).

6. The Old Rus' Kievan and Galician-Volhynian Chronicles: The Ostroz'kyj (Xlebnikov) and Cetvertyn'skyj (Pogodin) Codices. Старорусью Киiвськi i Галицько-Волинськi лiтописи: Острозький список (Хлебниковський) i список Четвертиньского (Погодинський). Harvard (Mass.), 1990 (= Harvard Library of Early Ukrainian Literature. Texts. Vol. 8).

стр. 137

7. Groher В., Muller L. Vollstandiges Worterverzeichnis zur Nestorchronik. Munchen, 1977-1986. Lief. 1-4 (= Handbuch zur Nestorchronik. Bd. Ill; Forum Slavicum. Bd. 50) (на титул, листах 1-3 выпусков ошибочно стоит: Bd. I. Lief. 1-3).

8. Творогов О.В. Лексический состав "Повести временных лет" (словоуказатели и частотный словник). Киев, 1984.

9. Die Werke des Metropoliten Ilarion / Eingel., libers, und eriaut. vonL. Muller. Munchen, 1971 (Forum Slavicum. Bd. 37).

10. Das Igorlied und die Berichte der Hypatius- und der Laurentiuschronik liber den Feldzug Igors gegen die Kumanen im Jahre 1185 / Ubers. von L. Muller. Tubingen, 1974 (=Skripten des Slavischen Seminars der Universitat Tubingen. N 2); Muller L. Das Lied von der Heerfahrt Igor's / Aus dem altruss. LJrtext ubers., eingel. und eriautert. Munchen, 1989 (=Quellen und Studien zur russischen Geistesgeschichte. Bd. 8).

11. Muller L. Helden und Heilige aus russischer Fruhzeit: Dreissig Erzahlungen aus der altrussischen Nestorchronik. Munchen, 1984 (=Quellen und Studien zur russischen Geistesgeschichte. Bd. 3).

12. Die altrussische Nestorchronik / In Ubersetzung hg. von R. Trautmann. Leipzig, 1931 (=Slavisch-baltische Quellen und Forschungen. Bd. 6).

13. Rauchspur der Tauben: Radziwill-Chronik / Aus dem Altruss. ubertr. und hg. von H. Grasshoff, D. Freyclank, G. Sturm. Weimar, 1986.

14. Schlozer A.L. Russische Annalen in ihrer slavonischen Grundsprache verglichen, von Schreibfehlern moglichst gereinigt und (ibersetzt. Gottingen, 1802-1809. Bd. 1-5.

15. Творогов О.В. Повесть временных лет // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987. Вып. 1: XI - первая половина XIV в.

16. Подскальски Г. Христианство и богословская литература Киевской Руси (988-1237 гг.) / Изд. 2-е, исправл. и дополн. для русск. перев.; перев. А. В. Назаренко) под ред. К.К. Акентьева. СПб., 1996 (=Subsidia Byzantinorossica. T. 1).

17. Шахматов А.А. Повесть временных лет. Пгр., 1916. Т. 1: Вводная часть, текст, примечания.

18. Повесть временных лет / Подгот. текста, перев., статьи и коммент. Д.С. Лихачева; под ред. В.П. Адриановой-Перетц. СПб., 1996. 2-е изд., исправл. и дополн., подгот. М.Б. Свердлов.

19. Повесть временных лет / Подгот. текста, перев. и коммент. О.В. Творогова // Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1997. Т. 1.

20. Мюллер Л. "Третья редакция" "Повести временных лет" // Мюллер Л. Понять Россию: Исто-рико-культурные исследования. М., 2000; немецкий оригинал: Muller L. Die "dritte Redaktion" der sogenannten Nestorchronik // Festschrift fur М. Woltner zum 70. Geburtstag. Heidelberg, 1967.

21. Серебрянский H. Древнерусские княжеские жития: Обзор редакций и тексты. М., 1915.

22. Шахматов А.А. Обозрение русских летописных сводов XIV-XVI вв. М.; Л., 1938.

23. Лурье Я.С. Общерусское летописание XIV-XV вв. Л., 1976.

24. Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. СПб., 1893-1903. Т. 1-3.

25. Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1975-. Т. 1-25.

26. Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР, XI-XIII вв. М., 1984.

27. Троицкая летопись / Реконстр. текста М.Д. Приселкова. М., 1950.

28. Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI веков: Тексты, перевод, комментарий. М., 1993.

29. Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX-XII веков. М., 2001.

30. Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908.

31. Истрин В.М. Замечания о начале русского летописания: По поводу исследований А.А. Шахматова в области древнерусской летописи // Известия Отделения русского языка и словесности Имп. Академии наук. СПб., 1923. Т. 26; 1924. Т. 27.

32. Полное собрание русских летописей. СПб., 1908. Т. 2.

33. Древнерусские княжеские уставы XI-XIV вв. / Изд. подгот. Я.Н. Щапов. М., 1976.

стр. 138

34. Зимин А.А. "Память и похвала Иакова Мниха" и Житие князя Владимира по древнейшему списку // Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР. М., 1963. Вып. 37.

35. Зайцев А.К. Черниговское княжество // Древнерусские княжества X-XIII вв. М., 1975.

36. Поучение Владимира Мономаха / Подгот. текста О.В. Творогова, перев. и коммент. Д.С. Лихачева // Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1997. Т. 1.

37. Кучкин В.А. "Поучение" Владимира Мономаха и русско-польско- немецкие отношения 60-70-х годов XI века // Советское славяноведение. 1971. N 2.

38. Словарь древнерусского языка (XI-XIV вв.) / Гл. ред. Р.И. Аванесов. М., 1988-1991. Т. 1-4.

Permanent link to this publication: