УНИКАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ ВО ФРАНШХУКЕ

Всего в 50-60 километрах от Кейптауна у автопутешественника появляется редкая возможность: за считанные минуты проехать "всю Францию" - Лангедок, Прованс, Бургундию, Шампань. Шоссе вьется между виноградниками на склонах серо-стальных гор, словно предвещающих приближение Альп, чтобы привести вас во Франшхук - "Французский уголок" на языке африкаанс, уютный и чистенький городок.

Это одновременно чуть ли не кусочек Франции, судя по пейзажам и географическим названиям, и достопримечательность Кейпа, туристической Мекки ЮАР.

Многое проясняется, когда на главной площади Франшхука взгляду открывается величественный монумент гугенотам - три соединенные арки, символизирующие Святую Троицу, словно сень нависают над статуей женщины, разорвавшей цепи духовного рабства. Рядом - музей гугенотов, некогда прибывших на южную оконечность Африки.

Гугеноты, французские протестанты, укрывшиеся в Кейпе от религиозных гонений в Европе, оставили заметный след в истории Южной Африки, где стали наряду со своими единоверцами из Нидерландов истоком африканеров, или буров, - "белого племени" Африки, обитающего там уже четвертый век подряд.

Гугеноты были знатными ремесленниками - плотниками, каменотесами, кузнецами, да и в земледелии, особенно в виноделии, знали толк. Так Франция лишилась, без преувеличения, целого сословия умельцев, а другие страны с удовольствием обзавелись таковым, - ведь гугенотская эмиграция оценивается в 200 тысяч человек. Потомки гугенотов стали далеко не последними людьми на новой родине.

Экспонаты музея во Франшхуке отражают вклад и роль гугенотов в истории Южной Африки. Там помещены изображения фамильных древ известных семей африканеров, происходящих от гугенотов, с указаниями, как они звались во Франции XVII века, и как потом трансформировались в привычные для африканеров написания и произношения. По подсчетам ученых, около четверти африканеров корнями восходят к гугенотам - тут и знаменитый генерал Малан, и не менее прославленный в ЮАР игрок в крикет Кронье, и крайне правый политический деятель Тербланш. И множество менее известных.

Первым гугенотом, прибывшим в район Кейпа, стал в 1671 году Франсуа Вийон, чьи потомки стали именоваться Фильюнами. В 1686 году на судне с символичным названием "Сион", словно иудеи в Землю обетованную, приплыли братья Гийом и Франсуа дю Туа (Ду Тойты). Основной поток миграции пришелся на 1688-1689 годы, и уже тогда гугеноты составляли шестую часть всего свободного населения колонии. Далее шли только единичные случаи переселения, а в 1707 году правительство Нидерландов, откуда вытеснили французов, перестало субсидировать переселение гугенотов для освоения Капской колонии, которая тогда была стоянкой, где пополнялись запасы провианта и питьевой воды на судах Голландской Ост-Индской компании, которые огибали южную оконечность Африки на пути к пряностям Индостана.

Компания, перевозившая гугенотов на своих судах, за недостатком места позволяла им брать с собой лишь самые необходимые пожитки, но домовитые сектанты ухитрялись захватить чуть ли не всю утварь. Теперь в музее можно полюбоваться добротными изделиями ремесленников того времени, благодаря рачительным гугенотам дошедшими до нас: шкафами, сундуками, одеждой, книгами. Братья де Вилье, как истые французы, не могли не привезти с собой в Африку виноградную лозу. Со временем на выделенной им земле близ нынешнего Франшхука они создали ферму "Ла Рошель", где развели 40 тысяч плетей винограда, что послужило истоком знаменитых ныне южноафриканских вин, качество которых под стать "историческим предкам" из Франции.

Первоначально предопределив для гугенотов территорию самого Кейптауна для поселения и ремесленничество как способ занятий, Голландская Ост-Индская компания вскоре отселила их на 70 километров от "прародителя городов Южной Африки", на тогдашнюю окраину Капской колонии. Кстати, именно с появлением гугенотов, французов, это место стало называться Франшхук, Французский уголок. Раньше же его звали Олифантсхук, Слоновий уголок, потому что его облюбовали серокожие гиганты, где безопасно мог подрастать их молодняк. Там, на отшибе, гугенотам отвели землю под фермы.

Земля, семена и скот предоставлялись Голландской Ост- Индской компанией в долг, который потом надо было вернуть поставками на суда хлеба, мяса, овощей и фруктов. Впрочем, и на выселках гугенотов не оставили в покое: строго следили, чтобы те, не дай Бог, не сохранили французского языка и культуры, и уже через пару поколений французские корни ощущались только в названиях. И, конечно же, в виноделии, которое бурно прогрессировало: количество лоз винограда с сотни возросло до полутора миллионов в 1700 году.

Заезжий путешественник Джон Овингтон писал в 1693 году: "Виноградники гугенотов разбиты на территории свыше 75 английских миль, но они мечтают занять ими новые участки плодородной земли. В Кейпе они выращивают скот, сажают кукурузу, разбивают виноградники и все улучшают сознательно, для наилучшей отдачи. Их виноградники теперь насчитывают широкий выбор сортов, и они в состоянии поставлять вино на заходящие в Кейптаун суда. Многие гугеноты признаны как искусные обрезчики виноградной лозы".

Подъезжая сейчас к Кейптауну с любой стороны, невольно дивишься смене пейзажей - вроде, земля все та же, но на смену привычным для глаза голым холмам с редкими и жесткими кустарниками вдруг приходят густые рощи дубов и камфорных деревьев, тополевые аллеи. Поразительно, но все это, как и виноградники, дело рук человека, точнее - гугенота. До их приезда, как и сейчас там, где они не селились, остаются все те же унылые пустоши.

От гугенотских корней, как и от голландских, пошли искусные инженеры, рачительные фермеры, выносливые спортсмены.

Permanent link to this publication: