Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-9168

Share with friends in SM

История - это жизненный опыт человечества. Именно поэтому ее фальсификация так легко превращает целые народы в сборища идиотов.

Трофимов Ю. Р.

19 августа 1991 г. Над Москвой с самого утра идёт мелкий холодный дождь. Где-то в средине дня выхожу я на Пушкинскую площадь, а на Тверской и у Известий - танки. Около издательства Московских Новостей как всегда толпится народ. Подхожу. Какой-то, как теперь бы сказали, бомжеватого вида мужик конспиративным тоном объясняет собравшимся: "Ну, теперь всё будет хорошо. Эти наведут порядок. Теперь всё будет так, как нам, русским надо".

Я, конечно, не сдержался. Картинно протянул руку в сторону танков и заорал: "Это ваши идеалы? Такой власти вам хочется для народа?! Подонки!". Плюнул ему под ноги и пошел на Тверскую посмотреть, что там творится. А на Тверской людей, как на празднике. Только я повернул в сторону Кремля, за спиной взревели двигатели, и следом за мной двинулась колонна бронетехники.

Танки шли по средине улицы, нагло, как захватчики, шлёпая по мостовой траками своих гусениц. На броне густо сидели солдаты в бронежилетах, с автоматами и пулемётами. Народ это, конечно, раздражало. Кто-то скатал фантик и запулил им в танк. Незаметно так, а всё легче на душе.

Подошли к Моссовету. Вдруг двое каких-то парней, стеснительно улыбаясь, взяли, да и сели перед надвигающейся колонной прямо на мокрую мостовую. И танки остановились! Люди тоже остановились. Все стоят, смотрят. Присоединяться к ним опасаются. У каждого в голове одна и та же мысль: "Такую колонну наверняка сопровождают агенты КГБ. Сядешь рядом, они сфотографируют,

стр. 126

а потом, глядишь, и арестуют тихо на квартире. А у меня семья, дети...". Однако и пяти минут не прошло, смотрим, какие-то две девушки, похожие на студенток, несут из переулка от Моссовета доску. Понятное дело, для будущей баррикады. Доска тоненькая и мокрая. Наверно, даже грязная. Держат они её на вытянутых руках, аккуратно, самыми кончиками пальцев.

Но донести эту доску до танков они так и не успели. Народ окружил колонну. В броню головной машины уперлись десятки рук. Вокруг крик. Все пытаются объяснить солдатам, как это не хорошо с их стороны - защищать узурпаторов. Но за рёвом танковых двигателей ничего разобрать невозможно. Оставалось испепелять солдат взглядами, полными презрения. Водитель головной машины упорно отводит глаза в сторону. Видать, уже нарвался на пару таких взглядов.

И тут, один из сидящих на броне солдат, красноречиво так шевельнул стволом ручного пулемёта. По нервам толпы резанул дикий женский крик. Один из мужиков дёрнул ворот рубашки. Во все стороны брызнули пуговицы. "Стреляй, гад!" - заорал он, перекрывая рев моторов.

Вот уж действительно: Велика Россия, а отступать некуда. Позади Кремль!

Наконец, из ближайшего танка к народу спустился какой-то генерал в полевой форме, и началась долгая перепалка, когда никто никого не слышит, и каждый твердит только своё.

А в это время вдоль книжного магазина пробирался сквозь толпу тот самый мужик бомжеватого вида. "Ну, сионисты!" - ворчал он себе под нос. "Опять они всё испортили!" Всё-таки надо отдать ему должное: По одному этому эпизоду, каким-то своим звериным чутьем он, может быть, раньше всех в стране понял, что дело ГКЧП уже проиграно.

"Всего я вам всё равно не скажу"

М. С. Горбачёв.

Из интервью после ухода с поста президента СССР.

Декабрь 1991 г.

В начале 80-х годов с Советским режимом уже никто не боролся. Одни диссиденты сидели, другие были высланы за границу. Сахаров пребывал на вечном поселении в городе Горьком. Победа КПСС над народом была полной и окончательной и не вызывала ни у кого ни малейших сомнений. Особенно ясно мы

стр. 127

это прочувствовали, когда Андропов просто, без юридических заморочек, чисто домашними средствами поучил всех нас трудовой дисциплине. Но мы не унывали. Мы благополучно вклеивали в одноразовые зажигалки клапаны на сворованной с работы эпоксидке, чтобы превращать их в многоразовые. Шили замечательно лёгкие палатки из сворованных с аэродромов парашютов. Делали опять же из сворованных с работы дюралевых трубок очень лёгкие и крепкие тележки для перевозки складных байдарок. Потом уходили со всем этим куда-нибудь подальше в леса, на реки и озёра, пели там вечерами у костров песни разных бардов под гитару и совершенно искренне считали, что это и есть настоящая жизнь. В общем, мы очень даже не плохо приспособились. А каждый Генсек, попав на свой пост, гарантированно получал пожизненную власть над третьей частью Земли, и никакая Америка, несмотря на всю свою мощь, ничего не могла с этим поделать. Можно хоть сто раз выиграть холодную войну, а против ядерного чемоданчика всё равно не попрёшь. Лучше и не пытаться.

Все-таки застой - это восхитительное состояние равновесия сил и интересов.

И вот попал я как-то в это время в театр ЛЕНКОМ на спектакль "Тиль". А там актеры поют, что есть силы со сцены:

  
  
 "Но время такое временно  
 Героем страна беременна". 
  
 

Ну, думаю, это вы, ребята, погорячились. Какие-такие могут быть герои в 1984-м году?!

Однако года не прошло, включаю я как-то весной телевизор, а там новый Генеральный секретарь выступает.

- Я бы сравнил перестройку с таким замечательным словом, как революция, - говорит он, добродушно улыбаясь в телекамеру. И окружение его улыбается. Вот, мол, какой у нас теперь боевой Генсек. Революционер-ленинец!

А я, как услышал, что он говорит, так и сел, где стоял. Потому что, как и все в СССР, я помнил наизусть хрестоматийную формулу В. И. Ленина о том, что "Главный вопрос всякой революции, есть вопрос о власти". То есть о переходе власти. А от кого и к кому могла переходить власть в Советском Союзе средины 80-х, когда ни мафии, ни олигархов, ни бандитов не было и в помине? Был Центральный Комитет КПСС, которому вся власть принадлежала целиком и безраздельно. И был народ, абсолютно лишенный вся-

стр. 128

кой власти. Значит, ответ только один: от КПСС к народу. Было от чего потерять равновесие.

Достоверно я, конечно, не знаю, понимал ли Горбачёв, какое обещание он давал в первый же месяц своего правления или это его какое-то провидение вело. Впрочем, в России возможно всё, в том числе и провидение.

Сам Горбачёв всегда заявлял, что вначале у него и в мыслях не было лишать КПСС власти. Но с другой стороны, он же впоследствии говорил, что глава государства в каждом своем слове всегда обязан учитывать все смыслы и все подтексты. Значит, называя перестройку революцией, он все-таки предполагал как минимум поделиться с народом властью. Кстати, он потом это подтвердил вполне однозначно, вывесив на Красной площади огромный в половину Кремлевской стены, лозунг: "ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ!". Летом 1917-го года в революционном Петрограде этот лозунг-перевёртыш все понимали как "НИКАКОЙ ВЛАСТИ ВРЕМЕННОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВУ". А в конце восьмидесятых, да ещё над головами демонстрантов, он явно читался как "НИКАКОЙ ВЛАСТИ КПСС" или вообще, как "ДОЛОЙ КПСС. Но, надо признать, переселившись с улиц на кремлевскую стену и став официальным лозунгом государства, он сразу потерял почти всю свою революционность. А когда дело дошло до того, что его стали выкрикивать дикторы через мощнейшие динамики на первомайской демонстрации, да ещё точно тем же тоном, каким они совсем недавно кричали "СЛАВА КПСС", народ вообще перестал понимать, что происходит. Представляете себе картину? На трибуне мавзолея Генеральный Секретарь ЦК КПСС приветливо машет народу рукой, а над площадью радостно несется - "Вся власть Сове-е-етам!".

Впрочем, к абсурду нам было не привыкать. Например, Генеральные Секретари своих обещаний не выполняли никогда. И это было как бы само собой разумеющимся. Никто же серьёзно не ожидал, что страна, в которой гречка выдается по карточкам, через двадцать лет построит коммунизм. Так что нелепость официальных политических заявлений давно уже из абсурда превратилась во вполне привычную норму.

Михаил Сергеевич, очевидно, следуя стилю абсурда наоборот, не просто выполнил всё, что обещал, он буквально превзошел все свои самые смелые обещания и все наши самые смелые ожидания. Теперь, задним числом эти его жутко рискованные шаги по передаче власти народу прослеживаются очень чётко. Например, совер-

стр. 129

шенно ясно, что спивающемуся народу никакие властные функции передать невозможно. Он просто не сможет ими воспользоваться. Значит, сначала его надо отучить пить. Сказано - сделано. Да, через три года антиалкогольную компанию пришлось свернуть: нефть упала в цене, и доходы от нее пришлось заменить доходами от водки. Но миллион жизней эта кампания все-таки спасла. Более того, за всё время существования Советской власти не было в нашей стране такой высокой рождаемости и такой низкой смертности, как за время перестройки.

Помню, где-то в конце 80-х в одном из номеров КВН-а Горбачёва сравнивали с канатоходцем, который идет по натянутому канату над замершей от ужаса за его жизнь толпой. И все гадали, пройдет он весь свой путь до конца или сорвется?

А поначалу все думали, что его реформы это всего лишь очередная кампания по очередному повышению сознательности. Чтобы опять всех дуриком заставить напрягаться даром. "Начни перестройку с себя! Пьянству бой!" и тому подобные благоглупости, к которым за долгие годы Советской власти все давно уже привыкли. В то время при встрече где-нибудь в коридорах власти вместо вопроса: "Как дела?" все в шутку спрашивали друг друга: "Ну, ты как, перестроился или ещё нет?". Но если бы революционность горбачёвских инициатив выглядела серьёзно с самого начала, он оставался бы у власти ещё меньше, чем два его предшественника. В ЦК в то время сидели те, кто там сидел ещё при Сталине. И Егор Кузьмич Лигачёв (тот самый, который приказывал вырубать виноградники, а однажды даже пытался уничтожить вин. завод в Массандре) обладал там вполне реальной властью. И если окружение Горбачёва образца 1991 г. смогло арестовать его в Форосе, то уж те, кто избирал его в Генеральные секретари в 1985 г., конечно, обладали всеми возможностями, чтобы в любой момент переместить его на какую-нибудь другую менее ответственную должность. Или просто продолжить пятилетку пышных похорон, и все дела.

Горбачёв всё это, разумеется, понимал, и со сталинистами он расправился очень остроумно - их же руками. Он всего лишь предложил им, в рамках гласности, конечно, выступить на первой полосе "Правды" со своими взглядами на проводимую им линию. И они, что называется, купились. После того, как эти старики на весь мир засветили, прямо скажем, довольно глубокую степень своего маразма, им оставалось только одно - подать в отставку. И они тихо-мирно, всем скопом отправились на пенсию.

После такого замечательного успеха гласности, Горбачёв вместо

стр. 130

того, чтобы спокойно почить на лаврах, упразднил 5-е Главное управление КГБ (идеологическое), выпустил на волю всех политических заключенных и стал разрешать для обсуждения в прессе разные, запрещённые ранее темы. Его перестройка начиналась с революционных изменений в умах людей. А назывались все эти процессы очень скромно - "плюрализм мнений", "гласность", демократизация и т. д. Очевидно, чтобы, не дай бог, в ЦК КПСС, или в КГБ не подумали, что у нас вводится свобода слова. И что самое удивительное, они не подумали! Люди буквально выхватывали газеты друг у друга из рук. А когда Горбачёв вообще упразднил цензуру, в прессе начала разворачиваться, как потом её назвали, вакханалия гласности. Тиражи периодики взлетели в десятки и сотни раз. "Аргументы и Факты" по размерам своего тиража вошли в книгу рекордов Гиннеса. Все выписывали буквально всё, ничего нельзя было пропустить. Наконец, не осталось ни одной запрещённой темы. Именно тогда и только тогда (если не считать, конечно, нескольких месяцев после февраля 1917 г.) в нашей стране была самая настоящая свобода слова. В 17-м году через два месяца после корниловского путча она закончилась Лениным и диктатурой большевиков, а в 91-м, через четыре месяца после янаевского путча, свобода слова закончилась Ельциным и диктатурой олигархов с бандитами. И с настоящей свободой слова было покончено навсегда. Сейчас нам внушают, что свободу слова принес нам Ельцин. Наглая ложь! При Ельцине отлучили от эфира Политковского, ведущего перестроечного "Взгляда" за то, что он посмел в ночь мятежа народных депутатов высказать в эфире своё собственное мнение, убили руководителя первого канала Листьева - тоже бывшего взглядовца, затем выгнали с телевидения непокорного Киселёва вместе со всей его явно очень талантливой командой, отняли у частных владельцев несколько телеканалов, и запрещённые темы появились снова.

И чуть ли не главная из них - запрет на положительные отзывы о Горбачёве. В 90-х годах над ним можно было смеяться, можно было издеваться, нельзя было только хвалить. И журналисты постарались. Они поступили с Горбачёвым точно так же, как поступили с Дон Кихотом каторжники, когда он их освободил. Избавившись с его помощью от оков, эти ничтожества тут же забросали его камнями. "Он дал вам свободу!" - кричал Санчо Панса, протягивая к ним руки. А они в ответ: - "Когда это было? С тех пор он продался". Про Горбачёва, кстати, тоже утверждали, что он продался. Всё-таки Сервантес был действительно гений!

стр. 131

Все эти процессы с почти буквальной точностью предсказал еще один писатель-пророк Е. Шварц в своей знаменитой сказке "Дракон". Кстати, Горбачёв в кулуарах, среди своих называл КПСС монстром.

Если в 90-х годах по телевидению шла передача о Горбачёве, то обязательно показывали, как он гонит Сахарова с трибуны съезда народных депутатов СССР. А Сахаров сопротивляется и из последних сил пытается донести свои пламенные мысли до жаждущего правды народа. И никто никогда не говорил, что непосредственно перед этим Горбачёв по собственной инициативе не только дал Сахарову слово вне очереди и не по повестке дня, но ещё и предоставил ему возможность в два раза превысить отведённый регламент. И только когда Сахаров решил говорить в три раза больше, председательствующий на съезде Горбачёв, естественно, вынужден был призвать его к порядку. Тем более, что того же громко требовали и все делегаты. Должен же, в конце концов, быть хоть какой-то порядок в работе съезда?! Вот как меняется смысл цитаты, если её вырывают из контекста. И уж, конечно, никто при этом не вспоминал, что начался путь Сахарова к трибуне этого съезда с того, что именно Горбачёв лично позвонил ему в Горький и пригласил приехать в Москву. Если бы не Горбачёв, никогда самый опасный диссидент Советского Союза не стал бы народным депутатом.

Очень похожая история произошла с академиком Д. С. Лихачёвым. В средине восьмидесятых травля этого великого российского интеллигента дошла до того, что его квартиру подожгли, а его самого избили в подъезде. Когда Горбачёв пришел к власти, Раиса Максимовна дала понять руководству Ленинградской парторганизации, что деятельность Лихачёва одобряется в Кремле. И всё! Травля мгновенно прекратилась, а сам Лихачёв года через три стал народным депутатом и членом Верховного Совета СССР. По справедливости ради надо заметить, что после августа 91 г. наш великий интеллигент очень быстро перебрался от Горбачёва под крыло Бориса Николаевича. Впрочем, тогда так делали многие; даже министр обороны СССР в сентябре 91 г. вдруг почему-то оказался в окружении президента России.

Сразу после путча в прессе с завидной периодичностью стала появляться версия о том, что путчисты якобы вовсе и не выключали Горбачёву связь во время его форосского плена. Конечно, и Ельцину, и тем, кто проводил расследование всех этих событий, наверняка было известно абсолютно всё о состоянии в то время

стр. 132

связи президента СССР. Но понадобилось 19 лет, чтобы 5-го мая 2009 г. по 1-му каналу телевидения около 12 часов ночи наконец-то впервые объявили о том, что по приказу начальника службы охраны КГБ СССР Плеханова вся связь у Горбачёва на даче в Форосе была отключена ещё 18 августа 1991 г. А включена связь была через три дня 21 августа по приказу председателя КГБ Крючкова. Когда Крючкову стало ясно, что путч провалился, он хотел поговорить с Горбачёвым. Очевидно, надеялся выторговать для себя какие-то условия. Но Горбачёв с ним разговаривать не стал, а в первую очередь позвонил Ельцину, после чего за ним в Крым вылетел самолет с Руцким.

Когда в прессе приходилось упоминать о каких-то негативных сторонах ельцинских реформ, то их обязательно, как бы невзначай, называли перестройкой. К этому все настолько привыкли, что и в наше время часто уже совершенно искренне называют перестройкой легальную организованную преступность, галопирующую инфляцию и многие другие кошмары девяностых годов. Если так дело пойдёт и дальше, то скоро вообще все грехи Ельцина благополучно спишут на Горбачёва.

Это, конечно, совсем не значит, что все журналисты продажны. Просто многие не способны на героические поступки. Каждый, естественно, имеет право не быть героем. Хотя, с другой стороны, бывают же героические профессии: спасатели, пожарные, военные, милиция, политики, наконец. Наверно, профессия журналиста имеет с ними что-то общее. Не зря же прессу называют четвёртой властью. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что за пятнадцать лет после развала СССР в нашей стране погибло триста журналистов. Наверно, все они были в высшей степени порядочными людьми. Но когда убивают в среднем по двадцать журналистов в год, т. е. почти по два в месяц, то это не свобода слова. Это самая настоящая диктатура.

Сейчас даже трудно себе представить, как такое возможно, но во время перестройки не убили ни одного журналиста.

Вообще, перестройка выдвинула на поверхность общественной и политической жизни огромное количество очень хороших, умных и бескорыстных людей. Например, когда депутаты после заседаний выходили из ворот Спасской башни и шли к себе домой в гостиницу "Россия", (а не ехали на персональных машинах с мигалками в дармовые квартиры в Крылатском), им каждый раз приходилось проходить через целый строй простых людей, стоящих в несколько рядов от храма Василия Блаженного до самых дверей гостиницы.

стр. 133

Все старались что-то депутатам растолковать, передавали им свои наказы, дарили цветы. Чтобы иметь возможность это сделать, люди стояли там часами. Но никаких личных просьб не было. Разговор шел исключительно об общем благе. Происходило так потому, что люди верили: депутаты действительно хотят народу добра. И не просто хотят, но и имеют реальную возможность кардинально изменить к лучшему и жизнь людей, и всю страну в целом. Если же у кого-то на улице оказывался транзистор, передающий прямую трансляцию со съезда народных депутатов СССР, вокруг него тут же собиралась толпа. Все жадно ловили каждое слово, звучащее с трибуны съезда. Именно тогда зарождались в нашей стране такие демократические институты, как многопартийность, свободные выборы, парламентаризм, фракционность, запрет цензуры, рыночное ценообразование, частная собственность, запрет деятельности КПСС на производстве и многое, многое другое. Запомните раз и навсегда: всё это заслуга Горбачёва, а не Ельцина! И ещё: никогда у нашей страны не было прекраснее времени, чем время с весны 1985 г. по осень 1991 г.

Какая человеческая муть всплыла на поверхность политической и общественной жизни России во время ельцинских реформ, не хочется даже комментировать. Это известно всем.

Однажды в разгул гласности попался мне как-то в руки номер журнала "Коммунист". Кажется, скучнее ничего и не придумаешь. Открываю, а там стенограмма того самого пленума, на котором Ельцин якобы выступал против привилегий партноменклатуры. Оказывается, всё было совсем не так. Когда пленум подходил к концу, председательствующий на нём Е. К. Лигачёв предложил напоследок желающим высказаться. Никто не хочет. Только Ельцин тянет руку. Егор Кузьмич очевидно о чём-то предупреждён, он руку Ельцина не замечает и говорит: - Ну что ж, раз никто не желает, объявляю пленум...

Горбачёв. - Ельцин хочет что-то сказать.

Лигачёв. - закрытым.

Горбачёв. - Борис Николаевич просит слова.

Ну, раз генеральный секретарь так настойчив, делать нечего. И Лигачёву приходится всё-таки разрешить Ельцину высказаться.

Ельцин выступает и вообще ничего не говорит о привилегиях! Ни единого слова. Он говорит всего лишь о том, что некоторые отдельные товарищи из партийного руководства зазнались, страдают так называемым комчванством и что надо бы быть поскромнее...

И началось...

стр. 134

Часа три с перерывом на обед буквально все члены Политбюро вытирали об Ельцина ноги. А сильнее всех ему досталось от нашего будущего демократа Шеварднадзе. В своём выступлении он дошел до того, что назвал Ельцина предателем. Зато мягче всех, чуть ли не в оправдательном тоне выступил' Горбачёв - тот, кого мы всегда привыкли считать самым главным политическим противником Ельцина.

А потом все газеты и телевидение начинают как по команде кричать о том, что Ельцин на Политбюро выступил против привилегий партаппарата и его за это погнали со всех постов. Единственное, что здесь правда, так это то, что со всех постов его действительно погнали. И он так от этого расстроился, что вообще решил уйти на пенсию. По Горбачёв его отговорил, пообещав свою поддержку!

И началось восхождение Ельцина как народного лидера. По телевизору несколько раз в обличительном тоне показали, в каких дачах живут министры и члены ЦК КПСС, и как Ельцин ездит на троллейбусе и посещает районную поликлинику. Этого оказалось достаточно. Служебные дачи народ коммунистам простить не мог. Всё-таки зависть - страшная сила. Точно так же не смог он потом простить Раисе Максимовне её элегантные наряды. А от Ельцина в троллейбусе народ, конечно, пришёл в полный восторг.

В начале 1990 г. по инициативе Е. К. Лигачёва в ЦК КПСС была образована комиссия по расследованию антипартийной деятельности Ельцина. Комиссия очень быстро пришла к выводу, что Ельцина надо немедленно исключить из рядов КПСС. Но, как свидетельствует Егор Кузьмич, Горбачёв (всего лишь за полтора года до путча) с такой силой встал на его защиту, что выполнить решение комиссии оказалось просто невозможно. И тогда Ельцин получил возможность по собственной инициативе положить партбилет на стол президиума съезда КПСС и под объективами телекамер очень эффектно покинуть съезд, поднимаясь по лестнице большого зала КДС к выходу все выше и выше... Глядя на это, так и хотелось воскликнуть словами М. Горького: "К свободе, к свету!".

А потом, в июне 1990 г. Горбачёв выступил на съезде народных депутатов РСФСР перед избранием Ельцина председателем Верховного Совета республики с критикой его кандидатуры. Если бы Горбачёв сказал, что Ельцин у власти - это распад СССР, никто бы не возражал, и многие бы даже призадумались. Но он как будто нарочно (а может, и правда нарочно) довёл эту тему до полного абсурда и стал уверять депутатов, что Ельцин у власти - это распад не только СССР, но и самой России вплоть до удельных

стр. 135

княжеств древней Руси, типа Кривичей, Вятичей, Полян, Древлян и Владимиро-Суздальского княжества. После такого нелепого утверждения Ельцина мгновенно избрали председателем Верховного Совета РСФСР. А вообще-то, как потом оказалось, не такой уж это был и абсурд. Именно в окружении Ельцина родилась нелепая идея ввести институт президентства в Союзных республиках. Вопрос был вынесен на референдум, и 70% россиян с восторгом проголосовали "за". Они думали, что таким образом они голосуют против власти КПСС, а фактически своим голосованием они запустили процесс распада СССР. Это привело к тому, что в одной стране появилось больше десятка президентов. До того дошло, что даже автономии типа Чечни и Татарстана обзавелись своими президентами. В начале 91 года Ельцин нанес ещё один чувствительный удар по целостности Союза. Находясь в Прибалтике, он в прямом эфире обвинил Горбачёва в развале СССР и обнищании народа. После чего эти республики заявили о своем отделении. А потом он и российским автономиям предложил: берите суверенитета, сколько сможете проглотить. Только большая кровь в Чечне и высокая цена на нефть удержали Россию от распада.

Где-то в 1990-м году Татьяна Ивановна Карягина, бывшая тогда советником Горбачёва по теневой экономике, при мне говорила, что по её представлениям такой крутой взлёт, на котором сейчас находится Ельцин, возможен только при мощной поддержке кого-то из первых лиц государства. Кто же этот таинственный покровитель?

Давайте, как говорится, посмотрим фактам в глаза.

1. Кто вызвал Ельцина из Свердловска на работу в Москву?

2. Кто предложил Ельцина на пост первого секретаря МГК КПСС?

3. Кто упорно обращал внимание Лигачёва на пленуме, что Ельцин хочет высказаться? Явно, кстати, зная, что Ельцин готовит что-то скандальное, может быть, даже выполняя какой-то задуманный ими совместный план.

4. Кто был способен развернуть во всех средствах массовой информации лживую рекламную компанию о том, что Ельцин выступил на политбюро против привилегий, да ещё такую мощную, что её потом никто даже не посмел опровергнуть?

5. Кто не позволил исключить Ельцина из КПСС и удержал его от ухода на пенсию? А ведь случись такое, Ельцин просто кончился бы как реальный политик.

7. Кто, каждый раз выступая с критикой Ельцина, лишь под-

стр. 136

нимал его популярность и способствовал этим избранию его на высшие посты российской власти?

8. Кто вообще из первых лиц государства мог так мощно двигать Ельцина в народные вожди, сам при этом оставаясь в тени?

На все вопросы ответ только один: М. С. Горбачёв, и никто другой. Неужели же так случайно всё сошлось именно на его фигуре?

А теперь наберёмся смелости и ступим на зыбкую почву догадок. Тем более, что догадки, а точнее, версии, если они опираются на достаточно твёрдую логику, штука довольно надёжная. И тогда возникает один интересный вопрос.

- Зачем Горбачёву Ельцин как лидер всенародного, антикоммунистического движения?

Если конечная цель Горбачёва была лишь улучшить социализм и подредактировать существовавший тогда режим власти КПСС, сделать его более гибким, более демократичным, убрать стариков и т.п., то Ельцин ему в качестве народного лидера был вообще-то не нужен. И на определенном этапе Горбачёву ничто не мешало лишить Ельцина партбилета и оставить его на самом дне общественной жизни. Так и ходил бы Ельцин до конца своей жизни в районную поликлинику и ездил бы на троллейбусе.

И пост президента СССР Горбачёву был бы не нужен. Ведь структура президентской власти была им создана именно для того, чтобы заменить ею зашатавшуюся власть КПСС. И отмена цензуры ни к чему. Даже вредна, потому что выводит многие общественные процессы из-под контроля и компрометирует партию. И запрет партячеек на производстве, - это ведь почти запрет КПСС вообще. И альтернативные выборы. И отмена 6-й статьи конституции о руководящей и направляющей роли партии. И многопартийность и фракционность. И очень многое другое, что было сделано во время перестройки им самим или при его непосредственном содействии. Значит, истинная цель у Горбачёва была не улучшение власти КПСС и социализма, а замена того и другого на демократию и капитализм. Сказал же он совершенно откровенно на Пленуме ЦК КПСС весной 1991 г.: "Рынок каждому товару даёт его настоящую цену". В этой фразе есть всё: и демократия, и капитализм, и представление о справедливости рыночного распределения, и многое другое. И, наконец, как утверждает его идейный противник Е. К. Лигачёв, в 90-м году Горбачёв уже совершенно откровенно заявлял, что его настоящая цель - постепенное построение в СССР капиталистических отношений.

стр. 137

Но, совершенно очевидно, что партийная номенклатура добровольно расставаться с властью не собиралась ни при каких обстоятельствах, и сколько бы ни водил её Горбачёв за нос, но, идя по пути слома системы тоталитарной власти партии, рано или поздно он обязательно должен был сойтись с нею в открытом противостоянии. На кого ему в таком случае опираться? В собственном окружении у него единомышленников нет (кроме Л. Яковлева, конечно). Все партийные функционеры - сплошные враги по определению. Остаются только широкие народные массы. Лишь их интересы объективно целиком совпадали с теми целями, которые он ставил. Больше ни чьи. Но, как известно, революции делаются только сверху. Народ сам по себе в реальную силу организоваться не способен в принципе. И для начала ему надо дать лидера. Сам Горбачёв возглавить народное движение не мог. Для этого он должен был бы выйти из КПСС. Что ему, кстати, и советовали сделать в конце 90-го года. Но он отвечал, что выйти из КПСС, значит, добровольно выпустить из-под своего контроля чудовищного монстра. На такое пойти было просто невозможно.

И пришлось ему подбирать кандидата на роль народного вождя. Причём, с одной стороны, этот кандидат должен быть сильным и харизматичным, чтобы понравился народу, а с другой - вполне управляемым. Чтобы, почувствовав вкус большой власти, он не соблазнился бы начать свою собственную политическую игру. Представляю себе, сколько сил и времени потратил Горбачёв, пока его выбор не пал на первого секретаря Свердловского горкома Б. Н. Ельцина. Ельцин полностью подходил для этой роли. Огромный, ярко русский, с громким голосом, выпить не прочь, сразу видать - мужик сильный. У нас таких уважают. И в то же время, где-то в глубине души, втайне, страшно неуверенный в себе и от этого легко поддающийся чужому мнению. Значит, управляемый. Всё замечательно. Оставалось только надеяться, что он из-за своей управляемости не попадёт под влияние каких-нибудь посторонних авантюристов от политики.

И началась грандиозная, захватывающая и, может быть, даже гениальная работа по отстранению от власти КПСС, которой в средине 80-х подчинялась третья часть земной суши. Ну и, конечно, по превращению всех социалистических стран в капиталистические. Задача, прямо скажем, сверхтитаническая. Все двенадцать подвигов Геракла, вместе взятые, перед ней бледнеют и гаснут. А Горбачёв её решил практически в одиночку и без единого выстрела. Одними только разговорами и, смешно сказать, за какие-то шесть лет.

стр. 138

Надо бы, конечно, помедленнее, обязательно надо. Так, как это делается до сих пор в Китае. И Горбачёв знал, что надо медленнее, и тормозил, как только мог, за что, кстати, демократы и обвиняли его постоянно то в трусости, то в консерватизме. А в результате сбылось самое страшное. Нет, не ГКЧП. Значительно страшнее путча было то, что Ельцин все-таки начал самостоятельную игру. Вместо того чтобы сохранять верность тому, кто его создал как публичного политика и народного вождя, он, как только перед ним замаячила возможность остаться в Кремле единственным хозяином, тут же Горбачёва предал, подписал развал СССР, оставил Крым Украине, оружие Дудаеву и согласился стать игрушкой в руках зарождающихся мафиозных структур.

А зарождались эти структуры по-разному.

Например, защитником Белого дома мог стать каждый. Для этого достаточно было просто встать в "живое кольцо". Но защищать Белый дом изнутри с оружием в руках доверяли далеко не всякому. В основном этих, готовых к любому исходу бойцов, присылали туда так называемые частные охранные предприятия. Снаружи безоружным людям, столкнувшимся с вооруженным нападением, не стыдно было, в крайнем случае, и разбежаться в разные стороны. А тем, кто внутри бежать было некуда. Случись штурм, все выходы были бы заблокированы, и эти бойцы, скорее всего, так и остались бы лежать каждый в своём коридоре, так и не успев расстрелять до конца свой скудный боезапас. Но, что удивительно! Если не считать Ростроповича с автоматом вместо виолончели в руке и солдатом охраны, уснувшим на его плече, ни один из этих героев так ни разу и не попал ни в объективы журналистов, ни им на карандаш. А за какой-то год после этого организованные преступные группировки почему-то получили легальность и заняли целые дома в центре Москвы (например, на Ленинградском шоссе, между метро Сокол и Аэропорт). Наконец, дело дошло до того, что они даже стали подменять в решении некоторых вопросов функции государства. А потом Ельцин ради того, чтобы остаться президентом на второй срок, пошел по этому пути ещё дальше. Он развёл вокруг себя клан олигархов и позволил им завладеть такими богатствами, что они уже сами, исходя из своих личных экономических интересов, стали назначать и снимать министров в правительстве России. И от народа опять, как и при Советах, перестало что-либо зависеть.

Конечно, в таком сложном деле, как революционное переустройство общества всё предусмотреть невозможно. Когда даёшь людям

стр. 139

свободу, некоторые процессы могут и выйти из-под контроля. Однако расчёт Горбачёва в отношении Ельцина, пусть частично, но всё-таки оправдался. Если б в России не оказалось лидера, который смог возглавить стихийно возникшее сопротивление, ГКЧП мог бы одержать победу, и поворот Советского Союза к рынку и демократии стал бы невозможен. А сам Горбачёв, в лучшем случае, отправился бы на пенсию по состоянию здоровья. А, скорее всего, просто получил бы вечную прописку в кремлёвской стене из-за внезапного сердечного приступа Но путчисты просчитались. Они не ожидали такой бурной реакции москвичей. Впрочем, Ельцин тоже не ожидал. Стихийно возникшее сопротивление деморализовало войска и послужило катализатором его активности.

Многие до сих пор думают, что Ельцин находился в настоящей осаде, а Горбачёв свой арест сам себе выдумал, чтобы тайно отказаться от демократии и вернуться к диктатуре. В этой версии нет ничего оригинального. После корниловского мятежа в августе 1917 г. так же находилось достаточно много людей, которые совершенно серьезно утверждали, что этот мятеж, который, в конечном счете, погубил и Керенского, и всю его революцию, был специально выдуман им самим с целью свернуть его же собственные демократические реформы и установить так ненавидимую им диктатуру. Удивительно, как эти два мятежа совпадают даже в мелких подробностях. Оба произошли в конце августа. Мятеж Янаева продержался три дня и провалился после того, как его солдаты просто пообщались с москвичами на Манежной площади. А мятеж Корнилова, продержавшись пять дней, провалился после того, как его солдаты всего лишь почитали петроградские газеты.

Если посмотреть на возникшую в августе 1991 г. ситуацию непредвзято, то становится совершенно ясно, что на самом деле путчисты вовсе не собирались воевать с Ельциным. Они воевали только с Горбачёвым. Именно ему они вечером 18-го августа предложили подать в отставку, предварительно отключив на его даче в Крыму всю связь. А когда он отказался передать Янаеву полномочия президента СССР, подвергли его домашнему аресту и забрали ядерный чемоданчик, который, кстати, все три дня путча находился у министра обороны Язова. Эти факты теперь доказаны документально и не вызывают никакого сомнения. Чрезвычайное положение было введено против именно возможных контрмер Горбачёва. А танки в Москву ввели, потому что за несколько месяцев до путча некоторые слишком романтически настроенные москвичи совершенно серьезно предлагали тем, кто собирался

стр. 140

поболтать у редакции "Московских Новостей", взять Кремль штурмом. И можно не сомнваться: если бы не танки, взяли бы с превеликим удовольствием. Узурпация Янаевым власти наверняка спровоцировала бы такие действия. Так что Кремль в ситуации путча, конечно, нуждался в особой защите. Тем более что в болезнь Горбачёва никто не поверил с самого начала. А когда он появился на пляже своей дачи в Форосе, и со сторожевых кораблей, стоящих на рейде объекта "Заря", в Москву и в Киев понеслись донесения: "Наблюдаем на берегу президента. Выглядит вполне здоровым", нелепость этой выдумки стала очевидной, даже для рядовых работников аппарата ЦК. Днем 21-го августа в акваторию объекта "Заря" вошли четыре корабля черноморского военно-морского флота. Доказанный факт: от ужаса перед возможной атакой с моря супругу президента СССР разбил паралич. Правда, к вечеру, когда стало ясно, что узурпаторы больше не представляют никакой угрозы, паралич, слава Богу, отступил, но бесследно эти стресы для ее здоровья, как потом оказалось, так и не прошли.

А про Ельцина, который ночь на 19-е августа провел у себя на даче в Архангельском, путчисты и не вспоминали. Во всяком случае, 19-го около 12-ти часов дня, когда он ехал по улицам Москвы в машине с мигалкой, лавируя между танками, его никто даже и не думал задерживать. Ему же не подчинялись силовые структуры (в отличие от Горбачёва) и поэтому он не представлял для путчистов никакой опасности. Более того, путчисты подогнали ему несколько танков под командой генерала Лебедя для охраны. С одного из них он и выступал перед собравшимися москвичами. Только два объекта охраняли путчисты в то время с помощью танков: Кремль и Белый Дом.

Когда же Ельцин объявил путчистов вне закона, когда он стал выпускать листовки и городить вокруг Белого дома баррикады из досок, путчисты поняли, что перед ними появился еще один противник и, может быть, придется пойти на силовой захват. И тогда они вместо того, чтобы воспользоваться для штурма танками генерала Лебедя, наоборот, отдали ему приказ отойти от Белого Дома. Они отлично понимали: Лебедь Ельцина арестовывать не станет. Ельцин просил, даже умолял Лебедя остаться вместе со своими танками, но Александр Иванович не мог нарушить приказ. И тогда он сделал Ельцину одно совершенно замечательное предложение: если Ельцин ввиду отсутствия в стране легитимной власти, специальным указом переподчинит армию президенту РСФСР, т. е. самому себе, то он (Лебедь), так и быть, останется и

стр. 141

будет его защищать. Предложение просто гениальное. Скорее всего, на этом противостояние Кремля и Белого Дома и закончилось бы. Потому что у армии появилось бы юридическое основание для того, чтобы выйти из подчинения кремлевских узурпаторов и перейти на сторону пусть всего лишь российского, но все-таки всенародно избранного, легитимного президента. В ситуации, когда практически всё руководство Союза: вице-президент, премьер министр, председатель КГБ, министр обороны и т. д. объявлены вне закона за то, что они насильно отстранили от власти президента СССР, Ельцин просто обязан был издать такой указ, и тогда весь конфликт разрешился бы ценой всего лишь одного листа бумаги! Но он не решился, и танки генерала Лебедя по приказу командующего десантными войсками П. Грачёва от Белого Дома ушли. Как раз перед попыткой ночного штурма. А так те три парня, глядишь, и остались бы живы.

Более того, издай он такой указ, президенты союзных республик получили бы прецедент для переподчинения себе войск, находящихся на их территориях. А поскольку новый союзный договор в то время ещё не был подписан, а старый из-за преступных действий ГКЧП практически утратил силу, Ельцин благодаря этому указу не только побеждал в противостоянии с Кремлём, но и неизбежно оставался бы в нём единственным президентом. Распад СССР произошел бы без всяких Беловежских соглашений и на четыре месяца раньше. Так что те, кто думает, что Горбачёв - тайный сторонник ГКЧП, могут успокоиться раз и навсегда. Никогда и ни при каких обстоятельствах президент СССР не стал бы добровольно участвовать в авантюре, грозящей распадом СССР. Эту подлую версию придумали те, кто пытался с помощью лжи отвести от себя обвинение в насильственном отстранении президента от власти. А поддержали эту клевету в целях дискредитации Горбачёва те, кому он мешал потом "навластвоваться всласть". Получается, в отношении к Горбачёву интересы непримиримых врагов (ГКЧП и Ельцина) совпали практически полностью. И Горбачёв, как это и бывает в политике с теми, кто искренне хочет народу добра, остался совсем один. А если президент один, да ещё и без народной поддержки, он просто обречён.

Если бы Крючков с Янаевым не устроили путч, он прилетел бы 19-го августа в Москву, подписал бы со всеми республиками уже согласованный Союзный договор, и тогда, пусть преображенный, пусть не такой централизованный, как раньше, но всё-таки единый Советский Союз с единой границей, единой армией и единой валю-

стр. 142

той мог бы просуществовать ещё очень и очень долго. Во всяком случае, времени было бы вполне достаточно для того, чтобы без всякой шоковой терапии, постепенно привести экономику к нормальным, конкурентным рыночным отношениям.

Зачем надо было устраивать этот нелепый путч? Только в 2008 г. бывший председатель КГБ Крючков так ответил в теле интервью на этот вопрос: "Всё делалось в спешке. За три дня мы узнали, что 20-го августа будет подписан Союзный договор, который положит конец Союзу. И мы решили выступить". Это прямое признание того, что ГКЧП был создан против непосредственно самого Горбачёва, который в Новоогареве согласовал с руководителями союзных республик новый Союзный договор.

Однако Крючков все-таки что-то путает. О подписании Союзного договора было объявлено не за три дня, а почти за месяц до путча. А предварительное соглашение о новом Союзе было достигнуто Горбачёвым ещё в апреле. И Союзный договор не уничтожал Союз, а наоборот, его сохранял, пусть даже и под названием "Союз суверенных государств". Впрочем, причина такой путаницы вполне понятна. Всё дело в том, что истинные причины выступления путчистов заключались не в их желании сохранить Союз, а в том, что 30-го июня Горбачёв провел на даче в Ново-Огареве секретное совещание с Ельциным и Назарбаевым, на котором они решили, что сразу после подписания Союзного договора всё руководство страны будет отправлено в отставку. Новому Союзу - новое правительство и новую госбезопасность, - вполне естественное требование, на котором настаивали решительно настроенные Ельцин и Назарбаев. Причем, Назарбаев видел себя в новом правительстве премьером. Горбачёву пришлось согласиться на все их требования, иначе эти два радикала просто срывали подписание договора, а без него Советский Союз распадался автоматически. Но, по свидетельству Горбачёва, органы госбезопасности зафиксировали эту беседу. Расставаться с властью никто не захотел, и приговор Горбачёву был вынесен незамедлительно.

Впрочем, для того, чтобы понять, что Янаев сам, против воли президента СССР узурпировал власть, достаточно было только взглянуть на его дрожащие от страха руки.

2-го марта 1917 г. Николай Второй записал в своем дневнике: "Кругом измена и трусость, и обман". Действительно, к этому дню ему в Российской Империи не подчинялся уже никто. Командующие всех фронтов высказались за его отречение. В Петрограде члены его правительства сами один за другим при-

стр. 143

бегали в Государственную Думу и просили себя арестовать, чтобы избежать расправы со стороны революционных толп матросов и солдат. Поезд, в котором он пытался добраться до Царского Села, остановили в Пскове, и всей его власти не хватало даже на то, чтобы сдвинуть его с места. Это был конец, за которым неизбежно следовали анархия, хаос, поражение в войне и распад страны. И тогда Николай, желая сохранить империю, отрекся от престола в пользу своего брата великого князя Михаила. Он надеялся, что новый, ничем не запятнавший себя император объединит народ и армию и доведет войну до победы, которая была уже не за горами. По уже достигнутому с союзниками соглашению в ближайшую летнюю кампанию Россия наконец-то освобождала от турок Константинополь и получала выход к Средиземному морю, что сразу делало её мировым экономическим и политическим лидером. Но депутаты Гос. Думы прибыли на квартиру великого князя Михаила на Миллионной улице в Петрограде и уговорили его отказаться от престола. Мол, самодержавие сохранить всё равно невозможно, лучше и не пытаться. Узнав о его отказе, Николай записал в своем дневнике: "Не знаю, кто уговорил его подписать такую гадость". Что вышло из этого второго за одни сутки отречения известно всем: большевистский террор, поражение от практически уже проигравшей войну Германии, распад империи, Гражданская война и так далее, и тому подобное; перечислять можно очень долго.

Сейчас никто уже не помнит, но осенью 1991 г. Горбачёв публично предложил Ельцину свой пост. Была у него тогда пусть слабая, но всё-таки надежда, что прямые выборы президента СССР объединят народы союзных республик вокруг единого лидера, и это предотвратит распад Союза А таким лидером в то время, бесспорно, был только Ельцин. Но кто-то, видно, объяснил Борису Николаевичу, что выборы штука рискованная и дорогая, а с нас и России вполне достаточно. И тогда Ельцин отказался от этого предложения, цинично заявив, что ему, видите ли, нужна одна Россия. Что из этого вышло? Да, в общем-то, то же, что и после октября 1917 г. - распад империи, бандитский и чиновничий террор, пусть локальная, но все-таки гражданская война и многое, многое другое, из-за чего наша страна неизбежно должна навсегда потерять свой экономический, а, значит, в конечном счете, и политический суверенитет.

По свидетельству главного редактора журнала "Огонек" Коротича, первый президент Украины Кравчук рассказывал ему, что перед подписанием Беловежских соглашений он и не собирался выводить

стр. 144

Украину из состава СССР. Он только надеялся выпросить для нее побольше самостоятельности в рамках согласованного в Ново-Огареве Союзного договора. Полагаю, с Шушкевичем проблем по вопросу сохранения Союза было еще меньше. Но Ельцин требовал только отделения, потому что главной его целью было развалить Союз и остаться в России единственным главой государственной власти. Даже после отставки Горбачёва Кравчук звонил Ельцину и пытался получить у него согласия на те или иные самостоятельные действия. Тот только посылал его на три буквы. Ленин в 1918 г. ради сохранения своей власти отдал по Брестскому миру немцам огромные территории. Но у него, похоже, действительно не было другого выхода. И была надежда когда-нибудь все эти территории вернуть обратно. Ельцин без всякой необходимости, только ради свержения Горбачёва совершил нечто значительно более страшное: преднамеренно и навсегда развалил на 15 частей ту Российскую империю, которая веками собиралась усилиями многих поколений наших предков.

Но реальную власть, как это ни горько сознавать, Горбачёв потерял все-таки по собственной инициативе. И произошло это не тогда, когда его арестовали ГКЧП-исты и не тогда, когда было подписано Беловежское соглашение. Он потерял её непосредственно в Белом Доме 22-го августа 1991 года, когда имел неосторожность сказать, что КПСС нельзя запрещать. Эта фраза просто убила его как публичного политика. Из-за неё он предстал перед всеми как какой-то нелепый Генеральный секретарь ЦК, который одной рукой губит КПСС, другой защищает, и сам при этом от неё же и страдает. Впрочем, это только лишний раз доказывает, что он действительно все три дня был напрочь отрезан от связи со страной и не имел никакого представления о том, что в ней происходило. После такого высказывания народ в нём разуверился окончательно. А в те дни все структуры государственной власти были настолько слабы, что во многом именно от настроений улицы зависело, кому быть президентом, а кому нет. Но справедливости ради надо сказать, что, как потом оказалось, и в этом своём высказывании прав был всё-таки он, а не мы все. Китайцы пошли именно по этому пути, и теперь они - предмет зависти всего нашего народа. Действительно, как это ни странно звучит, но даже после провала ГКЧП от КПСС было отказываться рано. Потому что после путча все союзные властные структуры рухнули, и единственной силой, которая ещё удерживала Союз от распада, и единственной властной структурой, которая ещё хоть как-то управляла экономикой,

стр. 145

оставалась только структура партии и партийная дисциплина. А без централизованного управления и страна, и экономика рушились, и наступал хаос. Что, собственно, и произошло после того, как Ельцин всё-таки запретил КПСС своим указом. Именно угроза хаоса в экономике и была тем поводом, который позволил ему получить в декабре одобрение съезда российских депутатов на введение со 2-го января 1992 г. свободных цен на государственные товары, т.е. ещё до приватизации.

Свободные цены без конкуренции - это всё равно, что волк в овчарне. Последствия: галопирующая инфляция, колоссальное обогащение чиновников и бандитов и неимоверная нищета народа. А также падение рождаемости, детская беспризорность и появление бездомных, как во времена гражданской войны или фашистского нашествия. Так что не надо никогда говорить, что Ельцин создал в России рыночные отношения. Такое утверждение - это прямая фальсификация истории. Рыночные отношения в первую очередь означают рыночное ценообразование. А он всего лишь освободил от государственного регулирования монопольно-государственные цены. Но монопольные цены от этого не превращаются в рыночные. Цены становятся рыночными только в условиях конкуренции. По настоящему цены можно освободить только от власти монополий (государственных или частных, не важно), потому что только монополии способны их исказить. Вот Горбачёв вводил действительно рыночные цены. Но в условиях тотальной государственной собственности на средства производства они могли быть по настоящему рыночными лишь в мелком, кооперативном хозяйстве. Отсюда и кооперативное движение конца 80-х годов.

Перестройку Горбачёва весть мир совершенно правильно воспринимал как изумительное по своей грандиозности, но вполне нормальное по сути возвращение великой мировой державы в то общее русло, по которому вполне успешно развиваются все передовые страны планеты. Отсюда и восхищение нашим народом, и охватившая весь мир горбимания. Но после августовского путча, когда реальная власть в Союзе перешла в руки Ельцина, наша страна вдруг лопнула, как огромный пузырь. И теперь с ее интересами уже никто и никогда считаться не будет. Теперь мы навсегда останемся сырьевым придатком мировой цивилизации.

В октябре 1993 г. взбунтовался именно тот состав Съезда народных депутатов России, который около двух лет назад одобрил план ельцинских реформ. До народных избранников наконец-то дошло, как это ужасно, когда отпускают на свободу государствен-

стр. 146

ные цены. И пришлось Ельцину Белый дом расстрелять. Вместе с депутатами. Из танковых орудий.

Вечером 25-го октября 1917 г. В. И. Ленин жаловался на головокружение из-за слишком быстрого перехода от нелегального положения к власти.

Вечером 25 декабря 1991 г. после того, как Горбачёв признал распад Союза, Ельцин вошел в свой кремлевский кабинет, встал перед огромной картой СССР и у него вдруг жутко заболела голова. Суханов приблизился к нему сзади и угодливо прошептал прямо в ухо: "Представляете, Борис Николаевич, на всей этой огромной территории над Вами теперь больше никого нет!". Ельцин обхватил свою голову руками и воскликнул: "Да! Ради этого стоило жить!". Головную боль, как рукой сняло.

А в это время в другом кабинете Кремля лежал на диване как-то сразу постаревший Горбачёв. По его щеке сползала слеза, и он мог только еле слышно повторять, глядя в глаза, стоящему перед ним Яковлеву: "Вот так вот, Саша, вот так...".

Общеизвестный факт: Ельцину, видите ли, что-то там не совсем понравилось в тех словах, которыми Горбачёв прокомментировал свою отставку. И он послал на следующий день своих "архаровцев" к жене Горбачёва и его дочери, чтобы в течение часа выкинуть их с гос. дачи. Узнав об этом, Михаил Сергеевич буквально побелел от ужаса, но намек понял. Такая, значит, отныне ожидала его "свобода слова". После этого, конечно, из всех горбачёвских заявлений о перестройке полностью верить можно только одной его знаменитой фразе: "Всего я вам всё равно не скажу!". И не скажет, можно не сомневаться. Пожалуй, только при Сталине и Гитлере дети физически отвечали за те слова, которые позволяли себе произносить их отцы.

Если историческая правда всё-таки восторжествует, то когда-нибудь посредине Москвы будет стоять огромный памятник единственному президенту СССР.

А по граниту постамента надпись:

"Михаил Сергеевич, простите нас, дураков"

Бывшие народы Советского Союза.

стр. 147

ПАМЯТНИК

  
  
 "Когда я итожу 
 То, что прожил, 
 И роюсь в днях: 
 Ярчайший где? 
 Я вспоминаю одно и то же - 
 Двадцать пятое, 
 Первый день"! 
  
 

В. В. Маяковский.

Таких незабываемых романтических дней, когда государственная власть буквально валяется на столичной мостовой иод ногами толпы, в нашей стране за последние сто лет было целых три. Два в 1917 году (27-го февраля и 25-го октября) и один в наше время. К счастью, этот фантастический день мне довелось провести в центре Москвы, и я до сих пор так ясно помню все его мельчайшие подробности, как будто это происходило не в прошлом веке, а самое большее где-то на прошлой неделе.

Итак...

22 августа 1991 г.

Впервые, после трёх дней непрерывного мелкого дождика, над Москвой голубое небо. Танки, взявшие под охрану Кремль, убрали ещё накануне. ГКЧПисты арестованы. Горбачёв освобождён. На Манежной сотни тысяч ликующих москвичей. С балкона гостиницы Москва кто-то обращается через микрофон к народу:

- Сейчас несколько человек пытаются снести Железного Феликса. Но у них что-то не очень получается. Видно, опыта не хватает. Может, среди вас найдётся кто-нибудь, кому доводилось свергать памятники? Вы уж пойдите, помогите, чем можете.

Нет, никого с таким опытом в толпе, к сожалению, не нашлось. Однако, несмотря на это, все, как один, двинулись к площади Дзержинского вверх по проспекту Маркса.

Мы шли по проспекту. Нам светило солнце. И, наверно, никто из нас никогда не чувствовал себя счастливее, чем в тот момент. Оказывается, власть государства постоянно давила на каждого из нас. Мы привыкли к этому давлению и не замечали его, как не замечают давления атмосферы. И заметили мы его только тогда, когда оно вдруг исчезло. Мы испытывали ощущение необыкно-

стр. 148

венной лёгкости, потому что государственной власти больше не существовало. Это было прекрасно. Это было самое настоящее, физическое ощущение свободы.

Несколько лет спустя, в средине 90-х, посмотрев на следы погромов в центре Москвы, я вдруг с изумлением вспомнил: в тот день, в августе 91-го сотни тысяч человек шли по этой же улице мимо витрин богатейших магазинов. Может быть, даже мимо ювелирных. Но никому из них и в голову не приходило, что стоит только разбить одну витрину, и ты богат на всю жизнь. Ведь на улицах Москвы ни одного милиционера, даже ГАИ не видно. Нет, побить стёкла в зданиях ЦК КПСС или какого-нибудь там райкома, обыскать номенклатурщика, чтоб не вынес компромата со Старой площади - это, пожалуйста. Но чтобы сделать какую-нибудь гадость, - такое было в принципе невозможно.

Наконец, мы подошли к Лубянке. Действительно, кто-то без всяких лестниц, каким-то чудом вскарабкался на плечи Железному Феликсу и уже надел ему на голову петлю из троса. Ещё несколько человек этот трос подхватили, удлинили и прицепили его к грузовику, стоящему справа от здания КГБ. В кабину прыгнул водитель, мотор взревел, трос натянулся...

И тут появился Станкевич!

- Стойте, - кричал он, размахивая мегафоном. - Нельзя так свергать памятник. Он же круглый. Он покатится вниз, в сторону площади Свердлова, передавит сотни людей, и мы скомпрометируем нашу молодую революцию.

Все призадумались. Действительно, памятник круглый, а мы стоим со всех сторон. Многих может передавить. Как-то неприятно было думать, что именно благодаря нам Дзержинский напоследок ещё погубит прорву народа. Получалось, как будто мы даём ему возможность отомстить нам за свое свержение. И тогда было найдено совершенно замечательное по своей наивности решение. Отойти от памятника, и освободить ему дорогу вниз по проспекту Маркса. Пусть себе катится, куда подальше. Совсем разойтись, конечно, не удастся, нас слишком много, но пока он будет катиться, можно же успеть и отскочить с его пути. А если всё-таки кого и раздавит, то таких наверняка будет совсем немного. Сказано - сделано. Народ слегка разошелся, дорогу вниз по улице освободили почти на половину, шофер прыгнул в кабину, мотор взревел, трос натянулся, памятник покачнулся... И тут опять появился Станкевич:

- Дорогие, любимые мои. - Кричал он в мегафон, чуть не плача. - Нельзя же так...

стр. 149

Его стали хватать за руки.

- Серёга, ты что - дурак? Ты что делаешь?!

Но Серёга не унимался. Он придумал новый довод, чтобы спасти Феликса.

- Памятник очень тяжелый. А под нами переходы метро. Если он упадет с постамента, он же проломит площадь. А в метро провода под высоким напряжением. И люди. Ни в чём, кстати, не повинные. Может, даже дети. Будут жертвы, мы скомпрометируем нашу молодую революцию. Демонтаж такого большого памятника это серьезная инженерная работа. Её надо делать грамотно. Сейчас я вызову автокран. Он подъедет, и мы этот памятник аккуратно снимем.

Да-а, детей было очень жалко. Опять же и революцию компрометировать тоже не хотелось. Придётся всё-таки немного подождать. Мы окружили памятник. Взяли его в кольцо. Вроде как бы арестовали. То он нас арестовывал, а теперь мы его. Стоим, ждём кран. А тут и маленький автобус "пазик" подогнали с репродукторами на крыше. И давай передавать прямую трансляцию из Белого Дома. Как раз Горбачёв выступал. И вдруг слышим, он говорит: "КПСС надо сохранить". Тошно нам стало, сил нет. Стыдно, даже как-то за него. Выключили мы трансляцию, чтобы настроение себе не портить, и включили разные песни.

Однако время шло, кран не появлялся, становилось скучновато... И тут кому-то пришла в голову замечательная идея: Перед нами же здание КГБ. Взять его штурмом, и все дела! Во время революций всегда свергали памятники (ну, это у нас, считай, уже есть) и что-нибудь штурмом брали. Какой-нибудь символ тирании: Бастилию, там, или Зимний. КГБ тоже вполне пошло бы. Так сказать, для коллекции. Для исторической красоты.

Идея понравилась всем. Кроме, конечно, Станкевича. Уже не в мегафон, а через динамики "пазика" он стал объяснять, что в КГБ полно вооруженных людей. Они начнут стрелять, будут жертвы, и мы скомпрометируем нашу молодую и пока ещё бескровную революцию.

Этот довод не произвёл на нас вообще никакого впечатления. Ради такого хорошего дела своей крови было не жалко. Да и не так уж и компрометирует своя кровь. Чужая, посторонних людей - да, а своя - нет. Стали готовиться к штурму. Приглядывались к двери, - насколько она крепкая, прикидывали, как ее ловчее вырвать и т. д. И тут Станкевич, дай ему бог здоровья, придумал совершенно неотразимый довод.

стр. 150

- Среди нас, - говорит он из "пазика", - полно агентов КГБ. Они нарочно заводят разговоры о штурме, чтобы мы пошли на штурм и скомпрометировали нашу молодую революцию.

Всё! Больше о штурме никто не сказал ни слова. Мы готовы были лезть под пули или быть раздавленными Железным Феликсом, но выглядеть агентом КГБ, - нет, это было бы уже слишком невыносимо.

Эх, оказался бы во времена Парижской коммуны среди восставших парижан такой Станкевич, глядишь, Бастилия и до сих пор стояла бы на своем месте цела и невредима.

А как вы, чекисты, разведкой занимаетесь, я просто ума не приложу. Если вы даже то, что у вас под носом творится, понять не в состоянии. Хотя, скорее всего, дело в том, что ни одного агента КГБ среди нас тогда не было, и все выводы вы делали, глядя на площадь сверху из-за занавесок. Не преследовать вам надо бы Станкевича, а в ноги ему поклониться. Представляете себе: триста тысяч человек, и все в вашем здании?! Невольно вспоминается анекдот про боцмана и его три желания. Да и памятник вашему Дзержинскому он не свергал, а спасал. Просто, невозможно было его тогда сохранить, потому что власть в центре Москвы принадлежала в тот день только нам. И не верили мы никому: ни союзным чиновникам, ни российским. Это, кстати, самое, что ни на есть здоровое отношение народа к своему государству. Государство можно уважать, можно им гордиться, можно даже любить, если очень уж неймется, но доверять... никогда!

Обещанный Станкевичем кран всё не приходил, и мы заподозрили новую власть в том, что она только и ждёт, когда мы разойдёмся, чтобы оставить памятник на месте. И тогда каждый из нас про себя решил: "Не уйду, сколько бы ни пришлось ждать. А если кран так и не придет, то дернем его грузовиком, и будь что будет. Входы в метро, в конце концов, можно и перекрыть". Но Станкевич упорно говорил, что кран очень большой, едет своим ходом, издалека, медленно, но ждать уже не долго. Врал, наверно. Потому что пришли краны только тогда, когда стало уже совсем темно и холодно.

* * *

Долго стонал Дон Кихот, потирая ушибленные места. Но он не жалел о том, что освободил каторжников. Такая мысль просто не

стр. 151

приходила ему в голову. Надеюсь, и Горбачёв ни разу не пожалел о том, что дал нам свободу.

Человек свободен, пока у него никто не пытается ничего отнять. А что-то отнять у него можно, только предварительно лишив его свободы. Значит, хочешь быть богатым - научись свою свободу защищать. Если же не умеешь, если за последнюю сотню лет тебя от этого только отучали, значит - другого выхода нет, пора, наконец, начинать этому учиться. Причем, учиться так, как раньше учили верности "делу Ленина и родной Коммунистической партии": в школе, в институте, на работе, в быту, в детском саду - везде, пока не научишься. И каждый "УЧЕБНИК СВОБОДЫ" должен начинаться примерно такими словами:

"Всякое государство является организованной группой наиболее жестоких, хитрых и сильных личностей, объединившихся с главной целью: забрать себе максимум материальных благ, оставив всем остальным ровно столько, сколько им необходимо для того, чтобы они не потеряли способность все эти блага воспроизводить.

Отсюда вывод: главный конфликт любого общества заключается в объективном, антагонистическом противоречии, существующем между интересами людей, составляющих народ, и интересами людей, составляющих государство. Именно из-за этого противоречия возникают войны, революции, диктатуры, нищета, коррупция и тому подобные ужасы. Но и совсем без государства тоже нельзя. Значит, главная задача, стоящая перед каждым гражданином в отдельности и перед каждым гражданским обществом в целом, заключается в том, чтобы своим непрерывным противодействием постоянно сводить все, происходящие от этого противоречия кошмары, к минимуму. Иначе ни о какой хорошей жизни для всех можно даже и не мечтать".

Но такой учебник, к сожалению, не будет издан никогда. Потому что не только содержание, но и сам факт существования этого совершенно очевидного противоречия в любой стране мира является чуть ли не главной государственной тайной.

А о хозяевах сожалеть не надо. Хозяева найдутся всегда. Уже нашлись...

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ВЕЛИКАЯ-ПОБЕДА-ГОРБАЧЁВА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Tatiana SemashkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Semashko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Ю. Р. Трофимов, ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА ГОРБАЧЁВА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 15.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ВЕЛИКАЯ-ПОБЕДА-ГОРБАЧЁВА (date of access: 18.09.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Ю. Р. Трофимов:

Ю. Р. Трофимов → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Tatiana Semashko
Казань, Russia
1036 views rating
15.09.2015 (1464 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
17 hours ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
17 hours ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
17 hours ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
17 hours ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
17 hours ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
18 hours ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
6 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
6 days ago · From Россия Онлайн
Российское онлайн-казино предлагает нам игры производства NetEntertaiment, Microgaiming и других менее известных разработчиков.
Catalog: Лайфстайл 
6 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА ГОРБАЧЁВА
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones