В литературе по истории гражданской войны и империалистической интервенции в СССР сравнительно мало внимания уделено контактам белогвардейцев с внешнеполитическими ведомствами стран Антанты и их представителями в Сибири. Что касается единственного за время белогвардейского господства в Сибири совещания дипломатических и военных представителей США, Англии, Франции и Японии с их марионетками в Омске, то в исследованиях 1950-х - начала 1980-х годов о нем имеются лишь краткие упоминания, а в монографии М. И. Светачева - небольшой раздел, написанный главным образом на основе американских документальных публикаций¹ .

Омское совещание первоначально намечалось на середину июня 1919 года. Оно должно было определить мероприятия, которые способствовали бы дальнейшему наступлению белогвардейцев из Сибири на запад и тем самым укреплению правительства Колчака "в качестве всероссийского", как было официально заявлено в ноте правительств стран Антанты от 26 мая 1919 года² . Однако это наступление быстро выдохлось. Красная Армия, разгромив противника, освободила уже в июне - июле 1919 г. Урал и часть Западной Сибири. Это заставило дипломатов Антанты сначала отложить совещание, а затем созвать его с другой целью: наметить меры для спасения колчаковской диктатуры или хотя бы продления ее существования.

В 20-х числах июля в Омск прибыли посол США в Японии Р. Моррис, командующий американским экспедиционным корпусом в Сибири генерал В. С. Грэвс, "высокий комиссар" Англии в Сибири Ч. Эллиот, глава английской военной миссии генерал А. В. Нокс, "высокий комиссар" Франции Мартель, начальник французской военной миссии генерал М. Жаннен, японский дипломат Мацусима, японский генерал Таканаяги. Колчаковцы придавали особенно большое значение участию в работе совещания Морриса и Грэвса, рассчитывая на то, что "помощь (из США. - С. Л.) примет американские размеры"³ . На вокзале в честь Морриса и Грэвса был устроен пышный прием с "подобающими" воинскими почестями, оркестром и речами.

Изучением политической и военной обстановки в Сибири и предварительными переговорами с Колчаком и его "министрами" занялся Моррис. Обрисовав "характер своих полномочий" и объяснив "возложенные на него президентом задачи", он в ультимативной форме потребовал от колчаковцев принятия еще до открытия совещания ряда требований США: во-первых, согласия на полное подчинение железных дорог Сибири американским советникам; во-вторых, гарантии предоставления "союзникам" на длительный срок различных льгот за их участие в интервенции. Колчак, по свидетельству Морриса, обещал выполнить все эти требования и немедленно приказал русской железнодорожной администрации беспрекословно подчиняться американцам⁴ . Получив этот аванс, Моррис дал согласие на открытие совещания.

Колчаковцев на нем представляли управляющий омским МИД И. И. Сукин (глава

¹ Волков Ф. Д. Крах английской политики интервенции и дипломатической изоляции Советского государства. М. 1954, с. 81 - 83; его же. Тайны Уайтхолла и Даунинг-стрит. М. 1980, с. 47; Лившиц С. Г. Империалистическая интервенция в Сибири в 1918 - 1920 гг. Барнаул. 1979, с. 74 - 75; Светачев М. И. Империалистическая интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке (1918 - 1922 гг.). Новосибирск. 1983, с. 164 - 169.

² Внешняя политика СССР (1917 - 1920 гг.). Сб. док. Т. 1. М. 1944, с. 283 - 284.

³ Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Т. II. Пекин. 1921, с. 254.

⁴ Papers relating to the Foreign Relations of the United States, 1919, Russia. Vol. II. Washington. 1937, pp. 567 - 568; Documents on British Foreign Policy 1919 - 1939. 1st Series Vol. III. Lnd. 1949, pp. 464 - 465.

стр. 178

делегации), и. о. военного министра генерал А. П. Будберг, министр путей сообще ния Л. А. Устругов и министр финансов И. А. Михайлов. Первое заседание, 26 июля, было посвящено главным образом вопросу о передаче сибирских Железных дорог под "союзнический", фактически американский, контроль. Сукин заверил Морриса и других иностранных участников совещания в том, что омское правительство готово "честно выполнить условия железнодорожного соглашения⁵ и широко пойти навстречу пожеланиям союзников в смысле придания иностранным инспекторам реальных распорядительных полномочий". Колчаковцы просили лишь о невмешательстве "держав в тарифные вопросы... и в порядок очередности перевозок".

В итоге было решено, что омским правительством будет "издан особый закон, приостанавливающий на время действия междусоюзнического соглашения о железных дорогах все русские законоположения, противоречащие распоряжениям, которые могут быть изданы... междусоюзническим комитетом"; что "необходимы немедленные меры против вмешательства (колчаковских. - С. Л.) военных властей в железнодорожное движение"; только железнодорожная администрация (фактически иностранная) могла теперь заведовать эксплуатацией железных дорог, хотя она обязывалась учитывать, что "военные перевозки имеют приоритет"⁶ . Таким образом, права иностранных, преимущественно американских, "советников" были значительно расширены.

На этом же заседании колчаковцы подняли вопрос о том, чтобы войска "союзников" под предлогом поддержания порядка вдоль магистрали перешли к активным боевым действиям против партизан и наступавшей на восток Красной Армии. Им было обещано, что американские части, "охраняющие железную дорогу" на Дальнем Востоке, не будут ограничиваться "защитой от нападения".

На втором заседании, 27 июля, с докладом выступил Жаннен. Он остановился на охране Транссибирской магистрали. Белочехи, охранявшие дорогу от Урала до Байкала, "за исключением небольшого числа добровольцев", сказал он, не желают "ни двинуться на фронт, ни продолжать постоянную охрану железной дороги" и требуют отправки на родину, колчаковское же правительство не располагает "достаточным числом войск для охраны пути ввиду сосредоточения всех сил на фронте"; а для охраны дороги только от Омска до Иркутска требуются "три полные дивизии пехоты - 36 тыс. человек, одна дивизия кавалерии - 3 тыс. человек и три батареи, всего около 40 тыс. человек".

Сукин обратился с просьбой к представителям США и Японии прислать их контингенты для такой охраны. Моррис не отрицал возможности "посылки американских войск" в количестве 25 тыс. человек, но сказал, что это станет возможным после специального постановления конгресса США. Мацусима уклонился от прямого ответа, сославшись на мнение японского министра иностранных дел Учиды, что для посылки японских войск к западу от Иркутска нужно "междусоюзное постановление"⁷ . (Данный вопрос остался нерешенным).

Остальные заседания касались главным образом снабжения армии Колчака оружием, продовольственными и промышленными товарами. 29 июля Сукин огласил предварительный список необходимого. "Мы (колчаковские министры, - С. Л.) сидели в очень жалком положении бедных родственников персидской категории, ожидающих решения своей участи", - записал в тот день в дневнике барон Будберг⁸ . Обсуждение заявки шло нелегко. Нокс, не выбирая выражений, обвинил колчаковскую администрацию в неумении распоряжаться получаемым из-за рубежа снаряжением, в спекуляции им на черном рынке и пр. "Описав со справедливой жестокостью все, что творилось, - записал Жаннен в дневнике, - он закончил перечислением всего загубленного материала и добавил: "Если я теперь попрошу еще что-нибудь

⁵ 14 марта 1919 г. во Владивостоке было подписано соглашение между омским правительством и участниками интервенции, согласно которому Транссибирская магистраль передавалась под технический контроль иностранцев (Борьба за власть Советов в Приморье (1917 - 1922 гг.). Владивосток 1955, с. 199 - 201).

⁶ АВПР, ф. Посольство в Париже, д. 3541, д. 92.

⁷ Коллекция ЦГАОР СССР. Протокол заседания совещания от 27.VII.1919; см. также: Волков Ф. Д. Тайны Уайтхолла, с. 47; Грэвс В. С. Американская авантюра в Сибири (1918 - 1920). М. 1932, с. 172; Исторический архив, 1960, N 6, с. 20.

⁸ Будберг А. Дневник белогвардейца. Л. 1929, с. 175.

стр. 179

у моего правительства, пусть мне скажут, что я отъявленный дурак"⁹ .

Как известно, после разгрома каппелевского корпуса, одетого в новое английское обмундирование, Красной Армии досталось немало военного имущества, закупленного для Колчака Ноксом, в том числе 200 тыс. комплектов солдатского обмундирования. Омские зубоскалы стали называть последнего "интендантом Красной Армии"¹⁰ . Нокса поддержал Жаннен, который обвинил колчаковский генералитет в некомпетентности в вопросах стратегии и тактики. Нокс и Жаннен "высказались за введение полного союзного контроля над всей военной организацией" Колчака, "без чего дальнейшая помощь, по их мнению, невозможна"¹¹ .

Каждое следующее заседание Сукин начинал с информации о заявках омских министерств и колчаковской ставки. На одном из заседаний во второй декаде августа он огласил сводную ведомость всех министерств и ведомств, где подробно перечислялись требуемые колчаковцами виды оружия, боеприпасов, амуниции и товаров, указывались их количество, желательные качественные показатели и пр. Список был столь обширен, что Эллиот не удержался от реплики: "Вы забыли еще прибавить, что нужны катки для мостовых" (дороги в Омске были плохие, мощеных улиц мало). Эта шутка "вызвала... очень игривое настроение"¹² . Иностранные дипломаты увязывали предоставление колчаковцам материального снаряжения с новыми льготами иностранному капиталу в Сибири. Так, на одном из заседаний Моррис спросил Сукина: "А скоро ли будет отменено правило о взносе в казну валюты, вырученной экспортерами? Это очень неудобно для иностранцев"¹³ . Данное правило услужливыми колчаковцами немедленно было отменено.

Заседания продолжались до 19 августа. Дневные длились с 14 до 16, вечерние - с 18 до 20 часов, а в промежутках омские "министры" и генералы готовили заявки, справки и занимались текущей работой в своих "присутствиях". Управляющий делами правительства Гинс жаловался, что русским участникам совещания приходилось очень много работать и готовиться к каждому заседанию, в то время как представители союзных держав не очень-то себя утруждали¹⁴

Результаты совещания были следующими: представители Антанты дали согласие ходатайствовать перед своими правительствами, во-первых, о признании правительства Колчака де-юре с тем, чтобы ему были предоставлены долгосрочные кредиты; во-вторых, о кредите "на первое время" около 200 млн. долл., в основном на оснащение 600-тысячной армии, а также для приобретения некоторых дефицитных товаров; в-третьих, о кредите в 86 млн. долл. на покрытие "долгов на американском рынке"¹⁵ . Колчаковцам были обещаны также новейшие виды оружия, в том числе 40 танков¹⁶ . Кроме того, Моррис обещал "в случае ухода чехов" из Сибири присылку "20 тысяч новых американских войск для охраны железных дорог"¹⁷ . Однако он предупредил, что этот план получит одобрение президента В. Вильсона и конгресса лишь в случае, если белым удастся, добиться перелома в свою пользу на Восточном фронте.

Однако добиться перелома на фронте Колчак не смог. Под ударами Красной Армии рухнули как его планы на установление диктатуры в России, так и замыслы интервентов, нацеленные на бесконтрольное хозяйничанье в Сибири и на Дальнем Востоке.

⁹ Жаннен М. Отрывки из моего сибирского дневника. - Сибирские огни, 1927, N 4, с. 161.

¹⁰ Будберг А. Ук. соч., с. 175.

¹¹ АВПР, ф. Посольство в Вашингтоне, д. 153, л. 57.

¹² Гинс Г. К. Ук. соч. Т. II, с. 256.

¹³ Там же.

¹⁴ Там же, с. 255.

¹⁵ Исторический архив, 1960, N 6, с. 23.

¹⁶ Documents, Vol. III, p. 486.

¹⁷ Исторический архив, 1960, N 6, с. 23.

Постоянный адрес данной публикации: