Стилистика современных российских газет разительно отличается от стилистики советских газет так называемого доперестроечного периода. Есть основания полагать, что в произошедших и происходящих изменениях существенную роль сыграли не только социально-экономический и политический факторы непосредственно, но и философия и эстетика литературного постмодернизма, занявшие заметное место в культурной жизни страны. В пользу такого вывода говорят некоторые явные, хотя и неполные (частичные) аналогии между главными стилеобразующими признаками постмодернистской художественной литературы и некоторыми характерными чертами стиля современных российских газет. Далее мы показываем эти соответствия, соотнося значимые для нашей темы черты постмодернистской стилистики с их "отражениями" (рефлексами) в текстах газет.

Следует оговориться, что поскольку русский постмодернизм "соединяет в себе несоединимое, элитарен и эголитарен одновременно",

стр. 68

использует "язык массовой культуры", предельно политизирован и "очень часто манифестируется через радикальные, подчеркнуто эпатирующие приемы" (Скоропанова И. С. Русская постмодернистская литература: Учеб. пособие. М., 2001. С. 5, 63, 71), некоторые приводимые нами газетные тексты, с этической точки зрения, находятся за пределами традиционной литературной нормы.

Интертекстуальность, понимаемая как "осознанная цитатность", "диалог между текстами" и "взаимодействие различных видов внутритекстовых дискурсов" (Ильин И. И. Интертекстуальность // Современное зарубежное литературоведение (страны Западной Европы и США): концепции, школы, термины. Энциклопедический справочник. М., 1999. С. 204 - 210, широко представлена в газетных текстах в виде прямых цитат, реминисценций литературных и прочих аллюзий, пародий на речевые жанры или конкретные тексты.

Прямое цитирование: "Достигал ли моральный уровень отца народа заоблачных высот, когда он изрыгал: "Как я сказал, так и будет!"" (Завтра. 1999. N 1); "Весть об увольнении <...> Эрнст преподнес своему заму не без внутреннего удовлетворения, надо думать. Присовокупив, правда, киношное "Старик, nothing personal", то есть ничего личного" (Комок. 2003. N 36).

Реминисценции: "Часто умней уклониться от приглашения, как Путин от Шарм-аш-Шейха. Блажен муж, не идущий на совет нечестивых" (АиФ. 2000. N 45. Здесь и далее выделения принадлежат нам. - А. С.).

Высокочастотны в газетных текстах случаи деконструкции (разложения, обновления) реминисцируемых прецедентных текстов (особенно в заголовках): "Еда в России больше, чем еда" (Коме, правда. 2001. 13 апр.), ср.: "Поэт в России больше, чем поэт" (Е. Евтушенко); "Я знаю, дача будет! Я знаю, саду цвесть" (Сегодняшняя газета. 2001. 17 февр.), ср.: "Я знаю - город будет, / Я знаю - саду цвесть" (В. Маяковский).

Аллюзии: "После коллективизации крестьяне исчезли - остались одни колхозники. <...> Пришли времена ежегодной "битвы за урожай", которую мы столь же ежегодно проигрывали..." (АиФ. 2000. N 45); "Сортирофобия - профессиональная болезнь террористов" (АиФ. 2000. N 28).

Пародии: "В бизнесмене все должно быть прекрасно - и 600-й мерс, и дача на Канарах, и контрольный выстрел в голову..." (Телевизор. 2003. N 35). Ср. у А. П. Чехова в "Дяде Ване": "В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли".

Аллюзивность и реминисцентность, будучи весьма распространенными приемами, создают своеобразную двууровневую организацию газетных текстов, "двухадресность", рассчитанную одновременно как на элитарного, так и на массового читателя, что составляет одну из

стр. 69

примет поэтики литературного постмодернизма (Скоропанова И. С. Указ. соч. С. 69).

Смешение равностилевых элементов в газетных текстах, основу которых составляет нейтральная и книжная лексика, осуществляется в основном за счет широкого включения разговорных и - особенно -жаргонных слов и фразеологизмов: "Пьянство, как и любовь, бывает по расчету, по глупости или по барабану" (Новая газета. 2001. 25 - 26 янв.); "И виной всему - план реструктуризации отрасли, который разработал Анатолий Борисович. Как оказалось, не только коммунисты и внутренние недруги Чубайса катят на него в связи с этим бочку" (Континент. 2000. N 26); "30 лет и 3 года лежал на печи Илья Муромец. Такого бодуна Русь еще не знала!" (Моск. комс. 2003. N 15).

Использование жаргонизмов и жаргоноидов в газете в функциях интимизации повествования, характеризации и эмоциональной оценки очень распространено и соответствует такой черте постмодернизма, как повышенный интерес к языковым элементам масскультуры (Скоропанова И. С. Указ. соч. С. 63).

Гибридизация речевых жанров выражается, во-первых, в подвижности границ между традиционно выделяемыми группами информационных, аналитических и художественных жанров; во-вторых, в глобализации категории комического, распространении ее влияния на все жанры газеты, что способствует частичному сходству их стилистического облика. В-третьих, в постсоветскую эпоху появились новые газетные жанры гибридного характера. Примерами могут служить материалы, публикуемые в "Комсомольской правде" в рубриках "Люди, которые нас удивили", "Жизнеспособность политических субъектов", а также блицэпиграммы: "Депутаты Госдумы на первом осеннем заседании в 62-й (шестьдесят второй) раз рассмотрели вопрос о снятии с работы главного российского электрика. А как еще доказать, что реформы парламенту не до лампочки?!" (Коме, правда. 2003. 12 сент.); "М. Шаймиев: "Принародно обещаю: четвертого срока не будет!" Похоже, это становится любимой фразой не только рецидивистов, но и президентов" (АиФ. 2001. N 14); "Авиационные аварии и катастрофы последнего времени, вызванные зачастую неумеренной эксплуатацией измученной летной техники с целью получения финансового или какого-то другого эффекта, отзываются горькой болью в душах всех, кто относится к авиации с доверием, любовью и гордостью.

То пожар, то глохнет двигатель, то гибель!..
Видно, в черством нашем времени крутом
Первым делом, первым делом стала прибыль!
Ну а техника? А техника потом"
(А. Буримоев. Лит. газета. 2002. N 30).

стр. 70

С точки зрения интенции, содержания и композиции, первый жанр является изовербальным комическим (ироническим или сатирическим) комментарием какого-либо социально значимого события, факта или высказывания известного деятеля (фотография которого предшествует тексту); второй - комическим комментарием цитаты; блицэпиграмма являет собой конвергенцию двух семантически завершенных, но связанных по смыслу текстов: прозаического и стихотворного.

Если под гибридизацией жанров понимать их пародийные "мутации", то следует иметь в виду, что в современных газетах (особенно таких, как "Литературная газета", "Комсомольская правда", "Сегодняшняя газета" и некоторые другие), взятых в совокупности, таких жанров насчитываются десятки. Приведем примеры нескольких наиболее распространенных.

Комическая пословица: "Одна голова хорошо, а с телом лучше" (Твой Додыр. 2001. N 28); комический афоризм: "Любите людей, и их станет больше" (АиФ. 2001. N 39); комический анонс: "Новости телевидения. Вместо программы Дмитрия Диброва "О, счастливчик!" на канале НТВ вскоре начнет выходить программа Сергея Доренко "Ах ты, сволочь!"" (Твой Додыр. 2001. 26 февр. - 4 марта); комическая новостийная заметка: "Корреспондент "Стенгазеты" выяснил, что после акции "Оборотни в погонах" будут проведены не менее важные операции "Лешие в пиджаках", "Кикиморы болотные в приемных" и "Водяные с разводными ключами". Все это пройдет под знаком акции "Выдумщики хренотени в средствах массовой информации"" (Лит. газета. 2003. N 33).

В языке современной газеты находит свое многогранное отражение "Множественность языковых игр" как характерная черта постмодернистского текста (Скоропанова И. С. Указ. соч. С. 53, 60). На использовании разных типов языковой игры создаются и разнообразные автономные малоформатные речевые жанры газеты и фрагменты больших газетных жанров. Причем для многих случаев языковой игры в газете свойственно сочетание занимательности/развлекательности и политизированности содержания. Вот несколько разнотипных примеров языковой игры в газете.

Каламбурный тип: "В году не счесть торжеств мемориальных - / Все больше в честь божеств мнимореальных" (Лит. газета. 2001. N 22) - каламбур на основе паронимии; "Раньше в нашей стране все решали дедки, а теперь - "бабки"" (АиФ. 2000. N 46) - каламбур на основе омонимии.

Словообразовательный тип: "Слушая Доренко, Вешняков впадает в избиркому" (Завтра. 1999. N 46); Греф-фрукт" (Завтра. 2000. N 28, заголовок).

Фразеологический тип (деконструкция фразеологизмов и других прецедентных текстов): "Крыши по-прежнему протекают, но теперь

стр. 71

чаще - "едут"" (Лит. газета. 2001. N 31 - 32); "Жена с человеческим лицом" (Лит. газета. 2003. N 33).

Фоностилистический тип (в частности, внесение элементов ритма и рифмы в текст заголовка): "Не пятачок под каблучок, а тыща "баксов" в кулачок" (Моск. комс. в Красноярске. 2000. 5 - 12 окт.); "От фальшивых таблеток получилось много деток" (Коме, правда. 1998. 6 авг.); "За койки больничные - цены приличные" (Сегодняшняя газета. 1997. 15 окт.).

Реже такой прием можно встретить и в других частях текста, например, в концовке: "Председатель Совета Федерации с удивительной последовательностью раскритиковал Закон об "автогражданке", за который сам же Совфед голосовал: "Я крайне отрицательно отношусь к этому закону. О железе мы подумали, а о людях - нет".

Себя от глупостей страхуя, неплохо б думать, голосуя!" (Коме, правда. 2003. N 32).

Использование игры свидетельствует о том, что современной газете не чуждо явление карнавализации, означающее в постмодернистской трактовке "центробежную силу языка, "веселую относительность" предметов, участие в диком беспорядке жизни, имманентность смеха" (Скоропанова И. С. Указ. соч. С. 58).

В газетных текстах нередки "размывание граней между эстетическим и неэстетическим, прекрасным и безобразным, искусством и неискусством и т.п." (Современная философия: Словарь и хрестоматия. Ростов-на-Дону, 1995. С. 60); "повышенный интерес к темному, запретному, маргинальному <...>, отказ от эстетических (добавим - и этических. - А. С. ) табу". Приметы обозначенного явления можно усмотреть, например, в следующих газетных контекстах: "Надо сказать, что эффектно разбрызганные мозги убиенного очень скрасили аскетический интерьер (и фокстерьер тоже) комнаты, где произошли основные действия сказочки, которую я только что тебе рассказал, дружок" (Сегодняшняя газета. 2001. 2 - 3 июля); "Говорят, что маркиза де Сада / как-то взяли завхозом детсада. / Долго садик потом / вспоминал суп с котом / и котлеты из нянина зада" (Лит. газета. 2003. N 13).

Тяготение современных газет к изображению темных сторон жизни заметно уже в заголовках публикуемых материалов. Например, только в одном номере газеты "Московский комсомолец в Красноярске" (2004. N 1) мы насчитали 26 заголовков брутального содержания: "Подросток забил мать и сестру молотком", "Ради бизнеса студент был готов пойти по трупу матери", "С убитого бизнесмена не сняли золото" и т.п.

"Эстетизация безобразного" связана с понятием телесности, которая, по мнению исследователей постмодернизма, есть "антитеза понятию духовности", "реабилитация чувственности" (Лексикон нон-классики. Художественно-эстетическая культура XX века. М., 2003.

стр. 72

С. 434), "акцентирование аффективных сторон чувственности <...> с обостренным интересом и ее паталогическому аспекту, и, наконец, сексуальность как наглядно-концентрированное проявление чувственности" (Ильин И. П. Телесность // Современное зарубежное литературоведение. С. 266 - 267).

Телесность как "акцентирование аффективных сторон чувственности" часто связана с агрессивностью, что рождает особую стилистику - стилистику языкового экстремизма. Например: "Экстрасенсов распроклятых / Много вывелось сейчас - / не пора ли нам, ребята, / закатать им в третий глаз?" (Лит. газета. 2003. N 33).

Можно выделить и такой принцип построения постмодернистского текста, как нонселекция. По мнению И. П. Ильина, он "отражает различные способы создания эффекта преднамеренного повествовательного хаоса, фрагментированного дискурса" (Ильин И. П. Нонселекция // Современное зарубежное литературоведение... С. 240). Рассмотрим эти способы, выделенные И. П. Ильиным применительно к текстам художественной литературы (с сохранением его формулировок), в их отнесенности к текстам газетно-публицистическим.

Синтаксическая неграмматичность, в частности, такая "ее разновидность, когда предложение оказывается оформленным не до конца, с точки зрения законов грамматики, и фразовые клише должны быть дополнены читателем, чтобы обрести смысл" (Ильин И. П. Указ. соч. С. 239). Этому определению соответствует такой достаточно распространенный в газетных текстах стилистический прием, как незавершенность высказывания, например: "Березовский - это знаковая фигура времени, эпохи олигархов. Говорим Березовский, подразумеваем... И наоборот" (Парламентская газета. 2000. 25 июля); "[А. И. Солженицын] вернулся, как обещал, в Россию. Парламентские хамы демонстративно, на весь экран, зевали, слушая его речь перед ними. Не мечи бисер..." (Лит. газета. 2003. N 49); "Вот приедет Путин..." (Коме, правда. 2002. 4 июля; заголовок).

К средствам создания "фрагментированного дискурса" в газете следует отнести такие достаточно частотные приемы, как парцелляция и сегментация (сегментированные конструкции).

Парцелляция: "Сколько людей у нас на важных постах, им не соответствующих! Занявших их через "блат", взятки, интриги, обман, предательство" (Лит. газета. 2003. N 13).

Сегментация: "Память... Она - как бессменный часовой, поставленный на пост совестью охранять те святыни в душе, на которых закаляется чувство воинского долга" (Завтра. 1999. N 37); "Примешать столько мифов к имени и авторитету президента - как это понимать" (АиФ. 2000. N 46); "Около 700 тыс. рублей - столько нужно иметь сегодня каждому, чтобы покрывать свои минимальные потребности" (АиФ. 1995. N 32).

стр. 73

"Семантическая несовместимость", которая может проявляться как "последовательное смешение явлений и проблем разного уровня, уравнение в своей значимости как совершенно незначительного, так и существенно проблематичного", а также как "сочетание в одном произведении явно фактического и явно фиктивного" (Ильин И. П. Указ. соч. С. 239 - 241). Эта особенность литературного постмодернизма часто проявляется в газетных текстах. Укажем здесь на оксюморон и силлепсис - приемы равно характерные для текстов художественных и публицистических.

Оксюморон: "Я отдаю их (деньги. - А. С. ) совсем не за то, чтобы более десяти (!) лет подряд слышать этот вдохновенный бред" (Лит. газета. 2003. N 26); "Он пригласил своего адвоката Клавдию Синицыну, женщину мужского рода" (Там же); "И только за угол свернул на набережную, почувствовал громкое, я бы даже не побоялся сказать, вопящее молчание толпы" (Лит. газета. 2000. 9 - 15 окт.).

Силлепсис (предполагающий включение в перечислительный ряд наименований предметов, явлений, понятий, разнородных логически и/или онтологически): "Натюрморт с неуклюжим подростком. Большая бочка, колокольчик, золотая монета, лозунг "Зуб за зуб", отбросы улова рыбы, неуклюжий подросток" (Лит. газета. 2003. N 26); "В новой русской парикмахерской: - Височки какие будем делать -прямые, косые или на вылет!" (Телевизор. 2003. N 33).

"Прием избыточности, предлагающий читателю либо наличие слишком большого количества "коннекторов" (связующих элементов), должных привлечь его внимание к связности текста, либо назойливую описательность, перегружающую реципиента избытком ненужной информации" (Ильин И. П. Указ. соч. С. 239). Этой характеристике постмодернистского текста в газете соответствует широкое использование полисиндетона (стилистически значимого многосоюзия); различного рода повторов (лексических, синтаксических, лексико-синтаксических); амплифицир о ванных высказываний (в частности, приема аккумуляции). Эти приемы обладают большим количеством структурных разновидностей, поэтому ограничимся несколькими примерами.

Полисиндетон: "[О культуре] Но жизнь ее, но сегодняшнее бытие ее не есть истинно жизнь" (Лит. Россия. 1998. 27 июля); "Яне зависть, и не черная" (АиФ. 1995. N 45; заголовок); "И президент решил, и Дума утвердила, / и СМИ клялись на всю страну трубя! / Но денег на военных не хватило: / Пока хватило только на себя!" (Лит. газета. 2002. N 28 - 29).

Повторы: "[Законы] невозможно выполнить: так они составлены, так они продуманы, так они обеспечены (АиФ. 2000. N 42) - изоколон, усиленный анафорой; "Интернет кишмя-кишит начинающими писателями, известными писателями, видными писателями, выда-

стр. 74

ющимися писателями и просто графоманами" (Завтра. 2000. N 51) -градационный повтор; "Давайте дружить дружно" (АиФ). 1998. N 31; заголовок) - тавтологический повтор; "Героя производства сменил на экране убийца и насильник, а вместо станка и доменной печи мы видим трупы, трупы, трупы" (Лит. газета. 2003. N 14) - повтор-геминация; "У гениев озарение надолго. У нас мельком, иногда. Но эти мгновения спасают, выручают" (Лит. газета. 2003. N 34) - парный синонимический повтор.

Аккумуляция: "Мы - в центре потока искушения: купи, съешь, попробуй, курни, уколись, посмотри на то, что смотреть нельзя, соверши то, что традиционная мораль категорически запрещает, обмани, обойди, сделай подлость - и ты получишь наслаждение" (Лит. газета. 2003. N 13); "Возможно, если бы все реформы осуществлялись нормально, если бы два триллиона долларов не утекли за рубеж, если бы наши предприниматели не построили на свои средства пять тысяч восемьсот предприятий за рубежом, если бы не была проведена такая ваучеризация, если бы не было дефолта, если бы все осуществлялось по-нормальному, то мы могли бы сейчас иметь процветающее государство на основах нормального либерализма, а жизненный уровень населения был бы в 10 - 15 раз выше настоящего" (Завтра. 2000. N 31); "Милая моя, единственная, нежная, сладкая, добрая, знойная, хорошая, желанная, любимая, родная, неповторимая, непревзойденная! Деточка, веточка, ласточка, рыбонька, воробушек, кисонька, лапушка, птенчик мой, горлица, голубушка, звездочка, козочка, солнышко, золотце... Алмаз души, свет очей!.. Жемчужина сердца! Ну будь ты человеком, ну дай на пиво!" (Сегодняшняя газета. 2003. 27 дек.).

Исследователи литературного постмодернизма упоминают также феномен "сквозной контрастности, или противоречивости постмодернистского текста" (Ильин И. П. Указ. соч. С. 240). Принцип контраста, как и соответствующий ему стилистический эффект, реализуются в упомянутых нами приемах. Сюда можно также отнести зевгму. "Отсюда вывод: пиво должно быть свежим. И девушки - тоже" (Комок. 2001. 17 апр.); "Алкоголь вызывает кратковременное расширение сосудов и круга друзей" (Телевизор. 2003. N 53); антанаклассу: "Не нами замечено, что народ достоин тех правителей, которых имеет (и которые потом имеют его, добавляют острословы)" (АиФ. 2001. N 6); антитезу: "Оптимисты изобретают самолет, пессимисты - парашют" (Телевизор. 2003. N 53); антифразис: "Особенно трогательна сценка с поджариванием верещащей старушки (отчего-то немедленно вспоминаются всякие курорты типа "Бухенвальда", "Освенцима" и "Маутхаузена")" (Сегодняшняя газета. 2000. 8 - 14 июля); "Жизнерадостная детская радиопередача. Конкурс для юных знатоков. Главный приз: энциклопедическое издание "Сто самых великих смертей мира". Для счастливого детства подарок просто неза-

стр. 75

менимый!" (Лит. газета. 2003. N 30); прием обманутого ожидания: "Писать афоризмы я начал рано: жена и дети еще спали" (Лит. газета. 2001. N 31 - 32); "Если вы очень боитесь располнеть, выпейте 50 граммов коньяку - он притупляет чувство страха" (Коме, правда. 2001. 14 дек.); столкновение разностилевых элементов: "Даже извечные оппозиционеры из КПРФ и те демонстрируют лояльность к Кремлю и всячески стараются примазаться к любым инициативам В. Путина" (АиФ. 2000. N 46); "Шампанское из туфельки - это вам не водку из кирзача" (Телевизор. 2003. N 53).

Некоторые из названных приемов (особенно такие, как антитеза, столкновение стилей, обманутое ожидание) могут выполнять текстообразующую функцию, пронизывая весь текст ("сквозная контрастность") или быть доминирующим приемом, определяющим характер основного стилистического эффекта.

Из всего сказанного, на наш взгляд, можно сделать следующие выводы:

В стилистике современных российских газет получили отражение многие существенные черты литературного постмодернизма: интертекстуальность (цитатность, реминисцентность, аллюзивность, пародийность, стилистическая и жанровая гибридизация); экспансия комического в его аксиологических и развлекательных формах, осуществляемая, в частности, в разнообразных приемах языковой игры; эстетизация безобразного; гипертрофированная телесность с акцентуацией сексуального начала; нонселекция с тенденцией к деконструкции традиционных стилистических и жанровых норм, обращением к экстремальной стилистике, эксплуатирующей риторические приемы, дающие наиболее яркие стилистические эффекты на основе контраста.

Можно также утверждать, что в современных российских газетах явлены (в большей или меньшей степени) такие специфические черты русского постмодернизма, как политизированность, литературоцентризм (в смысле ориентации на приемы, используемые в художественной литературе), антинормативность (стеб), шоковая эстетика ("чернуха", "порнуха"), контрфактичность, мистификаторство (фантазийные конструкты). Эти черты как специфические для русского постмодернизма отмечены в "Лексиконе нонклассики..." (С. 353).

По сравнению с художественной постмодернистской литературой, в газетном дискурсе стилистические особенности постмодернизма, за исключением политизированности, получают неполное, адаптированное отражение, что объясняется несовпадением экстралингвистических факторов, обусловливающих в конечном счете стилистику художественной литературы с доминированием в ней эстетической функции языка и стилистику газеты, где информативная функция является определяющей.

Красноярск

Permanent link to this publication: