Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8723
Author(s) of the publication: О. В. ГУЩИН

Share with friends in SM

Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отвечу: я пытаюсь родиться заново...

М. Павич

Как мы вообще видим? Наверное, странно интересоваться подобными вещами даже на досуге. Каждый видит, что он хочет, как он хочет и в соответствии с этим принимает решения и формирует свой выбор. В этом, по-видимому, состоит одна из фундаментальных свобод современного человека. А ведь именно сегодня стремление человека к некой индивидуальной свободе, выраженной в самых разнообразных формах, достигло своей высшей точки. Мы все считаем себя свободными от традиций, определенных социальных ограничений, исторически сложившихся стереотипов, норм поведения, авторитетов. Жажда свободы доводит человека иногда до открытого безумия.

Однако совсем иначе обстоит дело с понятием свободы, когда свобода не декларируется в соответствии с нашими амбициями, а ищется в недрах человеческого существа уже на этапе восприятия мира. В такой свободе невозможно утвердиться надолго, ее всегда лишь предстоит найти в неисчислимых лабиринтах причинно-следственных зависимостей и стремительно сменяющих друг друга преобразовательных процессах. Каким же должно быть восприятие, чтобы оно было наполнено таким многообразием событий? Как нужно видеть, чтобы одновременно насыщать себя бесконечной свободой выбора? Очевидно, восприятие должно быть динамическим.

стр. 43


Предметом динамического восприятия является не столько то, что оно видит в определенный момент времени, сколько то, что происходит в этот момент с самим воспринимающим, с его жизненной территорией, с его представлениями о себе, с его окружением, с границами его "я". Динамическое восприятие представляет собой попытку увидеть не предмет как таковой, а само восприятие в его внутренней динамике. Эта динамика крайне сложна, она постоянно обновляет в поле зрения наблюдателя воспринимаемые им образы и предметы. Люди привыкли думать, что многое из того, что они видят, неизменно. Между тем их восприятие насыщено бесконечно возобновляющимися трансформационными процессами, стремительно и неощутимо видоизменяющими ресурс, округу и масштаб восприятия.

Каковы же основные понятия, посредством которых возможен разговор о динамическом восприятии? Ключевыми понятиями онтологии динамического восприятия являются следующие:

Пространство

Одним из самых общих условий для любого, в том числе и динамического, восприятия является наличие пространства. Обычно мало обращают внимания на это условие восприятия, потому что считают его несущественным. Пространство принято понимать как изначально данное, как некую незаполненную субстанцию, исчисляемую различными физическими мерами длины и объема. Впрочем, эти меры лишь еще более упрочивают статичность и неизменность пространства. Между тем статичность и неизменность довольно часто являют собой своего рода "обман зрения". Неизменным чаще всего считают нечто такое, что претерпевает собственные изменения одновременно с изменениями и нас самих. Не замечая изменений самих себя, мы не замечаем изменений и вовне нас. И тогда появляется представление успокоительного постоянства и неизменности пространства.

Но как только мы сосредоточимся на мысли о происхождении пространства, перед нами откроется его удивительная, полная динамизма, внутренняя жизнь. Чтобы увидеть ее, попытаемся мыслить от противного: что случилось бы, если бы не было пространства? По-видимому, наступил бы хаос. Мы никогда не смогли бы ничего различить. Предметы и существа нагромождались бы друг на друга уже прямо у наших глаз, не позволяя ничего увидеть ни

стр. 44


поблизости, ни поодаль. Значит, пространство, будучи таковым, преобразовало когда-то некоторую часть материи вокруг нас в нечто производное и подчиненное, невидимое и несущественное, на прозрачном фоне которого мы только и можем разглядеть что-то для нас важное и необходимое. Так вот основная особенность пространства как раз в этом и состоит: оно постепенно стирает все различия и выпуклости увиденных когда-то предметов, размыкает границы вещей, растворяет конечное в бесконечном, превращает всякое значимое в незначительное.

Конечно же, мы не думаем обо всем этом, когда рассматриваем предметы. На пути к ним стали прозрачными множества других вещей, которые, утратив свои свойства, рассредоточились по всей периферии восприятия, высвобождая тем самым место для видения чего-то другого. Возможно, когда-то в прошлом предметы, образовавшие своими телами невидимую ткань восприятия, были также значимы и воспринимались каждый в свое время, пока однажды к ним не исчез интерес. Парадокс: там, где пропал былой интерес, заодно исчезло и центрическое напряжение, удерживающее вещь в ее границах и не позволяющее ей рассредоточиться в прозрачность. Может быть, это покажется странным, но пространство представляет собой бессознательный архив восприятия, хранящий скрытую память о том, что видел человек с самых древних времен цивилизации и что становилось невидимым и неразличимым, постепенно рассеиваясь в фон. Не будь этого стирающего все различия фона, состоящего из материи когда-то известных и привычных, но впоследствии забытых и обезличенных образов, не будь постоянного растворения привычного и очевидного в невидимую прозрачную перцептивную "пыль", мы никогда не смогли бы ничего различить.

Время

Пространство невозможно без времени, потому что пространство представляет собой прошлый состав восприятия. Поэтому следующим ключевым понятием, используемым в разговоре о динамическом восприятии, является время. Люди привыкли понимать под временем то, что показывают часы. А часы каждый раз показывают лишь тот или иной момент длительности обращения вокруг своей оси планеты Земля. В мироздании, в том числе и внутри нас, подобных длительностей великое множество. Вещи и предме-

стр. 45


ты, процессы и явления представляют собой разные фрагменты самостоятельных длительностей, ритмов и циклов. Если присмотреться внимательно к тому, как мы видим мир, то можно обнаружить множества различных временных длительностей внутри нашего восприятия. В повседневной жизни мы постоянно имеем с ними дело. Например, когда мы наблюдаем парящую в небе птицу, то видение и понимание всего происходящего возможны лишь потому, что длительность наблюдения и длительность понимания, обладая разными событийными частотами, наслаиваются друг на друга и попеременно правят в восприятии.

Что произойдет, если исчезнет время? Это порой случается с нами, хотя и не так часто. Когда пропадает время, ритмика происходящего господствует внутри нас безраздельно и захватывает настолько всецело, что не пускает к жизни никакие другие формы бытия. Мы видим и ничего не понимаем. Невозможны никакие аналогии, сравнения, сопоставления, поиски подобий и сходств, т. е. никакие виды человеческой активности, подчиняющейся многообразию различных ритмов времени. Пока все элементы зримого безраздельно и неразличимо открыты видению, осознание происходящего не наступает, поскольку на него попросту не отпущено время. Мы видим все в целом, видим тотально, ни одна деталь зримого не выделена настолько, чтобы можно было различить лишь ее одну, поскольку еще не установлены меры отличия одних частей зримого от других, в том числе и меры отличия нас самих от всего остального. Есть мы или нет, - это никак невозможно проверить и определить.

Но как только в процесс восприятия врываются потоки времени, соразмерные, например, ритмам мыслительной активности, увиденное нами явление тут же оказывается локализованным, предметным. Его, а заодно и нас самих, только теперь можно обнаружить и распознать. Наше видение благодаря диффузии временных потоков стало емче увиденного. Не будь этого незаметного и мгновенного наложения одной временной длительности на другую, настоящее никогда не прерывалось бы, подавляя нас всецело своей однородной мерностью, а мы никогда не смогли бы различить то, что было в поле зрения неизбывным и тотальным. Мы тем больше узнаём об увиденном, насыщаемся свободой выбора и полнотой жизни, чем чаще вступаем в разные ускорения и замедления времени, что позволяет нам обнаруживать те же самые предметы в их разных масштабах существования.

стр. 46


Таким образом, время, в течение которого мы ощущаем себя, ощущаем территорию своей периферии, воспринимаем мир, - это на самом деле моменты пересечения различных длительностей, это череда постоянно сменяющих друг друга границ времени. Любое переживание и ощущение возможны лишь благодаря неощутимым колебаниям плотности времени. Наше видение объекта, происходящее в настоящем, пронизывают различные по своей длительности потоки времени. Находясь в состоянии постоянного наслоения друг на друга, в непрестанной экспансии, они то подчиняют своим ритмам процесс восприятия, то покидают его вовсе, попеременно уступая место друг другу. Благодаря этим наслоениям и расслоениям времени мы в состоянии не только наблюдать предметы, но и совершать в то же самое время различные мыслительные операции, активизировать память о других подобных предметах, сравнивать, оценивать, представлять, запоминать.

Ускоряясь и замедляясь, каждая длительность состояний нашего восприятия высвобождает различные по составу, объему и конфигурации наполнения среды. Образуются новые измерения, в которых все прежде замкнутое и ограниченное размыкается в своих границах и выпускает на волю созидательные силы, одновременно локализуя прошлые перспективы и протяженности в предметы. В результате одни объекты растворяются в пространственно-смысловой фон, другие, напротив, - концентрируются и различаются. Каждый поток времени по-своему составляет соотношения предметной полноты и пустотности пространства и тем самым "очищает" увиденное от посторонних элементов. Поэтому видимое еще должно быть устроено определенным способом, чтобы стать видимым. Устроение видимого происходит путем пронизывания мира различными потоками времени, соответствующими структуре реактивности человека. С другой стороны, без взаимодействия и взаимопроникновения друг в друга потоков времени невозможны метаморфозы пространства. Каким же образом соотносятся между собой пространство и время? Пространство постоянно "впитывает" в себя предметы, растворяет в себе все выпуклое и значимое, индивидуальное и неповторимое, в том числе и нас самих - отличных и обособленных от всего остального. Время своими сменяющими друг друга потоками, напротив, постоянно высвобождает нас от однородной фоновой тотальности пространства и одаривает нас новым чувством индивидуальности.

стр. 47


Неизвестность

Реакция человеческого существа на неизвестность является, пожалуй, центральной темой в онтологии динамического восприятия. Люди часто не придают значения тому, что происходит с ними, когда перед их глазами оказалось нечто необычное, лишенное собственного имени или предметно-знакового обеспечения. Неизвестность, будучи полностью лишенной смысла, показательна тем, что не содержит в себе текущего адекватного объяснения. Она не находит в архиве нашего восприятия соотносимого значения. Она словно наваливается своей необъяснимостью и сковывает собой всякую возможность распознавания, разрушая знаково-смысловые связи сознания, а затем и функциональные связи тела. При этом кажется, будто пропало все, что было до сих пор, исчезло прошлое и будущее, осталось лишь тягучее и неизбывное настоящее. Чем же отличается видение неизвестного от повседневных восприятий? Каково его характерное отличие? Оно памятно, прежде всего, тем, что внутри него правит поток времени, не допускающий в свой ритм никакие другие измерения времени, уже однажды освоенные нами. Как только нас всецело захватывает несоразмерная нам событийная плотность, нам тут же становится не по себе. Мы мгновенно теряем память и способность что-либо понимать. И это при всем том, что мир остается прежним и в нем, собственно, ничего не происходит.

Итак, в пространстве неизвестности наше видение подчинено длительности, не совпадающей с ритмами нашего восприятия, мы созерцаем реальность, лишенную известных нам имен и предметно-знакового описания, не имея о ней никакого понятия. Это может означать, что неизвестность не пускает в свой состав другие потоки времени, не принимает в свою динамику существующий спектр реагирования живого. Иногда достаточно лишь однажды столкнуться с неизвестностью, чтобы тут же разомкнулись исторически организованные знаково-смысловые тождества. При этом из всех значений, с помощью которых человек дистанцировался от мира, могут внезапно выветриться все остальные содержания, нарушиться старые соответствия, распасться связи, удерживающие мир в его значениях. Когда знак и означаемое расслаиваются, когда нарушается тождество действительности и ее символов, мир словно выплескивается из своих привычных образов, пугая своей зловещей непредвиденностью. Издревле в человеке таится рефлекс, побуждающий покинуть этот мир, в котором более не дей-

стр. 48


ствуют законы тождества. Как только деструкция всей архитектоники человеческой восприимчивости достигнет основания, тут же обессмыслится желание жизни, стремление к смерти станет первейшей потребностью человеческого существа.

И вот тут обычно наступает трансформация. Как правило, не всегда понимают, что происходит в процессе трансформации. До-предметной неразличимой неидентифицируемой неизвестности, стремительно толкающей в небытие, человек в последние мгновения своей осознанности противопоставляет энергию самого решительного сопротивления жизненных сил. Она настолько могущественна, внезапна и тотальна, что наблюдатель окончательно и бесповоротно забывает о том, что эта энергия - его же собственная глубинная реакция на неизвестное. Он словно оказался жителем в ландшафте собственной реактивности, оказался укрытым ее зиждительной силой, забывая, что это - сила его же психической витальной аффектации. Просто страх перед неизвестностью, достигнув небывалой величины, вспыхнул в нашем сознании как ослепительная и мгновенная пульсация, как жизнеутверждающая вибрация живого, заполонившая собой весь горизонт восприятия. В результате причины, вызвавшие столь тотальную вспышку жизненного сопротивления, остались за границами восприятия и оказались забытыми. Только после стремительной потери памяти о происшедшем наблюдатель впервые будет в состоянии увидеть перед собой на месте недавнего противостояния мир, т. е. преобразованную реальность, из которой выветрены и высветлены все деструктурируемые и несопоставимые составляющие.

Что значит для нас это беспамятство? Что значит забыть причины той психической активности, которая, в конечном счете, становится для нас жизнеутверждающей и зиждительной? Именно благодаря такому неоднократному забвению энергия сопротивления спонтанно переозначивается в глубинах нашего сознания в энергию жизни. Стремительное наслоение друг на друга потоков времени разных плотностей, обслуживающих восприятие, способствует тому, что мы сначала забываем "облики" неизвестности, а затем забываем и нашу ответную реакцию на эти облики. В этот самый момент забвения на границе восприятия дважды совершается перестановка причинно-следственных последовательностей. Первая перестановка связана с тем, что неизвестное в момент активизации витальных сил сопротивления перестает быть причиной этих сил и оказывается за пределами территории их буйства. Как только "я"-импульс достиг границ реактивности, он тут же

стр. 49


вытеснил причины себя и сам стал единственной смыслообразующей причиной мира, создающей новый вид активности живой материи. Вторая перестановка связана с тем, что "я" забыло не только свои причины, т. е. воздействия, породившие "я"-вибрацию, но и себя как причину, как единственный источник витальной аффектации. В конце процесса трансформации "я" уже ничего не знает о себе как о вестнике жизнеутверждающих стихий и, соответственно, не может видеть предметы как места столкновения агрессии неизвестности и стихии противостояния.

Поэтому "я" и видит мир, забывая о своей мироустроительной функции. Все видимое стало вдруг различимым, оно различимо, потому что со-ритмично наблюдателю. К сожалению, мы не всегда даже смутно представляем себе, что происходит до того, как мы начнем что-либо осознанно видеть и различать. Не зная этого, мы, соответственно, не догадываемся и о той работе, которую необходимо проделать потом, "задним числом", после прохождения нашим восприятием всех бессознательных этапов трансформации. Наше "я", дважды растождествленное с самим собой в процессе трансформации, нуждается теперь в принципиально иной тождественности с самим собой как с новым принципом жизни, потому что, отстаивая перед лицом неизвестности пульсацию жизни, оно создало новую меру противостояния неизвестному, новую меру проявления человеческой индивидуальности, а также заодно и новое смысловое обеспечение человеческой жизни на всех ее уровнях. Благодаря тому, что противостоящие друг другу психические стихии стали обезличенными, благодаря тому, что их причины оказались утопленными в бессознательном прошлом, само противостояние в результате обернулось бытием. Человеку остается только поднять в сознание все свои бессознательные реакции, означить их, отождествиться с ними как с самим собой, чтобы наделить восприятие новой функциональностью, позволяющей "просеивать мутные" стихии мира до их различимости.

Сопряженность

Следующим ключевым понятием онтологии динамического восприятия является сопряженность перцептивных потоков, синхронность видения. Дело в том, что динамическое восприятие происходит из разных модусов времени, расположенных по обе стороны порога трансформации. С одной стороны этого порога бесчин-

стр. 50


ствует тотальная знаково-смысловая деструкция, здесь безраздельно правит неизвестность, здесь простирается зона десигнификации, знаковая амнезия, антисмысл. С другой стороны порога трансформации та же самая территория уравновешена и имеет совершенно иные очертания. Когда мы видим вокруг себя мир, когда различаем предметы и самих себя, то это видение является более поздним, вторичным. Мы уже видели прежде все это, но в совершенно ином освещении, когда стихия неизвестного стремилась разомкнуть все рефлексивные связи и знаково-смысловые соответствия, не пустить к увиденному нами явлению рефлекс означивания. Поэтому, как только человек различает предметы, их грани и поверхности, первый, более изначальный взор перестает выискивать в тех же гранях и поверхностях следы безраздельного господства антисмысла. Как только мы начинаем различать что-либо, перманентный взор тут же становится бессознательным и уже не находит того, что пробудило его к жизни, т. е. не находит своего предмета, которым являлся неидентифицируемый "образ" неизвестного, вытесненный нашей реакцией жизнеутверждения за пределы восприятия. После процесса трансформации от этого видения остаются только направление и энергия самосохранения.

Повседневный, различающий, более поздний и единственно доступный нам взор, напротив, уже с самого начала наделен самоустойчивостью, которая достигается посредством синхронного уравновешивания ритмов предметно-знаковой деструкции и психической аффектации, и сразу видит высветленный и интерферированный в своих формующих стихиях мир. Иными словами, там, где буйствовала стихия неизвестного, второе восприятие видит в линиях столкновений ее порывов очертания и границы собственных предметов. Пробуждение вторичного видения знаменует собой не просто окончание процесса трансформации и сопряжения стихий, оно растворяет уже самим своим онтологическим составом предметы первоначального видения.

Сигнификация

Следующим ключевым понятием онтологии динамического восприятия является сигнификация участков восприятия. Сигнификация чаще всего является бессознательным рефлексом означивания неизвестности. Рефлекс означивания далеко не всегда подвластен человеку. Случайно вспыхнувшие сигнификации могут

стр. 51


неадекватно транслировать реальность и даже подменять ее собой. Многие типы визуализаций, с которыми мы имеем дело в повседневности, являются разновидностями случайных сигнификаций. Случайно выхваченная из архива нашего восприятия и комбинаторным способом составленная символика нередко принимается нами за подлинный набросок происходящего. Между тем происходящее может не иметь ничего общего со своим визуальным титулом. И тогда задача нашего восприятия состоит в том, чтобы мы вытянули и полностью освободили себя из спонтанной сигнификаций и попытались бы ее переозначить, но уже сознательно, т. е. в зависимости от того, как она соотносится с внутренней психической деятельностью, постоянно воспроизводящей условия нашего восприятия. Поэтому от того, в каком направлении была осуществлена сигнификация, зависит эффективность и ресурс нашего восприятия. Каковы же направления сигнификаций?

Первое из них случайно. Оно спонтанно означивает реальность, никак при этом с ней не соотносясь. Не соотносимые между собой знак и означаемое порождают так называемую инверсию - суррогатную реальность, в которой методично переворачиваются все внутренние соотношения привычного и общезначимого. Впоследствии инверсия начинает охватывать и все остальные смежные знаково-смысловые связи, переворачивая в них уже сформированные, исторически устоявшиеся смысловые соотношения. Классический пример инверсии наиболее ярко показан в легенде о скандинавском боге Одине, который, будучи подвешенным на дереве вниз головой, понятия не имел о том, что с ним происходит и каково его положение в пространстве. Человек считает, что он видит мир в его исторически организованных значениях, однако эти же самые значения обслуживают с некоторых пор уже иные смысловые функции. И тогда каждая попытка поиска прежних знаково-смысловых соответствий будет еще больше возбуждать зловещие силы обессмысливания, усугублять дисфункцию понимания. Перевернутые знаково-смысловые соотношения и акцентуации свидетельствуют о нарушенной сопряженности потоков восприятия. Если человек ничего не знает об этой сопряженности и, соответственно, не охраняет ее, он может оказаться очевидцем навалившегося на него безграничного хаоса. Между тем значениям со смещенными смысловыми акцентами можно противопоставить столь же инвертированную оценку реальности, чтобы остановить энтропию знаково-смысловой дисфункции. Обычно мифология дает нам яркие образцы инвертированного мышления и

стр. 52


поведения в пространстве антисмысла. Оказавшись в мире перевернутых смыслов, главные герои сказок и преданий выживали и побеждали, главным образом, благодаря тому, что в определенный момент времени делали все наоборот. Однако если они не использовали семантический инструментарий суррогатной реальности, то не в состоянии были противостоять тотальному диссонансу ритмов восприятия, началу распада смыслообразующих связей и соотношений сознания.

Второе направление сигнификации - психическая "я"-инициатива, т. е. "я"-вибрация в чистом виде, на фоне знаково-смысловой деструкции проявляющаяся как самостоятельно активируемая жизненная экспрессия, вспышка сопротивления, аффектация живого. Вырвавшаяся из глубин человеческого существа навстречу стихии неизвестности, жизненная экспрессия "растворяет" своим составом зону инверсии и возвращает предметно-смысловую адекватность восприятия, устанавливая тем самым иное смысловое обеспечение элементов реальности. Данное смысловое обеспечение основывается на том, что вспышка аффектации, будучи интерферируемой с процессами предметно-знаковой инверсии, имеет противоположный по отношению к ним вектор движения. Это - встречная психическая инициатива глубинного "я", которая поднимает его из недр нашего существа на уровень тотального тождества с миром. И если рефлекс означивания (логос) впервые пробуждается в момент вспышки "я"-вибрации, два типа разнополюсных сигнификации погашают друг друга, образуя "равновесие вибраций", свертывают монополии времени, одновременно обозначая горизонты всего видимого и существующего. При этом граница интерферируемых потоков проходит вдоль границы знака, который стоит на страже сопряженности смыслообразующих психических потоков.

В зависимости от того, как нами контролируются рефлексы сигнификации, знак может либо расширять и утяжелять реальность собственной телесностью, подменяя ее пустыми суррогатными титулами, либо, наоборот, способствовать постоянному извлечению из привычного нам измерения повседневности новых творческих пространств и форм существования. В этом смысле знак - своего рода визуализация границ плотности времени, вдоль которых молниеносно пробегает "я"-вибрация, рассекающая однородную мерность происходящего и наполняющая ее множеством различных событийных плотностей. Такое мгновенное рассечение времени свертывает до предметных масштабов целые блоки ре-

стр. 53


альности и одновременно высвобождает восприятие от их неизбывного господства. Именно поэтому древний человек относился к знаку как к "укротителю хаоса", как к освободителю восприятия от агрессии неизвестности, как к тому, что позволяет видеть опространственный и высветленный, местами растворенный, местами уплотненный преобразованный мир на том месте, где еще совсем недавно свершались противостояния разрушительного и созидательного, малого и великого, конечного и бесконечного, всепроникающего и препятствующего, опустошающего и наполняющего, краткого и длительного, мгновенного и вечного. Изначально знак вносил некий критерий упорядочения в эти бесконечные противостояния и тем самым охранял человека от их буйства. Сегодня люди практически не владеют знанием того, какие психические энергии скрываются за тем, что подлежит обозначению и наименованию. Современный человек уже не успевает осмыслить, что и как он обозначает. Поэтому как только в сознании нарушается никем не охраняемая сопряженность знака и означаемого, начинается обратный процесс - интерферируемые потоки распадаются, "я"-инициатива оказывается подавленной со стороны высвобожденной энергии инверсии. Все базисные смыслы мгновенно переворачиваются на противоположные, продолжая оставаться при прежних значениях.

Соотношения элементов восприятия

Понятие соотношения издревле привлекало к себе внимание. Древнегреческий философ и поэт Эмпедокл утверждал, что не существует ни смерти, ни рождения, "...есть лишь смешения и разделение смешанных"1 , т. е. базовые состояния живой материи зависят от определенных соотношений. Понятие соотношения встречается во многих религиозных и культовых источниках, ставящих перед собой задачу по-своему объяснить картину происхождения мира. Обычно в этих источниках речь идет о том, как в начале времен происходили процессы отделения друг от друга и утверждения различных субстанций, например, неба и воды, земли и воды, органической жизни и неорганической и т. д. Иными словами, рассматривается некая синкретическая архаическая предситуация, в которой еще не сформировались соотношения элементов творческого плана.

стр. 54


Онтология динамического восприятия определяет все эти разделения и становления как качество восприятия, внутри которого оказалось измененным соотношение неизвестного и очевидного, явления и его видового идентификатора. Поэтому не материя отделялась внутри себя, а актуализовывались способности ее различительного восприятия, формирующие жизненную периферию человека. Ведь прежде чем воспринять тот или иной объект, необходимо, чтобы уже что-то было воспринято до этого и стало очевидным, преобразовавшись в фоновую однородность. Древние ритуалы и культовые действа по сути дела ставили перед собой именно эту цель - развить различительные способности человека так, чтобы они поэтапно отличали воспринятое явление и трансформировали его в очевидное, т. е. в то, что уже не подлежит качественному различению, поскольку включено в ткань видения и содержит в бессознательном архиве восприятия его видовой аналог. Только так можно было освоить увиденное, обозначить с помощью его материи округу человеческого пристанища и открыть формы человеческого самообнаружения.

Если же в поле зрения наблюдателя проникнет неизвестность в виде случайно скомбинированных образов, не имеющая собственного знака и понятия, требующая незамедлительного внимания, то существование наблюдателя окажется проблематичным. Очевидное в отличие от неизвестного характеризуется тем, что позволяет нам существовать, не думая о нашем существовании специально. Мы различаем предметы так, что одновременно преобразуем их в очевидные, т. е. освобождаем от них чувственно-эмоциональную сферу для новых впечатлений и в то же время составляем из этих предметов пространство и материю нашего присутствия. Как только неочевидного и неизвестного окажется больше, чем привычного и очевидного, может наступить хаос, причем не в мире, а в нашем сознании, потому что различающие способности не будут поспевать трансформировать из всего, воспринимаемого взглядом, слухом, осязанием, мышлением, жизненную среду человека, поддерживающую его существование без его непосредственного участия.

Процесс восприятия основывается, таким образом, на "нормативном" соотношении неизвестного и очевидного. Нечто становится для нас очевидным, как только в архиве восприятия утвердился видовой аналог того или иного явления, а само явление рассеялось в пространстве видения. Но вместе с аналогом видораспознавания в структуру восприятия неприметно интериоризи-

стр. 55


руется и соотношение неизвестности и очевидности. Это соотношение в момент трансформации воспроизводится уже на другом плане имманенции2 . Причем как только мы выявили принцип неуничтожимости неизвестности, начинается "погоня" за ней на всех уровнях ее укоренения, иными словами, начинается динамическое восприятие, преследующее неизвестность уже внутри самого восприятия, чтобы освободить человека из ее "мертвой хватки" и заодно открыть невидимые прежде территории обитания человеческого "я", узнать, каковы там его состояние и статус. Самовоспроизводящееся соотношение неизвестности и очевидности - это судьбический намек человеку на те измерения, где остается невыявленным и нераспознанным его собственное присутствие во вселенной.

Таковы ключевые понятия, используемые в исследовании динамического восприятия. Что дает нам это исследование? Почему оно разбивает акт восприятия на множество участков, элементов и составляющих? Быть может, мы должны теперь применить эти понятия к самим себе? Или посредством этих понятий мы приблизимся к собственной свободе?

Уже при первом рассмотрении видно, что каждый акт восприятия представляет собой своего рода преодоление. Каждое восприятие, обращенное в сторону вещей, которые стали очевидными и повседневными, т. е. трансформировались в округу человеческого жительствования, служит фоном для восприятия различительного. Иными словами, восприятие - функционально. То, что прежде различалось как нечто отличное, теперь само служит в качестве неразличимого условия для другого восприятия. Восприятие преобразует на своем пути каждое различимое до величины повсеместного, каждое осмысленное до состояния очевидного, каждое значимое до масштаба общезначимого, каждое уникальное и неповторимое до уровня привычного и повседневного. Все, что когда-то удивляло человека своей необычностью, теперь составляет его периферию и территорию. Все, что приближалось к нам как неотвратимое и неизбежное, теперь неприметно присутствует везде и всюду. Мы словно куда-то движемся, когда воспринимаем мир. Позади этого движения мы оставляем наше жизненное пространство и целый инструментарий его идентификации, а впереди - встречаем новые и неожиданные периферии нашего "я". При этом мы наполняем собой все больше и больше территорий, рассредоточиваясь и растворяясь, а затем вновь отстаиваем себя, вырываемся из их повсеместного господства, преобразуясь посредством взаимопроник-

стр. 56


новения друг в друга потоков времени и вновь обретая себя отличными от всего.

Так в чем же все-таки состоит свобода, если попытаться описать ее в понятиях онтологии динамического восприятия? Свобода воспринимающего субъекта в понятиях динамического восприятия определяется как свобода от постоянной сопринадлежности неизменному масштабу времени, как свобода от состояний, которые могут оказаться тотальными, неинформативными, выпавшими из преобразовательных потоков нашей индивидуальности и, соответственно, разрушительными. Что может быть тотальным и неизбывным внутри нас? Например, познание мира. Мы познаем мир в той его части, которая подавляет нас своей необъяснимой гармонией, лишает чувства индивидуальности. Но такое познание не может продолжаться бесконечно. Должно произойти своеобразное посвящение. Процесс познания должен трансформироваться в чистую безотносительную активность нашего "я", а мир в его проявлениях - в условия и среду, в которых существует это самое "я", самообретается и самоутверждается. Тотальным и неизбывным, соответственно, может быть впечатление, память о чем-то, переживание, мысль, т. е. все то, что не преобразовалось, в конечном счете, в условия и среду нашего существования. Мы можем быть несвободными от какого-то неизбывного состояния, предмет которого уже давно потерял актуальность, но окончательно не преобразовался в среду нашего восприятия, в пространство нашей индивидуальности.

Человек оказывается внутри такой несвободы, когда забывает себя в процессе столкновения с неизвестностью, а потом когда забывает вернуться обратно в прошлое и вспомнить себя того - беспамятного и бессознательного, самоотверженно борющегося с разрушительным напором неизвестности. В результате такого многократного забвения однажды выпростанная энергия "я" продолжает впоследствии бессознательно противостоять силам, которые, войдя в сопряжение с психической реактивностью, перестали быть агрессивными и наступательными и спонтанно реклассифицировались как структурные формообразующие элементы восприятия. Первоначальная психическая реактивность "я", вызванная агрессией неизвестности, выступает затем как способ утверждения "я", а сама эта агрессия - как условие существования "я". Мы теперь должны, как обычно говорят, осознать себя, т. е. переотождествить свои проявления и ресигнифицировать все элементы реальности, чтобы установить качественно иную сопряженность интерфери-

стр. 57


руемых психических потоков. Иными словами, наша самотождественность должна быть осуществлена таким образом, чтобы оказалась переозначенной глубинная психическая активность из противостоящей и упорствующей в самовыявление и самоактуализацию "я", а для этого необходимо ресигнифицировать наше "я" из следствия в причину самого себя и, тем самым, освободить ресурс восприятия от неизбывных нетрансформированных гравитационных элементов. От того, в каком направлении была осуществлена самотождественность "я", зависит сила его гравитации. Оно может увязнуть в бесконечном противостоянии напору неизвестности и обрасти тяжелой телесной материей сопротивления, продолжая оставаться реакцией на деструктивные внешние воздействия. Но оно может также растождествиться от этих воздействий и увидеть собственные реакции, собственное упорство как чистую энергию жизни, как самодостаточный в самом себе принцип существования. Для этого необходимо "перевернуть" причины в следствия, следствия - в причины, первичное - во вторичное, воздействия - в условия существования, реакции - в поступок. Необходимо создать новые дискретности внутри неизбывных неинформативных ^трансформированных континуальных состояний сознания, чтобы, с другой стороны, произошло образование континуальности принципиально иного типа.

О какой континуальности идет речь? Что становится по своему качеству континуальным, когда тотальные элементы восприятия распадаются в дискретности?

Как уже отмечалось, тождественность "я" не может быть осуществлена в одностороннем порядке. Процесс отождествления содержит в себе и обратную сторону - растождествление. Отождествление с чистой безотносительной самоинспирируемой активностью "я" предполагает растождествление с "я" как с реакцией противостояния. Но самоинспирируемая активность "я" становится неинформативной не только тогда, когда мы сталкиваемся "лицом к лицу" с неизвестностью, но и когда чистая аффектация жизненных сил начинает интерферировать с компенсационными психическими функциями восприятия. При этом исчезает ощущение себя, ощущение происходящего внутри и вокруг, наше "я" вступает в зону неидентифицируемости. Чтобы вырваться из этой мертвой точки интерферируемого равновесия, следует на его основе надстроить принципиально иной вид активности "я". Для этого необходимо, чтобы "я" само для себя оказалось неизвестным в результате сопряжения ритмов динамического восприятия. Ины-

стр. 58


ми словами, необходимо, чтобы элемент неизвестности был имплицирован теперь уже в саму материю "я"-идентификаций, что позволит наделить их собственными механизмами беспрерывного самовозобновления. И тогда каждая последующая идентификация "я" будет возможна сама по себе, потому что она черпает свои импульсы уже не из мира, а из самой структуры "я". В эту структуру теперь углублены все сущности мира, необходимые для самостоятельного и автономного самовоспроизведения нашей индивидуальности. И если мы будем впредь идентифицировать себя не с конкретным измерением, в которое "я" осуществило прорыв в поисках собственной самодостоверности, а с прорывом как таковым, тогда эволюция дискретных "я"-идентификаций завершится объединением всплесков витальной аффектации в "я"-континуальность - в активную непрерывную непрекращающуюся самоидентификацию. В результате такой непрерывной самоидентификации мы впервые окажемся захваченными нескончаемой игрой перевоплощений, дарующей каждый раз новое качество жизни.

Обретение континуального тождества "я" с самим собой, т. е. с его собственной витальной экспрессией, освобождает восприятие от до-сознательных ^трансформированных причинно-следственных зависимостей, переозначивает их и тем самым открывает простор для других потоков времени иной мерности, для новых наполнений жизненного пространства и качественно новых форм реактивности человеческого существа. Отождествление "я" со всеми его проявлениями, т. е. собирание всех аспектов его активности, разбросанных в памяти, восстанавливает связи сознания, рассредоточенного в разных масштабах времени. Процедура самоотождествления "я" останавливает фрагментацию сознания, постоянно выталкиваемого силой жизненных импульсов за пределы образования их причин, и высвобождает нас из тех модусов времени, которые подавляли нас своей неизбывной ритмикой.

Динамическое восприятие, таким образом, требует от наблюдателя понимание необходимости собственной непрерывно осуществляемой самотождественности. Правда, такое понимание структурно. Оно постоянно возвращает в повторное и стремительное прохождение сознанием всего до-сознательного коридора смыслообразования, в прохождение всех предвизуальных, до-знаковых этапов восприятия, т. е. в припоминание того, как начался процесс деструкции связи знака и означаемого перед "лицом" неизвестности, как произошло спонтанное означивание всех неидентифицируемых элементов реальности, как затем в структуру чело-

стр. 59


веческой восприимчивости интериоризировалась качественно новая мера реагирования и самосохранения живого. Причем интериоризация, т. е. включение в состав восприятия новой ритмики, синхронной воздействиям мира, происходит параллельно процессам объективации этих воздействий. Поэтому мы видим и одновременно понимаем увиденное, вернее, смутно припоминаем, как способность его идентификации была отвоевана у неизвестности под страхом деструкции всех остальных идентификаций и тождеств. Воспринимать вещи осмысленно в соответствии с их предназначением значит всколыхивать в до-предметной памяти их неоднократно забытую предысторию. Между тем именно эта поднятая из бессознательной памяти и переозначенная предыстория, усложняющая восприятие человека новыми перспективами, открывающая новые последовательности реагирования, насыщает живым актуальным смыслом образы и предметы, знаки и символы реальности, насыщает нас свободой выбора жизненного пространства, насыщает нас непрекращающимся ощущением самих себя.

Каждый нырок в допредметную память представляет собой новый сбор фактов самодостоверности на карте человеческой индивидуальности. В результате таких ныряний в собственную индивидуальную предысторию происходит ускорение прошлых длительностей восприятия за счет их постоянного переозначивания. В конечном счете вся эта предыстория умещается в единице актуальности "я", в единице его пульсации. И тогда удостовериться в существовании "я" возможно посредством таких значений и символов действительности, которые освобождают восприятие от тотальности мира и ускоряют прошлую ритмику реагирования человека, постоянно выталкивая его в новые витальные просторы и измерения.

Чтобы овладеть этой свободой, необходимо овладеть базисными рефлексами сигнификации и самоидентификации, именования и самотождественности. Активизируясь, данные рефлексы позволяют локализовывать любые тотальности, дифференцировать однородности, прерывать континуумы тотальных неинформативных элементов восприятия и конструировать новые континуумы из пульсирующей материи "я"-идентификаций. Необходимо видеть не только то, что находится на территории нашего восприятия, но и те импульсы, которые создавали эту территорию, оставаясь за ее пределами. Необходимо попытаться найти себя в символах того, что происходит вокруг. И в то же самое время нужно задуматься над тем, что происходит вокруг, в категориях самотож-

стр. 60


дественности нашего "я". И тогда каждой нашей самоидентификации будет соответствовать определенное видение мира. Стоит нам забыть себя и слиться с миром, как перед нами начнет разворачиваться самостоятельная независимая жизнь его частей и сущностей, неизменных в своей индивидуальности, неповторимых и уникальных. Но как только мы попытаемся ощутить такую же самостоятельную жизнь в себе, познать и увидеть самих себя, как тут же окажемся в ином масштабе существования. Потому что задуматься только о себе значит поставить себя в позицию поиска новой формы достоверности неизвестного "я" и одновременно оказаться в режиме формирования нового спектра реагирования на активные элементы реальности. Коль скоро "я" и мир - один пространственно-временной модус, один способ реагирования и самоопределения "я", то задуматься лишь о себе самом значит невольно устремиться мыслью в направлении иной формы достоверности себя, включающей иные предметно-знаковые параметры мира. В результате миры, выпрастывающиеся перед нами, пока мы мыслили себя, на самом деле представляют собой символическую визуализацию наших поисков самих себя. Эти миры появляются перед наблюдателем и тут же отстраняются от него, поскольку стремлением вспомнить себя он постоянно "выталкивается" в другое измерение и пребывает там в самозабвении, пока вновь не задумается о себе. Забывая себя, он "растворяет" свое "я" в одном из миров, но как только наступает желание увидеть себя, наблюдатель тут же начинает перемещаться в иерархиях творчества и созидательности. Своим восприятием он словно оживляет некогда раз и навсегда данное жизненное пространство. Обретая собственную, со-направленную нашей мысли пульсацию сгущения и разрежения, отдаления и приближения, это пространство превращает одни зримости в фон и освещение и высвобождает другие из оков невидимости. Стоит лишь чутко и пристально всмотреться в это пространство, как изнутри него тут же начнут "выталкиваться" наружу миры новой, неведомой до сих пор жизни. Как только мы попытаемся обнаружить данную жизнь внутри нашего "я", тут же изменится соотношение видимого и невидимого, выпуклого и прозрачного, соотношение, постоянно высвобождающее перед нами новые миры. Такое появление-исчезновение, являющееся следствием бегущей перестановки фона и границ вещей, вызывается постоянно меняющимся соотношением самообнаружения и самозабвения. Причем наше самозабвение длится до тех пор, пока "я" снова не обнаружит себя как нечто отличное от мира, т. е. отлич-

стр. 61


ное от собственной периферии, от самого себя. Факт такого отличия означает, что внутри мира готовится к обнаружению новое измерение времени.

Вот таким, на первый взгляд, странным способом когда-то был "сотворен" мир, сотворен для того, чтобы служить полем, на котором "я" играет в самотождественность3 . Мы называем это "Я" высшим, запредельным и непостижимым, когда нас хватает ровно настолько, насколько мы можем оказаться лишь в качестве временного участника его игры. Но мы когда-то все-таки удержимся на его высоте, если только сможем стать постоянными участниками непрерывной самотождественности. Нам следует научиться видеть себя в своих изначальных базисных проявлениях, научиться отслеживать связь между процедурами сигнификации элементов реальности и конструирования собственной самотождественности. Вместе с тем, динамическое восприятие, постоянно стремящееся обозначить текущее состояние отношений: "я" - мир, способно вернуть нас к нашим утраченным творческим способностям, к свободе, позволяющей человеку быть либо жителем в сотворенном им мире, либо путником и неутомимым создателем в мириадах творческих образований вселенной. Это знание, непринужденно приоткрывающее таинственную механику человеческих судеб и истории Земли, находится внутри каждого из нас. Но для нас оно может стать актуальным, когда однажды мы увидим себя в неисчислимых и незатухающих проявлениях мира. И тогда, оказавшись в стремительном потоке форм и измерений, мы будем постоянно открывать безграничные и неисчерпаемые творческие способности, всегда сможем свободно выбирать и осознанно проходить сквозь различные жизненные программы, являясь непрестанно сбывающимся переходом из одного модуса существования - в другой.

Сегодня человек еще не готов к такой свободе, предполагающей полное овладение потоками, господствующими внутри его "я". Объем видения людей отнюдь не всегда позволяет делать сколько-нибудь целостные обобщения относительно их собственной природы. Между тем проблема выживания в условиях нарастающего геосоциального кризиса все более и более толкает нас к необходимости переосмысления наших представлений о себе. Многие полагают, что такое переосмысление происходит в нашей жизни лишь однажды. Это ошибочное мнение. Смысл эволюции человеческого существа заключается в том, чтобы это переосмысление стало непрерывным и постоянно высвобождало новые комбинации све-

стр. 62


та и материи, фона и границ, пространства и времени, постоянно обновляло все проявленное и созданное, измеренное и просчитанное и звало в пространства, нам не известные, в бесконечные проявления нашего "я", а значит, в высочайшее творчество, в непрестанное обживание стремительно вспыхивающих измерений, в новое человеческое качество.

-----

1. Die Fragmente der Vorsokratiker. Diels H., Kranz W., 1985 [Фрагмент DK53].

2. Делез Ж., Гуаттари Ф. Что такое философия. С-Пб., 1998. С 51.

3. В то время, как Бог играет, возникает мир". См.: Хайдеггер М. Положение об основании. С-Пб., 2000. С. 188.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/КЛЮЧЕВЫЕ-ПОНЯТИЯ-ОНТОЛОГИИ-ДИНАМИЧЕСКОГО-ВОСПРИЯТИЯ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Polina YagodaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Yagoda

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

О. В. ГУЩИН, КЛЮЧЕВЫЕ ПОНЯТИЯ ОНТОЛОГИИ ДИНАМИЧЕСКОГО ВОСПРИЯТИЯ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 10.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/КЛЮЧЕВЫЕ-ПОНЯТИЯ-ОНТОЛОГИИ-ДИНАМИЧЕСКОГО-ВОСПРИЯТИЯ (date of access: 15.09.2019).

Publication author(s) - О. В. ГУЩИН:

О. В. ГУЩИН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Polina Yagoda
Kaliningrad, Russia
1128 views rating
10.09.2015 (1466 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
3 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
3 days ago · From Россия Онлайн
Российское онлайн-казино предлагает нам игры производства NetEntertaiment, Microgaiming и других менее известных разработчиков.
Catalog: Лайфстайл 
3 days ago · From Россия Онлайн
Рассматривается гравитационное поле, как энергетическая структура взаимодействия гравитирующих объектов. Предлагается расчёт гравитационных взаимодействий с точки зрения гравитационного потенциала взаимодействия частиц. Даны определения потенциала гравитационного пля. Вводится понятие ГРАДИЕНТА гравитационного потенциала взаимодействующих частиц. Вычислена энергия Вселенной, которая является постоянной величиной.
Catalog: Физика 
3 days ago · From Владимир Груздов
В событиях электорального Майдана 2019 года, приведшего к власти команду Зеленского, прямо явила себя Мать живущих Луна, устремив Украину, корабль наш, стезею Добра.
Catalog: Философия 
5 days ago · From Олег Ермаков
Симультанный синестетический образ "Музыка красоты", созданный Ириной Мирошник для синестетической музыкотерапии, объединяет комплементарные (взаимодополняющие) и скоординированные художественные образы: изобразительный — картина «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли и музыкальный — «Музыка Первичного Океана» Ирины Мирошник. Создание симультанных (от франц. simultane — одновременный) художественных образов в синестетических композициях — это новая тенденция персоналистической культуры будущего — синестетический симультанизм. Синестетический симультанизм основывается на законах и принципах Координационной парадигмы развития (КПР), как общенаучной теории координации, альтернативной диалектике и метафизике.
Причина утраты людьми смысла древних имен. The reason of loss of the meaning of ancient names by people.
Catalog: Философия 
13 days ago · From Олег Ермаков
За последние месяцы международным общественным мнением очередной раз была выражена крайняя обеспокоенность напряженностью в споре о суверенитете в Южно-Китайском море, внезапно обострившемся после ряда внезапных и необоснованных действий Китая в районе ЮКМ
18 days ago · From Марина Тригубенко
3 июля 2019 года крупнейшее исследовательское судно Китая «Морская геология 8» в сопровождении двух тяжелых кораблей береговой охраны и целой флотилии вспомогательных судов незаконно вошла в район отмели Ты Тинь в блоке 06-01 в юго-западной части архипелага Спратли, расположенный в исключительной экономической зоне (ИЭЗ) и континентальном шельфе в Южно-Китайском море. Ряд китайских морских судов спровоцировали действия против вьетнамской береговой охраны вокруг буровой установки проекта Нам Кон Шон - проект совместного предприятия Вьетнама с Россией. Китайские морские геологи сразу начали проводить сейсмические исследования дна. Одновременно они потребовали вывода оттуда японской буровой платформы Хакури 5, которая по контракту с «Роснефтью» и «Петровьетнам» уже более месяца ведёт разведочное бурение в этом же месте.
24 days ago · From Марина Тригубенко

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
КЛЮЧЕВЫЕ ПОНЯТИЯ ОНТОЛОГИИ ДИНАМИЧЕСКОГО ВОСПРИЯТИЯ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones