М. Наука. 1983. 239 с.

Проблема зарождения феодального строя в Древней Руси и его классовой структуры была поставлена в советской историографии в дискуссиях конца 1920-х годов и получила решение в исследованиях Б. Д. Грекова и С. В. Юшкова. Изучение этой проблемы в последующие годы Б. А. Рыбаковым, Л. В. Черепниным и другими учеными выявило расхождения в понимании влияния "дофеодальных факторов" на развитие классового общества, его структуры, внешних и внутренних источников формирования зависимого населения.

В силу этих причин появление книги старшего научного сотрудника Ленинградского отделения Института истории СССР АН СССР доктора исторических наук М. Б. Свердлова представляется своевременным. Автор разделяет мнение Л. В. Черепнина о разложении у восточных славян первобытнообщинного строя в VIII - IX вв. и постепенном утверждении на протяжении X - первой половины XI в. раннефеодальных отношений. Согласно этой точке зрения, в составе несвободного эксплуатируемого населения тогда преобладала челядь; господствовали государственные формы эксплуатации лично свободного населения, а во второй половине XI - XII вв. завершается становление всех основных социально-экономических и политических институтов феодального строя¹ .

Точка зрения М. Б. Свердлова противостоит мнению о формировании в Древней Руси классовой структуры общества, "основанного на эксплуатации рабов- иноплеменников" (с. 78, 79, 169, 170). Автор не признает "колоссального значения" рабов и челяди из пленников в сложении раннефеодальной вотчины и становлении раннеклассового общества, на котором построено исследование А. А. Зимина "Холопы на Руси" (М., 1973). Считая основой формирования классовой структуры Древнерусского государства эксплуатацию и "отчуждение прибавочного продукта от зависимого и лично свободного населения" (с. 28), автор выявляет предпосылки классообразования уже и на завершающей стадии первобытного строя, когда утверждаются институты "наследственной княжеской власти как высшего исполнительного органа племенного управления, а также выборных воевод, предводителей племенного войска". Племенная организация обеспечивала обогащение племенной знати не только "посредством все более неравномерного дележа военной добычи и контрибуции, но и путем добровольных подношений внутри племени", которые рассматриваются М. Б. Свердловым как "скрытая форма эксплуатации". Тогда же устанавливаются и "начальные отношения" социального неравноправия, явной эксплуатации ("древние общественные категории смердов, челяди, холопов, изгоев, восходящие к периоду родоплеменного общества"), хотя эти отношения "не были еще антагонистическими, что выражалось в добровольности "дара" соплеменников" (с. 192, 19 - 23).

Гранью, отделившей эти, неантагонистические, отношения от раннефеодальных, послужило превращение свободных общинников в зависимых, а публичного суверенитета - в верховную власть. В конце IX в. образовалось Древнерусское государство, великий князь превратился "в сюзерена, в главу господствующего класса, состоящего из местной и служилой знати, обогащавшейся за счет эксплуатации лично свободных и зависимых непосредственных производителей в пределах Руси, в правителя раннеклассового Древнерусского государства, в господина домениальных владений" (с. 37, 30, 31,39, 85 - 86).

Исследование экономических предпосылок классообразования, уже проведенное в литературе, дополняется в рассматриваемой работе изучением роли политического фактора, раннефеодальной государственности в изменении общественной структуры. Автор придает большое значение установлению верховной собственности государства на землю. Замена племенной земельной собственности государственной произошла, по мнению М. Б. Свердлова, во время присоединения племенных княжений к Древнерусскому государству (с. 81 - 82). Последняя и стала "основой феодальной государственной эксплуатации непосредственных производителей через систему податей и повинностей, вир и продаж". Она определила социально-экономическое положение

¹ Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы истории феодальной земельной собственности в IX - XV вв. В кн.: Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М. 1972, с. 145 - 146, 165 - 166.

стр. 123

свободного крестьянства (вне зависимости от различных хозяйственных систем) как класса, эксплуатируемого феодалами "с помощью системы государственных податей и повинностей", открыла "безграничные" возможности его эксплуатации в господском хозяйстве (с. 85 - 86, 56, 78, 224).

Анализ в книге отношений эксплуатации зависимого населения в господском хозяйстве служилых и неслужилых господ является определенной новостью в историографии. Признавая плен "наиболее древним способом" мобилизации рабочей силы в господское хозяйство и рассмотрев все существующие источники о "полоняниках", автор не нашел непосредственных указаний на их эксплуатацию в господском хозяйстве и сделал вывод, что основной рабочей силой в домениальном хозяйстве в рассматриваемое время были не пленные, а "прежде всего подчиненные различными методами соплеменники и жители того же княжества" (с. 190 - 192).

Автор, безусловно, сознает гипотетичность своих реконструкций хозяйства служилых и неслужилых господ IX - начала XI в., но считает неизбежным его существование вследствие "предшествующего исторического развития знати и племенной старшины, а также разных форм эксплуатации соплеменников" (с. 224). Небольшое для IX - X вв. число письменных источников о княжеских селах и дворах ограничивает возможности однозначной оценки их роли, однако нет никаких оснований сводить их значение в становлении феодального землевладения до уровня княжеских загородных резиденций или сел, "заводившихся с промысловыми целями", как это иногда представляется в литературе² .

Из-за недостатка источников в работе лишь в общих чертах прослеживается эволюция "древних общественных категорий смердов, челяди, холопов, изгоев, восходящих к периоду родоплеменного общества" (с. 192), которые эксплуатировались в вотчинном и домениальном хозяйстве X - начала XI века. Используя более поздние сообщения источников и сравнительно-исторические параллели, автор делает предположение, что "смерды селами включались в состав княжеских домениальных владений и, вероятно, княжескими постановлениями передавались боярам", сохраняя при этом первоначально "права свободных людей" (с. 191). Об этом свидетельствуют "быстрый процесс концентрации княжеской власти" и расширение сферы деятельности ее административного аппарата, приведшие к подчинению или устранению племенных князей (с. 33, 34, 37).

Такое понимание раннефеодального периода позволяет М. Б. Свердлову говорить о сосредоточении власти в руках господствующего класса уже в IX - X вв., когда "простое свободное население было лишено права участвовать в политическом управлении государством" (с. 56). Представляется обоснованным вывод автора об этой общественной системе, содержавшей все необходимые системные качества, "присущие раннефеодальному строю, основанному на эксплуатации лично свободных и зависимых непосредственных производителей в господских хозяйствах и в государстве в целом" (с. 225).

Анализ преобразования этой системы в развитое феодальное общество занимает в книге центральное место. М. Б. Свердлов обращает внимание на такую особенность господствующего класса, как недостаточная степень интеграции, а также на "малую расчлененность категорий зависимого населения" (там же). Изучение процесса сплочения различных прослоек господствующего класса на новом этапе развития (с. 46, 222, 224, 228) далеко от завершения.

Взгляд на развитой феодализм и феодальную раздробленность как "результат не столько дифференциации, сколько исторической интеграции", развивает в последнее время акад. Б. А. Рыбаков³ . Ввиду этих внутренних интеграционных процессов Л. В. Черепнин определял раздробленность как "своеобразную разновидность централизации"⁴ . М. Б. Свердлов выявляет складывание уже в XI в. "предпосылок формирования развитых феодальных отношений в господском хозяйстве и в государстве в целом" (с. 226). В тот период значительно совершенствуется система эксплуатации лично свободного населения государством (с. 194 - 198). Продолжением государственной формы внеэкономического принуждения в XI в. стала передача в княжеское хозяйство и хозяйство, бояр лично свободных земледельцев - смердов (с. 191, 226).

Господские хозяйства пользовались раз-

² Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории. Д., 1974, с. 46, 49 - 51; Зимин А. А. Холопы на Руси. М. 1973, с. 53 - 55.

³ Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII - XIII вв. М. 1982, с. 471 - 472.

⁴ Черепнин Л. В. Ук. соч., с. 194.

стр. 124

личными формами экономического и внеэкономического принуждения, втягивали в эксплуатацию различные категории свободного населения города и деревни - закупов, наймитов, рядовичей, вдачей, изгоев, прощенников, подчиняя их себе как без ограничения личной свободы, путем заключения рядов-договоров, так и через установление личной зависимости, которая была "формой прикрепления зависимого человека к господину в условиях отсутствия государственной системы прикрепления к земле или тяглу" (с. 167, 191, 163, 226).

В сферу личной зависимости как формы внеэкономического принуждения, развившейся из челядинства предшествующего периода, в XI - XII вв. втягиваются различные категории населения, общим обозначением которых, как показывает М. Б. Свердлов, стал термин "холоп". Во многих отношениях эти категории "бесправного состояния" близко стояли к рабам и нередко приравниваются к ним. Но по их месту в общественном производстве и формам эксплуатации они приближались к разряда?" феодально-зависимых людей в странах романо-германского синтеза - сервам. Основным источником холопства, утверждает автор, был не плен, а постепенно складывающаяся личная зависимость соплеменников. Формы их эксплуатации были самые различные, причем холопы "могли находиться на службе, не иметь средств материального производства и владеть личным хозяйством" (с. 167, 163, 164, 191, 226 - 227). Такое понимание холопов "как сословия феодально-зависимого населения" дает М. Б. Свердлову основание снять проблему существования рабовладельческого уклада в Древней Руси и оспорить выводы А. А. Зимина, считавшего, что феодализация на этом этапе шла "за счет использования внутренних ресурсов крупного хозяйства, за счет трансформации труда челяди"⁵ .

Не все выдвинутые в книге положения подкрепляются фактическим материалом. Требует конкретизации и обоснования главный тезис автора - о замене земельной собственности крестьян верховной собственностью государства в IX - X вв. при включении племенных княжений в состав Древнерусского государства. Указаний на сравнительно-исторические параллели из сообщений норвежских саг об объединении норвежских племен в единое государство при Харальде Прекрасноволосом (X в.) явно недостаточно. Представляется бегло и поверхностно оспоренным (с. 138 - 139) вывод Б. А. Рыбакова о смердах как "верхней прослойке эксплуатируемого земледельческого населения" Киевской Руси, входившего (наподобие позднейших однодворцев) в XI - XII вв. в качестве "необходимой детали в огромный механизм княжеского хозяйства и княжеского конного войска"⁶ .

Без ущерба можно было сократить или опустить не представляющуюся актуальной полемику с построениями И. Я. Фроянова и дать хотя бы схематичное представление о роли города и церкви в зарождении и развитии феодальных отношений. Эти важнейшие для понимания структуры феодального общества Древней Руси вопросы автор вынес за рамки исследования в связи с тем, что они "стали в историографии особыми темами изучения" вследствие специфики предмета исследования и источников (с. 17).

⁵ Зимин А. А. Ук. соч., с. 73.

⁶ Рыбаков Б. А. Смерды. - История СССР, 1979, N 2, с. 54 - 57.

Постоянный адрес данной публикации: