ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КОЧЕВНИКОВ И ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ: АФРИКАНСКИЙ ВАРИАНТ ¹

Кочевники на протяжении многих столетий играли немаловажную роль в мировой истории. Ни одно земледельческое общество, сколь бы сильно оно ни было, не избежало столкновений с этим своеобразным миром. Не раз номады сокрушали целые царства и создавали свои кочевые "империи". Их быт, военное искусство, жесткая организация давно привлекают внимание исследователей. Однако все это относится к номадам Азии и Северной Африки. Значительно меньше известно о кочевниках Африки южнее Сахары. Между тем здесь даже сейчас, по некоторым подсчетам, более 20 млн. человек продолжают вести подвижный образ жизни. По-прежнему владение скотом для них сохраняет престижный, а не товарный характер. Их взаимодействие с оседлым земледельческим населением имело длительную историю и принимало различные формы. Здесь и обмен продуктами производства, и своеобразный серваж, и культурное взаимовлияние. Возникали и новые, симбиозные, формы хозяйствования, сочетавшие в разных соотношениях нормы кочевого и оседлого миров. Кочевники Африки не создавали своих обширных империй. Их взаимодействие с оседлым миром в социополитическом плане развивалось иначе. Можно выделить три модели такого взаимодействия. В Западной Африке кочевники поддерживали с правителями средневековых государств "вооруженный" мир, то признавая центральную власть, то уходя в пустыню, а то и устанавливая над торговыми городами свой контроль, впрочем, довольно эфемерный. В Северо-Восточной Африке они чаще входили в политические образования, как их составная часть. В Восточной и Южной Африке сохранялось некое равновесие кочевых и оседлых обществ, причем в странах Межозерья кочевники образовывали особые этносоциалъные касты.

В современной Африке в силу многих причин (политических, экологических, социальных) кочевое население сокращается. Однако существует менталитет кочевника, оседлость (седентаризация) воспринимается как вынужденная и временная мера, а некоторые догосударственные социальные институты, еще кое-где бытующие в кочевых обществах (например, система возрастных классов у борана Эфиопии), политические деятели стремятся не только сохранить, но и опираться на них.

I

Неоседлое население Африки, несмотря на все более быстро идущий процесс перехода к оседлому образу жизни все еще весьма значительно. В некоторых странах оно составляет большинство населения (Западная Сахара, Сомали, Мавритания), в других - весьма значительную часть (Судан, Нигер, Нигерия, Эфиопия, Кения, Ботсвана и др.). Безусловно, любые попытки дать точную оценку численности кочевого

стр. 39

и полукочевого африканского населения обречены на неудачу. К обычным трудностям переписи весьма подвижного населения, живущего зачастую в труднодоступных районах, а также несовершенство методик проведения переписей в слаборазвитых странах, следует добавить сохраняющееся во многих культурах мистическое, сакральное отношение к цифрам: пересчитав что-то, вы, по представлениям носителей этих культур, обретаете злую власть над ними. Не случайно поводом для выступления туарегов против правительства Мали в 1963 г. стала попытка переписи скота в фискальных целях. Однако то, что численность неоседлого населения Африки относительно велика, не вызывает сомнений. Наиболее полными представляются подсчеты Б. В. Андрианова. По ним (данные на 1982 г.) неоседлое скотоводческое население насчитывало около 6.5 млн. человек в Западной Африке, около 9 млн. - в Восточной, приблизительно 2.5 млн. - в Центральной и более 1 млн. человек в Южной ² .

Скотоводческие народы в зоне пустынь и полупустынь (от Сахары до пустыни Да-накиль) разводят верблюдов; в зоне саванн, не пораженных мухой-цеце (переносчиком губительной сонной болезни), - крупный рогатый скот. Практически все они разводят также и мелкий рогатый скот - коз и овец. Кочевое скотоводство в Тропической и Южной Африке значительно отличается от такового в Азии, что дало основание К. П. Калиновской и Г. Е. Маркову выделить два особых его типа - "азиатский" и "африканский" ³ . Специфика африканского номадизма, как считает К. П. Калиновская, объясняется своеобразием природной среды (прежде всего, отсутствием обширных плодородных равнинных степей) и этнокультурными традициями. При этом она полагает, что у некоторых народов (северные сомали, афар, беджа, адал, сахо) присутствует "азиатская" форма, характеризующаяся экстенсивным кочевым производством с частной собственностью на скот, наличием общеплеменных пастбищ, отсутствием сословной монопольной собственности при имущественном и социальном расслоении, патриархальными институтами власти и управления, системой социальной организации на базе патриархально-генеалогических связей.

Более распространенной она считает полукочевую "африканскую" форму номадизма. Близкая к "азиатской" по технологии ведения хозяйства, она, по мнению К. П. Калиновской, отличается, прежде всего, структурой социальной сферы. Главная же черта этой структуры - наличие системы социально-возрастных классов (у народов масаи, туркана и др.) ⁴ .

Признавая значительные отличия африканских кочевых скотоводческих обществ от азиатских, хотелось бы все же возразить К. П. Калиновской. Ее схема разработана на материалах Восточной Африки и для этого региона справедлива. Однако в других частях континента такая социальная система не отмечена. Возможно в далеком прошлом она существовала, но в течение последних девяти столетий (первые описания арабскими путешественниками народов Западной Африки относятся к X-XI вв.) не зафиксирована. Между тем есть целый ряд иных черт, весьма специфических, которые отличают скотоводов Западной и Южной Африки от номадов Азии и в то же время объединяют всех скотоводов континента. Это отсутствие четко выраженной мясной либо молочной селекции, исключительно пастбищное содержание скота, отсутствие заготовки кормов, низкая товарность. Но главное состоит даже не в этих особенностях ведения скотоводческого хозяйства, а в понятии престижности владения стадами, а местами - в сакральном отношении к скоту. Для африканского скотовода самым важным представляется не продуктивность, а величина стада: чем оно больше, тем больший социальный вес приобретает его владелец. Скот режут очень редко и в исключительных случаях: по случаю рождения детей, свадьбы, для приема почетных гостей и т.п., да и то предпочтительно используется мелкий рогатый скот. Намного скуднее, чем у азиатских скотоводов, набор блюд, готовящихся из молока и мяса, почти отсутствует практика консервирования продуктов животноводства.

стр. 40

У многих скотоводческих народов Африки ( амер Эфиопии, нуэр Судана) существует представление об особой духовной, интимной связи хозяина и скота, а иногда - даже идентификация мальчика и бычка, подаренного ему при рождении. Хотя сегодня сакральный характер владения скотом, как правило, уже утрачен в большинстве скотоводческих обществ, отношение скотовода к стаду как символу престижа сохраняется. До сего дня лобола (брачный выкуп) выплачивается у традиционно скотоводческих народов в деревне скотом, а в городе - деньгами, сумма которых эквивалентна стоимости скота, определенного обычаем в качестве лоболы. На Мадагаскаре этот выкуп долгое время так и назывался - "бычьи деньги". По-прежнему сохраняется ориентация на создание оптимального, с точки зрения не только экономики, но и престижа, стада, а не на получение максимума животноводческой продукции. Современные исследователи отмечают, что и ныне стадо - форма постоянного накопления, подобная счету в банке ⁵ .

Д. Е. Еремеев выделил два типа кочевого скотоводства: 1) колесно- упряжное и 2) вьючно-верховое ⁶ . В Африке присутствует только второй тип, причем в качестве вьючных и верховых животных при отсутствии лошадей нередко используются быки.

II

Нигде и никогда скотоводы не жили и не живут полностью изолированно. В Африке зона соприкосновения кочевого скотоводческого и оседлого земледельческого населения проходит широкой полосой в саванной зоне от Атлантического океана через Сахель, Северо-Восточную, Восточную и Южную Африку. Тесное соприкосновение кочевых и земледельческих народов приводило к взаимодействию их культур. Прежде всего их связывали отношения обмена. В обмен на продукты животноводства: молоко, масло, мясо, шкуры, кожи, изделия из них - скотоводы получали продукты земледелия, в первую очередь зерно, а в пустынных областях - финики.

Однако примитивным обменом это взаимодействие, безусловно, не ограничивалось, хотя разные хозяйственные занятия, разные экологические ниши, занимаемые этими группами, естественно, затрудняли широкий обмен инновациями. Все же некоторые культурные заимствования, несомненно, были. Так, земледельцы сахельской зоны Западной Африки заимствовали у кочевого населения Сахары некоторые типы мужской одежды (прежде всего, штаны), употребление в пищу молока и т.д. Скотоводы же заимствовали прежде всего хозяйственные навыки земледельцев. В результате складывались разные типы сочетания скотоводства и земледелия. Не так давно Б. В. Андриановым была предложена типология сельского хозяйства у народов современной Африки, в которой из 22 подтипов 14 связаны с животноводством, как кочевым, так и пастбищным. При этом к собственно скотоводческому хозяйству им отнесено лишь два подтипа: 1) пастушеское животноводство на саванных и полупустынных пастбищах в сочетании с земледелием (сорго, просо) и 2) кочевое и полукочевое животноводство на пустынных и полупустынных пастбищах, местами в сочетании с оазисным поливным земледелием (зерновые, финиковая пальма) или собирательством (камедь) ⁷ .

Конкретный этнографический материал позволяет выделить и другие варианты сочетания скотоводства с земледелием и выстроить их в иерархическую лестницу по степени интеграции.

Это:

1) чисто скотоводческое кочевое хозяйство ( фульбе-бороро, оромо- борана, баккара, северные сомали и др.);

стр. 41

2) скотоводческое хозяйство с использованием в земледелии труда пленников или вольноотпущенников ( туареги Сахары и др.); к этому же типу можно, по-видимому, отнести своеобразный симбиоз тутси-хуту (Руанда), когда в одном обществе занятия разделяются по этносоциальным группам, называемым иногда кастами;

3) ведение земледельческого хозяйства женщинами при занятии мужчин скотоводством ( зулусы );

4) отгонное скотоводство в сочетании с довольно развитым земледелием (большинство фульбе Западной Африки);

5) сохранение скотоводства как дополнительной подсобной отрасли земледельческого в своей основе хозяйства ( оромо ).

Примером первого типа можно считать кочевое хозяйство баккара в Республике Судан, сохранившееся почти без изменений до наших дней. Благоприятные климатические условия Судана позволяют, помимо крупного рогатого скота, разводить лошадей. Практически это единственная область в Африке южнее Сахары, где возможно коневодство. Именно отсюда шли лошади в Западную Африку. Лошади были весьма дороги (за одну лошадь нередко давали нескольких рабов), обладание ими было престижным. Лишь немногие государи могли позволить себе иметь конную гвардию. Во время дождей летом стада вели в северную, возвышенную часть страны. Осенью и зимой, когда отступает муха-цеце, баккара откочевывают к югу.

Все они кочуют по определенной территории, принадлежащей племени. Движение идет по строго выверенным и освященным традициями маршрутам, хотя ныне за небольшую плату можно вести выпас и на землях соседей. Также со стадами крупного рогатого скота кочуют борана Эфиопии, оромо-габбра Кении, туркана Кении, масаи Кении и Танзании ⁸ . Натуральный обмен, господствовавший до конца прошлого века, уступил место торговым сделкам. Скотоводы продают скот и шкуры (нередко на экспорт), покупая необходимое продовольствие и сырье для ремесленных изделий. Подобный же образ жизни ведут и верблюдоводы-северные сомали, беджа бишарин в Судане, афар в Джибути и Эфиопии. У них сохраняются четкие границы владений и традиционные маршруты перекочевок (зачастую пересекающие государственные границы), постоянные источники водопоя, пастбища. При перекочевках сохраняется строгий порядок следования: во главе каравана идут подростки с козами и овцами, затем - юноши с верблюдами, вооруженные же мужчины следят за порядком и безопасностью каравана. Память о кочевой жизни, о землях, принадлежащих роду, и маршрутах кочевий сохраняется даже у горожан, давно порвавших с пастушеской жизнью. Принадлежность к тому или иному кочевническому роду является предметом особой гордости ⁹ .

Представителями второго типа являются туареги Западной Африки и народы Межозерья (баньяруанда, барунди, банколе). Так, туареги издавна владели не только колодцами и пастбищами, но и оазисами, где хорошо растут финики, зерновые и бобовые, овощи. Однако труд земледельца традиционно считается унизительным, и сами туареги до недавних пор им не занимались. Земли на условиях аренды сдавались низшим кастам туарегов (иклан) и харратинам - чернокожим невольникам и их потомкам. Хозяин земли дает семена, просо для пропитания семьи земледельца, мотыгу, а арендатор производит все сельскохозяйственные работы: посев, полив, сбор урожая, помол. При этом 4/5 урожая передаются туарегу - хозяину земли, и лишь 1/5 остается в распоряжении самого работника.

Своеобразные общественные отношения сложились у некоторых народов Межозерья в Восточной Африке. Так, в Руанде еще в конце XV в. возникли ранние государства земледельцев хуту. В XVI в. с севера в этот регион проникли высокорослые кочевники-скотоводы тутси (в Нкоре, на территории современной Уганды, - соответственно хима и иру ). Завоевав эти области, скотоводы сумели создать своеобраз-

стр. 42

ную систему клиентельных отношений (убухаке). Сами они не занимались земледелием, это было обязанностью хуту, им же отдавались на выпас и стада тутси. Так, в одном обществе сложился своеобразный симбиоз: сосуществование земледельческого и скотоводческого хозяйств ¹⁰ . При этом часть скота из выпасаемого стада передавалась семьям хуту в обмен на муку, продукты земледелия, орудия труда и т.п.

Третий тип - создание смешанных хозяйств, где произошло разделение труда, а в сфере собственно скотоводческого производства главенствовал возрастной принцип. Такие хозяйства характерны для большинства скотоводческих народов Восточной и Южной Африки. Женщины здесь занимаются земледелием, а мужчины ухаживают за крупным рогатым скотом, обрабатывают кожу и рога. И те и другие остаются собственниками продукции своего хозяйства. Выпас мелкого рогатого скота - обязанность подростков. Такая система хозяйствования привела к смене легких жилищ кочевников стационарными поселениями - краалями, представляющими группу хижин, выстроенных по кругу. Крааль обносился изгородью из колючих растений с единственным проходом, по которому скот загонялся во внутренний двор.

Следующим этапом можно считать появление у скотоводческих народов земледельческих занятий в рамках всего общества. Таким народом является фульбе Западной Африки. Изначально кочевые скотоводы, расселившись от Сенегала до Камеруна, частично смешались с завоеванным земледельческим населением и сами стали возделывать кукурузу и просо. После сбора зерновых, по окончании влажного и с началом сухого сезона они уходят со стадами далеко на юг. Старики и дети остаются в постоянных селениях. Это пример народа, разводящего крупный рогатый скот. Но подобные примеры есть и среди верблюдоводов. Так, тубу на севере Чада разводят верблюдов и одновременно сеют пшеницу, ячмень, просо, имеют финиковые рощи и огороды, занимаются собирательством дикорастущих плодов. Старики, женщины и дети живут постоянно в оазисах, мужчины же откочевывают с верблюдами на 200-250 км, а в годы, обильные осадками, даже не уходят далеко от жилищ. Занимаются они и караванной торговлей солью ¹¹ .

Подобное же хозяйство ведут ну эр, сочетающие жизнь в постоянных деревнях с сезонным пребыванием на летних пастбищах. В сухой сезон стада зебу, коз и овец перегоняются на десятки километров, во влажный сезон нуэр иногда даже не покидают надолго постоянные селения ¹² .

Наконец, значительное число скотоводов перешли к комплексному скотоводческо-земледельческому хозяйству. Со своей стороны, оседлые земледельцы, их соседи, восприняли навыки скотоводческого хозяйства. Таковы многие народы Эфиопии. Пример первого варианта - хозяйство оромо, исконных скотоводов-кочевников, пример второго - амхара, земледельцы. Ныне оба эти народа, как и многие другие в Эфиопии, ведут смешанное скотоводческо-земледельческое хозяйство. Скот, как правило, пасется неподалеку от селений и на ночь возвращается в загоны и закрытые помещения, находящиеся в селениях. Пастбища перемежаются полями. В горных районах земледелие сочетается с отгонным скотоводством.

III

В Африке южнее Сахары не складывались крупные образования типа кочевых империй Центральной Азии ¹³ . В Западной Африке кочевые народы нередко признавали власть верховных правителей таких крупных государственных объединений, как Гана, Мали, Сонгаи и др. Однако это признание не было постоянным - они могли предоставить мобильные военные отряды на службу верховным правителям, а могли и откочевать за пределы страны; могли взять на себя охрану караванных путей и караванов, но могли и заниматься их грабежом. Временами храбрые и воинственные

стр. 43

кочевники составляли главную ударную силу этих государств, участвуя в войнах и осуществляя набеги на враждебных их сюзеренам соседей. Так, известно о целом корпусе, посланном правителями Сонгаи против Марокко в XVI в. Позднее ту же роль кочевники играли в Борну и Вадаи. Кочевые народы Сахельской зоны то признавали сюзеренитет крупных государств, то уходили из-под их власти. Хронист XVI в., перечисляя земли, на которые распространялась власть Сонгаи, пишет: "И далее, насколько позволяла добрая воля кочевников".

Некоторые кочевые народы создавали свои политические объединения, даже завоевывали города земледельцев, но эти образования были шатки и недолговечны и не имели ничего общего, на наш взгляд, ни с одним типом кочевых империй. Наиболее значительное из них - "империя" Альморавидов. В устье р. Сенегал в начале Х в. возникла конфедерация берберских кочевых племен санхаджа, подчинившая более 20 окрестных вождей. В начале XI в. после принятия ислама и активной проповеди Ибн Ясина под знаменем джихада начались широкие территориальные захваты в Западной и Северной Африке, а затем по просьбе эмира Севильи в 1086 г. - в Испании. Сложилось громадное государство от устья Сенегала до Лиссабона и Сарагосы, просуществовавшее до 1150 г. Однако военные захваты преследовали чисто религиозные цели; воины, группировавшиеся вокруг главы "империи", быстро утратили связь с кочевым хозяйством, образовав тонкий социальный слой, возвышавшийся над земледельческо-торговым населением в завоеванных ими землях, и быстро ассимилировались. В исторической памяти они остались не как кочевая знать, а как строители новых городов (Марракеш, Тлемсен) и мечетей ¹⁴ .

Другое политическое объединение кочевников - конфедерация туарегов. Легенды рассказывают о "царице" Тин-Хинан, основавшей ее в горах Аххагара. Однако ничего ни о характере власти, ни о структуре этого объединения неизвестно. Позднее, в ХIII-XV вв., возникла конфедерация, объединявшая ряд племен туарегов. Это был военный союз, контролировавший караванные пути через Сахару. Не довольствуясь этим, воины-туареги совершали набеги на торговые города средней дельты Нигера, а к 1433 г., воспользовавшись упадком Мали, захватили Томбукту, Валату и ряд других городов ¹⁵ . Это, однако, не привело к созданию крупного кочевого государства. Аменокал (глава конфедерации) Акил ал-Малвал, установивший власть над Томбукту - крупнейшим торговым центром этого района, ограничился сбором регулярной дани. Не изменились ни занятия жителей, ни социальная структура, ни административное управление - в городе оставался прежний томбуктутой (правитель города). Туарегский султан продолжал привычный кочевой образ жизни и входил в город только для взимания дани ¹⁶ . В 1468 г. туареги были изгнаны из Томбукту и оттеснены к северу войсками Али Бера, создателя "империи" Сонгаи. Уже одно то, что туареги практически не оказали ему сопротивления, в основной массе покинув город до вхождения в него войск сонгаи, говорит о том, насколько эфемерна была их власть и сколь мало интереса представляли для них земледельческие районы. В XVI-XIX вв. конфедерация туарегов Аххагара существовала достаточно изолированно и не обнаруживала интереса к соседям- земледельцам.

Еще одно движение скотоводов - миграции кочевников фульбе, происходившие с XVI до конца XIX в. и охватившие территории от Сенегала до северного Камеруна. Они имели ярко выраженную религиозную окраску - распространение "истинного" ислама. Результатом было создание ряда политических объединений - Фута- Торо, Фута-Джаллон, Масина, Сокото, ламидаты Камеруна. Однако и им было далеко до кочевых империй. Фульбе-завоеватели оседали на земле, смешивались с завоеванными земледельческими народами, воспринимали их политические структуры и сами переходили к иным хозяйственным занятиям - земледелию в сочетании с отгонным скотоводством.

стр. 44

В Северо-Восточной Африке кочевники, напротив, легко входили в состав государственных объединений, созданных земледельческими народами, - Эфиопию, сомалийские султанаты, древние и средневековые государства Судана. Военные отряды кочевников зачастую становились основной ударной силой этих государств, опорой их правителей. Знать кочевых народов вливалась в формирующуюся верхушку этих обществ через службу (военную или придворную) и матримониальные связи.

На территории современной Республики Судан местные кочевники входили в состав государств Мероэ и Напата (I тыс. до н.э. - IV в. н.э.), затем христианских княжеств: Алвы, Мукурры, Мариса и др. (V-XIII вв.), а позднее - и мусульманских Сеннара и Дарфура. В Средневековье на этих землях появились и пришельцы: кочевые арабские племена баккара, бени-хелеб, кабабиш, хасания, - занимая пустовавшие земли, непригодные для земледелия. До XIX в. они сохраняли племенной строй, лишь изредка объединяясь в союзы. Как и кочевники Сахары, помимо скотоводства они занимались караванной торговлей и охраной караванов, а до второй половины XIX в. - набегами на южные области с целью захвата рабов и последующей продажи их на север. Политического противостояния кочевых и земледельческих цивилизаций здесь не было.

В Эфиопии кочевники-скотоводы, прежде всего оромо, широко расселялись, начиная с XVI в. Столкновения с земледельческими народами были нечасты, так как кочевники занимали пустующие земли, и заселение их проходило относительно мирным путем, владения тех и других располагались чересполосно. Оромо, как и данакиль, сомали, амер и другие кочевники, по мере укрепления и расширения Эфиопского государства входили в его состав. В хозяйственном отношении они занимали экологические ниши, малопригодные для земледелия, но удобные для скотоводства, и жили в мире с соседями- земледельцами, обмениваясь продуктами. Первоначальные набеги оромских племен сменились их полной покорностью. Они признавали верховную власть императора, становились сановниками, поступали на придворную службу, женились на знатных женщинах-амхара. В XVII в. отряды оромо составляли самую надежную воинскую силу императоров Эфиопии. И в более поздние периоды оромо занимали видное место в феодальной верхушке страны и в ее административном аппарате.

Наконец, в Восточной и Южной Африке сохранялось некое равновесие кочевых и оседлых обществ. Равновесие, однако, было неустойчивым и регулярно нарушалось. Связано это было с тем, что именно в этих регионах сохранялась в более чистом виде (следы этого можно видеть местами и ныне) система возрастных классов, организующая всю социальную жизнь населявших регион народов. Именно это обстоятельство и дало основание К. П. Калиновской видеть здесь наиболее типичный вариант "африканского" типа кочевого скотоводства. В этой социальной системе каждая группа молодежи, прошедшая соответствующие обряды и составлявшая класс "молодых воинов", должна была совершать регулярные набеги на соседей - угонять скот у скотоводов, захватывать имущество и пленных у земледельцев. В соответствии с функционированием системы возрастных классов подобные набеги проходили каждые пять, шесть или семь лет (в частности, это зафиксировали хроники средневековой Эфиопии). Многие народы оставили этот обычай в прошлом, но, например, масаи Кении и Танзании следовали ему еще в прошлом XX веке.

В политическом отношении все скотоводческие народы оставались на догосударственном уровне. Даже обычно называемое империей военное объединение, созданное Чакой, наводившее страх на соседей и европейских колонистов и положившее начало формированию нового этноса - зулусов, было в действительности большим военным союзом. Лишь в районе Межозерья скотоводы приняли участие в организации новой социальной структуры в Руанде, Бурунди и Нколе. Кочевые скотоводы, при-

стр. 45

шедшие с севера, влились в раннегосударственные объединения земледельцев. В результате здесь сложилась уникальная социальная структура.

Владение скотом было главной определяющей компонентой. Бывшие кочевники, скотоводы, владельцы больших стад крупного рогатого скота, стали аристократией, занятиями их были война и поэзия. Эти экзогамные группы (тутси в Руанде и Бурунди, иру в Нколе) образовали своеобразную страту "благородных". Негроиды-земледельцы, первопоселенцы этих земель, чьи политические объединения подчинились скотоводам, не имели права владеть скотом, а лишь занимались его выпасом на определенных условиях; они вели привычный образ жизни земледельцев, снабжая элиту продовольствием, и не имели права занимать какие бы то ни было административные посты.

* * *

В современном мире классический номадизм постепенно исчезает. Недаром Л. Н. Гумилев назвал одну из своих статей "Кочевой быт: от расцвета к исчезновению". В ней он так написал о кочевничестве: "Возникло оно как способ приспособления человека к изменениям природной обстановки и точно по тем же причинам на наших глазах исчезает. Природа снова меняется, хотя уже не вследствие космических воздействий солнечной активности, а в результате деятельности человека, вооруженного машинной техникой и энергетическими ресурсами из недр земли. Степи превращаются в пашни; в предгорьях вырастают поселки и курорты; через пустыни проложены железные и шоссейные дороги; автомобили заменили верблюдов и лошадей. Изменился мир - и способы приспособления человека к среде тоже стали иными" ¹⁷ .

Африка в этом смысле не исключение. Область кочевого (да и отгонного) скотоводства сокращается из-за наступления земледелия и горнодобывающей промышленности (добыча нефти на юге Алжира, урана в Нигере и Чаде, фосфоритов в Мавритании и т.п.), сокращения площадей пастбищ, многолетних засух, эпизоотии, социальных причин. Правительства африканских стран воспринимают скотоводов-кочевников как людей, стоящих в стороне от прогресса и даже тормозящих его; видят они в них и угрозу природным ресурсам. Земли скотоводов рассматриваются зачастую как пустующие и передаются земледельцам (такая судьба постигла в Уганде пастбища, принадлежавшие народу карамоджонг ) . Общее направление государственной политики - не поощрение развития скотоводства у кочевых народов, а побуждение их к оседлости. Кочевники Сахары, забыв о торговле золотом и рабами, все еще водят караваны с солью. Но многие становятся рабочими на промыслах и водителями. После страшных засух 1968-1973 и 1983-1984 гг. потерявшие скот кочевники были вынуждены уйти в города, где стали бродячими торговцами, а чаще - сторожами и охранниками (пригодилась их природная воинственность).

Однако этот процесс не прост и не однозначен. Последние исследования показывают, что отказ традиционно кочевых народов от привычного образа жизни в пользу земледелия или иных занятий нередко воспринимается ими как мера вынужденная и зачастую временная, и при благоприятных условиях и росте стада до шести и более голов на человека земледелие забрасывается ¹⁸ . Даже утратившие кочевое хозяйство бывшие скотоводы-кочевники сохраняют память о традиционной социальной структуре и выступают за ее воссоздание. Так, многие современные политические деятели оромо в Эфиопии стремятся возродить систему гада (социально-возрастных классов), полагая ее самой демократической и, по их мнению, потому наиболее отвечающей духу времени.

стр. 46

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ Речь в статье идет о Тропической и Южной Африке (Африке южнее Сахары). Северная Африка после арабских завоеваний представляет собой совершенно иной культурный ареал, входящий ближневосточный.

² Андрианов Б. В. Неоседлое население мира. М., 1985. С. 95.

³ Калиновская К. П., Марков Г. Е. Скотоводы Азии и Африки // Вестник МГУ. Серия 8. М., 1983. N 5.

⁴ Калиновская К. П. Очерки этнологии Восточной Африки. М., 1995. С. 11 и след.

⁵ Schneider H. K. Development and the Pastoralists of East Africa Nomads in a Changing World. Naples, 1990. P. 192.

⁶ Еремеев Д. Е. К проблеме происхождения и развития кочевничества // Вестник МГУ. Серия 13. 1979, N 3. С. 7-8.

⁷ Андрианов Б. В. Указ. соч. с. 93.

⁸ Huntingford G.W.B. The Southern Nilo-Hanrites. Pt. VIII. L., 1963.

⁹ Райт M. B. Народы Эфиопии. М., 1965; Lewis J.M. Peoples of Horn of Africa. Somali, Afar, Saho // Ethno-graphical Survey of Africa. V. X. 1955. Pt I. P. 92-94. Historical Dictionaary of Mauritania. L., 1981. P. 1105-1106.

¹⁰ Baudoin patemotre de la Mairienne. Le Rwanda. Son effort de developpment. Bruxelles-Kigalu, 1983. P. 22-23.

¹¹ Abun-Nasr J. M. A History of Maghrib. Cambridge, 1975. P. 92-103.

¹² Evans-Pritchard E. E. The Nuer. A Description of the Modes of Lifehood and Political Institutions of a Nilotic People. Oxford, 1940.

¹³ Типологию азиатских кочевых государств см.: Крадин Н. Н. Кочевничество в цивилизационном и формационном развитии // Цивилизации. Вып. 3. М., 1995. С. 175.

¹⁴ Abun-Nasr J. M. A History of Maghrib. Cambridge, 1975. P. 92-103; Historical Dictionary of Mauritania.

¹⁵ Histoire generale de l' Afrique. V. IV. L' Afrique du XII au XVI siecles. P., 1985. P. 199-200.

¹⁶ Куббель Л. Е. Страна золота. М., 1990. С. 153.

¹⁷ Гумилев Л. Н. Кочевой быт: от расцвета к исчезновению // Азия и Африка сегодня. 1968. N 2. С. 14-15.

¹⁸ Schneider H. K. Op. cit. P. 182.

Постоянный адрес данной публикации: