Член-корреспондент АН СССР В. Г. Трухановский

5. С оружием в руках - за имперские интересы Британии

Идея получил известие о национализации Суэцкого канала в середине официального обеда, который он давал 26 июля в честь прибывших в Лондон иракских деятелей - короля Фейсала и премьер-министра Нури ас-Саида, усердного защитника английских интересов. Нури тут же посоветовал Идену: "Ударьте по нему, ударьте тяжело, ударьте по нему сейчас". Имелся в виду Гамаль Абдель Насер. Наспех избавившись от таких гостей, как лейбористы Гэйтскелл и Шоукросс, Идеи тут же созвал группу своих министров и начальников штабов, а также пригласил французского посла и советника посольства США. Нури рассказывал впоследствии, что Идеи был взбешен до предела. Вероятно, в тот момент он и пришел окончательно к мысли о том, что существующее египетское правительство должно быть устранено. Если удастся добиться этого средствами экономического и политического давления, - хорошо; если нет, то придется применить силу.

Уже на следующий день он телеграфировал президенту США Эйзенхауэру: "Сегодня утром я проанализировал всю ситуацию со своими коллегами по кабинету и с начальниками штабов. Мы единодушно согласились, что не можем допустить, чтобы Насер захватил контроль над каналом... Мы не должны допустить, чтобы нас втянули в юридические препирательства относительно права египетского правительства национализировать то, что технически является египетской компанией... Нам представляется, что вряд ли мы достигнем своей цели одним эконо-

Окончание. Начало см.: "Вопросы истории", 1973, N 8.

стр. 128

мическим нажимом... Нам прежде всего следует подвергнуть Египет максимальному политическому давлению... Мои коллеги и я убеждены в том, что нам необходимо быть готовыми к тому, чтобы в качестве последнего средства применить силу с целью образумить Насера... Сегодня утром я дал указания нашим начальникам штабов подготовить соответствующий военный план". Такая оперативность свидетельствует о существовании в тот момент полного единства взглядов и твердой решимости в английском правительстве. Бее это вообще выглядит так, будто в Лондоне ждали лишь предлога, чтобы обрушить на Египет всю экономическую, политическую и военную мощь Великобритании с целью восстановить английские позиции не только в этой стране, но и во всем арабском мире.

Немедленно были предприняты экономические меры давления на Египет, а печать стала готовить английский народ к мысли о необходимости военного нападения на эту страну. Уже 28 июля "Times" требовала: "Время решать... Если Насер докажет, что он может безнаказанно захватывать западную собственность, то другие, несомненно, последуют его примеру. Нефтяные поля Среднего Востока, от которых так сильно зависит уровень жизни в Англии, находятся преимущественно под властью дружественных правительств. Но в движущихся песках арабской политики экстремисты любой страны потребуют последовать за Египтом, если увидят, что он действует успешно". Казалось, что общественное мнение Англии следует в своих настроениях этим призывам пропагандистской машины. На первых порах так оно и было. Тем более, что в парламенте не только консерваторы, но и лейбористы высказались за применение решительных мер. Лидер лейбористов Гэйтокелл допускал применение вооруженной силы против Египта. Даже "левые" лейбористы солидаризировались тогда с правительством Идена. Во всяком случае, их признанный лидер Э. Бивен заявил Эмери, крайнему стороннику военных мер: "Это доказывает, что вы были правы". Да и Идеи был уверен, что лейбористская оппозиция - на его стороне, что было очень важно. Английская история учит, что правительство, как правило, не рискует вступать в войну, не располагая поддержкой оппозиции. Но здесь Идея совершил один из многих своих промахов. Ему следовало, как писали потом некоторые лица, поймать лидеров лейбористов на слове и заручиться их официальной поддержкой в случае возможного военного нападения на Египет. Это затруднило бы им изменение позиции. А такое изменение произошло довольно быстро.

В международном плане сразу же наметились две принципиально противоположные линии. Советский Союз и другие социалистические страны решительно выступили на стороне Египта. О поддержке Египта заявило большинство афро-азиатских государств. В защиту справедливого дела Египта подняли свой голос многочисленные прогрессивные общественные силы, включая и английские. Это не могло не сказаться на позиции английского народа в целом. Очень скоро шовинистическая пропаганда в значительной степени утратила свою эффективность. Рядовой англичанин начал понимать, к чему ведет правительство, и решил, что требуется проявить осторожность. Такие настроения охватили массу членов лейбористской партии и большинство избирателей в избирательных округах. Под их воздействием заколебались лейбористские боссы. Уже 13 августа "теневой кабинет" лейбористов решил, что национализация Суэцкого канала не дает оснований для применения силы в отношении Египта.

Другой линии следовали консерваторы, кабинет Идена, а также правительства Франции и США. Меры экономического нажима на Египет были предприняты не только Англией. Вместе с нею Франция и США провели ряд международных конференций с целью оказать международно-политическое давление на Египет и заставить его согласиться на оставление Суэцкого канала в руках западных держав. Второй целью этих маневров было выиграть время, необходимое для подготовки военного нападения на Египет. По инициативе Англии, Франции и США в августе в Лондоне собралась конференция 22 держав, которая должна была, по замыслу ее организаторов, установить международное управление Суэцким каналом. Австралийского премьер-министра Мензиса направили в Каир, чтобы склонить египетское правительство принять эту идею, что означало бы отказ Египта от национализации канала. Миссия Мензиса, однако, успеха не имела. Тогда в сентябре Даллес выступил с предложением о создании "Ассоциации пользователей Суэцким каналом". Конференция 18 стран с известными колебаниями приняла американский план, но Египет отверг и его.

стр. 129

Вначале английское правительство не хотело привлекать к суэцкой проблеме Организацию Объединенных Наций. Его дело было слишком неправым, чтобы оно могло рассчитывать на поддержку этой организации в целом. Но затем правительство Идена все же сочло необходимым обратиться в ООН, поскольку лейбористские лидеры все настойчивее заявляли, что не смогут поддержать военные действия против Египта, если они не будут санкционированы Организацией Объединенных Наций. Обращение в ООН могло быть также использовано правительством для обоснования "необходимости" военной акции перед народными массами. Впоследствии можно было бы заявить, что, дескать, обращение в ООН не дало результатов и "справедливость" пришлось восстанавливать силой. Англия и Франция подали на Египет жалобу в Совет Безопасности и предложили призвать Каир к сотрудничеству с "Ассоциацией пользователей". Встав на защиту угнетаемых, СССР не допустил принятия такой резолюции, использовав свое право вето. Тем временем в глубокой тайне планировалась объединенная военная акция Англии, Франции и Израиля: энергично готовилось прямое нападение на Египет. Правительство Франции не только охотно шло на эту операцию, но и торопило ее подготовку. Политики из Парижа надеялись, что такая акция не только восстановит французские "права" на Суэцкий канал, но и приведет к смене режима в Каире, следствием чего явится прекращение египетской помощи народу Алжира, ведшему тогда активную борьбу против французского колониального господства.

Агрессивные лидеры Израиля усмотрели для себя в конфликте по поводу Суэцкого канала хорошую возможность осуществления своей экспансии за счет Египта. Французское правительство установило к тому времени тесное сотрудничество с Израилем, французское оружие потоком шло в эту страну, и парижские деятели быстро договорились с Тель-Авивом о совместном ударе по соседней арабской стране. Кабинет Идена также стремился привлечь Израиль в качестве союзника, но в отличие от французского правительства должен был осуществлять это в глубочайшей тайне. Дело в том, что английские планы предусматривали замену существовавшего тогда египетского правительства проанглийской кликой продажных политиканов, которая вместе с Нури ас- Саидом объединила бы вокруг себя правительства других арабских стран, а Англия направляла бы в своих интересах их деятельность. В общем, полагали действовать по формуле "против правительства Насера и за сотрудничество с "дружественными" арабскими правительствами". Поэтому Лондон не хотел допустить, чтобы арабам стало известно о его блоке с Тель-Авивом, поскольку арабские страны находились в состоянии войны с Израилем.

Сговор трех агрессоров налаживало в основном французское правительство. Но на самом последнем этапе и английское правительство приняло активное участие в этой тайной дипломатии. 16 октября Идеи и С. Ллойд встретились с французскими лидерами Молле и Пино. Был подробно обсужден и принят план нападения на Египет под кодовым названием "Мушкетер II". А на следующий день, вернувшись в Лондон, Идеи уверял, что Англия и Франция договорились создать "Ассоциацию пользователей". В то же время он нарочито подчеркивал свою "непричастность" к действиям Тель-Авива: "Я не желаю ничего знать об Израиле". Ложь, которая вскоре должна была выйти наружу. 24 октября С. Ллойд и П. Дин встретились с Молле и Пино и с руководителями Израиля - премьер-министром Бен-Гурионом и военным лидером Моше Даяном. Эта встреча завершила сговор трех правительств. Упорное стремление правительства Идена сделать вид, что оно непричастно к нападению Израиля на Египет, побудило Пино заметить: "Я был тогда поражен тем, что Англия прежде всего ищет средств оправдать свои действия в глазах арабов и мировой общественности". Как утверждал Пино, план нападения был оформлен специальным документом, который подписали: от Франции - сам Пино, от Израиля - Бен-Гурион, от Англии - Дин. Это произошло на вилле в Севре.

Одновременно продолжалась лихорадочная деятельность по военной линии. Была создана объединенная англо-французская группа планировщиков, которая работала под дном р. Темзы в секретном убежище, сохранившемся со времен второй мировой войны. Договорились, что верховное командование вторжением в Египет будет поручено генералу Кейтли, главнокомандующему английскими силами на Ближнем Востоке. Его заместителем был назначен француз, вице-адмирал Баржо. Впрочем, обеспе-

стр. 130

чение военной стороны вторжения неожиданно оказалось трудным делом, несмотря на то, что обе страны в рамках НАТО далеко продвинулись по пути гонки вооружений, истратив на нее огромные суммы. "Оборонные мероприятия Англии, - пишет Х. Томас, - осуществлялись или с расчетом на всеобъемлющую ядерную войну против России, или с учетом необходимости подавления восстаний в колониях. И почти совершенно отсутствовала подготовка к ведению ограниченной, то есть традиционной войны старого типа". А нападение на Египет как раз и должно было стать традиционной войной старого типа. Военным штабам пришлось импровизировать. Подготовка затруднялась отсутствием вблизи Египта подходящих баз, на которых можно было бы сосредоточить войска для удара. Ближе всего находился Кипр, но расположенные на нем английские базы не могли удовлетворить потребности подготовлявшейся операции. Многие самолеты и суда базировались на Мальте. Было условлено, что англичане обеспечивают большую часть сил вторжения: средние и легкие бомбардировщики, истребители, 50 тысяч солдат и более 100 военных кораблей. Французы выставляли 30 кораблей и 30 тысяч солдат. Из 7 авианосцев 5 были английскими и 2 - французскими. Штаб операции разместился на Кипре.

В соответствии с принятым тремя правительствами планом Израиль начал военные действия против Египта в 21 час 29 октября 1956 года. Удар наносился в направлении Синайского полуострова и Суэцкого канала. Затем правительства Англии и Франции предъявили Египту ультиматум, содержавший требование в течение 12 часов прекратить все действия военного характера на суше, море и в воздухе, отвести вое вооруженные силы на 10 миль от Суэцкого канала, согласиться на оккупацию английскими и французскими войсками ключевых позиций в Порт-Саиде, Исмаилии и Суэце. В случае отклонения этих требований правительства Англии и Франции угрожали вооруженной интервенцией. Официально ультиматум был направлен и Израилю. Этот ход должен был изобразить агрессоров в виде этаких беспристрастных третейских судей, одинаково относящихся и к Египту, и к Израилю и выступающих лишь "в интересах восстановления мира". Поскольку израильские войска продвинулись к тому времени по египетской территории на 160 миль, то ультиматум практически узаконивал этот захват. Более того, требуя, чтобы войска воюющих сторон остановились в 10 милях от канала, ультиматум как бы приглашал израильтян продвинуться еще на 120 миль. Абсурдность претензий правительств Идена и Молле на "беспристрастность" обнаруживалась сразу же при ознакомлении с текстом ультиматума. Не случайно канадский автор Т. Робертсон пишет об Идете тех дней: "Бедный, жалкий Идеи производил впечатление как мошенника, так и дурака, когда он сгибался под бременем, которое сам на себя взвалил".

Египетское правительство отклонило ультиматум и объявило всеобщую мобилизацию. Лондон приказал генералу Кейтли начать военные действия. Вечером 31 октября английские бомбардировщики с Кипра и Мальты нанесли удар по египетским аэродромам. Атаки с воздуха продолжались в течение 5 дней, а утром 5 ноября английские и французские десантные части высадились в Порт-Саиде. Город был занят 6 ноября. В тот же день агрессоры двинулись на юг, в сторону Исмаилии и Суэца, и к вечеру продвинулись на 23 мили. Но как раз в этот момент Кейтли получил из Лондона приказ о прекращении огня. А. М. Голдобин в интересном исследовании, посвященном этой теме, пишет: "Несомненно, Египет был к вечеру 6 ноября в очень трудном положении. Сражение в воздухе, бои на Синае и в Порт-Саиде были проиграны. Египтяне готовились в крайнем случае к всеобщей партизанской войне, сотни тысяч ружей были розданы населению. Но в этот момент рука агрессора была остановлена". Кто же ее остановил?

Английская, а в значительной степени и американская мемуаристика и историография упорно проводят мысль о том, что военная акция против Египта не удалась потому, что США выступили против Англии и Франции. Эта широко распространяемая буржуазной историографией версия проводится потому, что международная реакция не хочет признать решающий вклад Советского Союза в восстановление мира на Ближнем Востоке. Ведь если бы она признала истинную роль СССР, то невольно подвела бы читателя к выводу о том, что настоящим другом Египта и всех арабов в тот трудный момент оказался именно Советский Союз. Тем самым были бы взорваны широко пропагандируемые на Западе концепции о "коварных замыслах" СССР в отно-

стр. 131

шении арабов, о его "агрессивных намерениях" в этом районе и т. п. Короче говоря, была бы подорвана позиция империализма в идеологической борьбе против СССР. С другой стороны, выдвигаемая западной историографией и пропагандой версия о роли, которую США сыграли в период Суэцкой войны 1956 г., весьма устраивает некоторые круги Соединенных Штатов, ибо она рисует их в качестве "друзей арабов". А это тоже полезно с учетом нефтяных, стратегических и политических интересов США на Ближнем Востоке.

Факты говорят о другом. Советское правительство во время суэцкого конфликта активизировало свою внешнюю политику на Ближнем Востоке. Оно предприняло ряд попыток привлечь Организацию Объединенных Наций для противодействия агрессии. После нападения Израиля, но еще до англо- фанцузского вторжения в Египет СССР обратился в Совет Безопасности ООН с предложением принять резолюцию с требованием прекращения военных действий и отвода израильских войск. США воздержались, а Англия и Франция применили вето; резолюция не прошла. 2 ноября Чрезвычайная сессия Генеральной Ассамблеи ООН подавляющим большинством голосов потребовала от Англии, Франции и Израиля прекращения военных действий и вывода их войск с египетской территории. Агрессоры грубо игнорировали этот призыв. Тогда Советское правительство пошло на решающий шаг. 5 ноября оно потребовало от Англии, Франции и Израиля немедленно прекратить войну против Египта и предупредило, что ее продолжение приведет к опасным последствиям. В послании главы Советского правительства премьеру Идену говорилось: "В каком положении оказалась бы сама Англия, если бы на нее напали более сильные государства, располагающие всеми видами современного истребительного оружия? А ведь такие страны могли бы в настоящее время и не посылать к берегам Англии военно-морского или военно-воздушного флотов, а использовать другие средства, например ракетную технику... Глубоко озабоченные развитием событий на Ближнем и Среднем Востоке и руководствуясь интересами сохранения всеобщего мира, мы считаем, что правительство Англии должно внять голосу благоразумия и остановить войну в Египте. Мы обращаемся к Вам, к парламенту, к лейбористской партии, профсоюзам, ко всему народу Англии: прекратите вооруженную агрессию, остановите кровопролитие. Война в Египте может перекинуться на другие страны и перерасти в третью мировую войну". И, чтобы не оставалось никаких сомнений, послание заключало: "Мы полны решимости применением силы сокрушить агрессоров и восстановить мир на Востоке".

Одновременно министр иностранных дел СССР направил телеграмму председателю Совета Безопасности ООН, содержавшую предложение потребовать от Англии, Франции и Израиля в течение 12 часов прекратить военные действия и в течение трех дней вывести вторгшиеся в Египет войска. СССР предлагал оказать Египту вооруженную и другую помощь, если Англия, Франция и Израиль не выполнят это требование Совета Безопасности. Советское правительство обратилось также к Эйзенхауэру с предложением использовать военные силы обеих стран для пресечения агрессии. США не приняли этого предложения. Утром 6 ноября послание Советского правительства Идену было опубликовано в английской печати. Наступил решающий момент. Правительство Идена поняло, что оно играет с огнем. В Лондоне наметилось отрезвление. И сразу же возник разброд в руководящих кругах страны. Так всегда бывает, когда правительство терпит сокрушительное поражение. На заседании кабинета обнаружилось, что кабинет раскололся. 8 его членов грозили подать в отставку, если война не будет прекращена. И правительство приняло решение приостановить военные действия, даже не посоветовавшись с начальниками штабов. Было некогда. Да и незачем, ибо решение принималось под давлением политических факторов. Идеи в полдень позвонил в Париж Молле, поставил его перед свершившимся фактом и повесил трубку. Прошло 22 часа с того момента, как послы СССР в Лондоне и Париже вручили послания Советского правительства Идену и Молле, а война в Египте была уже прекращена.

Такова правда. Многие историки в западном мире приходят к такому выводу: "Большинство, мнений сходится на том, что нажим со стороны Советского Союза явился последним ударом, который прекратил колебания Идена относительно капитуляции". Эти слова написал американский автор Флеминг. Известный американский международник Г. Моргентау, в свою очередь, полагал, что "неожиданный и полный

стр. 132

крах позиции западных дер лав объясняется воздействием русского ультиматума". Посол США во Франции, выступая по радио, тоже говорил о том, что "советское вмешательство было решающим". И в декабре 1956 г. англо-французские войска покинули египетскую территорию. Английский империализм, как, впрочем, и французский, потерпел крупное поражение. Почему же так случилось? Прежде всего потому, что Идеи и его коллеги ошиблись в своих расчетах. Они не учли важнейшего фактора, определявшего развитие международных отношений в ту пору, - нового соотношения сил на мировой арене, сложившегося в результате кризиса империалистической системы, с одной стороны, и дальнейшего укрепления мировой социалистической системы - с другой.

Тогдашнее правительство США, не желая связывать себя с непопулярной и обреченной на провал агрессией против Египта, вело весьма коварную политику. На словах оно отмежевалось от своих союзников по НАТО - Англии и Франции. На деле продолжало поддерживать их в определенных пределах. Английский тезис о том, что США выступили против Англии в период суэцкого кризиса, основывается лишь на том, что представители США в ООН при обсуждении суэцкой проблемы или голосовали не вместе с Англией, или воздерживались. Поскольку американские представители в ООН не объединились и с теми, кто давал верную и принципиальную оценку агрессии против Египта, то точнее было бы сказать, что США не поддержали Англию в ООН. Аналогичным образом они не оказали трем агрессорам и военной поддержки в Суэцкой войне.

Эта позиция США должна оцениваться в свете ряда связанных с ней фактов. Во-первых, США оказывали Англии всяческую политическую поддержку как своему союзнику по НАТО. Американское правительство последовательно отклоняло все советские предложения, реализация которых должна была призвать агрессоров к порядку. Правительство США активно поддерживало английские проекты и выдвигало свои собственные, целью которых было сорвать национализацию Суэцкого канала, сохранив управление им в руках западных стран. США знали, как знал и весь мир, о подготовке военного нападения на Египет и не пытались помешать Англии совершить его. Английские ссылки на то, что американцы во время военных действий подорвали фунт стерлингов, необоснованны. Фунт подорвало само английское правительство, пустившись в авантюру. Английская валюта заколебалась потому, что международные финансовые круги сразу же поняли, что эта война плохо кончится для Англии и, следовательно, ослабит позиции фунта стерлингов. Это была, так сказать, нормальная реакция финансового мира на затруднительное положение, в которое правительство Идена поставило свою страну.

Во-вторых, в Лондоне не могли рассчитывать на активную американскую поддержку в Суэцкой войне хотя бы потому, что английское правительство и не просило о ней. Оно было убеждено, что справится своими силами. Идеи информировал Эйзенхауэра лишь о принятых решениях, да и то в весьма общей форме. В-третьих, предпринимая военное нападение на Египет за неделю с небольшим до президентских выборов в США, Идеи явно хотел осуществить эту акцию в условиях, когда президент будет связан в своих действиях соображениями избирательной кампании. Это тоже говорит в пользу того, что в Лондоне не стремились заручиться американской поддержкой. В-четвертых, есть основание полагать, что самостоятельная английская акция на Ближнем Востоке имела целью утвердить независимость от США политики Англии на Ближнем Востоке, продемонстрировав Вашингтону возможности Лондона. Речь шла о повышении статуса Англии в англо-американском блоке и в НАТО. Этакая "жажда самостоятельности" не могла импонировать Вашингтону. В- пятых, Вашингтону не могла нравиться перспектива успеха затеянной Лондоном и Парижем операции, ибо успех означал бы радикальное укрепление английских позиций на Ближнем Востоке. А целью американской политики как раз было обратное - заменить здесь английское влияние американским. Исходя из этих соображений, американское правительство было объективно заинтересовано в неудаче акции английского правительства. В-шестых, по этим же мотивам правительство США никак не желало ссориться с арабами и остерегалось предпринимать шаги, которые могли бы вызвать отрицательную реакцию в арабском мире. В-седьмых, американское правительство и прежде всего государственный секретарь Даллес не могли упустить этот случай,

стр. 133

чтобы не приструнить Идена и не взять реванш за события 1954 года. А тогда Идеи много раз пренебрегал мнением и пожеланиями Даллеса в крупных международных делах. Он не посчитался с Даллесом на Берлинском совещании министров иностранных дел. Идеи сорвал планы Даллеса "интернационализировать" войну во Вьетнаме. Вразрез с позицией Даллеса Идеи выступил на Женевском совещании за окончание войны в Индокитае. В конце 1954 г. Идеи пытался перехватить у правительства США ведущую роль в налаживании соглашений, которые должны были привести к ремилитаризации Западной Германии. В свете этих факторов можно понять желание Даллеса и Эйзенхауэра не торопиться на выручку Идену в 1956 г. и использовать его затруднения с выгодой для себя. Распределение сил в англо-американском союзе было таково, что английское правительство не могло претендовать на желаемую им меру самостоятельности. На это ему и было указано в соответствующей форме из Вашингтона.

6. Провал

Поражение в Суэцкой войне 1956 г. имело для правящих кругов Англии тяжкие последствия. Знаток международных отношений Г. Никольсон, человек консервативных убеждений, 7 ноября 1956 г. писал по горячим следам в письме жене (значит, не для публикации): "Ну и ну! Вот это фиаско! Я испытал чувство облегчения, смешанное со стыдом, услышав о прекращении огня... Идеи провалился по всем линиям... Обнаружилось, что во всем мире у нас нет ни одного друга. Наша репутация запятнана. И, наконец, при первой же серьезной угрозе со стороны Советского Союза мы были вынуждены отступить. Похоже, что это наш - самый худший провал за всю историю. И я горячо молюсь, чтобы теперь все прекратилось и мы смогли тихо спрятать наш позор". Особенно тяжелы были экономические потери Англии от суэцкой авантюры. В переводе на фунты стерлингов экономический ущерб исчислялся в размерах от 328 млн. до 500 миллионов. Идеи, как человек, явно заинтересованный в преуменьшении ущерба, называл сумму в 100 миллионов. Нам представляются более точными подсчеты, произведенные исследовательским отделом лейбористской партии через 3 года после событий, когда уже многое прояснилось. Лейбористы упомянули о 328 млн., которые включали в себя дополнительные расходы на армию, флот и авиацию, понесенные в связи со вторжением в Египет, стоимость сооружений и оборудования потерянной военной базы на Суэцком канале (Египет аннулировал договор 1954 г., по которому Англия признавалась владельцем этого имущества), а также ущерб, понесенный английскими нефтяными компаниями, потери от прекращения торговли с Египтом и т. д. Сюда же входит стоимость национализированных английских банков и фирм в Египте, за что Египет выплатил лишь ограниченную компенсацию.

Но ни в какое сравнение с этими цифрами не идет политический ущерб, который понесла Англия. Он касался не одного Египта, а всего района Ближнего Востока и арабского мира. Правительство Идена наивно полагало, что, как только на Египет упадут первые бомбы и высадятся первые десантники, египетский народ тут же свергнет свое правительство и покорно примет предложенный ему марионеточный режим. Этими расчетами объясняется то внимание, которое было уделено подготовке психологической войны против Египта, для чего на Кипре было создано под руководством бригадного генерала Фергюсона специальное управление. Оно предприняло "радионаступление" и засыпало египетские города миллионами листовок, содержавших призыв свергнуть "тирана Насера". Однако египетский народ прекрасно понимал, что хотят навязать ему деятели вроде Идена, Кейтли и Фергюсона, и поэтому теснее сплотился вокруг своего правительства. С египтянами солидаризировались другие арабы. В Сирии был взорван нефтепровод, принадлежавший одной из английских нефтяных компаний. Саудовская Аравия приняла меры, ограничивавшие получение Англией нефти из этой страны. Иордания наложила запрет на использование английских военных баз. Сирия и Саудовская Аравия разорвали дипломатические отношения с Англией. На всем Ближнем Востоке английское влияние резко упало. Лишь княжества южной части Аравийского полуострова остались, да и то не на длительное время, под воздействием английской политики. Положительным результатом для Египта было и то, что интервенция раз и навсегда покончила с английским влиянием и английскими

стр. 134

интересами в этой стране. Провал интервенции открыл широкие возможности для упрочения национальной независимости арабских стран.

Суэцкая авантюра Идена вызвала сильное напряжение внутри Британского Содружества. Новые члены Содружества заняли резко враждебную Англии позицию, да и старые члены также отказали Лондону в своей поддержке. Серьезно пострадали англо-французские отношения. Накануне интервенции, казалось, возродилось давнее "сердечное согласие". Однако при проигрыше дела отношения между союзниками всегда портятся. И на этот раз не обошлось без взаимных обвинений. У французов для того имелась больше оснований. Кабинет Идена принял решение о прекращении военных действий самостоятельно, не посоветовавшись со своим союзником. Франция тоже была вынуждена прекратить агрессию. Совместный провал на Суэцком канале долго оказывал отрицательное воздействие на отношения между двумя странами, что особенно чувствовалось во время пребывания во Франции у власти де Голля, проводившего достаточно трезвую внешнюю политику. Заметное напряжение вызвала суэцкая авантюра и в англо-американских отношениях. Идеи, слывший американофилом, часто обнаруживал во время суэцкого кризиса стремление правительства США действовать без учета позиции Лондона. Пожалуй, Идеи не понимал объективного характера и роли межимпериалистических противоречий. Поэтому он наивно полагал, что некоторые акции с американской стороны вызываются просто личным недоброжелательством к Англии со стороны того или иного деятеля. На этот раз он считал, что позиция США объясняется недоброжелательством Даллеса. Еще и сейчас английская буржуазная историография порою проводит мысль, что если бы не злой гений Даллеса, то Эйзенхауэр мог бы вести себя по-другому. Явное заблуждение!

Если недовольство французского правительства совместными действиями в 1956 г. в Лондоне некоторое время высокомерно игнорировали (о чем затем довольно скоро пожалели), то в отношении США английское правительство сразу же после суэцкой агрессии стало придерживаться иного правила: не предпринимать впредь без предварительного одобрения Вашингтоном никаких сколько-нибудь значительных политических или военных акций. "С тех пор, - пишет английский автор Томас, - англичане никогда не пытались действовать во внешней политике независимо от США". Вскоре на этой основе был выдвинут и принят обоими правительствами так называемый принцип взаимозависимости. Английские правящие круги, увидев через призму Суэца свою слабость в современном мире, начали искать дополнительную силу в более тесном союзе и сотрудничестве с США. Но, учитывая разницу в мощи обоих партнеров, развитие такой тенденции в отношениях между ними не могло не повлечь за собой усиления зависимости Англии от США. Провозглашение доктрины взаимозависимости было вынужденным, и осуществлялась она с чувством большой горечи в английских правящих кругах. После Суэцкой войны недовольство позицией США было в консервативной партии очень сильным. Что касается СССР, то нет слов, чтобы описать ненависть британских реакционных кругов к великой стране социализма. Поддержка Советским Союзом справедливой борьбы арабов вызвала в Англии интенсивную антисоветскую пропагандистскую кампанию, в которой приняли участие и члены правительства, и парламент, и пресса, и средства массовой информации.

Неудача интервенции в Египте подорвала авторитет консервативной партии внутри страны. В кругах крупной буржуазии консерваторами были недовольны потому, что они оказались не в состоянии успешно осуществлять такие акции и что им, как полагали, не хватает твердости, решительности, силы. В широких же народных массах вспыхнуло новое недовольство консерваторами потому, что они развязали разбойничью войну против Египта, которая чуть-чуть не переросла из локального конфликта во всемирный. Общественное мнение понимало, что, предприняв бесславную авантюру на Ближнем Востоке, правительство Идена навлекло на Англию осуждение со стороны всех честных людей. Особенно возмущались англичане тем, что правительство Идена в период суэцкого кризиса цинично лгало народу и обманывало парламент. Это задевало "чистоту" английской демократии, которую так оберегают и назойливо ставят в пример всему миру. Правда, компетентные люди знают, что эта "демократия" от начала до конца построена на лицемерии, на внушении народу явно не соответствующей истине идеи, будто более справедливой демократии нигде нет

стр. 135

и быть не может. Но это одно. И совсем другое, когда премьер-министр "демократической" страны заведомо лжет парламенту и народу. Это уже непристойное нарушение правил игры.

Гарольд Никольсон и его сын Найджел Никольсон, оба видные консерваторы, были в самой гуще событий. Поэтому их оценки, сделанные в дневниках, то есть для самих себя, весьма показательны для понимания тогдашнего состояния умов в Англии. 2 ноября Г. Никольсон, рассуждая о возможном успехе на суэцком фронте, записал: "Успех не сделает грязный трюк менее грязным". Касаясь блока с Израилем, старый консерватор замечал: "Это в действительности одна из самых постыдных сделок за всю нашу историю". По поводу сообщения о захвате египетского эсминца он высказался так: "Но эти вещи не оправдывают нашего преступления". 3 ноября Идеи выступал по телевидению. "Мы слушали, - пишет Г. Никольсон, - выступление Идена по телевидению. Это бесчестное... представление". 4 ноября он разговаривал с сыном Найджелом, находившимся тогда в Лондоне. Младший консерватор сказал отцу, что "у него вызвало отвращение лицемерие Идена во время его выступления по радио". В чем дело? "Добропорядочным" тори не нравилось, что Идеи поставил их в ложное положение, "вынудив говорить в избирательных округах вещи, которые, как они знают, являются заведомой неправдой". И на следующий день в том же дневнике появляется новая запись: "Для меня имеет очень большое значение, что премьер-министр... выступил перед страной с серией позорных лживых заявлений".

Обратимся к записи заседания "Комитета 1922 г." (комитет, объединявший членов палаты общин, заднескамеечников-консерваторов). 18 декабря перед собравшимися выступил Идеи. Он закончил свою речь словами: "Пока я жив, я не выражу сожаления по поводу того, что мы сделали". Это заявление было встречено громкими возгласами одобрения. Однако затем слово взял Найджел Никольсон, выступивший от имени тех, "кто был нелоялен в отношении премьер-министра". Он заявил, что операция против Египта была не только нецелесообразной, но и ошибочной в принципе. "Ее предприняли таким образом, что достопочтенные джентльмены, включая самого премьер-министра, вынуждены были использовать... аргументы, которые сами по себе были бесчестными. Меня поразила серия заявлений, являвшихся полуправдой, которую мы были обязаны говорить для оправдания нашей акции". Идеи ответил так: "Конечно, имеется и кое-что неприятное, связанное с нашей акцией... Я могу понять, что именно подразумевает Никольсон под "полуправдой". Некоторые заявления, являющиеся полуправдой, если они вообще имели место, были немногочисленными и не затрагивали серьезных проблем. Они были необходимы, да и всегда необходимы при осуществлении операций такого рода". Премьер-министр Англии, лидер консервативной партии, был вынужден официально признать ложь и обман, которыми он пользовался в период суэцкого кризиса. Знаменательно, что Х. Томас, комментируя запись этого заседания "Комитета 1922 г.", сделал такой вывод: в результате имевшей место дискуссии присутствовавшие лица, во всяком случае некоторые из них, пришли к убеждению, что "Идеи больше не в состоянии выполнять обязанности премьер-министра".

Разве могла партия тори после всего этого ориентироваться на Идена, который сам признался в бесчестных действиях? Разве могли после этого избиратели верить консерваторам и поддерживать их? Верхушка консервативной партии дала на эти вопросы отрицательный ответ, что вызвало немалую борьбу и острые трения среди консерваторов. "Величайшей ошибкой было, - пишет Томас, - втянуть страну в войну на основании того, что должно расцениваться в свете имеющихся ныне свидетельств как умышленный обман народа. Никак нельзя оправдать посылку войск на битву и призыв к национальному единству под фальшивым предлогом". Как видим, Идена обвиняли не за неудачу. В конце концов у любого политического деятеля могут быть неудачи. Его обвиняли в другом: он вел дело таким образом, что дискредитировал свою партию и существующую в Англии политическую систему, тот "незыблемый" порядок, который именуется "истэблишмент". Именно поэтому открытый бунт против Идена начался в рядах его лее коллег по правительству, затем в консервативной фракции парламента и среди государственных служащих (прежде всего в Форин Оффис) не после прекращения военных действий, а еще в момент предъявления ультиматума Египту, который всеми был правильно понят как объявление войны. Напротив, после

стр. 136

приказа о прекращении огня "бунт" начал сходить на нет. Нараставшее в течение трех месяцев движение протеста против политики правительства Идена, постепенно охватывавшее все более широкие народные массы и в конце концов захлестнувшее лейбористскую партию и конгресс тред-юнионов, также достигло апогея в момент предъявления ультиматума. 31 октября подал в отставку в знак протеста против суэцкой авантюры правительства заместитель министра иностранных дел Наттинг. Его примеру последовал заместитель министра финансов Бойл. Сенсацию вызвала отставка Кларка, помощника Идена по связям с прессой. Кларк решил покинуть Даунинг-стрит после того, как главный парламентский организатор консервативной партии дал ему указание сообщить прессе, что отставка Наттинга вызвана не политическими мотивами, а состоянием здоровья, что было, конечно, заведомой неправдой. Второй причиной отставки Кларка, как он сам говорил, явилось то, что "правительство старалось использовать конфиденциальные каналы связи с прессой и Би-би-си для выдвижения таких версий, объясняющих события, которые не имели ничего общего с тем, что происходило в действительности".

В парламенте возникла группа, состоявшая примерно из 15 депутатов- консерваторов, которая выступала против политики правительства Идена во время суэцкого кризиса. Главой группы был Спирмэн. Члены этой группы обращались к Идену с письменными протестами. В Форин Оффис группа заместителей министра и старших чиновников, много потрудившихся над созданием "особых отношений" с США, подписала "круглый робин"¹ , критиковавший военные операции против Египта. Юридический советник министерства Фитцморис распространил меморандум, в котором осуждались юридические основы подготовлявшихся против Египта военных действий. Несколько младших сотрудников Форин Оффис подали в отставку. В министерстве были очень недовольны тем, что Идеи действовал, не запрашивая мнения дипломатов. История повторялась. Именно так поступал за 20 лет до того Н. Чемберлен. А сразу же после прекращения огня последовали дебаты в палате общин. Они были бурными, но все же неопасными для правительства. Консервативные депутаты довольно единодушно выступили в защиту официальных действий. Лейтмотивом защиты они избрали старый, заезженный мотив "советской угрозы". Он был приятен как для консервативных, так и для праволейбористских ушей. "8 ноября, - пишет Макмиллан, - Питер Торникрофт, министр торговли, произвел огромное впечатление своей сильной речью в защиту позиции правительства. Он смело заявил, что планы русского правительства предусматривали захват Ближнего Востока... Англо-французская интервенция приостановила это". Как обычно в таких случаях, никаких доказательств не приводилось. Да их и не могло быть.

В целом парламентский финал суэцкого кризиса закончился для Идена благополучно. Никто не внес вотума недоверия его правительству. При голосовании одобрения правительственного курса воздержалось только 15 консерваторов (по другим данным - 8). Из этого следовали два вывода. Во- первых, за авантюрой правительства Идена стояла вся консервативная партия, причем даже после того, как интервенция закончилась крахом. Во-вторых, никаких официальных оснований для отставки Идена, как тогда казалось, не было. На поверхности все было спокойно, насколько это было возможно в тех условиях. Но в глубине шли процессы, неуклонно ведшие к уходу Идена. В руководящих кругах консерваторов в глубокой тайне обсуждался вопрос о его судьбе. Сам он, конечно, учитывал это и 23 ноября, сославшись на рекомендацию врача, уехал на Ямайку. Отдохнуть ему, пожалуй, действительно не мешало. Главное же, он хотел выждать и на досуге обдумать, как поступить дальше. Вместе с супругой он отдыхал на вилле, предоставленной в их распоряжение одним из друзей. В отсутствие премьер-министра на заседаниях кабинета председательствовал министр без портфеля Батлер. Идеи по телеграфу полностью информировался о деятельности правительства и санкционировал соответствующие решения.

Однако долго отсиживаться под мягким в эту пору солнцем и лазурным небом Ямайки было нельзя. 14 декабря 1956 г. Идеи возвращается в Лондон, с виду отдохнувшим, загорелым и в боевом настроении, что никак не предвещало скорой отставки.

¹ Подписи под документом, расположенные по замкнутому кругу, чтобы начальство не могло установить, кто подписал первым и, следовательно, был инициатором.

стр. 137

В Лондонском аэропорту он сделал заявление, свидетельствовавшее о том же. Зная о господствовавшем в его партии настроении, Идеи снова заявил: "Я убежден.., что мы были правы, мои коллеги и я, в суждениях и решениях, которые принимали. История это подтвердит". И опять в качестве главного объяснения приводился знакомый тезис: "Сейчас все знают, что Советы планировали и что они готовились сделать на Ближнем Востоке". Но вскоре появились симптомы, свидетельствовавшие, что дела Идена неважны. 18 декабря состоялось заседание "Комитета 1922 г.", и оно показало, что консерваторы, не осуждая в принципе попытку применить силу против арабов, возмущены тем, как Идеи осуществлял эту операцию. Идея была верна, исполнение же - никудышное и вредное для Англии.

Идену пришлось платить за побитые горшки. Его положение усугублялось тем, что недовольство назревало давно. Рандольф Черчилль замечает; "Если бы даже не было суэцкого кризиса.., Идеи недолго продержался бы на посту премьер- министра. Задолго до суэцкого кризиса многие из его коллег начали сомневаться, обладает ли он достаточной широтой взглядов, волей и моральной силой, которые необходимы британскому премьер-министру в эти перегруженные событиями годы". Разумеется, сыграли свою роль и честолюбивые устремления некоторых деятелей, подвизавшихся на самом верху консервативной партии. Что бы ни говорили, что бы ни писали "для масс" некоторые деятели, но они явно не упустили случая постараться заменить Идена на посту премьера в связи с провалом его ближневосточной политики. Сейчас уже не секрет, что коллеги Идена недолюбливали его. Томас утверждает, что "личная ненависть сыграла [в отставке Идена] большую роль, чем состояние его здоровья... Ни Батлер, ни Макмиллан не любили Идена". Реальными претендентами на пост премьер-министра в тех условиях могли быть только эти два деятеля. Макмиллан сам являлся горячим сторонником и энергичным поборником военного нападения на Египет, Батлер же вначале был нерешительным сторонником, а под конец - уже открытым противником суэцкой авантюры. Казалось, это давало Батлеру преимущество. Ведь он выступал против той политики, которая катастрофически обанкротилась. Но у консерваторов действовала своя логика...

Когда Идену стало ясно, что дни его власти сочтены, он постарался прилично обставить свой уход. Прошлое осложнение со здоровьем давало такую возможность. Это устраивало и его, и его партию. Врачи, конечно, тут же дали необходимую рекомендацию. 8 января 1956 г. Идеи с женой отправился с неофициальным визитом к королеве, которая находилась в Сандрингэме, одной из ее резиденций за пределами Лондона. Здесь премьер сообщил Елизавете II, что ему придется подать в отставку. Королева ответила, что завтра приедет в Лондон, чтобы принять его отставку, как и надлежит, в Букингэмском дворце. На следующий день Идеи собрал членов кабинета и сообщил, что по состоянию здоровья подает в отставку. Ни он сам, ни Макмиллан не писали позднее, что кто-либо уговаривал премьера не делать этого шага. Высказывались лишь сожаления. Обычная вежливость. После заседания кабинета вслед за Иденом ушли из зала Батлер и Макмиллан. Маркиз Солсбери (лорд-президент совета) и лорд Кильмюир (лорд-канцлер) на правах старших министров вызвали к себе членов правительства и с глазу на глаз с каждым советовались относительно преемника Идена. Подавляющее большинство опрошенных, включая членов парламента, высказалось в пользу Макмиллана; Идеи же в это время вручал свою отставку королеве, то есть так, как заранее решила руководящая верхушка консервативной партии. Официально королева не знала о результатах опроса, проведенного Солсбери и Кильмюиром. Возникла ситуация, при которой она имела юридическое право поручить формирование правительства любому деятелю партии, обладавшей большинством в палате общин. Случай довольно редкий в английской государственной жизни. На следующий день Елизавета II, пригласив к себе У. Черчилля и Солсбери, попросила их совета. Совет был дан в пользу Макмиллана. Днем 10 января 1957 г. Макмиллан был приглашен в Букингэмский дворец и вышел оттуда, облеченный полномочиями премьер- министра Англии.

Через неделю лорд Бивербрук, видный консервативный политический деятель, писал своему другу: "Макмиллан - не избранник народа. Он был выбран Черчиллем и лордом Солсбери. Это не тот человек, который нужен. Надлежало предпочесть Батлера. Политика Идена была правильной. Она провалилась. Политика изменяется, но

стр. 138

Макмиллан был поборником политики Идена. Батлер был противником... Естественно, изменение политики требует, чтобы ее проводил Батлер, а не Макмиллан". Маститый тори, соратник многих консервативных премьер- министров первой половины XX в. лорд Бивербрук с точки зрения элементарной логики был прав, утверждая, что премьером должен стать тот, кто выступал за изменение политики, раз политика меняется. Старик, однако, не уловил, что вынужденное прекращение войны против Египта не означало изменения политики. То было отступление, как надеялись в Лондоне, лишь временное. Политика же оставалась старой. Продолжалась борьба за колониальные интересы Англии на Ближнем Востоке и против национально- освободительного движения арабских народов. Конечно, для проведения этой линии Макмиллан подходил больше, чем Батлер. Это и обусловило решение правящих кругов в пользу первого.

После отставки Идеи отправился на несколько дней в Чекере - официальную загородную резиденцию английского премьера. Затем он принял приглашение премьер-министра Новой Зеландии Холланда провести английскую зиму в этой далекой, спокойной и красивой стране. Предстояло долгое путешествие. 18 января 1957 г. пароход, на борту которого уезжали Идеи с супругой, отходил от доков Тильбюри в Лондоне. Друзья пришли проводить их. Сотрудник французского посольства от имени своего правительства преподнес отъезжающим букет роз. Пароход медленно двинулся вниз по Темзе, к Северному морю, и вскоре скрылся в холодном зимнем тумане. Политическая карьера Антони Идена закончилась.

7. Некоторые итоги

Любая деятельность может порождать ошибки. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Но крах Идена - не просто результат его ошибочных действий во второй половине 1956 года. Такой исход был вполне закономерен и при определенном стечении обстоятельств просто неизбежен. Можно утверждать, что Идеи явился жертвой конфронтации: жернова мирового противоборства между социализмом и капитализмом размололи видного буржуазного государственного политика, которому на этот раз отказала удача. И это будет по-своему верно. Можно полагать, что крах Идена объясняется кризисом британского империализма, который все меньше и меньше способен противопоставлять своим противникам решающую силу. И это тоже будет соответствовать истине. Вот объективные причины, поставившие точку на политической карьере Идена. Но имелась еще и субъективная сторона дела. Этот фактор коренится в глубоком и тяжелом заболевании, которым страдал не только Идеи. Им страдали (и от него до сих пор не излечились) многие английские консерваторы. Симптом этого недуга - неспособность формулировать и вести реалистическую внешнюю политику.

Примерно лет сто тому назад Англия являлась самой мощной торговой и промышленной державой и в силу этого играла ведущую роль в мировой политике. Но это время давно прошло. Соотношение сил в мире радикально изменилось. Англия уже не обладает ни экономической, ни военной мощью для того, чтобы играть ставшую привычной роль. Материальные условия для доминирующего положения Англии в мире унесены в прошлое революционными процессами, развернувшимися в XX столетии, и неравномерностью развития стран капиталистической системы. А государственные руководители Англии все еще пытаются действовать таким образом, будто мир наших дней тот же, что и столетием ранее. Результатом этого радикального отставания политического мышления английских правящих кругов от реальных возможностей их государства являются многочисленные, ставшие уже как бы системой провалы внешней политики страны. Если отбросить радужную пропагандистскую маскировку английской политики (каждый деятель стремится в личных интересах выдать за успех даже свой очевидный провал) и оценивать ее результаты исходя лишь из объективных критериев, то есть из достижения или недостижения ставившихся целей, то нельзя будет не прийти к выводу, что по всем основным линиям эта политика терпела крах. Буржуазная Англия вместе со своими союзниками пыталась приостановить движение человечества на пути к социализму - и не смогла. Буржуазная Англия стремилась уничтожить национально-освободительное движение и сохранить свою колониальную империю - и потерпела поражение. Буржуазная Англия ведет извечную борьбу за

стр. 139

господствующее положение в Европе, но на протяжении всех десятилетий XX в. потерпела в этой борьбе многие поражения и ныне отстоит от достижения своей цели дальше, чем когда-либо ранее. Вот прямой результат того, что правительства страны ставили и ставят перед собой решение явно нерешаемых задач.

В Англии, особенно за последнюю четверть века, появилось довольно много книг, авторы которых указывают на отсутствие реализма в государственной политике и стремятся доискаться причин этого явления. Один из них, Э. Рот, американец по происхождению, обосновавшийся в Лондоне и специализирующийся на изучении британской политической системы, утверждает: "Лидеры Англии избегают реализма частично потому, что они не решаются разрушить популярные мечтания... Никогда не считалось политически целесообразным привлекать внимание к тому факту, что за одним и тем же старым фасадом многие комнаты уже заколочены или ободраны... Королева Елизавета II все еще пользуется замками вроде Виндзора, которыми пользовалась королева Виктория, ее прапрабабушка, столетие тому назад, когда правила в самой богатой и самой мощной империи мира... Старые мечтания Англии потускнели, но остались неколебимыми... Поскольку Англия вышла из обеих мировых войн на стороне победителей, обескровленная, но не поверженная, можно было делать вид, что на самом деле ничто не изменилось... Мечты Англии о руководстве миром поддерживались в активном состоянии прослойкой профессиональных государственных служащих, управляющих страной... "Правительство королевы" все еще действует в тех формах и пользуется той терминологией, которые очень близки к тем, которые употреблялись столетие назад".

В этом мире навязчивых иллюзий и нереальных мечтаний пребывали и Идеи, и его коллеги, и вся консервативная партия. Не чужда была тоска по "славному имперскому прошлому" и правым лейбористам. В основе такого отношения английских деятелей к внешнему миру лежат отнюдь не какие-то идеалистические мотивы, а реальные классовые интересы. Правящие классы страны жаждут вернуть условия, при которых их интересы реализовывались бы наилучшим образом. Отмечая этот важный аспект английской внешней политики, было бы неверно преувеличивать относительную слабость Англии середины XX в. и умалять ее реальные возможности в сфере международных отношений. В Советском Союзе в эту крайность не впадают. В послании главы Советского правительства, направленном премьер-министру Англии в апреле 1957 г., указывалось, что "мы не склонны преуменьшать, как это стало кое-где модным за последнее время, роли, которую продолжает играть на международной арене Великобритания, как великая промышленная, торговая и морская держава. Советские люди питают чувство глубокого уважения к мужественному и трудолюбивому народу Вашей страны, обогатившему человечество высокими образцами многовековой культуры труда, гениальными открытиями и достижениями во многих областях науки, техники, литературы и искусства".

А. Моруа, автор биографий ряда выдающихся деятелей истории культуры, включая биографию Дизраэли, яркого английского политика XIX в., заметил как-то: "Скорее власть распоряжается человеком, чем человек властью". Рациональное зерно в этом высказывании есть. Действия Идена определялись интересами и психологией тех, в чьих руках находится власть в Англии. Идеи принадлежал к этим кругам, разделял их заблуждения и предрассудки и исходил из их интересов. Апологеты английского консерватизма, руководствуясь интересами партии тори, рисуют Идена непоследовательным. Они утверждают, что Идеи 30-х годов совершенно не похож на Идена 1956 г.; что суэцкий "срыв" - это исключение в его политической биографии. В общем- то они, защищая таким путем Идена, пытаются сохранить на высоком уровне репутацию партии консерваторов. Как это часто бывает в жизни, здесь с истиной соседствует неправда, причем в превосходящем количестве. Разумеется, человек меняется, и очень значительно, на протяжении всей своей жизни. Менялся и Идеи. Не был он избавлен и от такой общечеловеческой черты, как непоследовательность. В жизни эта непоследовательность обусловливается изменениями, происходящими как в конкретной личности, так и в обстоятельствах, при которых эта личность действует.

Неправда некоторых биографов Идена состоит в том, что они отказывают ему в последовательности в коренных, принципиальных убеждениях, формировавших его

стр. 140

политическую позицию. Это была классовая позиция, и ей Идеи был верен на протяжении всей своей политической деятельности. Он всегда был поборником английского господства в международных отношениях, неизменно выступал за сохранение колониализма и, следовательно, вел борьбу против национально- освободительного движения; никогда не складывал оружия в борьбе против социализма, будь то внутри Англии или за ее пределами. В этом смысле нет никакой принципиальной разницы между Иденом, скажем, 1936 и 1956 годов. Считается общепризнанным, что Идеи проявил себя в 1956 г. слабым деятелем, не обладавшим волей и решимостью, которых требовали обстоятельства от главы английского правительства. Действительно, Суэцкая война лишний раз подтвердила старую истину, гласившую, что посредственность может благополучно возглавлять правительство в спокойное, "нормальное" время, но в периоды кризиса такой руководитель неизбежно будет выброшен за борт и навлечет на свою страну серьезные бедствия. Между прочим, преувеличенное подчеркивание слабого здоровья Идена представляет собой не что иное, как признание соответствующими историками и публицистами обнаружившейся слабости Идена. Просто они дают "приличную" мотивацию этой слабости.

Знали ли в 1955 г., что Идеи был хорошим "вторым человеком" в правительстве и не обладал необходимыми данными для того, чтобы успешно играть первую роль? Да, знали. Почему же тогда правящие круги вручили Идену в апреле 1955 г. огромную власть? Обычно в Англии дают на этот вопрос ответ, состоящий из двух частей. Во-первых, никого в то время в консервативной верхушке сильнее Идена не было, Макмиллан и Батлер были деятелями такого же калибра. Во- вторых, Идена еще в 1942 г. официально провозгласил своим преемником Черчилль. Король Георг VI принял рекомендацию Черчилля, но реализовать ее пришлось уже его дочери, Елизавете П. Положение "кронпринца" было преимуществом Идена перед Макмилланом и Батлером. Трудно сказать, чем объяснялся выбор Черчилля, которого он неизменно придерживался на протяжении 13 лет, - то ли убеждением, что сильнее Идена действительно не было тогда среди консервативных деятелей, то ли наблюдающейся у некоторых крупных да и не крупных государственных деятелей склонностью держать около себя и готовить в качестве преемников людей значительно меньших возможностей и способностей. Как бы там ни было, но известная ответственность за деяния Идена ложится на Черчилля.

Биографы любят сравнивать Идена с Черчиллем. В политическом плане это мало что дает. Вероятно, Черчилль сделал бы в сложившихся обстоятельствах аналогичную глупость, то есть попытался бы силой восстановить "права" Англии на Ближнем Востоке. Но выпутывался бы он из этой авантюры по- своему, здесь сказался бы его характер. В человеческом плане сравнение двух политиков более интересно. У Идена, как у личности недостаточно сильной, первый же провал означал конец политической карьеры раз и навсегда. Черчилль был сильным бойцом, он сумел несколько раз выкарабкаться, казалось бы, из совершенно безнадежного положения. В 1915 г. он предпринял, будучи военно-морским министром, операцию в Дарданеллах. Последовал страшный провал, Черчилля убрали из правительства. Вскоре, однако, он опять стал министром. На этот раз его ожидало поражение в борьбе против Советской России. Оно стоило ему министерского портфеля и места в палате общин. Но в 1924 г. Черчилль уже опять член кабинета. Крупные неудачи преследовали его и в 30-е годы. Когда же началась вторая мировая война и потребовались люди больших способностей, Черчилль вновь оказался в седле, причем держался в нем более прочно, чем когда-либо ранее. Иное дело - Идеи. Он провалился однажды, и на нем поставили точку.

Имелись и другие различия между двумя деятелями. Черчилль был человеком многосторонних дарований. Когда он не занимался государственными делами, он писал книги. У него имелся несомненный литературный дар, обеспечивший ему в конце концов значительное состояние, а также большую популярность. Черчилль серьезно увлекался живописью и обладал значительными способностями в этой области. С очередной отставкой из правительства жизнь для него не кончалась, просто в ней начинался новый этап. У Идена не было сильных эмоций и разносторонних интересов. Он никогда ничего не сделал в жизни такого, что было бы вызвана исключительно сильными чувствами. Вряд ли были у него и настоящие друзья. Для Идена все концентрировалось на карьере, все было подчинено продвижению наверх. Поэтому уход

стр. 141

от власти явился для него концом активной деятельности вообще. Поскольку карьера была для Идена сутью всей жизни, то, когда она сломалась, у него мало что осталось. Впрочем, разумеется, Идеи не был забыт теми, кому он верой и правдой служил много лет. Несмотря на катастрофический провал в 1956 г. и несмотря на то, что консервативная партия сделала Идена козлом отпущения, он был щедро отмечен. Ему присвоили высокий титул, и он стал именоваться графом Эвоном. Ему было позволено свободно пользоваться документами правительства при составлении мемуаров. Получили высокие награды и ближайшие соратники Идена по суэцкой авантюре.

Вернувшись домой после отдыха в Новой Зеландии, Идеи весной 1957 г. принялся за воспоминания. Он торопился оправдаться перед современниками и историей и начал поэтому с конца. В 1959 г. был завершен толстый том под названием "Полный круг", посвященный деятельности Идена с октября 1951 г. по январь 1957 года. В ту пору Идеи в последний раз был министром иностранных дел и в первый и последний раз премьер-министром. Затем автор стал руководствоваться хронологическим принципом. В 1962 г. была закончена работа над томом, озаглавленным "Лицом к лицу с диктаторами" и посвященным событиям с 1923 г. по февраль 1938 г., вплоть до отставки Идена из правительства Н. Чемберлена. Третья книга была завершена в 1964 году. Том этот озаглавлен - "Сведение счетов". Он посвящен кануну второй мировой войны и самой войне. Весьма многие с интересом ожидали появления воспоминаний Идена. Но затем были разочарованы. Автор никогда не отличался хорошим стилем. Природа не наградила его литературными способностями. В свое время критики отмечали, что речи Идена, во-первых, были очень обтекаемы и, во-вторых, представляли собой набор всем знакомых шаблонных выражений. В мемуарах автор остался верен себе. К отмеченным "достоинствам" прибавилось третье: Идеи излагает и объясняет события языком буржуазно-дипломатических речей и документов. А это означает, что смысл скрыт где-то в глубине непроходимого частокола гладких формулировок и добраться до него крайне трудно. На протяжении своей тридцатилетней деятельности в сфере дипломатии Идеи усвоил и намертво закрепил эту манеру излагать (или скрывать) свои мысли. В таком стиле написаны и его мемуары.

Читатель испытывает разочарование и по другой причине. Будучи осторожным и робким человеком и стараясь не обидеть даже тех, кто давно уже отошел в мир иной, Идеи обходит острые сюжеты и не сообщает ничего принципиально нового по сравнению с воспоминаниями своих предшественников. Ознакомление с этой исповедью "героя" суэцкого кризиса свидетельствует, что Идеи не в состоянии ничему научиться ни у истории, ни на собственных ошибках и провалах. Подобное окостенение интеллекта может многое объяснить в его поступках. Верен остался Идеи в воспоминаниях и своему главному политическому чувству - ненависти к СССР. Все беды Англии и "свободного мира" в период после второй мировой войны он объясняет действиями Советского Союза...

Итак, мемуары были написаны, затем выпущены в свет лучшими издательствами Англии и США, принесли автору солидный доход, и на этом Идеи успокоился. Он живет в загородном доме, на доне природы, занимается цветами и собаками. Изредка заявляет о себе, дав интервью корреспонденту английской или американской газеты либо опубликовав статейку. В одной из статей он убеждает читателей, в их числе и руководителей западного мира, не идти на мирное сосуществование с Советским Союзом, ибо это было бы, по его словам, равносильно политике "умиротворения" фашизма в 30-е годы. В другой (например, опубликованной в "New York Times" 5 мая 1972 г.) он воюет против все сильнее заявляющей о себе в современных международных отношениях тенденции к разрядке, установлению прочного мира и созданию в Европе системы коллективной безопасности и сотрудничества. Идеи воюет своим старым оружием. Он выступает вообще против общеевропейского совещания по вопросам безопасности, ибо, как он пишет, "советские цели не составляют секрета. Россия добивается... установления в конечном счете своего господствующего положения на этом континенте". Знакомые, давно приевшиеся песни. Повторяя их, Идеи рассчитывает на неосведомленность или короткую память читателя. А читатель может найти в книгах самого Идена выдержки из официальных документов его же правительства, в которых содержатся спокойные и реальные утверждения об отсутствии для стран Запада угрозы "советской агрессии". То обстоятельство, что этот мотив назойливо по-

стр. 142

вторяется как доживающим на покое свой век Антони Иденом, так и некоторыми буржуазными политиками, находящимися у власти, свидетельствует, что недуг, именуемый утратой чувства реального, на Даунинг- стрит, на Уайт-холле и в Вестминстере пока еще не преодолен.

Прочтя этот очерк, некоторые читатели могут обнаружить желание упрекнуть автора в суровости по отношению к своему герою. Действительно, есть авторы, которые мягче оценивают Идена как личность и как политического деятеля. Выводы и оценки автора этого очерка основываются на точных фактах, не на словах Идена, а на его делах. Автор, во всяком случае, стремился к этому.

Что касается более мягких оценок Идена, то они, безусловно, оказали на автора большое влияние: они, с одной стороны, побудили его заняться этой темой, а с другой - потребовали особенно тщательного изучения фактов и событий, связанных с жизнью и деятельностью Антони Идена.

И еще одно. Автор не претендует на беспристрастность. Нет и не может быть беспристрастных книг и статей на подобные темы. Отсутствие беспристрастности не означает отсутствия объективного научного анализа. Еще в 1897 г. В. И. Ленин возражал сторонникам "беспристрастности" в трудах политического и социального плана. "Если люди требуют, - писал он, - чтобы взгляды на социальные явления опирались на неумолимо объективный анализ действительности и действительного развития, - так из этого следует, что им не полагается сердиться?! Да ведь это просто галиматья, сапоги всмятку! Не слыхали ли Вы, ...что одним из замечательнейших образцов неумолимой объективности в исследовании общественных явлений справедливо считается знаменитый трактат о "Капитале"? ...И, однако, в редком научном трактате вы найдете столько "сердца", столько горячих и страстных полемических выходок против представителей отсталых взглядов, против представителей тех общественных классов, которые, по убеждению автора, тормозят общественное развитие. ...Каким чудом можно отсюда сделать вывод, что общественный деятель не должен симпатизировать тому или другому классу, что ему это "не полагается"? Смешно даже и говорить тут о долге, ибо ни один живой человек не может не становиться на сторону того или другого класса (раз он понял их взаимоотношения), не может не радоваться успеху данного класса, не может не огорчиться его неудачами, не может не негодовать на тех, кто враждебен этому классу..."² .

Это глубокое ленинское наблюдение и объясняет тональность данного очерка.

² В. И. Ленин. ПСС. Т. 2, стр. 547 - 548.

Permanent link to this publication: