Светлана ГЛАДЫШ,
член Союза писателей России и Международной федерации журналистов

Здесь мужчиной становится каждый из нас…

Сортавальский пограничный отряд

Прекрасен и неповторим дорожный пейзаж Карелии. Царство остроконечных сосен расступается, открывая простор озерам с причудливым рисунком шхер. А за лагунами вновь сосны, перемежающиеся березами, на возвышении каменных гряд. Наш путь лежит в сторону Первого Пограничного или Сортавальского отряда. И пока за окном автомобиля мелькают сосны и озера, полковник Александр Николаевич Осиев — офицер Пограничного управления ФСБ России по Республике Карелия рассказывает о славном прошлом знаменитой Краснознаменной части.

Однажды я уже приезжала в отряд — собирала материал для очерка о военно-ветеринарном враче старшем лейтенанте Соловьеве. Задание требовалось выполнить срочно, и времени на остальное не оставалось. И сейчас я с особым вниманием слушаю историю создания отряда — прекрасную и поучительную.

— Сортавальский отряд — один из старейших в пограничных войсках. Создан был в 1924 г. в селе Ухта. Приняли под охрану наши пограничники солидный участок, протянувшийся на 530 километров тайги и болот. Жили пограничники в землянках, шалашах и лесных сторожках. Люди недоедали. И шинель нередко была одна на двоих. А случалось — и на троих. Невозможно представить? Понимаю, но было именно так. Продукты на заставы носили на собственных плечах по бездорожью, по колено и щиколотку утопая лаптями в болоте. Ночевали, не разводя костров и зимой. А морозы у нас не ласковые. Обстановка на северо-западном участке границы здорово обострилась. Но рубежи Отечества охранялись надежно. Мужества советским пограничникам не занимать. Контрабандисты, диверсанты, бандиты и агенты иностранных разведок — около двух тыс. нарушителей границы было задержано к 1939 г.

Александр Николаевич, помолчав немного, продолжает рассказ.

— Война, как известно, начинается на границе. Вот и в финскую кампанию первый удар обрушился именно на заставы отряда. Пограничники героически выполнили свой долг. Передышка длилась недолго, и в июне сорок первого заставы вновь превращаются в полностью окруженные островки бесстрашного и героического сопротивления. Повсюду наши пограничники держали неравный бой. Есть в Карелии застава имени Бусалова.

— Да, я слышала.

— А почему его имя удостоено такой чести, знаете?

— Нет, к сожалению.

— Сержант 6-й заставы Андрей Федорович Бусалов пулеметным огнем расчищал дорогу своим товарищам, которые выбивали противника с соседней — 5-й заставы. Атаки финнов не выдерживали бусаловского натиска. Когда финны засекли огневую точку пограничника, то по Бусалову сосредоточили огонь четыре пулемета. Израненного сержанта товарищи хотели вынести с поля боя, но, истекающий кровью, Бусалов отказался. Спасая товарищей, он умер, не выпуская из рук оружия. Вот поэтому одна из застав отряда — 12-я — носит имя Андрея Федоровича Бусалова.

За время Великой Отечественной войны пограничный отряд провел 27 боев и уничтожил более 5 тысяч солдат и офицеров противника. Орденами и медалями страна наградила 520 сержантов и офицеров, отличившихся в боях.

Слушаю Александра Николаевича, и время от времени вижу из окна памятные обелиски советским солдатам. То едва проглядывающие из глубины леса, то прямо возле дороги.

— Здесь везде была война, — негромко говорит Александр Николаевич.

Некоторые памятные знаки в лесах Карелии появлением своим обязаны полковнику Осиеву и его молодежному отряду «Пограничник». Но это — отдельный разговор.

«Я приехал сюда молодым пацаном»

Теперь мы едем берегом Ладожского озера, скоро будем на месте. Последний поворот, и я вижу знакомый КПП. Останавливаемся. Проверка. Симпатичная девушка в камуфляже отдает честь полковнику (простите: теперь традиционное «честь» почему-то называется «приветствием»). Медленно распахиваются ворота со звездами и мы — на территории части. На первый взгляд, здесь, как и двенадцать лет назад, все по-прежнему. Ищу знакомые лица, и волнуюсь, словно когда-то служила в отряде.

Начальник отряда — за это время сменилось несколько руководителей — высокий статный блондин полковник Кудрявцев Юрий Александрович приятно удивлен моим настроением. Он обращает мое внимание на офицера с впечатляющим знаком на груди «Дежурный по штабу».

— Узнаете?

Старательно всматриваюсь в загорелое ясноглазое лицо офицера. Понаблюдав за моим умственным напряжением, он приходит на помощь:

— Майор Дружинин.

— Андрей Николаевич… — робко вытаскиваю из памяти знакомое имя.

— Так точно.

Дружинин — сегодня заместитель начальника учебного центра и начальник школы инструкторов служебных собак. А тогда был майор Александр Кирсанов, — с уверенностью восстанавливаю прошлое.

Но предаваться воспоминаниям особо некогда, тем более, что Дружинин занят, — и я отправляюсь к питомнику.

Знакомая аллея ведет к серому кирпичному дому с вывеской «ветеринарно-санитарная часть». Вот справа показался темный обелиск с бронзовым барельефом — гордо посаженная голова уже немолодой собаки. Ниже выбито «Дойра. 1955—1971». Ну, здравствуй, Дойра — собака выдающихся способностей. До конца своих дней воспитанница Сортавальской школы сохраняла великолепную рабочую форму. Последнего нарушителя Дойра взяла уже совершенно слепая. Для курсантов Дойра — талисман. Перед зачетами и экзаменами каждый до яркого сияния начищает бронзовую голову овчарки.

Напротив сияющей Дойры стоит одноэтажный дом серого кирпича — владения начальника ветеринарной службы майора Истоминой, — женщины обаятельной и строгой.

Лазарет, по Владимиру Далю — «временная, подвижная, маленькая больница при полку или команде». Ну, «временная» и «подвижная» не подходит, а «маленькая больница» — да. Великолепно оборудованная и содержащаяся в идеальной чистоте и образцовом порядке. В просторной приемной среди всего прочего необходимого — четыре стеклянных шкафа. Те, что слева, укомплектованы таким набором лекарственных средств, какому может позавидовать любое медицинское учреждение.

Операционная: стол со множеством приспособлений, бестеневая лампа над ним. И еще одна, бактерицидная. Богатый комплект инструментов, среди которых — обязательный и полный военно-полевой хирургический набор, занимавший шкафы справа. Разумеется, капельница здесь оснащена только одноразовой системой, равно как нет недостатка в одноразовых шприцах, а если приходится пользоваться обычными, то «на каждую собаку — своя стерильная игла».

С Анной Владимировной общий язык находим сразу — мы обе любим «серьезных собак». На момент моего появления в приемной находилась овчарка Герда, которой полагалась витаминная инъекция.

— Минуточку, — извинилась Истомина, — только карту заполню.

Ветеринарная карта — это не только удостоверение личности, где указаны пол, возраст, кличка, дата рождения, данные о производителях и описание экстерьера. В ней записано также, где и когда закуплена собака, даты всех прививок, сведения о перенесенных заболеваниях и операциях. Только тогда, когда собака получает свидетельство, она считается полноправной «служащей» пограничного округа.

— Например, заступил недавно на службу Хасан. Перспективный кобель, прибыл из кинологического центра в Вязьме.

Любопытствую, с кем из четвероногих солдат встречусь на заставе.

— Какой именно? — уточняет Анна Валентиновна.

— Имени Петрова. Тойво Вяхя.

— Так, ищем. Имени Петрова. Пожалуйста, — Вулкан, Чагор и Цако, — немецкие овчарки. Вулкан и Чагор — сторожевые. Цако — розыскная. Его хозяин, контрактник Тарасов заканчивал наши курсы. Служит на заставе инструктором розыскных собак.

Разумеется, служебные обязанности майора Истоминой включают не только профилактический осмотр и лечение четвероногих солдат. Если бы… Это и контроль за состоянием помещений, территории, воды и, разумеется, проверка продуктов, поступающих в отряд. Питание служащих отряда абсолютно безопасное — родители могут не беспокоиться.

Не оставляет своим вниманием майор Истомина и вожатых на заставах и КПП. Вот передо мной акт обследования собак. Альфа, Ирма, Эльза — немецкие овчарки и доберман — Лайма. За «упитанность» всем поставлено «отлично», состояние здоровья — хорошее (высшая оценка), а вот в графе «чистка» — у всех «отлично», а у Эльзы (Стариков) — «хорошо». Да, не завидую тебе, бедолага Стариков! Перехожу к болезненно-актуальной теме.

— Анна Валентиновна, судя по тому, что сокращается срок обучения в школе, уменьшилась и программа ветеринарного образования.

— И весьма, — хмурится моя собеседница. — Чтобы собаке вожатый сумел оказать первую помощь, — а в нашей службе, как вы понимаете, это может произойти в любой момент. Так вот, вожатые должны многое знать и уметь. Им необходимо знать анатомию, физиологию и многое другое. Сокращение срока службы не лучшим образом сказывается на наших занятиях. Ведь вместо восьми месяцев обучения, а потом четырех с половиной, а теперь — неполных трех, прежние двадцать часов курса военно-ветеринарной подготовки приходится укладывать в десять. Понимаете?

Понимаю — ничего хорошего, на мой взгляд, в этом сокращении нет. Но знаю, что при квалификации и опыте майора Истоминой, за плечами которой Таджикистан, и внимание к проблеме руководства школы инструкторов часы столь насыщенны, что качество и уровень подготовки не пострадают.

— А другого выхода и быть не может, — разговор на животрепещущую тему продолжается в кабинете майора Дружинина. — Программа у нас объемная, дисциплины, как вы понимаете, ответственные. Устав вооруженных сил. Специальная подготовка, тактика пограничной службы, подготовка собак, боевая и физическая подготовка, разумеется. Но марку отряда, школы мы, как всегда, держим на высоте.

Знаю, как и то, что школе теперь приходится восполнять пробелы в среднем образовании курсанта, — образовании некогда прекрасном, а ныне, увы, во многих местах запущенном.

— Да, некоторые-то десяти классов не закончили, — сокрушается Дружинин.

Есть такой предмет «Общественно-государственная подготовка». Вот в рамках этой программы, наряду с изучением истории нашего Отечества, основ государственного устройства, преподаватели школы заняты элементарным курсом истории и литературы, дабы побороть элементарную невежественность некоторых курсантов.

— И считаем это своим долгом, — майор Дружинин. — Стране требуются образованные пограничники. Так было всегда.

— Но ведь не все раньше занимались с собаками?

— Да, многие служили на разных должностях: стрелки, например. Но принимают решение стать инструкторами служебных собак, и мы приветствуем это.

— Что происходит после окончания курсов?

— Вожатый получает удостоверение школы по специальности кинолога. Знаете, ребята этого набора — очень хорошие, контрактники занимаются старательно, знают, чего хотят. И стремятся получить максимум. Обратите внимание, есть такой Евгений Караваев, из Пыталовского отряда. Отличник пограничной службы. Три года служит, и будет служить дальше. Или отучился раньше старший сержант Тарасов — прирожденный кинолог, если задумает учиться дальше — толковым офицером станет. Собственно говоря, и Караваеву дорога в институт не заказана.

С Караваевым я познакомилась, когда он дневалил на кухне. А потом видела, как он со своим рыжим Бароном занимается. Женя тогда похвалился, глядя на Барона: «Он больше всего любит приказ «Застава, в ружье!».

«Выбираем не мы — это наша судьба»

Мы обрушились на голову заместителя начальника заставы лейтенанта Андрея Сергеевича Афонина в момент его предельной озабоченности. Во-первых, Афонин оказался один в обоих лицах: начальник заставы старший лейтенант Павел Вячеславович Рогаткин находился в отпуске. А во-вторых, в подразделении половина служащих со дня на день ожидала дембель. Даже по отдельности, каждое подобное обстоятельство уже напряженное, а вместе взятые…

Окруженный бумагами и служебными книгами (это в плохих фильмах и романах начальник заставы постоянно командует «Застава! В ружье!»), лейтенант Афонин стойко воспринял появление гостей. Понимаю: времени у Андрея Сергеевича в обрез, поэтому решили общаться «перебежками».

Афонину исполнилось двадцать семь и пограничник он — кадровый.

— Выбор я сделал сознательно. Еще когда служил срочную в Выборге. Потом написал рапорт — и выучился в Голицынском институте.

— Теперь там, кажется, специальности распределяются по факультетам? Юридический, психология. Какая — ваша?

— Юрист.

— Прекрасно.

Наша беседа идет на фоне непрекращающихся просьб «Разрешите войти!», телефонных звонков с требованием к Афонину отчитаться в том-то и том-то, или что-то доложить. Когда явился наряд, сдавать патроны, а старшина доложил, что Афонина давно дожидается ефрейтор-контрактник, стало ясно — пора оставить Андрея Сергеевича. Выхожу в вестибюль. Там раздается бас дежурного: «Пошли на стык!» — «Вас понял — на стык!» — «Отбой!». Это ребята из дозора докладывают на заставу, что начали перекрывать участок Государственной границы между заставами. А еще заставу помогают охранять два пограничных кота — Рыжий и Барсик. Вечером мы с поваром Ириной отправимся в баньку на берегу озеру, и Барсик будет нас сопровождать и сторожить.

Лениво перегавкиваются собаки в вольерах — Чагор, Вулкан и Цако. Надо дождаться, пока отдохнет вернувшийся из дозора сержант Тарасов, и тогда познакомимся. А пока поднимаюсь на второй этаж — в музей, неловко скрипнув дверью, с беспокойством оглядываюсь на казарму, где спят сменившийся часовой и ребята из дозорной группы. Вроде не разбудила.

Листаю гостевую книгу

«Прошло 10 лет с момента нашей демобилизации с «Лебёдки». Бывшие солдаты не забыли 2 года, проведенные на заставе. И с большой радостью, с чувством гордости мы вернулись к месту боевых дозоров. Много воды утекло с тех времен, но также ходят в дозор, также будет часовой на вышке и так же помнят и чтут имя И.М. Петрова (Тойво Вяхя).

Огромное спасибо всем тем, сохранил и сберег все лучшее, что дает людям служба, застава и крепкое мужское плечо.

С уважением ко всем офицерам, прапорщикам и солдатам пограничной заставы
ефрейтор запаса Угаров А. В.
рядовой запаса Рошаров Е. В.
ефрейтор запаса Посохин А. А.
мл. лейтенант запаса Уткин И. В.
сержант запаса Орлов В. В.
рядовой запаса Сергеев Виталий».

«Лебёдку» сменил другой позывной. И новое поколение молодых пограничников несет службу на заставе, но наказ предшественников выполняют с честью.

«Как гостя Погз меня поразили слаженность действий, дружность коллектива, высокая боевая готовность всего личного состава, осознание каждым военнослужащим священного долга защиты Отечества. Эта застава по праву является именной и носит имя легендарного пограничника И. М. Петрова (Тойво Вяхя)». Дорого стоит такая оценка, ибо вынес ее не просто пограничник, а заместитель начальника соседней заставы, старший лейтенант Рогаткин.

Так кто же такой легендарный И. М. Петров…

Финский красноармеец — были в начале прошлого века красные финны — Тойво Вяхя закончил в Петрограде объединенную интернациональную военную школу. Служил командиром заставы Сестрорецкого района. Тогда, в двадцатые годы перестрелки на границе случались ежедневно: хорошо обученные, прекрасно экипированные и вооруженные диверсанты потоком шли, желая проникнуть на территорию молодой республики. За границей появилась, созданная белогвардейцами, «Монархическая организация центральной России», под условным названием «Трест». Ей усиленно помогали разведки стран Антанты, а также Польши, Эстонии и Финляндии. Агенты монархистов и разведчики обожали маскироваться под контрабандистов: с них спрос был невелик. Попался — ну, иди, голубчик, откуда пришел. И все. Везли контрабандисты пудру «Коти», кружева, дамские часики и, конечно же, кокаин.

Чтобы отловить монархистов, была разработана (в обстановке величайшей секретности) операция по созданию «окна» на государственной границе СССР. Руководили операцией, которой дали то же имя — «Трест», выдающиеся советские контрразведчики Артур Христианович Артузов, Станислав Адамович Мессинг, Владимир Андреевич Стырне. По замыслу Артузова советский пограничник Вяхя, жадный до денег, и потому продался финнам. Об алчном пограничнике пошел слух среди контрабандистов. К Тойво начали присматриваться такие персоны из Центра, как жестокий Радкевич. По мнению Тойво Вяхя, в телефильме «Операция «Трест» Радкевича вывели менее опасным, чем тот был в действительности. Заинтересовалась «окном» и знаменитая Мария Захарченко. Дама переходила границу часто. «Саквояж носила рыжий, как у врачей, — вспоминал Тойво Вяхя. — Инструменты, правда, другие. Малюсенькие — в руке, под перчаткой. Покрупнее — в кармане пальто. И совсем внушительное оружие — в саквояже». Каждый такой переход сопровождался специальными приготовлениями. Во-первых, следовало организовать неподвижные наряды, осовобождая 500—700 метров свободной полосы. Конь и двуколка везли предателя и контрабандистов на станцию. Полчаса требовалось на прием финнов, до станции — полтора и еще час — на ликвидацию признаков перехода через границу. Жадный советский пограничник настолько вошел в доверие у монархистов «Треста», что ему поручили провести в СССР самого Сиднея Джорджа Рейли — начальника восточно-европейского отдела разведки Великобритании. Доверенное лицо Черчилля был «убит» на глазах финских пограничников, немедленно был «арестован предатель-пограничник». Рейли благополучно доставили в Москву. Ранее арестовали всех участников Монархического Центра. Так блистательно завершилась крупнейшая оборонительная операция советской контрразведки. О ней много писали в советских и зарубежных газетах. А Тойво Вяхя на всю страну объявили «изменником родины». И персонально перед всем личным составом комендатуры, где друзья обливали его презрением. Он говорил, что это был самый страшный, унизительный момент в его жизни. «Мне хотелось кричать: не верьте, товарищи! Я для вас всегда был верным другом. Вас спасал, страну, не жалея сил и жизни». Но…

В 1925 г. исчез пограничник Тойво Вяхя, а на заставе черноморской бухты Дюрсо появился новый командир — Иван Михайлович Петров. Только в 1965 году ему возвратили его собственное имя -честное имя мужественного пограничника Тойво Вяхя.

Вот такое имя носит с 1986 г. застава.

Приглашают обедать. Уютная столовая. По стенам — пейзажи Карелии. Рисовала жена одного из офицеров. Супчик мясной, гороховый! Каша гречневая с мясом, салатик овощной. Сало. «Свое между прочим!» И хлеб, чудесный собственной выпечки хлеб — легкий, ноздреватый, с хрустящей тонкой корочкой. Можно съесть буханку и не заметить!

«Поросята, последнее, что осталось от подсобного хозяйства, — сокрушается Ира, подкладывая на тарелочку слоистое с чесночком сало. — Не понимаю, кому все это мешало?».

А я вспоминаю старшину Сабурова: под его началом были коровы, птицы. Тогда застава поставляла молоко и творог в лазарет для пограничников всего отряда.

* * *

Выспался и пообедал старший сержант Тарасов. Идем к вольерам. В его хозяйстве — идеальный порядок. Первое, что сделал старший сержант, заступив в должность, — купил каждому псу персонально новые ведро и совок. Здесь при всех проверках — оценки только «отличные». Смотреть на Николая, когда он разговаривает со своим драгоценным Цако, одно удовольствие. Слушать еще интереснее.

— Он мне сразу понравился, еще когда я учился в школе. Тогда Цако принадлежал срочнику, — Николай чешет огненно-рыжего красавца за ухом, и тот блаженно жмурит глаза. — Я сразу решил — останусь служить дальше. А майор Корецкий, начальник штаба, тогда сказал: «Кто останется на контрактную, пусть выберет себе собаку, какую кто хочет». И я выбрал Цако.

— Почему?

— А видно было — способный пес. Правда, у него с прежним вожатым то ли контакт был слабый, то ли что-то еще. Ну, не работал он на свои возможности. Пришлось повозиться с псом, переучивать. Теперь я его никому не отдам!

— Занятиями в школе остались довольны?

— Очень. Хотя и спрашивают с нас здорово. Только маловато времени на ветеринарную учебу — раньше, ребята говорят, было больше.

Обещаю прислать Тарасову специальных пособий и книжек. «Если можно — и по дрессировке». Судя по всему, в дальнейшем ехать Тарасову со своим Цако в Вязьму.

Меня находит Андрей Сергеевич: «Светлана Дмитриевна, я в вашем распоряжении», мы возвращаемся в его кабинет. И только там я обратила внимание, как вымотался лейтенант — нелегко дался ему разговор с подчиненным. И к чести Афонина, он показал себя командиром. Причем, достойно.

Командовать, это ведь не только отдавать приказы (что самое простое). Командовать, это суметь доказать контрактнику, отказывающемуся убрать казарму: «я не нанимался!», что уставные положения действительны для всех военнослужащих. Доказать не окриком «Выполняйте!», а разъяснением. Прекрасно, когда командир — «отец солдатам». А как быть, если ты молод — есть подчиненные постарше, и опыта маловато, а интеллигентности — достаточно. Но уже ясно — преодолеет со временем Афонин «неудобство» по возрасту, появится опыт, а интеллигентность — замечательный помощник.

Мы прожили на заставе ее обычный, рядовой день. Не было учебной тревоги, не гудела сирена «Застава, в ружье!». Учились, разбирали ошибки, заступали в дозор. Но в таких служивых буднях рождается профессиональная сила, воспитываются воля и умение, совершенствуется боевая готовность пограничников. После чего «там» и «тут» крепко знают — на этот участок соваться нечего, — задержат. И задерживают.

Застава — главное подразделение пограничных войск — явление уникальное, какового нет ни в одном подразделении Вооруженных сил, компактный специфически устроенный организм функционирует в постоянно действующем оперативном режиме. Но застава всегда была и семьей, дружной, спаян-ной за время службы — в ограниченном пространстве и отдалении от всех и вся.

Сегодня заставы Карелии переживают эпоху перемен: переходят на вахтовый метод, каков будет результат — покажет время.

Начальник Пограничного управления ФСБ Российской Федерации по Республике Карелия генерал-майор Руслан Адильгереевич Тезиев не сомневается:

— Будущее границы — за контрактной службой. И мы в Карелии сейчас это наблюдаем. Мотивация? Во-первых, уже сейчас, — стабильная и достойная заработная плата, которая со временем должна прогрессировать. Далее. Бесплатное и качественное медицинское обслуживание. Бесплатный проезд к месту проведения отпуска для семьи — самого пограничника, его жены и детей. И соответственно — если по контракту служит жена. Между прочим, у нас многие служат семьями. Продуктовый паек.

Желаете продолжить образование, выучиться на офицера? Пожалуйста — у нас в стране есть прекрасные Пограничные институты.

Достойная пенсия, наконец.

И все это — гарантировано. В отличие от множества больших и малых ООО, которые в любой момент могут исчезнуть, обанкротиться. Думаю, что в будущем, после года срочной службы, служба по контракту станет логическим продолжением первой.

Ну, а то, что служба на Государственной границе всегда была, есть и будет престижна в нашем Отечестве, — это само собой разумеется.

Девиз заставы имени И. М. Петрова — Тойво Вяхя: «Через надежную охрану рубежей, напряженную боевую учебу к новому облику границы». Вот таким командирам, как Афонин, с высшим образованием, предстоит строить новый облик отечественных рубежей. Хотя правильнее — совершенствовать. Ибо за всю историю Отечества облик наших границ всегда был на высоте.

* * *

Тихих рубежей в России нет. Днем и ночью, в зной и в стужу, среди лесов и болот идет ратная служба на заставах и КПП. Меняются времена, но незыблемы вековые традиции пограничников — верность Отечеству и воинскому долгу.

«Зеленые погоны
Мелькают вновь под склоном.
Идет в дозор погранотряд.
И здесь вам каждый скажет,
Пока мы здесь на страже,
Родной земли не осквернят.»

(Стихи старшего сержанта Дениса Атаева)

Сортавала-Петрозаводск-Москва

наверх

Copyright © Deb Design