Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8155

Share with friends in SM

По поводу книги А. Л. Реуэля "Капитал" Карла Маркса в России 1870-х годов. Под редакцией члена-корреспондента АН СССР К. В. Островитянова. Гос. Соц. Экон. изд-во. 1939).

Автор, судя по заголовку книги, поставил перед собой задачу - ознакомить читателя с откликами в России 70-х годов на книгу Карла Маркса "Капитал". Он приводит ряд выдержек излегальной и нелегальной печати того времени о "Капитале", воспоминания русских ученых об их знакомстве с "Капиталом" еще до перевода этой работы Маркса на русский язык. Автор подробно останавливается на вопросе о том, как шла работа над русским переводом "Капитала", как отнеслась к нему цензура. Реуэль приводит отклик печати на выход перевода и показывает борьбу различных направлений общественной мысли, стремившихся использовать "Капитал" для обоснования своих социально-политических воззрений "во время второго демократического под'ема в России (конец 70 гг. XIX века)" (В. И. Ленин. Т. XXX, стр. 192). Автор подробно характеризует позиции Ю. Жуковского, Н. К. Михайловского, Б. Чичерина и Н. Зибера в дискуссии, последовавшей за выходом русского перевода "Капитала".

Содержанию книги А. Л. Реуэля и шире и уже того, что обещано в ее заглавии. Оно уже потому, что А. Л. Реуэль не показывает всего многообразия откликов русской печати на "Капитал" в 70-х годах; оно шире потому, что Реуэль не ограничивается 70-ми годами и откликами на "Капитал" К. Маркса. Автор приводит также относящиеся к 40 - 60-м годам отклики на другие произведения Маркса и Энгельса. Это расширение темы повышает ценность книги. Большой интерес представляют приводимые автором материалы о дискуссии, развернувшейся в 60-х годах в связи с переводом книги Гильдебранда "Политическая экономия настоящего и будущего".

Реуэль правильно указывает, что работы Маркса и Энгельса уже в 40-х годах читались в России и что с ними были знакомы члены трех наиболее влиятельных социалистических кружков того времени - кружков Белинского, Герцена и Петрашевского. Но автор упускает такой факт, что Белинский еще до своей поездки заграницу и Герцен до эмиграции были знакомы с этими работами, что уже в это время начинают в России писать о Марксе и Энгельсе. В справочном Энциклопедическом словаре Крайя (т. XI, стр. 139), вышедшем в 1848 году, читаем: "Ни Маркс, ни Энгельс, которых кажется можно принять за главнейших проповедников (разрядка моя. - В. Ш. ) нового германского материализма, ни другие не обнародовали ничего, кроме частных черт этого учения". Реуэль приводит некоторые документы 40 - 70-х годов, характеризующие отношение русских передовых людей того времени к Марксу и Энгельсу. Так например он цитирует часть письма Белинского к Герцену, но делает при этом существенные пропуски. Вот это письмо:

"Кетчер писал тебе о Парижском Ярбюхере, и что будто я от него воскрес и переродился. Вздор! Я не такой человек, которого тетрадка может удовлетворить. Два дня я от нее был бодр и весел, - и все тут. Истину я взял себе, - и в словах БОГ и РЕЛИГИЯ вижу тьму, мрак, цепи и кнут и люблю теперь эти два слова, как следующие за ними четыре" (подчеркнутое нами Реуэль выкидывает. - В. Ш. ).

"Все это так, но ведь я попрежнему не могу печатно сказать все, что я думаю и как я думаю. А чорт ли в истине, если ее нельзя популяризировать и обнародовать? - мертвый капитал!" (В. Г. Белинский. Письма. Т. III, стр. 87).

Напрасно Реуэль ставит здесь точку. Из письма очевидно, что, во-первых, Deutsch-Franzosiche Jahrbucher знал, кроме Белинского, другой член кружка - Кетчер, который первый послал письмо Герцену, - и, во-вторых, что оба письма были посланы Герцен у. Повидимому, и Герцен читал эту "тетрадь". Наконец, приведенная цитата свидетельствует о том, что


Давая место статье тов. В. Шульгина, редакция ожидает дальнейших откликов на эту тему. Серьезное изучение материалов, о которых идет речь в книге А. Реуэля и в статье В. Шульгина, может дать много новых фактов для ответа на вопрос, поставленный в заголовке.

стр. 61

Белинский отрицает только степень влияния "тетради", но самое влияние признает. Есть основания думать, что знакомство Белинского с работами Маркса и Энгельса было и шире и глубже, что оно не ограничилось чтением "тетради" и рассказами друзей (Бакунина, Боткина, Герцена, Анненкова и др.) о Марксе и Энгельсе. Белинский, несомненно, знал и письмо Маркса к Анненкову от 28 декабря 1846 года, в котором, как известно, заключается обстоятельная критика прудонизма.

В своих воспоминаниях Анненков пишет: "Признаюсь, я не поверил тогда, как и многие со мною, разоблачающему письму Маркса, будучи увлечен, вместе с большинством (разрядка моя. - В. Ш. ) публики пафосом и диалектическими качествами Прудоновского творения" (Анненков. Воспоминания и критические очерки. 1881).

Анненков не говорит, кто было то меньшинство, которое оглашалось с Марксом, не говорит и о позиции, занятой Белинским. Но трудно себе представить, чтобы Анненков не ознакомил Белинского с письмом Маркса, тем более что друзья Белинского знали содержание этого письма.

Трудно представить себе, чтобы Белинский не ознакомился с книгой Маркса против Прудона, вышедшей в это время. Во всяком случае известно, что в борьбе с Анненковым Белинский отстаивал мысль о том, что "народ освободит себя".

Увлеченного Прудоном Анненкова Белинский называл "консерватором" и негодовал на него за то, что Анненков относился отрицательно к политическому движению масс.

Белинский считал уязвимой у Герцена абстрактную оценку буржуазии. Он не мог мириться с разговорами "о буржуазии вообще". Ему была чужда такая внеисторическая оценка общественных явлений. Белинский понимал диалектику развития буржуазии, историческая роль которой менялась на разных исторических этапах.

Возражая Луи Блану, Белинский писал: "Кроме того, он (Луи Блан. - В. Ш. ) выпустил из виду, что буржуази в борьбе, и буржуази торжествующая, - не одна и та же, что начало ее движения было непосредственное, что тогда она не отделяла своих интересов от интересов народа. Даже и при Assemblee Constituante она думала вовсе не о том, чтобы успокоиться на лаврах победы, а о том, чтобы упрочить победу. Она выхлопатывала права не одной себе, но и народу: ее ошибка была сначала в том, что она подумала, что народ с нравами может быть сыт и без хлеба; теперь она сознательно ассервировала народ голодом и капиталом, но ведь теперь она - буржуази не борющаяся, а торжествующая" (В. Г. Белинский. Письма. Т. III, стр. 328 - 329). Нет ли здесь "отклика" на высказывания Маркса? О простом совпадении взглядов Белинского со взглядами Маркса и Энгельса не может быть и речи. Но что в этот переломныйдля Белинского момент на формирование его взглядов имела известное влияние теория Маркса и Энгельса - это бесспорно.

Реуэль подробнее останавливается на знакомстве Герцена с работами Маркса. Од пишет: "В последние годы своей жизни Герцен, очевидно, под влиянием деятельности Интернационала, вступил на путь пересмотра своих взглядов на "марксидов". В частности это нашло свое отражение в его благожелательном отношении к работе Бакунина над переводом I тома "Капитала".

В письме к Огареву от 21 сентября 1869 г. Герцен писал: "Дай бог успеха Бакун. переводу Маркса; я одного не понимаю: почему он держал под сурдинкой свои сношения с ним? Вся вражда моя с марксидами из-за Бакунина" (Реуэль, стр. 45. Разрядка моя. - В. Ш. ).

Цитата из Герцена, приведенная Реуэлем, не говорит ни о том, что Герцен пересматривал свои взгляды, ни о том, что пересмотр взглядов Герцена произошел "очевидно, под влиянием деятельности Интернационала". В 1869 году, в том же сентябре, за 17 - 20 дней до написания письма Герцена, приводимого Реуэлем, состоялся Базельский конгресс I Интернационала (6 - 12 сентября 1869 года). Именно на нем, по настоянию Маркса (который, правда, сам на конгрессе не присутствовал), была принята резолюция, осуждавшая оппортунистическую позицию Бакунина по вопросу о праве наследования. Именно на этом конгрессе с особенной яркостью обнаружилась пропасть между марксистами и бакунистами по вопросу о государстве и по земельному вопросу. Базельская схватка была "сигналом к открытой и непрерывной войне, которую Альянс вел не только против Генерального Совета, но и против всех секций Интернационала, отвергающих программу этой сектантской лиги", - писал Маркс. ("Базельский конгресс Первого Интернационала 1869". ИМЭЛ. 1934, стр. XX).

И если верно, что Герцен в последние годы жизни вступил на путь пересмотра своих взглядов на "марксидов" (а это верно), это могло произойти в обстановке обострения борьбы между Бакуниным и Марксом только в том случае, если Герцен рвал с Бакуниным.

"Духовный крах Герцена, его глубокий скептицизм и пессимизм после 1848 года

стр. 62

был крахом буржуазных иллюзий о социализме. Духовная драма Герцена была порождением и отражением той всемирноисторической эпохи, когда революционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность социалистического пролетариата еще не созрела." (В. И. Ленин. Т. XV, стр. 465). С тех пор прошло 20 лет. Пролетариат вырос численно и духовно. Он сумел сорганизоваться в международном масштабе. Теперь он имел свой революционный штаб, своих вождей, разработавшую Марксом и Энгельсом теорию. В миросозерцании Герцена происходил серьезный поворот. "Всюду опять начинается период борьбы", - говорил Герцен. Он с огромным интересом изучал деятельность рабочих организаций. И когда со страниц "Русского вестника" Герцену крикнули, что у него нет никакого будущего, он ответил: "Вместо того, чтобы бросать в нас грязью и клеветой, почему они не нападают серьезно на наши принципы? Легко сказать с видом школьного учителя: "Времена социализма прошли". И это на другой день после брюссельского конгресса (Брюссельский конгресс Интернационала состоялся в сентябре 1868 года. - В. Ш. ), женевской забастовки, в двух шагах от движения немецких рабочих, среди под'ема с удесятеренной силой социальных вопросов по всей Европе, не исключая и Англии..." (Герцен. Полн. собр. соч. под редакцией Лемке. Т. XXI, стр. 207).

С большим вниманием Герцен следил за работой Базельского конгресса. Он со всей прямотой писал, что по решающему вопросу - о государстве - у него нет общности взглядов с Бакуниным.

"Герцен рвет с анархистом Бакуниным. Правда, Герцен видит еще в этом разрыве только разногласие в тактике, а не пропасть между миросозерцанием уверенного в победе своего класса пролетария и отчаявшегося в своем опасении мелкого буржуа. Правда, Герцен повторяет опять и здесь старые буржуазно-демократические фразы, будто социализм должен выступать с "проповедью, равно обращенной к работнику и хозяину, земледельцу и мещанину". Но все-же-таки, разрывая с Бакуниным, Герцен обратил свои взоры не к либерализму, а к Интернационалу, к тому Интернационалу, которым руководил Маркс..." (В. И. Ленин. Т. XV, стр. 465). Правильно отмечая, что Герцен в последние годы своей жизни вступил на путь пересмотра своих взглядов на "марксидов", Реуэль об этом разрыве с Бакуниным ничего не говорит. Не говорит он и о том, что Герцен обратил свои взоры к Интернационалу Маркса. Тем самым Реуэль неверно пересказывает текст Ленина.

Реуэль рассказывает о знакомстве кружка петрашевцев с работами Маркса. Известно, что Спешнев читал "Нищету философии" Маркса, которая была в библиотеке кружка. Несколько лет Спешнев жил заграницей, где встречался с Вейтлингом до разрыва с последним Маркса. Вряд ли Спешнев мог не знать о других работах Маркса и Энгельса.

Известно, что петрашевцы выписали книгу Энгельса "Положение рабочего класса в Англии", следовательно, интерес к работам Маркса и Энгельса не был у них мимолетным. Среди разношерстной группы Петрашевского были люди, которые интересовались в первую очередь вопросами политической экономии. Это группа Милютина, Майкова и их близкого друга - Салтыкова-Щедрина. Могло ли быть, чтобы они не читали Маркса? Ряд статей, которые поместил в то время в различных журналах Милютин, доказывает его большую начитанность и недюжинные способности. Недаром Белинский отметил их.

Но если Реуэль говорит о 40-х годах хотя и очень сжато, то 50-е годы он вовсе обходит. Значит ли это, что в течение целого десятилетия в России забыли о Марксе и Энгельсе, что даже имена их не встречались в печати? Что это не так, можно показать на одной работе Добролюбова, хотя в ней нет никакого упоминания ни о Марксе, ни об Энгельсе.

В 1859 году Добролюбов написал небольшую рецензию под заглавием "От Москвы до Лейпцига". Поводом к ней послужили письма, помещенные профессором политической экономии Бабстом в "Атенее" за 1858 - 1859 годы.

Бабст стоял на позициях необходимости сохранения капитализма, он не шел дальше устранения отдельных "грубых" проявлений его, отдельных недостатков.

Добролюбов показал, что суть не в этих недостатках, а в том, что сохранилась эксплуатация человека человеком и что до тех пор, пока она будет, будут существовать, то в смягченном виде, то в более грубой форме, и "недостатки" капитализма.

Добролюбов, начинает с того, в чем он согласен с Бабстом. Здесь он отмечает три пункта: 1) "Европа тоже имеет будущее, и очень светлое", 2) "Нам еще нужно пройти большое пространство, чтобы стать на то место, на котором стоит теперь европейская жизнь", 3) "И мы должны итти по тому же пути развития, только стараясь избегать ошибок, в которые впадали европейские народы вследствие ложного понимания прогресса" (Добролюбов.

стр. 63

Собр. соч. под ред. Лебедева-Полянского. Т. IV, стр. 391 - 392). Таким образом, Добролюбов отвергает "особый" путь развития России, отвергает утверждение славянофилов о том, что нет будущего у Европы, подчеркивает в то же время огромность расстояния между крепостнической Россией 50-х годов и буржуазной Европой того времени. Этим, собственно, и исчерпывается общность взглядов Добролюбова и Бабста. Дальше начинаются разногласия.

В первом письме Бабст, имея в виду революцию, писал: "...но такие переходные эпохи наступают для народа веками, и, сильно сдается нам, задачи их и значение в истории чуть ли не прошли безвозвратно (разрядка моя. - В. Ш. ). Запас сведений и знаний в европейском человечестве стал гораздо богаче, гражданские права расширились, сознание прав усилилось, и, наконец, доверие к насильственным переворотам, вследствие горьких опытов, угасает" ("Атеней." за 1858 год. Бабст "Три месяца за границей. Письмо первое"). Вот с этим-то и несогласен Добролюбов.

"Мы очень желаем, - говорит он, - чтобы Европа без всяких жертв и потрясений шла теперь неуклонно и быстро к самому идеальному совершенству; но мы не смеем надеяться, чтобы это совершилось так легко и весело" (Добролюбов. Полн. собр. соч. под редакцией Лебедева-Полянского. Т. IV, стр. 392). Без революции не может быть социализма ("светлого будущего"). Вот ясный смысл этого утверждения.

Добролюбов, подчеркивая ту мысль, что буржуазия видит в рабочем классе своего врага и что всюду в Европе она для борьбы с ним делает уступки побежденным ранее феодалам писал:

"И теперь в рабочих классах накипает новое неудовольствие, глухо готовится новая борьба, в которой могут повториться все явления прежней... Спасут ли Европу от этой борьбы гласность, образованность и прочие блага, восхваляемые г. Бабстом, - за это едва ли кто может поручиться" (там же, стр. 392 - 393). Далее Добролюбов поясняет, почему он считает борьбу между рабочим классом и буржуазией неизбежной.

"Призовите на помощь историю: где и когда существенные улучшения народного быта делались просто вследствие убеждения умных людей, не вынужденные практическими требованиями народа?" (там же, стр. 395), - спрашивает Добролюбов.

Уступок можно добиться только в результате борьбы. Но, оказывается, они недолговечны: "Если капиталисты и лорды и сделают уступку работникам и фермерам, так ила такую, которая им самим ничего не стоит, или такую, которая им даже выгодна... Но как скоро от прав работника и фермера страдают выгоды этих почтенных господ, - все права ставятся ни во что, и будут ставиться до тех пор, пока сила и власть общественная будет в их руках..." (там же, стр. 393).

В чем же выход? Для того чтобы рабочий класс получил права и человеческую жизнь, он должен лишить власти лордов и буржуазию.

"...о роли народных масс в будущей истории Западной Европы почтенный профессор думает очень мало", - пишет Добролюбов. "Он полагает, кажется, что для них достаточно будет отрицательных уступок, уже ассигнованных им в мнении высших классов, то есть если их не будут бить, грабить, морить с голоду и т. п. Но мое мнение, во-первых, не вполне согласуется с желаниями западного пролетария, а во-вторых, и само по себе довольно наивно" (там же, стр. 393).

Добролюбов считал, что требования западного пролетариата сводятся не только к тому, чтобы сытно есть и не быть битым. У него есть свои задачи. И он их начинает осознавать. После многоточия Добролюбов продолжает:

"И пролетарий понимает свое положение гораздо лучше, нежели многие прекраснодушные ученые, надеющиеся на великодушие старших братьев в отношении к меньшим... Пройдет еще несколько времени, и меньшие братья поймут его еще лучше" (там же, стр. 393). Неоднократно встречающиеся в тексте многоточия говорят о том, что открыто сказать то, что он хотел, Добролюбов не мог.

"Но тут уж надо бы привести на помощь историю, которую призывает несколько раз сам г. Бабст. Она покажет, что с развитием просвещения в эксплоатирующих классах только форма эксплоатации меняется и делается более ловкою в утонченною; но сущность все-таки остается та же, пока остается попрежнему возможность эксплоатации" (там же, стр. 394).

Таков вывод, к которому пришел Добролюбов по отношению к Западной Европе.

А по отношению к России? Он и здесь предвидел неизбежность революции.

Эта рецензия Добролюбова наталкивает на мысль о том, не является ли и она "откликом" на работы Маркса и Энгельса.

Но особый интерес представляет собой дискуссия, относящаяся к 60-м годам. Поводом к ней послужил выход в свет перевода книги Гильдебранда "Политическая экономия настоящего и будущего".

стр. 64

Какова была обстановка, в которой происходила эта дискуссия? Шестидесятые годы были годами огромного интереса к вопросам политической экономии. Это доказывается не только изданием ряда книг русских авторов, но и рядом переводов, выходом специальных журналов ("Промышленный вестник", "Промышленность", "Экономический указатель") и большим количеством статей в общих журналах. В крупных городах, в первую очередь в столицах, читаются лекции по политической экономии. Газеты печатают подробнейшие отчеты о них, иногда журналы печатают и самые лекции, больше того: издают оттиски их. Среди лекторов есть и иностранцы. Во всем этом не было ничего случайного. Интерес к политической экономии был тесно связан с вопросом об освобождении крестьян.

По этому вопросу между различными течениями общественной мысли шла борьба. Каждая из борющихся сторон старалась обосновать как можно лучше свою позицию. В этих целях участники споров обращались на Запад. В теориях различных экономистов искали они аргументов. Но это не могло не привести к дискуссии по самым основным вопросам политической экономии. Вот в этой борьбе сказался гений Чернышевского. Он сумел понять и об'яснить банкротство буржуазной политической экономии. Карл Маркс в предисловии ко второму изданию "Капитала" отметил эту заслугу Чернышевского. "Люди, все еще претендовавшие на научное значение и не довольствовавшиеся ролью простых софистов и сикофантов господствующих классов, старались согласовать политическую экономию капиталистов с притязаниями пролетариата, которых уже нельзя было более игнорировать. Отсюда тот плоский синкретизм, лучшим представителем которого является Джон Стюарт Милль. Это - банкротство "буржуазной" политической экономии, как мастерски выяснил уже в своих "Очерках политической экономии по Миллю" великий русский ученый и критик Н. Чернышевский" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Полное собр. соч. Т. XVII, стр. 13).

Вот в этой обстановке напряженнейшей борьбы вышли почти одновременно два перевода книги Гильдебранда. Содержание ее заключалось в развернутой полемике против Энгельса. Гильдебранд подвергает жесточайшей критике как статью Энгельса, которая была помещена в "Deutsch-Franzosische Jahrbucher" и о которой, как о гениальной, отзывался Маркс в предисловии к своей работе "К критике политической экономии", так и "Положение рабочего масса в Англии".

"Гильдебранд как ярый враг социализма критикует книгу Энгельса "Положение рабочего класса в Англии" за то, что будто бы в ней неверны прежде всего общие исторические и статистические положения, от которых отправляется Энгельс в своем анализе современного общества", - пишет Реуэль (стр. 46). Это не совсем так. Вот что писал в своей книге Гильдебранд: "Совсем другое представляет нам статистическое сочинение Энгельса об Англии. В нем верна, по крайней мере, в гораздо большей степени, чем в сейчас разобранном сочинении, именно специальная, фактическая сторона, которая потому и завлекает читателя. Верны же в ней только сопоставления сообщаемых фактов и та причинная связь, в которой они приводятся автором. Все частности верны, а общее ложно". Вот в чем прежде всего обвинял Энгельса Гильдебранд (Гильдебранд "Политическая экономия настоящего и будущего", § 37, стр. 140. М. 1860. Разрядка моя. - В. Ш. ).

Вокруг этой книги и развернулась дискуссия. В ней принимали участие "Отечественные записки". Они даже пытались обострить ее, упрекая "Современник" в том, что отзыв его - "общее место". "А в книге этой изложены мнения разных политико-экономистов очень отчетливо" ("Отечественные записки" N 4 за 1861 год). Но сами "Отечественные записки" не занимали отчетливо сформулированной позиции в этой дискуссии. С большой рецензией выступило "Время", журнал Достоевского. "Время" не было согласно полностью с позицией Гильдебранда. Оно считало, что автор "в разгар полемики увлекается сам некоторыми весьма сомнительными заключениями. Так он доказывает, что положение рабочего класса постоянно улучшалось, а заработная плата английского работника с XVI столетия увеличилась вдвое..." Это вызывало сомнение у рецензента журнала "Время". "Затем Гильдебранд очень много говорит о политической организации Англии и сулит ей блестящее будущее..." В этом "Время" согласно с Гильдебрандом, "но заслонить социальные ее (Англии. - В. Ш. ) бедствия великолепным политическим устройством никогда не было и не будет разумным". Но что целиком одобряло "Время" у Гильдебранда, так это его борьбу против Энгельса: "Тут сосредоточивается вся блестящая сторона критического таланта нашего автора. Он прямо берется за сущность энгельсовой критики и победоносно отвергает ее основные положения о существовании "абсолютной" экономической ценности. Затем указывает на односторонность и произвольный выбор цифр, приво-

стр. 65

димых Энгельсом, представляет свои собственные статистические вычисления, делает из них совершенно противоположные выводы и доказывает таким образом, что все статистические изображения Энгельса преувеличены, а его положение, что вся история свидетельствовала только о постепенном падении человечества, совершенно несостоятельно" ("Время" N 3 - 4 за 1861 год. "Политическая экономия настоящего и будущего". Соч. Гильдебранда).

В критике работ Энгельса большую заслугу Гильдебранда видел и рецензент "Русского вестника" (N 3 - 4 за 1861 год. "Сочинения Бруно Гильдебранда", перевод П. Щепкина. СПБ. 1860).

"Мы можем рекомендовать читателям, - говорит автор рецензии, - четвертый отдел книги Гильдебранда, где они найдут сжатое изложение теории социалистов и основательное их опровержение..." "Гильдебранд, - продолжает дальше рецензент, - не только блистательно опровергает Энгельса шаг за шагом, но и доказывает совершенно противное, именно, что положение рабочих классов в Англии с каждым годом улучшается и в материальном и в нравственном положении".

Поток отзывов на книгу Гильдебранда на этом не прекратился. Не один раз с поддержкой Гильдебранда в его полемике против Энгельса выступал "Вестник промышленности".

Ту же позицию занимала "Библиотека для чтения". В 1861 году Юрьин в рецензии на книгу Вильгельма Рошера "Начала народного хозяйства" писал:

"...Недавно появилось у нас в переводе очень ученое экономическое сочинение Марбургского профессора Бруно Гильдебранда. Оно возбудило оживленные толки во всей мыслящей публике, но потерпело совершенно неожиданное поражение от наших самых читаемых журналов. Один, не имеющий никаких претензий на ученость, весьма остроумно разбранил всю книгу за 2 или 3 действительно плохие страницы, написанные автором под влиянием старых экономических доктрин, от которых он не совсем освободился. Другой, упирающий особенно на необходимость самой специальной учености, важно засудил ту же самую книгу за то, что она не безусловно согласна с этими старыми, заживо гниющими доктринами. Более умеренные голоса тех, кто пыталась указать на действительные достоинства книги, потерялись как бы незамеченными среди таких авторитетов, и превосходная книга осталась разруганной".

Что это за "старые, заживо гниющие доктрины"? Это, с точки зрения "Библиотеки для чтения", доктрины Энгельса. А журнал, который "засудил" книгу Гильдебранда, - это "Современник". Рецензент открыто не назвал ни Энгельса, ни "Современник". Но это ясно было для всех. К тому же через несколько месяцев в той же "Библиотеке для чтения" другой рецензент назвал прямо Энгельса и "Современник". Реуэль, приводя одну цитату из этой второй рецензии, говорит:

"Позицию арбитра между "Русским Вестником" и "Современником" пытается занять Д. Щеглов из "Библиотеки для чтения" (стр. 49).

"На каком основании "Современник" осудил Гильдебранда, - писал Щеглов, - об этом трудно оказать что-нибудь. Если Гильдебранд не довольно рационально критиковал взгляды Энгельса на современное состояние Англии, так, во-первых, это относится к одной из подробностей, в сущности, весьма незначительной, а во-вторых, в книге было много другого, что было вполне рационально" ("Библиотека для чтения" за 1862 год, март, стр. 130. Д. Щеглов "Об отношении русской экономической литературы к науке").

Читатель вправе спросить, что это за "подробность, в сущности, весьма незначительная", которая рассорила "Современник" с Гильдебрандом. На это ясно отвечал Щеглов: "Гильдебранд, между прочим, делает защиту собственности против тех нападений, которым она подверглась". Вот, оказывается, в чем дело! Против Энгельса Гильдебранд выступил с "защитой частной собственности - против Гильдебранда выступил "Современник" в защиту позиции Энгельса. Вот что называл "весьма незначительной подробностью" Щеглов.

Где же у этого открытого врага, социализма попытка занять позицию арбитра между "Русским вестником" и "Современником"? Эта дискуссия, захватившая почти все толстые журналы 60-х годов, показывает, с какой энергией и жадностью искали "правильной революционной теории" передовые люди того времени. В поисках этой теории передовая общественная мысль России вновь и вновь подходила к марксизму. Вопрос стоял во время дискуссии именно так: за или против Энгельса. И нашелся журнал - это был "Современник", - который высказался за Энгельса. Сначала очень осторожно, скрыто в рецензии и статьях, затем открыто в статьях Шелгунова.

"В числе писателей, на которых нападает Гильдебрант, есть и Энгельс, один из лучших и благороднейших немцев. Имя это у нас совсем неизвестно, хотя европейская

стр. 66

экономическая литература обязана ему лучшим сочинением об экономическом быте английского рабочего. Разница между Гильдебрантом и Энгельсом в том, что Энгельс называет худое худым, и не хочет этого худою; а Гильдебрант, напротив, находит, что дурное не только не дурно, но что оно так и должно быть" ("Современник" за 1861 год. Т. LXXXIX, стр. 137). Такова позиция "Современника" в этом споре. Реуэль правильно указывает, что статьи Шелгунова были написаны под сильным влиянием книги Энгельса "Положение рабочего класса в Англии" и иногда дословно излагали соответствующие страницы этого произведения. Мы можем даже сказать больше: работа Шелгунова приближается к переводу книги Энгельса.

В самом деле, у Шелгунова мы читаем: "Нужда учит и думать, и действовать. Английский рабочий, едва умеющий читать и писать, знает очень хорошо, что составляет его личный интерес и интерес его страны. Он знает более, - он понимает, в чем заключается интерес буржуазии и чего он в состоянии ждать от нее. Если он не умеет писать, зато он умеет говорить публично, составлять сходы; если он не умеет считать, зато он в политико-экономических вопросах умеет столько сообразить, сколько ему нужно; если, несмотря на все усилия своих духовных учителей, ему не совсем ясны небесные вопросы, зато он умеет понимать вопросы земные".

Раскроем теперь "Положение рабочего класса в Англии":

"Нужда учит молиться и что гораздо важнее (подчеркиваем слова, выпущенные в переводе Шелгунова, - В. Ш. ) - мыслить и действовать. Английский рабочий, едва умеющий читать и еще менее умеющий писать, тем не менее прекрасно знает, в чем заключаются его собственные интересы и в чем - интересы всей нации; он знает также, каковы специальные интересы буржуазии и чего он от последней может ожидать. Если он не умеет писать, то умеет говорить и говорить открыто в общественных местах; если он не знает арифметики, то все же настолько умеет оперировать политико-экономическими понятиями, сколько это необходимо, чтобы увидеть насквозь буржуа, хлопочущего об отмене пошлин на хлеб, и опровергнуть его; если, несмотря на все старания попов, вопросы небесного характера остаются для него совершенно неясными, зато он тем лучше разбирается в вопросах земных, политических и социальных" (К. Маркс и Ф. Энгельс Собр. соч. Т. III, стр. 405. Разрядка моя. - В. Ш. ).

Сравнение всей первой части статьи Шелгунова. "Рабочий пролетариат в Англии и во Франции" с "Положением рабочего класса в Англии" Энгельса убеждает нас в том, что мы имеем перед собой изложение книги Энгельса, приближающееся к точному переводу.

В предисловии к статье Шелгунова "Современник" писал:

"Мы говорим о Гильдебранте совсем не потому, чтобы стоило особенно говорить о нем, но потому, что нам выдают его за одного из пророков политической экономии, что нас сбивают с толку, наконец, потому, что предлагая нам голословные рассуждения людей одной партии и их нападки на людей другого взгляда на вещи, людей во всех отношениях далеко свыше их, в то же время скрывают намеренно, что говорят эти передние". И вот в ответ на нападки против Энгельса "Современник" фактически излагает содержание его работы в статье Шелгунова.

Таким образом, если в 40-е годы дело ограничивалось знакомством с работами Маркса и Энгельса и статьями о них в подцензурной печати, очень малочисленными и небольшими, то теперь, в 60-е годы, речь шла уже о популяризации основных мыслей работы Энгельса "Положение рабочего класса в Англии".

"Вообще в 60-х годах, - пишет Реуэль, - имя Карла Маркса было известно лишь отдельным, самым передовым и образованным представителям русской интеллигенции. Лишь с выходом в свет I тома "Капитала" и в особенности после перевода его на русский язык имя Карла Маркса становится популярным в России" (Реуэль, стр. 58).

Для доказательства этого утверждения Реуэль не приводит никаких фактов. А факты, опровергающие это утверждение, имеются. Так например в той самой книге Гильдебранда, о которой шел спор, захвативший большое количество русских журналов, было имя Маркса, а эту книгу прочли не только отдельные передовые и образованные представители русской интеллигенции: она вышла, как известно, в двух переводах.

В том же, 1865 году, когда в "Русском слове" печаталась статья Ткачева, в которой он ссылался на Маркса и приводил цитату из его работы "К критике политической экономии", в "Современнике" (N 5 - 6) печаталась статья "Стачки рабочих во Франции и в Англии". В ней мы читаем: "Не подлежит сомнению, говорит живущий в Англии немецкий политико-эконом Карл Маркс, что повсюду положение рабочих масс ухудшается по мере того, как скопляется богатство в руках немногих индивидуумов из владетельных

стр. 67

классов" (стр. 472). Автор не был согласен с Марксом и неверно понимал его теорию. Это бесспорно. Но, очевидно, что Маркс был известен широкий читательским кругам в России в 60-е годы. Приведенные факты свидетельствуют, что о нем могли знать читатели двух журналов. Назовем третий.

В 1868 году в журнале "Дело" (N 9 - 10) была напечатана статья Реклю "Международный конгресс в Брюсселе", в которой автор приводил часть речи немецкого социалиста Гесса. Там мы читаем: "Много кричат об уничтожении капитала и процентов, думая их уничтожить в 24 часа, много также кричат об учреждении народного банка, который, уверяют нас, должен спасти мир. Но ни один рабочий не хочет даже слышать об этом: что же касается нас, то мы знаем, что еще до 1848 года эта идея была опровергнута нашим другом Карлом Марксом в его брошюре "Misere de la Philosophie" ("Бедность философии"), направленной в ответ Прудону на его "Philosophie de la misere" ("Философия бедности")".

Шефле в своей статье "Капитализм и социализм", помещенной в нескольких томах "Всемирного труда" за 1871 год, неоднократно ссылался на Маркса. Шефле писал: "Частная жизнь и характер Карла Маркса мне не известны. Его сочинения свидетельствуют только о серьезном изучении, а также о самостоятельности и непоколебимости принципов" ("Всемирный труд" за 1871 год. Т. I, стр. 17).

В журналах и газетах того времени можно найти много статей (автору настоящей работы известно больше сотни), посвященных Интернационалу, и в них не один раз встречается имя Маркса.

В огромной передовой статье газеты "Московские ведомости" об Интернационале Катков не раз упоминал о Карле Марксе, "председателе Центрального Комитета". Особенно возмущало Каткова то, что Маркса избрали представителем русской секции. "Что за человек этот Карл Маркс? Нам это тем интереснее знать, что, по последним известиям, которые мы нашли в сегодняшних английских газетах, Карл Маркс избран заведывать вместе и Германией и Россией. Это, значит, наш благодетель", - шипел черносотенец Катков ("Московские ведомости" N 220 за 1871 год. Передовая).

В другом номере Катков изложил "историю" Интернационала и вновь назвал Карла Маркса ("Московские ведомости" за 1871 год N 235, Москва, 26 октября).

"Русский вестник", всюду видевший "руку Интернационала" и его руководителя Маркса, переселил Карла Маркса во время Коммуны в Париж.

"Русский мир" в марте 1872 года в корреспонденции, сообщал: "Во всех странах, рабочие вздумали, праздновать этот день (день 18 марта, т. е. день Коммуны. - В. Ш. ). В Лондоне, хотя и не удалось устроить значительную манифестацию, все же были сходки, в которых Карл Марк, Дюпон Лиссагаре и tutti quanti восхваляли подвиги героев международной революции".

В связи с деятельностью Интернационала о Марксе упоминали в N 195 за 1871 год и "Санкт-Петербургские ведомости". "Руководство для сельских пастырей" в 1871 году, сообщая в статье "Нечто о международном обществе рабочих", что "Интернационал проповедует отрицание бога", "отрицание отечества и нации", "отрицание личной собственности", говорит и о руководителе Интернационала - Марксе.

Все эти статьи появились до выхода в свет "Капитала" на русском языке, а они ни в какой степени не исчерпывают всех упоминаний о Марксе. Кроме того уже в это время в России читали книги Маркса в подлиннике.

"Мое сочинение против Прудона (1847) и то, что издал Дункер (1859), нигде не нашло такого сбыта, как в России", - писал Маркс в 1868 году (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXV, стр. 534). Этого забывать нельзя.

Таким образом, имя Маркса в 60-е годы было известно не только одиночкам, а довольно широким кругам интеллигенции. Этим и об'ясняется, что выхода из печати русского издания "Капитала" ждали.

В 1872 году вышел перевод "Капитала". Об этом в толстых журналах во всю страницу печатались извещения. Об'явления были и в газетах. В первые 50 дней разошлось больше 900 экземпляров. Для 70-х годов это было необычайным успехом.

Цензор, дававший разрешение на печатание "Капитала", исходил из предположения, что его "немногие прочтут в России, а еще менее поймут".

Цензор просчитался. Печать обратила на "Капитал" большое внимание. Ряд толстых журналов поместил обширные рецензии, газеты отводили ему много столбцов и даже посвящали "Капиталу" передовые статьи. "Новое время" в передовой статье писала: "Такою массою неотразимых фактов, взятых из жизни, такими неопровержимыми доводами в пользу правого дела, каким обладает Маркс, едва ли мог бы похвалиться хотя один из его предшественников. Если присоединить к тому беспристрастие и хладнокровие, с которыми автор "Капитала" производил все свои разносторонние исследования над общественною язвою, еще не закрывшеюся и рас-

стр. 68

травляемою паллиативами, то без всякого преувеличения можно считать Маркса первым ученым, давшим строго научную основу экономистам, ведущим борьбу с капиталистическим производством" ("Новое врем" N 106 от 5 мая 1872 года).

В том же месяце была помещена рецензия в "Вестнике Европы" (майский номер за 1872 год. И. К. "Точка зрения политико-экономической критики у К. Маркса").

В статье "Значение труда в индустриальной жизни", помещенной в журнале "Знание" за 1872 год, автор неоднократно ссылается на "Капитал" Маркса.

Реуэль подробно рассказывает о подготовке к переводу "Капитала" и работе над переводом. Он приводит довольно большой материал об "откликах", появившихся не только в печати, но и в частных письмах.

Популярность Маркса в России росла не только в связи с выходом "Капитала": огромный интерес привлекал к себе I Интернационал.

Реуэль, к сожалению, не касается откликов в России на деятельность I Интернационала, а между тем они находятся в прямой связи с откликами на "Капитал".

Количество статей, посвященных Интернационалу, особенно сильно увеличилось в России именно в 1872 году. С напряженнейшим вниманием большое число газет и журналов следило за борьбой, развертывавшейся как в самом Интернационале, так и вокруг него. Подготовка Гаагского конгресса и работа его прослеживались по дням. И имя Маркса, как организатора и руководителя Интернационала, встречается в тогдашней печати не раз. С тревогой следит за жизнью Интернационала Катков - этот бешеный черносотенец, по определению Ленина. Каткова интересует не только деятельность Интернационала, но подготовленные рядом правительств меры по его удушению. В каждом революционном акте, совершаемом в России: в студенческом движении, в стачках рабочих и даже в Нечаевском процессе, - Катков склонен был видеть руку Интернационала. Как и год назад, он возмущался тем, что Маркс является представителем русской секции: "Карл Маркс прочтет доклад о различных работах, совершенных отделениями французскими, английскими, русскими" ("Московские ведомости" N 297 за 1872 год). "Представителем Италии называют какого-то Энгельса, повидимому, столь же основательно, как представителем России об'являют Карла Маркса" ("Московские ведомости" N217; см. также NN 75, 122, 135, 138, 184A, 217, 210, 201, 221, 284, 197B за 1872 год).

Газета "Русский мир" подробнейшим образом рассказывает о Гаагском конгрессе (NN 75, 210, 218, 219, 221, 222, 223, 224, 225 и др. за 1872 год).

"Русские ведомости", сообщая о "раздвоении в Интернационале", упоминают о Карле Марксе ("Русские ведомости" N 202 за 1872 год).

О работе Интернационала сообщает "Русская летопись" и ряд других газет и журналов.

Реуэль подробно рассказывает о той дискуссии, которая возникла в конце 70-х годов в связи с переводом "Капитала". Он прослеживает позиции как комментаторов "Капитала", так и диспутантов. Это наиболее сильная часть его книги. Он сообщает много данных об отношении цензуры к "Капиталу" и цитирует заключения цензора. Но он не дает картины той борьбы, которую вел царизм против распространения сочинений Маркса и Энгельса. Ведь за распространение книг основоположников научного социализма сажали в тюрьму, за этими книгами охотились царские ищейки, судебные палаты выносили решения не только о наложении ареста на книги, но и о сожжении их. Таких фактов известно немало. Следовало бы о них рассказать подробнее.

Если цензура, давая согласие на выпуск "Капитала", рассчитывала на то, что его "немногие прочтут в России, а еще менее поймут", то другого мнения она была о книге Энгельса "Положение рабочего класса в Англии". Именно потому, что эта работа была доступна массовому читателю, цензура 11 августа 1871 года запретила ее издание.

29 марта 1872 года был запрещен "Коммунистический манифест". В 1878 году, в год выхода "Анти-Дюринга" заграницей, его русское издание под названием "Переворот в науке, произведенный Ев. Дюрингом" было запрещено в России.

Книга Реуэля - одна из первых книг, посвященных откликам на "Капитал" Маркса в России в 70-х годах. Она представляет большой интерес и является значительным шагом по пути более глубокого, чем это имело место до сих пор, изучения вопроса о времени проникновения марксистских идей в Россию. За этим первым шагом должна последовать дальнейшая работа над богатыми, еще не разработанными материалами по этому важнейшему разделу истории марксизма в России.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/КОГДА-В-РОССИИ-СТАЛИ-ИЗВЕСТНЫ-МАРКС-И-ЭНГЕЛЬС-И-ИДЕИ-МАРКСИЗМА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Анастасия КольцоContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kolco

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. ШУЛЬГИН, КОГДА В РОССИИ СТАЛИ ИЗВЕСТНЫ МАРКС И ЭНГЕЛЬС И ИДЕИ МАРКСИЗМА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 29.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/КОГДА-В-РОССИИ-СТАЛИ-ИЗВЕСТНЫ-МАРКС-И-ЭНГЕЛЬС-И-ИДЕИ-МАРКСИЗМА (date of access: 29.09.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - В. ШУЛЬГИН:

В. ШУЛЬГИН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Анастасия Кольцо
Saint-Petersburg, Russia
1226 views rating
29.08.2015 (1858 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Новый социализм нужно строить, опираясь на новую теорию социализма. Новая теория социализма отказывается от диктатуры пролетариата, ибо практика развития старого социализма показала, что диктатура пролетариата не может быть не чем иным, как только диктатурой кучки коммунистических чиновников, или, как очень остроумно назвала её Роза Люксембург «диктатурой НАД пролетариатом». А появление у руля этой диктатуры таких предателей как Ельцин, неизбежно ведёт социализм к краху. Новый социализм, построенный на старой теории, ждёт такая же участь.
Малоизвестные страницы истории Великой Отечественной войны. Сейчас, когда открылись как отечественные, так и зарубежные архивы, стало возможным воссоздать картину одного из драматических эпизодов самого начального периода войны..... Западный фронт, бои в июне-июле 1941 года на втором стратегическом рубеже..... 22-ая армия под командованием генерал-полковника Ф.А. Ершакова..... Бои армии в Белоруссии на берегах реки Западная Двина на участке Дрисса - Дисна - Полоцк..... Начало широкого наступления немцев на восток было положено с маленького плацдарма в районе города Дисна
Catalog: История 
В статье рассматривается отражение образа Соловья-разбойника в романе М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита" в связи с эпизодом свиста Бегемота и Коровьева при прощании героев с Москвой, а также связь образа Бегемота с образом Соловья-разбойника и героя древнеиндийского эпоса - Панду, а шире - связь русской литературы через "Закатный роман" Булгакова и поэму "Руслан и Людмила" А. С. Пушкина с древнеиндийскими произведениями: "Махабхаратой" и "Рамаяной".
Солнечная система является фрагментом распада нейтронного ядра нашей Галактики Млечный путь. Выброс нейтронного фрагмента Солнца из нейтронного ядра нашей Галактики произошёл приблизительно 10млр. лет назад. Всё это время нейтронный фрагмент перемещается по одному из спиральных рукавов нашей Галактики. Расширение происходит примерно по гиперболической траектории, которая вращается вокруг центра. Полный оборот вокруг центра нейтронного ядра Галактики, Солнце совершает примерно за 230млн.лет. Удаление от центра Галактики до Солнечной системы \simeq27700св. ле
Catalog: Физика 
17 days ago · From Владимир Груздов
Раскрытие тайны диалектики идеального и материального в реальном мире и в сознании человека
Catalog: Философия 
27 days ago · From Аркадий Гуртовцев
Энергия частицы является ключевым объяснением расширения Вселенной. В процессе расширения Вселенной участвуют пять частиц. Четыре массовые - нейтрон, протон, электрон и позитрон. Пятая частица условно без массовая - фотон. Позитрон и фотон не являются строительными кирпичиками материи Вселенной. Эти частицы выполняют вспомогательные функции в процессах преобразования материи и расширения Вселенной. Окружающий материальный мир организован из нейтронов, протонов и электронов. Сочетания, комбинации и перестановки этих трёх частиц, образуют окружающий нас мир
Catalog: Физика 
31 days ago · From Владимир Груздов
При любом взаимодействии масс, на любом уровне, создаются потенциалы взаимодействия в любых процессах расширения Вселенной. Этим определением рассмотрим вопросы, связанные с массой и энергией взаимодействующих объектов. Когда объекты (частицы, молекулы) потенциально взаимодействуют, они создают градиенты потенциального взаимодействия. Эти градиенты регулируют энергию и массу объектов и Вселенной в целом.
Catalog: Физика 
47 days ago · From Владимир Груздов
Жан Ланн
Catalog: История 
51 days ago · From Россия Онлайн
Кризис муниципальных финансов в России в 1917 г.
Catalog: Экономика 
51 days ago · From Россия Онлайн
Благотворительная деятельность предпринимателей Парамоновых на Дону. 1914-1915 гг.
Catalog: История 
51 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 
Наталья Свиридова·jpg·25.22 Kb·139 days ago

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
КОГДА В РОССИИ СТАЛИ ИЗВЕСТНЫ МАРКС И ЭНГЕЛЬС И ИДЕИ МАРКСИЗМА
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones