Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-16119

Share with friends in SM

В эпоху "Великих реформ", в атмосфере эмансипации общества правительство осознавало невозможность разрешения всех задач в сфере государственного управления только из центра. Важная роль отводилась местной администрации; ее ключевая фигура, губернатор, был объектом постоянного внимания правительства.

Современная историография изучает статус и проблему эффективности действий губернатора в контексте его взаимоотношений как с центральной властью, так и с местными органами. При этом назрела необходимость проанализировать состояние исследований, оценить перспективность наметившихся подходов.

В середине XIX в., одновременно с разработкой "Великих реформ", в правительственных кругах обсуждалась возможность реорганизации местной власти. Как полагает М. М. Шумилов, верховная власть не была уверена, что губернаторы смогут быть эффективными проводниками реформ. Реальные шаги по расширению полномочий губернаторов были сделаны после каракозовского выстрела, в атмосфере усиливавшихся консервативно-охранительных тенденций. Особое внимание, отмечает Шумилов, уделялось повышению статуса губернаторов относительно органов земского и городского самоуправления1; с изданием закона 22 июля 1866 г. губернаторы получили возможность проводить ревизии и влиять на кадровый состав всех учреждений губернской администрации.

Дальнейшее укрепление губернаторской власти, по мнению Шумилова, было ответом на усиление революционного и либерально-оппозиционного движения. Предоставление в 1876 г. губернаторам права издавать обязательные постановления выявило беспочвенность надежд на продолжение либеральных преобразований. При общем увеличении полномочий губернаторов, деятельность их к началу царствования Александра III определялась указаниями центральной власти, Министерства внутренних дел. Показательно, что из-за противодействия министерства провалилась попытка введения генерал-губернаторств2. Так же и И. А. Христофоров указывает, что губернаторы все более утрачивали свой статус доверенных представителей монарха, оставаясь в первую очередь пусть высокопоставленными, но всего лишь чиновниками Министерства внутренних дел3. Накануне проведения "Великих реформ" они стремились освободиться от излишней опеки со стороны министерства и "расширить свою компетенцию за счет местных органов других министерств"4.

Роль губернаторов была чрезвычайно важна в реализации аграрной, национальной политики, борьбе с антиправительственными выступлениями и т. п. Вопрос о статусе и объеме полномочий губернаторов поднимался всякий раз при обсуждении правительством проектов реформ местного управления. Историография обращает внимание на то, что, при всей обширности "Великих ре-


Минаков Андрей Сергеевич - кандидат исторических наук, доцент Орловского государственного университета.

стр. 160

форм", не только управление губерниями, но и государственная система в целом "были выведены из области реформирования"5. Сохранение старой системы центрального и местного управления существенно снижало эффективность реформ, вынуждая проводить их с помощью прежних административных механизмов, что явилось крупным просчетом правительства6. Реформа системы управления оказалась для самодержавия непосильной задачей. Как отмечает Христофоров, самодержавие переоценивало степень соответствия губернаторов возложенным на них задачам7.

К концу XIX в. эффективность губернаторской власти понижалась из-за недостаточности полномочий в отношении органов местной администрации: губернатору приходилось иметь дело с "такими управленческими структурами, которые или косвенно и относительно зависели от губернатора, или вообще не зависели от него". По мнению С. В. Любичанковского, большинство органов управления были "введены в систему губернаторской власти таким образом, что гарантия принятия ими нужного губернатору решения отсутствовала". Христофоров также считает, что "система губернских учреждений и имевшиеся в распоряжении любого губернатора кадровые ресурсы просто не позволяли ему быть ни эффективным "винтиком" в бюрократической машине, ни автономным администратором, отвечающим перед центром только за конечный результат своей работы"8.

Поворотным моментом, открывшим путь для проведения реформы местного управления, стал, по заключению Б. В. Ананьича, манифест 26 февраля 1903 года. Министру внутренних дел В. К. Плеве удалось несколько продвинуться в реформировании губернского управления. По его инициативе и под его непосредственным руководством был разработан план, предусматривавший усиление губернаторской власти и создание нового губернского органа - губернского совета. Однако главная цель, которую преследовал Плеве, добиваясь усиления губернаторской власти, заключалась в укреплении положения собственного министерства над другими ведомствами. "Намечавшаяся реформа должна была поставить Министерство внутренних дел в совершенно исключительное положение, подчинив через губернаторов его влиянию и те области губернской жизни, которые пока еще контролировались другими министерствами и ведомствами"9. Убийство Плеве сорвало реализацию этого проекта, по которому была проведена подготовительная работа и получено одобрение императора.

Второе дыхание проект Плеве получил с приходом на пост министра внутренних дел П. А. Столыпина. Как писал П. Н. Зырянов, видоизмененный проект делал из губернатора чиновника ведомства внутренних дел, подконтрольного Совету министров. Однако, чтобы не вызвать неудовольствия императора, привыкшего считать губернаторов своими собственными представителями, Совет министров был назван в проекте "высшим правительством", а не своим наименованием10.

По мнению Зырянова, проект не достигал тех целей, которые преследовали его составители. Губернатор по-прежнему оставался органом и управления и надзора в одном лице. Однако его надзорные функции оказались усеченными - ограничены "гражданским ведомством". Кроме того, материалы всех ревизий поступали на заключение губернского совета - вновь создаваемого коллегиального органа. Текущий надзор - в виде права требовать доклада по любому делу, находящемуся в производстве, - из-за неопределенности пределов "прокурорской" компетенции губернатора, а следовательно, неизбежных противоречий с другими ведомствами, выглядел полумерой. Поэтому губернатор, оставаясь чиновником Министерства внутренних дел, вынужден был оглядываться на межведомственный орган - губернский совет. Это, в свою очередь, мешало ему в полной мере контролировать неподведомственные учреждения. К тому же в проекте было много нечетких определений его контролирующих функций. Другая идея реформаторов - подчинить губернатору местные жандармские органы - могла, по мысли Зырянова, превратить его едва ли не в прямой орган Департамента полиции, который хотя и находился в структуре министерства, но давно приобрел полусамостоятельное значение и обладал громадным влиянием в самодержавном аппарате власти. Особая роль в проекте отводилась обязательным постановлениям, нарушение которых преследовалось в административном, а не судебном порядке. Это должно было усилить полицейский характер облика будущего начальника губернии.

Столыпинский проект, по мнению Зырянова, учитывал необходимость сгладить взаимоотношения губернаторов и органов самоуправления. Однако предлагаемые меры (присутствие губернатора на заседаниях земских собраний и городских дум, исполнение его чиновниками административных функций самоуправления), не вели к сближению сторон. Более действенной мерой в этом отно-

стр. 161

шении выглядело предоставление губернаторам права участвовать в реализации хозяйственных проектов на правительственные ассигнования.

Губернатор после такой реформы, по оценке Зырянова, "только немногим отличался бы от прежнего. Более или менее разгруженный от мелочных и архаических функций (наподобие религиозной полиции), губернатор, наверное, стал бы более активным. Но его активность становилась в таком случае по преимуществу полицейской, не обеспечивая действенного губернаторского надзора за законностью, отношения земств и городов с губернатором приобретали характер "принципиального конфликта", дополняемого межведомственной борьбой, и меньше всего выигрывала от изменений в губернаторской должности именно законность управления"11.

Проект губернской реформы и в частности будущий статус губернатора в 1908 - 1909 гг. обсуждались в Совете по делам местного хозяйства Министерства внутренних дел. К. И. Могилевский отмечает, что, хотя обсуждаемый проект и был наследием Плеве, статус губернатора уже определялся в нем по-иному. Губернатор рассматривался как местный орган исполнительной власти, Совета министров, а не прежний "начальник губернии". Однако движения проект не получил, поскольку члены Совета считали, что обсуждение "губернаторской должности" невозможно в отрыве от остальных реформ системы местного управления12.

Одной из первоочередных проблем совершенствования губернской администрации являлась кадровая, без чего делались неисполнимыми любые реформы. В советской историографии этот вопрос затрагивался вскользь, но в 1990-е годы получил разработку. В частности, выяснилось, что кандидатуры на должности губернаторов подбирались как в зависимости от знатности, личных связей, так и по служебным заслугам и деловым качествам. "Решающим этапом на пути к губернаторскому посту" была, по мнению Шумилова, вице-губернаторская должность. Точку зрения Шумилова поддержал, подчеркнув значимость служебного опыта и знаний, Б. Н. Миронов13.

Практика замещения губернаторских должностей в пограничных территориях и национальных окраинах отличалась некоторым своеобразием. М. Д. Долбилов показал, что политика русификации по отношению к Царству Польскому после восстания 1863 г. отразилась на замещении должностей всей администрации края. Как отмечает А. В. Ремнев, специфика выбора губернаторских кандидатур в Сибири и на Дальнем Востоке была обусловлена особыми принципами управления этой окраиной. Во второй половине XIX в. продолжался поиск наиболее эффективных механизмов управления Сибирью, начавшийся еще в первой половине столетия. Ремнев выделяет здесь ряд особенностей. Например, генерал-губернаторов продолжали назначать из числа военных; кандидатов подбирал император по согласованию не только с министром внутренних дел, но и с военным министром. Обычная в первой половине XIX в. практика, когда сибирские генерал-губернаторы влияли на назначение губернаторов, во второй половине столетия стала не так заметна14.

Традиционной формой контроля центральной власти за деятельностью местной администрации являлись ежегодные всеподданнейшие отчеты губернаторов. Министерство внутренних дел внимательно контролировало подготовку отчетов и следило за их представлением. По мысли Шумилова, это свидетельствовало о желании министерства подчинить губернаторов своему диктату. Резолюции, наложенные императором при рассмотрении отчетов, могли трансформироваться в реально принятые политические решения. Также и Ремнев считает, что губернаторские отчеты играли важную роль в организации управления Сибирью, поскольку они являлись не только информационным каналом, но и рабочим материалом при формировании административной политики15. Л. Е. Лаптева определяет всеподданнейшие отчеты губернаторов как "важный инструмент" укрепления самодержавия. Однако ее утверждение, что отчеты, "не давали точных представлений о ситуации в стране", "касались в основном мер по преодолению последствий уже случившихся событий", а в целом не содержали "серьезных прогнозов и предложений по модернизации местной власти", выглядит малообоснованным16.

Важное место в деятельности губернаторов занимали их контакты с органами местного самоуправления, взявшими на себя во второй половине XIX в. многие вопросы хозяйственной жизни. Губернаторы сохранили контролирующие функции, но все равно испытывали дискомфорт от привнесения в свою "зону ответственности" земских и городских органов. Такая традиционная форма "борьбы" губернаторов с земством, как неутверждение их постановлений, не всегда получала одобрение в Петербурге. Правительствующий Сенат, являвшийся верховным арбитром в подобных спо-

стр. 162

рах, нередко становился на сторону земств, что могло рассматриваться как одна из преград административному произволу17. В 1860 - 1870-х годах при рассмотрении конфликтов губернаторов с земствами Сенат, как показала Е. А. Правилова, в большинстве случаев решал дела в пользу земств18.

Земства были "неудобным" для губернаторов институтом, поскольку "чувство независимости губернаторов часто отступало перед родственными или придворными связями председателей и гласных земств". Однако в целом взаимоотношения губернаторов и земств все-таки протекали мирно. Постепенно наступило функциональное размежевание, которое достигалось "как снизу, естественным путем, так и сверху, законодательным"19.

В то же время отмечается, что новшества, подобные упомянутому закону 22 июля 1866 г., расширив полномочия губернаторов по сравнению с предоставленными им Положением 1864 г., "создали юридическую базу для оправдания в ряде случаев их произвола по отношению к земствам", что вело к злоупотреблениям. По мнению Христофорова, тональность отношений администрации и земств во многом зависела от "характера и такта губернаторов и местных земских лидеров". Однако, принимая во внимание факты "поддержки" Сенатом земств в спорах с губернаторами, Христофоров оценивает их отношения как "вялотекущую окопную войну, в которой противники скорее по обязанности демонстрируют свой боевой настрой"20.

После издания земского Положения 1892 г. Сенат по-прежнему часто был на стороне земств в их конфликтах с губернаторами. Вместе с тем многоступенчатый порядок прохождения дел по земским вопросам сопровождался бюрократической волокитой. Поэтому земские учреждения, "избегая новых осложнений с администрацией, предпочитали не отстаивать свои права". Однако, несмотря на сохранявшиеся конфликты, "взаимное недоверие земств и губернской администрации постепенно сменялось определенным сотрудничеством, основанным на общей заинтересованности в управлении и подъеме экономики и социальной сферы в губернии"21.

Городская и земская контрреформы 1880 - 1890-х годов усилили администрацию за счет ослабления органов самоуправления. В тоже время, по мнению Миронова, контрреформы представляли собой "органичное и рациональное по своей сути приспособление новых учреждений и институтов, созданных реформами, к традиционным институтам, к потребностям всего общества" и были направлены на устранение противоречий между администрацией и органами самоуправления22.

Отсутствие у органов земского самоуправления статуса государственных учреждений ставило их в зависимость от губернатора, так как вынуждало обращаться к нему за контролем над исполнением своих решений. Много фактического материала о взаимоотношениях губернаторов и земств приведено в исследованиях по отдельным регионам. По данным О. Н. Богатыревой, значительное число ходатайств вятских и пермских земств поступавших в губернскую администрацию оставалось без ответа, либо реакция на них была отрицательной. Губернаторы полагали, что земства слишком широко понимали необходимость привлечения полиции для исполнения своих решений. Однако "противоречия между органами земского самоуправления и губернской администрацией", по мнению Богатыревой, возникали преимущественно на почве финансовых вопросов (о земских сметах и раскладках, оценке недвижимого имущества). В вопросах же просвещения, обеспечения населения продовольствием, развития кустарной промышленности, санитарии и противопожарной безопасности губернаторы и земства сотрудничали, поскольку "устремления земства и губернаторов совпадали, особенно когда начальником губернии оказывался человек просвещенный, с прогрессивными взглядами", то есть характер взаимоотношений в немалой степени зависел от личности губернатора23.

Введение Положения 1890 г., по мнению Богатыревой, не ограничило деятельность земств, поскольку "усиление контроля должно было сопровождаться возрастанием числа отмененных постановлений", но фактически число опротестованных постановлений земских управ возросло незначительно. Между тем земства "допускали гораздо больше нарушений, чем губернатор", который строго следовал букве закона. Возвращая земства в очерченные законом пределы, губернаторы "объективно способствовали становлению правового государства". Однако и сами они зачастую "вносили в надзорную деятельность, которая должна быть непредвзятой, пристрастность и политику"24.

На материалах Новгородской губернии Шумилов показал, что во взаимоотношениях местных властей многое зависело как от убеждений губернаторов, так и от поведения земцев. А. А. Ярцев также считает личность губернатора важным фактором и подмечает зависимость готовности петер-

стр. 163

бургского земства идти на контакт с администрацией от интенсивности губернаторских протестов. По его мнению, петербургское земство "удачно противостояло губернаторскому нажиму, даже несмотря на контрреформу, существенно не потеряло в самостоятельности, эффективности и общественно-политическом весе"25.

По-разному историки оценивают контакты губернаторов с органами городского самоуправления. Отношения московской городской думы и губернаторов рассмотрены в книге Л. Ф. Писарьковой. С одной стороны, это были довольно "мирные" отношения: постановлений московской думы не было среди опротестованных губернаторами в 1898 - 1904 гг. и рассматривавшихся в Министерстве внутренних дел и Комитете министров. С другой стороны, 1890 - 1900-е годы были временем "постоянного противостояния" городской думы с администрацией, и прежде всего генерал-губернатором великим князем Сергеем Александровичем. Особенно часто генерал-губернатор проявлял непонимание, равнодушие к хозяйственным начинаниям думы. Писарькова приводит характерный пример, когда в 1898 г. он передал участок земли, который московская городская дума хотела получить под строительство Технологического института, Московскому университету для будущего Музея изящных искусств. Дума расценивала это "как поражение города и победу администрации", и прежде всего великого князя26.

Губернаторы влияли на личный состав органов городского управления, вмешивались в выборы городского головы. По оценке В. А. Нардовой, такая политика создавала атмосферу враждебности, способствовала "все большему разрыву между обществом в лице его представительных органов и правительственной властью"27. Поскольку пределы надзорных функций губернатора по отношению к органам самоуправления были юридически неопределенны, порядок их взаимодействия складывался на основе опыта, попытки давления сочетались с компромиссами. Распространенным способом решения практических задач общественным самоуправлением было предварительное согласование своих действий с губернатором28.

Имеются и сторонники идеализированного представления о взаимоотношениях центральной и местной власти, равно как органов самоуправления и коронной администрации, изображающие их преимущественно гармоничное и эффективное сосуществование29.

Эффективность системы местного управления, чувствительность губернаторов к сигналам из центра, их способность принимать решения самостоятельно, но в рамках единого внутриполитического курса проявлялись особенно в управлении национальными окраинами и пограничными территориями. Этой проблеме также посвящен ряд исследований. Русификаторская политика в подборе административных кадров последовательно проводилась в Царстве Польском.

По мнению Долбилова, кадры для губернаторских и вообще ответственных должностей предполагалось черпать из контингента комиссий по крестьянским делам - органов реализации крестьянской реформы в Польше. При формировании состава этих комиссий ценились "верность "русскому делу", невосприимчивость к "обаянию" польской шляхты и католицизма"30. В Северо-Западном крае личности администраторов играли исключительную роль. С назначением туда генерал-губернатором в 1868 г. А. Л. Потапова началось ослабление русификаторской политики, что, впрочем, не меняло в основе курса на укрепление общеимперских позиций в крае31.

В Великом княжестве Финляндском роль генерал-губернаторов не только в исполнении, но и в разработке административной политики была также большой. В первую очередь это было связано с наступлением в конце XIX в. на финскую автономию. Заметную роль в нем сыграл генерал-губернатор Н. И. Бобриков, разработавший специальную программу, направленную на более тесную административную интеграцию княжества в империю32.

Несколько иным представляется положение в Средней Азии. После включения ее в состав империи местное управление приходилось строить практически заново. При внешнем этнополитическом сходстве среднеазиатских территорий, в них создавались различные административные модели. Образцом жесткой, прямолинейной административной политики В. В. Корнеев считает Туркестан. Генерал-губернатор К. П. фон Кауфман "вскоре после прибытия в Туркестан понял, что добиться в короткий срок "слияния" этой окраины с Россией невозможно. Поэтому он выбрал дорогостоящий, но, по его мнению, единственно возможный вариант: опираться не на сложившиеся у народов Средней Азии институты власти, а на специально создаваемый особый аппарат". Он разработал ряд проектов Положения об управлении Туркестаном, в которых "красной нитью проходило требование подчи-

стр. 164

нить местные органы того или иного ведомства в крае власти генерал-губернатора"33. Его проекты не получали поддержки правительства, однако Кауфман принимал решения по своему усмотрению, даже если они выходили за рамки его юрисдикции. Д. В. Васильев отмечает вторжение генерал-губернатора в пределы компетенции нижестоящих органов власти: "Власть военных губернаторов областей была сведена до такого уровня, что даже предоставленное им по закону назначение и увольнение чиновников зачастую производилось генерал-губернатором", при этом именно "опыт правления Кауфмана послужил источником развития туркестанского законодательства"34.

Иной подход к организации местной власти практиковался в Закаспийском крае. Здесь начальник области не подавлял, а наоборот, использовал в своей деятельности местные традиции. Это привело к тому, что "полномочия российской администрации в Закаспии непрерывно возрастали", тогда как в Туркестане в середине 1880-х годов "прерогативы региональной, прежде всего краевой власти были существенно ограничены". Положение об управлении Туркестанским краем 1886 г. вывело из подчинения генерал-губернатору ряд местных органов. Накануне первой мировой войны генерал-губернатор А. В. Самсонов попытался реформировать управление в Туркестане с учетом местных условий, но война помешала исполнить задуманное35.

Административное устройство на Кавказе, после подчинения его России, изначально было тесно связано с присутствием русских войск; губернии, образованные в составе наместничества, возглавляли военные губернаторы. Большая роль, определявшая облик администрации в крае, принадлежала наместникам, причем их взгляды, как например, И. И. Воронцова-Дашкова, не всегда совпадали с мнениями центра36.

Военное начало в управлении, по мнению историков, было характерно и для сибирских губерний. Н. П. Матханова пишет о его усилении в Восточной Сибири середины XIX в., о чем говорит назначение туда преимущественно "военных" губернаторов. Реальный объем полномочий сибирских губернаторов зависел от местных условий. Губернаторы Иркутской и Тобольской губерний, где находились резиденции генерал-губернаторов, были менее самостоятельны в своих действиях, нежели губернаторы более отдаленных губерний37. Правительство, отмечает Ремнев, испытывало потребность в выработке долгосрочной программы по освоению Восточной Сибири, с тем чтобы обеспечивалась преемственность в решении задачи вне зависимости от личных взглядов часто менявшихся генерал-губернаторов и губернаторов. В пореформенное время Сибирь была одним из регионов, где губернаторы постоянно ощущали вмешательство в свою компетенцию со стороны генерал-губернаторов. На Дальнем Востоке, как установил Ремнев, многое зависело от внешнеполитического фактора. Централизаторские традиции затрудняли решение проблем края. Попыткой достигнуть некоторой правовой и управленческой автономии явилось учреждение Приамурского генерал-губернаторства. "Более осведомленная в нуждах региона местная высшая власть была способна эффективнее подойти к вопросам управления" путем согласования деятельности отраслевых и территориальных учреждений38.

На общее сокращение количества генерал-губернаторств и постепенное упразднение местных особенностей в административном устройстве указывает Д. И. Раскин. Значение генерал-губернаторств он видит в том, что они являлись своего рода базисом империи как многонационального и поликонфессионального государства39.

Продолжается изучение социально-культурных характеристик губернаторского корпуса. Хорошая сохранность и доступность формулярных списков позволяет анализировать социальный состав, имущественное положение, образовательный уровень, конфессиональную принадлежность чиновников40. Практически не осталось региона, где бы не было проведено подобного исследования. Наиболее ярким фигурам из числа губернаторов посвящены отдельные работы41. Имеются и сборники биографических очерков о губернаторах42, в том числе издания научно-популярного характера43. Общими уязвимыми чертами биографических сочинений являются идеализация авторами своих героев, предпочтение описания фактов и событий в ущерб их анализу. Более удачны работы, рассматривающие через призму губернаторской власти историю управления фаем в целом.

Перспективы изучения института губернаторства пореформенного периода связаны, пожалуй, в наибольшей степени с исследованием взаимоотношений губернаторов с центральной властью. Уделено немалое внимание реформаторским ее усилиям, направленным, в частности, на укрепле-

стр. 165

ние губернаторской власти, а через нее и на совершенствование всей системы управления. Весьма обстоятельно проанализирована такая политика в пограничных, окраинных регионах.

Однако остаются слабо освещенными многие элементы сложной системы взаимоотношений центра с местными властями. Например, это касается формирования состава губернаторского корпуса: факторы, влиявшие на него, нуждаются в дополнительном изучении. Вопрос об эффективности контроля центральной власти над действиями губернаторов также заслуживает внимания. Неубедительно выглядят утверждения о малой значимости всеподданнейших отчетов губернаторов. Этот тип документов, наоборот, демонстрирует разносторонний характер взаимоотношений центра с регионами и свидетельствует о влиянии Министерства внутренних дел на деятельность губернатора; на основе этого источника как в правительстве, так и у императора создавалось представление о состоянии местной власти44.

На пространстве империи проявлялась многовариантность способов формирования губернаторского корпуса, контроля над ним, различие диапазона реальных полномочий у тех или иных администраторов и т. п. Поэтому целесообразно не рассуждать о "силе" или "слабости" губернаторов или степени внимания или невнимания к ним правительства, а искать объяснение тому, почему одним губернаторам удавалось с большим успехом решать губернские проблемы, чем другим.

Историография в целом многого достигла в изучении персонального состава губернаторов, их социально-культурных характеристик. Показано, что губернаторский пост не обезличивал человека, а давал ему возможность проявить консервативные или либеральные качества, реакционную косность или реформаторскую инициативу.

Многие историки, изучавшие взаимоотношения губернаторов и органов самоуправления, полагают, что правовой статус органов самоуправления, определяя взаимодействие их с губернаторами, одновременно служил источником конфликтов. Однако практическая сторона их сосуществования оценивается по-разному, зачастую противоречиво. Отмечая, что правительство не желало расширять полномочия земств и городов, большинство авторов вместе с тем приводят и примеры конструктивного взаимодействия. Остается неясным, чего же все-таки было больше - взаимодействия или противоборства? Ответа на этот вопрос не дает арифметика отмененных или утвержденных постановлений земств и городов. Между тем вопрос о характере их взаимоотношений с губернаторами является ключевым в оценке целесообразности и результативности реформаторского опыта с земским и городским самоуправлением.

В какой мере губернатор был исполнителем распоряжений из центра, а в какой - выразителем интересов населения своего края? Что мешало диалогу власти и общества? Ответы на эти вопросы важны для дальнейшего изучения внутриполитического развития страны в период реформ, войн и революций. Нужен более ясный ответ и на вопрос о роли и цене административных реформ в судьбе самодержавного государства.

Примечания

1. ШУМИЛОВ М. М. Местное управление и центральная власть в России в 50-е - начале 80-х гг. XIX века. М. 1991, с. 67 - 69.

2. Там же, с. 77, 84, 184 - 185.

3. ХРИСТОФОРОВ И. А. В поисках единства: административные преобразования в контексте Великих реформ (1850 - 1870-е гг.). В кн.: Административные реформы в России: история и современность. М. 2006, с. 212 - 213.

4. Там же, с. 187.

5. Власть и реформы. От самодержавной к советской России. СПб. 1996, с. 310.

6. ЗАХАРОВА Л. Г. Самодержавие и реформы в России. В кн.: Великие реформы в России. 1856 - 1874. М. 1992, с. 39.

7. ХРИСТОФОРОВ И. А. Ук. соч., с. 212, 219.

8. ЛЮБИЧАНКОВСКИЙ С. В. Кризис губернского управления регионами в позднеимперской России. - Федерализм, 2007, N 1, с. 132; ЕГО ЖЕ. Миф о власти или власть мифа? - Родина, 2007, N 1, с. 15; ХРИСТОФОРОВ И. А. Ук. соч., с. 213.

9. Власть и реформы, с. 446, 447, 449.

стр. 166

10. ЗЫРЯНОВ П. Н. В ответ на революционные потрясения: административные реформы начала XX в. В кн.: Административные реформы в России, с. 297.

11. Там же, с. 298 - 303.

12. МОГИЛЕВСКИЙ К. И. Столыпинские реформы и местная элита: Совет по делам местного хозяйства. М. 2008, с. 241 - 256.

13. ШУМИЛОВ М. М. Губернаторские назначения в России 60 - 70-х годов XIX века. В кн.: Россия в XIX - XX вв. СПб. 1998, с. 204 - 209; ЕГО ЖЕ. Местное управление и центральная власть, с. 84; МИРОНОВ Б. Н. Социальная история России периода империи. Т. 2. СПб. 2003, с. 167.

14. РЕМНЕВ А. В. Самодержавие и Сибирь. Административная политика второй половины XIX - начала XX в. Омск. 1997, с. 112; ЕГО ЖЕ. Россия Дальнего Востока. Имперская география власти XIX - начала XX в. Омск. 2004; ДОЛБИЛОВ М. Д. Имперская власть и царство Польское в 1863 - 1869 гг. В кн.: Западные окраины Российской империи. М. 2006, с. 190, 193.

15. ШУМИЛОВ М. М. Местное управление и центральная власть в России в 50-е - начале 80-х гг. XIX века. Докт. дис. СПб. 1992, с. 372; РЕМНЕВ А. В. Самодержавие и Сибирь, с. 56.

16. ЛАПТЕВА Л. Е. Местное управление в пореформенной России (1864 - 1905 гг.). Автореферат докт. дис. М. 2002, с. 13, 31.

17. ЖУКОВА Л. А. Административный контроль и земское самоуправление. 1864 - 1881. В кн.: Земское самоуправление в России. 1864 - 1918. Кн. 1. М. 2005, с. 214, 218, 221.

18. ПРАВИЛОВА Е. А. Законность и права личности: административная юстиция в России. СПб. 2000, с. 90.

19. ЖУКОВА Л. А. Ук. соч., с. 217, 222 - 223.

20. Там же, с. 220; ХРИСТОФОРОВ И. А. Ук. соч., с. 208 - 209.

21. ЖУКОВА Л. А. Земское самоуправление и самодержавие в конце XIX - начале XX века. В кн.: Земское самоуправление в России. 1864 - 1918. Кн. 1, с. 268, 274.

22. МИРОНОВ Б. Н. Ук. соч., с. 227.

23. БОГАТЫРЕВА О. Н. Губернская администрация и земское самоуправление. Вторая половина XIX - начало XX в. - Вопросы истории, 2004, N 8, с. 103, 101, 107, 105.

24. Там же, с. 109, 111.

25. ШУМИЛОВ М. М. Новгородское губернское земство и царская администрация. - Новгородский исторический сборник, 1997, N 6 (16), с. 256; ЯРЦЕВ А. А. Земство и губернская администрация на Северо-Западе (1864 - 1904 гг.). В кн.: Северо-Запад в аграрной истории России. Калининград. 1991, с. 91, 93, 94.

26. ПИСАРЬКОВА Л. Ф. Московская городская дума: 1863 - 1917 гг. М. 1998, с. 241 - 242, 245.

27. НАРДОВА В. А. Российское правительство и проблема выборности руководящего состава органов городского самоуправления (1870 - 1914 гг.). В кн.: Страницы российской истории. СПб. 2003, с. 118 - 122.

28. ЖУКОВА Л. А. Административный контроль, с. 221 - 224; ЕФИМОВА В. В. Петрозаводское городское самоуправление. Петрозаводск. 2004, с. 211; ТЮРИН В. А. Губернская администрация и городское общественное управление в провинциальной России конца XIX - начала XX в. (Пензенская, Самарская, Симбирская губернии). Автореферат канд. дис. Самара. 2004, с. 14, 16; и др.

29. ГРАЧЕВ А. А. Губернское правление, канцелярия губернатора и полиция в системе государственного управления Пензенской губернии. Автореф. канд. дис. Пенза. 2002, с. 15; КАИНОВА Е. В. Нижегородская губернская администрация в 1880-х - середине 1890-х гг. Автореф. канд. дис. Нижний Новгород. 2006, с. 25; ЛАПТЕВА Л. Е. Земские учреждения в России. М. 1993; и др.

30. ДОЛБИЛОВ М. Д. Имперская власть и Царство Польское, с. 190.

31. ДОЛБИЛОВ М. Д., МИЛЛЕР А. И. Западные окраины в последней трети XIX в. В кн.: Западные окраины Российской империи, с. 262 - 263. См. также: СТАЛЮНАС Д. Проблема административно-территориальных границ в "национальной политике" имперской власти: Ковенская губерния в середине XIX в. В кн.: Российская империя: стратегии стабилизации и опыты обновления. Воронеж. 2004.

32. БАХТУРИНА А. Ю. Окраины Российской империи: государственное управление и национальная политика в годы первой мировой войны. М. 2004, с. 237; РАСИЛА В. История Финляндии. Петрозаводск. 2006, с. 124.

33. КОРНЕЕВ В. В. Управление Туркестанским краем: реальность и "правовые мечтания". - Вопросы истории, 2001, N 7, с. 63, 64.

34. ВАСИЛЬЕВ Д. В. Организация и функционирование главного управления в Туркестанском генерал-губернаторстве (1865 - 1884 гг.) - Вестник МГУ. Серия 8. История, 1999, N 3, с. 58, 57.

35. КОРНЕЕВ В. В. Ук. соч., с. 65, 67.

36. БАХТУРИНА А. Ю. Институты и структуры управления национальными окраинами в России XIX - начала XX в. В кн.: Административно-территориальное устройство России. История и современность. М. 2003, с. 186 - 187.

37. МАТХАНОВА Н. П. Высшая администрация Восточной Сибири в середине XIX в. Новосибирск. 2002, с. 39 - 40.

38. РЕМНЕВ А. В. Самодержавие и Сибирь, с. 42, 113; ЕГО ЖЕ. Россия Дальнего Востока, с. 527.

стр. 167

39. РАСКИН Д. И. Система институтов Российской государственности конца XVIII - начала XX в. Докт. дис. СПб. 2006, с. 35.

40. КУЛИКОВ С. В. Социальный состав высшей бюрократии России накануне Февральской революции. - Из глубины времен, 1995, вып. 5, с. 16; ЛЮБИЧАНКОВСКИЙ С. В. Губернская администрация и проблема кризиса власти в позднеимперской России. Самара-Оренбург. 2007, с. 158 - 166; ЛЫСЕНКО Л. М. Губернаторы и генерал-губернаторы Российской империи. М. 2001; МАТХАНОВА Н. П. Ук. соч., с. 40 - 46; и др.

41. ЛЕЙБЕРОВ И. П. "Странный губернатор". - Вопросы истории, 1993, N 4; МАТХАНОВА Н. П. Генерал-губернаторы Восточной Сибири. Новосибирск. 1998; ПАВЛОВ А. А. Губернатор И. И. Крафт. Якутск. 2004; ПОЛВИНЕН Т. Держава и окраина. Н. Бобриков - генерал-губернатор Финляндии. СПб. 1997; ТВАРДОВСКАЯ В. А. М. Т. Лорис-Меликов: путь к власти. На посту генерал-губернатора в Астрахани и Харькове. - Отечественная история, 2004, N 2; ТУМАНОВА А. С. Консерватор во власти: губернатор Н. П. Муратов. - Отечественная история, 2003, N 3; и др.

42. АЛЕКСУШИН Г. В. Самарские губернаторы. Самара. 1996; Астраханские губернаторы. Астрахань. 1997; БАЛЯЗИН В. М. Московские градоначальники. М. 1997; Воронежские губернаторы и вице-губернаторы. Воронеж. 2000; ФРОЛОВ Н. В., ФРОЛОВА Э. В. Владимирские наместники и губернаторы. Ковров. 1998; Калужские губернаторы. Калуга. 2001; Орловские губернаторы. Орел. 1998; Пермские губернаторы. Пермь. 1996; Псковские губернаторы. Псков. 2001; КОНОНОВ В. А. Смоленские губернаторы. Смоленск. 2004; Тверские губернаторы. Тверь. 1996; Тульские губернаторы. Тула. 1997; МАРАСАНОВА В. М., ФЕДЮК Г. П. Ярославские губернаторы. Ярославль. 1998; История Рязанской власти. Рязань. 2008; и др.

43. ЛЯХОВ Б. А., СУХОРУКОВ В. С. Губернаторы России. М. 2004; МАНЬКО А. В. Блюстители верховной власти. М. 2004.

44. См.: Отечественная история, 2005, N 3, с. 170 - 175.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/Губернаторский-корпус-пореформенной-России-в-современной-историографии

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Россия ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. С. Минаков, Губернаторский корпус пореформенной России в современной историографии // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 24.06.2020. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/Губернаторский-корпус-пореформенной-России-в-современной-историографии (date of access: 13.07.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. С. Минаков:

А. С. Минаков → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
73 views rating
24.06.2020 (19 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
В статье «Героизм и трагедия 112-ой стрелковой дивизии» показаны и проанализированы боевые действия в июне-июле 1941 года 112-ой стрелковой дивизии 1-го формирования (Пермская), входившей в состав 51-го стрелкового корпуса 22-ой армии Западного фронта... Дивизия вела бои на стыке Северо-Западного и Западного фронтов на юге Латвии (оборона города Краслава), севере Белоруссии и в районе города Невель... Рассмотрены бои на Дисненском плацдарме
Советско-британские переговоры о разделе сфер влияния в Европе в 1944 г.
Catalog: История 
5 days ago · From Россия Онлайн
Безопасность Московского царства в правление Ивана Грозного
Catalog: История 
5 days ago · From Россия Онлайн
В теории электричества закрались три коварные ошибки, превратившие электричество в загадку, которую лучшие умы человечества не могут разгадать. Первая ошибка до того коварна, что лучшие умы человечества констатируют: «этого не может быть». Между тем, может. Токи бегут не внутри проводников, а вокруг них. Вторая ошибка вытекает из первой, ибо внутри проводников формируются не токи, а свободные электроны, образующие сопротивление для токов проводимости. Третья ошибка – это тот факт, что токи проводимости осуществляются не только электронами, но и позитронами.
Catalog: Физика 
Любая масса имеет структуру потенциала взаимодействия в любой точке Вселенной. Масса нейтрона в любой точке Вселенной имеет энергию взаимодействия массы нейтрона с потенциалом взаимодействия Вселенной. Любая частица обладает этим свойством. Для этого требуется все массы наделить геометрическими структурами энергии. Частицы, которые создают массу Вселенной - это нейтрон, протон, электрон и позитрон. Структуры этих частиц однозначно идентифицируются во всех точках Вселенной. Свои свойства они определяют потенциалом взаимодействия всех масс Вселенной. Потенциалы взаимодействия масс обладают свойствами скаляров и просто суммируются с другими потенциалами.
Catalog: Физика 
6 days ago · From Владимир Груздов
Русские офицеры военного времени. 1914-1917 гг.
7 days ago · From Россия Онлайн
Л. Д. Троцкий и военное строительство. 1920-1924 гг.
7 days ago · From Россия Онлайн
И. В. КУЗЬМИНА, А. В. ЛУБКОВ. Князь Шаховской: путь русского либерала
7 days ago · From Россия Онлайн
"Хмурый" полицейский. Карьера С. В. Зубатова
Catalog: История 
7 days ago · From Россия Онлайн
Тверской поход Дмитрия Ивановича 1375 года
Catalog: История 
7 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 
Наталья Свиридова·jpg·25.22 Kb·61 days ago

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Губернаторский корпус пореформенной России в современной историографии
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones