Libmonster ID: RU-9973

Забелин И.

Домашняя жизнь российских монархов

М.: Эксмо, 2007

Иван Егорович Забелин (1820 - 1909) - популярнейший в XIX веке историк-краевед. Долгие годы он стоял во главе Исторического музея, пользуясь щедрым покровительством московского генерал-губернатора Великого князя Сергея Александровича. Разумеется, ему были доступны и другие, самые значительные архивы - от Оружейной палаты до Древних государственных актов. Похвальная основательность и аккуратность неутомимого архивиста соединились в его лице с писательским даром - книги Забелина читаются как захватывающий роман. Но в отличие от большинства исторических романов, здесь изображение строится не на фантазии, подчас весьма причудливой и своевольной, а на достоверных, выверенных фактах. Трудно придумать более привлекательное сопроводительное чтение к курсу русской истории. То есть отдельные главы Соловьева или Ключевского хорошо бы сопровождать чтением соответствующих отрывков из книг Забелина. Только в этом случае событийная канва обретет необходимую и достоверную наглядность.

Вся книга Забелина делится на две большие части. Одна из них посвящена описанию домашней, невидимой посторонним, жизни русских царей, другая - таковой же русских цариц. Это деление не случайно: ведь, кроме спален, повседневные потоки этих жизней почти не соприкасались. Даже трапезы, кроме праздников, нередко проходили раздельно. У каждой из августейших половин был свой двор - со своим уставом, со своими свычаями и обычаями. Каждый отстаивал честь и значение руководителей государства, но на свой манер, со своими уложениями и обрядами. Автор прослеживает их досконально - от родин, крестин и именин до дворцовых забав, увеселений и зрелищ, стараясь "не расплескать фактуру", донести до нас наиболее характерные, нередко забавные черточки и детали. И царский стол, и царская одежда, и весь распорядок (чин) интимной (комнатной) и парадной (выходной) жизни российских правителей предстает здесь в документально-стереоскопическом виде.

Примеры Забелин черпает из самых разных эпох - с четким делением, впрочем, на "допетровское" и "послепетровское" время. Преобразованиям Петра Великого в книге уделено особое внимание. Да и многие проблемы воспитания, формирования личности будущего государя более всего прослеживаются на примере Петра.

Едва ли не все иностранные путешественники царских времен отмечали особую церемониальную пышность сначала московского, а потом и санкт-петербургского двора. Забелин показывает, что достигалось это, прежде всего, неукоснительным соблюдением "табели о рангах" с точными предписаниями по части внешнего вида, этикета и прочих "телодвижений". Недостаток общего порядка в стране, таким образом, вполне искупался предельной выверенностью внутреннего распорядка российского правящего дома.

"Домашняя жизнь российских монархов" Забелина издавалась и прежде. Но, пожалуй, впервые - в таком достойном ее содержания подарочном оформлении.

Юрий Архипов

стр. 72
Боханов А.

Императрица Мария

М.: Прогресс-Плеяда, 2007

"Автопортрет" и стихи принцессы Дагмар, оставленные в дневнике цесаревича Александра после помолвки:



Цветы тихо шепчут
О главном в моей жизни -
Что я ношу в своем сердце
Радость и соль любви


Перу историка Александра Боханова принадлежит немало книг о представителях венценосной семьи Романовых в ее последних поколениях. В этот раз его героиня - императрица Мария Федоровна, в девичестве датская принцесса Дагмара, в дальнейшем супруга "царя-миротворца" Александра III и мать последнего российского императора Николая П.

Эта книга об удивительной женщине, прожившей большую, похожую одновременно и на сказку, и на приключенческий роман жизнь - императрице Марии Федоровне (1847 - 1928). Такими словами начинает автор свое довольно пространное повествование, которое, несмотря на сухость слога, по-настоящему захватывает. Ведь и в самом деле, мало найдется в русской истории лиц, на долю которых выпало бы столько испытаний. Датская принцесса, помолвленная со старшим сыном Александра II, наследником-цесаревичем Николаем, вскоре после его кончины сочеталась браком с его братом Александром. Эта хрупкая миловидная женщина, отличавшаяся умом и необыкновенной энергией, по прибытии на родину мужа застала "Россию Достоевского" (последний, кстати, был воспитателем ее третьего сына Сергея), полную хаоса и смуты. При посильном участии Марии Федоровны великий князь Александр Александрович, став в 1881 году императором, сумел "умирить" страну, даровав ей тринадцать лет покоя и благоденствия, а после победоносного военного выступления против Турции на Балканах также и славу покровительницы славян. Эта слава, однако, потом аукнется его сыну, когда в 1914 году он вступится за сербов: неисповедимы исторические пути. В 1918 году императрица-мать чудом уцелеет в Крыму и в последний момент отбудет в Данию на корабле английского короля. Десять лет ей останется на то, чтобы сидя у моря, подобно знаменитой копенгагенской Русалочке, предаваться горестным воспоминаниям о родных и близких, погибших в смерче русской революции.

Боханов прослеживает события этой жизни обстоятельно и неторопливо, с привлечением большого числа архивных документов, в том числе писем Марии Федоровны, которых в этой книге особенно много. Есть здесь и подробный именной указатель, и немало великолепных иллюстраций и фотографий. Эту книгу не только интересно читать, с болью в сердце следя за перипетиями не такой уж давней русской истории, но и приятно держать в руках: настолько изысканно ее полиграфическое исполнение.

Для любителя отечественной истории - ценнейший подарок!

Юрий Архипов

стр. 73
Солодянкина О.

Иностранные гувернантки в России (вторая половина XVIII - первая половина XIX в.)

М.: Academia, 2007

История повседневности - одно из популярнейших на Западе направлений исторических исследований - в нашей стране пока не слишком востребована. Но перспективы есть: в последние годы появилось несколько неплохих книжек об истории русского стола, о балах и праздниках, о городской повседневности и т. д.

О старинных гувернантках мы знаем, надо признать, немного. У большинства все сведения сводятся к роману Ш. Бронте "Джен Эйр". Кое-кто припомнит еще, может быть, картину В. Перова "Приезд гувернантки в купеческий дом" (репродукция ее украшает собой книгу Солодянкиной). Но вряд ли кто-нибудь вот так, сходу назовет нам имя какой-нибудь прославленной гувернантки. Меж тем, без этой, как выражались в старину, "незаметной труженицы" не обходилась ни одна сколько-нибудь уважающая себя дворянская, а ближе к концу XIX века и купеческая, семья. Кто, как не хорошая гувернантка, способна была научить барышню разбираться в столовых приборах, "держать спину", сохранять в любых обстоятельствах "лицо" и светский такт, кто мог поставить хороший иностранный выговор, ответить на все детские вопросы, проследить зачтением? На гувернантке (и не отделяемой автором от нее бонне - иностранной няньке младших детей) держалось очень многое в русской дворянской культуре - от внешнего лоска до нравственных принципов и набожности. И это не считая прямого образования: весьма нередко весь груз учености, обременявшей головы дворянских недорослей, ограничивался именно тем, что преподала гувернантка (или гувернер, если речь шла о мальчике).

Автор скрупулезно анализирует самые разные аспекты жизни иностранной домашней учительницы - начиная с ее происхождения и кончая условиями жизни и рационом питания. Здесь и учебные занятия - где, чему и как; и правовое положение, и личная жизнь, и манера одеваться, и штампы и стереотипы, связанные с фигурой гувернантки, и размер оплаты, - словом, все, что позволяет рассмотреть предмет со всех сторон.

В отличие от европейской практики (вспомним все ту же Джен Эйр), в которой место гувернантки в нанявшей ее семье находилось где-то в ряду привилегированных слуг (подле экономки), в русских дворянских семьях учительница становилась фактически членом семьи. Закончив воспитание своих питомиц, многие из них оставались в числе домочадцев и, даже перейдя на другое место, не порывали связей с прежними воспитанницами - ездили к ним в гости, присутствовали на свадьбах и т. п. Между наставницей и воспитанницей (а часто и ее родными) возникали те чисто русские патриархальные отношения, в которых товарно-денежные вопросы вытеснялись почти родственной близостью, теплотой и сердечностью. Подчас гувернантка или бонна (особенно немолодая, таких всегда ценили выше) становилась самым незаменимым человеком в доме. Она и за хозяйством могла присмотреть, разгружая хозяйку, и провизию прислуге выдать, и платье скроить, и канарейке клетку почистить, и варенье сварить, и выслушать, и рассказать в свою очередь что-нибудь назидательное и трогательное из собственной жизни, а кроме того, могла преподать воспитаннице много полезных навыков не только в науке или музыке, но и, скажем, в тонком и сложном деле мытья кружев.

Повествование насыщенно уймой примеров из писем, воспоминаний, рассказов современников, документальными свидетельствами, создающими

стр. 74
цельную и стереоскопичную картину. Интересны и приложения, в которые включена обширнейшая библиография, а также родословные схемы Шереметевых, Воронцовых, Столыпиных и других знатных родов, упоминаемых в связи с исследуемым предметом.

Вера Бокова

Рубинов А.

История трех московских магазинов

М.: Новое литературное обозрение, 2007

Популярная история трех московских магазинов - ГУМа, Елисеевского и "Кремлевки" - магазинов-легенд, воплощения эпох, судеб, времени! Роскошный Елисеевский - по выражению Гиляровского - "храм обжорства", в котором даже в советскую пору всегда хоть что-то можно было купить. ГУМ - многокилометровые очереди с пресловутым "больше двух в одни руки не давать". Ну, о "Кремлевке" говорить не приходится - это был миф, мираж, фантом небывалой и прекрасной жизни, тень коммунизма, легко скользнувшая по лицам избранных.

Анатолий Рубинов хорошо известен всем, кто интересуется недавней стариной в ее самом прозаическом, но важном повседневном виде. При работе над этой книгой к журналистским впечатлениям, байкам, слухам и преданиям прибавилась еще и исследовательская работа. В тексте встречаются цитаты из любопытных архивных документов. Например, о спецпайках для членов советского правительства:

В самый лютый голод марта 1918 года по ордеру предъявитель его товарищ Цюрупа Александр Дмитриевич получил 1 (один) пуд хлеба, 10 (десять) фунтов масла, 10 (десять) банок консервов, 5 (пять) фунтов мыла, 5 (пять) фунтов сыра, 2 (два) фунта кофе. Через месяц и несколько дней товарищ Цюрупа Александр Дмитриевич сдал другой ордер N 10916 и взамен получил дополнительный паек.

Тот самый товарищ Цюрупа, нарком продовольствия, у которого, как мы помним по школьным урокам истории, от недоедания часто случались обмороки, чему свидетель был Ленин на одном из заседаний Совнаркома. Да-а... Рубинов рассказывает о том, как создавались три кита столичной торговли; как спасали ГУМ от разрушения, что представляла собой знаменитая "200 секция", о нравах советской номенклатуры и тяжкой судьбе "елисеевских" директоров, и еще о многом другом, равно занимательном и поучительном.

Вера Бокова

В первое время москвичи старались покупать провизию именно в ГУМе. Она была самой аппетитной - свежей, высочайшего класса - и разнообразной. До этого простой народ вовсе не знавал таких деликатесов, которые продавались здесь. Когда предвиделась свадьба или другое семейное торжество, хорошие хозяйки направлялись за покупками именно сюда, в ГУМ. Сыр, колбаса, печенье, конфеты, пирожные, торты, даже красная и черная икра в ту пору были не очень дорогими, самые лучшие, самые свежие продавали именно здесь.

стр. 75
Туманова А.

Общественные организации и русская публика в начале XX века

М.: Новый хронограф, 2008

Хотя хронологические границы исследования в названии обозначены как начало XX века, автор обращается к веку XVIII, когда вертикально выстроенному государственному организму военно-феодальной империи начали противопоставляться первые общества, кружки, объединения типа Дружеского ученого общества, Типографической компании, университетских и иных мест встреч передовых русских людей разных сословий, где рождалась наша интеллигенция (сам термин появился именно тогда). Рождение этих обществ чаще всего связано с деятельностью русских масонов. Отсюда следует неизбежный разгром всех этих объединений, сожжение книг и заключение Н. И. Новикова в крепость Екатериной II.

Тоталитарная власть относилась с подозрением к этим внутренне, духовно независимым организациям, самой идее гражданского общества и, главное, к общественному мнению, видя в них скрытое посягательство на свои самодержавные права. Возрождение таких объединений в либеральное царствование Александра I (Английский клуб, где шумел грибоедовский Репетилов, и др.) быстро закончилось николаевской реакцией, когда за три десятилетия все робкие ростки гражданского общества были беспощадно вытоптаны тайной полицией и цензурой.

Туманова справедливо связывает новый подъем общественного движения в России с эпохой великих реформ 1860-х годов. Расширилась социальная база объединений, чаще занимавшихся точными и естественными науками, утверждавших права женщин и т. д. Исследовательница пишет о расцвете общественных организаций после 1905 года и неловких попытках слабеющей царской власти хоть как-то контролировать и ограничивать их деятельность. Ее книга представляет собой ценное, подробное, основанное на архивах справочное пособие, где тщательно описаны все типы общественных объединений в царской России начала XX века и их разнообразная деятельность, а также ответные действия правительства и законодательные акты.

Всеволод Сахаров

Зубов В.

Павел I

СПб.: Алетейя, 2007

В этой давно написанной (1963), но впервые переведенной с немецкого языка и вышедшей на родине автора книге встретились интереснейшие русские люди: романтический император Павел I и прямой потомок его убийцы, граф Валентин Платонович Зубов (1884 - 1969).

Для советских читателей В. П. Зубов графом не был, мы знали его как учившегося в Германии замечательного искусствоведа, щедрого мецената, создателя Института истории искусств в Петербурге, директора-хранителя Павловского музея-дворца в Гатчине, прожившего в этом замке "русского Гамлета" восемь лет. После нескольких арестов "за происхождение" и вынужденного отъезда в 1925 году за границу граф стал эмигрантом и надолго исчез из нашего поля зрения. Вспомнили о нем лишь теперь, после московской публикации его мемуаров "Страдные годы" (2004).

стр. 76
О несчастном императоре и цареубийстве 1 марта 1801 года написано немало. За последнее время появилось много новых книг и статей (в нынешнем издании "Алетейи" приведен критический обзор основных источников). Но книга Зубова - особый случай, в ее подзаголовке недаром обозначены важные слова "человек и судьба".

Эта книга написана европейски образованным человеком, использовавшим западные архивы и иные источники, нашим историкам не известные или не доступные. С должным тактом и знанием дела затронута здесь масонская тема.

Как потомок цареубийц, граф Зубов невольно ощущал историческую вину своего знатного и богатого рода и в то же время пользовался семейными архивами и устными преданиями. Как искусствовед, архивист и музейщик, он знал великолепно эпоху Павла изнутри. Зубов понимал и любил несчастного императора как незаурядного человека с трагической судьбой, видя его роковые ошибки и недостатки и по-своему объясняя их.

Этот суровый абсолютный монарх попытался силой своей безмерной власти ввести законность в разболтанной, разворовавшейся империи его снисходительной к порокам подданных матери: Он оставил своим наследникам после четырех лет своего правления совершенно другое государство по сравнению с тем, что он унаследовал от матери, и в этом состоит его главная историческая заслуга. Павел ликвидировал в России старый режим. Эти необратимые революционные перемены, которые его меланхолическому сыну оставалось лишь оформить и продолжить, помогли России выиграть Отечественную войну 1812 года и стать во главе преображенной единой Европы.

Ну а что касается главной темы Зубова - заговора и цареубийства, то это острый, занимательный детектив, который составляет, пожалуй, главный интерес книги.

Всеволод Сахаров

Скалон Д.

Путешествие по Востоку и Святой Земле в свите великого князя Николая Николаевича в 1872 году

М.: Индрик, 2007

"Куда мы едем"? - был общий занимавший нас вопрос. На Восток!.. Далеко, за тридевять земель, через горы и долины, в царство Султана; на Восток, в страну обетованную, где родилось христианское учение, куда с детства обращались наши помыслы...

Для автора этой книги слова о помыслах, с детства обращавшихся к Святой земле, были не пустым звуком и простой данью традиции. Родовая фамилия Скалон (д'Аскалон) была дана его далекому предку графом Готфридом Бульонским в 1098 году. Во время штурма арабской крепости Аскалон незнатный воин первым поднялся на стену и за свое мужество получил в награду золотые шпоры и дворянский титул. Так гласила семейная легенда. И традиции воинской доблести в этом французском роде, представители которого попали в Россию при Алексее Михайловиче, хранились свято. Скалоны числились в штатных расписаниях российского офицерского корпуса армии Петра Великого, при Екатерине II один из них командовал драгунской кавалерийской бригадой в Бийской крепости, а другой в 1812 году пал смертью героя под Смоленском.

Дмитрий Анатольевич Скалон (1840 - 1919), внук героя 1812 года, тоже стал военным. Он окончил Николаевскую академию Генерального штаба, был

стр. 77


Некоторые путешественники называют Назарет "Цветком Галилеи"

офицером лейб-гвардии Уланского полка, участвовал в Русско-турецкой войне 1877 - 1878 годов, служил адъютантом великого князя Николая Николаевича. Состоялся генерал Скалон и как военный историк, мемуарист, и как музыкант (играл на контрабасе в оркестре Общества любителей духовой музыки).

Поездка на Восток, предпринятая великим князем в 1872 году, в преддверии Русско-турецкой войны, имела политическое значение, но для каждого ее участника она все же в большей степени приобрела характер паломничества. Книга представляет собой обработанный путевой дневник, в котором со строгой последовательностью и незаурядной наблюдательностью описывались все этапы длительного путешествия: выезд из Петербурга, дорога до Вены, плаванье по Дунаю, посещение Константинополя, морской путь до Бейрута, Дамаск, и, наконец, Святая земля: Я въехал на пригорок и увидел, что мы находимся недалеко от нашего привала. Предо мной расстилалась долина Иордана, эта глубочайшая впадина, низменность которой у Мертвого моря опускается до 1300 футов ниже поверхности океана. Я мог окинуть взором только часть этой гигантской морщины земной коры; начиная от горы Хермон, откуда берет свое начало Иордан, вдоль гор Галилеи и до Генисаретского озера... Я видел перед собой Обетованную Землю, где с раннего детства витало мое воображение. Мои первые грезы и мечты посетить ее - исполнились!

Тон рассказа о святынях Палестины нередко напоминает древнерусское "Хождение игумена Даниила во Святую Землю". Однако автор не чуждается современности. Для тех, кто захочет увидеть великие святыни своими глазами, эта книга станет хорошим спутником-путеводителем.

Татьяна Александрова

стр. 78
Дмитриева Е., Купцова О.

Жизнь усадебного мифа: утраченный и обретенный рай

М.: ОГИ, 2008

Художник И. Меттенлейтер. Гулянье в Павловске. Конец XVIII в.

Авторы этой книги в свое время работали в возрожденных музеях-усадьбах великих русских писателей. Однако главная тема ее - не музееведение, не занимательное краеведение. Вся классическая русская культура вышла из "дворянского гнезда". Здесь зародились основные ее произведения, от "Недоросля" до "Вишневого сада". Вне усадьбы непредставим гениальный лирик Фет. Только в Ясной Поляне могла быть написана ее хозяином-помещиком эпопея "Война и мир". А русский романс? Он немыслим без калитки, вечерней террасы, трепетного дрожания рояльных и гитарных струн, темных аллей, пруда и накала усадебного лиризма.

Дворянские старинные гнезда были продуманно разбросаны по всей таинственной Руси, по верному слову поэта. В этих питомниках духа рождались высочайшая культура мысли и чувства и до мелочей разработанный и оформленный быт. Не верьте лукавому сочинителю Гоголю: там обитали не только малосимпатичные Плюшкины, слащавые Маниловы, тупоголовые Коробочки и прочие медвежеватые Собакевичи. А Онегин, Печорин, князь Андрей Болконский, благородный Павел Петрович Кирсанов, Обломов? Даже идейному "убивцу" Раскольникову на каторге резонно напомнили, что он - барин, дворянин, помещик, не за свое дело взялся - за топор. Усадьба - это и идиллический рай Обломовки, и святое место обитания предков, и театральная сцена. Здесь люди жили как в одном большом романе.

Да, многие усадьбы сожжены в смуты, войны и революции, другие стоят в живописных развалинах, третьи остались на чужой территории, перестроены под санатории и т. п. Об этом в книге говорится много и с понятной скорбью. Но дворянские гнезда, как и рукописи, не горят. Их живой, зримый облик сохранен в великой литературе, живописи, фотографиях, мемуарах и письмах, музейных собраниях и частных коллекциях. Задача авторов книги - этот рассеянный облик собрать по крупицам и обломкам, восстановить, отреставрировать русскую дворянскую усадьбу как культурно-исторический феномен и миф.

Архитектура, сады и парки, лабиринты, праздники и обычаи, усадебные романы, взаимоотношения гостя и хозяина, местный театр, художники, шуты, имена и названия, даже характерные для этих мест запахи - все тщательно, научно и вместе с тем вполне литературно описано неравнодушными специалистами в этой энциклопедической по объему собранных и приведенных фактов, документов и наблюдений книге.

Всеволод Сахаров

стр. 79
Шуазель-Гуфье С.

Исторические мемуары об императоре Александре и его дворе М.: Государственная публичная историческая библиотека России, 2007

Воспоминания об императоре Александре I и его дворе принадлежат перу супруги французского дипломата, фрейлины при российском дворе, Софии Шуазель-Гуфье. Они были написаны по-французски. Предлагаемый вниманию читателя перевод был выполнен около ста лет назад, а само нынешнее издание повторяет издание 1912 года.

Рассказы о встречах графини с Александром представляют несомненный исторический интерес, - пишет в предисловии известный историк А. А. Кизеветтер(1866 - 1933). - Именно этими рассказами к настоящим мемуарам было привлечено внимание всех, кто занимался изучением истории Александра I. Здесь развертываются перед нами такие черты характера Александра, благодаря которым Сперанский назвал этого государя "сущим прельстителем". ... "Александр - прельститель" - так можно было бы озаглавить мемуары Шуазель-Гуфье. Слово "прельститель", ушедшее из нашего обихода и поэтому могущее быть воспринято превратно, разумеется, надо понимать в соответствии со значением, приведенным в словаре Даля: "привлекательный, пленительный, обворожительный". Действительно, император в изображении графини Шуазель-Гуфье предстает в большей степени обворожительным светским кавалером, нежели правителем, властителем великой державы. Его портрет, как физический, так и психологический, на современный вкус, пожалуй, покажется несколько слащавым, но мемуаристке нельзя отказать в наблюдательности: Обаяние его заключалось главным образом в кротости выражения открытого, веселого лица... Если мне позволят сказать правду, я нашла, что он недостаточно величествен, слишком любезен, слишком заставляет забывать о его высоком положении. Я не могла привыкнуть к преувеличенным любезностям, выражениям уважения и почтения, с которыми он обращался к женщинам и которые в моем представлении превосходили все, что мы знаем об изысканной галантности Людовика XIII. Он был несколько близорук, но умел очаровывать улыбкой глаз, если можно так определить выражение его приветливого и кроткого взора. Носу него был прямой и правильной формы, рот небольшой и очень приятный; оклад лица округленный, так же, как и профиль, очень напоминавший профиль его августейшей матери. Его плешивый лоб, придававший всему лицу его открытое спокойное выражение, золотисто-светлые волосы, тщательно зачесанные, как на красивых головах камей или античных медалей, - казалось, были созданы для тройного венца из лавра, мирта и олив... В ранней молодости государь, к сожалению, испортил себе слух от сильного выстрела артиллерийского снаряда; с тех пор он всегда плохо слышал левым ухом и, чтобы расслышать, наклонялся направо. Мемуары написаны несколько велеречиво, в приподнятом тоне - и эту особенность оригинала переводчице Е. Мирович вполне удалось воспроизвести.

В книге прослеживается вся жизнь Александра, от рождения до кончины. Разумеется, далеко не все в ней написано по личным впечатлениям, многое - по рассказам других и переосмыслено в пользу изображаемого лица. Но мемуаристка и не ставила перед собой амбициозных задач. Я попыталась в этом скромном очерке изобразить Александра таким, как он рисуется в его собственных деяниях и словах, - пишет она в заключении. - Я сочту себя удовлетворенной, если те, кто имел счастье знать его, быть к нему близкими, кто любил его и был ему предан, - если они узнают в этом изображении некоторые черты великого и прекрасного его оригинала, достойного иного, более талантливого пера.

Татьяна Александрова


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/История-2015-09-28

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Alexei GelmanContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Gelman

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

История // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 28.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/История-2015-09-28 (date of access: 01.08.2021).

Found source (search robot):


Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Alexei Gelman
Норильск, Russia
809 views rating
28.09.2015 (2134 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Анонс Изучение новой теории электричества, пожалуй, нужно начинать с анекдота, который актуален до сих пор. Профессор задаёт вопрос студенту: что такое электрический ток. Студент, я знал, но забыл. Профессор, какая потеря для человечества, никто не знает что такое электрический ток, один человек знал, и тот забыл. А ларчик просто открывался. Загадка электрического тока разгадывается, во-первых, тем что, свободные электроны проводника не способны
Catalog: Физика 
Как нам без всякой мистики побеседовать с человеческой душой и узнать у нее тайны Мира.
Catalog: Философия 
2 days ago · From Олег Ермаков
АВГУСТ ФОН КОЦЕБУ: ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО УБИЙСТВА
3 days ago · From Россия Онлайн
ОТТО-МАГНУС ШТАКЕЛЬБЕРГ - ДИПЛОМАТ ЕКАТЕРИНИНСКОЙ ЭПОХИ
Catalog: Право 
3 days ago · From Россия Онлайн
ПРОТИВОБОРСТВО СТРАТЕГИЙ: КРАСНАЯ АРМИЯ И ВЕРМАХТ В 1942 году
3 days ago · From Россия Онлайн
ИСТОРИЯ ДВУСТОРОННИХ ОТНОШЕНИИ РОССИИ И БОЛГАРИИ В XVIII-XXI веках
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
Г. С. Остапенко, А. Ю. Прокопов. НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ XX - начала XXI века.
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
ЭУДЖЕНИО КОЛОРНИ: АНТИФАШИЗМ, ЕДИНАЯ ЕВРОПА, СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ И ФЕДЕРАЛИЗМ
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
МЕЖДУ "ПРОЛЕТАРСКИМ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМОМ" И "СЛАВЯНСКИМ БРАТСТВОМ". РОССИЙСКО-ЮГОСЛАВСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ В СРЕДНЕЙ ЕВРОПЕ
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
Великая война 1914-18 гг. Наградной лист от 09.06.1915 на Начальника пулеметной команды 10-го Кубанского пластунского батальона, Прапорщика Ивана Дмитриева. Обоснования награждений орденами Св. Анны 4 ст. с надписью "За храбрость" (Аннинское оружие) за бои на ст. Сарыкамыш (Кавказский фронт), Св. Станислава 3 ст. с мечами и бантом, за бои в Галиции (Юго-Западный фронт), производства в чин хорунжего, за бои в с.Баламутовка (Юго-Западный фронт, Буковина,).

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
История
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones