Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-16076

Share with friends in SM

В конце XIX - начале XX в. происходила интеграция отечественной генеалогии в систему научного исторического знания. Определялись теоретические основы изучения родословного пространства и направления исследований, формировались методический инструментарий и справочная система, росло количество работ и публикаций источников. Эти процессы способствовали генезису двух исследовательских школ - петербургской и московской, различавшихся по доминирующей тематике, хронологическим границам изысканий, приемам работы с информацией, персональному составу, особенностям археографической практики и использования источников. Формирование самостоятельных направлений явилось показателем познавательной зрелости генеалогии, рубежным событием, которое обозначило окончательное конституирование ее в России как научной дисциплины.

Приоритетную роль в развитии школ сыграли созданное в 1897 г. в Санкт-Петербурге Русское генеалогическое общество и Историко-родословное общество в Москве1, ставшие их организационными центрами.

Московское направление выражалось, прежде всего, через деятельность Историко-родословного общества, однако их персональные составы нельзя полностью отождествить. К школе принадлежали те, кто регулярно занимался изысканиями в области родословия, а в обществе состояло много лиц, не имевших к ним никакого отношения.

В XIX в. генеалогические организации активно действовали по всей Европе, но в России отсутствовали, хотя к концу столетия потребность в них ощущалась остро и детерминировалась не только задачами модернизации исторического знания, но и проблемами, с которыми сталкивались исследователи при обращении к родословным сюжетам. Специалист по дворянству В. В. Руммель писал в 1898 г.: "...Лица, занимающиеся генеалогией и сродными ей науками, лишены возможности обнародовать свои труды в этой области, как по неимению на то средств, так и вследствие затруднительности найти издателя, а также и потому, что исторические журналы наши, по разным причинам, не имеют возможности помещать специальные статьи о генеалогии"2.


Наумов Олег Николаевич - доктор исторических наук, профессор Московского государственного областного университета.

стр. 89

В отечественной науке рубежа XIX-XX в. потенциал родословного знания не осознавался в полной мере. Глава московской исторической школы В. О. Ключевский относился к генеалогии с изрядной долей скептицизма, а Н. И. Кареев считал ее всего лишь "собранием фактического материала", отказывая в статусе научной дисциплины3. Подобным отношением проблемы не исчерпывались. Опыт Русского генеалогического общества показал, что для успешной деятельности такой организации необходимо массовое движение. Петербургские генеалоги хотели опереться на академические круги и аристократию, считая последнюю наиболее заинтересованным в сохранении родовой памяти слоем дворянства, но надежды не оправдались - и те, и другие отнеслись к новому начинанию без особого интереса.

Просчеты в деятельности Русского генеалогического общества стали субъективным фактором, стимулировавшим появление Историко-родословного общества. Инициатор его создания, крупнейший историк дворянства и генеалог Леонид Михайлович Савелов (1868 - 1947) критически относился к идеям петербургских коллег: ограничению тематики исследований средневековьем, аристократизму состава, оторванности от местной истории и др. Он посчитал необходимым учредить альтернативную организацию, используя научный потенциал российских регионов и московских архивно-музейных кругов. Это дало положительные результаты, новое общество оказалось более устойчивым, чем его петербургский предшественник.

При обсуждении устава Историко-родословного общества, происходившем в ноябре - декабре 1903 г., развернулась дискуссия о социальном составе - должна ли оно быть всесословным или исключительно дворянским. Некоторые учредители рассматривали ограничение членства как способ сохранения сословной направленности. Хранитель Оружейной палаты Ю. В. Арсеньев и будущий сенатор В. Н. Смольянинов, например, опасались, что лица недворянского происхождения могут изменить основную задачу - изучение истории и генеалогии элиты. Одновременно было ясно, что преграды "вызовут массу толков и насмешек, [...] со стороны либерально-дворянского общества, которое не преминет кричать об этом в возможно непривлекательной форме"4. После долгих дебатов решили принимать всех желающих без различия сословий в члены-соревнователи, но затруднить процедуру избрания недворян в действительные члены. Такие меры закрепляли дворянский статус организации. Возможность вступления лиц из иных сословий была компромиссом, хотя и сделанным в угоду общественному мнению, но исторически закономерным.

После длительных бюрократических проволочек, 15 декабря 1904 г., Министерство внутренних дел утвердило устав Историко-родословного общества, а 8 января 1905 г. состоялось его первое официальное заседание5. Избранный председателем Л. М. Савелов произнес программную речь. В ней отмечалось, что новая организация должна стать "хранителем хороших традиций нашего прошлого", способствовать воспитанию патриотизма, сохранению дворянских традиций и культуры, пробуждать интерес к истории. Генеалог выступил против попыток принизить заслуги благородного сословия перед государством, заявив: "Нам нужна правдивая история, а не односторонний памфлет"6.

В уставе основной целью общества провозглашалось изучение российского дворянства "во всех проявлениях его прошлой жизни"7 и исследование истории отдельных родов.

Состав и структура организации оказались традиционными для XIX - начала XX в., ее члены разделялись на учредителей - 24 человека (7,2 % общего состава), почетных - 8 (2,4%), действительных - 281 (85,6%), со-

стр. 90

ревнователей - 16 (4,8%). Почетными избирались лица, известные научными заслугами или оказавшие обществу "особую услугу", действительными - те, кто мог "быть полезным" "своими трудами и сочувствующие его целям", а членами-соревнователями - заявившие о себе работами по генеалогии и истории дворянства8. Среди 329 членов9 были известные историки (С. Б. Веселовский, М. А. Дьяконов, В. С. Иконников, Д. И. Иловайский, Д. Ф. Кобеко, Д. А. Корсаков, Н. П. Лихачев, В. К. Лукомский, М. К. Любавский, С. Ф. Платонов, А. А. Шахматов), архивисты (Н. Н. Ардашев, И. С. Беляев, Б. Л. Модзалевский, В. Е. Рудаков, Д. В. Цветаев, Н. П. Чулков), издатель "Русского архива" П. И. Бартенев, а также многочисленные генеалоги-любители: генерал-лейтенант Г. А. Власьев, агроном И. Н. Ельчаниной, товарищ прокурора Н. В. Мятлев, статские советники Н. Н. Кашкин и М. Т. Яблочков, граф Г. А. Милорадович, граф С. Д. Шереметев и др. В общество вступили практически все, кто занимался в России генеалогией, что давало широкие возможности для ведения родословных исследований, контактов с архивами, губернскими учеными архивными комиссиями, учебными заведениями и т.д. Значительную группу, как и в других подобных организациях, составили лица, не имевшие отношения к изучению истории: чиновники, губернские и уездные предводители дворянства, представители московской администрации, военные, дипломаты. Савелов называл их "декорацией", необходимой для придания общественного престижа10.

Историко-родословное общество оказалось крупной организацией, благодаря чему его финансовое положение всегда оставалось стабильным, а бюджет бездефицитным. Доход в 1905 - 1914 гг. был 9521 руб. 25 коп., а расход - 8806 руб. 65 коп.11. Основными источниками поступлений стали членские взносы (57,9 % доходов) и продажа печатной продукции (27,8%), а главной статьей расходов (74,9%) - издание журнала и книг.

Руководил организацией Совет, избиравший на 3 года должностных лиц: председателя и его товарища, казначея, библиотекаря и его товарища, секретаря и его товарища. Ведению Совета подлежали также избрание новых членов Совета и ревизионной комиссии, представление лиц недворянского происхождения в действительные члены, хозяйственные и текущие дела. В него входило 30 человек (учредители и пожизненные члены).

Одной из основных форм работы стали регулярные заседания, на которых наряду с текущими делами рассматривались научные проблемы. Собирались члены общества нечасто, в среднем 4 раза за год, обычно с ноября по март, всего с 1905 по 1914 г. - 44 раза12. Посещаемость была невысокой, из 329 членов заседания посетило 112 (34 % от состава), в среднем присутствовало 19 - 20 человек. Однако для развития научной дисциплины эти собрания имели существенное значение, на них генеалоги обменивались информацией об источниках, составе архивов и методике родословного поиска, активно дискутировали. Как вспоминал член общества В. И. Чернопятов, заседания "всегда бывали весьма оживленными, а высокополезный обмен мнениями являлся причиной все более тесного духовного общения..."13. В течение 1905 - 1914 гг. на них состоялось 80 докладов и сообщений14, касавшихся не только генеалогии, но и широкого круга смежных проблем: истории дворянства, источниковедения, архивоведения, геральдики, биографики, некрополистики. Обсуждались также проблемы организации исследований. Когда в 1914 г. заведующий Общим архивом Министерства императорского двора К. Я. Грот попытался ограничить возможность изысканий в Московском дворцовом архиве и публикацию хранящихся в нем источников, то генеалоги так энергично протестовали, что новые правила пришлось отменить15.

Непреходящее значение для отечественной генеалогии имело издание первого и единственного в императорской России специального журнала

стр. 91

"Летописи Историко-родословного общества"16. Савелов прекрасно понимал, что без печатного органа деятельность организации не может быть плодотворной и успешной, поэтому уделял ему особое внимание, не жалея ни средств, ни сил. Летопись выходила в свет ежеквартально на протяжении 11 лет, с 1905 по 1915 г.,17 сначала тиражом 500, а затем, из-за трудностей с распространением и необходимости сократить расходы, - 250 экземпляров18.

Материалы журнала в полной мере отразили теоретические и методические характеристики московской генеалогической школы. Ее методологической основой, как и всего родословного знания XIX - начала XX в., был позитивизм. Он проявлялся в приоритетном интересе к верифицированному факту родства, способствовал экстраполяции методов критического анализа, выработанных исторической наукой, на генеалогические источники. В соответствии с принципами позитивизма в Летописи преобладала конкретная информация, но одновременно четко обозначились теоретические основы дисциплинарного знания: познаваемость родства, строгий историзм и генеалогический детерминизм событий.

Последний наиболее полно воплотился в исследованиях Н. В. Мятлева о родственных и свойственных связях служилых людей XVI-XVII вв. (Жулебиных с Нагими и Шереметевыми, Салтыковых с Романовыми и князьями Звенигородскими и др.)19. Новые факты позволили уточнить политическое положение этих родов и скорректировать представления о конкретных исторических событиях. В частности о так называемом хлоповском деле (неудачной попытке царя Михаила Федоровича жениться на Марии Хлоповой), многие обстоятельства которого прояснились благодаря обнаруженному родству между Салтыковыми и царицей М. В. Долгорукой.

К середине 1910-х гг. наметилась новая тенденция - стремление осмыслить теоретические и историографические аспекты генеалогии. Для публикации в Летописи за 1915 г. предполагалась работа К. А. Труша о культе предков и связанных с ним общих проблемах изучения родства, а также обстоятельный доклад Н. П. Чулкова о развитии отечественной генеалогии в 1905- 1915 годах20.

Журнал Историко-родословного общества обобщил методический опыт генеалогии России, накопленный в XIX - начале XX века. Его авторы не придерживались единой парадигмы исследования, использовали альтернативные приемы анализа родословной информации и ее обобщения в форме таблиц и поколенных росписей. Каждый генеалог составлял их в соответствии с собственными представлениями, и некоторые из них оказались далеки от совершенства. Однако сама возможность сопоставления различных способов подачи информации позволяла выбрать приемы, в наибольшей степени соответствующие потребностям научного познания. Одной из основных методических проблем являлось, в частности, определение полноты и структуры биографических сведений в поколенных росписях. Они варьировались от простого упоминания имен и основных дат жизни до обширных очерков с цитатами из документов. Лучшей по методическому исполнению следует признать роспись князей Пожарских, составленную Л. М. Савеловым21. В ней все биографические и генеалогические факты сопровождались отсылками к источникам, что создавало гарантию их достоверности. Не менее разнообразной, чем в росписях, оказалась методика составления родословных таблиц, выполнявших преимущественно иллюстративную функцию и позволявшие визуально представить промежуточные или окончательные выводы исследований. Среди них особый интерес представляет схема предков сына Николая II Алексея22, опубликованная к 300-летию династии Романовых в виде серии из 13 таблиц и показавшая обширные связи цесаревича с европейскими монархами.

стр. 92

Для московской генеалогической школы характерно стремление изучать родственные связи вне каких-либо хронологических или тематических ограничений. В соответствии с этим подходом изучались все категории отечественной элиты с X по XX в., хотя можно отметить определенное тяготение к московскому региону и средним слоям дворянства, объясняемое прагматическим обстоятельством - составом наиболее доступных источников. В "Летописи Историко-родословного общества" публиковались работы о древних титулованных и нетитулованных родах, региональных (донской, грузинской, кабардинской) элитах, семьях коренных народов Сибири, получивших дворянское достоинство, иностранцах, поселившихся в России23. Аспекты изучения оказались самыми разнообразными; чаще всего генеалоги ставили задачей пополнить справочно-информационный фонд дисциплины, составив поколенную роспись конкретного рода, но также они стремились установить свойственные связи между семьями, исследовать родство в контексте истории земельных владений, исправлять неточности в уже опубликованных родословных. Отечественное дворянство мыслилось в международном контексте, поэтому анализировались процессы миграции европейских элит, изучались иностранные роды, перешедшие на службу в Россию, и русские семьи, оказавшиеся в Европе24.

Существенную роль сыграла московская школа в эволюции дисциплинарной структуры, стимулируя формирование в генеалогии источниковедческого и археографического разделов. Благодаря Летописи источниковедческое пространство родословного знания было расширено как хронологически (за счет материалов XIX - начала XX в.), так и в видовом отношении. Началось использование недостаточно востребованных источников (например, семейных летописцев XVIII-XIX вв.), обнаружен генеалогический субстрат в текстах, недооцененных ранее в качестве источников родословной информации.

Археографическая деятельность московских генеалогов способствовала пополнению совокупности доступных для всех заинтересованных лиц источников. "Летопись Историко-родословного общества" опубликовала более 300 текстов (грамоты из собрания Коллегии экономии, указы, фрагменты писцовых книг, рядные записи, наказы должностным лицам, челобитные, синодики, кормовые книги, служебная и частная переписка). Большинство из них относилось к XVII-XVIII вв. и заимствовалось из Московского архива Министерства юстиции, Московского главного архива Министерства иностранных дел, Императорской Академии наук, Императорской публичной библиотеки. Много внимания уделялось материалам семейных собраний, наиболее подверженных гибели. Были напечатаны источники из архивов Арсеньевых, Кашкиных, Костюриных, князей Куракиных, Масловых, Пазухиных, Татищевых, графов Уваровых, графов Шереметевых, Щербачевых и др. Наиболее значимым археографическим событием стала публикация "Тысячной книги 1550 г.", лучшая в дореволюционной историографии25.

Актуальной задачей для отечественной генеалогии начала XX в. являлось совершенствование справочно-информационной системы, становление дисциплинарной эвристики. Московская генеалогическая школа внесла заметный вклад в ее разрешение. В "Летописи Историко-родословного общества" были напечатаны местнический справочник XVII в., несколько некрополей, списки титулованных родов России, жильцов XVII в., русско-итальянских браков, землевладельцев Ростовского уезда и др.26. Вышедший в свет самостоятельным изданием справочник Л. М. Савелова "Родословные записи"27 давал максимально достоверную информацию о древнем (существовавшем до 1700 г.) дворянстве. В нем расписывались пофамильно сведения из

стр. 93

основных опубликованных и архивных генеалогических источников. Получалась не завершенная родословная, а блок информации о конкретной семье, состоявший из небольших таблиц, фрагментарных поколенных росписей, разрозненных биографических сведений. Принципиально важным было то, что каждый факт сопровождался отсылкой к источнику. В отношении достоверности сведений справочник не имел аналогов в отечественной генеалогии, а сам Л. М. Савелов рассматривал его как логическое продолжение своего библиографического указателя по генеалогии и истории дворянства28. По замыслу историка, оба издания составляли справочную систему, содержащую минимум генеалогических данных, но полный перечень литературы и источников, что позволяло начать самостоятельное изучение любого древнего рода. Издание "Родословных записей" остановилось на букве "Е", но оно все равно стало заметным событием в генеалогии начала XX в., продемонстрировав качественно новую модель справочника.

Издательская деятельность Историко-родословного общества (всего 235 печатных листов)29 не исчерпывается публикацией Летописи и отдельных научных трудов30. Представители организации принимали участие в масштабных проектах по изучению генеалогии дворянских корпораций Тульской и Московской губерний. Опубликованный в 1909 г. генеалогический справочник по тульскому дворянству31 фактически был коллективным трудом московских генеалогов, росписи для него составляли Л. М. Савелов, графиня Н. М. Соллогуб, В. И. Чернопятов Н. П. Чулков и др. Историко-родословное общество помогало также в подготовке тома, посвященного некрополю32, обратившись в 1911 г. с просьбой к тульскому и белевскому епископу предоставить В. И. Чернопятову сведения о погребениях дворян в церквях и монастырях епархии33.

Еще более важным стал проект изучения московской элиты. Он начинался с создания в 1908 г. комиссии по приведению в порядок обширного архива губернского дворянского собрания. В нее пригласили представителей Историко-родословного общества, которые смогли придать скромному ведомственному мероприятию масштабный научный характер. Итогом планомерных, хорошо обеспеченных финансово и организационно изысканий стала подготовка нескольких справочников, в том числе генеалогического34. Предполагалось, что в него войдут поколенные росписи всех родов, записанных в губернскую дворянскую книгу, но полному осуществлению замысла помешала первая мировая война. Значение данного труда для отечественной научной генеалогии заключается в том, что впервые в основу справочника по региональной элите было положено не официальное ее разделение на шесть групп, а более точная исторически систематизация на "молодое" дворянство, под которым подразумевались роды, достигшие привилегированного положения по чину или ордену в XVIII - начале XX в., и древнее. Это означило проникновение принципов научного знания в деятельность органов дворянского самоуправления.

История элиты понималась московскими генеалогами в широком культурологическом контексте. После разгрома многих имений в 1905 г. Историко-родословное общество проявляло интерес к усадьбоведению, бурно развивавшемуся в начале XX века. Оно предприняло попытку собрать описания старинных усадеб35: в Летописи была опубликована специальная анкета по их истории, а сестра академика А. А. Шахматова Е. А. Мосальская-Сурина прислала сведения об имениях Саратовской губернии, в том числе - о разоренной в период первой революции усадьбе князей Голицыных-Прозоровских Зубриловка36.

В контексте сохранения источников по истории элиты следует рассматривать собирательскую деятельность Историко-родословного общества. Его архив задумывался как хранилище фамильных документов, материалов по

стр. 94

истории и генеалогии русского дворянства. Однако в полной мере идею реализовать не удалось, кроме документов самой организации в него поступили только фрагменты семейных архивов Бибиковых и Костюриных37, а также приобретенные в 1913 г. за 200 руб. рукописи покойного генеалога Ф. П. Минюшского, содержавшие, в основном, сведения о родословии Рюриковичей и Гедиминовичей38. Не удалось создать при обществе предполагавшийся музей памятных семейных вещей. Более удачно обстояло дело с формированием библиотеки, к 1914 г. она насчитывала 1044 книги и брошюры по генеалогии, истории, краеведению, архивоведению, музееведению, специальным историческим дисциплинам39. Многие из них были пожертвованы частными лицами, подарены или получены путем обмена с различными учреждениями и научными обществами, среди них Императорская академия наук, Вятская, Витебская, Саратовская, Тамбовская, Таврическая, Черниговская, Ярославская ученые архивные комиссии, Московский архив, Министерства юстиции, Тамбовский отдел Российского Военно-исторического общества и т.д.40. Самым крупным поступлением могло бы стать личное собрание В. И. Чернопятова (более 3000 томов), пожертвованное в ноябре 1907 г., но владелец оставил за собой право пожизненного пользования книгами, и события 1917 г. нарушили эти планы41.

Стремясь максимально расширить социальную основу изучения родословных, московская генеалогическая школа изначально ориентировалась на широкие научные контакты с регионами. Это имело два следствия.

Историко-родословное общество мыслилось как всероссийская организация, и в ее уставе оговаривался порядок создания местных отделений42. Важно, что данное положение было реализовано практически. В марте 1906 г. по инициативе и под руководством одного из самых активных членов организации В. С. Арсеньева учреждено отделение в г. Седлеце (Польша)43. Его членами стали 15 человек, преимущественно офицеры гарнизона. Действовало Седлецкое отделение недолго, всего четыре месяца, но для отечественной генеалогии оно являлось первым опытом создания местного филиала генеалогической организации.

Другим следствием оказалась информационная функция, выполнявшаяся Историко-родословным обществом. К нему обращались с генеалогическими запросами различные учреждения и частные лица. Императорская археологическая комиссия интересовалась потомками князей Кантемиров, член Черниговской ученой архивной комиссии А. К. Карпинский - потомством дьяка Семена Углицкого, брата преподобного Феодосия Черниговского, Е. П. Демидова княгиня Сан-Донато - происхождением князей Трубецких и др. Поступала также информация по родословию и истории дворянства. Например, в 1908 г. статский советник С. Е. Воробьев сообщил о найденной надгробной плите Степана Ивановича Ртищева, датируемой началом XVII века44. В 1910 г. Витебская ученая архивная комиссия предлагала принять меры для охраны обширного и ценного архива покойного исследователя дворянства Н. Н. Кашкина в селе Нижние Прыски Калужской губернии45.

Историко-родословное общество стремилось сотрудничать с научными организациями не только внутри России, но и на международном уровне. В 1907 г. член Геральдического совета Франции Р. Дроз приглашал его участвовать в создании Международной геральдической академии46. В 1908 г. было принято предложение президента Испанской геральдической академии Балендиана об установлении научных связей, ведении ученой корреспонденции и обмене изданиями47. В 1912 г. Историко-родословное общество по просьбе Международного бюро по генеалогии и геральдике в Брюсселе послало экземпляр своих изданий для Гентской всемирной выставки48.

стр. 95

У Историко-родословного общества сложились тесные отношения со многими губернскими архивными комиссиями и провинциальными учеными. Оно принимало участие в научной жизни начала XX в., посылало делегации на XIII и XIV всероссийские археологические съезды, на празднование 300-летия Дома Романовых и юбилей председательствования графини П. С. Уваровой в Московском археологическом обществе49.

Заметным событием оказалось празднование юбилея Историко-родословного общества в начале 1915 г., совпавшее с 25-летием научной и литературной деятельности Л. М. Савелова50. К этим датам провели выборы почетных членов, издали отчет за 10 лет работы организации и сборник статей в честь председателя51, устроили торжественное заседание, на котором выступили с докладом Савелов, рассказавший об итогах деятельности общества с 1905 по 1915 г., и Н. П. Чулков, который сделал подробный обзор развития всей русской генеалогии за тот же период52. В последнем выступлении не только анализировались основные направления в эволюции дисциплины, но также намечались перспективы ее развития. Самыми неотложными задачами признавались изучение родословных книг XVI-XVII вв., издание Бархатной книги и поколенных росписей, поданных в конце XVII в. в Палату родословных дел.

Однако этим планам не суждено было осуществиться: с началом первой мировой войны деятельность общества практически прекратилась. Савелов отошел от научной деятельности, полностью сосредоточившись на обязанностях в учреждениях Красного Креста, где осенью 1915 г. занял должность представителя верховного начальника санитарной и эвакуационной части. Вернувшись в Москву в сентябре 1917 г., он попытался возобновить работу организации (было проведено единственное заседание, на котором состоялись даже выборы новых членов). Но вскоре ученый покинул город и оказался сначала на Юге России, а затем в эмиграции. Тем не менее, в 1920 г. деятельность общества продолжилась, оставшиеся генеалоги снова стали собираться на заседания. Они не пошли на контакт с советской властью и отказались от официальной регистрации, их встречи происходили нелегально, на частных квартирах. Состоялись доклады об истории Московского университета, документах Разрядного приказа, родстве Юшковых с Милославскими и др. В 1922 г., не будучи юридически ликвидированным, общество окончательно прекратило существование, как писал В. С. Арсеньев, "в виду усилившихся гонений на всякое собрание"53.

Это не означало исчезновения московской генеалогической школы, хотя по отношению к концу 1920-х - 1930-м годам данный термин может употребляться только условно, поскольку она не пополнялась новыми генерациями исследователей, постепенно прекращались научные изыскания, были утрачены лидеры.

В 1920-е-1930-е гг. произошло нивелирование различий между московским и петербургским генеалогическими направлениями. Первое уцелело в большей степени, благодаря отсутствию хронологических рамок и широкой проблематике исследований, тесными связями с регионами, любительским движением, архивами и преподаванием. Представителям московской школы удалось лучше приспособиться к условиям советского тоталитаризма и продолжать полулегально родословные изыскания. Многие из них эмигрировали и при возобновлении деятельности за границей опирались на привычный им теоретико-методический опыт. Заложенные московской школой традиции оказали большое влияние на генеалогические исследования, которые велись в эмиграции и в СССР.

Немаловажное значение имел также опыт организации работы. Выработанная модель, основанная на сочетании строго научного подхода к родос-

стр. 96

ловной информации с широкой социальной базой, опробовалась в дальнейшем неоднократно: в созданном Л. М. Савеловым в 1937 г. Русском историко-родословном обществе в Нью-Йорке и в деятельности воссозданного в 1990 г. Историко-родословном обществе. Летопись также служила образцом для аналогичных изданий, в частности, для историко-генеалогического журнала "Новик", который издался сначала в Афинах, а затем в Нью-Йорке с 1934 по 1963 год.

В деятельности Историко-родословного общества сформировалась качественно новая модель исследовательской работы в сфере родословий. Оно активно, последовательно, на протяжении многих лет создавало в отечественной науке и в обществе генеалогическую среду, оказало существенное влияние на основные направления и парадигмы дисциплинарного знания на протяжении всего XX столетия. Общество являлось научно-исследовательским и информационно-координационным центром, вокруг которого группировались все любители и специалисты, интересовавшиеся родословием и историей дворянства. Занимаясь широким кругом исследовательских, издательских, информационных, археографических и иных задач, организация фактически выполняла функции, свойственные научным учреждениям.

Разрабатывая на основе наиболее изученного сословия - дворянства - парадигму генеалогического исследования, пригодную, с незначительными корректировками, и для других социальных слоев, будучи всегда открытым для сотрудничества и восприятия передовых методов исследования, Историко-родословное общество стало заметным явлением не только в отечественной генеалогии, но и в истории всей исторической науки России. Его деятельность для начала XX в. была своеобразной научной революцией, заложившей эпистемологические и методологические основы последующих дисциплинарных изысканий. Суть произошедших модификаций состояла в создании универсальной, не ограниченной ни тематически, ни хронологически парадигмы исследования, направленной на достижение объективного генеалогического знания, понимаемого как специфический, но полноценный аспект изучения прошлого.

Примечания

1. АКСЕНОВ А. И. Очерк истории генеалогии в России. В кн.: История и генеалогия. М. 1977, с. 71 - 73; РОМАНОВА С. Н. Историко-родословное общество в Москве. - Отечественные архивы. 1992. N 4, с. 99 - 101.

2. Из истории Русского генеалогического общества. СПб. 2001, с. 25.

3. КАРЕЕВ Н. И. Историка (теория исторического знания). Пг. 1916.

4. Центральный исторический архив г. Москвы (ЦИАМ), ф. 432, д. 1, л. 32об.

5. Иногда годом основания называется 1905-й (Отечественная история: Энциклопедия. Т. 2. М. 1996. с. 390). С подобным утверждением согласиться нельзя. Согласно нормам права датой создания любой общественной организации является момент утверждения ее устава, а не первого официального заседания.

6. Летопись Историко-родословного общества в Москве (ЛИРО). 1905. Вып. 1. Отд. 4, с. 8.

7. Устав Историко-родословного общества в Москве. В кн.: Историко-родословное общество в Москве (ИРО): [сб. материалов]. М. 1914, с. 27.

8. Там же, с. 29.

9. В историографии приводились данные, что в обществе состояло либо 324, либо 350 человек, но они ошибочны (БЫЧКОВА М. Е., СМИРНОВ М. И. Генеалогия в России: история и перспективы. М. 2004, с. 141). Картотека членов и протоколы заседаний позволяют установить численность точно и достоверно (Отдел рукописных фондов Государственного литературного музея, ф. 230, д. 496, л. 1 - 329; ЦИАМ, ф. 432, д. 4, 8, 10, 12, 13, 15, 17, 18, 20).

10. САВЕЛОВ Л. М. В защиту губернских ученых архивных комиссий. М. 1904, с. 13.

11. ИРО, с. 10 - 11.

стр. 97

12. ЦИАМ, ф. 432, д. 4, 8, 10, 12, 13, 15, 17, 18, 20.

13. ЧЕРНОПЯТОВ В. И. Дворянское сословие Тульской губернии. Т. 11 (20). М. 1914, с. III.

14. Список см.: ИРО, с. 6 - 8.

15. ЦИАМ, ф. 432, д. 19, л. 12; д. 20, л. 1.

16. С 1900 г. издавались "Известия Русского генеалогического общества", но они являлись непериодическим сборником, выпуски которого выходили в свет "по мере накопления материала".

17. См.: Историческая генеалогия. 1993. N 1, с. 99 - 114.

18. ЦИАМ, ф. 432, д. 4, л. 1 - 1об., 5.

19. МЯТЛЕВ Н. В. Патриарх Гермоген и князья Шаховские. - ЛИРО. 1905. Вып. 2. Отд. 3, с. 7 - 9; ЕГО ЖЕ. Родословные заметки. Вып. 1 - 2. - Там же. 1906. Вып. 1, с. 3 - 16; ЕГО ЖЕ. Родословные заметки. Вып. 3 - 4. - Там же. 1907. Вып. 4, с. 3 - 16; ЕГО ЖЕ. К вопросу о происхождении дьяка Андрея Васильева. - Там же. 1909. Вып. 3, с. 3 - 6; ЕГО ЖЕ. Родословные заметки. Вып. 5. - Там же. 1911. Вып. 1/2, с. 3 - 30.

20. Их тексты были опубликованы в 1990-е гг., см.: ЛИРО. 1997. Вып. 4/5, с. 16 - 20; Н. П. Чулков о русской генеалогии. - Российский архив. Т. 9. М. 1999, с. 559 - 573,

21. САВЕЛОВ Л. М. Князья Пожарские. - ЛИРО. 1906. Вып. 2/3, с. 1 - 88.

22. БАУМГАРТЕН Н. А. фон. Предки наследника цесаревича Алексея Николаевича. - Там же. 1913. Вып. 3, с. 1 - 31.

23. СМИРНОВ М. И. Князья Мещерские. - ЛИРО. 1906. Вып. 4, с. 5 - 12; АРСЕНЬЕВ В. С. Родословие орловских дворян Масловых. - Там же. 1907. Вып. 1, с. 19 - 27; МОДЗАЛЕВСКИЙ Б. Л. Родословная Ганнибалов. - Там же. Вып. 2, с. 3 - 12; ВЛАСЬЕВ Г. А. Род дворян Глебовых. - Там же. 1911. Вып. 1, с. 31 - 76; БУХЕ А. А. Князья Церетелевы. - Там же. 1913. Вып. 3, с. 33 - 60; ЛЮБИМОВ С. В. Князья Пелымские. - Там же, с. 61 - 66; САВЕЛОВ Л. М. Семья Фроловых на Дону. - Там же. 1914. Вып. 1/2, с. 3 - 15; ТАТИЩЕВ Ю. В. Татищевы и Писемские. - Там же. 1915. Вып. 1/4, с. 70 - 78; БАУМГАРТЕН Н. А. фон. К происхождению князей Вяземских. - Там же, с. 64 - 69; МЯТЛЕВ Н. В. К родословию князей Мстиславских. - Там же, с. 300 - 317; ЛЮБИМОВ С. В. Князья Бековичи-Черкасские. - Там же, с. 44 - 63; ЧУЛКОВ Н. П. Де Витте. - Там же, с. 210 - 233 и др.

24. АРСЕНЬЕВ С. В. Русские дворянские роды в Швеции. - ЛИРО. 1905. Вып. 2. Отд. 1, с. 5- 10; ЛЮБИМОВ С. В. Русские титулованные роды, принявшие иностранное подданство. - Там же. 1912. Вып. 2, с. 29 - 36; и др.

25. ЛИХАЧЕВ Н. П., МЯТЛЕВ Н. В. Тысячная книга 7059 г. - ЛИРО. 1911. Вып. 3/4, с. 1 - 263.

26. БУХЕ А. А. Список титулованным родам и лицам Российской империи с 1894 по 1908 г. - ЛИРО. 1908. Вып. 4, с. 31 - 42; ЕЛЬЧАНИНОВ И. Н. Владельцы населенных имений в Ростовском уезде в XVII и XVIII ст. - Там же. 1909. Вып. 4, с. 1 - 65; ГУБАСТОВ К. А. Русско-итальянские браки. - Там же. 1910. Вып. 1, с. 39 - 42; ТАТИЩЕВ Ю. В. Местнический справочник XVII в. - Там же. 1910. Вып. 2/3, с. 1 - 105; ЛЮБИМОВ С. В. К статье К. А. Губастова "Русско-итальянские браки". - Там же. 1910. Вып. 4, с. 56 - 57; ИЗЮМОВ А. Ф. Жилецкое землевладение в 1632 г. - Там же. Вып. 3/4, с. 1 - 231; ЛЮБИМОВ СВ. Дворянские роды, внесенные в родословную книгу Кавказской губернии (1805 - 1823 гг.). - Там же. 1913. Вып. 1/2, с. 28 - 55; ЧЕРНОПЯТОВ В. И. Русский некрополь за границей. - Там же. Вып. 3, с. 1 - 20; ЕГО ЖЕ. Некрополь нескольких мест Кавказа. - Там же. Вып. 4, с. 1 - 75.

27. САВЕЛОВ Л. М. Родословные записи. М. 1906 - 1909. Вып. 1 - 3.

28. САВЕЛОВ Л. М. Библиографический указатель по истории, геральдике и родословию российского дворянства. 2-е изд. Острогожск. 1898; ЕГО ЖЕ. Библиографически указатель по истории, геральдике и родословию российского дворянства. 1-е доп. М. 1904.

29. ИРО, с. 5.

30. СТАШЕВСКИЙ Е. Д. Землевладение московского дворянства в первой половине XVII в. М. 1911; ТРУТОВСКИЙ В. К. К вопросу о русских национальных цветах и о типе государственного знамени России. М. 1911; СОЛЛОГУБ Е. Ф. гр. Летопись Историко-родословного общества в Москве, 1905 - 1909: Указатели. М. 1912.

31. ЧЕРНОПЯТОВ В. И. Указ. соч. М. [1909]. Т. 3(12). Ч. 1 - 6.

32. Там же. М. 1912. Т. 7(16).

33. ЦИАМ, ф. 432, д. 16, л. 7.

34. Московское дворянство. Список лиц, служивших по выборам. М. 1910; Алфавитный список дворянских родов с указанием важнейших документов, находящихся в родословных делах архива Московского дворянского депутатского собрания. М. 1910; Родословная книга дворянства Московской губернии. Т. 1. М. [1914]; Т. 2. М. 2010.

35. ЦИАМ, ф. 432, д. 8, л. 2.

36. Там же, д. 9, л. 31 - 44; д. 22, л. 1 - 11, 13 - 20.

37. Архив угасшего рода Костюриных состоял из 29 документов XVII - первой половины XVIII в., см.: МЯТЛЕВ Н. В. Архив Костюриных. - ЛИРО. 1905. Вып. 2. Отд. 2, с. 3 - 12.

стр. 98

38. ЦИАМ, ф. 432, д. 18, л. 1, 3. См.: ЛЕРЕНМАН М. М. Материалы Ф. П. Минюшского в отделе письменных источников ГИМ из собрания Историко-родословного общества в Москве. В кн.: Культурное наследие российской эмиграции, 1917 - 1940 гг. Кн. 1. М. 1994, с. 476 - 479.

39. ИРО, с. 13.

40. ЦИАМ, ф. 432, д. 7, л. 14об.; ИРО, с. 12.

41. Там же, д. 10, л. 6.

42. ИРО, с. 36.

43. ЦИАМ, ф. 432, д. 3, л. 5; д. 9, л. 46.

44. Там же, д. 10, л. 1, 6; д. 12, л. 2; д. 15, л. 5.

45. Там же, д. 15, л. I.

46. Там же, д. 10, л. 3.

47. Там же, д. 12, л. 2.

48. Там же, д. 18, л. 1.

49. Там же, д. 1, л. 77; д. 4, л. 13; д. 12, л. 2; д. 16, л. 5.

50. Юбилей Л. М. Савелова. - Исторический вестник. 1915. N 2, с. 702.

51. ЦИАМ, ф. 432, д. 5, л. 5; ИРО; Сборник статей, посвященных Л. М. Савелову. М. 1915 (то же: ЛИРО. 1915. Вып. 1/4).

52. Текст доклада см.: Н. П. Чулков о русской генеалогии... Доклад Л. С. Савелова см.: ИРО, с. 3 - 9.

53. Государственный архив Российской Федерации, ф. 6091, д. 12, л. 58об.; АРСЕНЬЕВ В. С. Историко-родословное общество в Москве после революции. - Новик. 1934. N 2, с. 21.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/Историко-родословное-общество-в-Москве-Конец-XIX-начало-XX-в

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Россия ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

О. Н. Наумов, Историко-родословное общество в Москве. Конец XIX - начало XX в. // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 22.05.2020. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/Историко-родословное-общество-в-Москве-Конец-XIX-начало-XX-в (date of access: 26.05.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - О. Н. Наумов:

О. Н. Наумов → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes

Related Articles
Рассматривается сравнительные определения гипотез Большого Взрыва и Нейтронной Вселенной. Различия заключаются в образовании и существовании нуклонов в своём развитии. Место нуклонных ядер в развитии расширяющей Вселенной. Роль гравитационного или потенциального взаимодействия между нуклонами в процессе расширения Вселенной. Синтез и распад ядер нуклонных объектов. Какие силы расширяют Вселенную.
Catalog: Физика 
3 days ago · From Владимир Груздов
Узрев себя впритык с Причиною всего, постигнем мы, прозрев, все тайны Мира. Причина эта — есть Луна. Seeing that we are standing close to the Cause of everything, we will comprehend, having seen, all the secrets of the Universe. This Cause is the Moon.
Catalog: Философия 
4 days ago · From Олег Ермаков
Лазарь Федорович Бичерахов
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
В преддверии полного раскола. Противоречия и конфликты в российской социал-демократии 1908-1912 гг.
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
Рекрутская повинность в России в XIX в. на примере Вологодской губернии
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
Автобиография профессора В. А. Костицына
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
Самоуправление в городах Центрального Черноземья в конце XVIII - начале XIX в.
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
Письмо В. М. Молотова в ЦК КПСС (1964 г.)
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
А. М. ВАСИЛЬЕВ. Король Фейсал: личность, эпоха, вера
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
А. А. АХТАМЗЯН. Объединение Германии. Обстоятельства и последствия. Очерки
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 
Наталья Свиридова·jpg·25.22 Kb·13 days ago

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Историко-родословное общество в Москве. Конец XIX - начало XX в.
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones