Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Illustrations:

Libmonster ID: RU-7497

Share with friends in SM

В истории классовой борьбы феодально-крепостной эпохи в России особый интерес приобретают те городские восстания, которые в середине XVH в. широкой волной прокатились по ряду посадов в самых разнохарактерных по своему социально-экономическому облику частях обширного Московского государства. История городских движений XVII в. представляет огромный интерес в методологическом отношении. Она заставляет историка-марксиста подойти к углубленному анализу того конкретно-исторического материала по расстановке классовых сил в русском городе, без тщательного освоения и изучения которого трудно во всей полноте охватить ход развития русского города.

Развитие классовых противоречий в московском городе конечно давало о себе знать и до XVII в, Ровно за сто лет до восстаний середины XVII в., в 1547 г., в Москве вспыхнуло большое движение, направленное против правительства Глинских. Скудость летописных известий об этом движении, отсутствие подробных сведений о составе московского посада того времени, о положении и характере эксплуатация низов московского города лишают нас возможности сделать всесторонние выводы об его типе. Всего вероятнее предположить, что оно носило характер специфически столичного выступления городских масс, направленного против правительства. Классовые интересы старого феодального боярства, и князей, отражавшиеся во всей внутренней политике правительства, коренным образом расходилось с классовыми интересами московского посада (в особенности его верхушки). Вместе с широкими слоями помещиков-крепостников московский посад тянул в сторону централизма и создания самодержавия, родившегося уже в итоге опричнины и всей деятельности Ивана IV Грозного. Хотя за вторую половину XVI в. события, подобного московскому восстанию 1547 г., в других городах Московского государства и не было, едва ли можно предположить, что напряженность классовых противоречий в московском городе ослабевала. Об этом ярко свидетельствует классовая борьба, характерная для жизни городов Московского государства в 1606 - 1612 гг., в период первой крестьянской войны (движение Ивана Болотникова).

Возможно, что известное затишье в городах Московского государства


Все цитаты в кавычках без сносок взяты из следственного дела о курском восстании, ГАФКЭ, Белгородский стол, столб. 269.

стр. 24

последней четверти XVI в. объясняется тем, что часть недовольных элементов из эксплоатируемых городских низов уходила на колониальную периферию. Представители московского торгового капитала снаряжали многочисленные экспедиции за далекий "камень" (Урал), на широкие просторы неведомой Сибири, манившей к себе алчных московских купцов своими богатствами. Такой отлив в известные годы мог особенно ощущаться в городах севера.

Период жесточайшей крепостнической реакции, последовавшей за поражением первой крестьянской войны 1606 - 1612 гг., еще более способствовал развитию классовых противоречий в городах Московского государства. Общее число городов в XVII в. значительно выросло, в них появилось много ремесленников, производивших наряду с разнообразными предметами первой необходимости и различные предметы роскоши. Достаточно указать лишь на группу посадов с развитой торгово-промышленной жизнью, расположенных между Ярославлем и Казанью, где до нашего времени сохранилось огромное количество архитектурных памятников высокого мастерства.

С. М. Соловьев, на основании данных духовной грамоты Ивана III, насчитывал для начала XVI в. 96 городов. Н. Д. Чечулин в своей работе "Города Московского государства в XVI в." определил их общее число около 170 во второй половине XVI в. В своем тщательном исследовании "Города Московского государства в первой половине XVII в." П. Смирнов насчитывает 181 город в 1620-х годах (без Сибири и городов, потерянных в связи с изменением границ после 1619 г.), из которых 50 были только крепостями без посадов.

В период от 1630 г. до середины XVII в., период восстановления и возникновения новых городов, общее число городов выросло на 45 единиц. В годы городских волнений число их дошло уже до внушительной цифры 226, из которых 160 заключали в себе черные дворы на посадах (70,8%), а 66 (29,2%) были только крепостями. Кроме того переписные книги этого периода перечисляют 26 рядков. Несмотря на более быстрое развитие группы ратных приборных людей, составлявших гарнизон крепостей, все же нельзя делать такой решительный вывод об упадке посадов во второй четверти XVII в., как это делает П. Смирнов в указанной выше работе. "Милитаризация" городов, как ее называет П. Смирнов, в тот период отчасти имела место, но во второй четверти XVII в. в связи с усилением развития товарных отношений, как показывают цифры роста числа городов, московский город продолжал развиваться.

Однако расстановка классовых сил в московском городе первой половины XVII в. изменилась. Она значительно усложнилась: с одной стороны в городах продолжали пользоваться огромным влиянием и силой представители церковного феодального мира, начиная от патриарха и кончая рядовыми местными монастырями, крупные бояре и другие крепостники-феодалы; с другой стороны, в этот период усиления роли туземного торгового капитала, жадно стремившегося к захвату всевозможных привилегий и монополий, эксплоатация городской мелкой буржуазии со стороны верхушки торгового капитала стала особенно тяжелой. Достаточно привести всего две выдержки из свидетельств иностранцев, очевидцев московского бунта 1648 г., чтобы представить, до какой остроты доходили революционные построения городского плебса к середине XVII в. В "Лейденской брошюре" неизвестного автора картинно изображается, как московская толпа, ри-

стр. 25

нувшись на дом Б. И. Морозова, принялась его разрушать: "...все найденные ими драгоценные вещи были разбиты на куски топорами и дубинами; золотые и серебряные чаши и блюда были обезображены; жемчуг и другие драгоценные каменья были превращены в порошок; они попирали их ногами, бросали в окна и препятствовали всякой попытке вынести что-либо, неистово крича при этом: "то кровь наша"1 .

В другом иностранном источнике неизвестный автор-очевидец также ярко рисует эту классовую непримиримость плебейских прослоек московского посада во время восстания 2 июня 1648 г.: "Весь народ, также и стрельцы принялись грабить и разрушать дом Морозова, так что даже ни одного гвоздя не осталось в стене; они взламывали сундуки и лари и бросали в окошко, при этом драгоценные одеяния, которые в них находились, разрывались на клочки, деньги и другая домашняя утварь выбрасывалась на улицу, чтобы показать, что не так влечет их добыча, как мщение врагу"2 .

Не задаваясь целью дать общую картину городских восстаний 1648 - 1650 гг., укажем лишь на конкретную обстановку восстания в Устюге Великом, которая несомненно свидетельствует о чрезвычайно сильном нажиме ростовщического и торгового капитала на рядовую посадскую массу3 . И значительно более мелкие представители торгового капитала, чем московские гости и их приказчики, к середине XVII в. дают рядовому посадскому населению и служилой мелкоте "польских" и других пограничных городов остро чувствовать всю силу эксплоататорского нажима с их стороны. Только усиление напряженности классовых противоречий может нам объяснить тот широкий размах городских движений, который они приняли в 1648 - 1650 гг. Как известно, мощное выступление московского посадского плебса в июньские дни 1648 г., едва не поставившее на карту самое существование московского царского правительства Алексея Романова, вызвало быстрый отклик в различных городах Московского государства, послужив сигналом к выступлению местной посадской бедноты против бояр, крупного купечества и представителей царской администрации. Восстания вспыхивают в старых городах Московского севера, где особенно невыносим сделался гнет ростовщического капитала (22 июня бунт в Соли-Вычегодской, 9 июня - в Устюге Великом, в конце 156 [1648 - Г. Н. ] г. волнения в Чердыни и у Соли-Камской). Одновременно, как бы по сигналу, волнения охватывают и толщу новгородского посада, и обширную территорию городов-крепостей старого "Дикого поля" (волнения в Воронеже 26 июня, в результате которых бежал воевода В. Грязной4 , восстание в Козлове 11 июня, где "у многих людей дворы и лавки с товары грабили, и торговых и всяких многих людей побивали и метали в ров..."5 , в июне же были волнения в селе Дубовом. Челнавском остроге и Талицком - недалеко от Ельца, в начале августа они затрагивают Чугуев). В сентябре уже в близкой к Москве Рузе посадские собирались убить


1 К. Н. Бестужев- Рюмин, Московский бунт 23 июня 1648 г. ("Исторический вестник", 1880 г. кн. 1, стр. 69 - 70).

2 "Чтения общества истории и древностей", 1893 г., кн. 1, стр. 13.

3 См. ст. К. В. Базилевича в т. V "Ученых записок Института истории РАНИОН М. 1929 г.

4 ГАФКЭ. Разряд, Белгородский стол, столб; N 167.

5 А. Н. Зерцалов. К истории мятежа 1648 г, в Москве в других городах. М. 1896 г.

стр. 26

Игнатия Корсакова, посланного туда для "сыска порозжей земли"6 . Волнения вспыхивают даже на далекой колониальной периферии Московского государства, в своеобразных по своему социальному составу городах Сибири, с сильно преобладающим в них служилым элементом. Так, волнения происходят в Нарыме, еще более ярко разгорается волнение служилых людей в Томске, где первое выступление против воеводы происходит в мае 1648 г.

Широта охвата городов волной различного типа восстаний несомненно говорит за то, что к середине XVII в, в Московском государстве уже поднимается новая волна выступлений против московского феодализма-крепостничества, причем ведущую роль в них играет плебейская прослойка посада. В силу этого монографическое изучение каждого из этих восстаний во всей конкретно-исторической полноте представляет особый интерес. Как мы увидим дальше, и в развитии восстания 5 июля 1648 г. в Курске для монастырских крестьян сыграли роль известия о московских июньских событиях. Они произвели по всем городам глубокое впечатление, невольно сделавшись искрой, от которой вспыхнул пожар местных бунтов, перекинувшийся затем почти на всю территорию Московского государства.

* * *

Для правильного понимания той обстановки, в которой вспыхнуло восстание в Курске, где основной движущей силой явились монастырские крестьяне пригородных слобод, необходимо составить отчетливое представление о роли и удельном весе монастырского землевладения в городах.

К середине XVII в. церковным феодалам принадлежало (не считал Москвы) около 14 - 15 тыс. дворов и келий. Патриарх и епископы владели 1750 дворами крестьян-бобылей, 14% патриаршей вотчины было расположено в городах, 4 митрополита, 5 архиепископов и 1 епископ на 10857 дворов владели в посадах и около них 900 дворами (т. е. около 8%). У одной трети монастырей, имевших в среднем около 5,9% своих дворов в городах, по переписным книгам 1646 г. насчитывалось в общем около 4 тыс. дворов7 .

Характерной особенностью землевладения церковных феодалов, в частности монастырей, расположенных на периферии Московского государства, был сравнительно высокий процент городского землевладения. Из 115 монастырей этой категории, обследованных П. Смирновым в его работе "Города Московского государства в первой половине XVII в.", 62 монастыря (54%) имели определенные связи с городом. Сравнивая этот высокий процент городского землевладения у монастырей, расположенных на периферии Московского государства, с удельным весом городского землевладения монастырей на северо-западе (18,7%) и в центре страны (38,6%), нельзя не притти к выводу о значительно большей заинтересованности в городском землевладении окраинных монастырей, чем монастырей других частей страны. Здесь в среднем на один монастырь приходилось 40 городских дворов.

Причины этого стремления южных монастырей к городскому землевладению понятны: возникшие недавно в малозаселенном крае сравнительно небольшие монастыри ближе жались к посадам. Крестьянское


6 В. Бахрушин, Московский мятеж 1648 г. (Сборник статей, посвященных М. К. Любавскому, стр. 716).

7 П. Смирнов, Города Московского государства в первой половине XVII в., вып. II, стр. 71 - 72.

стр. 27

население монастырских слободок могло значительно свободнее развивать свою торгово-промышленную деятельность в южных городах Московского государства полувоенного типа. Там оно почти не встречало препятствий к развитию торговли в лице посадского населения, являвшегося стойким конкурентом в городах Замосковного края и на севере. Кроме того южные города были более надежно защищены местными крепостными сооружениями от всегда возможных нетяжёлых по своим последствиям набегов крымских татар. Церковные феодалы, еще со времен татарских ханов цепко державшиеся за свои иммунитетные права, чрезвычайно энергично приспособлялись к новым условиям экономики XVI - XVII вв. Они завоевывали все новые позиции на московском рынке, всячески стесняя и сбивая с своих мест тяглую массу посада - мелких товаропроизводителей, энергично стремившихся к сохранению и укреплению самостоятельных связей с рынком.

Вот почему даже еще до образования правительства Б. И. Морозова при всяком ухудшении в возможности использовать свои иммунитетные преимущества, при всяком усилении роли местного агента центральной власти, так или иначе стеснявшего монастырь или другого церковного феодала, последние апеллировали к верховному феодалу с просьбой возвратить их к status guo.

Сохранилась любопытная в этом отношении челобитная от 1645 г., поданная в Разряд игуменом курского Пречистенского монастыря Варлаамом, игуменьей Троицково курского девичьего монастыря Феодорой, будущей активной подстрекательницей курских волнений 5 июля 1648 г., и курскими детьми боярскими. Они жалуются на то, что их теснит назначенный в Курск осадный голова, воронежец Ларион Петров, которому велено ведать их крестьян, живущих на курском посаде, и их дворников: "...и те де дворники, - говорится в челобитной, - разбрелися по разным городам от приказных людей от великие налоги, что те государь, дворники наши им приказным людям толкут и мелют и пива и вина варят и сена носят и всякую работу работают, и мы холопи твои для пустоты сводши из деревень с наших братьев и племянников крестьянских на те свои подворья, чтобы было к кому приехать"8 . Заканчивается челобитная просьбой отменить должность осадного головы в Курске и восстановить прежнюю должность городового приказчика, выбираемого из среды курских детей боярских. Насколько действительно воронежец Ларион Петров, используя свое положение осадного головы, в своих злоупотреблениях перешел всякую меру терпения курян, нам, опираясь только на эту челобитную, судить трудно Что он своими действиями задевал существенные экономические интересы курян и своим появлением из Воронежа нарушал старую административную традицию - было несомненно. Челобитная была уважена, и впредь воеводе было предписано в Курске выбирать осадного голову из местных детей боярских. Взаимоотношения местных церковных феодалов с такими агентами центральной власти - Разряда - как местные казачьи и стрелецкие головы (имевшие после воеводы в этих военного типа городах юга Московского государства очень большое значение и реальную силу), представляют для нас особый интерес, так как объектам вспышки в Курске 5 июля 1648 г. был как раз казачий и стрелецкий голова К. Теглев.

В делах Белгородского стола сохранилась интересная челобитная


8 ГАФКЭ, Белгородский стол, столб, N 21 л. 044 - 546.

стр. 28

от 18 августа 1644 г., поданная упомянутым игуменом курского мужского монастыря Варлаамом "с братьею", в которой в очень живописных выражениях изображается столкновение с ними местного казачьего и стрелецкого головы Максима Колюбакина, нападавшего на монастырских крестьян. Курские церковные феодалы в этой челобитной расточали жалобы по поводу тех насилий, которые чинил над их монастырскими крестьянами и над ними самими курский стрелецкий и казачий голова М. Колюбакин. 6 июля 1644 г. он "пограбил двух крестьянинов монастырских Васку Левонаева да Исанку Беляева выехав на поля с своими людьми..." Голова, рассвирепевший после подачи по этому поводу жалобы, не только не унялся, но еще более рьяно продолжал разорять монастырских крестьян: "...приказал (Максим Колюбакин - Г. Н.) у смотру стрельцом и казаком бобылишков наших где ни застав бить и грабить и всякая насильства чинить и по ево, государь, Максимову веленью петидесятник Моисей Шитиков с товарыши пограбили монастырских бобылей осми человек, в ночи стерегли лошадей на твоем государеве жалованной на выгонной земли, которая по твоему государеву указу ко всему городу дана, и иных, крестьянишков грабили, по дорогам ехали с торжишков из деревни и грабежом у них взяли платья и деньги и всякая рухледи на 30 рублев, на 3 рубля с полтиною, а грабя ж крестьянское приносили к нему Максиму на двор и за то их воровство поить вином давали"9 .

Когда же игумен и "старцы" пришли жаловаться воеводе, требуя официального расследования, "тот голова Максим Колюбакин, - жалуется игумен в челобитной, - с стрельцами скопом с пищальми и о ослопы и хотел меня богомольца твоего убить тот Максим до смерти и говорил - велю де стрельцом по клаку разорвать..."

Уже из этой челобитной видно, что в Курске и до восстания 1648 г. существовали крайне обостренные отношения между местным командованием казацко-стрелецкого гарнизона и местными церковными феодалами. Возможно, что самоуправные действия курского стрелецкого головы Максима Колюбакина, выражавшиеся в ограблении торгующих монастырских крестьян, опирались в известной степени на раздражение в стрелецких рядах, близко стоявших к посадской массе, занимавшейся торгами и промыслами в Курске, но обязанной, в противоположность курским монастырским крестьянам, тянуть тягло. Курские события 5 июля 1648 г. сделаются для нас вполне ясными, если мы вспомним основные моменты внутренней политики правительства Б. И. Морозова, так обстоятельно обрисованные в последней работе П. Смирнова: "Правительство Б. И. Морозова и московский бунт 2 июня 1648 г.". Уже П. Смирнов указал, что не один Трахониотов в Суздальском посаде начал последовательную борьбу за вывоз крестьян на тягло и на посад из-за спины монастырей и других крупных феодалов. П. Смирнов совершенно правильно говорит, что "имеется ряд разрозненных фактов, которые однако определенно свидетельствуют, что Трахониотов только начинал и что вслед за ним и параллельно с ним Морозов рассылал и других лиц по другим городкам, отбирал там кусок земли, там целые слободы с десятками и сотнями душ населения, обращая их в посад, причем собственники повидимому никакого вознаграждения не получали, по крайней мере нигде о таком не упоминается. Так, в Москве у Новоспасского монастыря в 153 (1645 - Г. Н. ) г. была отобрана принадлежавшая ему


9 ГАФКЭ, Белгородский стол, столб. N 167, л. 1 - 3.

стр. 29

земля под усадьбу "Больших и Малых каменщиков", т. е. монастырь мог лишиться или земли под слободами, с которой получал поземы, или слобод вместе с людьми"10 .

Действительно мы знаем, что незадолго до восстания 1648 г. воеводы всех городов ведут энергичную борьбу по сыску беглых крестьян. Так, в Пскове "а которые крестьяне в писцовых книгах за монастырем не написаны и тех всех велено взять в тягло и в службу в посад"11 . В Перми Великой такую же ретивую деятельность проявил местный воевода Чердыни и Соли-Камской, Прокопий Елизаров. В течение зимы 1648 г. на основании грамоты из Новгородской четверти он свозил из-за монастырей и вотчинников беглых посадских людей и уездных черных крестьян и бобылей и сажал на старые дворы, кого на посадах Соли-Камской и Чердыни, кого на черных волостях.

Такое же предписание из Разряда очевидно имели в 1648 г. курский воевода Федор Лодыжецский и казачий и стрелецкий голова К. Теглев, хотя прямых указаний на подобный документ в делах Разряда нам найти не удалось. Тем не менее жалобы на энергичные действия К. Теглева по свозу монастырских крестьян и переводу их в казаки и стрельцы мы встречаем несколько раз в начале длинного следственного дела, посвященного курскому восстанию 1648 г.

Общая канва курских событий несложна: утром 5 июля большая толпа монастырских крестьян, предварительно собранная по распоряжению игуменьи Троицкого девичьего монастыря Феодоры, пришла к приказной избе "слушать государевы грамоты" по очень волновавшему всех вопросу о прекращении - сыска крестьян и перевода их на посад. По монастырским слободам широко распространился слух о том, что сама игуменья Феодора, ездившая в Москву с игуменом Богородицкого монастыря Досифеем подавать царю челобитную на стрелецкого голову К. Теглева, привезла из Москвы соответствующую царскую грамоту, слушать которую в приказную избу собрались все кровно в этом заинтересованные курские церковные феодалы-крепостники - "старцы", во главе с игуменом курского Знаменского монастыря, игуменья Феодора с "сестрами", протопоп Григорий с местными курскими попами. Указ, с которым воевода Федор Лодыженский не был еще знаком, был зачитан им в, приказной избе. Как только воевода, прочел указ, "старцы", протопоп и игуменья "били челом", чтобы воевода пригласил в приказную избу стрелецкого голову К. Теглева и "сказал ему государев указ, чтобы не посылал он в слободы", т. е. прекратил бы перевод монастырских крестьян да посад. Воевода, как рассказывали в своих показаниях во время следствия подъячие, "им отказал" (послать за Теглевым), мотивируя свой отказ тем, что "пошто де с мужиками пришли, отошлитя де мужиков и я пошлю по голову". После ухода крестьян воевода со "старцами", протопопом и игуменьей пошли к обедне. Возвратясь от обедни опять в приказную избу, попы и "старцы" вновь "ударили челом" воеводе с просьбой поедать за головой на этот раз уже с недвусмысленной угрозой: "только де не пошлешь по голову и голова де станет посылать в слободы и какое дурна учинится и то де нам станет от тебя".


10 П. Смирнов, Правительство Б. И. Морозова и московский бунт 2 июня, 1648 г., Ташкент 1929, стр. 35.

11 Там же, стр. 37.

стр. 30

На этот раз воевода под воздействием прямых угроз был вынужден послать за головой подъячих приказной избы Митрофана и Терентия.

Придя в приказную избу, голова после прочтения грамоты "с протопопом и игуменьей побранился". В это время большая толпа монастырских крестьян окружила приказную избу и, как только стрелецкий голова Теглев пошел из избы домой, "мужики кинулись его убить". Принужденный вернуться назад в приказную избу, голова вместе с воеводой оказался осажденным в ней огромной толпой монастырских крестьян. Толпа все увеличивалась. Протопоп, "старты" и игуменья между тем уже покинули приказную избу.

Подъячие приказной избы Митрофан и Терентий в своих показаниях рассказывали, что воевода-стольник Ф. М. Лодыженский в это время "им (собравшимся крестьянам - Г. Н.) в окошко разговаривал и кричал им, и велел без вестового колокола и по протопопа и по черных попов и по прихоцких попов послать и в слободах велел кричать, чтобы шли старые мужики в съезжую избу, и тот шум разговорили; и в то время игуменья Федора пришла к съезжей избе под окошко и воеводе учла говорить: не упущай де головы, а как де упустишь, и ты де на меня не пеняя, будет тобе худо; что о голове проговоря пошла к себе домой, а мужики почали у съезжей избы дверь брусом бить и дверь выбили и воевода кинулся в окно к матери своей, а мы кинулись за ним в окна ж, а иные в двери и побежали с воеводою в соборную церковь".

Овладевшие фактически властью в городе монастырские крестьяне после убийства стрелецкого головы Теглева 5 июля и разгрома его дома еще около суток были полными хозяевами в городе, пока бывшие на покосе курские дворяне и дети боярские не собрались в Курск и не помогли царскому воеводе усмирить восстание. Объектом крестьянского гнева сделался в силу местных особенностей курский стрелецкий и казачий голова К. Теглев, который, как говорит об этом челобитная его отца. Небогатого Теглева и брата Андрея Теглева, "на твоей государеве службе в Курску стрельцов и у казаков в головах, а велено ему тех курских стрельцов и казаков, которые преже сего розбежались и живут за монастыри и за попы и за дворяны и за детми боярских в вотчинах и в поместьях во крестьянех, свесть в Курск в стрельцы и в казаки попрежнему... и Костентин (Теглев - Г. Н.) тех стрельцов и казаков из-за монастырей и из-за попов и из-за дворян и из-за детей боярских в Куреск в твою государеву службу в стрельцы и в казаки по прежнему вывел, а про иных сыскивал..."12 .

Сравнительная легкость, с которой монастырским крестьянам, вооруженным только палками, удалось взять приступом приказную избу, объясняется почти исключительно тем, что в отсутствие дворян и детей боярских, бывших на покосе, воевода Ф. М. Лодыженский имел в своем распоряжении лишь новописных стрельцов, прибранных недавно на службу из тех же монастырских крестьян, выступлению которых эти новописные стрельцы открыто сочувствовали. Это очень определенно подтвердили в своей челобитной после восстания курские дворяне и дети боярские, прося из Курска "воровской завод вывести". Челобитчики основную причину успеха восставших видели в том, что в момент восстания 5 июля 1648 г. "...на карауле по воротом


12 ГАФКЭ, Белгородский столб. N 269, л. 1.

стр. 31

стояли новописные стрельцы девичья монастыря те его Костентина заговорщики"13 .

В ответ на экстренно полетевшую в Москву отписку испуганного воеводы, несмотря на всю тревожность положения правительства в первые недели после московского восстания 2 июня, в Курск из Разряда был немедленно отправлен стольник Василий Васильевич Бутурлин с отрядом в 105 человек стрельцов. Бутурлину было предписано произвести подробное следствие по курскому делу, вменив ему в обязанность "всех людей роспросить порознь з большим пристрастием, чтоб они сказали вправду, от ково в Курску воровской завод учинился и по чему умышленью скопом и заговором"14 .

С помощью детей боярских Лодыженский в первые, же дни после восстания перехватал всех тех участников массового выступления, которых он видел в лицо или которые были захвачены с поличным стрелецкими пятидесятниками после разграбления дома К. Теглева.

В какой по существу плоскости лежали мотивы подстрекательства к убийству Теглева со стороны курских церковных феодалов, ясно вскрывается из показаний одного монастырского крестьянина Кирюшки Потапова, который указал, что весь "завод" учинился от игуменьи, протопопа и Кузки Воденицына, Протопоп выходил к мирским людям из съезжей избы и говорил: "Костентин де Теглев нас всех разорил и крестьян всех повытоскал и разогнал".

На очной ставке протопоп сознался только в том, что "он ему Кирюшки перед съезжей избою разговаривал, за что он на Костентина шумит, потому что Костентин крестьян из-за них повывозил и они на нево бьют челом государю, а Костентину дурна никакова не чинят, а заводу от него протопопа никакова не бывало".

Из ряда очных ставок и перекрестных допросов вскрылись характерные словесные стычки, происходившие между представителями курских церковных феодалов, с одной стороны, и стрелецким головой - с другой.

Игуменья Феодора, всячески стараясь обелить себя, отрицала свою вину в подговоре, сославшись на неведение, и призналась только в том, что посылала в Москву челобитчика Мокарку Воденицына, Обеляя себя, стойко выдержав трехкратную пытку на дыбе, Феодора зато головой выдала протопопа, стремясь в своих показаниях выставить его главным подстрекателем к убийству К. Теглева. "Как де она, - говорит в своих показаниях Феодора, - подала в съезжей избе воеводе государеву грамоту и как государеву грамоту прочли и Костентин махнул рукой и протопоп де ему молыл, ты де называешь государеву грамоту воровскою, и Костентин де ему протопопу молыл поперхнешься де ты, будешь де ты без скуфьи, и протопоп ему молыл, ты наперед поперхнешься, я де буду без скуфьи, а ты будешь безголовы". На очных ставках с игуменьей протопоп всячески отрицал показание игуменьи, в особенности ее последние слова: "..,без головы" Игуменья же продолжала рыть яму для протопопа все глубже, выступая на последующих допросах с новыми и новыми подробностями: "...прежде сево протопоп Костентину говорил, только де ты Костентин приедешь по крестьян, и я де тебя велю убитъ". Недавние тесные союзники, спасая себя, головой выдавали друг друга"


13 ГАФКЭ, Белгородский стол, столб. N 269, л. 638.

14 Там же, л. 33.

стр. 32

Из ряда показаний выяснилось, что протопоп Григорий не только угрожал Теглеву убить его, но и призывал к расправе над ним чрезвычайно враждебно настроенную к стрелецкому голове крестьянско-посадскую массу. Его сын, поп Иван, после перебранки в съезжей избе прибежал к толпе и "им мохнул рукою, и убить Костентина велел по отцову веленью". Обвинение протопопа и его сына Ивана в подстрекательстве было настолько очевидно и обосновано фактами, что оправдаться поп Иван пытался с такой неуклюжестью, которая должна была убедить следователей в правильности обвинений, взведенных на протопопа и его сына. "Братцы коли де вы возъярились на Костентина, мочна де не у съезжей избы, а тут де его не замайте", - оправдывался поп Иван на очной ставке с Богдашкой Иконником. Но уже на второй пытке поп Иван сознался, что он призывал убить Теглева, но не по "наученью" отца, а "говорил те слова спроста вышед перед съезжею избою как выходил мужиков уговаривать".

Через все пыточные речи красной нитью проходят две тенденции, две линии борьбы: смутно почувствовавшие, что их активное выступление против стрелецкого головы как-то использовалось церковниками-феодалами в своих узких целях, активные участники курского восстания - мелкие ремесленники посада и крестьяне пригородных монастырских слободок, - с целью облегчить тяжесть грозивших им кар инициативу выступления и подстрекательство к нему старались приписать игуменье и протопопу. Наоборот, последние и их ближайшие помощники, прекрасно отдававшие себе отчет в антикрепостнической сущности восстания, во всем винили посадскую бедноту и своих крестьян. Так, старица Ульяна, правая рука игуменьи Феодоры, бывшая оскольская попадья, указывала на допросе, что "завод де воровской учинился от них от Кузки с товарищи". Наоборот, Кузьма Воденицын в своих обвинениях задел не только игуменью и протопопа с сыном, но и двух официальных представителей местных властей. Он обвинял курского губного старосту Кондратия Беседина и осадного голову в том, что они призывали толпу выбивать дверь бревном в съезжей избе.

То обстоятельство, что Кондратий Беседин и осадный голова были сосланы вместе с другими курянами в Валки и поверстаны в казачью службу, свидетельствует, что их активное участке в событиях 5 июля 1648 г. в Курске показалось Бутурлину не только правдоподобным, но и вполне доказанным.

Ряд показаний, полученных при расправе московским палачом Бутурлиным, ретиво проводившим приказные инструкции "пытать накрепко", несомненно убеждает нас в том, что в курском восстаний сыграли очень активную роль Кузьма Воденицын и игуменья Феодора, Последняя была лишь представительницей той верхушки церковных феодалов, которая, будучи раздраженной политикой В. И. Морозова, пыталась в своих узко классовых интересах использовать вспышку крестьянско-посадского движения. Первый же по уровню своего классового сознания и организационным способностям несомненно выделялся среди всей массы участников восстания.

Крестьянин Богородицкого монастыря Агапка Подкопаев вполне определенно указал: "Убойство де учинилось от игуменьи да от Кузке Воденицына". Другой крестьянин того же монастыря Сенька Татаринов дал очень интересное показание о том, в какой обстановке

стр. 33

происходило чтение грамоты монастырскими крестьянами: "...Как де игуменья приехала с Москвы з государевою грамотою и ево де из монастыря досылал старец Моисей по Кузку Воденицына, чтоб он пришел к ним в монастырь з государевою грамотою, и Агапку де Подкопаеву велел он мужикам повещать слушать государевы грамоты, а не для убойства и приказал де ему про то их монастыря казначей старец Илья Москалев и на дороге де ему мужики говорили, чтоб он велел мужиком повещать к приказной избе слушать государевы грамоты".

Одна из стариц, Ульяна, определенно указала, что игуменья говорила воеводе, "чтоб де он вора Костентина Теглева не упускал, сам до себя берег, на Москве де и не таких побивают, а погиб де он город от нее, игуменьи". Это показание, полученное без пытки и от представительницы монастырской клики, несомненно заслуживает большого внимания в смысле достоверности. Хотя игуменья Феодора пыталась смягчить это показание одной же монахинь, стоявшей к ней очень близко, однако в ее попытках вывернуться из сети улик чувствуется, что старица Ульяна передавала несомненно сказанные игуменьей слова.

Показание крестьянина девичьего монастыря Гончара дает возможность представить, в каких условиях могло разрешиться активным выступлением против местных властей достигшее большой напряженности раздражение монастырских крестьян, которым угрожал вывод на тягло. Игуменья с сестрами взяла свидетеля (Онисима Гончара) с собой "государевы грамоты слушать и скозала, я де вам взяла государеву грамоту, что Костентину Теглеву впредь до вас дела нет". Из ряда очных ставок выяснилось, что игуменья, перед тем как итти в город, велела своим крестьянам взять палки. Один из самых активных участников восстания Богдашко Иконник во всем винил игуменью, которая велела взять палки. "По добро де с палками не ходят", - оправдываясь, говорил он на пытке.

В одном ив своих показаний стрелец Богдан Иконник ярко обрисовывает роль наиболее активного и энергичного участника восстания - Кузьмы Воденицына. Во всех действиях чувствуется возможность превращения Воденицына в руководителя курской городской бедноты и пригородных монастырских крестьян. Идя к съезжей избе с толпой монастырских крестьян, Кузьма Воденицын им говорил - "похвалялся": "убьем Костентина Теглева, на Москве и лутче ево убили, а я де вам починщик - горла де ему перережу". Тот же Воденицын, сидя в тюрьме, всячески пытался ободрить своих товарищей, призывал их говорить на следствия, что Теглева убили всем городом. В дальнейшем под жестокой пыткой Воденицын принужден был сознаться в этом.

Тот же Воденицын с Богдашкой Иконником говорили в тюрьме про "боярина про Бориса Ивановича Морозова да про Петра Трохониотова на Москве де при нем Кузки и лучи Костентина Теглева, что над ним учинилось истому де сыску не было, а Костентин де не дорог". В последних словах этого показания, данного в застенке XVII в. активным участником курского восстания, бывшим также очевидцем московских событий 2 июня, чувствуется, какой силы достигло впечатление от вестей о московских волнениях лета 1648 г. Эти вести, быстро проникавшие в самые отдаленные посады Московского государства, стимулировали местные выступления в тех случаях, когда острота классовых противоречий достигала наибольшей степени.

стр. 34

Такова в своей несложной формулировке идеология курской городской плебейской массы в высказываниях наиболее активных участников курского восстания.

Отсутствие писцовых, переписных книг и других источников, на основании которых мы могли бы воссоздать картину жизни курского посада как в первой половине XVII в., так и в период времени после волны городских восстаний XVII в., лишает нас возможности уточнить наши представления о борьбе правительства Б. И. Морозова с курскими церковными феодалами за вывод из-за них закладчиков, дать точную характеристику экономики курского посада и его хозяйственных связей с уездом. Тем ценнее для нас все те крупицы сведений, которые рассыпаны в следственном деле и которые помогают нам пополнить пробелы в наших знаниях. Так, для уточнения наших представлений о конкретном составе ядра участников восстания интересные сведения дает роспись "тюремным садельцам", которые были схвачены детьми боярскими по свежим следам после восстания. Это по большей части те, чьи лица удержались в памяти перепуганного воеводы от дня событий 5 июля. Среди этих 39 человек значилось: 3 крестьянина Троицкого девичьего монастыря, 1 крестьянин (Кузьма Воденицын) Знаменского богородицкого монастыря15 , 5 человек крестьян Троицкой закурской слободы того же монастыря, 3 крестьянина Божедомской слободы, 21 человек "дворников - новописных стрельцов" (т. е. недавних монастырских же или других крестьян). Из числа этих крестьян, судя по прозвищам, 7 - 8 человек были профессионалы-ремесленники. Среди многочисленных монастырских крестьян, допрошенных московским следователем Бутурлиным, то и дело встречаются ремесленники (кузнецы, портные, иконники и др.), попадается ряд крестьян пригородных монастырских слободок, бывших в целовальниках. Наконец, тесные связи, имевшиеся у курского протопопа Григория с селитреным уговорщиком М. Лихаревым, стоявшим во главе казенного "селитреного варенья" в Белгороде16 , несомненно убеждают в том, что в Курске церковные феодалы имели довольно крепкие связи с рынком и выпустить их из своих рук без борьбы никак, не желали.

С другой стороны, разбегавшиеся от стрелецкой и казачьей службы монастырские закладчики бойко конкурировали с небольшим очевидно по своему составу курским посадом. Не столько перспектива перейти на посад в тягло, сколько нежелание попасть на тяжелую на южной окраине Московского государства стрелецкую и казачью службу активизировало классовые противоречия и способствовало, стихийными вспышками недовольства, обрушившегося всей тяжестью на наиболее ретивого проводника экономической политики правительства Б. И. Морозова, каким был курский стрелецкий и казачий голова Константин Тетлев17 .


15 Знаменский монастырь еще в 1740 г. имел 2870 "душ" крепостных крестьян, населявших территорию его вотчины (сб. Харьковского историко-филологического общества, т. IV, 1892 г. стр. 114 - 115).

16 ГАФКЭ, Белгородский стол, столб. N 269, л; 641. Лихарев перед отъездом в Белгород оставил на сохранение у протопопа свои "кивоты", "сундук с платьем, да коробья белых судов и меденых да подголовок".

17 В следственном деле (столб. N 269) имеются любопытные подробности об имущественном положении К. Теглева; его отец и брат в своей челобитной определяли ценность его движимого имущества в 2 тыс. руб., заявляя, что он даже имел серебряную посуду в числе прочего своего имущества. Среди отобранных во время следствия вещей оказалось: 52 р. 15 алт. денег, много платья, несколько предметов оловянной посуды, конская упряжь, седельные уборы, оружие и 2 коня.

стр. 35

Эпилогом курского восстания - этой хотя и двухдневной, но мощной вспышки недовольства городской ремесленной массы, скрывавшейся от "государева тягла" и "службы" в качестве монастырских закладчиков за спинами сытых церковных феодалов, - была жестокая расправа московского "сыщика" стольника Бутурлина с активнейшими участниками восстания: 17 августа 1648 г." Кузьма Воденицын, Костька Фиршин, Кирюшка Анпилогов, Богдашко Иконник, Ивашка прозвищем Малик были "вершины" (казнены). После этой расправы, имевшей целью терроризировать крестьянско-посадскую массу Курска и его слобод, Бутурлин сослал еще 150 человек в Валки на ненавистную для всех казачью службу18 . Пытавшиеся же использовать в своих узко классовых целях недовольство монастырских крестьян политикой Б. И. Морозова курские церковные феодалы в лице своих "коноводов" - игуменьи Феодоры и соборного протопопа Григория - отделались лишь тем, что были отосланы в приказ Большого дворца для отправки "под начал". Протопоп Григорий был сослан отсюда на Великий Устюг, место же ссылки властной курской игуменьи осталось нам неизвестным19 .

Курское восстание 1648 г. представляет для историка большой интерес, проливая свет на ту сложную обстановку, в которой происходила борьба церковных феодалов за свои старые привилегии, с одной стороны, и "всяких чинов людей" северских и польских украйных городов с агентами правительства Б. И. Морозова, с другой стороны. В одной из челобитных 1648 г. "всяких чинов люди" южных городов жаловались: "В тех городах от стрелецких и от казачьих и от осадных голов от московских и от иногородцев чинится ссора и смута и всякое воровство и городским людям продажа великая, и о том тебе, государю, по заручной по земской челобитной у уложенной книги ведомо"20 . Едва ли будет преувеличением считать историю курского восстания ключом к уяснению истории XIX главы "Соборного Уложения", к уяснению поспешных мероприятий царского правительства (начиная с 25 ноября 1648 г.) о сборе закладчиков, постановлений собора 1649 г. о конфискации "на государя" всех частновладельческих слобод, смежных с посадами, о запрещении духовенству и монастырям приобретать недвижимые имущества и об учреждении Монастырского приказа. Эти постановления не могли не вызвать среди церковных феодалов самых недоброжелательных отзывов о деятельности собора. Вот почему для Никона, считавшего, "что збор (собор) был не по воли, боязни ради и междоусобия от всех черных людей, а не истинные ради правды", "Соборное Уложение" 1649 г. было книгою, "пострасти написанною многого народного ради смущения". Действительно, итоги изучения классовой борьбы в Московском государстве XVII в. во всей ее конкретно-исторической полноте подтверждают, что "вся, история полна беспрерывных попыток угнетенных классов свергнуть угнетение" ( Ленин, О государстве).


18 ГАФКЭ, Белгородский стол, столб. N 266, л. 228 - 229.

19 Там же, столб. 269, д. 538.

20 Акты Московского государства, т. II, N 315.

 

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ВОССТАНИЕ-В-КУРСКЕ-В-1648-Г-ИЗ-ИСТОРИИ-КЛАССОВОЙ-БОРЬБЫ-В-ГОРОДАХ-МОСКОВСКОГО-ГОСУДАРСТВА-В-XVII-В

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Lidia BasmanovaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Basmanova

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Г. А. НОВИЦКИЙ, ВОССТАНИЕ В КУРСКЕ В 1648 Г. (ИЗ ИСТОРИИ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В ГОРОДАХ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА В XVII В.) // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 22.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ВОССТАНИЕ-В-КУРСКЕ-В-1648-Г-ИЗ-ИСТОРИИ-КЛАССОВОЙ-БОРЬБЫ-В-ГОРОДАХ-МОСКОВСКОГО-ГОСУДАРСТВА-В-XVII-В (date of access: 30.09.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Г. А. НОВИЦКИЙ:

Г. А. НОВИЦКИЙ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Lidia Basmanova
Vladivostok, Russia
1768 views rating
22.08.2015 (1865 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Новый социализм нужно строить, опираясь на новую теорию социализма. Новая теория социализма отказывается от диктатуры пролетариата, ибо практика развития старого социализма показала, что диктатура пролетариата не может быть не чем иным, как только диктатурой кучки коммунистических чиновников, или, как очень остроумно назвала её Роза Люксембург «диктатурой НАД пролетариатом». А появление у руля этой диктатуры таких предателей как Ельцин, неизбежно ведёт социализм к краху. Новый социализм, построенный на старой теории, ждёт такая же участь.
Малоизвестные страницы истории Великой Отечественной войны. Сейчас, когда открылись как отечественные, так и зарубежные архивы, стало возможным воссоздать картину одного из драматических эпизодов самого начального периода войны..... Западный фронт, бои в июне-июле 1941 года на втором стратегическом рубеже..... 22-ая армия под командованием генерал-полковника Ф.А. Ершакова..... Бои армии в Белоруссии на берегах реки Западная Двина на участке Дрисса - Дисна - Полоцк..... Начало широкого наступления немцев на восток было положено с маленького плацдарма в районе города Дисна
Catalog: История 
В статье рассматривается отражение образа Соловья-разбойника в романе М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита" в связи с эпизодом свиста Бегемота и Коровьева при прощании героев с Москвой, а также связь образа Бегемота с образом Соловья-разбойника и героя древнеиндийского эпоса - Панду, а шире - связь русской литературы через "Закатный роман" Булгакова и поэму "Руслан и Людмила" А. С. Пушкина с древнеиндийскими произведениями: "Махабхаратой" и "Рамаяной".
Солнечная система является фрагментом распада нейтронного ядра нашей Галактики Млечный путь. Выброс нейтронного фрагмента Солнца из нейтронного ядра нашей Галактики произошёл приблизительно 10млр. лет назад. Всё это время нейтронный фрагмент перемещается по одному из спиральных рукавов нашей Галактики. Расширение происходит примерно по гиперболической траектории, которая вращается вокруг центра. Полный оборот вокруг центра нейтронного ядра Галактики, Солнце совершает примерно за 230млн.лет. Удаление от центра Галактики до Солнечной системы \simeq27700св. ле
Catalog: Физика 
17 days ago · From Владимир Груздов
Раскрытие тайны диалектики идеального и материального в реальном мире и в сознании человека
Catalog: Философия 
27 days ago · From Аркадий Гуртовцев
Энергия частицы является ключевым объяснением расширения Вселенной. В процессе расширения Вселенной участвуют пять частиц. Четыре массовые - нейтрон, протон, электрон и позитрон. Пятая частица условно без массовая - фотон. Позитрон и фотон не являются строительными кирпичиками материи Вселенной. Эти частицы выполняют вспомогательные функции в процессах преобразования материи и расширения Вселенной. Окружающий материальный мир организован из нейтронов, протонов и электронов. Сочетания, комбинации и перестановки этих трёх частиц, образуют окружающий нас мир
Catalog: Физика 
31 days ago · From Владимир Груздов
При любом взаимодействии масс, на любом уровне, создаются потенциалы взаимодействия в любых процессах расширения Вселенной. Этим определением рассмотрим вопросы, связанные с массой и энергией взаимодействующих объектов. Когда объекты (частицы, молекулы) потенциально взаимодействуют, они создают градиенты потенциального взаимодействия. Эти градиенты регулируют энергию и массу объектов и Вселенной в целом.
Catalog: Физика 
47 days ago · From Владимир Груздов
Жан Ланн
Catalog: История 
51 days ago · From Россия Онлайн
Кризис муниципальных финансов в России в 1917 г.
Catalog: Экономика 
51 days ago · From Россия Онлайн
Благотворительная деятельность предпринимателей Парамоновых на Дону. 1914-1915 гг.
Catalog: История 
51 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 
Наталья Свиридова·jpg·25.22 Kb·139 days ago

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ВОССТАНИЕ В КУРСКЕ В 1648 Г. (ИЗ ИСТОРИИ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В ГОРОДАХ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА В XVII В.)
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones