Каменная русская церковь св. Николая Чудотворца была заложена в сентябре 1907 г. и посвящена св. Николаю Мирликийскому, небесному покровителю императора Николая П. Новый храм был построен на месте разрушенной в 1882 г. турецкой мечети "Сарай Джамия". В это время Болгарская православная церковь находилась в состоянии схизмы (1872 - 1945), поэтому для русских дипломатов и членов их семей был необходим храм, который они могли бы посещать, не нарушая канонов. Церковь находилась на территории русской дипломатической миссии, поэтому судьба храма тесно связана с историей болгаро-русских и болгаро-советских дипломатических отношений.

Автором проекта храма являлся русский архитектор М. Т. Преображенский (1854 - 1930), спроектировавший также первый вариант кафедральной церкви св. Александра Невского в Софии. Два храма построены одновременно. Здание русской церкви воздвигнуто русскими мастерами во главе с А. Смирновым. Роспись сделана профессором живописи В. Перминовым в традиционном московском стиле. В северном крыле храма находится роспись "Воскресение Христово", сделанная художником-эмигрантом Н. Ростовцевым. Архитектура церкви представляет собой типичный образец так называемого русско-византийского стиля, характерного для конца XIX - начала XX в. Этот эклектичный стиль возник вследствие повышенного интереса в России к старине и основан на заимствовании разнородных элементов из церковной архитектуры.

Строительство и украшение храма св. Николая Чудотворца продолжалось с 1912 по 1914 г. Торжественное освящение состоялось 10 - 11 ноября 1914 г. [1]. В то время Россия уже участвовала в Первой мировой войне, а Болгария еще не вступила в конфликт. Освящению храма в Софии российское государство придавало важное политическое и символическое значение. Россия стремилась привлечь Болгарию на свою сторону, использую для этого различные методы, в том числе и влияние Русской православной церкви (РПЦ).

Освящение церкви при посольстве по согласованию со Святейшим Синодом РПЦ, в сослужении с русским духовенством проводил экзарх Болгарской православной церкви, Иосиф I, присутствовали все члены русской дипмиссии в Со-

Кьосева Цветана - д-р ист. наук, заместитель директора Национального музея истории (София).

стр. 46

фии, члены болгарского Синода: митрополиты Василий и Борис, епископы Максим, Климент, Варлаам, множество жителей Софии. От имени болгарского экзарха и Святейшего Синода архимандрит Стефан произнес речь на русском языке, в которой подчеркнул, что освящение церкви имеет огромное значение, "как шаг к восстановлению братского общения между Русской и Болгарской православными церквями" [2. С. 557].

В октябре 1915 г. Болгария вступила в Первую мировую войну на стороне стран оси (Германия, Австро-Венгрия и Турция). Дипломатические отношения с Россией были прерваны, а русская дипломатическая миссия и духовенство эвакуированы на родину, богослужение в храме прекращено.

После революции 1917 г. и последовавшей за ней Гражданской войны в Болгарию приехали около 35 тыс. русских беженцев. 2 января 1920 г. в Софию прибыла дипломатическая миссия генерала А. И. Деникина во главе с А. Петряевым. На нее возлагалась обязанность защиты интересов русских беженцев и русской церкви в Болгарии [3. Doc. 1. Р. 15]. По традиции беженцы объединялись вокруг храма. Для русских эмигрантов церковь была центром их жизни. При церквях образовались братства, сестричества, молодежные и детские группы, которые активно занимались просветительской, культурной и благотворительной деятельностью [3. Ф. 166 К. Оп. 1. Ед. хр. 781. Л. 1]. В Софии это был посольский храм св. Николая Чудотворца. С 1921 по 1950 г. управляющим Русскими православными общинами в Болгарии был архиепископ Серафим (Соболев)¹.

После закрытия миссии А. Петряева в начале 1923 г. ее имущество вместе с имуществом церкви было опечатано комиссией, назначенной Министерством иностранных дел и исповеданий. 9 апреля 1924 г. была проведена проверка имущества в присутствии голландского вице-консула в Софии И. Брау. 31 июля вся церковная собственность и архив были переданы К. Сарикову, государственному хранителю имущества русской дипломатической миссии и церкви в Софии [3. Ф. 166 К. Оп. 1. Ед. хр. 782. Л. 60 - 64].

Русская церковь продолжала действовать, но без имущества и архива. Такая ситуация сохранялась до 1933 г. Перед установлением болгарско-советских дипломатических отношений правительство Народного блока решило вернуть церковную собственность. К. Сариков был освобожден от должности, и 30 марта 1933 г. Министерство иностранных дел и исповеданий передало все имущество настоятелю русской церкви в Софии отцу Н. Владимировскому [3. Ф. 166 К. Оп. 1. Ед. хр. 782. Л. 60 - 65].

Пришедшее к власти 19 мая 1934 г. так называемое беспартийное правительство К. Георгиева начало переориентацию внешней политики Болгарии в сторону сближения с Францией и странами Малой Антанты. Новое правительство также стремилось установить дипломатические отношения с СССР [5. 1934. N 38]. По просьбе советского правительства по этому вопросу начались конфиденциальные переговоры. Они проходили в Стамбуле между болгарским дипломатом Н. Антоновым и советским представителем Я. Сурицем. Переговоры завершились 23 июля, когда нарком иностранных дел СССР М. Литвинов и болгарский министр иностранных дел и исповеданий К. Батолов обменялись официальными телеграммами. Дипломатические отношения устанавливались на основании проекта протокола из пяти пунктов, составленного болгарской сто-

¹ Подробнее об архиепископе Серафиме см. [4].

стр. 47

роной. Сравнительно легко и быстро было достигнуто согласие по первым четырем пунктам, предусматривающим невмешательство во внутренние дела и ненанесение вреда друг другу путем агитации и пропаганды. Препятствием стал пятый пункт протокола, касающийся статуса Русской православной церкви и отношения к русским эмигрантским объединениям в Болгарии. Одной из главных проблем стала судьба церкви св. Николая в Софии, находящейся на территории советского дипломатического представительства [6. С. 24 - 55]. Во время переговоров она рассматривалась в комплексе с другими проблемами русского церковного имущества в Болгарии.

В других государствах, где были большие колонии русских эмигрантов, этот вопрос никогда не был предметом обсуждения во время переговоров об установлении дипломатических отношений. Случай с Болгарией являлся прецедентом в дипломатической истории СССР, поэтому очень интересно, как формировалась болгарская позиция.

В преддверии установления дипломатических отношений между СССР и Болгарией русские эмигранты в лице авторитетной организации Союз ветеранов Освободительной русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. посетили военного министра генерала П. Златева, от которого получили заверения, что болгарское правительство не предаст своих освободителей. Но русские ветераны знали, что под давлением СССР, после установления дипломатических отношений между СССР и Австрией русская церковь в Вене превратилась в музей атеизма. Чтобы избежать повторения этой печальной ситуации они обратились с конфиденциальным письмом к министру иностранных дел и исповеданий К. Батолову, в котором просили оставить русскую церковь за русской общиной Софии. В письме эмигранты писали, что знают о "правительстве безбожников" и гонениях на церковь в СССР. "С 1919 г. и до сих дней храм есть то место, в котором соединяются и утешаются русские беженцы". Эмигранты также просили не передавать Советскому Союзу памятников русской боевой славы, находящихся на Шипке и в Ямболе. Батолов 26 июня 1934 г. поставил на письме резолюцию: "Предвидеть это при выработке позиции на переговорах с СССР" [3. Ф. 176 К. Оп. 6. Ед. хр. 2521. Л. 41 - 42].

К болгарскому правительству также обратились два иерарха - управляющий русскими церковными приходами в Болгарии архиепископ Серафим и заместитель председателя болгарского Святого Синода митрополит Стефан. Они изложили аргументы в пользу защиты русского церковного имущества от притязаний советской стороны. Иерархи писали, что русские монастыри в Шипке и Ямболе являются не только русскими, но и болгарскими историческими памятниками, так как построены в том числе на пожертвования местного болгарского населения. Что же касается русской церкви в Софии, то она воздвигнута на участке земли, подаренном городской общиной Софии в 1908 г. с целью постройки храма для окормления русской колонии в Софии. Если храм не будет обслуживать русских жителей Софии, то акт дарения может быть отменен [3. Ф. 321 К. Оп. 1. Ед. хр. 3116. Л. 17].

Пятый пункт протокола переговоров болгарской и советской стороны был внесен по настоянию русской эмиграции в Болгарии [3. Ф. 176 К. Оп. 6. Ед. хр. 2515. Л. 62]. Ссылаясь на аргументы епископа Серафима и митрополита Стефана, министр К. Батолов указал болгарскому представителю Н. Антонову: "Для советского правительства претендовать на монастыри в Шипке и Ямболе решительно невозможно! Русская же церковь в Софии находится по соседству с рус-

стр. 48

ским дипломатическим представительством, но отделена от него высокой каменной стеной. Церковь служит для религиозных нужд русской колонии. Болгарское правительство имеет моральный долг перед русской общиной... и не в интересах советского правительства без нужды ожесточать и без того неприязненно настроенных к СССР русских эмигрантов" [3. Ф. 321 К. Оп. 1. Ед. хр. 3116. Л. 17].

8 июля 1934 г. Н. Антонов сообщил о реакции советского правительства на проект болгарского протокола. То, что Болгария одним из условий нормализации отношений выдвинула пункт о сохранении статуса русского церковного имущества в стране, вызвало шок среди членов советского правительства. Под предлогом того, что русские эмигранты воспримут принятие этого пункта как свой успех, советское правительство отвергло эти предложения. Посланник Антонов сослался на правовой статус русского храма в Париже (см. [7]). В свою очередь, Я. Суриц категорически возражал, также используя "парижский прецедент" в качестве аргумента, указывая, что церковь в Париже превратилась в центр антисоветской пропаганды. Советский Союз не может терпеть больше такой ситуации, поэтому церковь в Софии надо или закрыть, или превратить в музей атеизма.

В конце концов советский дипломат совершенно искренне сказал, что вопрос о русском церковном имуществе в Болгарии имеет для Советского Союза принципиальное значение "но не из-за церкви, которая им не нужна, а из-за невозможности подписать документ, который может рассматриваться в будущем как признание со стороны СССР русской антибольшевистской эмиграции как субъекта международной политики" [3. Ф. 321 К. Оп. 1. Ел. хр. 3116. Л. 62 - 64].

Болгарская сторона предложила компромиссное решение: русскую церковь в Софии передать в ведение болгарской церковной власти, в свою очередь болгарское правительство предоставит гарантии безопасности советских дипломатов в здании миссии от провокаций белоэмигрантов. Суриц согласился с этим, настаивая на внесение в соглашение гарантии того, что церковь перейдет под болгарскую юрисдикцию и туда не будет допущена русская публика. Антонов пытался возражать, что болгарскому правительству будет трудно забрать русскую церковь у тех, кто считал ее своей собственностью. Суриц привел контраргумент: если болгарское правительство хочет заботиться о русских, то оно сможет передать им одну из болгарских церквей для их религиозных нужд [3. Ф. 321 К. Оп. 1. Ед. хр. 3116. Л. 53 - 54].

Предложение болгарской дипломатии о передаче русской церкви в ведение болгарских церковных властей было крайне негативно встречено русской общиной. Управляющий русскими приходами архиепископ Серафим обратился в Святой Синод Болгарской церкви прося о заступничестве. Проблема получила международный резонанс благодаря русской эмигрантской печати в других странах. Советские власти были неприятно поражены и решили ни в коем случае не дать белоэмигрантам восторжествовать. СССР высказался за поэтапное решение вопроса. Храм остается в ведении советского посольства, а затем окончательно отделяется от посольства и передается болгарским церковным властям [3. Ф. 176 К. Оп. 6. Ед. хр. 2515. Л. 76].

Правительство К. Георгиева было обеспокоено ситуацией, но видя твердость советской стороны и опасаясь ее претензий на другие русские храмы в Болгарии, решило избрать "меньшее зло". Думая о негативных последствиях переговоров, 20 июля 1934 г. министр К. Батолов дал новую инструкцию Н. Ан-

стр. 49

тонову. Министр предлагал пойти на компромисс, сообщив советской стороне, что для болгарского правительства епископ Серафим не является стороной в переговорном процессе. При этом Батолов просил Антонова продолжать настаивать на передаче посольской церкви "в ведение болгарского правительства" сразу же после установления дипломатических отношений [3. Ф. 321 К. Оп. 1. Ед. хр. 3116. Л. 36а; Ф. 176 К. Оп. 6. Ед. хр. 2515. Л. 97 - 98]. Спустя два дня Батолов получил телеграмму от Антонова, в которой тот сообщал, что советская сторона не идет на уступки [3. Ф. 176 К. Оп. 6. Ед. хр. 2515. Л. 102 - 104].

Спорная проблема была все-таки разрешена. 23 июля 1934 г. в Анкаре по просьбе советской стороны участники переговоров Суриц и Антонов подписали два протокола об установлении дипломатических отношений. Согласно открытому протоколу оба государства отказывались от вмешательства во внутренние дела друг друга и отказывались на своей территории от любой агитации, пропаганды и организации вооруженной борьбы против режима другой договаривающейся стороны. Было зафиксировано, что обе стороны не допустят политических эмигрантов в свои дипломатические представительства. Протокол был одновременно опубликован в Софии и Москве 5 августа 1934 г.

Спорные вопросы относительно русской церкви вошли во второй, закрытый протокол. В нем было зафиксировано, что храм-памятник на Шипке и монастырь в Ямболе будут подарены болгарскому народу при условии осуществления там исключительно болгарского управления без участия организаций и лиц, принадлежащих к русской эмиграции. Софийская русская церковь оставалась в ведении дипломатического представительства СССР до того времени, пока советский посол не решит практических вопросов отделения церкви от представительства и обеспечения безопасности советских дипломатов. По предложению СССР этот протокол был засекречен до установления дипломатических отношений СССР с Югославией, так как СССР не отказался от претензий на русские церкви на территории этой страны [3. Ф. 321 К. Оп. 1. Ед. хр. 3021. Л. 4 - 12].

Итак, согласно болгаро-советским документам все русские церкви, кроме посольской должны были быть переданы из ведения Русской церкви в полное управление болгарского Синода. На первый взгляд кажется, что это означало поражение русской эмиграции и уступку Болгарии Советскому Союзу. Внимательное изучение документов показывает, что болгарское правительство, удовлетворив советские претензии, смогло найти возможность компенсации для русских эмигрантов, поэтому подписание протоколов можно считать успешным для Болгарии и для русской диаспоры, особенно в свете инцидента с русской церковью Вене.

Русская община в Софии ждала признания СССР Болгарией с тревогой. В газете "Глас труда" от 26 июля 1934 г. высказалось предположение, что после изменения внешней политики Болгария "сумеет достойно обеспечить право на приют и защиту политическим эмигрантам и представителям национальной России, с которой Болгария связана кровью". 9 августа в той же газете был опубликован открытый болгарско-советский протокол. В нем говорилось о запрещении агитации против СССР. Русская эмиграция увидела в этом угрозу для себя. Зато в редакционном комментарии к протоколу русских призывали к единению: "Прекратите всякие разногласия и внутренние дрязги...". Опасаясь смуты среди русских эмигрантов, болгарское правительство решило реализовать своеобразный гуманный жест. 2 августа, в преддверии передачи посольского здания СССР, Министерство иностранных дел и исповеданий издало указ, со-

стр. 50

гласно которому все имущество делилось на четыре части: вещи бывших чиновников русской миссии передавались представителю Международного Нансеновского комитата Б. Серафимову; имущество без наследников передавалось Комитету русских беженцев; имущество русской церкви - настоятелю церкви; а бывшее посольское имущество передавалось представителям СССР [3. Ф. 166 К. Оп. 1. Ед. хр. 782. Л. 220]. Это решение оказалось в итоге принятым и в пользу эмигрантов.

Болгарское правительство не отказалось от претензий на русскую посольскую церковь в Софии. Неоднократно болгарские дипломаты ставили перед советскими властями, ссылаясь на второй, секретный протокол, вопрос о передаче церкви Болгарии. В сентябре для урегулирования этой проблемы в Женеве встретились нарком иностранных дел СССР М. Литвинов и болгарский дипломат Антонов. Нарком обещал, что в ближайшее время статус церкви будет окончательно определен. При этом он подчеркнул, что советское правительство мало интересует судьба церкви, вопрос лишь в обеспечении безопасности советского дипломатического представительства в Софии [3. Ф. 176 К. Оп. 6. Ед. хр. 2517. Л. 27]. В ответ болгарская сторона ответила дружеским жестом, активно помогая СССР на международной арене. На сессии Лиги Наций Болгария первой голосовала за принятие СССР в эту организацию [6. С. 28].

Согласно советско-болгарской договоренности от 15 сентября 1934 г. церковь передавалось во временное пользование Болгарскому государству в лице Министерства иностранных дел и исповеданий. Уже 18 декабря министерство передало церковь и все ее имущество Софийской митрополии [3. Ф. 166 К. Оп. 1. Ед. хр. 782. Л. 65, 203]. С этого момента церковь перестала быть русской.

Следует отметить огромную роль в разрешении конфликта софийского митрополита Стефана. Благодаря ему для обслуживания религиозных нужд русских им была предоставлена в Софии болгарская церковь "Цар Калоян". Русские монахи из монастырей на Шипке и в Ямболе получили возможность переехать в Кокалянский монастырь в Софийском крае [3. Ф. 166 К. Оп. 1. Ед. хр. 782. Л. 207 - 208, 260].

В конце 1938 г. советское посольство предъявило требование юридического оформления посольской церкви во временное пользование болгарской стороной. Болгария для заключения договора с советским посольством назначила дипломата Г. Цветинова и юрисконсультанта Б. Кесякова. 27 января 1940 г. они встретились с советским полпредом А. Лаврентьевым и советником посольства Н. Прасоловым. Советские дипломаты заявили, что "советское правительство оставляет церковь во временном пользовании болгарского правительства, но в любое время может расторгнуть договор". По инструкции МИДа болгарские представители не оспаривали права собственности советской стороны на церковь, но настаивали на включении в официальный документ описания состояния церкви на момент установления советско-болгарских дипломатических отношений в 1934 г. и ее состояния в 1939 г., так как болгарская сторона потратила на содержание церкви значительные денежные суммы. В частности, был произведен ремонт. 6 июля 1940 г. был составлен протокол о передаче церкви во временное пользование болгарскому правительству сроком на 15 лет. Приложенную болгарской стороной опись подписали архитектор Тянков от Министерства благоустройства, Г. Цветинов от МИДа, секретарь посольства Б. П. Осонин. Ко всем документам был приложен болгаро-советский протокол от 23 июля 1934. г. [3. Ф. 166 К. Оп. 1. Ед. хр. 782. Л. 269 - 275, 284 - 288, 296 - 297].

стр. 51

Во время англо-американской бомбардировки Софии в 1944 г. на посольский храм упала бомба, вызвав огромные разрушения. Было повреждено южное крыло, уничтожена стенопись и архив храма [8. Л. 1 - 2; 9. С. 68]. Сразу после воздушного налета Дирекция по ликвидации ущерба вследствие американских бомбежек и Министерство благоустройства начали реставрацию церкви.

В сентябре 1944 г. в Болгарию вступили части 3-го Украинского фронта, а 9 сентября в стране произошел переворот, и к власти пришло прокоммунистическое правительство Отечественного фронта. 28 октября 1944 г. оно подписало перемирие с державами антигитлеровской коалиции. Согласно его условиям, в Болгарии была создана Союзная контрольная комиссия из представителей США, Великобритании и СССР. Председателем комиссии был назначен советский генерал С. Бирюзов. Комиссия полностью контролировала политическую, экономическую и культурную жизнь страны.

Узнав о разрушении посольского храма генерал Бирюзов потребовал от болгарских властей ускорения работ по его реставрации и восстановлению фресок. Иконописные работы выполнял русский эмигрант М. Малецкий. На восстановление храма из бюджета Болгарии было выделено 8 млн. левов, но в процессе реставрации смета была превышена, и всего было затрачено 12197189 левов [10. Л. 14 - 15]. В июне 1946 г. Советский Союз предоставил части русских эмигрантов советское гражданство. Своим новым гражданам советское правительство передало храм во временное пользование и разрешило использовать его для богослужений. 28 декабря 1946 г. после реставрации и ремонта храм был передан в ведение архиепископа Серафима, управлявшего русскими приходами в Болгарии [10. Л. 15].

С ноября 1952 г. храм св. Николая Чудотворца является подворьем Московской Патриархии в Софии. Благоустройство и украшение его продолжали весь XX в. В 1950-х годах в крипте было установлена гробница архиепископа Серафима, создание фресок продолжил иеромонах Николай (Шелехов), а в 1990-е годы притвор, где стоит гробница, был расписан монахинями из Княжевского монастыря. Так удалось создать единый живописный ансамбль в стиле нового болгарского церковного искусства.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Кынева П. 90 лет со дня освящения русской церкви в Софии // Русская газета в Болгарии. 2004. N 50(69)

2. Църковен вестник, 1914 г., N 47. С. 557. кол. I.

3. Централен държавен архив. Коллекция микрофильмов 19. Hoover Institution Collection. M. N. Girs. Box 12. Folder ID: Bulgaria.

4. Бойкикева А. Заслуги архиепископа Серафима (Соболева) к св. Болгарской Православной Церкви и его значение для духовной жизни в Болгарии. София, 1995; Бондарева Е. А. Историческая судьба России в трудах иерархов Русской православной церкви за рубежом. Митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Анастасий (Грибановский), архиепископ Серафим (Соболев) // Бялата емиграция в Българии. Материали от научна кнференция. София, 23 и 24 сентября 1999 г. София, 2001. С. 328 - 353.

5. Държавен вестник.

6. Спасов Л. Българо-съветски дипломатически отношения. 1934 - 1944. София, 1987.

7. Александро-Невский Собор в Париже. 1861 - 1961. Париж, 1961.

8. Архив Министерства внешных дел. Ф. Комитет вероисповедания Болгарской православной церкви и религиозных культов. Оп. 1. Ед. хр. 51.

9. Инокентий (Павлов). Русский храм в Софии // Славяноведение. 1994. N 4.

10. Архив Министерства внешних дел. Ф. Комиссариат по выполнению Соглашения о перемирии между Болгарией и государствами антигитлеровской коалиции. Д. 110. Преп. 1220.

Постоянный адрес данной публикации: