Libmonster ID: RU-9966

В известной статье "О национальной гордости великороссов" Ленин оставил замечательные страницы о чувстве национального сознания, которое присуще русскому народу и прежде всего "сознательным пролетариям": "Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы ее трудящиеся массы (т.-е. 9/10 ее населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов". Ленин говорит далее о том, что среда великорусов "выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х годов, что великорусский рабочий класс создал в 1905 году могучую революционную партию масс, что великорусский мужик начал в то же время становиться демократом, начал свергать попа и помещика"1 .

Развитие национального самосознания не могло не привести к дальнейшему развитию и углублению революционного движения. Достаточно известен тот исторический факт, что революционное брожение в среде передовой дворянской интеллигенции 20-х годов XIX в. вышло из национального подъема 1812 года. Стремление, декабристов к политическому обновлению страны было связано с развитием их национального самосознания. Это особенно ярко чувствуется в поэзии и высказываниях декабриста Рылеева.

В предисловии к отдельному изданию своих "Дум" Рылеев с большим сочувствием цитирует слова мало известного польского поэта Немцевича: "Напомнить юношеству о подвигах предков, знакомить его со светлейшими эпохами народной истории, сдружить любовь к отечеству с первыми впечатлениями памяти - вот первый способ для привития народу сильной привязанности к родине: ничто уже тогда сих первых впечатлений, сих ранних понятий не в состоянии изгладить. Они крепнут с летами и творят храбрых для боя ратников, мужей доблестных для совета". Исходя из этих идей, Рылеев возвеличивает в сводах "Думах" Мстислава Удалого, Дмитрия Донского, Ивана Сусанина и других героев прошлого.

В одной из своих "Дум" Рылеев воскрешает исторический эпизод из этого прошлого - владычество любовника императрицы Анны Ивановны, наглого немца Бирона, и борьбу с Бироном русского вельможи того времени Волынского. Нельзя, конечно, отрицать, что Волынский - астраханский губернатор при Петре и усмиритель калмыков - изображен Рылеевым с налетом идеализации. Но Волынский, я противовес Бирону выдвигавший план известного ограничения царского самодержавия, был выразителем национальных требований передовой части русского дворянства. Вместе с группой единомышленников, противников немца-временщика Бирона, Волынский защищал проект создания двухпалатной системы с участием широких слоев дворянства, мечтал о военных и


1 Ленин. Соч. Т, XVIII, стр. 81.

стр. 25

финансовых реформах, предполагал расширение торговли и широкое развитие народного образования. Вот почему, воскрешая в двух своих "Думах" ("Волынский" и "Видение императрицы Анны") эпизод этой борьбы двух вельмож, Рылеев возвеличивает погибшего на плахе Волынского, похороненного на петербургском. Самсоновском кладбище:

"Сыны отечества! в слезах 
Ко храму древнего Самсона! 
Там за оградой, при вратах 
Почиет прах врага Бирона! 
Отец семейства! Приведи 
К могиле мученика-сына; 
Да закипит в его груди 
Святая ревность гражданина!"

Это агитационный призыв, поэта-декабриста. Его патриотизм выражается в стремлении привить своему читателю действенную любовь к родине. "Пусть все для ней он переносят", - взывает Рылеев в своей "Думе" о Волынском. И эта тема любви к родине проходит через все основные произведения поэта.

*

Как известно, сочетание национальной гордости и пламенной ненависти к деспотизму является характерной особенностью и поэзии Пушкина, идейно так близкого декабристам. Гениальный поэт неоднократно в своих произведениях касается исторических событий 1812 года. Отдавая должное великому полководцу Кутузову, Пушкин в своем стихотворении "Полководец", написанном уже в 1835 г., предлагает не забывать и о его предшественнике, главнокомандующем Барклае де Толли. Поэт делает это вполне основательно, ибо заслуга Барклая заключалась в том, что при неравном соотношении сил, не принимая генерального боя, он стремился измотать врага и сохранить живую силу русской армии. Когда на Пушкина за это стихотворение обрушились с упреками и обвинениями о том, что он этим умаляет славу Кутузова, то великий поэт в своих разъяснениях писал: "Я не мог подумать, чтобы тут можно было увидеть Намерение оскорбить чувства народной гордости и старание унизить священную славу Кутузова; однако ж меня в том обвинили. Слава Кутузова неразрывно соединена со славою России, с памятью о величайшем событии новейшей истории. Его титло: спаситель России; его памятник: скала святой Елены. Имя его не только священно для нас, но не должны ли мы еще радоваться, мы русские, что оно звучит русским звуком?" "Но, - продолжает Пушкин, - неужели должны мы быть неблагодарны к заслугам Барклая де Толли, потому что Кутузов велик? Ужели после двадцатипятилетнего безмолвия поэзии не позволено произнести его имени с участием и умилением?"1 .

Пушкин преклонялся перед героем Полтавской битвы Петром I. Значение Полтавской битвы Пушкин ознаменовал созданием своей поэмы "Полтава" и подкрепил теми" высказываниями, которые можно найти не только в предполагаемом предисловии поэта к 1-му изданию "Полтавы", но и в статье 1834 г. "О русской литературе с очерком французской". В этой статье имеются такие строки: "Россия вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек. Предпринятые Петром войны были благодетельны и плодотворны как для России, так и для человечества. Успех петровского преобразования


1 Пушкин А. Соч. Т. V, стр. 293. Изд. Брокгауза. 1911.

стр. 26

был следствием. Полтавской битвы, и европейское просвещение причалило к берегам завоеванной Невы"1 .

Любовь к родине заставила Пушкина мечтать о том времени, когда отсталые народности, населяющие нашу страну, приобщатся к "европейскому просвещению" через усвоение русской культуры. Мы знаем, что эго приобщение является сейчас национальным по форме и социалистическим по содержанию. Но в этом усвоении русская наука, искусство и русская литература имеют огромное значение.

Эта мечта Пушкина выражена в его стихотворении "Памятник", где великий поэт говорит о том времени на Руси, когда имя его назовет "всяк сущий в ней язык", даже дикие во времена Пушкина "тунгуз и друг степей калмык".

*

Великий преемник Пушкина М. Ю. Лермонтов внес дополнительное толкование в идею патриотизма. Не будем останавливаться на всей поэтической продукции Лермонтова, имеющей отношение к нашей теме. Достаточно будет двух стихотворений: "Бородино" и "Отчизна".

В популярном стихотворении "Бородино" Лермонтов берет собирательного героя Отечественной войны 1812 г., по-видимому, простого скромного капитана, вроде Максима Максимыча из "Героя нашего времени". Рассказывая о подвигах героев 1812 г., этот человек говорит не о себе лично: местоимение "мы" выражает, в этом стихотворении силу как бы всего русского народа, защитившего страну от иноземных захватчиков. Вместе с этим Лермонтов вполне продуманно противопоставляет героизм русского народа и его бесстрашных полководцев ничтожеству дворянского класса в целом, имея в виду общество эпохи 30-х гг.: "Да, были люди в наше время, не то что" нынешнее племя. Богатыри - не вы!" - бросает Лермонтов слова, полные горького упрека. В 1851 г., уже заграницей, Герцен в статье, предназначенной для европейских читателей, подтвердил упрек Лермонтова в таких словах: "Все, что имелось благородного и великодушного, находилось в рудниках или в Сибири. Все, что осталось при Николае I, пало до степени низости и раболепия".

Другим произведением Лермонтова, где так незабываемо прозвучала любовь поэта к своей родине, является его стихотворение "Отчизна" (в другой редакции "Родина"). Здесь идея патриотизма принимает расширительное толкование: "Не слава, купленная кровью", т. е. не жестокая расправа Николая I с угнетенными народами обширной страны, интересует Лермонтова, но жизнь русского народа, полная страданий. В своей отчизне он любит

"Ее степей холодное молчанье, 
Ее лесов безбрежных колыханье, 
Разливы рек ее, подобные морям... 
Проселочным путем... скакать в телеге 
И, взором медленным пронзая ночи тень, 
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге, 
Дрожащие огни печальных деревень..."

Такое понимание патриотизма роднит Лермонтова с разночинной демократией 60-х годов. Недаром Добролюбов по поводу этого стихотворения Лермонтова писал: "Умевши рано понять недостатки современного общества, Лермонтов умел понять и то, что спасение от этого ложного пути находится только в народе. Доказательством служит


1 Пушкин А. Соч. Т. V, стр. 293. Изд. Брокгауза. 1911.

стр. 27

замечательное стихотворение "Родина", в котором он становится решительно выше всех предрассудков патриотизма и понимает любовь к отечеству истинно, свято и разумно". Мы увидим далее, как сам Добролюбов, отвергая узкое понимание патриотизма, выдвигает эту "святую и разумную" любовь к своей стране.

*

Николай Васильевич Гоголь, являясь одним из великих основоположников критического реализма в нашей литературе, не постигал необходимости борьбы за социальное и политическое раскрепощение страны. Но своими гениальными произведениями он, как известно, волей-неволей приводил мыслящего - читателя к выводам революционного характера. Кроме того, в одном из своих ранних произведений Гоголь с определенной направленностью изобразил борьбу украинского народа за свою национальную независимость. Каждому читателю ясно, что мы говорим здесь об исторической повести Гоголя "Тарас Бульба", о том произведении, которое Гоголь дополнял и переделывал семь лет спустя, в 1842 г., желая придать этой повести еще более яркий историко-познавательный колорит. Гоголь делает своего центрального героя Тараса Бульбу народным заступником, придавая речам героя повести национально-демократический характер и этим намекая на позорные явления помещичье-крепостного быта эпохи Николая I. Тарас Бульба в своей речи к запорожцам говорит: "Знаю, подло завелось теперь в земле нашей: думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные меды их; перенимают чорт знает какие басурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продает, как продают бездушную тварь на торговом рынке".

Как искренний патриот, Гоголь убежден, что геройские подвиг отважных защитников родины не будут преданы забвению. "Не погибает ни одно великодушное дело, - восклицает писатель, - и не пропадет, как малая порошинка с ружейного дула, казацкая слава. Будет, будет бандурист, с седою по грудь бородою, а может, еще полный зрелого мужества, но белоголовый старец, вещий духом, и скажет, он про них свое густое, могучее слово. И пойдет дыбом по всему свету о них слава, и все, что ни народится потом, заговорит о них".

Гоголь не понимал исторической необходимости политического и социального переворота - ив этом его несчастье. Но даже в своей "Переписке с друзьями", этой, книге с консервативными устремлениями, вызвавшей справедливый гнев Белинского, - даже в ней Гоголь местами говорит о необходимости разоблачения общественной неправды. Что касается его гениального создания - поэмы "Мертвые души", - то здесь Гоголь упоминает не только о тернистом пути писателя-гражданина, но и выступает против лживого патриотизма, которым прикрываются нравственно ничтожные люди. "Еще падет обвинение на автора, - говорит Гоголь, - со стороны так называемых -патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устраивая судьбу свою на счет других; но как только случится что-нибудь, по мнению их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевши, что запуталась в паутину муха, и подымут вдруг крики". В противовес таким лжепатриотам Гоголь выдвигает истинное понимание патриотизма и любви к своей стране, когда надо иметь мужество говорить людям "горькую правду".

Вот почему правилен тот вывод, к которому пришел в своей оценке значения Гоголя Н. Г. Чернышевский: "Как ни велики твои ошибки,

стр. 28

мученик скорбной мысли, но ты был одним из благороднейших сынов России, и бессмертны твои заслуги перед родной".

*

Гениальный истолкователь творчества Пушкина, Лермонтова и Гоголя В. Г. Белинский был, по выражению Ленина, предшественником "полного вытеснения дворян разночинцами в нашем освободительном движении"1 . Его пламенный и истинный патриотизм связывается с глубокой верой в будущее величие своей родины. В своих статьях Белинский разоблачал лживый патриотизм людей типа Булгарина и Шевырева. Как говорит Некрасов в своей поэме о Белинском, "не пощадил он" ни льстецов, ни подлецов, ни идиотов, ни в маске жирных патриотов - благонамеренных воров". И, конечно, патриотизм великого критика-публициста раскрывался в его симпатиях к тем реалистическим произведениям литературы, которые были проникнуты горячей любовью к родине.

Белинский отказывался принять известное стихотворение Жуковского "Певец в стане русских воинов", ибо в этом: произведении он не нашел "даже чувства современной действительности". Но зато, например, стихотворение Пушкина "Полководец" Белинский считал одним из "величайших созданий" гениального Пушкина.

"Величайшим событием" является; для Белинского воспетая Пушкиным Полтавская битва, в торжестве которой заключалось торжество всех трудов, всех подвигов, - словом, всей реформы Петра Великого.

Белинский решительно отрицает в знаменитом письме к Гоголю его утверждение, будто "русский народ самый религиозный в мире". Великий критик-публицист, наоборот, говорит о том, что "русский народ не таков; мистическая экзальтация не в его натуре, у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме, и вот в этом-то может быть огромность исторических судеб его в будущем"2 .

Белинский прекрасно понимал, что русский народ таит в себе огромные возможности. В своей последней и полной глубоких мыслей статье "Взгляд на русскую литературу 1847 г." великий критик-публицист, говоря об образованных дворянах того времени, с одной стороны, и "необразованном" народе - с другой, замечает: "Образование только развивает нравственные силы человека, но не дает их: дает их человеку природа. И в этой раздаче драгоценнейших даров своих она действует слепо, не разбирая сословий... Если из образованных классов общества выходит больше замечательных людей, это потому, что тут больше средств к развитию, а совсем не потому, чтобы природа была для людей низших классов скупее в раздаче даров своих"3 . Этими словами великий демократ эпохи 40-х годов прошлого века как бы предрешает эпоху социализм" в нашей стране, когда из низов народа выходят люди науки и талантливые полководцы - защитники родины.

Эта вера Белинского в великое будущее русского народа - основная черта всех лучших писателей вашей" страны. Вот, например, Белинский берет "Месяцеслов на 1840 год", и мыслью своей он переносится на сто лет вперед. Полный прекрасных мечтаний, он пишет: "Завидуем внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940 г., стоящую во главе образованного мира, дающею законы и науке и искусству, принимающею благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества"4 .


1 Ленин. Соч. Т. XVII, стр. 341.

2 Белинский В. Письма. Т. III, стр. 233 - 234. 1914.

3 Белинский В. Избранные философские сочинения, стр. 396. М. 1941.

4 Белинский В. Соч. Т. XII, стр. 224. 1926.

стр. 29

И разве эта "благоговейная дань уважения всего просвещенного человечества" не стала великим фактом нашего времени, когда все народы мира с восторгом наблюдают, как первая в мире страна социализма, оплот и надежда всего передового человечества, ведет героическую борьбу с фашистским зверьем, как ее могучая Красная Армия гонит обратно на Запад фашистских палачей?

Продолжатели дела В. Г. Белинского, жившие уже в другую эпоху, Чернышевский и Добролюбов, конечно, были патриотами в таком же смысле, как и великий критик 40-х годов. В своих "Очерках гоголевского периода" Чернышевский писал: "Русский, у кого есть здравый ум и живое сердце, до сих пор не мог и не может быть ничем иным, как патриотом в смысле Петра Великого - деятелем в великой задаче просвещения русской земли. Все остальные интересы его деятельности - служение чистой науке, если он ученый, чистому искусству, если он художник, даже идее общечеловеческой правды, если он юрист, - подчиняются у русского ученого, художника, юриста великой идее служения на пользу своего отечества"1 . Эти слова Чернышевского особенно действенно звучат теперь в нашей Советской стране, когда люди науки и искусства приносят свои труды на защиту отечества от фашистских захватчиков.

Очень обстоятельно по вопросу о патриотизме высказался сподвижник и друг Чернышевского Н. А. Добролюбов. В 1858 г. вышла в свет на французском языке книга некоего Жеребцова "Опыт истории цивилизации в России". Это была книга дворянского литератора, проникнутого кастовым высокомерием. Великий критик-публицист дал подробную характеристику этому "труду". При этом он разе ил в своей статье то понимание патриотизма, которое вообще было присуще революционной демократии 60-х годов. Добролюбов показывает, какой смысл имеет настоящий патриотизм и "что такое часто прикрывается его именем". Говоря об оголтелом, зверином национализме, Добролюбов дает ему уничтожающую характеристику, которая в настоящее время в значительной своей части может быть приложена к так называемому национал социализму современной Германии. Развитие этих "псевдо-патриотов", говорит Добролюбов, "не так высоко, чтобы понять значение своей родины среди других народов". "И вот эти нравственные недоросли, - продолжает Добролюбов, - эти рабски ленивые и рабски подлые натуры делаются паразитами какого-нибудь громкого имени, чтобы его величием наполнить собственную пустоту. Нередко это громкое имя бывает - отечество, родина, народность, и тут уж не бывает конца цветистым фразам и риторическим изображениям, лишенным всякого внутреннего смысла. На деле, разумеется, не бывает у этих господ и следов патриотизма, так неутомимо возвещаемого ими на словах. Они готовы эксплуатировать сколько возможно своего соотечественника не меньше, если еще не больше, чем иностранца; готовы также легко обмануть его, погубить ради своих личных видов, готовы сделать всякую гадость, вредную обществу, вредную, пожалуй, целой стране, но выгодную для них лично... Если им достанется возможность показать свою власть хоть на маленьком клочке земли в своем отечестве, они на этом клочке будут распоряжаться, как в завоеванной земле..."2 .

Как бы повторяя мысли Чернышевского, Добролюбов говорит: "В человеке порядочном патриотизм есть не что иное, как желание трудиться на пользу своей стране".

Резко отмежевываясь от звериного национализма, Добролюбов утверждает свое революционно-демократическое понимание патриотизма. "Патриотизм живой, деятельный, - говорит он, - именно и


1 Чернышевский Н. Соч. Т. II, стр. 122. 1926.

2 Добролюбов Н. Соч. Т. VI, стр. 215 - 246. 1911.

стр. 30

отличается тем, что он исключает всякую международную вражду, и человек, одушевленный таким патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен. Ограничение своей деятельности в пределах своей страны является у него вследствие сознания, что здесь именно его настоящее место, на котором он может быть наиболее полезен... Настоящий патриотизм, как частное проявление любви к человечеству, не уживается с неприязнью к отдельным народностям"1 .

И дальше Добролюбов вносит в свое понимание патриотизма еще одно важное утверждение: развитие истинно патриотического подъема особенно сильно чувствуется в тех странах, где народ активно участвует в управлении страной. Эта мысль им выражена в таких словах: "Понимая патриотизм таким образом, мы поймем, отчего он развивается с особенною силою в тех странах, где каждой личности представляется большая возможность приносить сознательную пользу обществу и участвовать в его предприятиях"2 . Недавно один фашистский публицист в Германии с огорчением отмечал, что русский народ уже не тот, каким он был в первую мировую войну, 1914 года. Но это преображение русского народа, поразившее наших врагов, является вполне закономерным, если учесть все благодетельные последствия великого социального переворота 1917 года.

*

Одним из пламенных пропагандистов жизнеутверждающего патриотизма был Александр Иванович Герцен. Ставши политическим эмигрантом, освободившись от гнета царской цензуры, Герцен как бы налагает на себя обязанность "быть поборником общественной правды. В замечательном вступлении к своим грустным размышлениям об итогах западноевропейской революции 1848 г. в книге "С того берега" Герцен из-за рубежа обращается к своим соотечественникам с такими словами: "Я здесь бесцензурная речь ваша, ваш свободный орган, ваш случайный представитель". И великий патриот выполнил о честью свое назначение. Прощаясь навсегда со своей горячо любимой родиной, Герцен заканчивает свое вступление к книге "С того берега" лирическими, глубоко волнующими словами: "Сердце отказывается верить, что этот день не придет, замирает при мысли вечной разлуки. Будто я не увижу эти улицы, по которым я так часто ходил полный юношеских мечтаний; эти дома, так сроднившиеся с воспоминаниями, наши русские деревни, наших крестьян, которых я вспоминал с любовью на самом юге Италии?.. Не может быть! Ну, а если? Тогда я завещаю мой тост моим детям и, умирая на чужбине, сохраню веру в будущность русского народа и благословлю его из дали моей добровольной ссылки!"3 .

Герцен писал эти строки в 1849 г., когда правительство Николая I послало 200-тысячное войско для подавления венгерской революции. В связи с этим событием западноевропейские демократы не только относились с ненавистью к международному жандарму Николаю I, но и с некоторым пренебрежением к русскому народу.

Это было несправедливо, и Герцен был обижен и оскорблен в своих лучших патриотических чувствах. Свое огорчение он выразил ,в письме к французскому историку Мишле, убеждая его не смешивать русский народ о его палачами и угнетателями.

"Мне так хотелось изменить ваше мнение о русском народе, - говорит Герцен, обращаясь к Мишле, - мне было так грустно, так тяжело видеть, что вы против нас, что не мог скрыть своей горести, своего волнения и дал волю перу. Но теперь я вижу, что вы в вас не отчаи-


1 Добролюбов Н. Сот. Т. VI, стр. 240 - 241.

2 Там же, стр. 241.

3 Герцен А. Сом. Т. V, стр. 391. Под редакцией Лемке.

стр. 31

ваетесь, что под грубым армяком русского крестьянина вы узнали чело-вша"1 .

О немцах, пробравшихся в государственный аппарат России, Герцен писал неоднократно. "В немецких офицерах и чин садиках, - говорят Герцен, - правительство русское находит именно то, что ему нужно: правильность и бесстрастность машины, скромное безмолвие глухих и немых, стоицизм послушания, способного выдержать всякое испытание, усидчивость в труде, не знающую усталости... Прибавьте полное равнодушие к участи управляемых, глубочайшее презрение к народу, полное незнание национального характера - и вы поймете, почему народ ненавидит немцев и почему наше правительство так любит их"2 . Таким образом, Герцен устанавливает связь царской власти и русских временщиков аракчеевых с правящей немецкой бюрократией, совместно с ними угнетавшей русский народ.

Уже в Германии эпохи Бисмарка Герцен видел силу, опасную и враждебную мировой демократии. "Я не верю, - писал великий мыслитель, - чтоб судьбы мира оставшись надолго в руках немцев и гогенполлернов. Это невозможно, это противно человеческому смыслу противно исторической эстетике"3 . В нашу эпоху отечественной войны эта слова незабвенного русского патриота звучат особенно актуально.

*

Создатель образов Рудина и Базарова, Иван Сергеевич Тургенев, как известно, идейно примыкал к дворянскому либерализму. Но в отдельные периоды жизни великого писателя его либерализм приобретал оттенок радикального характера. Так, например, литая ненависть к деспотизму Николая I, пославшего русские войска для подавления венгерской революции, Тургенев в письме к Полине Виардо писал: "Для человека с сердцем есть только одно отечество - демократия". Он донимал, что подавление венгерской революции нанесет этой демократии "смертельный удар". В конце романа "Рудин" Тургенев возвеличивает своего героя, умирающего на парижских баррикадах. В романе "Отцы и дети" Тургенев не принимает всего мировоззрения Базарова., но он преклоняется перед силой его характера. Сцена последних минут Базарова перед лицом приближающейся смерти - одна из волнующих страниц не только русской, но и мировой литературы. В романе "Новь" Тургенев выявил свое скептическое отношение к "возможности крестьянской революции в эпоху 70-х гг.; он изображает революционеров-семидесятников наивными, а иногда даже и ограниченными людьми, но он не посягает на их моральную высоту. Недаром подвиг русской революционерки он воспел в стихотворении в прозе "Порог". И в этом отличие Тургенева не только от писателей-клеветников с их так называемыми антинигилистическими романами, но и от злобного памфлета Достоевского-романа "Бесы".

В своей фантазии "Призраки", проникнутой мировой скорбью, Тургенев стремится преодолеть свое мрачное мировосприятие созерцанием: красоты героического порыва в виде летящих журавлей. В этом месте "Призраков" даже самый ритм тургеневского повествования делается более динамичным: "Крупные, красивые птицы (их всего было тринадцать) летели треугольником, резко и редко махая выпуклыми крыльями... Чудно было видеть на такой вышине, в таком удалении от всего живого, такую горячую, сильную жизнь, такую неуклонную волю. Не переставая победоносно рассекать пространство, журавли изредка перекликались о передовым товарищем, о вожаком, и было что-то гордое, важное, что-то несокрушимо самоуверенное в этих "громких возгласах, в


1 Герцем А. Соч. Т. VI, стр. 458.

2 Там же, стр. 333 - 334.

3 Герцен А. Сот. Т. XIV, стр. 736.

стр. 32

этом подоблачном разговоре. "Мы долетим, небось, хоть и трудно", казалось, говорили они, ободряя друг друга. И тут мне пришло в голову, что таких людей, каковы были эти шпицы - в России - где в России, в целом свете немного!"1 . Значит, человеческое бытие в представлении Тургенева может быть оправдано этим незабываемым героизмом.

В своей известной статье о Гамлете и Дон-Кихоте, говоря о нравственном величия героя романа Сервантеса, Тургенев пишет: Дон-Кихот живет "для истребления зла, для противодействия враждебным человечеству силам - волшебникам, великанам, т.-е. притеснителям... Дон-Кихот-служитель идея, а потому обвеян ее сиянием". Это свое утверждение Тургенев заканчивает знаменательными словами: "Когда переведутся такие люди, пускай закроется, книга истории: в ней нечего будет читать"2 .

Величие Тургенева заключается в том, что он вобрал в себя лучшие традиции западноевропейской демократии. Этим объясняется его презрение к империи Наполеона III. В письме к Я. П. Полонскому Тургенев писал: "Падение гнусной империи Наполеона доставило мне великую радость: нравственное чувство во мне удовлетворилось - после такого долгого ожидания! Но я не скрываю от самого себя, что не все впереди розового цвета, и завоевательная алчность, овладевшая всей Германией, не представляет особенно утешительного зрелища"3 . Слова о Германии оказались пророческими.

В эпоху политического мракобесия, царившего в нашей стране, Тургенев находил утешение в своем литературном творчестве. Творя на своем родном языке, Тургенев восхищался особенностями русского языка. Он пропел ему гимн в одном из своих стихотворений в прозе. "Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий "о "судьбах моей родины, - говорит патриотически настроенный писатель, - ты один мне поддержка и опора, о, великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!" Это творчество на родном языке избавляло его в то время от чувства общественного отчаяния, ибо, как говорил: Тургенев, "нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!" (стихотворение "Русский язык").

Патриотизм великого мирового писателя Л. Н. Толстого незабываемо выразился в его знаменитых "Севастопольских рассказах" и в гениальной эпопее "Война и мир".

В "Севастопольских рассказах" творчество Толстого, по справедливому утверждению одного из его биографов, приняло "форму высокой трагической поэзия". Патриотическое чувство великого писателя выражено особенно сильно уже в первом очерке - "Севастополь в декабре". Нравственная связь Л. Толстого с защитниками Севастополя выражается им в таких словах: "Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникло в душу вашу чувство какого-то мужества, гордости, и чтоб кровь не стала: быстрее обращаться в ваших жилах". Говоря о нравственном величии русского воина, Л. Толстой формулирует свою мысль с присущей ему ясностью: "Здесь на каждом лице кажется вам, что опасность, злоба я страдания войны, кроме этих главных признаков, проложили еще следы сознания своего достоинства и высокой мысли и чувства"4 .

Роман "Война и мир" остается одним из бессмертных памятников русской художественной литературы. Страхов оказался прав, когда


1 Тургенев И. Соч. Т. VII, стр. 99. 1898.

2 Тургенев И. Соч. Т. XII, стр. 323 и 327. 1898.

3 "И. С. Тургенев в воспоминаниях в письмах. Ч. 2-я, ото. 134. Под вед. Бродского. 1924.

4 Толстой Л. Соч. Т. I, стр. 350. 1921.

стр. 33

в свое время писал: "Пройдут многие годы, прежде чем вполне угонится значение этого произведения". Правда, если мы будем требовать абсолютной исторической точности, то многое в этом романе окажется спорным. И прежде всего остается неверной та теория писателя, согласно которой он не придавал особого значения высокой технике и роли главнокомандующего. Вполне справедливо возвеличивая Кутузова как народного героя, Л. Толстой недооценивает его как полководца, согласно своему взгляду на сущность войны. В главе 35-й 2-й части третьего тома романа писатель говорит о Кутузове: "Долголетним военным опытом он знал и старческим умом понимал, что руководить сотнями тысяч человек, борющихся со смертью, нельзя одному человеку, и знал, что решают участь сражения не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят войска, не количество пушек и убитых людей, а та неуловимая сила, называемая духом войска, и он следил за этой силой и руководил ею, насколько это было в его власти". Конечно, великий писатель прав, когда говорит о первенствующем значении духа войска, но он ошибается, когда полагает, что "количество пушек" и "распоряжения главнокомандующего" не играют никакой роли. Нет, они должны быть поставлены как бы на службу этому духу войска - и только тогда армия победит. Для нас сейчас эта мысль настолько элементарна, что не нуждается в особых доказательствах.

Но если предвзятая точка зрения ведет великого художника к умалению Кутузова как полководца, то во всех других отношениях Л. Толстой дает привлекательный образ человека-бойца, выражающего настроение русской армии и всего народа. Во время Бородинского боя Кутузов изображается Толстым твердо верующим в победу русских войск. Вот почему паникерские сведения адъютанта Вольцогена возмущают его и, наоборот, он с радостной приветливостью встречает генерала Раевского, принесшего сведения более утешительного характера. Во время знаменитого генеральского совета в Филях писатель с необыкновенной силой великого художника показывает всю тяжесть переживаний Кутузова, взявшего на себя ответственность за оставление Москвы. Когда же Кутузов принимает от адъютанта Болховитинова известие об уходе Наполеона из Москвы, то здесь он изображается со слезами радости на глазах.

Толстой выделяет гуманизм Кутузова, когда окончательно разгромленные французские войска, одетые в какие-то отрепья, охотно сдаются в плен: "Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь и их пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?" "Он смотрел вокруг себя и в упорных, почтительно недоумевающих, устремленных на него взглядах он читал сочувствие своим словам: лицо его становилось все светлее и светлее от старческой кроткой улыбки, звездами морщившейся в углах губ и глаз. Он помолчал и как бы в недоумении опустил голову"1 .

Понятно, что здесь дело идет о французах, уже окончательно разгромленных и добровольно сдающихся в плен.

Образ Наполеона Л. Толстой изображает с самой отрицательной стороны. У Л. Толстого это человек с потолстевшей короткой фигурой, "с широкими, толстыми плечами и невольно выставленным вперед животом и грудью". И если в сцене с Балашовым Наполеон полон самодовольства, то во время Бородинской битвы Л. Толстой показывает его подавленным, впервые и с тревогой почувствовавшим всю непреодолимую силу русского сопротивления. "Страшное чувство, подобное чувству, испытываемому в сновидениях, охватывало его, и ему приходили


1 Толстой Л. Соч. Т. IV. Ч. 4-я. Гл. 6-я.

стр. 34

в голову все несчастные случайности, могущие погубить его... Известие о том, что русские атакуют левый фланг французской армии, возбудило в Наполеоне этот ужас. Он молча сидел под курганом на складном стуле, опустив голову и положив локти на колени"1 .

Так сочетаются на этих страницах романа патриотический подъем великого писателя и гениальная сила его необычайной изобразительности.

Л. Толстой не оставляет без внимания и партизанского движения, имевшего огромное значение в великой Отечественной войне 1812 года. Изумительная способность писателя в пользовании меткими художественными сравнениями сказывается и в данном случае. Л. Толстой пишет: "Партизаны уничтожали великую армию по частям. Они подбирали те отпадавшие листья, которые сами собой сыпались с иссохшего дерева - французского войска, и иногда трясли это дерево"2 .

Выдвигая на первый план защитников родины: армию, народ, рядовое офицерство, скромное и вместе с тем беззаветно героическое, в виде капитана Тушина или Тимохина, - Л. Толстой с пренебрежением говорит о дворянской знати. Великий писатель разоблачает бесстыдство этих людей, лишенных какого-либо чувства истинного патриотизма. Эти люди не желали ни мира, ни войны, ни наступательных действий, ни оборонительных; они желали "только одного и самого существенного: наибольших для себя выгод и удовольствий". "Все люди этой партии, - говорит Л. Толстой, - ловила рубли, кресты, чины, и в этом ловлении следили только за направлением флюгера царской милости"3 .

Увековечив в своем гениальном романе героев Отечественной войны 1812 г., Л. Толстой вместе с тем утверждает моральное право русского народа в его борьбе против иноземных захватчиков. Наполеон, так же как я фашистские генералы нашего времени, был недоволен тем, что русская армия воюет не по выдуманным им "правилам". Наполеон так же был недоволен действиями партизан, как и современные немецкие командиры. Являясь в своем бессмертном романе великим патриотом, Л. Толстой по этому поводу говорит: "Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие"4 .

В нашей Великой отечественной войне, призванной отстоять советский строй и великие завоевания революции, эти слова Толстого вновь приобретают действенное значение.

*

Представители крестьянской демократии Некрасов и Салтыков-Щедрин были и выразителями идей истинного патриотизма. В одном из своих стихотворений великий поэт народной скорби предупреждает своего читателя:

"Примиритесь же с музой моей! 
Я не знаю другого напева.
Кто живет без печали и гнева, 
Тот не любит отчизны своей..."

Изображая угнетателей народа, Некрасов в своей сатирической поэме "Современники" увековечил не только дворян-паразитов и про-


1 Толстой Л. Соч. Т. III. Ч. 2-я. Гл. 34-я.

2 Там же. Соч. Т. III. Ч. 1-я. Гл. 9-я.

3 Там же. Соч. Т. IV. Ч. 3-я. Гл. 1-я.

4 Там же. Соч. Т. IV. Ч. 3-я. Гл. 3-я.

стр. 35

мышленника Шкурина, но и "остзейского барона". В этом месте поэмы был намек на правящего немца Герстфельда - тогда члена совета министерства путей сообщения. Облик этого наглого и самоуверенного дельца дается в таком виде:

"Но был один - он общества чуждался; 
Построивши дорогу в восемь верст, 
На собственном величьи помешался 
Остзейский туз - барон фон-Клотшенгорст. 
Он вынуждал к невольному решпекту - 
Торжественность в осанке и в лице; 
Пусти нагим по Невскому проспекту - 
Покажется он в тоге и венце. 
Он ее сгибал своей баронской выи 
Ни перед кем; на лбу его крутом 
Начертано: "Трудился для России 
И памятник воздвиг себе притом!"

Но самой незабываемой фигурой из выведенных Некрасовым немцев на службе у русских угнетателей является образ управителя немца Фогеля в поэме "Кому на Руси жить хорошо". Эта глава поэмы Некрасова как бы иллюстрирует те страницы публицистики Герцен, где великий изгнанник писал о роли больших и малых немцев-управителей в нашей стране. Устами Савелия, "богатыря святорусского", Некрасов говорит о том, что самая система эксплуатации при таком немце-управителе принимала более жестокие, так сказать методические, формы:

"А драл... как сам Шалашников!
Да тот был прост: накинется
Со всей воинской силою,
Подумаешь: убьет!
А деньги сунь, отвалится,
Ни дать, ни взять раздувшийся
В собачьем ухе клещ.
У немца - хватка мертвая:
Пока не пустит по-миру
Не отойдя, сосет!"

Припомним, что в поэме наступает предел крестьянскому долготерпению: Савелий, "сермяжный богатырь", становится руководителем крестьянского гнева, когда жестокого управителя мужики закапывают живым, после того как немец Фогель "бухнулся", в яму.

В поэме "Несчастные" Некрасов влагает в уста политического каторжанина слова, проникнутые пламенной любовью к родине и верой в ее будущее величие. А в стихотворении "Горе старого Наума" есть такие замечательные строки:

"Иных времен, иных картин Провижу я начало: Освобожденный от оков Народ неутомимый Созреет, густо заселит Прибрежные пустыни; Наука воды углубит: По гладкой их равнине Суда-гиганты побегут Несчетною толпою, И будет вечен бодрый труд Над вечною рекою..."



стр. 36



Вера в (будущее русского народа никогда не покидала великого поэта. Он знал, что наш народ "вынесет все - и широкую, ясную грудью дорогу проложит себе", - и в этом основная черта некрасовского патриотизма.
*
Великий обличитель дворянства, буржуазии и царской бюрократии Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин в своем толковании идеи патриотизма является продолжателем Чернышевского и Добролюбова. Так же как и Добролюбов, Салтыков-Щедрин разоблачает лживый патриотизм, которым прикрываются паразиты всяких разновидностей, и устанавливает свое глубокое понимание истинного патриотизма. Наиболее полно автор развил свои положения в последней главе цикла "Признаки времени". Эта глава целиком посвящена теме патриотизма.
Поводом для написания последней главы этого цикла явилось событие 1870 г. - развязка франко-прусской войны. Говоря о лживом патриотизме, Салтыков не без основания замечает, что иногда и "заведомый казнокрад может объясняться в любви к отечеству". Подлинный патриотизм, в понимании Салтыкова, в общем совпадает о пониманием идеологов революционной демократии 60-х годов. "Идея, согревающая патриотизм, - это идея общего блага, - говорит писатель. - Какими бы тесными пределами мы ни ограничивали действие этой идеи (хотя бы даже пространством княжества Монако), все-таки это единственное звено, которое приобщает нас к известной среде и заставляет нас радоваться такими радостями и страдать такими страданиями, которые во многих случаях могут запрыгивать нас лишь самым отдаленным образам. Воспитательное значение патриотизма громадно: это школа, о которой человек развивается к восприятию идеи о человечестве"
1
.

Исходя из этого утверждения, Салтыков-Щедрин в одном из своих последних произведений цикла "Пошехонская старина" (гл. XXVI. "Помещичья среда") припоминает события 1812 г. и говорит: "То была година великого испытания, и только усилие всего русского народа могло принести и принесло спасение". Но далее писатель предупреждает о том, что истинный патриотизм предполагает героические подвиги не только на поле битвы. "По моему мнению, - говорит писатель, - и в торжественные годины, и в будни, идея отечества одинаково должна быть присуща сынам его, ибо только при ясном ее сознании человек приобретает право называть себя гражданином!".
Нельзя не обратить, внимания на те места цикла "За рубежом", где великий сатирик разоблачает пошлейшее самодовольство берлинской военщины после франко-прусской войны 1870 года. "Наш русский офицер никогда не производил на меня такого удручающего впечатления. Прежде всего, он в объеме тоньше, и грудей у него нет таких; - иронизирует писатель, - во-вторых, он положительно никому не тычет в глаза: я герой! Русский человек способен быть действительным героем, но это не выпячивает ему груди и не заставляет таращить глаза. Он смотрит на геройство без панибратства и очевидно понимает, что это совсем не такая заурядная вещь, которую можно всегда носить с собою, в числе прочей амуниции. Напротив, пруссак убежден, что раз он произведен, с соизволения начальства, о герои, раз ему воздвигнут, на Королевской площади памятник, то он обязывается с честью носить это звание не только на, улицах, но и в садах Орфеума. Разумеется, простых людей это стесняет"
2
, - насмешливо заключает писатель.

В известном диалоге "мальчика в штанах" и "мальчика без шта-


1 Салтыков-Щедрин М. Соч. Т. VII, стр. 171. Спб. 1906.
2 Щедрин Н. (М. Е. Салтыков). Соч. Т. XIV, стр. 105. Л. 1936.


стр. 37



нов" (в том же цикле "За рубежом") Салтыков-Щедрин вовсе не стремится к полной реабилитации "мальчика в штанах". Он знает цену некоторым европейским цивилизаторам, пытавшимся поработить русский народ. Особенно едкие строки он посвящает характеристике немцев. "Мальчик без штанов" потому и говорит: "Кто самый бессердечный притеснитель русского рабочего человека? - немец! кто самый безжалостный педагог? - немец! кто самый тупой администратор? - немец! кто вдохновляет произвол, кто служит для него самым неумолимым и всегда готовым орудием? - немец! И заметь, - что, сравнительно, ваша наука все-таки второго сорта, ваше искусство - тоже, а ваши учреждения - и подавно. Только зависть и жадность у вас первого сорта, и так как вы эту жадность произвольно смешали с правом, то и думаете, что вам предстоит слопать мир. Вот почему вас везде ненавидят, не только у нас, во именно везде. Вы подъезжаете с наукой, а всякому думается, что вы затем пришли, чтоб науку прекратить; вы указываете на ваши свободные учреждения, а всякий убежден, что при одном вашем появлении должна умереть всякая мысль о свободе. Все вас боятся, никто от вас ничего не ждет, кроме подвоха. Вон вы, сказывают, Берлин на славу отстроили, а никому на него глядеть не хочется. Даже свои "объединенные" немцы - и тех тошнит от вас, объединителей"
1
.

Тут необходимо, сделать только одну оговорку: наука и искусство германского народа в прошлом дали человечеству Бетховена, Шиллера, Гете, Маркса и Энгельса. Салтыков-Щедрин, конечно, понимает, что эти носители идей общечеловеческих не имеют ничего, общего с "наукой" и "искусством" немецкого юнкерства и немецких капиталистов.
И когда в настоящее время фашисты, поработившие народы Европы, почувствовав, что у них почва колеблется под ногами, взывают к патриотизму немецкого народа, то им можно ответить словами нашего великого сатирика: "Нельзя быть паразитом и патриотом ни в одно и то же время, ни по очереди, то есть сегодня патриотом, а завтра проходимцем" ("Признаки времени". Глава XI).
*
Выступивший в эпоху развернутого, общенародного движения. А. М. Горький сразу занял в русской литературе позицию жизнеутверждающего характера. Горький понимал, что Россия - страна уездная, и, чтобы не задохнуться в тугих сетях окуровщины, "потребно непрерывное напряжение всей силы духа, необходима устойчивая вера в человеческий разум. Но ее дает только причащение к великой жизни мира, и нужно, чтобы, как звезды в небе, человеку всегда были ясно видимы огни всех надежд и желаний, неугасимо пылающие на земле".
Великое учение научного социализма - социализма Маркса, Ленина и Сталина - было для Горького точкой опоры в его жизнеутверждающем патриотизме. Горький предчувствовал неизбежность для нашей родины борьбы с мировым фашизмом. В одной из своих "статей он писал: "Надобно серьезно подумать о необходимости создания "оборонной" литературы, ибо фашизм усердно точит зубы и когти против нас, и поголовное истребление абиссинцев фашистами Италии немецкие фашисты, конечно, оценивают как "пробу пера", которое они, как известно, предполагают употребить именно для истребления пролетариев и колхозников Союза Советов".
В двух замечательных произведениях Горького: в повестях "Городок Окуров" и "Матвей Кожемякин" - проходит один одаренный человек из народа - Яков Тиунов. И вот этот Тиунов, один из любимых


1 Щедрин Н. (М. Е. Салтыков). Соч. Т. XIV, стр. 93 - 94.


стр. 38



Горьким персонажей, обращается к своим собеседникам с такими словами: "Не желательно разве мне знать, почему православное коренное мещанство - позади доставлено, а в первом ряду - Фогеля, да Штрехеля, да разные бароны?"
1
. И далее, 
в беседе с: Вавилой Бурмистровым. Тиунов продолжает: "А я тебе скажу открыто: 
возникает Россия! Появился народ всех сословий, и все размышляют: почему инородные 
получили над нами столь сильную власть? Это значит-просыпается в народе любовь ко 
своей стране, к русской милой земле его!"
2
.

В этих примитивных по своей форме, но важных по существу рассуждениях Якова Тиунова есть несомненное зерно истины.
В 1924 г. М. Горький опубликовал очерк "Монархист", где рассказал о своем знакомстве с нижегородским монархистом Бреевым, который в своем письме к Горькому, в 1910 г. воспевал доброту Николая II и предлагал Горькому покаяться в политических грехах. М. Горький ответил Брееву в 1911 г. пространным письмом, в котором особенный интерес представляют такие строки: "Почему у вас, г.г. "патриоты", излюбленные ваши герои - Гершельманы, Штакельберги, Ренненкампфы и другие, им же несть числа, так плохо дрались с японцами и так хорошо, так жестоко и усердно били русский народ?" И дальше Горький, как бы чувствуя смущение своего собеседника, вопрошает: "Видите, как "национально" и "патриотически" ставлю я вопросы?" И затем продолжает: "По(чему остзейские немцы, бароны, в большинстве своем играют в русской истории определенную роль слуг по найму, обязанность которых держать русского человека за горло?.. Вы кричите: Россия для русских! Долой инородцев! Если вы хотите и можете осуществить этот гордый лозунг, - начинайте!". И далее Горький говорит: "Позвольте указать вам семью инородцев, наиболее вредную для России, - семью, которая на протяжении сотни лет слишком безжалостно истощает нашу страну и трижды за сто лет доводила ее почти до национальных катастроф. Я говорю о потомках голштинского принца Карла Ульриха, который царствовал в России под именем Петра III, и жены его цербстской принцессы Софии Августовны, тоже царствовавшей - под именем Екатерины Н. Петр III, "русский царь", - не стесняясь своих подданных и очень плохо говоря на русском языке, называл себя "верным слугою прусского короля" и становился на колени перед его статуей. Он начал царствование с того, что почтительно возвратил немцам город Берлин и все немецкие земли, завоеванные солдатами при Елизавете. Екатерина, убив его и царя Ивана, раздарила русский народ в рабство помещикам, при ней русские мужики бежали тысячами за границу, а она приглашала немцев, сажая их на лучшие земли южных степей и Поволжья"
3
.

*
Из данного обзора высказываний классикой русской литературы мы видим, что они были великими патриотами, пламенно любившими свою родину и горячо ненавидевшими угнетателей русского народа. Вместе с тем они были решительными противниками национальной обособленности, полными уважения к правам других народов.
В ваше время Великой отечественной войны идея патриотизма приобретает еще более прочный и углубленный характер. Народы Советской страны, совершившие двадцать четыре года назад под руководством партии Ленина-Сталина социалистический переворот, не только


1 Горький М. Соч. Т. XI, стр. 28. Л. 1933.
2 Там же, стр. 33.
3 Горький М. "Материалы и исследования". Т. I, стр. 57 - 68. Л. 1964.


стр. 39



сохранили все великое культурное наследие прошлого, но и обогатили его новыми достижениями в области науки, техники и искусства. И вместе с этим чуждый расовой ненависти русский народ проникнут уважением к мировой культуре.
Народы, населяющие нашу страну, в общем братском порыве создали мощную промышленность и плановое хозяйство, показав этим способность к великому социалистическому созиданию. И теперь наш народ геройски защищает свое государственное достояние, созданное в упорной борьбе со своими угнетателями. Партия Ленина-Сталина, как партия последовательной революционной демократии, почти два с половиной десятилетия воспитывала в народных массах пламенный патриотизм и любовь к своей социалистической родине. В полной мере оправдались пророческие слова Белинского, которые мы приводили выше: в дни геройской борьбы Красной "Армии с фашистами наш народ, охваченный общим патриотическим порывом, принимает "благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества".


стр. 40

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ИДЕЯ-ПАТРИОТИЗМА-В-РУССКОЙ-ЛИТЕРАТУРЕ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Alexander KerzContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kerz

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

И. КУБИКОВ, ИДЕЯ ПАТРИОТИЗМА В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 28.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ИДЕЯ-ПАТРИОТИЗМА-В-РУССКОЙ-ЛИТЕРАТУРЕ (date of access: 03.08.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - И. КУБИКОВ:

И. КУБИКОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Alexander Kerz
Moscow, Russia
2394 views rating
28.09.2015 (2137 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
КРУГЛЫЙ СТОЛ" НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ МГУ
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
Р. В. Долгилевич. СОВЕТСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН (1963-1964 гг.)
Catalog: Право 
Yesterday · From Россия Онлайн
Анонс Изучение новой теории электричества, пожалуй, нужно начинать с анекдота, который актуален до сих пор. Профессор задаёт вопрос студенту: что такое электрический ток. Студент, я знал, но забыл. Профессор, какая потеря для человечества, никто не знает что такое электрический ток, один человек знал, и тот забыл. А ларчик просто открывался. Загадка электрического тока разгадывается, во-первых, тем что, свободные электроны проводника не способны
Catalog: Физика 
Как нам без всякой мистики побеседовать с человеческой душой и узнать у нее тайны Мира.
Catalog: Философия 
5 days ago · From Олег Ермаков
АВГУСТ ФОН КОЦЕБУ: ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО УБИЙСТВА
5 days ago · From Россия Онлайн
ОТТО-МАГНУС ШТАКЕЛЬБЕРГ - ДИПЛОМАТ ЕКАТЕРИНИНСКОЙ ЭПОХИ
Catalog: Право 
5 days ago · From Россия Онлайн
ПРОТИВОБОРСТВО СТРАТЕГИЙ: КРАСНАЯ АРМИЯ И ВЕРМАХТ В 1942 году
5 days ago · From Россия Онлайн
ИСТОРИЯ ДВУСТОРОННИХ ОТНОШЕНИИ РОССИИ И БОЛГАРИИ В XVIII-XXI веках
Catalog: История 
5 days ago · From Россия Онлайн
Г. С. Остапенко, А. Ю. Прокопов. НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ XX - начала XXI века.
Catalog: История 
6 days ago · From Россия Онлайн
ЭУДЖЕНИО КОЛОРНИ: АНТИФАШИЗМ, ЕДИНАЯ ЕВРОПА, СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ И ФЕДЕРАЛИЗМ
Catalog: История 
6 days ago · From Россия Онлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ИДЕЯ ПАТРИОТИЗМА В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones