Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Illustrations:

Libmonster ID: RU-6950

Share with friends in SM

(Общество историков-марксистов при Коммунистической академии СССР) под общей редакций М. Н. Покровского, т. 1. Редакторы В. Викторов и А. Пресняков. Издательство "Пролетарий", с. 3091.

Содержание книги не оправдывает своего названия: все без исключения статьи относятся к истории Московской Руси, России, а не к истории народов СССР. Упоминания об инонационалах у Томсинского, Рахметова и в статьях других авторов не меняют основного содержания сборника, да к тому же инонационалы рассматриваются больше как объект колониальной политики и в гораздо меньшей степени как субъект, как творцы своей истории.

Редакция "книги" чувствует этот пробел и оправдывается в предисловии тем, что ей "несмотря на все усилия... не удалось получить статей по истории Украины" (с. VII). Дело однако, во-первых, не в истории одной только Украины, а во-вторых, если редакция натолкнулась на непреодолимые препятствия, надо было соответственным образом изменить и заглавие книги, не вводя массового читателя, на которого сборник рассчитан, в заблуждение. Мы потому остановились на этой как будто внешней стороне дела, - о названии книги - что в последнее время наблюдается такое явление (особенно распространенное в высшей школе), когда под ярлыком истории народов СССР подносится, в сущности, та же история России. Надо же называть вещи своими именами!

Книга открывается статьей П. Лященко: "Торговля и торговый капитал в крепостном хозяйстве Московской Руси". Основной недостаток статьи заключается в расплывчатости изложения, в оговорках, затрудняющих для читателя получение четкого представления, и в вытекающих отсюда противоречиях. Изложение ведется зачастую по формуле "с одной стороны нельзя не сознаться, с другой - нельзя не признаться". Крепостное хозяйство характеризуется как "товарное", "работающее на рынок" и даже как "крупное товаропроизводящее хозяйство". А вслед затем: "нельзя преувеличивать степень разложения "натурального" хозяйственного строя" (с. 8); .,не говоря уже о крупном


1 Настоящая рецензия, отмечающая серьезные недостатки книги, на титульном листе которой значится имя Общества историков-марксистов, печатается нами, как вполне справедливо критикующая названную работу. Следует лишь отметить, что книга составлялась почти 3 года тому назад. Ред.

стр. 218

частновладельческом и монастырском хозяйстве, даже мелкое крестьянское хозяйство большинство своих потребностей... удовлетворяло собственным домашним производством" (с. 9). Все эти противоположные характеристики, взятые порознь, верны, но, фигурируя рядом, без единой объединяющей эти кажущиеся противоречия идеи, они способны только запутать малоподготовленного читателя. Связующая формула, объясняющая совмещение натурального хозяйства с товарным, дана в статье т. Малышева ("Крепостные отношения производства XVIII века в России"): "но продажа продуктов здесь (в поместьи - А. Г.является просто необходимым звеном в превращении этих продуктов из одной потребительской стоимости в другую" (с. 197), ибо в основе помещичьего хозяйства лежало не расширенное воспроизводство, а, если можно так выразиться, расширенное потребление.

Отметим еще одно существенное противоречие в статье Лященко. В одном месте он пишет: "Городская жизнь и промышленность... были направлены главным образом... не на удовлетворение потребностей сельского населения в промышленных продуктах путем обмена на них продуктов с. -х. производства" (с. 9). А дальне указывается на крестьянский спрос, который был "одним из важнейших для городского рынка", на помещичье хозяйство, которое "тем более не могло обойтись без покупки некоторых товаров: продуктов городской промышленности" (с. 13), и на то, что "для снабжения крестьянского потребителя изделиями городских ремесел из города приезжали торговые и посадские люди, продавали там свои товары и покупали... продукты сельского хозяйства" (с. 15). Встречаются и другие путанные и противоречивые формулировки.

Устарело, особенно после "Образования великорусского государства" Преснякова, мнение Лященко о северо-восточной Руги XII - XIII веков, как об отдаленном и глухом угле славянской территории, только что начавшем заселяться. В свете археологических и исторических работ последних пятнадцати лет нужно отказаться от подчеркивания примитивности северо-восточной Руси по сравнению с "Русью Киевской", Северо-восток XII века был краем давнишней колонизации, сложного общественного устройства и развитой городской жизни.

Неправильно отождествлять отработочную аренду с барщиной, как это делает Лященко: первая характерна для пореформенной России и являет собой пережиток барщины, а не полное совпадение с ней.

Та же расплывчатость и оговорки в большом количестве встречаются и во второй статье Лященко ("Экономика второй половины XVIII века"). Приведем лишь одно характерное в этом смысле место: "все вообще барское земледельческое хозяйство... мало чем отличалось от крестьянского. Но все же крестьянское и барское хозяйство, представляли в сущности два самостоятельных хозяйства, лишь тесно связанных между собой взаимной экономической обусловленностью" (с. 153). Как представить себе "два самостоятельных хозяйства", которые в то же время взаимно экономически обусловлены, и как разобраться в этих друг друга исключающих выражениях?

Ряд положений статьи нуждается в поправках. Вслед за Туган-Барановским автор утверждает, что в отличие от Западной Европы русское ремесло не сделалось базой мануфактуры, ремесло не подготовило технических кадров для мануфактуры. Находящиеся в нашем распоряжении неопубликованные данные позволяют утверждать, что мнение Туган-Барановского нуждается в существенных поправках: в городах XVIII века были значительные ремесленные поселения, которые могли быть использованы в рамках мануфактуры; владельцы последней и стремились к окончательному подчинению ремесленника, к превращению его в мануфактурного рабочего. Неверно и то, что "барщинный способ ведения хозяйства, вообще говоря, преобладал в средних имениях" (с. 153). Дело не в размерах имении, а в совокупности экономических и природных условий. Нижнее и среднее Поволжье, южная степная полоса знали огромные латифундии на чисто барщинных началах. Что касается необходимости личного руководства хозяйством со стороны помещика, якобы невозможного в крупных поместьях, то из этого затруднения помещики выходили посредством подробных, точных инструкций и разветвленной системы приказчичьего управления.

Сомнительно, особенно после исследования М. В. Злотникова, и разделяемое П. Лященко мнение Тугана-Барановского, будто петровская, купеческая вольнонаемная мануфактура уступила во второй половине XVIII века место дворянской крепостной фабрике"2.

Вообще нельзя рассматривать борьбу между дворянской и купеческой фабрикой как борьбу между дворянской крепостнической и промышленно-капиталистической тенденциями, как это делает Лященко. На самом деле борьба протекала в рамках крепостничества: дворянство стремилось к монопольному обладанию крепостными рабочими руками, купечеству хотелось разделить эту крепостническую монополию с помещиками. Лишь позднее, в первые десятилетия XIX века, борьба переходит за границы крепостнического лагеря, принимая только теперь форму соперничества между промышленным капитализмом и крепостничеством. В XVIII же веке вопрос сводился не "к борьбе докапиталистической полуфеодальной организации промышленности с капиталом", а к борьбе двух форм докапиталистической промышленности.

Хозяйству XVIII века посвящена также статья А. Малышева ("Крепостные отношения производства XVIII века в России"). Так как она написана в основном на ту же тему, что и статья Лященко, то неудивительно, что обе


2 См. статью М. В. Злотникова в "Истории пролетариата СССР", т. I.

стр. 219

статьи иногда повторяют друг друга в части общих положений и конкретного материала. Изложение А. Малышева, по сравнению с Лященко, отличается гораздо большей четкостью и ясностью и дает совершенно правильную оценку сущности помещичьего хозяйства. Можно только возразить против преуменьшения товарности и дифференциации крестьянского хозяйства (с. 195). Приводимые в напечатанной в последнем томе "Летописей занятий Археографической комиссии" статье Грекова данные показывают обратное. Малышев неправ, когда пишет, что "когда дело доходит до барщинных крестьян, факты молчат" (с. 195) о расслоении этого разряда крепостных. Отмеченные Грековым и другими исследователями факты говорят достаточно красноречиво.

Излишни, при незначительных размерах сборника и разнообразном его содержании, делаемые А. Малышевым экскурсы в эпоху феодализма XVI и XVII веков (с. 184 - 185, 201 - 202).

Особый интерес имеют две статьи А. Преснякова: "Московское государство XVI - XVII веков" и "Международные отношения России в XVIII веке". Их интерес заключается в том, что они принадлежат одному из крупнейших представителей буржуазной исторической мысли, делавшему решительные шаги в сторону марксизма. Любопытна в этом отношении первая статья, тема которой - московское государство - особенно искажена трудами многих поколений буржуазных ученых, рисовавших самодовлеющую силу государства, возникшего над классами, закрепостившего их и т. д. Мы видим, как Пресняков рвет с этой буржуазной традицией и со своими собственными старыми представлениями Если один из основных тезисов его капитальной работы - "Образование Великорусского государства"-заключался в том, что ..объединение Великоруссии под государством московских великих князей совершено путем собирания не земли, а власти", то в данной статье он пишет: "Сосредоточивая власть над Великороссией путем уничтожения местных правительств, московские государи собирали и "землю" (с. 32); тем самым собирание "власти" получает вполне материальное обоснование. Пресняков совсем близок к марксизму, когда рисует дворянско-крепостническую сущность московского государства, когда пишет, что "основная для истории московского государства его эволюция в дворянскую монархию.. обусловлена руководящим значением в экономике страны внешней и внутренней торговли" (с. 51). Но окончательно порвать с буржуазным "наследством", столь прочным в вопросах государства, Преснякову не удалось. В результате мы встречаемся в его статье с чрезмерным подчеркиванием закрепостительных тенденций государства; он отдает дань своему прошлому, когда пишет, что "раздачей таких грамот княжеская власть укрепляла свою связь с господствующей силой, объединяла землевладельческий класс под своим руководством, организуя его как правительственную и боевую служилую основу нарождающейся государственности" (с. 27), или "принимая торговых людей... под свою непосредственную опеку, центральная власть стягивает к Москве экономическую верхушку торгового класса и организует ее как основную опору своего финансового хозяйства" (с. 40), и дальше (с. 41), когда автор рассматривает гостей и выборных из гостиной и суконной сотен как слуг государства по сбору государственных доходов, по операциям с казенными товарами, но исполнению других государственных обязанностей. Пресняков упустил при этом из виду, что все эти обязанности, лежавшие на плечах представителей торгового капитала, сосредоточили в их руках огромные богатства, были источником первоначального накопления. Именно так нужно рассматривать "службу" гостей, гостиной и суконной сотен, а не как чисто "страдательное" и тяжкое исполнение казенных функций. Пресняков в совсем буржуазном стиле рисует картину всеобщего закрепощения на службе государству, где служилый человек наделяется землей в обеспечение его воинских обязанностей, а крестьяне служат фундаментом "организации служилого землевладения".

Ближе к марксизму вторая статья Преснякова. Это и неудивительно: торгово-капиталистические корни внешней политики России XVIJI века столь очевидны, что преуменьшать их значение невозможно. Всю статью пронизывает мысль об определяющем значении внешней торговли и торговых интересов. Эта мысль конкретизируется на всех извилистых этапах международных отношений России XVIII века, в которых, как верно отмечает автор, "не основные направления, а лишь темп развития... претерпевал колебания" (с. 264). Пресняков решительно рвет с буржуазной ложью, указывая, что "освещение этой политики идеологическими представлениями вроде "национального объединения" или "защиты единоверцев" является таким же приемом дипломатической переписки и общественной пропаганды, как ссылка на "исторические права" при захвате той иди иной территории, и всегда согласовано с реальными мотивами существенного значения" (с. 253).

Статья Рахметова ("Образование Российской империи") верно излагает внутреннюю и внешнюю политику царизма, ее связь с интересами торгового капитала и помещиков, уделяя особое внимание эпохе Петра I. К числу пробелов статьи можно отнести то, что в главе о колониальной политике царизма автор недостаточно выпукло представил специфические торгово- капиталистические мотивы этой политики, сосредоточив свое внимание преимущественно на помещичьих интересах. Взяв такую установку, автор, естественно, оставил в тени Сибирь, являвшуюся могучим источником "первоначального накопления", где торгово-капиталистические стремления имели преобладающее значение. Правильнее, чем Лященко, трактует Рахметов вопрос о купеческой фабрике после Петра, подвергая сомнению

стр. 220

мысль о ее поражении и отступлении перед фабрикой дворянской. Вряд ли однако такое специально не обоснованное расхождение мнений двух авторов полезно в сборнике рецензируемого типа.

Нелегкая задача стояла перед М. Нечкиной, автором статьи "Дворянская империя XVIII века". Дать четкое, ясное представление о сложном переплете классовых сил и дворянских групп, ставивших и низводивших в XVIII в. царей, очень трудно ввиду неосвещенности многих сторон в истории средних десятилетий XVIII столетия. Нужно сказать, что М. Нечкиной не удалось полностью выйти из этих затруднений. Вдобавок она сама усложнила свою задачу, когда вместо анализа основных политических и классовых тенденций эпохи, она повела свое изложение вокруг отдельных царей и цариц, последовательно сменявших друг друга в пестром калейдоскопе. Картина для малоподготовленного читателя получается слишком пестрая, лишенная определенных очертании. По М. Нечкиной среднее и мелкое дворянство возвело на престол Анну Иоанновну, но Анна Иоанновна обманула дворянскую массу, осуществляя политику крупного дворянства. Последнее тем не менее было недовольно ставленником Анны Бироном и руками гвардии посадило на трон Елизавету; затем та же гвардия, опираясь на крупных столичных дворян, почему-то свергла Петра III. Мотивы дворцовых переворотов, где активной силой выступало неизменно крупное дворянство, менявшее "самодержцев" руками гвардии, остаются вовсе или очень мало обоснованными. И опять-таки один и тот же предмет разными авторами трактуется по-разному: для М. Нечкиной Петр I - представитель интересов торгового капитала, на службе которого находилось даже дворянство, для В. Рахметова Петр I осуществлял волю "крупных и крупнейших купцов и землевладельцев" (с. 132). Что делать читателю перед лицом таких противоречий?

Две статьи Томсинского ("Разинщина", "Пугачевщина") освещают предпосылки, ход, тактику и идеологию крестьянских движений эпохи крепостничества. Автор останавливается на противоречиях в лагере восставших, подчеркивает прогрессивный характер восстаний. Ценно то, что, придавая огромное значение роли уральских рабочих и пугачевщине, автор не забывает указать, что "и казачество и горные рабочие... составляли только две разные группы крестьянства" (с. 308).

Мы отметили в книге ряд недостатков: противоречия, не всегда правильное освещение тех или иных моментов, неясности при анализе отдельных сторон эпохи, повторения. В значительной мере эти недостатки объясняются тем, что, как нам известно, давно написанные для сборника статьи печатались чуть ли не три года. За это время многие положения в вопросах истории России эпохи торгового капитала устарели, многие получили новое, более четкое освещение.

Все же, несмотря на отдельные частичные проблемы, сборник принесет немалую пользу: он даст читателю научно-популярные, в основном марксистские, статьи из той области, которой марксистская историография занималась менее всего. Надо надеяться, что "Книга для чтения по истории народов СССР" не только по названию, но и по содержанию не заставит себя долго ждать.

А. Гайсинович

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/КНИГА-ДЛЯ-ЧТЕНИЯ-ПО-ИСТОРИИ-НАРОДОВ-СССР

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Vladislav KorolevContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Korolev

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. Гайсинович, КНИГА ДЛЯ ЧТЕНИЯ ПО ИСТОРИИ НАРОДОВ СССР // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 15.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/КНИГА-ДЛЯ-ЧТЕНИЯ-ПО-ИСТОРИИ-НАРОДОВ-СССР (date of access: 16.10.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. Гайсинович:

А. Гайсинович → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Vladislav Korolev
Moscow, Russia
1095 views rating
15.08.2015 (1522 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Для развития способностей к синестетической селективной координации, на основе результатов, полученных в диссертационном исследовании (1983-1990 г.г.), И.М.Мирошник был создан новый класс развивающих и оздоравливающих эстетических игр -- синестетические игры по Системе психологической координации с обратной связью. Отличительная особенность таких синестетических игр заключается в том, что они создаются на базе координационной теории высшей нервной деятельности (ВНД) и законе селективной кооординации, а не на законе ассоциации и рефлекторной теории ВНД. Давайте сыграем в такую развивающую и оздоравливающую синестетическую игру под названием «Симфония пяти чувств».
Реплика. Компрессия данных
2 days ago · From Михаил Идельчик
В макроскопической реальности гравитация определяется массой. В микроскопической реальности, где масса частиц практически нулевая, действует вращательный вид гравитации. Вращательный вид гравитации формируется посредством вращающихся микрочастиц, которые закручивают вокруг себя гравитонные сферы, которые, как в водовороте, притягивают микрочастицы друг к другу.
Catalog: Физика 
Энтропия и релятивизм 2
Catalog: Философия 
2 days ago · From Михаил Идельчик
Текстовый фрактал
2 days ago · From Михаил Идельчик
Реплика. Пятый постулат в теории информации
Catalog: Философия 
3 days ago · From Михаил Идельчик
Опыты с Информацией
Catalog: Философия 
3 days ago · From Михаил Идельчик
Информация. Критерий Винера
Catalog: Философия 
3 days ago · From Михаил Идельчик
Родителем нашей науки как зданья, единого принципом, есть Аристотель, оперший Познанье на имманентизм — примат зримого, бренного мира над тайным нам миром Причины: над Богом, Творцом — Сатаны, Его тени, над Сердцем — Ума.
Catalog: Философия 
5 days ago · From Олег Ермаков
КТО ПРОТИВ КОГО УСТРОИЛ ЗАГОВОР?
5 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
КНИГА ДЛЯ ЧТЕНИЯ ПО ИСТОРИИ НАРОДОВ СССР
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones