Libmonster ID: RU-10230

А. НЕСВЕТАЙЛОВА, доцент факультета международной политики Лондонского городского университета

Хотя определенные уроки из глобального финансового кризиса 2007 - 2009 гг. уже извлекли, на повестке дня остаются проблемы политической экономии кризиса. Самый волнующий вопрос - явный обман, творившийся в период кредитного бума на всех уровнях, а также серия сигналов о нарушениях и открытых предупреждений о наступающем кризисе, которые либо систематически не замечались, либо игнорировались. Используя показательные примеры, мы описываем в данной статье иллюзию ликвидности. Такой анализ должен помочь впредь не только оценивать подлинный масштаб рисков в системе, но и предупреждать намечающийся крах, как бы необычно это ни звучало.

Воры и мошенники существовали во все времена, и редко финансовый крах происходит без их участия. В этом смысле недавний провал рынков и банковских систем не исключение. Глобальный кризис 2007 - 2009 гг. обнаружил безграмотность и халатность многих лиц (в том числе и высокопоставленных); он еще раз подтвердил, что жадность всегда ослепляет. Но главное: выяснилось, что те, кто отвечал за финансовый надзор и финансовую стабильность, довольно слабо представляли себе, как в действительности функционируют финансовые институты в наши дни. Самое печальное, что кризис ударил прежде всего по обычным людям, ведь большинство из них редко соприкасаются с могучим и дивным миром современного финансового инжиниринга.

Помимо этики финансовой индустрии глобальный кризис поставил и другие, не столь заметные, но от этого не менее важные вопросы о природе современных финансов, на многие из которых еще нет ответа. В данной статье мы анализируем масштабные махинации в ходе кредитного бума, а также заблуждения властей и их чрезмерное благодушие в ходе регулирования кризиса. Систематическое исследование этих факторов позволяет предположить, что проблемы, которые обычно принято квалифицировать как человеческий (поведенческий) фактор в финансовой природе современного капитализма, приобрели свой нынешний размах из-за "иллюзии ликвидности". Этот феномен - ключевой для объяснения природы кредитного бума 2002 - 2007 гг. и для дальнейшей борьбы с его последствиями1.

Забытые прогнозы и незамеченные нарушения

Главная загадка кризиса 2007 - 2009 гг. временной горизонт, кажущаяся непредсказуемость катастрофы. Когда рынки руши-


1 Nesvetailova A. Financial Alchemy in Crisis: The Great Liquidity Illusion. L.: Pluto, 2010.

стр. 33

лись, многие игроки, включая трейдеров крупных инвестиционных банков, аналитиков и брокеров, тщетно пытались противостоять этому хаосу. Они постоянно заявляли, что никто, дескать, даже не мог представить, что такой всеобъемлющий провал вообще возможен в XXI в. Несмотря на некоторые случайные сбои на рынках, западный мир в течение целого десятилетия жил в ситуации небывалого преуспевания. Банковские кризисы принято было трактовать как недуги незрелого капитализма XIX в. или как симптом развивающихся стран, но уж никак не трудности финансово ориентированной глобализирующейся экономики наших дней. Однако в действительности предупреждения о возможности структурного финансового коллапса звучали на разных уровнях финансового и экономического анализа задолго до августа 2007 г. Другими словами, многие знали и уже говорили, что конец близок, другой вопрос - почему их не слушали.

Как у всякого большого финансового скандала, у кризиса 2007 - 2009 гг. были свои провидцы. На уровне индивидуальных компаний такие предупреждения обычно игнорировались, а в некоторых случаях напрямую отвергались. Самый известный в Великобритании случай - история Королевского банка Шотландии (RBS). Этот банк оказался на краю пропасти, поскольку в 2000 - 2008 гг. придерживался исключительно агрессивной финансовой стратегии, что и привело к очень неразумному шагу - приобретению нидерландского банка ABM Amro. Когда банки RBS и HBOS оказались на грани банкротства и потребовалось выделить деньги из бюджета для их спасения2, выяснилось, что исполнительный директор HBOS отказался рассматривать доклад П. Мура, менеджера по снижению внутренних рисков, который предупреждал руководство банка об избыточных рисках, которыми грозят портфели займов.

Как и Northern Rock, HBOS давал в долг слишком много, полагаясь только на общее благополучие финансовых рынков. Мур предупреждал, что такая политика весьма рискованна, потому что заемщики с трудом смогут осуществить выплаты (а вовсе не потому, что может иссякнуть фонд займа). Достаточно было немного заморозить эти рынки, и банк уже не смог справиться со своими обязательствами. Но в 2004 - 2005 гг. ни HBOS, ни FSA (британский финансовый регулятор) не верили, что необходимо было снизить риски темпов роста просто исходя из того, что может прекратиться поступление средств из различных источников3. В результате Дж. Кросби, новый заместитель председателя совета директоров FSA, в феврале 2009 г. вынужден был подать в отставку из-за обвинений в том, что на предыдущей должности исполнительного директора HBOS он пренебрег предупреждением эксперта и решил не обращать внимания на избыточные риски4.


2 В рамках принятых мер по предотвращению банкротства 68% активов банка приобрело государство.

3 Peston R. Why Sir James Crosby resigned // BBC. 2009. Feb. 11. www.bbc.co.uk/blogs/thereporters/robertpeston/2009/02/why_crosby_resigned.html; Kennedy S. UK Regulator Quits after Whistleblower's Allegations // MarketWatch, 2009. Feb. 11.

4 Kennedy S. Op. cit.

стр. 34

Другая шокирующая новость пришла летом 2009 г. По заявлению Financial Times, власти Великобритании знали о потенциально неблагоприятной ситуации в Northern Rock уже в 2004 г.5 Тогда Northern Rock и HBOS оказались в эпицентре "стратегической игры". Регулирующие органы решили выяснить, смогут ли банки выдержать внезапный кризис на ипотечных рынках и изъятие средств из зарубежных банков (на чем была основана модель бизнеса Northern Rock). По данным газеты, симуляционное планирование рисков, осуществленное FSA, Банком Англии и Казначейством, прояснило, почему бизнес-модель Northern Rock была сопряжена с систематическими рисками и по принципу домино должна была повлиять на ситуацию в HBOS (в то время крупнейшем в Великобритании ипотечном кредиторе).

По мнению экспертов, даже когда проверки показали уязвимость этих банков, регулирующие органы решили, что они не могут принуждать кредиторов менять свою деловую практику. Тогда посчитали неуместным доказывать, что бизнес-модель Northern Rock основана на чрезмерных рисках, потому что доходность банков, следующих этой стратегии, постоянно росла. Банк предупредили, что рост совокупных депозитов негативно отражается на оценке его финансовой стабильности. Представители FSA и Банка Англии впоследствии заявили, что при проверке основное внимание было уделено изъянам практики регулирования, а не вероятности разорения отдельного банка.

В США схема Понци, осуществленная Б. Мэдоффом, если и стала сюрпризом, то для клиентов, но не для аудиторов. В конце 2006 г. Aksia LLC, выполняя роль советника по хеджированию фондовых инвестиций, посоветовал клиентам не вкладывать деньги в инвестиционную компанию Madoff, поскольку в этой компании были выявлены "красные флажки" - индикаторы сомнительных деловых операций. Среди предупреждений значился и тот факт, что бухгалтерию Madoff проверяла бухгалтерская фирма из трех человек6, которая в конце 2006 г. пришла к выводу, что финансовая отчетность по гарантиям Madoff "полностью соответствует общим принципам учета, принятым в Соединенных Штатах". По данным бухгалтерии, Madoff Securities имели активов на 1,3 млрд. долл., в том числе торгуемых ценных бумаг на 711 млн. и 67 млн. долл. в виде долговых бумаг США. Чистая стоимость фирмы составляла 604 млн. долл. Такая пропорция между обязательствами и акционерным капиталом превращала компанию Madoff в классическую пирамиду7. Зимой 2008 г. Мэдоффа вывели на чистую воду, и он признался, что его фонд представлял собой пирамиду Понци. Летом 2009 г. его приговорили к 150 годам тюрьмы за финансовые махинации.

В академических кругах прогнозы кризиса были гораздо более системными. А. Персо, исследователь и практик рынка, который


5 Cohen N., Giles C. Chilling Plausibility of Bank's 'War Game' // Financial Times. 2009. May 30.

6 Friehling & Horowitz (офис размещался в пригороде Нью-Йорка).

7 Bloomberg News. 2008. Dec. 13.

стр. 35

работал советником в многочисленных институциях, в 2002 г. опубликовал в Financial Times статью, где предупреждал, что второго Базельского соглашения недостаточно для предотвращения системных сбоев в банковской сфере, и что банки, склонные к стадному поведению, могут пострадать от системного коллапса. "Крупные банки, с их тщательно разработанными системами предотвращения внутренних рисков, оказываются беспомощными во всяком рыночном цикле. Они потеряли значительную часть средств из-за "пузыря доткомов" и в работе с компаниями, где была искажена бухгалтерская отчетность. Они могут опять сделать то же самое при синдицировании обеспеченных залогом долговых обязательств - ждите схлопывания нового пузыря"8.

В том же году У. Баффет, будучи успешным игроком на рынке, ярко описал производные финансовые инструменты как "финансовые орудия массового поражения". Историки экономики и неортодоксальные экономисты писали о недопустимом уровне задолженности на североатлантических рынках уже в течение многих лет. Можно привести только один пример из книжных публикаций: "День финансовой расплаты: выживание в условиях мягкой депрессии XXI в."9. Авторы книги, опираясь на труды Х. Мински, пришли к выводу, что наступает новая эра потребительских займов и кредитного излишка в США, слишком напоминающая времена Понци. Прогнозы их очень пессимистичны: "Американский потребительский капитализм обречен... Потребители не могут все глубже залезать в долги, а потреблению уже больше некуда снижаться. Иностранцы больше не будут финансировать массовое потребление Америки... И бумажные деньги вряд ли смогут в дальнейшем опережать по популярности реальный товар - золото"10.

В политической экономии и смежных дисциплинах возникло направление академических исследований, в рамках которого постоянно раздавались предупреждения о хрупкости и нестабильности кредитного бума, об опасностях перегрева на рынках активов и об опасностях, связанных с неправильной оценкой рисков. Но нас интересует публикация результатов исследований, проведенных официальными финансовыми учреждениями, например Банком международных расчетов (Bank for International Settlements, BIS), в преддверии кредитного краха. В этих публикациях сказано об опасности чрезмерного оптимизма при рискованном размещении активов на рынках. Однако доминирующим мотивом в официальной интерпретации финансового развития оставался поразительный оптимизм.

Например, в 2006 г. эксперты банка рассуждали: "Что дает основания думать, что "несбалансированность" представляет угрозу для оптимистических взглядов на будущее? Конечно, нетрудно обнаружить множество значимых и устойчивых отклонений от исторических норм в важных макроэкономических показателях... К сожалению, обраще-


8 Persaud A. Banks Put Themselves at Risk in Basle // Financial Times. 2002. Oct. 17.

9 Bonner W., Wiggin A. Financial Reckoning Day: Surviving the Soft Depression of the 21st Century. N.Y.: Wiky, 2003.

10 Ibid. P. 276.

стр. 36

ние к неким "фундаментальным" нормам не кажется адекватным для объяснения ни масштаба распространения, ни длительности тех особых обстоятельств, которые мы сейчас наблюдаем"11.

Но как случилось, что, кажется, никто не был готов к финансовой катастрофе глобального масштаба? Можно дать совсем простой ответ: когда вечеринка проходит хорошо, никто не хочет выглядеть посмешищем, требуя остановить музыку. Вообще, скептиков и тех, кто предупреждает об опасности, всегда мало, а господствующее настроение на рынках, оценки политических кругов и особенности повседневной жизни только укрепляли во мнении, что мировая экономика в целом как никогда, окрепла благодаря неуклонному воздействию сил глобализации и финансовой интеграции и выдержит любые потрясения, если таковые возникнут.

Другая причина - политическая. Кредитный и финансовый бум, который, как считалось, открывает врата в эру благосостояния, был основой для сохранения устойчивости политических режимов по обе стороны Атлантики. В Великобритании в 2002 - 2007 гг. успех лейбористов был бы невозможен без роста доступности кредитов населению, без расцвета Лондона как мирового финансового центра и изменения самой природы экономического роста, когда, как не раз повторял Г. Браун, "кончилась череда бумов и спадов" инфляционно, циклически неустойчивой экономики, с которой связывали деятельность консерваторов. Учитывая, что репутация партии была роковым образом подорвана непопулярной войной в Ираке, экономический аргумент оставался одним из немногих козырей лейбористов в борьбе за голоса избирателей.

В США экономика никогда не была приоритетным направлением деятельности Дж. Буша и его администрации. В результате все дававшие о себе знать признаки роста экономической неустойчивости не замечались или даже игнорировались12. При этом в 2007 г. в "Экономическом докладе президента" были отмечены (в общих чертах) ухудшение положения на рынке недвижимости и растущие риски, связанные с финансовой экспансией, увеличивающей внешний и внутренний долг:

"Экспансия экономики США продолжалась все последние пять лет. Экономический рост был устойчив, рост реального ВВП составил 3,4% в течение всего 2006 г. Такой устойчивый экономический рост осуществлялся вопреки некоторым противодействущим факторам и сам стал результатом внутренней устойчивости экономики США и политики, направленной на экономический рост (облегчение налогового бремени, ограничение национальных расходов и открытие иностранных рынков для товаров и услуг США)... Администрация прогнозирует, что экономическая экспансия США продолжится и в 2007 г.; но мы должны продолжать планомерно осуществлять политику роста, а именно сохранять налоговые льготы, сокращать правительственные расходы, замедлять темпы роста цен в здравоохранении, укреплять энергетическую безопасность, расширять свободную и честную торговлю"13.


11 76 Annual Report. Basle: Bank for International Settlements, 2006. P. 141.

12 Galbraith J. Unbearable Cost: Bush, Greenspan and the Economics of Empire. N. Y.: Palgrave Macmillan, 2006.

13 Economic Report of the President 2007. Washington, DC: US Government Printing Office, P. 23.

стр. 37

Поэтому на вопрос, почему политики перестали замечать неуклонный рост национального долга и рисков, которые, как грибы после дождя, вырастали внутри финансовых систем, можно дать простой ответ: долг был полезен. Многие ученые считают, что экспансия хотя и связывает долгами того, кто ее осуществляет, но остается единственным способом поддерживать жизненные стандарты большинства населения в ситуации, когда финансовое богатство сосредоточено в руках немногих.

По утверждению Societe Generale, доход 1/5 (самых высокооплачиваемых) сотрудников в США, скорректированный с учетом инфляции, возрос с 1970 г. на 60%, а для остальных он упал более чем на 10%. Поэтому одна только семья Уолтон (владельцы Wal-Mart) богаче, чем треть населения США (около 100 млн. человек), работающая в низкооплачиваемых сферах. И в США, и в Великобритании в середине десятилетия кредитной лихорадки коэффициенты Джини, которыми принято измерять разрыв в доходах между богатыми и бедными, постоянно росли14.

В Великобритании уверенность в том, что финансовые вливания будут способствовать росту экономики, по-своему сказалась на политической динамике. В период правления лейбористов Лондон занял главенствующее положение в британской экономике, превратившись в финансовый центр мирового масштаба15.

По данным за 2006 г., финансовые и деловые структуры Лондона давали до 45% корпоративных налоговых поступлений в бюджет страны. Структуры с самым высоким уровнем дохода (от 100 тыс. ф. ст. в год) обеспечивали 25% всех поступлений налога на доходы. На пике кредитного бума финансовый сектор обеспечивал 40% занятости в Лондоне. Пока соперники Лондона, например Нью-Йорк и Токио, обслуживали в первую очередь экономику своей страны, лондонская модель оказалась в историческом смысле глобально ориентированной, что неожиданно для всех превратило ее в нерегулируемое, офшорное финансовое поле, где стали процветать финансовые инновации16.

Но помимо этих долгосрочных противоречий в самом характере экономического роста развитых капиталистических экономик, наряду с примерами политической недальновидности, неопытности и цинизма, которые поразили экономику на всех уровнях, кредитный кризис обнажил еще одно существенное противоречие современной финансовой жизни. Речь идет о невероятно тонкой черте, отделяющей откровенно


14 Funnel B. Debt is Capitalism's Dirty Little Secret // Financial Times. 2009. June 30.

15 В 2006 г. Лондон был мегаполисом N 1 в торговле иностранными акциями, производными ценными бумагами и иностранной валютой, был центром межбанковского кредитования и важнейшим вторичным рынком для международных облигаций. Лондон был самым быстрорастущим рынком хеджевых фондов и стал средоточием финансовых инноваций на глобальном уровне. В 2004 г. финансовые услуги обеспечили 19 млрд. ф. ст. чистой выручки, что на 9% больше, чем в 2003 г. См.: International Financial Markets in the UK / IFSL. 2007. www.ifsl.org.uk/research.

16 Burn G. The State, the City and the Euromarkets // Review of International Political Economy. 1999. Vol. 6, No 2; Palan R. The Offshore World. Ithaca; L.: Cornell University Press, 2003; Palan R., Murphy R., Chavagneux C. Tax Havens: How Globalization Really Works. Ithaca; L.: Cornell University Press, 2010.

стр. 38

преступные махинации от того, что обычно называют рискованными финансовыми инновациями.

Капитализм Понци: кризис махинаций?

С самого начала кризис кредитной системы описывался как кризис финансовой пирамиды Понци17. Но можно ли считать, что вся финансовая система превратилась в одну гигантскую пирамиду Понци? С одной стороны, после либерализации финансового рынка торговлю денежной массой часто описывали как игру Понци, как огромное казино и всемирную игру фиктивным капиталом18. С другой стороны, схемы Понци, если вспомнить, чем в реальности занимался этот знаменитый обманщик, предполагают, что обман носит преднамеренный характер. Имеем ли мы право говорить, что вся архитектура глобальной финансовой системы сегодня построена на идее воровства?

История учит, что все экономические мыльные пузыри - от тюльпанного безумия в Голландии XVII в. до бума так называемых "доткомов" (интернет-торговли) в конце 1990-х годов - всегда привлекали мошенников. Они сразу чувствовали возможность легко заработать много денег, пообещав всем клиентам невиданную выгоду от продаж, которые на самом деле ничем не обеспечены. В этом смысле бум секьюритизации 2002 - 2007 гг. не стал исключением. Кризис выявил множество случаев обмана, коррупции и финансовых махинаций, которые попали на первые полосы газет. Рассматривая все эти случаи, комментаторы часто проводили параллели между глобальным кредитным кризисом и схемой Понци. Многие серьезные аналитики считают, что кредитный бум 2002 - 2007 гг. и вся схема секьюритизации - это единая масштабная индустрия обмана и лжи. Изощренные финансовые техники продаж, введение очень странных в экономическом смысле финансовых инструментов в процессе секьюритизации и ресекьюритизации свидетельствуют, по их мнению, не только о плохих расчетах и плохом ведении бизнеса, но с большой вероятностью о наглом обмане и пирамидах как узаконенных принципах инвестирования.

Можно выделить по крайней мере три уровня, на которых понятие финансовой схемы Понци, и следовательно, мошенничества, вполне уместно для анализа кредитного кризиса. Прежде всего, по принципу пирамиды построена субстандартная ипотечная индустрия США, которая оказалась в эпицентре кризиса. Далее, откровенно нечестная практика таких важнейших финансовых деятелей эпохи


17 Данное выражение, введенное Мински в терминологию экономического анализа, связано с деятельностью знаменитого мошенника Карло Понци, выманившего у американцев миллионы долларов во время экономического бума 1920-х годов. В конце концов Понци был арестован и умер в нищете. Скандал со схемами инвестиций по образцу пирамиды, выстроенными Мэдоффом и Стэнфордом, позволил запустить этот термин в широкий оборот и для описания причин кредитного краха.

18 Strange S. Casino Capitalism. Manchester: Manchester University Press, 1997 (1986); Gowan P. The Global Gamble: Washington's Faustian Bid for World Dominance. L.: Verso, 1999.

стр. 39

бума секьюритизации, как Мэдофф и Стэнфорд, также оказалась построена как пирамида Понци. Наконец, понятие финансовой схемы Понци, помимо лжи и мошенничества, описывает и более общую склонность финансовых предприятий избегать огласки своих подлинных рисков и скрывать угрожающие размеры своих долгов, используя финансовые инновации.

Финансы Понци и "субстандартное преступление"

Развивая гипотезу финансовой нестабильности, Мински19 употребил понятие "финансы Понци", чтобы описать состояние острой финансовой хрупкости, когда экономический агент может выплатить свои долги с процентами, только наделав новых долгов. Согласно Мински, метод Понци - это метод финансирования (оплаты) старого долга за счет нового. В своеобразной таксономии Мински, финансы Понци - крайняя фаза эволюции финансового цикла, начинающегося с этапа хеджевого финансирования, когда возможна выплата и процента, и суммы основного займа. На следующем этапе данная схема становится все более рискованной: прибыль может обеспечить только уплату процентов. Все заканчивается "состоянием Понци", когда даже выплата процентов может быть профинансирована только за счет нового долга. Три типа финансирования описывают переход от консервативной к более рискованной финансовой стратегии.

Но если мыслить шире, то здесь описана спираль финансовых инноваций, а вместе с ней и недооценка риска финансовыми агентами, особенно в периоды экономического оптимизма. В то же время в схеме Понци ключевым мотивом выступает обман, мошенничество. Почему многие считают, что эпицентр кредитного краха - индустрия субстандартной ипотеки в США - это гигантская пирамида типа Понци20? Некоторые факты о структуре субстандартных ссуд лишь подкрепляют такие подозрения.

Прежде всего, практику кредитования людей с неизвестной кредитной историей, без перспектив высокого уровня дохода и часто вообще безработных, со 100% (или часто даже более высокой) ипотекой, саму в значительной степени можно назвать обманом. Например, IndyMac, один из первых крупных ипотечных домов в США, рухнувших в кризис, на самом деле специализировалсяна "ссудах лжецам". Только в 2006 г. он продал 80 млрд. долл. таких ссуд другим компаниям21. Хуже всего то, что эта практика выходила


19 Minsky H. Can 'It' Happen Again? N.Y.: M. E. Sharpe, 1982; Minsky H. Stabilizing an Unstable Economy. New Haven, CT: Yale University Press, 1986.

20 Fish M., Steil B. Root Out Bad Debt or More Pain Will Follow // Financial Times. 2007. Dec. 21; Dorn N. Just Where Does the Locus of Corruption Lie? // Financial Times. 2008. Jul. 28; Ee K.H., Xiong K.R. Asia: A Perspective on the Subprime Crisis // Finance and Development. 2008. Vol. 45, No 2 (International Monetary Fund); Kregel J. Minsky's Cushions of Safety. Systemic Risk and the Crisis in the U. S. Subprime Mortgage Market // Public Policy Brief. 2008. No 93 / Levy Institute of Bard College; Wray R. Lessons from the Subprime Meltdown // Challenge. 2008. Vol. 51, No 2.

21 Black W. CSI Bailout, www.pbs.org/moyers/journal/04032009/profile.html.

стр. 40

далеко за пределы субстандартного ипотечного бизнеса: ссуды подвергались секьюритизации и благодаря сложной цепи финансовых инноваций образовывали сеть новых рынков для экзотических финансовых продуктов.

Однако уже с самого начала было очевидно, что многие из субстандартных заемщиков не смогут выплатить ипотеку, если (или, точнее, когда) процентные ставки по их долгу возрастут. Любая схема Понци живет до тех пор, пока в ней появляются новые участники. В США субстандартное кредитование оправдывали тем, что растущая стоимость собственности позволит заплатить все долги и когда под воздействием массового спроса цены на первом этапе таксономии Мински начали расти, весь рынок в США вошел в фазу мыльного пузыря22. Рынок недвижимости всегда изменяется по циклическим законам: рост цен на недвижимость не только может остановиться, но они могут и упасть. Эту возможность, как и реальные условия субстандартного кредитования, не учитывали в своих построениях финансовые консультанты, которые продавали продукцию клиентам.

В ретроспективе реальные условия займов и условия их выплаты оказываются краеугольным камнем в пирамиде субстандартного кредитования Понци. Методы по типу Понци предполагают такие особенности ссуды, как высокую комиссию за преждевременное погашение и заманчиво низкие первоначальные процентные ставки по кредиту (впоследствии они существенно возрастают), что побуждает заемщика соглашаться на условия, которые он заведомо не сможет выполнить23. В посткризисной ситуации также обнаружилось, что многие кредиторы, желая получить большее комиссионное вознаграждение, намеренно подталкивали клиентов заключать дорогостоящие субстандартные соглашения, даже если потенциальный заемщик мог претендовать на получение стандартной ссуды.

Причины, по которым индустрия субстандартных соглашений процветала столь долго, лежат за пределами экономики. С одной стороны, субстандартные ссуды процветали в США (и в меньшей степени - в других англосаксонских странах: Великобритании, Австралии, Новой Зеландии) из-за исторически сложившихся низких процентных ставок в 1990 - 2000-е годы, что расширило возможности заемщиков. С другой стороны, низкие процентные ставки были доступны и в других регионах, например, в континентальной Европе и Японии, которые избежали распространения схем Понци за пределами их собственного субстандартного сектора. Такое несоответствие заставляет предположить, что пирамида субстандартных финансов и связанный с этим бум секьюритизации возникли в подходящем для этого политическом климате англо-саксонских экономик, под благодушным и малосведущим взглядом финансовых и денежных властей.


22 Kregel J. Op. cit.

23 См.: Wray L. Op. cit. P. 51. Часто люди соблазнялись ипотекой на новое жилище, не будучи предупреждены, что они не смогут расплатиться досрочно или изменить условия ипотеки, а также что процент по выплатам после начального, "рекламного", периода может быть до 6% (600 пунктов) выше среднерыночного процента: иными словами, их просто вовлекали в субстандартную сеть. См.: Kregel J. Op. cit.

стр. 41

Как мы уже отмечали, и строительный бум, и бум секьюритизации постоянно приветствовались многими представителями государственной власти по обе стороны Атлантики.

Именно накануне субстандартного кризиса доказательства махинаций с ипотекой появились на первых полосах газет. Выявлены разные случаи - от краткосрочных манипуляций с бухгалтерией, которые осуществляли брокеры, и практик "грабительского кредитования" до гораздо более изощренных действий, в которых участвовали такие крупные банки, как Bear Stearns в США. Летом 2008 г. следователи ФБР провели проверку в 19 крупных корпорациях - включая инвестиционные банки, рейтинговые агентства, бухгалтерские фирмы и хеджевые фонды - в рамках широкой проверки махинаций с ипотекой. Бóльшая часть случаев, выявленных в крупных корпорациях, касалась манипуляций с бухгалтерской отчетностью, внутренней (инсайдерской) торговли и неспособности определить подлинную стоимость секьюритизированных займов и производных ценных бумаг (почти все случаи имели криминальный характер). Журналисты, следившие за ходом расследования, сравнивали мошенничество в субстандартном кредитовании со скандалами вокруг Enron и WorldCom. К июню 2008 г. на территории США признаны виновными 406 обвиняемых по 144 делам24. По заявлению федеральных властей, обман был "весьма важным фактором" в общем развитии кредитного кризиса25. Это выводит наш анализ финансовой схемы Понци на новый уровень: исследование самой природы и эффектов секьюритизации.

Секьюритизация: бизнес в стиле Понци

В настоящее время нам известны два крупных случая пирамид Понци в чистом виде. Одна из них была организована Мэдоффом, финансистом из Нью-Йорка. Несколько лет он руководил якобы сверхприбыльным хеджевым фондом и приобрел обширный список клиентов, в котором наравне с тысячами индивидуальных вкладчиков числились и такие благополучные банки, как BNP Paribas, HSBC, Banco Santander, RBS и другие финансовые институты.

Зимой 2008 - 2009 гг. Мэдофф признался своим сыновьям, что на самом деле его хеджевый фонд был пирамидой Понци. По сути, Мэдофф требовал от клиентов не разовых, а постепенных вкладов. Отказав некоторым инвесторам, он сумел убедить своих клиентов, что они получают выгоду благодаря некоей специальной технологии. На самом деле Мэдофф создавал постоянно растущий поток денег, необходимый для поддержания схемы в рабочем состоянии26. Как выяснилось потом, тщательно составленные ежемесячные отчеты для клиентов были сознательной фальсификацией.


24 Общие потери по 144 делам составляют приблизительно 1 млрд. долл. Пострадали все, кто был вовлечен в ложные ипотечные схемы: от агентов по продаже недвижимости и оценщиков недвижимости до страховщиков, девелоперов, кредиторов и их адвокатов.

25 Kirchgaessner S., Weitzman H. FBI Eyes Big Business in Mortgage Fraud Probe // Financial Times. 2008. June 19.

26 Financial Times. 2009. Feb. 20.

стр. 42

Хотя правосудие свершилось - семидесятилетнему наследнику Понци, похоже, придется провести остаток жизни в тюрьме, остаются вопросы: сколько человек на самом деле понимали сущность бизнеса Мэдоффа, почему его схему никто не обнаружил раньше? По мнению многих финансовых контролеров, достаточно заподозрить у кого-то деятельность в духе Понци и раскрыть истинное положение дел уже не составит труда. Но, как мы уже отметили, хотя аудиторы и почувствовали что-то неладное в бухгалтерии Мэдоффа, никто из высокопоставленных должностных лиц в системе регулирования в США не смог понять, как устроена эта громадная пирамида. Если бы Мэдофф не признался сам от отчаяния, кто знает, сколько еще миллиардов долларов исчезло бы в его фиктивной бухгалтерии.

Второй известный случай игры Понци связан с сэром Аланом Стэнфордом, тоже очень известным финансовым дельцом. Обвиненный в мошенничестве на сумму 8 млрд. долл., Стэнфорд, в отличие от Мэдоффа, продолжает отрицать какой-либо элемент схемы Понци в своем бизнесе27. Регулирующие органы утверждают, что пирамида Стэнфорда функционировала прежде всего через Stanford International Bank - зарегистрированный в Антигуа оффшорный банк. Банк продал инвесторам депозитных сертификатов на сумму около 8 млрд. долл., пообещав при этом невероятный и ничем реально не обеспеченный рост процентов. Власти распорядились ликвидировать этот офшорный бизнес, предупредив, что на поиск средств, пропавших у инвесторов в результате применения Стэнфордом схемы Понци, может потребоваться пять лет28. Стэнфорд руководил организациями, которые ввели инвесторов в заблуждение относительно рискованности и неликвидности их активов29. Решение о ликвидации его компании было принято после того, как стало очевидно, что множество инвесторов пытаются изъять свои средства из банка, а резервов наличности в нем недостаточно.

В этих историях удивительнее всего то, что задолго до 2008 г. уже были сделаны четкие и обоснованные предупреждения о характере деятельности этих двух лиц. В обоих случаях у аналитиков вызвал подозрение уровень прибыли, который предлагали финансисты. В обоих случаях главы компаний безраздельно управляли всеми финансовыми операциями и работали с малоизвестными аудиторскими фирмами. Однако, пока они могли обеспечивать астрономическую прибыль, им удавалось избегать серьезных проверок. Когда Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) проверяла обе компании, то выявила лишь незначительные нарушения. Наконец, процесс против Стэнфорда состоялся только после публичных выступлений аналитика из Венесуэлы. Мэдофф, как мы помним, сдался сам30. Обе схемы стали предметом общественного внимания только потому, что их создатели не смогли продолжать свои финансовые манипуляции на замороженных финансо-


27 Ishmael S. Stanford Denies Ponzi Scheme // Financial Times. 2009. Apr. 7.

28 Chung J. Locating Stanford billions will take five years // Financial Times. 2009. Apr. 16.

29 Financial Times. 2009. Feb. 20.

30 Материалы процесса см. на: www.ft.com/cms/s/0/7b159fda-fd13-lldd-a103 - 000077b07658, dwp_uuid=74411c86-fe74 - 11dd-b19a-000077b07658.html. См. также: Chung J. Op. cit.

стр. 43

вых рынках и клиенты стали требовать деньги назад. Таким образом, неизвестно, сколько еще времени продержались бы эти финансовые пирамиды, если бы не кризис на международных кредитных рынках.

Тревожит и то, что хотя сейчас наиболее известны два дела, намечается глобальная тенденция - распространение жульнических финансовых практик, которые были сокрыты в период кредитного бума и развития индустрии секьюритизации. Накануне кризиса субстандартных кредитов были зарегистрированы по меньшей мере 12 жалоб, связанных с использованием схемы Понци и подобных ей31.

Например, на протяжении почти 13 лет мелкие инвесторы поручали свои деньги П. Гринвуду и С. Уолшу, двум нью-йоркским финансовым менеджерам, рассчитывая на высокую доходность паевого фонда так называемого "расширенного индекса акционерного капитала" (enhanced equity index). Аудиторы и регулирующие органы обвинили этих деятелей в том, что деньги оседали в их карманах. Но в списке подозреваемых в построении пирамиды Понци эта парочка стоит в самом конце. Слишком много случаев требуют расследования, слишком обширна их география - от Аляски до Флориды, не говоря уже о множестве зарубежных инвесторов. В контексте посткризисной рецессии мы узнали лишь о небольшой части произошедшего. Как утверждают историки, последний раз в США такое безудержное создание схем-пирамид наблюдалось в 1920-е годы, когда "работал" сам Понци. В наши дни схемы Понци вышли за пределы американского континента. В Италии городской бюджет Милана потерял миллионы из-за операций с производными ценными бумагами. Весной 2009 г. четыре крупных банка - UBS, JP Morgan Chase, Deutsche Bank и Hypo Real Estate - были подвергнуты проверке по подозрению в мошеннических или незаконных поступлениях на сумму до 100 млн. евро. В Германии не менее 700 учреждений (местных органов власти), возможно, потеряли деньги на сходных операциях.

Как утверждают многие критики, институциональные основания индустрии секьюритизации, включая принципы регулирования, которые обеспечили ее расцвет, обусловили превращение мошенничества в легитимную практику финансовых инноваций. Рост хеджевых фондов и финансовых офшоров сделал привычным делом финансовую секретность и высокие выплаты32. По утверждению одного из бывших сотрудников SEC, вся прелесть этих дел последнего времени в том, что денег в этих схемах было очень мало. Все деньги были только на бумаге. В то же время под политическим давлением регулирующие органы были вынуждены не трогать хеджевые фонды. Кроме того, не хватало ресурсов, чтобы проверить более И тыс. зарегистрированных инвестиционных консультантов33. Скорее всего, когда кризис закончится, станут известны другие подобные случаи.

Но какой вывод следует из всего сказанного? Конечно, заманчиво было бы предположить, что вся индустрия секьюритизации на


31 Chung J., Masters B. Age of Excess Fuelled Rise of Ponzis // Financial Times. 2009. March 5.

32 Picciotto S. How Tax Havens Helped to Create a Crisis // Financial Times. 2009. May 6.

33 Chung J., Masters B. Op. cit.

стр. 44

самом деле была одной гигантской схемой Понци. Секьюритизация существует уже несколько десятилетий, и ее экономический смысл - вовлекать в рыночное обращение активы, прежде не имевшие цены (поскольку не торговались на рынке). Процесс секьюритизации, создавший рынок этих активов и тем самым сделавший их ликвидными, расширил, во всяком случае теоретически, структуру собственности (сейчас уже несколько сторон могут иметь свою долю в портфеле займов, а не только банк) и тем самым распределил и диверсифицировал риски. В принципе секьюритизация имела целью способствовать росту экономического оборота, разнообразию, гибкости и, таким образом, экономической стабильности.

Потребители и производители во многих сегментах мирового рынка извлекли выгоду из процесса секьюритизации, получив доступ одновременно ко множеству ипотечных возможностей. Понци и Мэдофф - уличенные мошенники, потому что они основали свой бизнес с единственной целью - обогатиться за счет обманутых клиентов. Заявлять, что большая часть международного финансового сектора действует по логике громадной пирамиды Понци, было бы неосмотрительно: такой тезис нуждается в обосновании. Особенно если учитывать, что истолкование кредитного краха как одного большого финансового мошенничества не пользуется популярностью даже в кругах академических радикалов.

Однако количество жульнических схем, разоблаченных в настоящее время, начиная с дела нечестного торговца Ж. Кервьеля, чья схема обошлась банку Societe Generale примерно в 5 млрд. евро, и заканчивая аферистами широкого профиля, которых мы только что упомянули, при всеобщем ожидании, что по мере продолжения рецессии будут выявлены новые примеры мошеннических схем, заставляет подозревать, что в бизнесе секьюритизации была заложена какая-то роковая ошибка.

Прежде всего, ясно, что распространение количественно обоснованных, но в целом сомнительных финансовых технологий на саморегулируемых финансовых рынках позволило как индивидам, так и институтам легко скрывать обман и мошенничество под большой "модной" ширмой финансовых инноваций. Кредитный бум 2002 - 2007 гг. и вихрь новых финансовых технологий и продуктов сделали выявление этих схем почти невозможным. Также очевидно, что в этом процессе участвовали сразу несколько сторон, включая финансистов (крупных и мелких), юристов, банкиров, регулирующие органы и (если учитывать политические связи Мэдоффа и Стэнфорда) политиков.

Иллюзия ликвидности

Но почему прямой обман, хищническое кредитование и темные финансовые схемы, граничившие с мошенничеством, использовались так долго? Почему почти никто не обратил внимания на предупреждения о возрастающих рисках секьюритизации и растущей хрупкости

стр. 45

финансовой системы? Почему индустрия субстандартных займов, само название которой указывает на нечто весьма шаткое и подозрительное, продолжает процветать в США? И почему политики разного калибра по-прежнему славят успехи "новой экономики" и "новой парадигмы" менеджмента кредитного риска?

На эти вопросы ответов много, о чем свидетельствует опережающий рост целой индустрии исследований кредитного кризиса. Опуская многочисленные объяснения долгосрочных причин и краткосрочных спусковых механизмов, приведших к катастрофе мирового масштаба, мы исходим из того, что большая часть загадок, вызванных кредитным кризисом, имеют единое происхождение. Все они прямо или косвенно связаны с одной большой иллюзией, которая стала за последние несколько десятилетий основной для финансовых инноваций. Речь идет о непродуманной, поспешной идее, что инновации в области кредитных инструментов и технологий позволяют не только оптимизировать риски, но и повышать ликвидность и благосостояние экономической системы в целом. Проще говоря, возникла наивная вера в то, что финансовый рынок в наши дни реально создает богатство и распространяет его по всей экономической системе, способствуя таким образом общему благополучию.

Играем с долгами все вместе: ликвидность как "состояние ума"

Популяризация финансовой деятельности изменила понимание ликвидности. По мере роста и распространения финансовых рынков термин "ликвидность" стал относиться к активности рынка. Успех финансовой инженерии как в практической, так и в аналитической плоскости означал, что само понятие ликвидности стало все больше отдаляться от прежней ассоциации с ликвидностью активов и близостью к платежным инструментам. Если говорить проще: в популярных интерпретациях и обиходе ликвидность стала обозначать объем и скорость финансовых трансакций, рыночный оборот, но не содержание этих операций34.

Такое понимание ликвидности и сущности финансовых инноваций в целом, которое кажется аналитической ошибкой, дает ключ к объяснению того, почему множество дестабилизующих трендов и рисков кредитного пузыря остались незамеченными. Ложной была сама предпосылка о том, что на финансовом рынке можно купить или продать все что угодно. Уверенность в том, что рыночный оборот бесконечно устойчив и потому его можно отождествить с ликвидностью, - опасная иллюзия. В свою очередь, построение целой системы теорий и регулирующих принципов на этих предпосылках граничит с чем-то гораздо более серьезным. Ошибочные понятийные предпосылки и убеждения образуют только одну сторону иллюзии ликвидности. Другая ее сторона в период назревания глобального кредитного краха - сама динамика рыночной ликвидности.


34 Warburton P. Debt and Delusion. L.: Penguin Press, 2000.

стр. 46

В узком, техническом смысле рыночная ликвидность касается преобладающих ценовых тенденций и способности быстро осуществлять трансакции. Но рынок и рыночная активность - это всегда социальный процесс, который, в свою очередь, образует сложный интерактивный комплекс информационных потоков, мнений, суждений и ожиданий. Поэтому рыночная изменчивость, или рыночная ликвидность в узком смысле, - это социальная конструкция, и важно понимать, как социальные и поведенческие факторы ее формируют.

Создание ликвидности на финансовых рынках основано на трех основных механизмах.

1. Непрерывность торговли, возможная только тогда, когда множество информированных покупателей встречается со множеством информированных продавцов.

2. Функционирование и существование организаторов торговли (market makers), которые за небольшую маржу охотно берут на себя риск перемещения больших объемов стоимости, тем самым поддерживая непрерывность цен.

3. Гомогенизация и стандартизация товаров благодаря их упорядочению, промышленному выпуску стандартных продуктов либо созданию юридических инструментов, обеспечивающих равные права на текущий доход35.

Рыночная ликвидность, таким образом, состоит из пространственных, межвременных, когнитивных и социальных процессов оценки рисков. Стандартизация продуктов и финансовых технологий признается центральной и совершенно необходимой для поддержания ликвидности рынка36. Такая стандартизация представляет собой коллективное когнитивное достижение: покупатели, организаторы торговли и продавцы на рынке разделяют глубокое убеждение в том, что "эквивалентные" товары в огромном потоке финансовых инструментов действительно тождественны.

Некоторое время, в период кредитного бума, такое убеждение работало хорошо. Помешанные на финансовых операциях компании расширяли список финансовых продуктов и услуг, предлагая их толпе вроде бы заинтересованных покупателей, или на организованных рыночных площадках, или, что более типично, в ходе продаж без посредников (over-the-counter). Волшебная сила секьюритизации, казалось, гарантировала, что данные продукты содержат точную информацию о связанных с ними рисках и ценности. В период бума безмерное доверие к способности секьюритизации оптимизировать риски стало еще масштабнее, более всего содействуя расхожим теориям о "бездонной рыночной ликвидности".

В июне 2007 г. аналитики Банка международных расчетов в Базеле писали: "Преобладает мнение, что мир затоплен ликвидностью, так как кредиты стали дешевыми и доступными всем благодаря как никогда свободным условиям их получения. Но именно институцио-


35 Carruthers B., Stinchcombe A. The Social Structure of Liquidity: Flexibility, Markets, and States // Theory and Society. 1999. Vol. 28.

36 Ibid. P. 353 - 354.

стр. 47

нальное развитие внутри финансового сектора способствовало как видимому, так и реальному росту доступности кредита: изменение регулирования и технологического обеспечения дало новые возможности, а изменение отношения к этому вопросу поменяло и сами желания. Примеров этих новых практик множество, многие из них относятся к кредитованию домохозяйств... До самого недавнего времени было принято считать, что перед нами здоровое развитие, идущее на пользу жилищному строительству на частные средства. Только в последние месяцы... открылась оборотная сторона этих новых практик"37.

Оптимизм глобального кредитного бума оказал особое влияние на конструирование ликвидности. Потеряв связь с базовыми активами, рыночная ликвидность все больше понималась как синоним общей жажды финансовой торговли, или, если говорить прямо, спекуляции. По словам одного из рыночных игроков, ликвидность перестали связывать с доступной денежной массой и вообще с кредитом. Она оказалась результатом алчности инвесторов, готовых принять на себя риск, и держателей средств, решивших предоставить инвесторам кредитные рычаги для принятия на себя рисков. Чем больше жажда рисков, тем больше ликвидность, и наоборот38.

С точки зрения рынков как социальных институтов бум ликвидности мог продолжаться до тех пор, пока сохранялась коллективная убежденность в "торгуемости" активов. Большинство людей понимали это как доверие к рынку. Такое доверие, в свою очередь, зависит от определенной прозрачности на рынке и от информации о новых ценных бумагах. Стандартизация этих ценных бумаг и превращение их в легко реализуемый на рынке товар, как уже отмечалось, сыграли решающую роль как в поддержании бума инвестиций, так и в сохранении представлений о ликвидном рынке.

Но здесь мы сталкиваемся с одним из многих парадоксов ликвидности. Стандартизация, лежащая в основе понимания рыночной ликвидности, оказалась опасной. Прежде всего, сама мысль о том, что коллективное доверие к финансовым инновациям и ухищрениям автоматически способствует созданию "рынка", оказалась ошибочной. Если есть одна сторона ликвидности - поиск покупателя и передача прав, то неизбежно возникает и другая сторона - возможность продать. И чем сложнее и непрозрачнее становились технологии секью-ритизации, тем труднее было поддерживать на системном уровне эту двойственную функцию ликвидности. Новые производные финансовые продукты стали столь сложными и непонятными, что компьютерным программам требуются целые дни вычислений, чтобы оценить их; значит, все сложнее найти клиентов для таких сделок39. По мере нарастания кредитного бума все больше этих новоявленных ценных бумаг оставались в банковских балансовых ведомостях, их было невозможно реализовать даже во времена кредитной эйфории, - эту тенденцию,


37 77 Annual Report / Bank for International Settlements. Basle, 2007. P. 7 - 8.

38 McCulley P. The Liquidity Conundrum // CFA Institute Conference Proceedings Quarterly. 2008. March.

39 Tett G. The Mysterious Balance Sheet // After the Apocalypse: Lessons from the Global Financial Crisis. L.: Demos, 2008.

стр. 48

к несчастью, упустили из виду большинство инстанций финансового контроля и регулирования.

Далее, стандартизация породила опасную динамику на рынке. Информированность о рынках и продуктах, а также коллективные действия покупателей и продавцов составляют важную часть рыночного оборота. В этом смысле стандартизация технологий и продуктов, практик торговли и методов ценообразования существенна для обеспечения необходимого уровня прозрачности на рынке, его гибкости, или, говоря в широком смысле, ликвидности. Но, как мы показали выше, для возникновения ликвидности недостаточно только стандартизации продуктов и рыночных тенденций, также требуется разнообразие мнений и позиций участников рынка. Кроме того, рыночный обмен связан с полным совпадением двух прямо противоположных стремлений: сделка состоится только тогда, когда продавец найдет покупателя, способного и желающего заплатить. Именно стирание различий между покупателями и продавцами привело к неправильному пониманию тенденций рыночной ликвидности и в итоге - к кризису ликвидности40. Вместе с распространением финансовых инноваций этот важнейший компонент гетерогенности рыночного контекста стал постепенно размываться в течение всего периода 2002 - 2007 гг. И, как показал разразившийся потом кризис, такая однородность оказалась роковой для самой идеи ликвидной финансовой системы.

Успех рынков кредитных производных с их доходами привлек множество инвесторов, которые широко использовали сходные рыночные позиции и модели ценообразования. Финансовые аналитики назвали это проблемой "уровня концентрации"; используется и специфический жаргон - "стадное поведение" и "стадная торговля". В таком "стадном" процессе финансовых инноваций преобладают общераспространенные тенденции мыльного пузыря и финансов Понци в понимании Мински: недооценка рисков, особенно связанных с ликвидностью, агрессивная экспансия новых займов, во многих случаях использование полулегальных техник инвестирования и прямого мошенничества. Как бы там ни было, наибольший риск, связанный с растущей гомогенностью рыночного поведения, состоит в том, что когда на рынке возникают проблемы, подобные позиции инвесторов не могут компенсировать шок. Напротив, степень поражения только усиливается. Поэтому если во времена бума схожее поведение и одинаковые позиции участников рынка создают ощущение быстроты реакции рынка и его ликвидности, то в периоды потрясений и во времена кризиса эти общие практики разрушают больше ценностей, чем на более диверсифицированном рынке.

Глобальный кредитный крах, как и любой другой системный финансовый коллапс, подтвердил все сказанное. На исходе кредитного бума 2002 - 2007 гг. звучали опасения в связи с возможным стадным


40 Persaud A., Nugee J. Redesigning Financial Regulation // Global Finance in the New Century, Deregulation and Beyond / L. Assassi, A. Nesvetailova, A. Wigan (eds.). Basingstoke: Palgrave, 2007.

стр. 49

поведением на рынках производных ценных бумаг. Одним из самых красноречивых признаков было почти непрерывное сокращение кредитных спредов в период с 2003 до начала 2007 г. по мере роста числа инвесторов на рынке обеспеченных залогом долговых обязательств (CDOs). В одном сегменте рынка просто оказалось слишком много спекулянтов. Как только первые волны кризиса наложились на лавинообразное снижение рейтингов ценных бумаг и неопределенность оценок, оказалось, что инвесторы, все как один, занимали сходные позиции на рушащемся рынке41.

В то же время известно, что, хотя спекуляция, стадное поведение и концентрация рисков - это общие черты любого финансового кризиса, кредитный бум 2002 - 2007 гг. определяется специфическим элементом внутри основополагающей парадигмы регулирования. Речь идет о новых, сложных продуктах, таких как, например, синтетические финансовые структуры, часто зарегистрированные в нерегулируемых офшорных зонах и связанные в первую очередь со стратегией финансового дерегулирования. Чем больше раскручивалась спираль финансовых инноваций, тем менее прозрачными становились рынки и для контрольных органов, и - что важнее - для партнеров, тех, кто представляет вторую сторону сделки. Главное, что при этом граница между финансовой инновацией и финансовым мошенничеством оказалась размыта.

История самого крупного на сегодня кредитного краха - случай Lehman Brothers - вновь напоминает нам о масштабе проблемы неявных долгов и финансовых манипуляций. Посткризисное исследование этого разорившегося банка показало, что на момент падения банк имел производных контрактов на 1,2 млн. долл., общей номинальной стоимостью 6 трлн долл. Кроме того, банк имел более 1,2 трлн долл. открытых позиций почти со всеми своими рыночными партнерами, каждый из которых стремился минимизировать свою зависимость от банка. Как и в случае Northern Rock, офшоры помогали скрывать риски сделок. Lehman Brothers, подобно многим другим банкам, в одной стране аккумулировал активы, обеспеченные ипотекой (mortgage-backed assets, MBAs), подвергал их секьюритизации, "нарезал и перемешивал" их с другими такими же активами, затем переводил получавшиеся в результате активы в другие страны, тем самым скрывая основу для оценки базовых ативов42. Такой образ действий не только вызвал кризис ликвидности Lehman Brothers, но и весьма затруднил процедуру его банкротства.

Б. Бернанке вполне обоснованно предупреждал еще в мае 2007 г., приводя пример CDOs, что наличие неликвидных инструментов может повлечь за собой существенные рыночные риски, что вал продаж может привести к рыночной неликвидности, иногда в самых неожиданных регионах, когда растет неприятие риска43. И хотя именно банковский сектор пострадал от кредитного краха,


41 Madigan P. Herd Mentality // Credit Magazine. February 2008.

42 Thomson D. Unravelling Lehman // Business (Turnaround). L.: Lyonsdown, 2009. P. 9 - 11.

43 Цит. по.: Madigan P. Op. cit.

стр. 50

некоторые обозреватели сомневаются, что коммерческие банки чрезмерно повысили уровень левериджа. Согласно У. Бьютеру, большая часть возросшего левериджа в финансовом секторе находилась вне коммерческих банков: в инвестиционных банках, хеджевых фондах, фондах прямого инвестирования и в целом ряде новых финансовых институтов, полагающихся на новые, основанные на секьюритизации, финансовые инструменты44.

Другие аналитики и регулирующие органы подтверждают, что именно широкое распространение индустрии хеджевых фондов, и в частности ее вовлечение в индустрию секьюритизации, усугубило проблему концентрации рисков и рыночной неликвидности. Экспансия сектора хеджевых фондов понудила большее число инвесторов гнаться за одними и теми же возможностями. Но когда слишком много агентов атакуют один рынок, доходность начинает снижаться. Снижение доходности, в свою очередь, заставило инвесторов повысить уровень левериджа, - так и возникла пирамида Понци.

Согласно исследованиям Европейского Центрального банка (ЕЦБ), с 2001 г. разброс в прибылях хеджевых фондов существенно сокращался, что свидетельствовало о сближении их позиций. В 2005 г. ЕЦБ пришел к выводу, что в условиях потрясений хеджевые фонды не будут ждать, пока их кредитные позиции начнут сокращаться, и, вероятно, в числе первых покинут рынок45.

Занимательно, что не только регулирующие органы отмечали потенциальную опасность концентрации рисков и эффекта толпы, но и сами специалисты по управлению рисками допускали возможность возникновения трудностей в кредитном секторе.

Так, в 2007 г. М. Энтонсис, управляющий рисками в Lehman Brothers в Нью-Йорке, признала, что на рынках в разгар бума агенты были слишком самоуверенны. Люди, по ее мнению, так и не поняли, что одним из главных факторов, вызвавших стресс, были эффект толпы в торговле и недостаток ликвидности в определенном виде продаж, когда все отказываются от одних и тех же стратегий, особенно с учетом того, что модели торговли были схожими46.

Таким образом, ликвидность новой финансовой системы была сконструирована искусственно. Ее создание определялось весьма спорными теоремами о саморегулирующихся, эффективных и оптимизирующих рыночных стратегиях, а также о коллективном поведении инвесторов, или, говоря проще, о стадном чувстве: устойчивость рынка целиком зависела от коллективных действий и ожиданий финансовых игроков. В конце концов оба столпа так называемого бума ликвидности оказались непрочными. Идея оптимизации рисков с помощью финансового инжиниринга была порочной уже в своей основе. Оказалось, что невозможно совсем изъять риск из финансовой системы, потому что, по словам Бьютера, в мире финансов нет тако-


44 Buiter W. Lessons from the North Atlantic Financial Crisis / Доклад на конференции "The Role of Money Marketsized", Columbia Business School, Federal Reserve Bank of New York, 29 - 30 May 2008.

45 Цит. по: Madigan P. Op. cit.

46 Цит. по: Ibid.

стр. 51

го отверстия, через которое риски могли бы запросто испариться47. Формирование ликвидных рынков с помощью финансовых практик (ученые называют это "перформативностью" различных практик количественного анализа) также оказалось бутафорией: скопление покупателей и продавцов может некоторое время перетасовывать долги туда и сюда, но поскольку сами активы никогда не были вполне ликвидными, все эти действия не будут иметь долгосрочного эффекта. Здесь мы подходим к другому важному аспекту иллюзии ликвидности 2002 - 2007 гг. - специфической структуре механизма саморегулирования финансового рынка, которая стала ключевой в создании и поддержании этой иллюзии ликвидности. Речь идет об институтах определения стоимости кредитов - рейтинговых агентствах.

Алхимия: превращение плохих долгов в "деньги"

Какими бы энергичными, осмотрительными или, напротив, недальновидными ни были финансовые стратегии, всякая "иллюзия богатства", включая и иллюзию ликвидности, может поддерживаться, пока сохраняется доверие к недавно изобретенным инструментам. Такую ситуацию можно интерпретировать как присутствие организатора ликвидности (liquidity-maker) на рынке48. Такой агент, по сути, решает проблему переноса весьма специфического знания о данном продукте в стандартизированное и более прозрачное общее знание, в рамках которого этот продукт представлен как понятный, имеющий определенную ценность и торгуемый на рынке. В национальной экономической системе эту функцию, как правило, выполняет государство, выпуская собственную валюту.

В частной сфере существуют другие институты, которые выполняют ту же роль. В США после войны компания Fannie Мае объединила множество ипотек, обеспечила поток доходов по ним и повысила их ликвидность, во-первых облегчив вычисление их рыночной цены и, во-вторых, уменьшив объем информации, необходимый для определения их ценности. Теперь кредитору не нужно сопоставлять достаточно специфическую информацию о каждом отдельном строении и заемщике, видя перед собой только отдельные случаи, ему достаточно получить совокупную информацию о средних значениях и дисперсиях ипотечного пула. Таким образом, функция Fannie Мае состояла в том, чтобы, интегрируя все ипотечные займы, увеличивать рыночную ликвидность, трансформируя будущий поток выплат ипотечному банку в финансовый инструмент, продаваемый на рынке вторичной ипотеки с использованием краткосрочной гарантированной цены на ипотеки, полученные от самого банка49.

В "новой экономике" конца 1990-х годов именно финансовые аналитики, бухгалтерские аудиторские фирмы, одобряя финансовые отчеты доткомов, как подлинные, так и сфальсифицированные, созда-


47 Buiter W. Op. cit.

48 Carruthers J., Stinchcombe A. Op. cit.

49 Ibid. P. 359.

стр. 52

ли рыночную ликвидность для акций этих интернет-компаний. Два самых известных скандала связаны с компаниями WorldCom и Enron, исполнительные директора которых уже осуждены за финансовое мошенничество. Главная идея обмана была в том, чтобы представить убытки как прибыли. В случае WorldCom компания полагалась на стародавний прием: рутинные расходы подавались просто как капитальные вложения. Компания Arthur Andersen, аудитор WorldCom, умудрилась этого не заметить50.

Enron использовал более сложную схему финансовых инноваций, включая "организации для особых целей" (SPEs) и финансовые манипуляции. Пользуясь освобождением от брокерского регулирования и халатностью Комиссии по торговле товарными фьючерсами (CFTC), Enron записывала в доходы совокупный объем своей активной торговли, а не прибыль от каждой сделки, как обычно делается в брокерских фирмах. Бухгалтерский метод переоценки на основе текущих цен (mark-to-market) позволял компании постоянно записывать в бухгалтерские ведомостибудущие заработки. Финансовые инженеры Enron так организовали некоторые из своих "партнерств", чтобы казалось, будто материнская компания извлекает наличные деньги из реальных операций, а не из финансовой активности51. Кроме того, злоупотребления с подсчетами в Enron включали подлоги - завышение доходов, недооценку издержек, маскировку рисков и завышенные данные об активах. Совокупным эффектом этих искажений была переоценка доходов на акцию, что увеличивало потенциальную отдачу на инвестиции и уменьшало стоимость капитала Enron52. По сути, речь идет о типичной схеме Понци.

Однако эйфория вокруг "доткомов" весьма запутала положение в этой области. В обоих названных случаях аудиторы компаний предпочитали закрывать глаза на финансовые нарушения или даже помогали их маскировать53. Конечно, возникает желание обвинить исполнительных директоров Enron, WorldCom, Vivendi и многих других фирм (а также их пособников - аудиторов) в фальсификации бухгалтерской отчетности и обмане акционеров. Но и факты, и противоречивая роль финансовых инноваций свидетельствуют о том, что спекулятивный ажиотаж вокруг мыльного пузыря интернет-торговли и соревнование за рынки сформировали общую тенденцию новой экономики: бум доткомов, в краткосрочной перспективе казавшихся высокодоходными и высоколиквидными, на деле представлял собой реализацию гигантской схемы Понци.

Важно подчеркнуть, что эта тенденция была закреплена стандартами органа частного регулирования, а именно Советом по стандартам


50 Аудитор получал 4,4 млн. долл. в год за то, что подтверждал исправность бухгалтерии WorldCom. Аудиторы утверждали, что финансовый директор WorldCom никогда не предоставлял запрашиваемые аудиторской компанией материалы. См.: Kadlec D. WorldCom // Time. 2002. Jul. 8.

51 Guttman R. Cybercash: The Coming Era of Electronic Money. N. Y.: Palgrave Macmillan, 2003. P. 208.

52 Tinker T., Carter C. Spectres of Accounting: Contradictions or Conflicts of Interest? // Organization. 2003. Vol. 10, No 3.

53 Grey C. The Real World of Enron's Auditors // Organization. 2003. Vol. 10, No 3.

стр. 53

финансового учета (Financial Standards Accounting Board), в котором ведущую роль играли пять крупнейших бухгалтерских фирм США и где доминируют культура и политическая идеология эффективных рынков54. В период бума бухгалтерская отчетность подавалась как условие конкуренции для участников, которому необходимо следовать, если хочется работать на данном рынке55.

Для руководителей таких фирм, как Enron и WorldCom, неизбежное крушение пузыря доткомов оказалось роковым. Но для финансовой индустрии крах этих интернет-компаний оказался лишь небольшим препятствием на дальнейшем пути спекуляции и экспансии. Весьма половинчатые реформы, предпринятые после скандала вокруг Enron, не предотвратили расширение новой доходной ниши - ипотечных рынков.

В 2002 - 2007 гг., как и в мыльных пузырях 1980-х и конца 1990-х годов, необходимо было превратить субстандартные займы в ликвидные активы. Следовательно, кто-то должен был действовать как организатор широкомасштабного рынка и поддерживать коллективное убеждение в ликвидности того, что на самом деле было набором долгов. Другими словами, нужно было сделать сложные структуры ценных бумаг хотя бы на первый взгляд более дорогими, чем сумма их частей. В такой роли выступили рейтинговые агентства56.

Рейтинговые агентства существуют очень давно. Первый рейтинг был создан в 1841 г., после финансового кризиса 1837 г., для оценки способности торговцев платить по своим финансовым обязательствам. В 1909 г. Дж. Муди распространил эту практику на ценные бумаги: он начал с ценных бумаг железных дорог США. Но с возникновением нынешней саморегулируемой финансовой системы рейтинговые агентства заняли новую, особою нишу на рынках, став "новыми хозяевами капитала"57.

Сегодня рейтинговые агентства - продукты своего времени. В эпоху "научно" организованных финансов и секьюритизации, когда информация стала ключевым моментом в управлении рисками, а без нее рынок функционировать не может и нет ликвидности, рейтинговые агентства получили беспрецедентную власть. Функционирование рынка и "торгуемость" основанных на ипотеке ценных бумаг всецело зависит от их рейтинга. Либерализация финансовых рынков и общая трансформация финансовой деятельности в бизнес по оптимизации рисков повысила важность исследований, аналитических механизмов и практик количественного анализа в финансовой сфере. Как только рынки капитала вытеснили классические банковские ссуды, а прежние механизмы оценки и доверие к старой системе банковского посредничества перестали работать, рейтинги стали восприниматься как норма в процессе ценообразования на рынке. Институциональных инвесторов - пенсионные фонды или страховые компании - обязали


54 Lowenstein R. Origins of the Crash: The Great Bubble and its Undoing. N. Y.: Penguin Press, 2004.

55 Tinker T., Carter C. Op. cit. P. 580 - 581; Guttman R. Op. cit.; Lowenstein R. Op. cit.

56 Lowenstein R. Triple A Failure // New York Times. 2008. Apr. 26.

57 Sinclair T. The New Masters of Capital. Ithaca: Cornell University Press, 2005.

стр. 54

покупать ценные бумаги с инвестиционным рейтингом, полученным в одном из признанных национальных рейтинговых агентств. Чем выше кредитный рейтинг ценной бумаги или пакета ценных бумаг, тем проще продать актив конечному покупателю. Но самое главное - рейтинговое агентство не несло никакой ответственности за свои рейтинги, и если допускалась ошибка, это не имело никаких последствий58. При этом банки всегда платили рейтинговым агентствам за их работу.

Роль рейтинговых агентств в превращении плохих долгов в "торгуемые" активы и в последующем раздувании пузыря почти не обсуждается. Однако мнения о том, какая именно сторона их деятельности оказалась столь разрушительной для финансовой системы, разнятся. Кто-то утверждает, что по большей части эти агентства хорошо выполняли свою работу, но методологические предпосылки используемых ими моделей - например, предсказание оценок будущих рисков на основе небольшого набора исторических данных - были некорректными59.

Другие отмечают, что сами агентства действовали без злого умысла, а на самом деле проблема в правилах и нормативах, которым они вынуждены следовать. Когда нормативной основой стало Базельское соглашение, рейтинговый бизнес перешел от простого предоставления информации к продаже "регулирующих лицензий" как ключей, "открывающих" финансовые рынки. В случае долговых обязательств с постоянной долей (Constant Proportion Debt Obligations) - эти финансовые Франкенштейны согласно математическим моделям рейтинговых агентств имели низкую степень риска - рейтинг AAA был получен не на основе имеющейся информации, а лишь потому, что такой высокий рейтинг позволяет инвесторам купить AAA-актив, доходность которого в 20 раз выше, чем у других активов с аналогичным рейтингом. Опора на рейтинги ускорила кризис, создав искаженные стимулы для участников рынка, в результате возникли новые сложные финансовые инструменты с завышенным рейтингом60.

Согласно еще одной точке зрения, основная проблема с рейтинговыми агентствами - структурная: будучи частными компаниями, они сталкиваются с конфликтом интересов и вынуждены выбирать между получением прибыли и работой в роли независимых экспертов по оценке рисков61. Поэтому их в принципе нельзя считать эффективными аналитиками на финансовом рынке.

Какими бы ни были нюансы позиций в этом споре, не прекратившемся до сих пор, кризис показал, что рейтинговые агентства внесли свой вклад в создание мыльного пузыря секьюритизации. Упомянутый конфликт интересов проявился в трех аспектах. Прежде всего, каждое


58 Wade R. The First World Debt Crisis of 2007 - 2010 in Global Perspective // Challenge. 2008. July-August. P. 30 - 31.

59 Boorer D. Chaos Theory - Why a Little Instability Might be no Bad Thing for the Future of the Credit Market // Credit Magazine. 2008. October.

60 Partnoy F. Do Away With Ratings Based Rules // Financial Times. 2008. Jul. 9.

61 Wade R. Op. cit.

стр. 55

рейтинговое агентство имело "встроенный" стимул завышать оценку финансовых продуктов, чтобы помочь осуществлению максимального числа сделок. Далее, рейтинговые агентства параллельно консультировали компании по вопросам структурирования финансовых продуктов. Как и в случае финансовых аналитиков и жульнических бухгалтерских фирм во время бума "доткомов", консультации этих агентств были основаны на убеждении, что рейтинг продуктов, которые они советуют, сразу возрастет, что принесет им двойной доход и удвоит стимулы еще больше переоценивать продукт. Наконец, по американскому законодательству о ценных бумагах рейтинговые агентства не обязаны проверять характеристики риска продуктов, которые они рейтингуют. С точки зрения закона, они могли довольствоваться информацией, предоставляемой продавцом. Это еще больше подстрекало продавца выдать желаемое за действительное62.

Другой решающий аспект воздействия рейтинговых агентств на кризис связан с методикой оценки новых ценных бумаг. Здесь, как и в случае бума "новой экономики", имели место сложные процессы финансовых инноваций. Во-первых, формальное разделение собственности, обусловленное изъянами в регулировании, манипулирование законным владением активами, "творческая" бухгалтерия; во-вторых, сама техника наложения друг на друга структур секьюритизации. В обоих аспектах рейтинговые агентства сыграли решающую роль.

С самого начала бума секьюритизации главной целью в обеспечении "рыночности" секьюритизированного долга было позволить рейтинговым агентствам измерять кредитный риск активов отдельно от кредитного риска компании, с которой эти активы были связаны. Агентства требовали юридического заключения, согласно которому секьюритизированные активы представляли собой так называемые "действительные продажи" ("true sale") и поэтому никак не связаны с состоянием организатора их выпуска, если он признан банкротом. Такое отделение совершенно необходимо, если требуется признать, что риск перераспределяется и изымается из отчетности организатора выпуска. Эту роль отделения и сыграли офшорные "компании специального назначения", которые использовались именно для того, чтобы отделить владельца от продаваемых им продуктов. И как только это было сделано, уже не требовалось проводить никаких дополнительных исследований кредитного риска по заказу покупателя.

Но от рейтинговых агентств требовали анализа рисков, и именно здесь они потерпели самое постыдное поражение. В условиях эйфории в 2006 г. аналитику компании Moody's требовался в среднем один день, чтобы обработать все банковские данные по кредиту63. Аналитик не занимался оценкой ипотек, а только смотрел на облигации, выпущенные компаниями специального назначения. Именно они и приобретали ипотеки. Затем все ежемесячные платежи от домовладельцев шли именно туда. А компании специального назна-


62 Wade R. Op. cit. P. 33.

63 Lowenstein R. Triple A Failure // New York Times. 2008. Apr. 26.

стр. 56

чения далее финансировали себя, продавая облигации. Вопросом для аналитика было только то, насколько платежи по ипотеке способны покрыть исходящие платежи держателям облигаций. Для банка ключевым в этом бизнесе было получение рейтинга AAA, без которого бизнес не был бы признан доходным. А превратить субстандартный долг в актив AAA помогала инновационная техника "наслоения" различных типов активов. Облигации с самым высоким рейтингом имеют приоритет при выплате наличности, полученной от держателей ипотеки, пока они не будут полностью возмещены, затем идет следующий ряд облигаций и т. д. Облигации, оставшиеся в самом низу, дают максимальную процентную ставку, но они же первыми терпят крах в случае дефолта64.

Есть и другая тревожная параллель с финансовыми махинациями эры доткомов: частные агентства саморегулирующегося рынка сейчас в значительной степени предпочитают скрыть сомнительные финансовые практики и прямые правонарушения. Трудно не заметить сходства между идеей "истинной продажи" через компании специального назначения в процессе секьюритизации и манипуляциями с использованием "обществ для специальных целей" в эпоху доткомов.

В случае Enron эти общества, самым известным из которых был Raptor, обеспечивали хеджевое страхование для Enron от любых потерь, которые могли возникнуть из-за его волатильных инвестиций. Для этого Raptor должен был быть юридическим лицом, независимым и отделенным от Enron65. Полностью соответствуя стандартам GAAP, Raptor всегда мог предложить Enron хеджевый контракт по любой из его инвестиций, потому что он гарантировал возмещение любой потери ценности, если стоимость портфеля Enron снизится. Raptor не требовал от Enron никакой дополнительной выплаты за хеджирование, ибо получил право извлекать любые доходы от переоценки инвестиций.

Данная схема, воспроизводящая, как в зеркале, опыт Granite Fund и Northern Rock, рухнула, как только положение Enron стало шатким после слухов об экономической несостоятельности фирмы. Raptor первым понес убытки. Чтобы компенсировать потери в бухгалтерии, счета Raptor (как и некоторых других "обществ для специальных целей") были консолидированы со счетами Enron, и в результате оказалось, что потери превысили 500 млн. долл.66 Конечно, это означало банкротство всей фирмы.

* * *

Бум секьюритизации 2002 - 2007 гг. был основан на иллюзии ликвидности. Финансовые агенты и инженеры, полагаясь на технологии "научно" организованных финансов, сами создали рынки


64 Lowenstein R. Op. cit.

65 Tinker T., Carter C. Op. cit. P. 579

66 Ibid. P. 580.

стр. 57

плохих долгов. Существующая парадигма регулирования поддерживала эту практику двумя способами. В аналитическом смысле принципы регулирования большинства органов финансового контроля основаны на предположении, что рынки всегда ликвидны и потому на первом месте должен стоять не риск рынка, не систематическая неликвидность, а специфические риски индивидов, с которыми и должны работать финансовые институты, объединяя эти риски в систему. А в институциональном смысле глобальная финансовая архитектура отражала идею финансовой инновации, повышающей ликвидность. В результате большой набор регулирующих норм порождал специфические "подпорки" для ликвидной иллюзии: точку зрения, что ликвидность синонимична надежности и таким образом всегда самодостаточна, а также финансовую торговлю, основанную на кредитных рейтингах.

Финансовая теория мейнстрима, в свою очередь, стимулировала эту тенденцию, пытаясь доказать, что такой новый подход к рискам управления повышает ликвидность рынка и финансовую устойчивость экономики. Политики пожинали плоды этого процесса, отчасти наживаясь за счет вклада финансового сектора в экономику, а отчасти защищая общественную выгоду от новой, "демократизированной" финансовой системы. Самое печальное, что парадигма финансовой инновации стерла грань (если она вообще была) между законностью и махинациями в финансовой сфере, создала условия для многочисленных случаев мошенничества. Однако, как и большинство иллюзий, иллюзия ликвидности была полностью развенчана.

Пер. с англ. А. Маркова

 


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ЗАГАДКИ-ГЛОБАЛЬНОГО-КРЕДИТНОГО-КРАХА-ИЛИ-ОБ-ИЛЛЮЗИИ-ЛИКВИДНОСТИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Sergei KozlovskiContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kozlovski

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. НЕСВЕТАЙЛОВА, ЗАГАДКИ ГЛОБАЛЬНОГО КРЕДИТНОГО КРАХА, ИЛИ ОБ ИЛЛЮЗИИ ЛИКВИДНОСТИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 07.10.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ЗАГАДКИ-ГЛОБАЛЬНОГО-КРЕДИТНОГО-КРАХА-ИЛИ-ОБ-ИЛЛЮЗИИ-ЛИКВИДНОСТИ (date of access: 28.07.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. НЕСВЕТАЙЛОВА:

А. НЕСВЕТАЙЛОВА → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Sergei Kozlovski
Бодайбо, Russia
888 views rating
07.10.2015 (2121 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Г. С. Остапенко, А. Ю. Прокопов. НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ XX - начала XXI века.
Catalog: История 
4 hours ago · From Россия Онлайн
ЭУДЖЕНИО КОЛОРНИ: АНТИФАШИЗМ, ЕДИНАЯ ЕВРОПА, СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ И ФЕДЕРАЛИЗМ
Catalog: История 
4 hours ago · From Россия Онлайн
МЕЖДУ "ПРОЛЕТАРСКИМ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМОМ" И "СЛАВЯНСКИМ БРАТСТВОМ". РОССИЙСКО-ЮГОСЛАВСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ В СРЕДНЕЙ ЕВРОПЕ
Catalog: История 
4 hours ago · From Россия Онлайн
Великая война 1914-18 гг. Наградной лист от 09.06.1915 на Начальника пулеметной команды 10-го Кубанского пластунского батальона, Прапорщика Ивана Дмитриева. Обоснования награждений орденами Св. Анны 4 ст. с надписью "За храбрость" (Аннинское оружие) за бои на ст. Сарыкамыш (Кавказский фронт), Св. Станислава 3 ст. с мечами и бантом, за бои в Галиции (Юго-Западный фронт), производства в чин хорунжего, за бои в с.Баламутовка (Юго-Западный фронт, Буковина,).
9 hours ago · From Анатолий Дмитриев
РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904-1905 годов. ПРОБЛЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ДАЛЬНИМ ВОСТОКОМ В НАЧАЛЕ XX века
Yesterday · From Россия Онлайн
"ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ АФРИКИ" ЮНЕСКО - ПЕРВЫЙ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ КОЛЛЕКТИВНЫЙ ВЗГЛЯД ИЗ АФРИКИ НА ИСТОРИЮ ЧЕРНОГО КОНТИНЕНТА
Yesterday · From Россия Онлайн
США И ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА В УСЛОВИЯХ НЕФТЯНОГО КРИЗИСА 1973-1974 годов
Catalog: Экономика 
Yesterday · From Россия Онлайн
В. В. ДЕГОЕВ. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ И МЕЖДУНАРОДНЫЕ СИСТЕМЫ: 1700 - 1918 ГГ.
2 days ago · From Россия Онлайн
ПРЕПОДАВАНИЕ ПРОБЛЕМ МЕТОДОЛОГИИ ИСТОРИИ В МГУ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
БРИТАНСКОЕ СОДРУЖЕСТВО НАЦИЙ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ
2 days ago · From Россия Онлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ЗАГАДКИ ГЛОБАЛЬНОГО КРЕДИТНОГО КРАХА, ИЛИ ОБ ИЛЛЮЗИИ ЛИКВИДНОСТИ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones