Libmonster ID: RU-16705
Author(s) of the publication: О. А. Малченко

Читатели "Вечерней Москвы", где в начале 90-х годов публиковались "расстрельные списки", в одном из номеров могли найти: "Мальченко (Малченко) Александр Леонтьевич, 1870 г. рожд., уроженец Кировской области, русский, беспартийный, образование высшее, ст. инженер технического отдела речных госпароходств, проживал: г. Москва, Арбат, д. 30, кв. 40. Арест. 29 декабря 1929 года. Расстр. 18 ноября 1930 года" 2 .

Вряд ли у кого из читателей, включая историков, могла возникнуть мысль, что этот человек стоял у истоков социал- демократического движения в России. Между тем, не одно поколение, принимаясь за изучение новейшей истории нашей страны, видело этого человека на фотографии с подписью: "Группа членов петербургского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса"". На снимке, сделанном в феврале 1897 г., изображены сфотографировавшиеся на память после 14-месячного одиночного заключения в Петербургской тюрьме, перед отправкой в ссылку, В. В. Старков, Г. М. Кржижановский, В. И. Ульянов, Ю. О. Цедербаум (Мартов), А. Л. Малченко, П. К. Запорожец и А. В. Ванеев.

Судьбы героев "великолепной семерки" хрестоматийно известны. Всех, кроме Малченко. На долгие годы он был лишен даже права на дату своей смерти. Согласно именным указателям солидных академических изданий по истории, Малченко - он и после смерти продолжал "работать по специальности".

В разные периоды истории Малченко называли "соратником Ленина" и Мартова, другом С. И. Радченко, Кржижановского и Старкова, братьев Красиных и Ванеевых и, наконец, в конце 20-х годов - "одним из руководителей к.-р. организации" 3 . В бесконечном списке жертв советского карательного аппарата инженер-технолог Малченко был первым "соратником Ленина", расстрелянным вместе с другими беспартийными "спецами", за ними последовали "оппозиционеры", а потом дошла очередь и до "товарищей по партии".

На много десятилетий фигура Малченко была удалена с известной фотографии и на его месте искусно дорисована колонна 4 . "На снимке, так хорошо известном миллионам людей, вдруг исчез человек..." 5 . Только через 40 лет после расстрела - в 70-х годах дату его рождения дополняют годом смерти, но все еще без указания ее причины. В книге "Ленин и нижегородцы" появляется заметка с хронологически выверенными основными


Малченко Оксана Андреевна - кандидат химических наук.

стр. 36


датами его биографии, заканчивающаяся: "После Октябрьской революции он работает в разных организациях по своей специальности инженером" 6 .

В первые годы "перестройки" к судьбе Малченко обратился В. И. Новиков. В его статье "Незаслуженно забытое имя" впервые было сказано о расстреле Александра Леонтьевича. Автор отмечает: "В распоряжении исследователей имеется слишком мало сведений о жизни и деятельности социал- демократа Александра Малченко. Но даже те незначительные материалы, что сохранила история до наших дней, свидетельствуют о его благородстве и высокой порядочности".

Александр Леонтьевич Малченко родился 5 апреля 1870 г. в семье дворянина коллежского советника Леонтия Михайловича Малченко, на Буйском заводе Уржумского уезда Вятской губернии. Вскоре семья, в которой было пятеро детей - три девочки и два мальчика, переехала в Уржум, куда Леонтия Михайловича направили служить мировым судьей. С 9 лет Александр учился в реальном училище в Казани. К нему после смерти отца перебралась мать- Екатерина Васильевна, до замужества Золотова. По окончании училища в 1888 г. Александр поступил на механическое отделение Петербургского технологического института.

Основанный в 1828 г. как учебное заведение для разночинцев, до конца XIX в. институт являлся единственным специальным техническим вузом в России. Стены его слышали не только лекции великих русских ученых, таких как Д. И. Менделеев и А. Е. Фаворский, С. В. Лебедев и Д. К. Чернов, но видели полицию, массовые аресты и - объявление: "Технологический институт закрыт, и все студенты оного уволены" 7 .

Бывший студент-технолог Герман Красин вспоминал в 1928 г. (характерна пометка Кржижановского на полях - "весьма интересная, правдивая и полезная статья. Печатать как есть, ничего не вынимать"): при Александре III "признаков какого- либо революционного движения не было, и не было, собственно говоря, даже идей о возможности такого движения в сколько-нибудь близком будущем. Исключением были только периодические кратковременные "бунты" студенчества - этого своеобразного "сословия" тех времен, которое жило и управлялось некоторыми собственными неписаными законами. Студенчество же было и той закваской, на которой разводились первые революционные дрожжи: революционность была всеми признанной "специальностью" студенчества" 8 . В рядах этого "сословия" оказался и Александр Малченко. 21 марта 1890г. градоначальник Петербурга препроводил в Департамент полиции список студентов, исключенных из Технологического института за участие в беспорядках по поводу изгнания из института одного из них - Гедена. В этом списке значится двадцатилетний А. Малченко с отметкой, что он выслан в Казань под негласный надзор полиции 9 .

Возвратившись в Петербург в 1892г. Александр продолжил учебу. То был год разгрома социал-демократической группы, возглавляемой технологами Михаилом Брусневым и Леонидом Красиным, члены которой в большинстве своем были сосланы в Восточную Сибирь. Но работа кружка не прекратилась, ее продолжили студенты-технологи: Степан Радченко - единственный оставшийся на свободе "брусневец", брат Леонида Красина Герман, Кржижановский, Старков, Запорожец, Кудрявский и Малченко. В деятельности кружка участвовали Л. Миловидова (впоследствии жена Л. Красина), 3. Невзорова (Кржижановская), Л. Баранская (Радченко), Кожевникова. "Некоторые другие, - вспоминал Г. Красин, - в том числе и Н. К. Крупская, следили за работой кружка со стороны".

Будущие инженеры-технологи были у полиции на особом счету. Осторожности ради они завели себе клички. Старкова между собой называли "Земляника", Запорожец был "Гуцул", Кржижановский - "Суслик", а Малченко - "Кокс". На своих собраниях молодые люди обсуждали злободневный тогда вопрос о судьбах капитализма в России, о путях дальнейшего хозяйственного развития страны. У каждого из них были свои "ученики" из рабочих.

стр. 37


В этот кружок, известный под наименованием "Старая интеллигенция", захотел войти и В. Ульянов, приехавший в Петербург осенью 1893 года. "В Петербург приехал Ульянов, брат казненного революционера, говорят, очень ученый марксист, и хочет войти к нам в кружок. Пойдем познакомимся с ним и позондируем, как и что", - предложил Радченко Герману Красину. После этой известной встречи и "споров о рынках" лидерство Степана в кружке перешло к Ульянову.

Осенью 1895г. в кружок влилась группа 22-летнего Юлия Цедербаума (Мартова) с заграничными связями и мимеографом для печатания листовок. Образовался "Союз борьбы за освобождение рабочего класса". Так организация была названа Мартовым, когда большинство членов "Старой интеллигенции" находилось уже под следствием 10 . По сведениям охранного отделения, наблюдавшего за деятельностью кружка с осени 1894г., кружковцы в мае 1895г. в лесу близ станции Удельная Финляндской железной дороги организовали встречу с остатком группы народовольцев, чтобы решить вопрос о возможности объединения для совместной революционной деятельности. Тогда же полицией был составлен список заподозренных лиц. Однако, как писал в июне 1895г. директор Департамента полиции градоначальнику Петербурга, "ввиду отсутствия фактических данных, удостоверяющих участие упомянутых в означенной записке лиц в пропаганде революционных учений среди рабочих, привлечение этих лиц к формальному дознанию представляется весьма неудобным и вместе с тем несвоевременным вследствие выезда многих из пропагандистов в различные местности империи на летние каникулы".

"Фактические данные" удалось собрать лишь к концу года. В ночь на 9 декабря 1895 г. полиция произвела одновременные обыски и аресты, стараясь при этом, "чтобы общее число обысков не достигло значительных размеров, могущих подать повод к тревожным и преувеличенным толкам в обществе". В списке значились 57 человек; под N 13 - "Малченко Ал. Леон., инж.-технолог" 11 .

После ареста Александра, который к тому времени работал на Невском паровозостроительном заводе, в Петербург приехала мать. "Ввиду глубочайшего убеждения, что сын является лишь жертвой рокового стечения обстоятельств", Екатерина Малченко добивалась, чтобы сына отдали на поруки, и писала о "невыносимо тяжелом чувстве беспокойства и тревоги за сына, за его здоровье, совсем расстроенное 12 , за его силы, быстро тающие в грустной и непривычной обстановке...- обращалась она к директору Департамента полиции. - Ведь не можете же Вы отнять так неожиданно сына, не считаясь с жизнью матери, которая всецело зависит

стр. 38


от его труда, как единственного источника существования". Прошение осталось без ответа. О Малченко хлопотали знакомые семьи, утверждая, что Александр "скромный и непритязательный человек, не преследовал никаких других целей в жизни, кроме той, чтобы по окончании курса стать поддержкой семьи и честным трудом зарабатывать себе и семье кусок хлеба. Таким знали Малченко и другие сталкивавшиеся с ним люди. Говорится это не потому, что так вообще делается и так вообще говорится в подобных случаях, а действительно для того, чтобы указать, что характер Малченко, так сказать, совершенно не подходит к возводимому на него обвинению".

Согласно агентурным наблюдениям, Малченко "принадлежал с осени 1894 г. к составу социал-демократического кружка, члены которого занимались в рабочей среде революционной пропагандой, организацией кружков саморазвития и кассы для поддержания стачек и забастовок. Вместе с Красиным, Радченко, Ульяновым, Куприяновым и Ильиным, Малченко составлял так называемую Центральную группу для руководства рабочим движением... К концу 1894 г., благодаря деятельности Центральной группы, было сформировано несколько отдельных рабочих кружков, программа которых заключалась в ознакомлении рабочих с социалистическим движением, в том числе кружок на Выборгской стороне, где с рабочими занимались Малченко и [Герман] Красин" 13 .

Практически все члены "Центральной группы" отрицали свое участие в кружке. Не были исключением и ответы Александра. "Ни к какому революционному тайному сообществу я не принадлежу и не признаю себя виновным в преступлении, предусмотренном 250-й ст. Улож[ения] о наказаниях]",- так начался допрос его 22 декабря 1895г., который проводил подполковник Отдельного корпуса жандармов Кладо в присутствии товарища прокурора Петербургской судебной палаты А. Е. Кичина.

У Александра при обыске были изъяты: "Эрфуртская программа" К. Каутского; тетрадь с 56 вопросами для собирания сведений о быте рабочих; две статьи описание стачки в Белостоке в августе 1895г.; брошюра, начинающаяся словами Маркса - "Чтобы жить, люди должны удовлетворять свои потребности". Всю эту литературу он признал принадлежащей ему, но от кого получил, назвать отказался. Найденное у Малченко воззвание "Борьба с правительством" (автор - молодой Ульянов), было переписано рукой Запорожца. Александр понимал, что этот факт будет экспертизой установлен, и счел необходимым добавить: "Воззвание... "Борьба с правительством" я достал от знакомого мне человека, назвать которого отказываюсь, но не от одного из тех, от которых я достал брошюру Каутского, Маркса и тетрадь с вопросами", надеясь так несколько смягчить участь Запорожца.

Александр не скрывал, что интересовался вопросом о "практичности применения 8-часового рабочего дня" и собирал сведения по этому вопросу на фабриках, но "я ни тетради, ни своих заметок никому не передавал", хотя "если бы представился случай, то осуществил бы свое вышеозначенное намерение". Свое появление на Выборгской стороне Александр объяснил знакомством с жившим там Радченко - управляющим фабрикой. "У Радченко я видел жену его, сестру жены и в числе знакомых Василия Старкова, инженер-технолога. Приходя к Радченко, что бывало очень редко, я никогда не заставал более 2-3 человек его знакомых. Из общих наших знакомых я встречал у него, кроме Старкова, Глеба Кржижановского, что было, впрочем, в прошлом году". На дополнительном дознании 5 марта 1896г. Александр отрицал свое участие на сходке с народовольцами в Удельном лесу. Признался лишь, что в мае 1895 г. был на прогулке со Старковым и Запорожцем, а в июне - с Радченко, Названовым и Зинаидой Невзоровой "с целью посетить молочную ферму". Малченко были предъявлены для опознания фотографии петербургских рабочих. "Лиц, фотографические карточки которых Вы мне предъявляете, называя их: Меркуловым, Семеном Афанасьевым, Бабушкиным, Шелгуновым и Иваном Кезером, я совершенно не знаю и нигде с ними не встречался", - заявил он. "Вся моя

стр. 39


деятельность выражалась лишь в том, что в прошлом году составил и разослал несколько крестьянских библиотек исключительно из книжек, приобретенных в складе г-жи Калмыковой. Библиотеки эти я посылал в сельские школы, где я имею знакомых учителей, или по просьбе товарищей. К группе, так называемой "Старая интеллигенция", я никогда не принадлежал и о существовании такой группы не слыхал" 14 .

Своим молчанием кружковцы отвели тогда беду от Ульянова, и полиция допустила ошибку, признав Запорожца "одним из главных деятелей сообщества". Петр получил наибольший срок ссылки - 5 лет в Восточную Сибирь, а Малченко отправился отбывать ссылку в Архангельскую губернию сроком на 3 года 15 .

Перед отправкой в ссылку полиция предоставила арестованным три дня на сборы. Тогда и сфотографировались кружковцы на память. Эта фотография начала 1897г. стала своего рода "вещдоком" для царской полиции. "Надо быть прямо гением конспирации, представьте себе, они не постеснялись арестовать С(таркова)... Чуть ли не главным обвинением выставляется то, что он снят на известной группе. Я получаю второе предостережение прямо от жандармов" - так жаловался Кржижановский в редакцию "Искры" в апреле 1902 года 15 .

Оказавшись в ссылке, Малченко был оставлен а Архангельске по распоряжению местного губернатора, как специалист, и работал на строительстве железной дороги, а по его окончании - казенного винного склада.

Александр поддерживал связь с другими ссыльными, о чем свидетельствуют письма В. Ульянова сестрам с просьбой переслать Александру Леонтьевичу "Экономические этюды" по адресу - Оперная улица, д. Гуди-ной, Архангельск 17 .

Сохранилось и письмо той поры Малченко от 30 ноября 1898 г. директору Винницкой лечебницы, где находился Петр Запорожец (в тюрьме он заболел психическим расстройством и вместо ссылки его направили в больницу): "Милостивый государь! Обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой сообщить мне о состоянии моего товарища Петра Кузьмича Запорожца, находящегося на излечении во вверенной Вам лечебнице. По имеющимся у меня сведениям, за достоверность которых я не ручаюсь, Запорожец в настоящее время находится в лучшем, сравнительно с прежним, состоянии и вспоминает своих друзей и знакомых. Если все это верно, то не найдете ли Вы полезным, чтобы я или кто- нибудь другой из друзей Запорожца вступил с ним в переписку, причем покорнейше прошу Вас не отказать мне в указании, каких тем следует мне избегать в переписке с ним. Быть может, Запорожец испытывает в чем-нибудь нужду, я попросил бы Вас написать мне также и об этом, указав, чем я могу быть ему полезен. Петр Кузьмич Запорожец- бывший студент СПб. Технологического института, и мы с ним однокашники, так что всяким сообщением о нем Вы мне окажете огромную услугу, в ожидании которой имею честь быть Вашим покорн[ейшим] слугой" 18 .

В начале 1900 г. окончился срок ссылки большинства членов Центральной группы, однако им было запрещено проживание "в столицах и вообще фабрично-заводских центрах". Ленин и Ю. Мартов поставили тогда своей задачей наладить связи с социал-демократическими организациями России и объединить их с помощью общерусской социал- демократической газеты (будущая "Искра"), которую они намеревались издавать вместе с Г. В. Плехановым за границей. Для этого Ульянов избрал местом жительства Псков, Мартов - Полтаву. Туда же, на юг, отправился после архангельской ссылки и Малченко. В г. Сумы Харьковской губернии он устроился земским техником.

В мае 1900г. перед отъездом за границу Ульянов и Цедербаум провели в Пскове на квартире семьи Радченко небольшую конференцию с участием видных тогда "легальных марксистов" П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановского, после чего "чрезвычайно конспиративно поехали в С.- Петербург... Здесь они оставили имеющуюся с ними ручную корзинку в здании, где помещается статистический комитет народной переписи (Казачий переулок)".

стр. 40


стр. 41


В Казачьем переулке в доме Геймана проживала мать Малченко и его брат Николай. На следующий день "21 мая, утром, Ульянов был задержан на улице, по выходе из квартиры Малченко, где ночевал, а во время обыска в квартире последних туда пришел Юлий Цедербаум и тоже был задержан". Как впоследствии выяснилось, компаньоном Струве по изданию марксистского журнала "Начало" был провокатор М. Гурович; еще во Пскове следить за Ульяновым и Цедербаумом были приставлены филеры 19 .

"Искровский" период в деятельности Малченко отмечен новым арестом. "Когда в сентябре 1901 г. возникла петербургская организация "Искры", одними из ее энергичнейших руководителей были технологи С. И. Радченко и А. Л. Малченко, арестованные во время разгрома организации в декабре того же года" 20 .

По делу "Искры" в ночь на 4 декабря 1901 г. в Петербурге подверглись обыску 24 подозреваемых, из которых 10 было арестовано. Несмотря на то, что у Радченко опять "ничего явно преступного не обнаружили", но "в квартире застигнут дворянин А. Л. Малченко, лишенный права жительства в С. - Петербурге"; обоих арестовали 21 . (Как вспоминала Л. Н. Радченко, возглавлявшая в то время харьковскую группу содействия "Искре", Малченко поехал к Степану на несколько дней и был арестован 22 .) О "питерском провале" сообщалось в "Искре": "В 15-м номере "Искры" опечатка: А. Л. Малченко (было указано А. Л. Малгенко), - писала в редакцию газеты 3. Кржижановская, - сидение их принимает затяжной характер, как слышно".

Весной 1902 г. Малченко был уже на свободе, но без права жительства в столице. Глеб Кржижановский, возглавивший тогда Русское бюро "Искры", решил после разгрома типографии в Кишиневе разместить новую в Нижнем Новгороде. С этой целью он отправил туда Малченко. "Кокс (?) там (в Нижнем Новгороде - О. М.) поселился, наконец, и вступает в группу, - писал в редакцию "Искры" Кржижановский.- Там же будет помещаться запасная Акулина (типография. - О. М.), которая может быть пущена в ход при первой возможности". Знак "?" поставила Крупская. "Кто такой Кокс?" - запросила она Кржижановских. "Кокс - это Малченко, - пояснила ей Зинаида Кржижановская,- разве вы забыли его старый псевдоним?".

В апреле из Полтавы были отправлены типографские принадлежности и шрифт, которые в конце мая прибыли в Нижний. Но устройство типографии затянулось до ноября 1902 г. Первая печатная продукция появилась в начале апреля 1903 года 23 .

На четыре следующих года Малченко стал нижегородцем. Он поселился в доме матери Кржижановской - Л. Ф. Невзоровой. Околоточный надзиратель доносил: "У них проживает на хлебах Малченко Александр Леонтьевич, 33 лет, дворянин, инж.-тех., прибыл из С.-Петербурга 1 апреля 1902 г., а служит (как говорят) в компании ?Надежда"". В Нижнем он встретил 1905 год. "Последние сведения о нем в нижегородских полицейских документах относятся к бурным событиям июльских дней 1905 года, А. Л. Малченко был замечен среди участников сходки 9 июля" 24 .

Это обстоятельство - отсутствие каких-либо полицейских документов о Малченко после 1905 г.- весьма характерно. Биографии первых русских социал-демократов свидетельствуют об их массовом отходе от политической деятельности после революции 1905-1907 годов. Из "технологов", упомянутых выше, от нее отошли Бруснев, Радченко, Кржижановский, Старков, братья Красины. В этом ряду был и Малченко. По-видимому, причину массового отхода многих социал-демократов от политической и революционной деятельности можно объяснить осознанием ими "безнадежности предприятия", приведшего к обильно пролитой крови. Люди, имевшие специальность, целиком ушли в свое профессиональное дело. Примечательно, что власти, хорошо знакомые с революционными биографиями технологов, не препятствовали их профессиональной деятельности. Впрочем, другого выбора у правительства не было, так как уже к 1904 г., по словам министра внутренних дел П. Д. Святополк-Мирского, "положение

стр. 42


вещей так обострилось, что можно считать правительство во вражде с Россией, необходимо примириться, а то скоро будет такое положение, что Россия разделится на поднадзорных и надзирающих, и тогда что?" 25

В Нижнем Малченко поступил на службу в пароходное общество "Надежда", принадлежавшее банкирскому дому "Лямпе и К ". В 1904 г. 26 по получении права на жительство в Петербурге он был переведен в технический отдел этого общества, где служил до 1911 года. Затем Малченко перешел в другое транспортное пароходное предприятие - "Восточное общество товарных складов". В 1916 г. произошло слияние "Восточного" с другой крупной пароходной компанией "Кавказ и Меркурий". В главном управлении "Камво", как называлось образовавшееся новое общество, Малченко заведовал техническим отделом до 1 января 1919 г., то есть до национализации пароходных предприятий.

В отличие от большинства своих однокашников-технологов, вступивших после октября 1917 г. в РКП(б), Малченко остался беспартийным. Возможно, он не хотел "делить" друзей на большевиков и меньшевиков. Быть может также, что репрессии царского режима против социал-демократов, боль и кровь первой мировой войны, в которой он участвовал по роду своей специальности, вернувшись инвалидом с искалеченной ногой, открыли ему некие общечеловеческие ценности, более важные, чем политическая борьба. Так или иначе, Малченко отошел от политической деятельности, но связей со старыми товарищами никогда не порывал, да и они знали, что на Александра можно положиться.

Неустойчивость хозяйственных структур первых лет Советской власти, частые реорганизации- тресты, комитеты, синдикаты и т.п. - все это отразилось на его трудовой биографии. В 1919-1922гг. он работал последовательно: консультантом по техническим вопросам в обществе "Судоверфь"; заведующим судами Ленинградского райлескома; заведующим технического отдела по лесной части Мурманской железной дороги; в Ленинградском отделении топливной инспекции ВСНХ.

С 10 февраля 1922г. Малченко был инспектором по технической части правления треста "Северолес". В 1923 г. "Северолес" и "Аркос" организовали новое, смешанное "Русско-Норвежское мореходное общество". По представлению наркома внешней торговли Л. Б. Красина Малченко направляют членом правления от "Северолеса" в Лондон. По делам этого общества он побывал в Берлине, а также в Христиании и Бергене (Норвегия), а по окончании командировки служил представителем "Русско-Норвежского общества" в Москве до конца 1926 года. 15 февраля 1927 г. по рекомендации Кржижановского он поступил на службу в Центральном речном управлении Наркомата путей сообщения. В декабре 1929 г. в должности старшего инженера Технического отдела его арестовывают. Декабрь в жизни Малченко стал поистине роковым. Третий и, как оказалось, ставший последним, арест пришелся именно на этот месяц.

В конце 20-х годов в советский обиход вошел термин "вредитель". К этому времени, начиная с 1917 г., не прекращалась, как теперь принято говорить, "утечка мозгов". Среди покинувших родину - наряду с непримиримой интеллигенцией, не пожелавшей оставаться при новом режиме, - были и те, кого насильно "сажали на пароходы" и высылали за границу. Первое время их все же не расстреливали, а лишь вынуждали эмигрировать под той угрозой, что "если они откажутся уезжать или попытаются вернуться, их ждет суд и высшая мера".

Оставшиеся на родине беспартийные специалисты "наиболее ярко олицетворяли целое течение в русской общественности.., которое полагало, что долг служения России в минуту величайшей в ее истории разрухи требует не только полного отказа от политики, но и совершенного отречения от проявления вовне личных политических убеждений и верований",- писал в своей парижской газете А. Ф. Керенский 27 . В них-то и увидела Советская власть причину провалов первой пятилетки и неудач в народном хозяйстве, провалов, связанных с линией на "окоммунизацию" кадров. Они явились своего рода "оттяжным пластырем", чтобы направить закипающую

стр. 43


"ярость народных масс" по ложному пути. Именно их удостоила Родина званием "вредитель".

Фарс "процессов вредителей" заключался в том, что техническую интеллигенцию судили и теперь уже расстреливали за участие в проводимой Советским государством политике в годы рождения, расцвета и умирания новой экономической политики, суть которой состояла в удержании политических завоеваний путем экономических уступок капиталистическим тенденциям. Вырабатывая такой курс, Ленин делал главную ставку на иностранные инвестиции в виде концессий, от которых он рассчитывал получить не только экономическую, но даже политическую выгоду, например, сталкивая интересы капиталистических государств на территории России. Свои соображения по вопросу о концессиях Ленин изложил в узком кругу на собрании актива московской организации РКП(б) 6 декабря 1920г., коснувшись при этом способов, как "заманить иностранцев", и в то же время, щадя "революционный инстинкт" членов актива, подробно рассказал о способах, позволяющих в любой момент избавиться от концессионеров, и в частности, объяснил, какая роль отводится при этом суду: "Ни конфискаций, ни репрессий не будет, а суд остается, и суд наш, и насколько я знаю, у нас суд состоит из выборных Советами. Что касается лично меня, то я вообще не так мрачно настроен относительно того, что суд у нас плохой. Так что мы его используем". Непосвященным это ленинское слово стало доступно только после публикации в 1963 году. Как говорил Ленин, "Правда" печатается не только для членов партии, но и для заграницы, а "на партийных собраниях говорится то, что иностранным капиталистам слушать не следует" 28 . Рьяные ученики вождя использовали "плохой суд", не столько даже против концессионеров, которых, в конечном счете, явилось не так много в СССР, а против своих соотечественников, решая таким образом сразу две задачи - и вытеснение элементов капитализма и списание неудач на происки "вредителей".

В 1930-м, "хребтовом" году первой пятилетки увидели свет 500 000 экземпляров книжки Кржижановского "Вредительство как оно есть", где концессии истолковывались в смысле противоположном тому, что намечалось в 20-х годах: "Международные конференции 1922 г. (в Генуе и Гааге) оставили после себя общую техническую установку для всего буржуазного лагеря: это - внедрение частного капитала под видом концессий, завоевание экономики страны и последующая ликвидация диктатуры пролетариата". После этих слов Кржижановского создается впечатление, что концессии создавались чуть ли не в одностороннем порядке, как будто в структуре Советского государства не было такого органа как Главконцесском.

В 1923 г. в этот орган, к Красину, обратился Ю. И. Гессен, бывший директор "Камво": возник вопрос о концессии на Волге, и он просил разрешить Малченко, связанному с практической работой в речных пароходствах в дореволюционное время, проконсультировать его. Участие Малченко в разработке проекта договора о сдаче в концессию части судов Волжского флота и послужило поводом для его ареста в декабре 1929 г., когда все шире развертывалась репрессивная кампания против специалистов во многих отраслях хозяйства, науки и управления.

Судьба Малченко была предрешена: он полностью соответствовал облику "вредителя", как его изобразил Кржижановский - "чувствительный и нежный поэт- революционер" (таким его помнил Сильвин 29 ). Главными действующими лицами "вредительских организаций" были объявлены бывшие капиталисты и военные инженеры; "с ними тесно сращивалась,- по словам Кржижановского,- группа старых специалистов, не имевших в прошлом ни предприятий, ни капиталов, но занимавших привилегированное правовое и материальное положение при бывших хозяевах" 30 . В эту "группу" входили все студенческие друзья Кржижановского с их социал- демократическим прошлым, в том числе и Малченко, теперь уже как "старые специалисты".

Более откровенно об интеллигенции высказывался Генеральный прокурор СССР Н. В. Крыленко - государственный обвинитель на гласных про-

стр. 44


цессах над "вредителями", в прошлом активный анархист и социал-демократ. Делая выводы из процесса "Промпартии", он писал, что интеллигенция, которая в период борьбы с царизмом "была некоторой силой, сейчас выродилась в кучку заговорщиков". Однако "без старого инженерства" как "необходимого элемента нашего строительства... пока что мы обойтись не могли". Теперь "все старые кадры" могут уходить "со сцены в историческое небытие 31 .

23 декабря 1929 г. инженера Малченко доставили в комендатуру ОГПУ, где у него было отобрано: часы черные карманные N 9129д, ремень, перчатки вязаные, кашне, галстук, воротничок, портмоне, портсигар кожаный, мундштук в футляре, перочинный ножик и вечное перо. На следующий день, без участия Малченко, в присутствии дворника и соседей был произведен обыск в его квартире - комнате на Арбате с опечатыванием двери "каучуковой печатью ОГПУ Украины". Это позволяет высказать предположение, что Малченко был задержан на Украине и доставлен в Москву. 25 декабря зам. председателя ОГПУ Г. Г. Ягода подписал ордер N 1845 на "производство ареста Малченко Александра Леонтьевича". 26 декабря "вредитель" заполнил анкету N 7731 для арестованных "с зачислением за ОГПУ", и тюремный фотограф увековечил его в последний раз в фас и профиль. Затем Малченко был препровожден во внутреннюю тюрьму Лубянки, где провел оставшиеся в его жизни 11 месяцев и встретил свое 60-летие.

Но на Лубянку он впервые попал почти за полгода до ареста. Допросы начались еще в июле 1929 года. Тогда с его слов уполномоченный отдела ОГПУ И. А. Норко записал автобиографию Малченко.

Александр Леонтьевич остался верен себе: как в юные годы, так и теперь, он старался не говорить лишнего. Вот как он, излагая свою биографию, рассказал следователю о своем первом аресте: "8 декабря 1895 г. был арестован охранным отделением гор. Петрограда по делу Союза борьбы за освобождение рабочего класса, находился в заключении в течение 14 месяцев, а затем был выслан в Архангельскую губернию на три года. В кружок политический, который назывался "марксистская организация", я вступил в конце 1892г., будучи студентом". Из участников кружка, помимо изображенных на фотографии членов "Союза борьбы", Александр Малченко назвал Кржижановскую, ее сестру С. П. Невзорову, Михаила Названова, Якубову "и др., которых сейчас не помню".

Малченко "не вспомнил" не только Германа Красина, с которым вместе занимался с рабочими на Выборгской стороне, но и Степана Радчен-ко, организатора кружка, своего "единственного знакомого управляющего фабрикой Имшенецкого", которого забыть никак не мог. Понятно его умолчание о Г. Красине - он не пожелал подвергать риску человека, который был жив и еще находился на свободе.

Радченко умер в 1911г., и ему, казалось бы, уже ничто не могло угрожать. Однако в живых оставалась его жена- Любовь Радченко, которая после II съезда РСДРП примкнула к меньшевикам. С 1922 г., когда Ленин стал расчищать политическое пространство от небольшевистских партий, над ее семейством висел "дамоклов меч". Ленин зачислил Л. Н. Радченко в "злейшие враги большевизма" и предлагал выслать ее за границу 32 . И все же советская кара настигла Любовь Николаевну. Случилось это вскоре после расстрела Малченко: Любовь Радченко с дочерью отправили в ссылку 33 .

В воспоминаниях многих из называвших себя членами ленинской "старой гвардии" обращает на себя внимание мелочность подробностей личностного характера при описании ими тех или иных событий "давно минувших дней", при этом зачастую делались попытки передела заслуг перед революцией. Поэтому может вызвать удивление фраза в показаниях Малченко: "Оказавшись в Архангельской ссылке, от политической деятельности отошел". Этими словами Малченко зачеркнул весь свой "искровский" период жизни, включая и второй арест в декабре 1901 года. Казалось бы, упоминание о втором дореволюционном аресте по крайней

стр. 45


мере не помешало бы ему в стенах Лубянки. Но Александр Леонтьевич предпочел скрыть правду, ибо упоминание об этом факте обязало бы его перечислить не только других арестованных, но и указать, кто из них остался в живых. На допросах всплыла бы фамилия семейства Радченко, а возможно, еще что-то.

У ныне здравствующей младшей дочери Л. Н. Радченко - писательницы Наталии Владимировны Баранской 34 в семейном альбоме сохранились две фотографии Александра Малченко студенческой петербургской поры. Под одной из них было написано кем-то из домочадцев - "Красин" и поставлен знак "?" Вынув другую из альбома, прочитала - "Малченко А. Л. (со слов мамы)". Л. Н. Радченко, ушедшая из жизни в 1960 г., так и не рассталась с "вещдоком" - фотографиями расстрелянного "вредителя".

Как следует из показаний Малченко, ОГПУ интересовало все, что касалось составления договора о концессии на Волге. 1 января 1930г. Малченко дал первое показание уже в качестве арестованного. Оно начиналось так: "Я категорически утверждаю, что, будучи в Москве по ведению переговоров о концессии 1922-24 гг., Гессен никогда не просил меня, чтобы я кого-либо приглашал к нему из бывших работников пароходных обществ... Я категорически утверждаю, что никаких писем ни от кого Гессену я не привозил и не передавал".

Вопрос, заданный оперуполномоченным, ясно угадывается из ответа арестованного: "Кто из бывших работников пароходств участвовал в переговорах о концессии?" Так набиралась команда "вредителей", где ключевым стало слово "бывший". В Обвинительном заключении будет сказано:

"Отличительной чертой к.-р. организации является большое число бывших работников "Камво"".

Большая часть показаний арестованных специалистов сводилась к написанию ими своего рода "сочинений на заданную тему". Так, ОГПУ предложило Малченко изложить свое видение развития нового судостроения, в частности, деревянных судов и баржевого сухогрузного флота при составлении трехлетней программы на 1930-1932 годы. Малченко "экзаменовали" на предмет способов оценки флота, финансирования его строительства и т. п. с единственной целью - изыскать "вредительство".

Обнаружить "вредительство" следователям не представляло никакого труда. Ловушка для "вредителей" создавалась добротно и без лазеек. У нее имелось и свое название - "метод планового вредительства". Если цифры, предусмотренные планом первой пятилетки, перевыполнялись, то в этом усматривалось их умышленное занижение - вредительство "минималистскими темпами". Когда же плановые цифры не удавалось выполнить - вредительство "максималистскими темпами": "Вредители стали проектировать сверхмощные паровозы, прокладку новых железных дорог, перестройку и закладку сверхмощных железнодорожных мостов".

И даже тогда, когда плановое задание удавалось выполнить точно, не обходилось без "вредительства": "Вредители просчитались и тут. Они не учли гигантских возможностей, скрытых в нашей стране, и гигантских творческих возможностей, скрытых в рабочем классе, не учли роли и значения у нас Коммунистической партии" 35 .

Общепринятая при допросах форма - вопрос - ответ - в материалах по делу Малченко встречается лишь дважды. В январе 1930 г. ему был задан следующий каверзный вопрос: "Вопр. грж. Малченко: Вам сейчас оглашается выдержка из письма Гессена к Небученову, в котором Гессен благодарит Небученова за письмо, полученное через Александра Леонтьевича, то есть через Вас: "Дорогой Евгений Михайлович, очень рад получить через Александра Леонтьевича Ваше милое письмо". Каким путем, будучи малознакомым с Небученовым, Вы получили от него письмо для Гессена и подтверждаете ли Вы сейчас этот случай?

Ответ: Сейчас отрицать передачу письма от Небученова к Гессену я не могу, но не помню этого случая (речь шла о письме 6-летней давности - О. М.). От Небученова письмо для Гессена я мог получить только в Аркосе -

стр. 46


единственное учреждение, с которым я имел дело в Ленинграде и куда Небученов мог принести письмо для передачи Гессену, зная о том, что я имею знакомство и связь с Гессеном".

В середине февраля 1930 г. в дополнительных показаниях Малченко о сдаче Волжского товарно-пассажирского флота в концессию звучит другой "изобличающий" вопрос: "На вопрос - чьи интересы я защищал на совещаниях на квартире у Гессена при обсуждении концессионных вопросов, я защищал интересы Советской власти. На вопрос - в чем была моя заинтересованность в получении Гессеном концессии, отвечаю, что я был заинтересован в ее осуществлении, считая, что передача товарно-пассажирского флота на Волге в концессию соответствует интересам Советской власти, так как полагал, что ввиду сильного расстройства после войны Волжского флота Советская власть не будет в состоянии восстановить его своими средствами".

В его ответе следователи услышали, наконец, то, что хотели услышать: арестованный не верил в победу Советской власти без помощи капиталистов! В допросах лейтмотивом звучит обличительное "верил - не верил". Как знать, доживи Л. Б. Красин до 30-х годов, не оказался ли бы он со своим капиталистическим видением выхода Советской России из разрухи рядом с А. В. Чаяновым, Н. Д. Кондратьевым, В. Г. Громаном и другими? Не припомнили бы ему его буржуазное прошлое "богатенького инженера" (слова Ленина 36 ), когда он возглавлял российское отделение фирмы "Сименс и Шуккерт" и был директором нескольких заводов?

26 марта Александру Леонтьевичу показали признание Ю. И. Гессена от 19 февраля. От "белоэмигранта", стоявшего, по схеме ОГПУ, на вершине к.-р. организации, оно должно было быть получено в первую очередь. Сколько потребовалось на это времени - сказать трудно, поскольку неизвестно, когда он был арестован, дело о нем - выделено.

По чистой случайности мне удалось ознакомиться с первым показанием Ю. И. Гессена. Недоумение по поводу абсурдности возводимого на него обвинения читается в его словах. Как же так, говорил он, все делалось по указанию наркома Л. Красина! И уже под конец, скорее для себя, горько добавил, что его предупреждали за границей не иметь деловых отношений с Советами, а он не верил.

Ознакомившись с "признанием" Ю. И. Гассена, Малченко признал себя виновным в том, "что оказывал Гессену содействие по образованию общества для эксплуатации Волжского товарно-пассажирского флота", и тут же обратил внимание не несуразность в показаниях Гессена: "Указание Гессена на то, что я в числе других лиц, упоминаемых им в показаниях, давал ему информацию о состоянии Волжского флота "Камво", неправильно, так как я после 1918 г. не только в Волжском пароходстве, но и вообще в водном транспорте не работал до 1927 г., когда перешел на службу в Центрореку по судостроению, и поэтому в 1923 г. я имел лишь самое поверхностное понятие о состоянии Волжского флота".

На допросе 4 апреля 1930 г. (накануне 60-летия) следователей интересовало составление "ассигнований на текущий ремонт судов". Без этого, право, можно было и обойтись, поскольку все написанное Малченко прежде, включая апрельское показание, не пригодилось для заключительного обвинения, а осело в 7-м томе следственного дела.

Затем последовал месячный перерыв в допросах. Можно только догадываться, как провел это время арестованный. Его вызывали на допросы еще 7 раз - 5, 8, 24, 31 мая; 16, 19 июня и, наконец, 30 июля, когда он своей рукой аккуратно напишет мертвые казенные слова. В этих строках изредка встречаются повторяющиеся фразы, заключенные в скобки и перечеркнутые, - такое случается при невнимательном переписывании, когда думаешь о чем-то другом.

Через какие же унижения - моральные и физические - должны были пройти люди, чтобы "признаться": "Я состоял в руководящем центре Московской к.-р. вредительской организации., которая поставила себе задачей разрушение речного транспорта, создание кризиса в водном

стр. 47


транспорте.., и как конечную цель- свержение Советской власти... Это выполнялось с большим успехом мною".

Это - последнее, что написал Малченко 30 июля 1930 года. Но именно такие самообличительные слова требовались следствию, и именно они были использованы в обвинении.

Все познается в сравнении. ОГПУ - не царская охранка: на допросах во внутренней тюрьме на Лубянке уже не присутствовал "товарищ прокурора" и "фактические данные" не собирали, а фальсифицировали, беспощадно отбрасывая то, что не влезало в обвинительный трафарет. За бортом "обвинительного заключения" осталось то, что в подготовке договора о концессии Малченко участвовал в 1923 г. "по поручению наркома внешней торговли Красина". Не принималось во внимание и показание Малченко о том, что его консультации касались лишь дореволюционного состояния Волжского флота. Неважным оказалось и то, что "проект концессионного договора получил одобрение Главконцесскома. Кроме того, этот проект проходил также через Госплан СССР и там тоже получил одобрение". Не спасало и то, что "концессия эта не была осуществлена правительством по соображениям, насколько мне известно, принципиального характера". Да, Малченко и других "вредителей" по делу N 548 497 судили за то, чего в действительности не было, но это не шло вразрез с советским законодательством.

Фальсифицированные следствием материалы по делу о контрреволюционной вредительской организации были переплетены в добротный фолиант - "Обвинительное заключение", составившее 11-й том следственного дела. Российский К. С., Кульган П. Е. и Малченко А. Л., то есть те, кто участвовал в разработке договора о концессии, объявлялись руководителями контрреволюционной вредительской организации, так называемого Московского центра.

К. С. Российский - бывший управляющий Волжским пароходством "Камво". Во время ведения переговоров о концессии служил в Нефтесиндикате. К моменту ареста - вышел в отставку. Потребовалось шесть месяцев, чтобы выбить из старика признание. Он умер во время следствия, избежав таким образом своей "дозы" свинца.

П. Е. Кульган, рождения 1890 г., из дворян, по образованию инженер, окончил Московское высшее техническое училище. До революции служил в Виленском округе путей сообщения. Во время ведения переговоров о концессии - инженер Центрореки. В день ареста - главный инженер Центрореки.

Кульгана и Малченко обвиняли как членов руководящего центра в том, что они "являлись непримиримыми врагами Советской власти, по директивам, поступившим через белоэмигранта Гессена от английских банков и эмигрировавших из СССР бывших судовладельцев в 1925г., вместе с Российским образовали на речном транспорте СССР контрреволюционную вредительскую организацию, поставив конечной целью свержение Советской власти путем разрушения Советского речного транспорта и создания кризисов, как в водном хозяйстве СССР, так и в связанных с ним областях промышленности страны".

Чтобы слова "непримиримый враг Советской власти" о Малченко звучали убедительнее и вписывались в следственный трафарет, в перечне участников контрреволюционной организации он был представлен как "дворянин, сын мирового судьи. По образованию инженер. До революции - главный инженер и заведующий техническим отделом главного управления пароходства Камво", И все. Упоминания о социал-демократическом прошлом, а тем более об участии в "Союзе борьбы", которое нарушило бы общую картину "вредительства", просто нет.

Едва ли в ОГПУ не была известна нижегородская "искровская" работа Малченко. Не следует забывать, что Ягода - "нижегородец по происхождению, он совсем еще мальчиком 12-13 лет попал в орбиту семьи Свердловых, которая для Нижнего эпохи 1900-х годов была небольшим большевистским центром", и в дальнейшем на работу в ВЧК Дзержинский взял его по рекомендации Я. М. Свердлова.

стр. 48


16 августа 1930г. "Обвинительное заключение" утвердил "один из наиболее старых работников ГПУ, хорошо осведомленный об его тайнах", В. Р. Менжинский - самый образованный из всех представителей "Советского Олимпа", математик и полиглот, изучивший персидский язык для того, чтобы в подлиннике прочесть великих средневековых персидских поэтов" 37 .

Малченко предстояло провести еще три с половиной месяца в тишине камеры, прежде чем его жизнь была оборвана. О чем он думал, что вспоминал, о чем сожалел - уже не узнать. Но ему безусловно было бы легче, если бы он знал, что за жизнь "вредителей" все же боролись, и не только их родные и друзья.

После ареста о его освобождении хлопотала племянница, Вера Николаевна Перфильева. У нее состоялась встреча с Крупской, которую организовал Кржижановский. Перфильева считала себя приемной дочерью своего дяди, поскольку еще в 1906 г., когда ей было три года, он забрал ее с матерью- Людмилой Леонтьевной Пицкер (Малченко) из Харькова в Петербург и принял на себя все заботы о них. Накануне реабилитации А. Л. Малченко в июле 1958 г. Вера Николаевна сделала запрос о судьбе дяди и получила ответ, что "дополнительных сведений к биографии Малченко А. Л. в Сб. В. И. Ленина (т. 37, с. 561, 4 изд.) в Центральном партархиве не имеется".

В бывшем Центральном партархиве мне удалось найти в переписке Справочной группы за 1958 г. ответ зам. директора Института марксизма-ленинизма А. Константинова по запросу родственников о судьбе Малченко следующее: "...Когда книга [воспоминания Сильвина] была сверстана, получили сигнал, что Малченко в 1929 г. после возвращения из Англии (? - О. М.), где он работал в нашем полпредстве (? - О. М.), был арестован. Причина ареста и дальнейшая его судьба неизвестны".

За месяц до расстрела на страницах "Правды" появился "обзор белой прессы": "Разоблачение и ликвидация вредительских организаций в хозяйственных и плановых советских учреждениях вызвали вполне естественную истерику в белой печати... В "Последних новостях" Дионео скорбит и плачет: "Меня поражает то.., с каким спокойствием приняли в Англии этот ужасный факт (расстрел 48 вредителей) те, от кого можно было бы ожидать протестов. Я говорю не о рабочих массах, которые ничего не знают из того, что творится в России, и не хотят знать, а о цвете передовой английской интеллигенции, о Бернарде Шоу, об Уэллсе и др."" 38 .

Да, английские писатели, бывшие гостями голодной, но хлебосольной России, молчали. Однако "протестов против сталинских убийств" было немало. Они перечислялись в ответной статье в "Днях": "Бесспорно, годы войны сильно притупили в людях чувство братской солидарности, но кое-что звучащее человечески в сердцах у людей еще осталось. И это кое-что сейчас в Европе в разгул террора против интеллигенции проявилось снова... Нужно особенно отметить выступление против сталинской оргии террора германских ученых и писателей, возглавляемое мировыми именами Альберта Эйнштейна и Генриха Манна. Немецкая интеллигенция была до сих пор в особенности, по ряду национально-политических мотивов, снисходительна к кремлевским палачам. Своими "связями" с лучшими представителями германской науки, литературы и искусства всегда любили козырять гг. большевики. И вот теперь - именно германские ученые, первые среди ученых Запада, зашельмовали кровавые подвиги "Кремля". В статье также были приведены протесты против уничтожения русской интеллигенции - Совета Международной федерации Лиги прав человека, Лиги немецкой и французской, Амстердамского Интернационала профессиональных союзов, Рабочего социалистического интернационала. "Все эти протесты сталинцам никак не удастся представить в виде "заговора империалистов" во главе с римским папой... Неудивительно, что такой удар сталинцам пришлось совершенно скрыть от читателей казенных газет" 39 .

В 1930г. расстреливали "списками". 18 ноября тов. имярек из ОГПУ получил распоряжение: "На основании постановления коллегии ОГПУ от

стр. 49


13 ноября 1930 г. предлагается вам расстрелять нижеследующих лиц... Всего семнадцать человек". Подпись: Зам. пред. ОГПУ Ягода. Под N 10 в этом списке значился Малченко Александр Леонтьевич, 60 лет. В 23.00 приговор был приведен в исполнение. В тот же день на имя коменданта Ваганьковского кладбища поступило другое распоряжение: "Прошу принять для немедленного погребения двадцать четыре (24) трупа". Среди них было тело инженера Малченко.

О расстреле Малченко сообщил журнал "Социалистический вестник", центральный орган РСДРП, основанный Мартовым в Берлине в 1920 году. В рубрике "По России" говорилось о крепнущем "личном режиме Сталина", отмечалось, что "во всем аппарате Соввласти был один орган, который в известной мере держался самостоятельно... Это ГПУ. ГПУ забрало огромную силу и его стали бояться даже в Политбюро. Чашу переполнила следующая история. Арестовали как-то инженера А. Л. Малченко, которому безо всяких оснований припаяли вредительство. Никаких признаний он не делал..."

Далее о Малченко было сказано: "Дело в том, что Малченко, давно уже отошедший от политической работы, был в свое время одним из основателей с.-д. организации в России, ближайшим соратником Ленина". От редакции журнала добавлено: "На известной фотографической группе основателей ?Союза борьбы" фигурирует вместе с Лениным, Мартовым, Кржижановским, Запорожцем, Ванеевым, Старковым и Малченко. Из лиц, снявшихся на этой карточке, дожил до наших дней, кроме А. Л. Малченко, только Г. М. Кржижановский". Старые друзья, кадровые коммунисты, говорилось далее в статье, стали ручаться за него головой. "В хлопоты был втянут и сам Сталин... умыть руки в этом деле Сталин не смог, взять на себя ответственность за вредительство не захотел, но все же позвонил заправилам ГПУ с просьбой отпустить Малченко... В ГПУ сделали вид, что готовы удовлетвориться таким поручительством, но, как потом выяснилось, Малченко был расстрелян в день разговора Сталина с "заправилами ГПУ".

Пренебрежение к его вмешательству взорвало Сталина. Было проведено заседание Политбюро, на котором Сталин сделал доклад о необходимости провести чистку в ГПУ. "Не может быть советского учреждения, которое не подвергли бы чистке. Необходимо сместить головку, которая засиделась". Так автор статьи объяснил, почему сместили "Мессинга, Ягоду и др. в Москве и целый ряд крупнейших руководителей ГПУ по областям и федеральным республикам". Из старых руководителей остался только Менжинский 40 .

Однако тогда сместили "головку" мягко. Ягоду перевели во второго заместителя председателя ОГПУ. Но ему еще предстоял карьерный взлет до знаменитого процесса по правотроцкистскому блоку. По-видимому, Сталин действительно звонил в ГПУ с просьбой освободить Малченко. Но если бы тогда Ягода "выдернул" Малченко, то рухнула бы вся "схема" участников контрреволюционного заговора: связь с "белоэмигрантом" Гессеном падала, в основном, на плечи Малченко. Нет, Ягода никак не мог отпустить Малченко.

16 июля 1958 г. в протесте (в порядке надзора) по делу Малченко, поданном в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда РСФСР, заместитель Генерального прокурора СССР отмечал: "Учитывая, что показания Малченко о принадлежности к антисоветской организации и вредительской деятельности были получены при отсутствии объективных доказательств, что впоследствии эти показания не проверены, считаю, что осужден Малченко без достаточных к тому оснований". Судебная коллегия отменила постановление Коллегии ОГПУ и прекратила дело против Малченко "за отсутствием состава преступления".

Другие проходившие по тому же делу N 548497 и осужденные по статье 58 7 Уголовного кодекса, которые не были "соратниками Ленина" и не имели "вельможных" друзей, были реабилитированы позже. Здесь мне хотелось бы их вспомнить: Гессен Ю. И., Российский К. С., Кульган П. Е.,

стр. 50


Мокеев Н. Ф., Колесников П. Е., Немцов А. Г., Хрещев П. И., Шкляев Н. И., Носов Н. А., Кабачинский Н. В., Гортинский Г. Г., Кремнев П. Ф. Либерман П. К., Кречман В. Р., Латяев В. Н., Ардаткин И. В., Розенберг А. К., Нурминский К. И., Милютин Н. И., Милованов Б. Ф., Пхакадзе С. Н., Харламов В. В.

Александра Леонтьевича реабилитировали без широкой огласки. Мало того, железная логика партийных идеологов 50- х гг. привела к тому, что одной рукой с него снимали обвинение, признав безвинно убиенным, а другой рукой усердно ретушировали историческую фотографию 1897 г., и тщательно профильтровывали переиздаваемые воспоминания "старой гвардии", выкидывая фамилию Малченко. Иначе как объяснить "народным массам", что по ошибке расстреляли одного из организаторов "Союза борьбы", считавшегося прообразом коммунистической партии?

Зловеще заканчивалось Обвинительное заключение по тому делу. "В настоящий момент, - говорилось в нем, - следствие полностью закончено по Центральному правлению речных госпароходств и по Волжскому госпароходству и дополнительно развивается по остальным госпароходствам". И развивалось не только там. Точный адрес, где проходили подобные негласные суды над без вины виноватыми, оставил для нас Генеральный прокурор СССР Крыленко: "Имелось вредительство в Народном комиссариате путей сообщения, в угольной промышленности, в текстильной промышленности, в нефтяной промышленности, в золотопромышленности, в металлургии, машиностроении, паровозостроении, станкостроении и в других отраслях промышленности" 41 . Иными словами, на всем пространстве СССР. "Людей знающих, нужных, незаменимых, лояльных десятками казнят, ссылают в Соловки и вообще выбрасывают беспощадно из оборота жизни. Вместе с семействами новые тысячи разбитых человеческих жизней!" 42 . Это написано не о 37-м годе, а о 1928-1930 годах, о заложниках первой пятилетки!

Крыленко, один из составителей кодексов советских законов, рапортовал, что "в 1928-1930 гг. мы усвоили себе" ленинские "основные положения о двух задачах суда - подавления и воспитания" 43 . Так почему же точкой отсчета "большого террора" против собственного народа в мирное время выбран все же 37-й год, а уничтожение "спецов", профессуры, "середняцкого инженерства и молодняка" (Кржижановский) стыдливо в истории спрессовано было в четыре слова: "Шахтинское дело" и "Процесс Промпартии"? 44

Ответ, как мне представляется, лежит на поверхности. В период "гласности" были реабилитированы и восстановлены в партии все высшие партийные чины, проходившие по "громким процессам" 1936-1938 годов. Все, кроме Ягоды. Он один остался в ответе за "правотроцкистский блок" несмотря на то, что Комиссией по изучению материалов, связанных с репрессиями 30-50-х годов при ЦК КПСС, установлено, что никаких "блоков" и "центров" в действительности не существовало.

Если бы вскрылась истинная доля вины Ягоды, рядом с ним непременно оказались бы не только "реабилитированные и восстановленные в партии", но и уже канонизированные деятели РКП(б), которые "одновременно" и "однородно" выступали на тему вредительств. Это А. И. Рыков - глава Советского правительства, В. В. Куйбышев - руководитель Высшего Совета Народного Хозяйства, Г. М. Кржижановский- председатель Госплана, Н. В. Крыленко - генеральный прокурор СССР. Все они "рабски воспроизводили, как заданный и затверженный урок" 45 , нехитрую "философию истории" так называемого "вредительства", сочиненную экономотделом ОГПУ. "Почетное" место в этом списке по праву принадлежит шефу Ягоды - Председателю ОГПУ интеллектуалу Менжинскому. Увидев такую картину в конце 80-х, каждый невольно бы воскликнул: "А король-то - голый!" Этого, конечно, не могли допустить члены Политбюро времен "гласности".

Народная мудрость гласит - "что посеешь, то и пожнешь". Оттачивая "партийную философию права" на репрессиях против духовенства, социалистов различного толка, крестьянства, интеллигенции, советские

стр. 51


законоведы настолько увлеклись, что в 1929г. было сказано - "уголовная репрессия применяется при отсутствии вины"! 46 .

Несколько лет спустя та же черная дыра с легкостью поглотила и самих разработчиков "эластичности" карательной политики - сторонников "воздействия на широкие народные массы" посредством приговора суда (Крыленко 47 ), исполнителей государственной карательной политики (Ягода) и тех, кто в 1929 г., когда шли массовые убийства соотечественников, говорил с высоких трибун об "успехах партии" и "снятии разногласий" (Рыков, Бухарин, Томский). Многие из них познали "жар и холод в казематах ГПУ" и сознались во всех страшных грехах перед пролетариатом. Воистину, в середине 30-х годов Партийный Сатурн пожирал своих детей!

Эхо "вредительских процессов" долгие годы будет отзываться в жизни советских людей. Именно тогда на страну опустился "железный занавес". Чуть ли не каждого вернувшегося из-за границы стали рассматривать как потенциального "агента империализма". Уже в 1928 г. был запущен "проект", хорошо известный по биографиям С. П. Королева и А. Н. Туполева, не имевший прецедента в мире: арестованных специалистов днем выпускали на службу из тюрьмы, а после работы возвращали на нары.

Поход на беспартийных специалистов "жгуче" поставил вопрос о кадрах. В 1930г. "из-за недостатка специалистов... Главвтузом разрабатывается проект о замещении инженерно- технических должностей студентами старших курсов" 48 . Но были "нужны не просто технические кадры, а нужны пролетарские технические кадры", - говорил в своем заключительном слове по докладу о пятилетнем плане Кржижановский. Он приводил и рецепт быстрого их приготовления: "Обеспечить по возможности легкий переход по всем образовательным ступеням... Таким путем мы можем весьма ускорить выработку необходимых для нас кадров.., по своему социальному составу дающих нам прочные гарантии в верности обслуживания пролетарского строительства" 49 . В результате такой кадровой политики лексика русского языка пополнилась новым словом - "выдвиженец", а граждане неугодных сословий - "лишенцы", чтобы поступить в высшие учебные заведения и просто спокойно жить и работать, вынуждены были "забывать" свои корни; в анкетах появилось обтекаемое "из служащих".

"Будущие пролетарские руководители" с "легким переходом по всем образовательным ступеням" и "с чистой советской кровью" дадут стране партийных вождей, показавших всему миру, но более всего - своему народу "кузькину мать", из них выйдут "народные академики Лысенко" с их бредовыми, но идеологически выгодными идеями "воспитания генов". Они вырастут до министерских высот, такие, как всемогущий министр Кафтанов, каравший ученых, в том числе гениев отечественной науки, самым страшным - лишением возможности работать. Из-за них "в середине XX века наука стала перед необходимостью обороняться от агрессивного средневекового мракобесия" 50 . На их совести изломанные судьбы биологов, генетиков, физиологов, кибернетиков... Это они будут указывать людям земли, что сеять, а людям искусства, что "ваять". Объявив равенство, слуги народа навсегда останутся "равнее народа".

Прошло сто лет с тех пор, как молодые люди, назвавшие себя "старой интеллигенцией", вели "споры о рынках" и обсуждали "капиталистический путь развития России". В этом смысле их можно считать нашими современниками, поскольку мы, их потомки, продолжаем решать те же задачки.

Со старой фотографии смотрят на нас молодые диссиденты того времени, уверенные в правоте своего дела. Они выбрали нового бога- Бога Труда. Они готовы были идти на любые испытания за счастье трудового народа, за социальную справедливость. Им еще не ведомо было, что через два года - в 1899 г., Анатолий Ванеев умрет от туберкулеза в ссылке, а у его кровати будет принята резолюция против "Credo" экономистов, "протест 17-ти",- один из первых документов в движении по пути к большевизму.

стр. 52


Крестьянский сын Петр Запорожец так и не доберется до ссылки, а попадет в Винницкую психиатрическую больницу. И три его друга, Кржижановский, Малченко и Старков, вплоть до самой его смерти 19 февраля 1905 г. будут оплачивать его содержание и лечение 51 . Дворянин Владимир Ульянов и сын почетного гражданина Петербурга Юлий Цедер-баум усилиями советских историков на долгие годы превратятся в диполь "Ленин - Мартов" с абсолютными знаками: "плюс" - первый и "минус" - второй.

Василий Старков умрет "вовремя" - в 1925г. в Берлине на посту заместителя торгпреда.

Лишь Глебу Кржижановскому доведется испить чашу жизненной мудрости до конца. Им будет написано много воспоминаний о "днях минувших", где он с сожалением расскажет о Петре Запорожце, который в царской петербургской предвариловке "подвергался допросам такого рода, что в конце концов погиб первым из нашей группы". Его будут мучить "воспоминания, как терзали мы наших первых друзей из рабочего класса ?сюртуком" или ?холстом" из первой главы "Капитала", я и по сие время чувствую угрызение совести" 52 . Но ни в одном из его воспоминаний нельзя встретить ни слова сочувствия судьбе Александра Малченко, которого он "внедрил" в Центрореку. Александр Малченко на этой фотографии запечатлен стоящим между Ульяновым и Кржижановским, опустив руку на стул последнего, как бы обнимая его. Кржижановский умер в 1959 г., через год после реабилитации Малченко. Возможно, это все, что он смог сделать перед смертью для друга юности Кокса?

Примечания

1. СИЛЬВИН М. А. Ленин в период зарождения партии. Л. 1958, с. 32.

2. Вечерняя Москва, 12.1.1994.

3. Центральный архив ФСБ. Дело N Р-21017 (N 548497), в 11 томах. "О контрреволюционной вредительской организации в Центральном правлении путей сообщения и в крупнейших речных госпароходствах".

4. Большая советская энциклопедия. 2-е изд. Т. 46. М. 1957, вклейка между с. 544 и 545; Воспоминания о В. И. Ленине. М. 1956, с. 144-145; Петр Запорожец. Док-ты и мат-лы. Винница. 1962, с. 89.

5. НОВИКОВ В. И. Незаслуженно забытое имя. В кн.: Памятники Отечества. N 2. М. 1989, с.53-55.

6. Ленин и нижегородцы. Горький. 1976, с. 142-145.

7. РАППЕПОРТ М. Л. За 100 лет. Революционная история ЛТИ. Л. 1928, с. 25.

8. Российский государственный архив социально- политической истории (РГА СПИ), ф. 4, on. 2, д. 995, л. 1-4.

9. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 102, 7-е д-во, 1895 г., д. 339, л. 59.

10. Впоследствии Сильвин оспаривал этот факт и приписывал авторство названия "Союза борьбы" себе (СИЛЬВИН М. А. Ук. соч., с. 122).

11. ФЕДОРОВА В. К истории Петербургского кружка социал- демократов. М.-Л., 1926, с.139,146,147.

12. Александра арестовали больным, и он находился в тюремной больнице.

13. ГАРФ, ф. 102, 7-е д-во, 1895г., д. 339, т. 2, л. 65-65об., 95, 96, 98-98об.

14. Там же, л. 148-150

15. Старая Гвардия. Сб. воспоминаний. М.-Л. 1926, с. 155, 169.

16. Переписка Ленина и редакции газеты "Искра" с социал- демократическими организациями России 1900-1903 гг. Т. 1. М. 1969, с. 492.

17. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 55, с. 112, 120.

18. Петр Запорожец, с. 93-94.

19. КУДЕЛЛИ П. Арест Ленина в Петербурге в 1900 году. - Красная летопись, 1924, N 1(10), с. 18, 21. Новиков не совсем точно пишет, что местом нелегального пребывания в Петербурге Ленин "избрал квартиру своего старого друга Александра Малченко", указывая, что последний "проживал здесь вместе с матерью". Александр, только что вернувшийся из архангельской ссылки и уехавший в Сумы, никак не мог "проживать" в столице.

стр. 53


20. РАППЕПОРТ М. Л. Ук. соч, с. 25.

21. ГАРФ, ф. 102, ДП 00, 1898 г., д. 5. ч. 6, л. С, л. 69, 71.

22. Воспоминания Л. Н. Радченко (личный архив Н. В. Баранской).

23. Переписка, т. 1, с. 370, 435, 580-581; т. 2. М. 1969, с. 158, 189. 210.

24. Ленин и нижегородцы, с. 144.

25. Цит. по: Исторические записки, т. 77. М. 1965, с. 241.

26. Здесь и далее указаны автобиографические даты из следственного дела. Дату своего переезда в Петербург Малченко указал неверно. 9 июля 1905г. он был еще в Нижнем Новгороде (Ленин и нижегородцы, с. 144)

27. КЕРЕНСКИЙ А. Ф. Голос издалека. Новые шахтинцы. Цезаризм или демократия? - Дни, 14. IX. 1930.

28. ЛЕНИН В. И. Полн. собр. соч. Т. 42, с. 80, 55.

29. СИЛЬВИН М. А. Ук. соч., с. 32.

30. КРЖИЖАНОВСКИЙ Г. Вредительство как оно есть. М. 1930, с. 8, 5.

31. КРЫЛЕНКО Н. Выводы и уроки из процесса "Промпартии". М.-Л. 1931, с. 30.

32. Политические партии России. Конец XIX- первая треть XX века. Энциклопедия. М.1990, с.499.

33. Социалистический вестник, (Берлин), 1931, N 23, с. 15.

34. О драматических судьбах семейств Баранских, Радченко, Розановых и др. рассказано в ее книге "Странствие бездомных" (М. 1999).

35. КРЫЛЕНКО Н. Ук. соч.

36. РГА СПИ, ф. 137, on. 1, д. 41, л. 23.

37. Социалистический вестник, 25. VIII. 1933, с. 3-5.

38. Правда, 17.Х.1930.

39. Дни, 9. ХI. 1930. С.2.

40. Социалистический вестник, 1931, N 22, с. 14.

41. КРЫЛЕНКО Н. В. Ук. соч., с. 29-30.

42. Дни, 12. Х. 1930, с.2.

43. КРЫЛЕНКО Н. В. Ленин о суде. - Советское законодательство, 1934 N 9, с. 157.

44. "Шахтинское дело" слушалось в специальном судебном присутствии Верховного суда СССР 18 мая- 5 июля 1928г., процесс Промпартии проходил 25 ноября- 7 декабря 1930 года.

45. Социалистический вестник, 15. III. 1930, с. 4.

46. ТРАЙНИН А. Н. Уголовное право. Общая часть. М. 1929, с. 260.

47. Крыленко был реабилитирован ранее многих "вредителей". В 1964 г. вышел сборник его обвинительных речей по крупным политическим процессам (переиздание). Выступление Крыленко в качестве государственного обвинителя по Шахтинскому делу и процессу Промпартии - опущены (КРЫЛЕНКО Н. В. Избранное. Судебные речи. М. 1964).

48. Социалистический вестник, 15. III. 1930, с. 7.

49. КРЖИЖАНОВСКИЙ Г. М. Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР. М. 1929, с. 110- 112.

50. ДУДИНЦЕВ В. Д. Белые одежды. М. 1988, с. 661.

51. Петр Запорожец, с. 96-97.

52. ЗАПОРОЖЕЦ М. К. Петр Запорожец. М. 1960, с. 40; Воспоминания о Ленине, с. 150-151.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/Возвращение-в-историю-Всегда-любезный-всегда-молчаливый-товарищ-1

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Россия ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

О. А. Малченко, Возвращение в историю. "...Всегда любезный, всегда молчаливый товарищ" 1 // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 15.04.2021. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/Возвращение-в-историю-Всегда-любезный-всегда-молчаливый-товарищ-1 (date of access: 15.05.2021).

Publication author(s) - О. А. Малченко:

О. А. Малченко → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Россия Онлайн
Москва, Russia
75 views rating
15.04.2021 (30 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Н. Ф. ДЕМИДОВА, Л. Е. МОРОЗОВА, А. А. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ. ПЕРВЫЕ РОМАНОВЫ НА РОССИЙСКОМ ПРЕСТОЛЕ
2 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРЕПИСКА И ДРУГИЕ ДОКУМЕНТЫ ПРАВЫХ (1911 ГОД)
2 days ago · From Россия Онлайн
НИКОЛАЙ ВИССАРИОНОВИЧ НЕКРАСОВ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
МАТЕРИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ АРМИИ В 1812 ГОДУ
Catalog: Экономика 
3 days ago · From Россия Онлайн
ИЗДАТЬ ТРУДЫ ФРИЦА ФИШЕРА В РОССИИ
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
СОВМЕСТНАЯ СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКАЯ АВИАБАЗА. 1944 ГОД
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
СОВЕТСКО-ФИНЛЯНДСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 1956 - 1962 ГОДАХ
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
В статье показана необходимость применения в теории бухгалтерского учета экономического смысла фактов хозяйственной жизни, доказана объективность и законность метода двойной записи, дано вербальное описания механизм движения стоимости с кредита в дебет корреспондирующих счетов, независимо от вида бухгалтерских счетов (активных, пассивных).
Catalog: Экономика 
4 days ago · From Сергей Шушпанов
Учебное пособие составлено в соответствии с требованиями к освоению основной образовательной программы подготовки бакалавра по направлению 080100.62 «Экономика» федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования. Пособие содержит информацию для изучения студентами теоретических и практических вопросов по управленческому учету, калькулированию и бюджетированию на коммерческих предприятиях. УДК 657.47(075.8) ББК 65.052.236я73
Catalog: Экономика 
4 days ago · From Сергей Шушпанов
Теория бухгалтерского учета, в том виде как её знали бухгалтера в конце 19 века, предана забвению. Кризис теории бухгалтерии во всем мире обусловлен монополией балансовой теории во всех современных учебниках. «Модераторами» современной бухгалтерской методологии, как в Росси, так и во всем мире, замалчиваются положительные стороны юридической, экономической, меновой и других теорий бухгалтерии.
Catalog: Экономика 
4 days ago · From Сергей Шушпанов

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Возвращение в историю. "...Всегда любезный, всегда молчаливый товарищ" 1
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones