Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-9247
Author(s) of the publication: Н. ПОПАДЮК

Share with friends in SM

Н. ПОПАДЮК, доктор экономических наук, директор Департамента управленческого консультирования и оценки ООО "Аудит-Премьер"

В условиях обострения глобальных проблем роль государства в регулировании социально-экономического развития каждой страны представляется по-своему решающей. Ее усиление во многих странах мира есть естественная реакция той или иной нации на вмешательство транснациональных структур во внутринациональные процессы (политические, социально-экономические, гуманитарные, конфессиональные и т.п.), делающее понятие национального суверенитета условным и ограниченным. Однако за этой естественной реакцией, формально сходной у многих стран, следует видеть и национальную "почву". В России с ее извечным доминированием власти над обществом роль государства всегда была, есть и будет определяющей.Поэтому высокими становятся требования к государству и механизмам демократизации, которые само государство должно в своих же интересах развивать, пестовать и культивировать, чтобы построить современное гражданское общество.

По нашему мнению, культурно-историческая традиция контроля общества государством, имманентная всей истории России, долгое время идентифицировалась неадекватно. Понимание приходит, пожалуй, только сейчас. Это вызвано рядом обстоятельств, но для нашего анализа важны три принципиальных момента, мы их сформулируем в виде следующих тезисов.

Первый. Как политико-экономический феномен проблема собственности в России не могла быть корректно поставлена и тем более решена в силу неразвитости на протяжении всей экономической истории страны ее наиболее завершенной формы - частной собственности на средства производства.

Второй. Соответственно не могли быть сформированы и адекватные институты частного права как предельной формы правового сознания в гражданско-правовой и хозяйственно-правовой сферах.

стр. 144


Третий. Саморефлексия по поводу как негативной роли государства, сдерживающего частную инициативу в стране (как субъективную форму частной собственности), так и необходимости создания надежного противовеса ему в лице демократических институтов базируется не на собственном экономическом фундаменте, а на импортированном с Запада комплексе идей. И потому она была характерна только для урбанизированной части вначале дворянства, а затем и разночинной, но также урбанизированной интеллигенции. Причем если для первых эта саморефлексия служила средством реализации прежде всего политических целей, то для вторых - главным образом экономических1 .

Сублимация частной собственности - гражданское право, в котором основное содержание, по Гегелю, представлено как императив - не создавать угроз чужой собственности: "Всеобщий правовой принцип, особенными проявлениями которого являются все другие, гласит: ты должен уважать собственность другого! Это не означает, что ты должен сделать для другого что-нибудь позитивное, ...а требует только не совершать нарушения права собственности"2 . Нет необходимости говорить, что это - не про Россию. Иными словами, реальная ситуация с собственностью, сложившаяся в России, просто не осознавалась и не идентифицировалась в имманентных, собственных определениях. Ввиду отсутствия отечественных аналогов реальной частной собственности за нее принимались формы собственности, частными не являющиеся. "По-взрослому" сформированное право, зафиксированное законами, прошедшими международную экспертизу, до сих пор оставляет вне правового поля немалую часть российской экономики, действующей, значит, на базе другой - не частной - собственности.Собственность de jure не отражала и не отражает собственность de facto. Последняя "загнана" в прокрустово ложе импортированных юридических норм и правовых предписаний, формально как бы соответствуя им.

Частное право, которое институционализирует Гражданский кодекс РФ, пока есть желаемая, регламентирующая целесообразный нормативный порядок взаимоотношений хозяйствующих субъектов и физических лиц норма. Она еще не стала основой всего комплекса экономико-правовых и реально-имущественных отношений, регулируемых по-прежнему обычным правом. Последнее кодифицируется неписаными нормами, в том числе и на уровне "чисто конкретных


1 Мимоходом заметим, что для советского времени были характерны свои этапы демократического движения, во многом пока повторяющие известную периодизацию XIX в. (дворянский, разночинный, пролетарский). Причем, небезынтересно отметить, пока цели распределялись по этапам демократизации так же. Так, в советском "дворянском" периоде, представленном известными советскими "дворянами" - видными учеными (А. Сахаров), писателями (А. Солженицын, В. Распутин, С. Залыгин) и другими деятелями советской культуры, основные лозунги были ориентированы на политическую демократизацию против узковедомственной практики решения важнейших национальных проблем. В советском "разночинном", мелкобуржуазном периоде демократизации так называемые "рыночники" (Г. Лисичкин, Н. Петраков, Д. Смолдырев) ратовали за "синтез плана и рынка", обосновывая необходимость экономической демократизации на уровне принятия решений в основном производственном звене помимо плановых заданий, создания оптовой торговли средствами производства и т.п.

2 Гегель Г. Работы разных лет. М.: Мысль, 1973. Т. 2. С. 38.

стр. 145


понятий". Между нормами Гражданского кодекса и экономической реальностью существует "пласт" реальных отношений, со своими объективными закономерностями функционирования и соответственно своим правом. Этот слой известен как "серые схемы", полулегальный или самый "обыкновенный" бизнес, - словом, все то, что власть приглашает "выйти из тени".

Надо сказать, что в этом мы не оригинальны. Отдельные страны, в истории которых не было свободных городов, привнесли на свою национальную "почву" частную собственность как экономический институт и правовую форму хозяйствования. Однако в действительности сформировался суррогат, не совсем адекватный реальным отношениям. Показательно в этом плане исследование Э. де Сото, который в своей книге "Иной путь" продемонстрировал, как между формально импортированными правовыми институтами частной собственности и реальностью сформировалось целое пространство, названное им внелегальной экономикой, которое включает такие отрасли, как строительство, транспорт, сфера услуг и т.п. Не надо быть особо вдумчивым и наблюдательным, чтобы признать, что аналогичная ситуация характерна и для российской "рыночной" экономики.

Как экономическая категория, собственность (что еще недавно знал почти каждый выпускник любого советского вуза) определяет всю систему общественных отношений и формирует особенности национальной ментальности, а значит, социокультурный тип личности. Другими словами, социокультурный тип личности, сформированный в рамках той или иной социокультурной реальности, есть социальное инобытие базового экономического отношения - собственности на основные факторы производства. Можно по-разному воспринимать это утверждение, но противопоставление в массе своей россиян и европейцев по ментальности стало уже общим местом и не только для классических славянофилов или современных "почвенников". Заметим, речь идет не о том, хорошо это или плохо, это - факт, зафиксированный эмпирически. Индивидуализм и коллективизм, эгоцентризм и общинность есть субъективные формы соответственно частной собственности и некой иной собственности, присущей институционально-ментальному дискурсу России. Коллективистские принципы в самых разных формах, в том числе и в национальном общественном сознании, включая и такие крайние проявления, как "отнять и поделить", - все это формы социально-психологического или ментального проявления общинности, имеющей свою специфику в каждой социальной страте.

Справедливости ради отметим, что в урбанизированных зонах страны индивидуализм как субъективное бытие фрагментарной частной собственности или как политический либерализм "на зарплате с бонусами" также получил определенное распространение. Но, судя по почти общенациональному психологическому "мазохизму", демонстрируемому миру национальному самоунижению в перестроечный и постперестроечный периоды (в чем преуспела именно урбанизированная интеллигенция, которая на многие голоса пела всей так называемой цивилизованной Европе, какие мы, россияне, опасные и ужасные), можно заключить, что эта общинная норма характерна и для данного социального слоя.

стр. 146


Когда самобичевание и посыпание головы пеплом психологически ориентированы на сочувствие, понимание другой "общиной" - Западом, это и есть типично общинный признак. Когда же за таким поведением стоит дистанцирование от своего "непутевого" народа, то это - нечто иное, хотя тоже мазохистское, своеобразный "эдипов комплекс".

В отношениях собственности и кроется дифференциация общественно-политических и социально-психологических императивов, стереотипов деятельности на планете вообще и в нашей стране в частности. Социокультурное различие между миром европейским - западным и миром азиатским - восточным в России проявляется своеобразно: оно проходит по линии "город - деревня". Но если первое характерно преимущественно для столиц страны (и не для всех страт), то второе - для всего огромного российского географического пространства - до и после Урала.

Когда в начале VI в. до н.э. после известных реформ Солона3 в Древней Греции впервые появилась частная собственность, во всем мире господствовала другая базовая экономическая структура - власть-собственность (термин введен Л. Васильевым4 ). Это - "синкретическая цельность власти и собственности, где они еще нерасчленимы, они представляют единый феномен, власть-собственность: власть (владение) рождает понятие и представление о собственности, собственность рождается как функция владения и власти"5 . Синкретический характер этой базовой экономической структуры проявляется в ее тотальности, при которой социум пронизан властью-собственностью: в Индии "имеет место непрерывная связь, идущая от суверена - к региональным и местным правителям, вплоть до лиц, занимающих доминирующее положение в деревне"6 , а через них - по всей деревне.

Аналогичная тотальность присуща и другим восточным цивилизациям. В мусульманском мире она пронизывает всю культуру, что находит идеологическое отражение и в Коране. Так, по замечанию М. Пиотровского, "в Коране, где много говорится о единой и беспредельной власти Аллаха, для ее обозначения употребляются термины, которые значением своим указывают на то, что в единой власти Аллаха, так же как и Мухаммада, объединились различные типы власти. Эти разные термины далеко не синонимы"7 , они характеризуют ту же синкретичность, внутренне дифференцированную внутри уммы-общины по наместникам разного уровня, подчиненным главе общины, то есть так же, как в Индии: "от суверена - к региональным и местным правителям, вплоть до лиц, занимающих доминирующее положение в деревне".


3 Разумович Н. Политическая и правовая культура: Идеи и институты Древней Греции. М.: Наука, 1989. С. 30 - 33.

4 Васильев Л. Проблемы генезиса китайского государства: формирование основ социальной структуры и политической администрации. М.: Наука, 1983; см. также: Васильев Л. История Востока. Т. 1. М.: Высшая школа, 2001.

5 Васильев Л. История Востока. Т. 1. С. 42.

6 Дюмон Л. Homo Hierarchicus: опыт описания системы каст. СПб.: Издательская группа "Евразия", 2001. С. 194.

7 Пиотровский М. Исторические судьбы мусульманского представления о власти. В кн.: Социально-политические представления в исламе: история и современность. М.: Наука, 1987. С. 9.

стр. 147


Японию с ее особой тотальностью семейно-корпоративных видов собственности как превращенной формы общинной собственности на национальном уровне К. ван Вольферен охарактеризовал весьма своеобразно: складывается впечатление, что "Япония - это паутина без паука8 ". Дж. Воронофф считает это следствием того, что в Японии понятие правящего класса, или элиты, значительно шире, чем в западных странах, потому что реально страной управляет триумвират политиков, бюрократии и бизнесменов, а не формально избираемые народом политики9 . Власть-собственность, вырастая из общинной собственности и принимая все новые и новые виды, находит в частной собственности (также постоянно видоизменяющейся) свою антитезу, альтернативу.

Итак, власть-собственность - это экономическая форма общества, которое в классический философии истории было названо азиатской деспотией, но, как оказывается, не только такогообщества. И напротив, господство "частной собственности вызвало к жизни свойственные ей и обслуживающие ее нужды политические, правовые и иные институты - систему демократического самоуправления с правом и обязанностью каждого полноправного гражданина, члена полиса, принимать участие в общественных делах, в управлении полисом; систему частноправовых гарантий с защитой интересов каждого гражданина, с признанием его личного достоинства, прав и свобод, а также систему социокультурных принципов, способствующих расцвету личности, развитию творческих потенций индивида, не говоря уже о его энергии, инициативе, предприимчивости и т.п. Словом, в античном обществе заложены основы так называемого гражданского общества, послужившего идейно-институциональным фундаментом быстрого развития античной рыночно-частнособственнической структуры"10 .

Частная собственность вызревает вначале в Древней Греции и потом широко культивируется в Древнем Риме, перенявшем античные институты и институционализировавшем самое частную собственность в так называемом римском праве. После разрушения в начале нашей эры Рима варварами, знавшими только власть-собственность, частная собственность была, естественно, отброшена за ненадобностью, и только через несколько веков забвения она вновь возрождается в итальянских городах-государствах, чтобы потом, уже в поздние средние века, распространиться на другие независимые европейские свободные города. Постепенно, заполняя все европейское пространство, вытесняя из него царившую там власть-собственность в форме институтов феодальных вотчин и монастырских владений, сакрализуя индивидуальный успех, частная собственность получает, согласно Максу Веберу, конфессиональную легитимность и становится в целом общеевропейской.

Российской же истории известен только один демократический город - господин Великий Новгород, в котором потенциально мог


8 Воронофф Дж. Социальный кризис в Японии // Япония в конце XX века: Реферативный сборник ИНИОН РАН / Фурсов А. (отв. ред.), Корнилов М. (ред.-сост.). М.: ИНИОН, 2002. С. 34.

9 Там же. С. 34 - 35.

10 Васильев Л. История Востока. Т. 1. С. 15.

стр. 148


бы возникнуть институт частной собственности или аналогичный ему. Однако Россия пошла другим путем. Великий Новгород, как известно, был насильственно присоединен к Московскому княжеству с его общинно-княжеской властью, модифицированной "на русский манер" властью-собственностью, или, как ее определяет Ю. Пивоваров, передельной собственностью. В результате с политико-экономической точки зрения в России сложилась закамуфлированная под российский "европеизм", всеохватывающая передельная власть-собственность с незначительными анклавами превращенной формы частной собственности - купеческого капитала. Даже первые российские промышленные предприятия Демидова и Строгановых не былидействительной частной собственностью, потому что их реальным инобытием были зависимые крепостные крестьяне. А как известно, капитал и наемный труд есть не только логическая категориальная оппозиция, но и две стороны одного единства, причем такого, когда одного без другого не бывает. В России вплоть до конца XIX - начала XX в. в форме не только пожалования, но и наследственной собственности выкристаллизовалось лишь внешне схожее с частной собственностью, но всегда не защищенное от произвола власти государя-императоравладение. Не укрепился на российской почве, остался чуждым национальной ментальности (отчасти потому, что преимущественно был представлен иностранным или, как сейчас бы сказали, совместным капиталом) начавшийся в стране в первые десятилетия XX в. бурный рост капитализма с прогрессирующим вовлечением мигрировавших в города крестьян.

Попытка использовать общинную природу передельной власти-собственности в целях создания института общественной собственности на средства производства, предпринятая в стране после Великой Октябрьской социалистической революции, когда организованный в государство класс (пролетариат как государство-класс) должен был свои классовые интересы реализовать как всенародные, в силу ряда причин не удалась. На энтузиазме масс, рожденном великой революцией, были решены отдельные задачи переходного этапа, достигнуты бесспорно выдающиеся результаты, позволившие стране через несколько десятилетий выдвинуться на уровень второй супердержавы. Однако полицейско-бюрократическое государство, принявшее на этапе "развитого социализма" форму, получившую название номенклатурного капитализма (А. Бузгалин), не смогло преодолеть главное противоречие страны - ликвидировать власть-собственность,разделить ее на власть и собственность. Перестройка, задуманная М. Горбачевым как оздоровление социализма ("Больше социализма!"), в силу неадекватной идентификации им и его немногочисленной командой единомышленников11 построенного советского общества, направила энергию "масс" против эфемерного фантома - "ничейной и неэффективной" государственной собственности. И страна на новом историческом "витке" вернулась к государственно-монополистическому


11 Их немногочисленность была обусловлена тем, что традиционная номенклатура в подавляющей массе в центре и на местах принципиально не была заинтересована в сломе status quo.

стр. 149


капитализму12 , выродившемуся в результате бюрократической революции 1991 г. в так называемое правление "олигархов".

Ирония нормативно-правового сознания, в очередной раз демонстрирующего свое расхождение с реальностью, состояла в том, что на самом деле государственная собственность была давно уже разгосударствлена монополистическими ведомствами, но еще не приватизирована de jure частными лицами. Бюрократическая идеологическая приписка - "развитой социализм", якобы характеризующая степень продвижения страны по пути социалистического коллективизма, при прогрессирующем тотальном дефиците потребительских товаров и услуг, распределяемых бюрократической номенклатурой по схемам иррационального "коллективизма" (круговой поруки, по знакомству и т.п.), все более расходилась с реальной ситуацией, дискредитировав саму идею социализма. И классическая схема "верхи не могут, низы не хотят" сработала на "перескок" с уровня реального разрешения противоречия на уровень формального - "приватизации". Обескуражившая массы "шоковая терапия" и дезориентирующая их возможностью обогащения в одночасье ваучеризация устранили тогда еще существовавшую альтернативу ведомственного группизма.

Между тем последний потенциально мог бы на базе ведомственности воспроизвести модели, сходные с японским корпоративизмом, использующим общинность как семейно-клановую разновидность власти-собственности в интересах развития "своих" компаний-ведомств и соответственно занятых в них работников. В постсоветской России это лишь отчасти удалось сделать нефтегазовой отрасли, и то во многом благодаря благоприятной мировой конъюнктуре. Но для всей страны это был откат назад не только с разрушением многих общинно-демократических институтов, но и с полной деградацией некоторых ее регионов: рабство и торговля похищенными людьми в Чечне, феодализация ряда республик в составе России, криминализация целых городов и регионов с кровавым переделом сфер влияния, расцвет лоточной торговли, кровная месть и т.д.

При этом опыт Японии и всех "азиатских драконов" показал, что общинные институты обладают мощным внутренним потенциалом, который при должной рационализации и умелой организации может обеспечить технологический прорыв через индустриальную в постиндустриальную стадию экономического роста. Японская модель сформировалась как взаимосвязанный комплекс семейно-клановых структур с культивированием корпоративно-общинного духа в контексте национально значимых целей во всех компаниях независимо от их размеров, с использованием многих общинных институтов13 и


12 Достаточно вспомнить ведомственные и местнические монополии с так и не преодоленными на протяжении всей советской истории ведомственными барьерами, которых, хотя и клеймили в ходе разных партийно-правительственных кампаний, так и не решились демонтировать.

13 Среди них: реципрокность (в культурной антропологии - это соционормативный механизм распределения, аналог социалистического принципа распределения созданного продукта - "от каждого по способностям, каждому - по труду"; в японской практической корпоративной этике - это зависимость дохода от уровня квалификации, навыков, профессионализма, что закрепляется соответствующим статусом в

стр. 150


прежде всего группизма14 . Следование ей помогло мобилизовать нацию на основе феномена власти-собственности.

В России в настоящее время также можно встретить проявления группизма в форме как уходящего в историю советского коллективизма, так и объединений самого разного характера: от организованных преступных "бригад", семейно-клановых или ведомственно-местнических и земляческих группировок до современных команд наемных менеджеров и специалистов, обеспечивающих управление приватизированными предприятиями для своих новых владельцев.

Передельная власть-собственность в отсутствие прогрессивных институциональных форм и организационных "рамочных условий" на определенном этапе своего расцвета и превращения в тотальность есть зло для нации. Практически она делит нацию на две большие антагонистические социальные группы: одну со стороны власти, другую - со стороны собственности. Но это деление - формальное, потому что содержательно обе группы погружены в тотальность передельной власти-собственности и одновременно внутри себя выстроены в иерархию по вертикали (по секторам национальной экономики и регионам, по социальным стратам внутри них, включая ведомственные "слои" центров-периферий и т.п.).

Взятые как целостности (которыми на самом деле они не являются), обе крупные социальные группы обладают рядом характеристик. Власть моноцентрична, не диалогична. Носители собственности беззащитны и зависимы от власти. Но и власть своим тотальным лихоимством демонстрирует свою беззащитность, свою зависимость не только от вышестоящего уровня иерархии власти (политически), но и от бизнеса, персонифицирующего собственность (экономически). В свою очередь, и бизнес не диалогичен со своими "братьями по цеху", расположенными в разных бизнес-стратах.

Бюрократизация всей общественно-политической и социально-экономической жизни в стране еще не осознана на должном уровне. Одним из следствий этого стала иерархизация социальных страт со все более усложняющимися барьерами для перехода из одной группы в другую. Поскольку формирование бизнеса в той или иной форме было и есть порождение и результат деятельности бюрократического аппарата, то бизнес в стране также выстроен в своеобразную иерархию. Особенностью российской модели бизнеса является соответствие слоев-страт бизнеса слоям-стратам бюрократического аппарата, причем оно носит характер симбиоза. Но если бизнес в своей среде в основном экономически самодостаточен, то бюрократический аппарат -


общине-корпорации и адекватным ему доходом); иерархичность (в культурной антропологии - это институционализированный в нормах взаимоотношений членов общины статус ее члена; в японских корпорациях-общинах - система норм этикета, задающих характер и технологию общения, в основу которой положена статусная позиция сотрудника компании); редистрибуция (получение определенного дохода только за принадлежность к общине-корпорации); самоидентификация личных целей индивидов с целями общины-корпорации, связанная с безусловным членством в общине (пожизненный наем японских работников корпораций-дзайбацу) и т.п.

14 Пронников В., Ладанов И. Управление персоналом в Японии: Очерки. М.: Фонд им. Сытина "Зарницы", 2003. С. 125 - 129.

стр. 151


нет. Поэтому кроме бюрократической ренты, получаемой с соответствующей по уровню страты бизнеса, он взимает определенный процент с ренты нижележащего слоя бюрократического аппарата или напрямую с предпринимательского сектора нижележащего слоя.

Представители предпринимательского сектора видят в установлении таких связей вынужденную меру, питая иллюзорные надежды, что им удастся "свернуть" рентные отношения с адекватным слоем бюрократического аппарата и переключиться на более высокий уровень. Однако в этом не очень заинтересованы вышестоящие слои бюрократического аппарата. В результате каждый нижележащий слой предпринимательского сектора выплачивает бюрократическую ренту не только соответствующему, но и вышестоящим слоям бюрократического аппарата. Подобный "пресс" в конечном счете способен раздавить малый бизнес, он делает его вопреки лозунгам и призывам малозначимым субъектом экономико-политической жизни в стране. Если на Западе малый и средний бизнес постоянно воспроизводит новое пространство для монополизации, способствует развитию рыночных ниш, выступает источником новых "свежих" сил для экономики, то в России у малого и среднего бизнеса ввиду его места в иерархии перспективы для развития существенно ограничены. Недаром В. Путин на совместном заседании Правительства РФ в марте 2005 г. сказал, что открывшему свое дело предпринимателю следует давать орден Мужества: ведь он смог преодолеть неимоверные бюрократические заслоны для предпринимательства, возведенные в стране в центре и на местах15 . Заметим, и за продолжение в таких условиях своего дела предпринимателя также нужно награждать.

Поэтому демократизация как формирование нового порядка - порядка прозрачности, контроля над действиями той и другой социальных макрогрупп их легитимными представителями, жизненно необходима обоим лагерям. Но демократия в стране лишь тогда будет действенной, когда станет адекватной ее социокультурному принципу. Как инструмент обеспечения свободыона должна быть адекватно законодательно оформлена и институционализирована. Ведь, по Гегелю, свобода "бывает вообще там, где господствует закон, а не произвол отдельного человека"16. Однако ясно, что институционализации может подвергнуться только то, что в максимальной степени зиждется на адекватной экономической и социокультурной базе.

Проблема в том, что в российской действительности пока не нащупываются конструктивные выходы из континуума передельной власти-собственности. Последняя имеет все основания для своего перманентного воспроизводства. Все локально индивидуальные флуктуации корпоративных или местечковых моделей бизнеса, сходных с частной собственностью, будут снова и снова выходить на власть-


15 Коррупция и мздоимство, как известно, далеко не отечественное "ноу-хау". Показательна в этом плане книга американского исследователя Рейсмана "Скрытая ложь, или Крестовые походы против взяточничества" (М.: Прогресс, 1981), где показаны "цивилизованные" высокотехнологичные способы мздоимства, например через юридические консультационные компании.

16 Гегель Г. Работы разных лет. С. 38.

стр. 152


собственность в силу ее имманентной логики, которая задает модель поведения так называемого частного предпринимательства. Практическая логика здесь следующая: собственность, персонифицированная конкретными лицами независимо от их национальности, для реализации своих частных интересов будет выходить на власть, все более "срастаясь" с ней, используя такой симбиоз как гарантию от "наездов" с ее стороны, а власть при наличии в стране "легитимной" частной собственности станет по-прежнему стремиться к обладанию объектами собственности, снова увязая в коррупции и получая престижные позиции топ-менеджмента в так называемом крупном частном бизнесе. И, следовательно, модель власти-собственностибудет воспроизводиться вновь и вновь. Но российская власть-собственность не была бы передельной, если бы периодически новые команды чиновников, приходящие во власть с помощью "демократических процедур", не решали бы "более справедливо" прежние проблемы, пересматривая, например, сделки приватизации, конечно же "выполненные с нарушением" всех неписаных норм и т.п., даже если срок исковой давности по ним и сокращен до трех лет. Таковы задающие "рамочные условия".

Есть, конечно, потенциальная альтернатива выбора модели развития в рамках семейно-клановой организации: японизация или группизация по практикуемой ныне отечественной модели. Первая модель представляет объективную возможность формирования крупных корпоративных семейно-клановых структур, интегрирующих в себя (инкорпорирующих) крупных частных предпринимателей и высших правительственных чиновников, а также воспроизводства этих структур в форме взаимной поддержки и взаимосвязанности деловых и политических решений. Здесь потенциально могли бы сыграть свою конструктивную роль ныне бездействующие в этом плане представительные структуры крупного и среднего бизнеса. Вторая модель - создание групп преданных людей, профессиональных менеджеров и "специалистов по улаживанию дел" с местными и региональными властями и силовыми структурами, поддерживающими их за определенную бюрократическую ренту. Это тоже в определенной степени семейно-корпоративная модель, но в отличие от первой слабо поддающаяся организации на базе консолидации экономико-политических интересов. Обе модели реализуются на разных уровнях иерархии.

Обе модели семейно-клановой организации частного бизнеса зиждутся на превращенных общинных принципах коллективизма. Семейно-клановые структуры чисто японского типа, которые потенциально могут сформироваться после ряда переделов, для России неприемлемы, потому что в отличие от Японии, где высоко этническое патриотическое самосознание, российская элита им не обладает и сама готова при случае, в том числе собрав достаточный капитал, перебраться в ту или иную "тихую" западную страну. Этого не было в Японии даже с ее высоким уровнем коррупции17 , где любой гражданин считал свою нацию высшей (японизм, по Тосаке Дзюну18 ), и потому различные формы взяточничества и мздоимства в конечном счете "конверти-


17 Воронофф Дж. Социальный кризис в Японии. С. 33.

18 Тосака Дзюн. Японская идеология. М.: Прогресс, 1971.

стр. 153


решались" в платежеспособный спрос на потребительские товары японского производства и прямые капитальные вложения в национальную экономику, заставляя работать эти деньги на процветание нации. Поэтому модель семейно-клановой организации японского типа России не подходит, хотя, возможно, до нового всплеска переделов с участием государства может некоторое время "поработать" и на национальные интересы россиян. Но власть не удержится и пойдет на новый передел в силу самого характера передельной власти-собственности, задающего базовые принципы социокультурного бытия.

Две основные системообразующие тенденции в долгосрочной перспективе являются "закрывающими" сценариями для других альтернатив, поскольку разделить власть и собственность, похоже, не удастся. Однако представляется, что есть альтернатива обоим сценариям - коллективистский группизм, основанный на частной корпоративно-коллективистской собственности. Более того, должным образом стимулированный государством или представительными структурами крупного бизнеса в качестве коллективно-группового предпринимательства, он мог бы способствовать:

а) мобилизации коллективистских начал, свойственных всем этническим составляющим России, не знавшим в своей истории реальной частной собственности;

б) социально-психологическому оздоровлению населения путем формирования коллективов, поставленных в жесткие рамки коллективно-групповой конкуренции и потому учащих своих членов ценить добросовестное отношение к выполняемым обязанностям, к тому же стимулируемое соответствующими бонусами;

в) овладению новыми индустриальными и постиндустриальными макротехнологиями через иерархическое выстраивание "сетей кооперации", интегрирующих коллективно-групповых субъектов деятельности и стимулирующих их к выполнению социально значимых задач.

* * *

Таким образом, представляется возможным сделать следующие выводы. Перспективы развития частной собственности в стране имеются пока только у крупного и отчасти среднего бизнеса и совсем призрачны у малого частного предпринимательства. Утверждение о "разрыве" между действующим хозяйственным правом и реальной собственностью представляется эвристически важным не только из-за того, что политико-экономическим императивом становится необходимость разработки более адекватной правовой системы, соответствующей этой экономической реальности и способной "выстроить" действенную защиту от произвола одного лица. Оно проливает свет на более глубинные отношения. Дело в том, что стоимость для политической экономии19 есть инобытие частной собственности, поэтому


19 Анализ данного вопроса отечественной политэкономии пока под силу, поскольку субстанционально стоимость рассмотрена только К. Марксом, а в нашей стране методологический аппарат марксистской политэкономии еще не полностью растерян.

стр. 154


соответствующая российской передельной власти-собственности объективная мера общественно необходимого труда пока не идентифицирована должным образом. Резонно предположить, что она имеет несколько иное субстанциональное бытие, чем "классическая" частная собственность. Описание реальной для социума собственности есть выявление ее социальной формы, то есть того субъекта деятельности, который наиболее адекватно способен ее персонифицировать (см. первый тезис, зафиксированный в начале статьи).

Следует подчеркнуть, что указанная теоретико-методологическая проблема не так академически абстрактна, как может показаться на первый взгляд. Это - самая что ни на есть практическая задача, решение которой способно институционализировать ресурсы роста. Именно правильная идентификация реальной собственности должна их подсказать, в результате чего должно быть прописано реальное хозяйственное право, не третирующее коллективно-групповые формы собственности, имманентные социуму, а культивирующее их во всем многообразии форм частной собственности. В этом находит отражение коллизия второго тезиса.

Наличие двух указанных тенденций фактически обрисовывает возможные пути развития политико-экономической ситуации в России при прочих равных условиях. Проблема применения законодательной формы частного права de jure в ситуации, de facto регулируемой другим общеэкономическим и общесоциологическим принципом - принципом передельной власти-собственности, порождает только то, что может породить, - передельное право. Дело не в "ЮКОСе" или какой-нибудь другой изначально частной или приватизированной компании, потому что сходных прецедентов будет достаточно много и в будущем. Суть проблемы - общие условия, которые необходимо адекватно оценивать, чтобы адекватно действовать. Ответ на вопросы, каково будущее российского государства, будет ли оно двигаться к самоуправлению народа при разнообразных формах демократии или к новому авторитаризму, зависит от способа разрешения указанного противоречия применительно к социокультурным реалиям как города, так и деревни.

Представляется, что для большей части российского географического пространства социальной формой разрешения такого противоречия должен быть группизм. При этом аналогично тому, как в региональном разрезе различные виды коллективно-групповой и частной собственности вправе развиваться в самых многообразных формах, так же должны реализовываться и разнообразные формы демократического контроля одних коллективно-групповых субъектов предпринимательской деятельности другими или созданными ими представительными органами. Демократизация как слом формирующейся стратовой иерархизации должна способствовать оздоровлению российского общества. В этом - ключ к обретению достойного места страны в глобализирующемся мире.

В настоящее время группизм, складывающийся в современных развитых странах, становится субъектом так называемой "новой экономики". И. Валлерстайн, современный теоретик постлиберализма, пишет: "Мы живем в эпоху "группизма" - образования групп, имеющих

стр. 155


защитный характер, каждая из них стремится к достижению самосознания, на базе которого упрочивается солидарность и борьба за выживание одновременно с борьбой против других таких же групп"20 . При этом возникает новая конкуренция между группами, отстаивающими свои претензии на лидерство, что может быть лишь при эгалитаризме самих групповых субъектов. Поэтому, по Валлерстайну, идет "борьба за групповые права, как один из аспектов борьбы за равноправие"21 .

В этой связи у России появляется уникальный шанс по-своему подстроиться на складывающемся историческом "вираже" к современным экономическим структурам, которые в литературе получили название экономики отношений. Если на Западе, где логика индивидуализации личности близка к исчерпанию и на новой компьютерно-телекоммуникационной базе рождаются новые формы группизма, новые коллективистские сети интеллектуальной деятельности, то в нашей стране формирование коллективно-групповых субъектов деятельности базируется наинституциональном и ментальном фундаменте, а значит, при должном организационно-управленческом проектировании и соответствующем техническом обеспечении этот процесс можно форсировать, адаптировав его под свой круг национальных, региональных и корпоративных задач. Социально-групповые технологии коллективостроения у нас в стране методически и методологически проработаны достаточно детально22 , и специализированные на определенных целях коллективно-групповые субъекты хозяйствования могут стать конструктивными элементами сетей, которые способны решать задачи, порожденные глобальными вызовами.

Кроме того, согласно И. Валлерстайну, углубление стратификации в западном обществе как реакция на массовую миграцию населения из стран третьего мира воспроизводит сегрегацию по политическим правам вновь прибывающего населения из бывших колоний в метрополии, формируя если не аналог каст, то нечто сходное с институтом средневековых сословий. В контексте такого ущемления прав человека реальная демократизация в России способна стать фактором привлечения капитала и высокоинтеллектуальных трудовых ресурсов, помогающим возродить страну, ее экономику и культуру.


20 Валлерстайн И. После либерализма. М.: Едиториал УРСС, 2003. С. 10.

21 Там же.

22 См., например: Петровский А. Личность. Деятельность. Коллектив. М.: Политиздат, 1989; Ильенков Э. Школа должна учить мыслить. М.: Издательство Московского психолого-социального института; Воронеж: Издательство НПО "Модек", 2002; Лобастов Г. Философско-педагогические этюды. М.: Микрон-принт, 2003. Кроме того, ряд работ посвящен организационно-деятельностным играм и методологическим разработкам коллективных действий (Г. Щедровицкий и его школа) и т.п.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/Дискуссионный-клуб-ЧАСТНАЯ-ЛИ-ЧАСТНАЯ-СОБСТВЕННОСТЬ-В-РОССИИ-ВЕРОЯТНЫЕ-СЦЕНАРИИ-РАЗВИТИЯ-БИЗНЕСА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Elena CheremushkinaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Cheremushkina

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Н. ПОПАДЮК, Дискуссионный клуб. ЧАСТНАЯ ЛИ ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ В РОССИИ? (ВЕРОЯТНЫЕ СЦЕНАРИИ РАЗВИТИЯ БИЗНЕСА) // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 17.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/Дискуссионный-клуб-ЧАСТНАЯ-ЛИ-ЧАСТНАЯ-СОБСТВЕННОСТЬ-В-РОССИИ-ВЕРОЯТНЫЕ-СЦЕНАРИИ-РАЗВИТИЯ-БИЗНЕСА (date of access: 22.09.2019).

Publication author(s) - Н. ПОПАДЮК:

Н. ПОПАДЮК → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Elena Cheremushkina
Актобэ, Kazakhstan
645 views rating
17.09.2015 (1466 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Преграды к созданью Единой Теории Поля и путь одоления их. Barriers to the creation of the Unified Field Theory and the path of overcoming them.
Catalog: Философия 
3 days ago · From Олег Ермаков
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
5 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
5 days ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
5 days ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
5 days ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
5 days ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
5 days ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Дискуссионный клуб. ЧАСТНАЯ ЛИ ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ В РОССИИ? (ВЕРОЯТНЫЕ СЦЕНАРИИ РАЗВИТИЯ БИЗНЕСА)
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones