"Это место не для всех", - предупреждали меня. Когда говорят "не для всех", нужно понимать - для избранных. И здесь можно ощутить свою к ним принадлежность, даже не желая того. Здесь одолевают два чувства - чувство локтя (хотя вернее было бы сказать, зада - именно эта часть тела совершенно незнакомого соседа мешает мне расположиться на шаткой жесткой табуреточке с должным комфортом) и впечатление, что ты их всех уже где-то видел. То ли вместе учились, то ли живете по соседству. За столиком справа, сказали бы, - дежа вю. Там, между прочим, спорят о постструктурализме, а слева чернокожим посетителям кричат: "Афроамериканцы, гоу хоум!" - и стучат кулаком по столешнице. Очередь в туалет пытается острить. Дует из окошка. Клуб "Проект О. Г. И." как частная инициатива трех московских филологов, Дмитрия Ицковича, Николая Охотина и Дмитрия Борисова, родился на дому у последнего два года назад.

"Это была старая московская квартира, с высоченными потолками и черным ходом, и располагалась она на Патриарших прудах, - вспоминает PR-менеджер клуба Карина, - довольно неухоженная и захламленная, но дело не в этом. Там была атмосфера, знаете, улавливался некий дух места. И там собирались друзья".

В баре слишком шумно, и мы переместились в картинную галерею: прежняя выставка как раз демонтирована, а новую еще не привезли. Мы сидим на газетке и курим, стряхивая пепел прямо на бетонный пол. "Сколько шикарных казино, бильярдных и ресторанов, а в трехкомнатную квартиру на Патриарших каждый вечер набивалось по 200 человек, - продолжает Карина, - там читали стихи Тимур Кибиров, Лев Рубинштейн и Сергей Гандлевский, Пригов устраивал перфомансы. Известные и не очень известные художники выставляли свои работы. А еще там было кафе, правда, в зачаточном виде: растворимый кофе и бутерброды. Тогда мы никак о себе не заявляли: не было даже таблички у входа. Да и зачем? В своих кругах знали..."

В общем, места стало не хватать. Квартира, какой бы большой она ни была, физически не могла вместить всех желающих, и "Проект О. Г. И." обзавелся приемлемым для клуба помещением, сохранив структуру - кафе, хотя сегодня это уже два вполне приличных ресторанных зала, книжный магазин и эта вот галерея...

"Нашу выставочную политику определяет экспертный совет, состоящий из лучших московских искусствоведов, - говорит менеджер, - не так давно была выставка Карнаухова, это всемирно известный мозаичист. В Ватикане даже сбили часть фресок, чтобы расположить его мозаики. Выставлялся Дмитрий Цветков - газетный художник, график Валерий Орлов, архитектор Александр Бродский. В сентябре был шотландский литературный фестиваль, вскоре планируется вечер памяти Андрея Синявского". Ее удивляет мой вопрос о клиентуре. "Клуб для адекватной, пишущей и читающей современной публики, сюда приходят даже не заводить знакомства, а их продолжать. Здесь уже сформировался свой контингент. Кто бывает? Да тот же Рубинштейн и Пригов, а еще Борис Акунин, Михаил Айзенберг, Вячеслав Курицын... Вам что-то эти имена говорят?" Силясь припомнить что-нибудь из Пригова, я возвращаюсь в зал.

...В комнате за стенкой проходит юбилей какого-то модного издательства. В другой - мощная игра в покер, атмосфера просто сверкает, табачный дым стоит стеной. Видно, что игроки "рубятся" на полную катушку, ставки - максимальные. Это вам не какой-нибудь виртуальный зал, здесь все по-настоящему, с эмоциями, победителем и проигравшим, трагедиями и историями успеха. Сегодня играть на деньги онлайн автоматы позволяют без ограничений: открыл лэптоп, загрузил сайт из поиска Яндекса или Гугла и играй себе на здоровье. Но виртуальная реальность - все-таки виртуальное. Гораздо более захватывающе все пережить вживу.

Наряженный в шотландца дядька играет на волынке. Не шотландец, конечно, но тоже ничего. У продвинутой молодежи "Проект О. Г. И." пользуется славой самого популярного места для проведения корпоративных торжеств, дней рождений, свадеб и недельных запоев. За столиком слева, там, где кричали, назревает международный мордобой. Их замечает официант. Очередь в клозет, ее видно даже из коридора, держится на удивление стоически.

"Это нормально, - с апломбом произносит личность за столиком справа, - не думаю, что в какой-нибудь "Бродячей собаке" обходилось без подобных эксцессов, не говоря уж о "Мулен-Руж" или, скажем, "Ротонде". Ну да, лысеющий брюнет с хвостиком и неизменной саркастической ухмылкой - где-то я его видела, но не помню где. "А Модильяни, так тот вообще беспробудно пил и засыпал под забором, - не унимается он. - Ты тут, кстати, в первый раз? А сигареткой не угостишь?" Новый знакомец представляется художником, не очень раскрученным, потому что "в фаворе всякая бездарность", но тем не менее настоящим. Для порядка мы ругаем Шилова, потом переходим на какие-то и вовсе не известные мне галереи и их владельцев. От собеседника хочется избавиться, но никак не несут меню.

"Сверхзадача клуба - приятное окружение, общение со своими людьми, - говорила в галерейке Карина. - Мы хотели, чтобы это место было приемлемо для творческой интеллигенции, а поскольку это контингент не слишком богатый, у нас недорогая еда". Художник достает из кармана пакетик с растворимым кофе и высыпает себе в чашку: "А зачем лишний раз платить? Я тут свой". Дежа вю усиливается: в толпе проплывают до боли знакомые лица - мои однокашницы, какие-то люди, с которыми в далеком детстве вместе лазили по деревьям, а вот, кстати, и Пригов пошел, а может, это Рубинштейн (только не стоит путать его с известным историком-однофамильцем)...

Впрочем, ощущению причастности скоро положат конец - в "Проекте" введут клубные карты. "Это вынужденная мера, мы не справляемся с потоком посетителей", - оправдываются они. Действительно, даже в будни к 12 часам ночи здесь яблоку негде упасть. А что творится в выходные, страшно предположить...

Отчаявшись дождаться официанта, я стучу кулаком по столу. Полный достоинства, как океанский лайнер, он приносит меню. Цены и впрямь низкие. Комплексный обед - 90 рублей, бочковое пиво - 20. Как тут избежать наплыва гостей?

Почему это место называется "Проект О. Г. И."? Да просто так, чтоб все спрашивали. Есть и другие проекты - сейчас вот предприимчивые филологи открыли на Пятницкой пресс-кафе "Пироги", и будет еще подобный клуб, где и когда - пока держится в секрете. А может, и не скажут никогда: свои все равно найдут.

Напоследок я поднялась по измазанной побелкой деревянной лестнице в книжный киоск. Он был закрыт. В кромешной тьме переулка запойные завсегдатаи братались с афроамериканцами. Под ногами шуршала листва. "Ты машину будешь ловить? - догнал меня художник, - я тут недалеко живу, может, подвезешь?".

Permanent link to this publication: