Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8137

Share with friends in SM

1

Среди декабристов еще до восстания было большое разнообразие взглядов по крестьянскому вопросу.

Конституция Никиты Муравьева (последний вариант) обещала, освобождение крестьян с очень малым земельным наделом (до 2 десятин на двор). Она превращала, таким образом, крепостных крестьян в свободных помещичьих батраков и арендаторов. "Русская правда" Пестеля была демократичнее и радикальнее. Она отдавала освобожденным крестьянам в общинное владение, половину всей земли "для доставления необходимого всем гражданам без из'ятия". Другая половина могла принадлежать "казне или частным лицам" и служить "к доставлению изобилия" ("Русская правда". Гл. IV, § 10).

Мнения отдельных членов Северного и Южного обществ расходились еще значительнее, чем программы. И Д. Якушкин задолго до 14 декабря 1825 года, предлагал своим крестьянам полное освобождение, но без земли, которая целиком находилась бы в его собственности, а крестьяне оставались бы его вечными арендаторами. От этой "свободы" крестьяне решительно отказались: "...пусть уж лучше по-старому - мы ваши, а земля наша" (Записки И. Д. Якушкина, стр. 31. М. 1908).

Другой декабрист-"славянин", И. И. Горбачевский, тоже задолго до восстания, полученную им в наследство деревню сразу же предоставил крестьянам и со всей землей, помещичьей и крестьянской. "Я вас не знал, и знать не хочу, - заявил он своим крестьянам, - вы меня не знали и не знайте..." (Записки и письма декабриста И. И. Горбачевского, стр. 276. М. 1925).

Взгляды всех прочих декабристов на крестьянский вопрос в разной мере и с разными вариантами располагались между этими двумя полюсами. Облеченные обще-либеральными формулировками, эти взгляды, но отличались особой определенностью.

Пока декабристы находились в Сибири, в каторге и ссылке, в российском крепостническом хозяйстве происходили большие сдвиги. Крепостной труд становился все более убыточным, но давая даже средств на уплату помещичьих долгов.

Одним из решающих факторов, ускоривших крестьянскую реформу, были массовые крестьянские выступления, которые с каждым годом захватывали все большее количество уездов и губерний.

Правительство и помещики, боясь крестьянской революции, были заинтересованы в том, чтобы с крепостным правом как-то покончить, по возможности без наделения крестьян землей и так, чтобы крестьянин и в будущем оставался в зависимости у помещика.

В 1842 году издан был указ, по которому помещики могли переводить своих крепостных крестьян в "обязанные".

По сути, "обязанные" крестьяне оказывались полукрепостными, ибо невыполнение ими обязательств приводило к лишению крестьян земли и возвращению в крепостное состояние.

Хорошо осведомленные о настроениях в Петербурге, декабристы в Сибири быстро узнали о борьбе вокруг крестьянского вопроса в правящих сферах. Они знали, что в процессе выработки указа об "обязанных" крестьянах шла непрерывная борьба между крепостниками, отметавшими всякие договоры с крестьянами, и либеральными помещиками, понимавшими выгоды для них данного закона.

В числе либеральных помещиков был и автор указа, главный его защитник, граф П. Д. Киселев. "Это был старый тайный друг декабристов, бывший начальник, штаба Южной армии, а теперь министр государственных имуществ. Декабрист М. А. Фонвизин решил вмешаться в эту борьбу на стороне Киселева, подкрепить Киселева теоретически и морально, но притом так, чтобы не обнаруживать, что подкрепление идет из среды "государственных преступников".

Еще до выхода закона об "обязанных" крестьянах Фонвизин извлек, из своих бумаг сочиненный им на досуге аграрный проект и нанизал об'яснительную к нему записку. Он предложил соузнику своему И. И. Пущину соавторство и соредакторство, причем считал, что всю эту операцию нужно провести в качестве анонимной и сугубо конспиративной: подписать проект вымышленной фамилией, найти переписчика, который не уразумел бы замысла, и послать министру Киселеву "из Казани". "...Секрет же останется между нами, двумя... и с вашей стороны это был бы

стр. 65
совершенно бескорыстный поступок" (Собрание писем к И. И. Пущину. Рукоп. отд. Всесоюзной библиотеки имени В. И. Ленина N 7581).

Оживленная переписка по этому поводу между двумя друзьями - Фонвизиным и Пущиным - велась с весны до осени 1842 года.

2

Проект М. А. Фонвизина был Пущиным тщательно отредактирован, поправки обсуждались в письмах. Фонвизин охотно соглашался с поправками Пущина.

Фонвизин все время: и за письменным столом, и за обедом, и на прогулке - занят был своим проектом. Обсуждал, прикидывал, изменял, о каждой новой мысли спешил уведомить соредактора: "Если вы не найдете случая отправить пакет в Петербург, то я решусь дослать его Киселеву с письмом моим, в котором откровенно скажу ему, чтобы он сохранил в тайне письмо мое..." (Письмо Фонвизина от 12 мая 1842 года).

"Совершенно согласен на все ваши распоряжения с известной бумагой. Вы все придумали как нельзя лучше. Если написанное мною не есть фантазия, то может быть оно, не пропадет и принесет пользу..." (Письмо Фонвизина от 28 мая 1842 года).

Фонвизин тщательно продумывал и обсуждал всякие способы доведения своего проекта до Киселева. Ему хотелось отыскать самый надежный путь, чтобы пакет действительно попал к Киселеву.

"Если бы Вяземский взялся передать бумагу министру, то это было бы лучше впрочем, действуйте, как вы вздумаете" (там же).

Повидимому, речь идет о князе П. А. Вяземском - поэте и близком друге Пушкина и Пущина, который был: когда-то близок и многим другим декабристам.

Для ограждения Вяземского, в целях конспирации, от непосредственных сношений с "государственными преступниками", передать ему пакет должен был брат Пущина, Н. И. Пущин, бывший в то время крупным чиновником Сената.

В то время как развертывалась эта переписка, до Тобольска, где жил Фонвизин, дошли известия о бунте казенных крестьян в Пермской губернии. Это внесло в настроение Фонвизина большую тревогу. Он сетовал на допущенную им оплошность с "хождением" к Киселеву:

"Перечитывая брульон (черновик. - В. С.) моего письма Кис(елеву) и вспомня о бунте пермских крестьян, я подумал, что сказал глупость, говоря о благодеяниях, которые повое министерство обещает государственным крестьянам. Это могло быть принято за злую насмешку" (Письмо Фонвизина от 13 июня 1842 года).

В этом (1842) году бунты государственных крестьян (картофельные и против засыпки хлеба в "магазеи") происходили в ряде губерний: Олонецкой, Вятской, Пермской, Казанской, Воронежской, Московской. В Казанской и Вятской губерниях при усмирении применялось оружие. Пермские же бунты перекинулись через Урал в соседний уезд Тобольской губернии. Со стороны местной сибирской администрации возникли, повидимому, подозрения, что здесь приложил руку кто-то из декабристов. Фонвизин - близкий и губернаторским сферам - глухо наметал Пущину на возможность обысков или перлюстрации писем.

Проект Фонвизина - Пущина был действительно направлен в Петербург через семью Пущина.

К одному из писем его сестры Е. П. Набоковой имеется приписка без подписи, помеченная "5 июля 42 г.". Приписка сделана, поводимому, И. А. Набоковым и касается, несомненно, этого самого проекта:

"Хлопотал с твоею рукописью, mon cher Jeannot, и ничего не вышло. Князь Иван(?) возил к Вяземскому, он сказал, что он не может отдать, не назвавши сочинителей, и тогда будет обыск - как попала без цензуры... А переписать и послать по почте находит невозможным, что будут отыскивать, откуда и будто найдут! Но для вашего спокойствия нужно прибавить, что тут ничего нет нового, но что исполнение в теперешнем положении невозможно. Все-таки я это у себя оставляю - может удастся как-нибудь осторожно обработать и вас потешить..."

Князь П. А. Вяземский ("декабрист без декабря") слишком ясно дал понять, что с проектами старых своих друзей он не имеет никакого желания связываться. И сибирский проект, по видимому, так и не попал по своему адресу. О нем лишь глухо упоминает впоследствии В. И. Семевский в своем "Крестьянском вопросе в России".

3

Но проект Фонвизина - Пущина, посланный в Петербург, впоследствии был напечатан (М. А. Фонвизин "Обзор проявлений политической жизни в России и другие статьи". Москва. 1907). В нем, прежде всего, обращают на себя внимание пугавшие в то время одинаково и реакционных и либеральных помещиков "призраки" крестьянской революции:

"Крепостные начинают понимать возможность другого порядка и каких ужас-

стр. 66


М. А. Фонвизин.

ных следствий ожидать должно от внезапного пробуждения этого многочисленного класса, если, постигнув тайну силы своей, он вздумает одной силой свергнуть тягостное ярмо, его угнетающее" (М. А. Фонвизин "Обзор...", стр. 113).

Дворянский революционер и либеральный помещик М. А. Фонвизин страшился этого "многочисленного класса", страшился пробуждения крепостного народа, осознания им "силы своей" и восстания его против своих угнетателей.

Крепостные отношения, по убеждению Фонвизина, "...составляют запутанный, но не крепкий узел, который естественною силою обстоятельств, рано или поздно, должен расторгнуться. Непредвидимо, когда и как это случится; но горе, если он расторгается внезапно и насильственно..." (М. А. Фонвизин "Обзор...", стр. 113).

Печатный проект содержит определенную "освободительную" программу.

Правительство постепенно скупает у помещиков крепостных крестьян по вольной цене, с землями, на которых они живут, и переводит их в разряд государственных. Для этого ежегодно выделяется из государственных доходов 30 миллионов рублей. И еще на 30 миллионов рублей ежегодно выпускаются 5-процентные облигации. Владельцам имений предоставляется право при продаже удерживать за собою половину или треть земель, им принадлежащих, с усадьбами, хозяйственными и промышленными предприятиями, рыбными ловлями, мельницами и т. п. Вся выкупная операция совершается в 14 лет, по приложенному точному расчету.

Автор предвидит основные результаты проведения его проекта в жизнь: несомненное улучшение состояния дворянства, развитие земледелия и мануфактур под руководством "просвещеннейшего" сословия, усиление служилого дворянства, владеющего облигациями.

Автор также говорит об упрочении благосостояния класса земледельцев, т. е. крестьян, и подчеркивает, что этим будет достигнута возможность избежать:

"...многолюдного класса бездомников (proletaires), которых необеспеченное состояние заставляет беспрестанно стремиться к ниспровержению установленного порядка и искать в насильственных переворотах улучшения жалкой своей участи" (М. А. Фонвизин "Обзор...", стр. 119). В этой боязни образования "класса бездомников" - пролетариев, - всегда склонных к революционным переворотам, и заключается главная предпосылка этого типичного для того времени проекта либерального помещика. Проект мало чем (по техническим деталям) отличается от немного более поздних "освободительных" проектов: крупного помещика - славянофила Ю. Ф. Самарина или другого крупного помещика - западника Б. Н. Чичерина.

Для всех этих проектов характерна забота о неприкосновенности дворянской земельной собственности и неменьшая забота о сохранении за "первейшим" сословием его руководящей политической роли.

Конечно, проект Фонвизина отражаем взгляды на крестьянский вопрос лишь некоторой части декабристов - преимущественно Северного общества, об'единенного конституцией Никиты Муравьева. Пестелевская "Русская правда" Южного общества дает другой вариант разрешения этого вопроса: она ликвидирует сословия и уравнивает помещиков и крестьян в правах на владение и пользование землей. Что касается Общества соединенных славян, то оно не имело четкой аграрной программы" кроме общего требования уничтожения крепостного права. Но, судя по его демократическому составу и революционной тактике, его крестьянские требования должны были быть демократичнее и радикальнее пестелевских.

Но каковы бы ни были варианты декабристских крестьянских программ, ни один из этих вариантов не был пригоден в сибирской хозяйственной обстановке. Даже с самой радикальной декабристской крестьянской программой декабристам в сибирской деревне нечего было делать.

В Сибири на поселенье им и не приходилось руководствоваться своими кресть-

стр. 67


И. И. Пущин.

янскими программами. Каждый из них практически создавал "аграрную программу" для собственного хозяйственного обихода, применяясь к тем буржуазно-капиталистическим формам сельского хозяйства, которые до них установились в Сибири.

Все они: Розен, Волконский, Беляевы, Муравьевы, Бестужевы (крупные сибирские фермеры) - сразу же стали в своем хозяйстве на рельсы современных и сибирских сельскохозяйственных отношений: аграрного предпринимательства, земельной аренды, эксплоатации наемного труда. Точно так же поступали и другие декабристы - "мелкие земледельцы": Раевский, Спиридов, Фалейберг, Крюковы, Кюхельбекеры, Оболенский. Разница между "мелкими" и "крупнейшими" лишь в размерах "капиталовложений", принципиальной же разницы никакой нет.

4

Декабристы имели еще один подходящий случай выявить свое отношение к крестьянскому вопросу, который занимал существеннейшее место в их революционных программах накануне восстания 1825 года.

Ровно через 30 лет после их осуждения, по манифесту 26 августа 1856 года они получили амнистию: им разрешено было возвратиться в Россию. Правда, не так уж их много к этому времени оставалось в Сибири; не воспользовались амнистией лишь немногие. Основное же ядро декабристов-дворян вернулось на родину как раз накануне большого исторического перелома в жизни российского государства и в судьбах русского крепостного крестьянства - накануне реформы.

Для некоторых из них родным удалось кое-что сохранить из утраченных ими по суду имений, так, что они возвращались как бы в старое помещичье положение. Другие, менее счастливые в этом отношении, все же нашли близких и родственников, у которых могли обрести приют. Но и те и другие оказались в обстановке и окружении своего класса, правящего дворянства, как раз в годы большого общественного оживления и под'ема - в годы севастопольского военного поражения и подготовки крестьянской реформы.

Но вернувшиеся, конечно, были уже совсем не те, что 30 лет назад. Большинство их (если не все) оказалось больными и немощными, далеко уже не в такой мере деятельными, чтобы принять активное участие в общественной жизни. Старость и недуги породили в них тягу к оседлости и покою. А общественные мечты и перспективы сосредоточивались на боязни оторваться от соузников, оказаться в одиночестве и беспомощными. Расставались они друг с другом "в тех мыслях, что рассеяние не должно нас разлучить окончательно". И когда Г. С. Батеньков, давая эту сводку мнений товарищей, прибывающих из Сибири, делает из нее свой вывод, то он попадает в самую точку.

"По моему мнению, - пишет он Пущину, - лучше бы всего избрать один пункт и около него усесться; жить остается недолго, и на маленьком клочке, уже видном до конца, ничего не растет слишком привлекательного, и что есть еще, то в нас же самих" ("Летописи Государственного литературного музея". "Декабристы". Кн. 3-я, стр. 39. Москва. 1938).

Любопытно, что тот же самый вывод делал и Я. Д. Казимирский - сибирский жандармский генерал и общий приятель декабристов. Он это преподносил им в качестве дружеского совета в письме к тому же Пущину еще за целый год до амнистии: "Не возвращения в Россию нам желать, а сблизить свои жилища так, чтобы видеться и собираться между собою в месяц раза два или три" (Собрание писем к Ив. Ив. Пущину. Письмо Казимирского от 21 февраля 1855 года).

Конечно, это была, может быть, не столько дружеская, сколько жандармская программа, но она вытекала из весьма трезвой и правильной предпосылки жандармского генерала о его друзьях-дека-

стр. 68
бристах: "...средства наши очень малы, а годы наши очень велики!.." (там же).

Этот последний этап жизни декабристов нашел в известной степени отражение в переписке их за 1857 - 1858 годы (переписка опубликована в "Летописях Государственного литературного музея", Кн. 3-я). Причем, как в Сибири, так и в России после амнистии, организующим центром этой переписки являлся И. И. Пущин, который до самой своей смерти продолжал внимательно следить за судьбой товарищей. Пущин до конца был организатором взаимопомощи и директором: "малой кассы", которая вместе с ними переселилась в Россию. Секретарем ее до смерти Пущина был сын декабриста Е. И. Якушкин.

М. А. Фонвизин был амнистирован раньше других - в 1853 году. Он тогда же выехал из Сибири в имение своего брата в Бронницком уезде, Московской губернии. Брата он в живых уже не застал, но тот оставил завещание, по которому все имения ввиду гражданского бесправия декабриста М. А. Фонвизина переходили к его жене Н. Д. Фонвизиной, разделявшей с мужем сибирское изгнание.

Через год умер и сам М. А. Фонвизин, поручив жене поступить с имениями сообразно с его проектом об освобождении крестьян.

Кроме имения в Московской губернии (с. Марьино с деревнями) Н. Д. Фонвизина наследовала имения в губерниях Костромской, Тверской, Рязанской и Тамбовской - 2586 ревизских душ крестьян и 58206 десятин земли (Летописи..., стр. 354). Она сейчас же приступила к исполнению завещания мужа о передаче крестьян в казну. При этом крестьянам предлагалось взять на себя уплату помещичьего долга в Опекунский совет. Крестьяне на этот проект согласились. Казна, же в 1855 году от покупки их у Фонвизиной отказалась.

После этого П. Д. Фонвизина, повидимому, начала работать над другим вариантом "освобождения" - в порядке осуществления указа от 2 апреля 1842 года о переводе крепостных крестьян в "обязанные".

"Очень рад, что Наталье Дмитриевне - пишет Пущину С. П. Трубецкой, - бог помог начать приводить в исполнение заветную мысль Михаила Александровича... Жаль, что это делается не таким путем, который мог бы быть примером для других и служить к ускорению дела, которого замедление делается ежедневно опаснее" (Летописи..., стр. 324).

Трубецкой, повидимому, сожалел о неудаче первого варианта - соглашения с казной. И показательно замечание старого дворянского заговорщика, что задержка с освобождением крестьян с каждым днем становится "опаснее", т. е. ускоряет крестьянскую революцию.

У самого Трубецкого уже не было тогда никаких имений. Он был в этот период подготовки крестьянской реформы лишь наблюдателем со стороны и выразителем мнения непосредственно не заинтересованного лица.

"...Я не слишком надеюсь на уменье и даже на желание сделать дело наилучшим образом: страсти сильные замешаны и затронуты. Вся моя надежда на разумный пересмотр и исправление, когда дело пойдет на утверждение" (Летописи..., стр. 327).

"Страсти", т. е. борьба интересов помещиков и крестьян, а также помещиков между собою, его пугали, как испугала прежде Сенатская площадь, когда его сделали руководителем восстания. Все его надежды теперь на правительство. И его радуют взаимоотношения Николая Давыдова (старшего сына декабриста Давыдова) и крестьян в Каменке, где хозяйством распоряжается Николай Давыдов. Сахарный завод дает ему хорошую прибыль, полевое хозяйство приносит доход, а крестьяне охотно исполняют свои повинности.

"Если его (Николая Давыдова, - В. С.) голос будет иметь вес в комитете.., то можно надеяться, что новому устройству положено, будет начало, благотворительное для крестьян и без потери для помещиков" (Летописи..., стр. 328).

Вот она "заветная мечта" старого декабриста: "благотворительное начало" для крестьян и "без потери для помещиков"!

А как эта либеральная формула выглядит на практике, об этом С. П. Трубецкой говорит в следующем своем письме (от 15 апреля 1858 года). По этому письму, почти все русские помещики Киевской губернии еще до выборов в Губернский дворянский комитет уже согласны были сразу освободить крестьян без всякого переходного состояния, отдать им усадьбу и одну десятину земли безвозмездно "в уверенности, что крестьяне останутся на местах и отношения обоюдные будут гораздо чище в лучше" (Летописи..., стр. 330).

Это приблизительно то же, что обещала крестьянам и муравьевская конституция (одна десятина на ревизскую душу = до двух десятин на двор), и с той же самой "уверенностью" в "чистоте" обоюдных отношений: хозяина к батраку, землевладельца к арендатору.

5

Амнистированный И. А. Анненков, вернувшись на родину в Нижний, был назначен чиновником особых поручений при

стр. 69


С. П. Трубецкой

нижегородском губернаторе А. Н. Муравьеве, тоже бывшем декабристе.

В Нижегородской губернии у отца Анненкова было более 1000 крепостных. И сам декабрист Анненков до осуждения имел в Вологодской губернии более 400 душ. Мать его была много богаче отца: имела в разных губерниях до 4 тысяч душ. Но она умерла уже после осуждения сына, и, очевидно, наследовать после нее он не мог. Однако имелась, повидимому, возможность пред'явить кое-какие претензии на отцовские и свои остатки.

Об этом дате пишет С. Г. Волконский: "Про Анненкова делах (соблюдается текст подлинника. - В. С.) сообщу тебе - что один из участвующих в конфискации его имения Кушелев входит с ним в сделку - уплатил ему 20000 рублей серебром, должных на его пай - и дает еще 350 душ, правда, заложенных... но все-таки в полное владение, и все-таки от платежа процентов будут оставаться тысячи полторы, а может, и две чистого дохода в год" (Летописи..., стр. 115).

Дальше Волконский поясняет, что это лишь четвертая часть полученного Кушелевым чистыми от долгов по имению, но что и эти крохи "все-таки мало-мало обеспечивают быт будущий "громкого семейства Ивана Александровича" (там же).

6

"Щепин уселся около Ростова в селе Иванкове, - пишет Батеньков. - Мать ему сохранила хуторок, и родные вполне к нему приветливы, он писал мне подробно и о пути своем и странствии" (Летописи..., стр. 41).

Это тот самый князь Щепин-Ростовский, который при выводе своей роты на Сенатскую площадь порубил шашкой двух генералов и полковника, сопротивлявшихся выводу. По амнистии ему и детям, как я другим декабристам-князьям, возвращено лишь дворянство, без княжеского титула и без права на прежнее имущество. И, очевидно, мать не могла ему сохранить достаточное обеспечение. Однако новизна положения некоторое время поддерживала настроение. Он раз'езжал, по семинарскому выражению Батенькова, "семо и овамо" и был "весьма доволен". Раздумав расставаться со своей деревушкой, решил "прожить в ней и отпустить". К сожалению, последнее не совсем ясно: идет ли речь об отпуске на волю крестьян деревушки и в каком об'еме этот отпуск на волю мыслился Щепиным.

Известно только, что в 1857 году он жил в Ростове-Ярославском. И в том же году, ввиду материальной необеспеченности, высочайше назначено ему пособие - 114 рублей 28 1/2 копеек серебром в год, которое он получал в качестве поселенца в Сибири. В 1859 году Щепин умер там же, в Ярославской губернии.

За таким же пособием обратились и некоторые другие декабристы: в 1858 году - А. А. Быстрицкий, поселившийся в Могилеве, в 1859 году - Соловьев, живший в рязанском имения своего брата.

"К нам прибыл на житье Петр Николаевич (Свистунов. - В. С.) с семейством, - извещает Пущина из Калуги Е. П. Оболенский. - ...Мать и брат требовали, чтобы он вступил во владение имением, которое они ему уступили. Поневоле он должен был изменить Нижнему и переехать сюда" (Летописи..., стр. 237 - 238).

Свистунов переехал в Калугу и принял имение: несколько сел и деревень с 733 ревизскими мужскими душами. Это единственный из сибиряков-декабристов, ставший после амнистии сравнительно крупным душевладельцем. Он потом избран был в Калуге в Губернский дворянский комитет по проведению крестьянской реформы, активно участвовал в выработке положения об освобождении крестьян и состоял в Комитете членом Финансовой комиссии, разрабатывавшей принципы и размеры крестьянского выкупа.

Свистунов выступал в Комитете, восхваляя "мудрость английской аристократии, уступчивость ее потребностям духа времени". Эта ссылка на английскую мудрость была в то время в большом ходу в дворянских комитетах, особенно в среде

стр. 70


И. А. Анненков.

крупных помещиков. Говорилось об английской "уступчивости духу времени", а подразумевалась английская мудрость в освобождении крестьян от земли. А когда в Калужском комитете поднялись горячие споры о непременном выкупе "личности" крестьянина, член Финансовой комиссий Свистунов подсказал, что требовать выкуп за личность было бы, пожалуй, не совсем тактично, но можно включить эту "личность" в оценку земли. Споры сразу же прекратились, и Комитет отверг "вознаграждение за личность 23 голосами против 2-х" (Архив князя Черкасского, п. N 14. Рукоп. отд. Библиотеки имени Ленина).

Положение, выработанное Калужским комитетом - одно из реакционнейших: двухдесятинный надел на ревизскую душу, в том числе и усадьба. Выкупная плата - по 150 рублей серебром с души при ценах на землю 15 - 20 рублей серебром за десятину. Совершенно ясно, что здесь незримо присутствует и плата за "личность", подсказанная декабристом: Свистуновым.

М. И. Муравьеву-Апостолу не позволили жить ни в Москве, ни в Московской губернии, и он поселился на границе Тверской и Московской губерний, а потом жил в Твери.

"Был занят весьма скучным делом, - пишет он Пущину, - составлением доверенности племяннику М. И. Бибикову для передачи мне Коршуновки, которая заложенное и перезаложенное... так, что мы имеем в виду 1500 рублей серебром на прожитье, а при здешней дороговизне и моем отвращении от долгов придется, вероятно, ехать на жительство в Коршуновку - будем, по крайней мере, горевать вместе с ее бедными жителями!" (Летописи..., стр. 218).

Тридцать лет назад он, может быть, и имел в виду сделать свободными и богатыми этих бедных жителей Коршуновки. Но теперь ему приходится рассчитывать на них как на единственную свою поддержку и намечать перспективы совместного с ними "гореванья". И у него вновь просыпаются живые еще отголоски былого либерализма: "Вот уже третье царствование, что без толку толкуют об одном и том же (об эмансипации. - В. С.)... Если бы сделан был хоть первый приступ... я бы от души радовался" (Летописи..., стр. 21 - 9, 220).

Декабрист П. В. Басаргин до восстания был мелкопоместным помещиком. Его отец имел в Покровском уезде Владимирской губернии сельцо Михейцево и деревеньку - в обоих вместе 56 ревизских душ на пашне. Никаких феодальных навыков у него, пожалуй, и не сохранилось. Вступал в тайное общество, он нес в себе тенденции чистого буржуазного революционизма. В Сибири он женился на вдове стекольного заводчика, родной сестре знаменитого химика Д. И. Менделеева, и от товарищей получил кличку "фабрикант".

О нем пишет Пущину А. В. Ентальцева (вдова декабриста) из Москвы: "Басаргины уехали на первой неделе поста в гор. Покровск, Владимирской губернии... Кажется, Николай Васильевич не поедет в Сибирь, потому что думает купить около Пекровска небольшую деревеньку с усадьбой, сад и хорошенькое место; если это состоится, то они уже не доедут в Сибирь" (Летописи..., стр. 149).

Удалось ли ему купить деревеньку, неизвестно. Умер Басаргин в России 3 февраля 1861 года, за две недели до "освобождения" крестьян.

7

Повидимому, какой-то остаток из бывших своих имений получил и С. Г. Валконский. Об этом мельком в письме Пущину упоминает Батеньков: "Все это, вероятно, ты уже знаешь, а, равно и о намерении Сергея Григорьевича ехать, кажется, в Тамбов для устройства сделки с крестьянами. Теперь в не готовых головах сильно развились все трудности реформы..." (Летописи..., стр. 53).

Сам Волконский ничего не пишет об этой поездке. Но взгляд свой на крестьянскую реформу он излагает более определенно, чем его товарищи. Еще в 1854 году в Сибири ему писал Пущин о хлопотах И. Д. Фонвизиной по освобождению кре-

стр. 71
стьян. И Волконский тогда же ему ответил: "Вести, тобой сообщаемые... о Наталье Дмитриевне и ее предположениях в отношении ее имения - меня радуют, а мне упрек, но таковое распоряжение не было в моей воле - а я предлагал и просил Александра Николаевича, чтоб в имении бывшем моем - предложили крестьянам откупиться - но как, и во многом, этот человек не принял в уважение мои желания" (Летописи..., стр. 99).

Волконский до суда лично имел в Нижегородской губернии 50 деревень с 1046 ревизскими душами и около того же количества в Ярославской губернии. С лишением его прав, имения, очевидно, перешли к А. Н. Раевскому, брату жены "Волконского, повидимому, с внутрисемейным обязательством помогать семье Волконского в Сибири, о чем есть указания в его сибирской переписке. Есть указания и на то, что сам Волконский очень тяготился этой помощью и искал, от нее избавления в сибирском своем хлебопашестве.

Несомненно, теперь, когда разговоры о крестьянской реформе стали всеобщими, крестьянофильские настроения князя Волконского не могли не получить отражения. Вот что пишет он тому же Пущину, уже в России: "ты знаешь, что вопрос эмансипации есть коренной вопрос для России, а для меня самый близкий к сердцу. Я здесь довольно часто вижу некоторых славянофилов... что они люди умные, благонамеренные, дельные, в том нет сомнения - и теплы они в эмансипации и горячи к православию, а народность и православие - вот желаемая мною будущность России" (Летописи..., стр. 111).

Старый идеалист и крестьянофил 30 лет отсутствовал из России. Из внимания его, как и других его товарищей, выпала целая большая полоса российского хозяйственно-политического развития. Они не имели возможности наблюдать вблизи процесс приспособления помещичьего хозяйства к новым историческим условиям: нащупыванье помещиками экономической опоры в кулацких слоях деревни. Они не могли, поэтому наблюдать и параллельного приспособления старой, крепостнической идеологии к новому дворянскому обиходу: привлечения на свою сторону симпатий наиболее отсталых прослоек в народных низах.

Известно, что "теплые в эмансипации" славянофилы по отношению к своим крестьянам были помещиками "ниже среднего уровня": почти у всех у них крестьяне пользовались наделом ниже среднего по соответствующему району и выполняли на помещика повинности выше средних по тому же району. Почти все славянофилы проводили принцип одно-десятинного надела своим крестьянам. Все это отмечено было позднее историком "Крестьянского вопроса" В. И. Семевским.

Волконский этого, конечно, еще не знал. Славянофильский лозунг - "община, православие и народность" - он принял за чистую идейную монету. Кажущийся славянофильский патриотизм очаровал его, старого генерала, остро переживавшего обиду севастопольского поражения.

Всех декабристов радовала открывшаяся возможность свободно говорить о том, о чем они 30 лет назад должны были говорить лишь потаенно.

"Здесь теперь другого разговора не слышно, как только об освобождении крестьян, - пишет Ентальцева, - дамы и мущины ведут общий разговор, многих это приятно интересует, некоторые недовольны, но не говорят того. Сергей Григорьевич (Волконский. - В. С.) счастлив выше седьмого неба... Не знаю почему, но князем Голицыным очень недовольны и сильно его осуждают; кажется, и М. М. Нарышкиным тоже" (Летописи..., стр. 144).

И. Голицын и Нарышкин - оба декабристы. Один - поселенец, другой - каторжанин. Но оба из Сибири перепросились на Кавказ, а с 1843 - 1844 годов жили уже в своих имениях, занимаясь хозяйством. Отношение, их к крестьянскому вопросу, повидимому, недостаточно либеральное, вызвало недовольство их бывших соузников.

Бывший минусинский фермер А. П. Беляев, которому сибирская сельскохозяйственная практика дала хороший опыт, после Кавказа за отсутствием собственного поместья управлял имением саратовского помещика Льва Нарышкина и был, вероятно, по настроениям своим более помещиком, чем его патрон.

У него уже нет теперь и того сравнительно благодушного отношения к крепостным крестьянам, какое было в Сибири к своим работникам-поселенцам. Он смотрит теперь на крепостных крестьян как на необходимую принадлежность помещичьей земли, расценивает их как помещичий инвентарь, как орудие сельскохозяйственного производства. У него есть своя особая теория "справедливой" оценки земли, даваемой крестьянам в надел: не по арендным и продажным ценам, как это полагается, - ибо тогда "помещики будут разорены", - а по доходу, получаемому с пахотной десятины, обработанной крепостным трудом, - тогда помещикам будет обеспечен "по крайней мере, тот самый доход, какой они получают теперь при посеве" (Летописи..., стр. 66).

По его собственному подсчету, эта "справедливая" оценка увеличивает ценность даваемой в тягло крестьянской де-

стр. 72
сятины втрое. Здесь так же, как и в свистуновском финансовом совете, незримо присутствует в оценке крестьянская "личность" - крестьянская крепостная душа.

Вообще за время "обязанного" крестьянского положения Беляев непрочь был бы из крепостных в пользу помещика выжать последние соки: при уплате повинностей отработками он рекомендует: "...устроить урочную работу с ответственностью целого общества в исправности, как они сделаются половинщиками. Этот способ введен у меня и очень хорошо" (Летописи..., стр. 67).

"Урочная работа", "круговая порука" и "половинщики" - термины, особенно часто употреблявшиеся тогда помещиками-крепостниками, в особенности теми, которые об'являли себя приверженцами "остзейской" системы освобождения крестьян - без земли.

8

Князь Е. П. Оболенский - один из "диктаторов" на Сенатской площади - тоже кое-что получил из своего наследства. В одном из писем он оповещает своего приятеля, что "отправился в свое Тульское имение". Можно подумать, что у него есть и еще имение.

Замечательно быстро восстанавливаются былые помещичьи формулы отношений. "Видел вблизи быт крестьян не оброчных, но на пашне, и нашел, что они в довольно хорошем положении" (Летописи..., стр. 254).

"Не мог сравнить их положение с сибирскими крестьянами... Избыток земли, сенокосы и леса доставляют там богатство". "Здесь же никакого избытка нет, и сибирского богатства наши крестьяне не достигнут и "при самых лучших условиях их общественного быта". И сейчас же еще раз подчеркивает: "Изменение их отношений в нам (к помещикам. - В. С.) не родит богатства...". Но, как будто испугавшись, что его могут заподозрить в нежелании "изменений", спешит добавить: "верю, возможности и осуществления этого изменения; но сам не умею придумать, как то привести в исполнение" (Летописи..., стр. 255).

Этому можно верить. У него так же, как и у ряда других декабристов, определенной точки зрения на этот предмет, кроме расплывчатого либерализма, нет, а действительное положение вещей вызывает у него растерянность, и он беспомощно разводит руками: "кашу заварили, кто ее расхлебает - не знаю" (Летописи..., стр. 264).

В этом же письме он рассказывает случай, происшедший с бывшим томским губернатором Бекманом. К нему (губернатору Бекману) "пришли его мужики с оброком, который они всегда вносили за год вперед. Ныне они приносят только половину. На вопрос, почему так, их ответ был: "Мы подождем, батюшка, что будет. Может быть, тебе и совсем не понадобится" (Летописи..., стр. 263 - 264).

Классовые чувства оказались сильнее чем "отказ от собственных выгод" или "верность прекрасной минуте", к которым когда-то в Сибири апеллировал "софист" И. Д. Якушкин.

Волконский сердцем своим нащупал свою классовую позицию: "народность и православие - вот желаемое мною будущее России". На том же самом, повидимому суждено было успокоиться и сердцу Оболенского. "Дворянство смутно постигает, что решительный его час настал, - пишет он, - ему предложат быть или не быть. Чтобы ему быть, нужно ему примкнуться к народу и в нем искать свой жизненный элемент, не в смысле аристократии, но в смысле класса передового, нравственно и умственно развитого, в смысле землевладельцев, владеющих пространством земли более 100 тысяч квадр. верст" (Летописи..., стр. 267).

Много ходило тогда по рукам разных проектов и рукописей с фамилиями авторов и безыменных.

"Много проектов перечитали мы в рукописях, - пишет Оболенский, - и много дельнаго прочли..." И, вероятно, этим многим дельным прочитанным навеяны приведенные мысли самого Оболенского о "примкнутии к народу".

Те же мысли, немного спустя, находим в письме славянофила А. И. Кошелева: "Одно спасенье для нас, для народа и государства... присоединиться к народу, слиться с ним и стать во главе его. В этом выгоды народа, нуждающегося в предводительстве, выгоды собственные наши (т. е. помещичьи. - В. С.), ибо одни - мы слишком... немочны: наконец, выгоды государства, самого самодержавия, могушего быть сильным только при единстве его с совокупностью народа русского" (Архив князя Черкасского, п. N 23. Рукоп. отд. Библиотеки имени Ленина).

Это гораздо отчетливее, чем у многоречивого Оболенского.

Не в пример другим славянофилам, А. И. Кошелев, как видим, рядом с "православием и народностью" открыто провозглашает и самодержавие. И, вероятно, против этого не возражает и Оболенский. Но здесь он, конечно, уже расходится со своими друзьями.

стр. 73


Е. П. Оболенский.

Они вернулись с темя же добрыми крестьянофильскими пожеланиями, во имя которых 30 лет назад выходили на Сенатскую площадь. Но так же неясно, как и тогда, они представляли себе и настроения самих крестьян и их требования. Они не заметили, что крестьянские требования уже, в 1825 году обгоняли муравьевскую конституцию, оставляя ее далеко позади.

А 30 лет спустя настроения и пожелания по крестьянскому вопросу, привезенные декабристами из Сибири, оказались уже вовсе не передовыми. Они представляются весьма неопределенными, несомненно, отсталыми и свидетельствуют не только о беспомощности, но и о растерянности.

За время отсутствия декабристов, из России история не стояла на месте. Приходили новые поколения борцов за свободу народа. Они ставили новые вопросы, по-новому решали вопросы старые.

"Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского" (В. И. Ленин. Т. XV, стр. 468).

И когда декабристы вернулись на старое пепелище, они уже нередко не узнавали в новых поколениях продолжателей своего дела. Может быть, они и разделяли еще крестьянофильство разбуженного ими Герцена, но его революционная постановка крестьянского вопроса для них уже не могла быть приемлема.

Но в этот исторический момент в крестьянском вопросе уже и Герцен не являлся действительным выразителем народных требований, уже и он начинал утрачивать свою ведущую в нем роль. Действительными борцами за крестьянское (народное) дело становились разночинцы Чернышевский, Добролюбов, Некрасов...

А разночинцы оказывались совсем уже непонятными декабристам.

"Общественные вопросы в Москве на первом плане, - пишет Оболенский Пущину в январе 1858 года. - Я был два раза у нашего Евгения (Е. И. Якушкина - сына декабриста. - В. С.) и нашел там общество, хотя не совсем большое, но замечательное по своему направлению, довольно резко отличающееся, не смею сказать решительно, но похожее на красное. - Мы были в разномыслии, и потому беседа была в разладе" (Летописи..., стр. 260).

Даже и с "похожими на красных" они были уже в "разномыслии" и вели беседу "в разладе".

Но, к чести их, надо добавить, что по мере общественного выяснения вопроса об освобождении крестьян, по мере расширения граней его практического разрешения крестьянские их симпатии становятся и более определенными и более передовыми. Им понятнее и ближе оказываются наиболее левые дворянские настроения. Они обращают свои взоры и внимание на позицию тверского дворянства. Проект тверского Губернского комитета по крестьянскому вопросу был тогда самым либеральным из всех дворянских проектов. И тверской дворянский предводитель Унковский после проведения проекта в Губернском дворянском комитете был арестован и выслан в Вятку.

"Разговор один, об эмансипации, - пишет Пущину П. Н. Свистунов, - читали разные проэкты, достаньте проэкт тверского предводителя Унковского и предисловие Головачева, Умно и любопытно" (Летописи..., стр. 309).

Интересен отклик на эти крестьянофильские разговоры декабристов за Байкалом, в Петровском заводе, где они отбывали каторгу.

Там остался жить и после амнистии декабрист И. И. Горбачевский, член "Общества соединенных славян, махнувший рукой на свое крепостное наследство еще до восстания декабристов.

В годы подготовки крестьянской реформы он вел оживленную переписку с Оболенским. Оболенский делился с забайкальским своим соузником калужскими "освободительными" настроениями. Рассказывал

стр. 74
ему о многих, ходивших по рукам рукописных либеральных "освободительных" проектах, передавал свои впечатления и ожидания" добрых результатов от губернских дворянских комитетов, расписывал увлекавшую его оживленную суетню либерального дворянства и помещиков. Он призывал далекого товарища порадоваться вместе с ним и поверить в предстоящее освобождение крестьян и улучшение их быта.

"Читал я тоже в твоем письме, - отвечает Горбачевский, - о наших (декабристских. - В. С.) надеждах на улучшение крестьянского быта и начале гражданской жизни, о которой когда-то мы мечтали. Прости меня великодушно, мой Евг. Петр., за мое неверие: решительно не только сомневаюсь, но даже решительно не верю ни вашей гласности, ни вашему прогрессу, ни даже свободе крестьян от помещиков. Все это, мне кажется, болтовня праздных людей, у которых нет ни желания, ни боли сделать другим добро. И что может быть из такого порядка вещей, где люди в своем деле сами и судьи" (Записки и письма декабриста И. И. Горбачевского, стр. 260. М. 1925).

Замечательно ясное представление о российской "освободительной" обстановке, несмотря на 35-летний отрыв от нее и расстояние в 5 тысяч верст! "Славянин" Горбачевский, по прежнему положению своему и по настроениям более близкий к солдатской среде, чем к генеральской, занимал и теперь более демократическую позицию, чем его товарищи - декабристы Северного и Южного обществ. Эта позиция приближала его к наиболее передовой для того времени позиции революционной разнотипной интеллигенции, но отставала от нее, потому что вытекала из чисто идеалистических либеральных предпосылок, из "нравственных убеждений, - по выражению декабриста И. И. Пущина, - в несправедливых отношениях между владеющими и владеемыми" (Пущин "Записки о Пушкине и письма", стр. 272. Изд. политкаторжан. 1925).

Но "нравственных убеждений" для правильного решения в то время крестьянского вопроса было уже далеко не достаточно. Между "владеющими и владеемыми" шла уже напряженная борьба не за расплывчатые "справедливые отношения", а за реальные "волю и землю". Классовая борьба в общероссийском масштабе между двумя основными категориями российского населения - крестьянством и помещиками - нарастала. На историческую авансцену выходили новые общественные классы - буржуазия и пролетариат. Социально-политическая борьба расширялась и усложнялась.

И этой борьбы даже наиболее демократические из декабристов уже не могли понять.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ДЕКАБРИСТЫ-И-КРЕСТЬЯНСКИЙ-ВОПРОС

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Анастасия КольцоContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kolco

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. СОКОЛОВ, ДЕКАБРИСТЫ И КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 29.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ДЕКАБРИСТЫ-И-КРЕСТЬЯНСКИЙ-ВОПРОС (date of access: 25.09.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - В. СОКОЛОВ:

В. СОКОЛОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Анастасия Кольцо
Saint-Petersburg, Russia
4475 views rating
29.08.2015 (1854 days ago)
0 subscribers
Rating
2 votes

Related Articles
Новый социализм нужно строить, опираясь на новую теорию социализма. Новая теория социализма отказывается от диктатуры пролетариата, ибо практика развития старого социализма показала, что диктатура пролетариата не может быть не чем иным, как только диктатурой кучки коммунистических чиновников, или, как очень остроумно назвала её Роза Люксембург «диктатурой НАД пролетариатом». А появление у руля этой диктатуры таких предателей как Ельцин, неизбежно ведёт социализм к краху. Новый социализм, построенный на старой теории, ждёт такая же участь.
Малоизвестные страницы истории Великой Отечественной войны. Сейчас, когда открылись как отечественные, так и зарубежные архивы, стало возможным воссоздать картину одного из драматических эпизодов самого начального периода войны..... Западный фронт, бои в июне-июле 1941 года на втором стратегическом рубеже..... 22-ая армия под командованием генерал-полковника Ф.А. Ершакова..... Бои армии в Белоруссии на берегах реки Западная Двина на участке Дрисса - Дисна - Полоцк..... Начало широкого наступления немцев на восток было положено с маленького плацдарма в районе города Дисна
Catalog: История 
В статье рассматривается отражение образа Соловья-разбойника в романе М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита" в связи с эпизодом свиста Бегемота и Коровьева при прощании героев с Москвой, а также связь образа Бегемота с образом Соловья-разбойника и героя древнеиндийского эпоса - Панду, а шире - связь русской литературы через "Закатный роман" Булгакова и поэму "Руслан и Людмила" А. С. Пушкина с древнеиндийскими произведениями: "Махабхаратой" и "Рамаяной".
Солнечная система является фрагментом распада нейтронного ядра нашей Галактики Млечный путь. Выброс нейтронного фрагмента Солнца из нейтронного ядра нашей Галактики произошёл приблизительно 10млр. лет назад. Всё это время нейтронный фрагмент перемещается по одному из спиральных рукавов нашей Галактики. Расширение происходит примерно по гиперболической траектории, которая вращается вокруг центра. Полный оборот вокруг центра нейтронного ядра Галактики, Солнце совершает примерно за 230млн.лет. Удаление от центра Галактики до Солнечной системы \simeq27700св. ле
Catalog: Физика 
13 days ago · From Владимир Груздов
Раскрытие тайны диалектики идеального и материального в реальном мире и в сознании человека
Catalog: Философия 
23 days ago · From Аркадий Гуртовцев
Энергия частицы является ключевым объяснением расширения Вселенной. В процессе расширения Вселенной участвуют пять частиц. Четыре массовые - нейтрон, протон, электрон и позитрон. Пятая частица условно без массовая - фотон. Позитрон и фотон не являются строительными кирпичиками материи Вселенной. Эти частицы выполняют вспомогательные функции в процессах преобразования материи и расширения Вселенной. Окружающий материальный мир организован из нейтронов, протонов и электронов. Сочетания, комбинации и перестановки этих трёх частиц, образуют окружающий нас мир
Catalog: Физика 
27 days ago · From Владимир Груздов
При любом взаимодействии масс, на любом уровне, создаются потенциалы взаимодействия в любых процессах расширения Вселенной. Этим определением рассмотрим вопросы, связанные с массой и энергией взаимодействующих объектов. Когда объекты (частицы, молекулы) потенциально взаимодействуют, они создают градиенты потенциального взаимодействия. Эти градиенты регулируют энергию и массу объектов и Вселенной в целом.
Catalog: Физика 
43 days ago · From Владимир Груздов
Жан Ланн
Catalog: История 
47 days ago · From Россия Онлайн
Кризис муниципальных финансов в России в 1917 г.
Catalog: Экономика 
47 days ago · From Россия Онлайн
Благотворительная деятельность предпринимателей Парамоновых на Дону. 1914-1915 гг.
Catalog: История 
47 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 
Наталья Свиридова·jpg·25.22 Kb·135 days ago

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ДЕКАБРИСТЫ И КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones