Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8221

Share with friends in SM

1

Разбирая старые рукописи, историк, первой половины XVIII века Татищев нашел Судебник 1550 года. В 88-й статье Судебника говорилось об установлении срока для свободного перехода крестьян от одного владельца к другому. "А крестьяном отказыватися из волости в волость и из села в село один срок в году: за неделю до Юрьева дни осеннего, и неделя по Юрьеве дни осеннем".

Кроме того в дополнениях к Судебнику оказался указ 21 ноября 1597 года, гласивший, что "которые крестьяне... из-за всяких людей, из повестей и из вотчин... выбежали до нынешнего 106 (1597) году за 5 лет, и на тех беглых крестьян в их побеге... давати суд".

Из этих документов Татищев вывел заключение, что в промежутке между 1550 и 1597 годами крестьяне были лишены права свободно переходить от владельца к владельцу. Историк высказал предположение, что за пять лет до 1597 года, то есть в 1592 году, "закон о непереходе крестьян учинен", то есть последовало общее распоряжение об отмене Юрьева дня и о прикрепления крестьян к земле, на которой они сидели, но что текст этого закона не сохранился1 .

К мнению Татищева присоединился Карамзин, заявивший, что Годунов в 1592 или 1593 году "на веки укрепил их (крестьян. - К. П. ) за господами"2 . "Сей закон 1593 г. до нас не дошел: ко об нем упоминается в законе 1597 года"3 .

Такой же точки зрения придерживались В. Лешков, С. Соловьев и Б. Чичерин.

Первое расхождение во взглядах историков обнаружилось только в конце 50-х годов XIX века, когда М. Погодин заявил, что указа 1592 года вообще не существовало, а указ 1597 года не имел никакого отношения к крепостному праву.

Доводы Погодина не убедили, однако, Н. Костомарова, который продолжал "верить в существование указа 1592 года", так как указ 1597 года "признает крестьян, о которых идет в нем речь, с одними правами после 1592 и с другими перед 1592 годом, следовательно, в 1592 году должно было последовать относительно крестьян важное распоряжение, сделавшееся виною указа 1597 года"4 .

В своей работе "Крестьяне на Руси", вышедшей в 1860 году, И. Беляев также говорил о том, что прикрепление крестьян было результатом мероприятий московского правительства5 .

В связи с этим вопросом представляют интерес высказывания профессора Дерптского университета Энгельмана. Признавая в своей книге о крепостном праве в России, вышедшей на немецком языке в 1884 году, что никакого закона об отмене права свободного перехода крестьян в Юрьев день ни в 1592 году, ни раньше издано не было, Энгельман считал, что начало прикрепления крестьян было положено не прямо, а косвенно, самим указом 1597 года. По этому указу, беглыми считались крестьяне, покинувшие самовольно землю, на которой они сидели. Пятилетний же срок давности был установлен потому, что в 1592 году закончено было составление новых писцовых книг, которые должны были облегчить землевладельцам доказательство их прав на крестьян.

По этому поводу Ключевский заметил, что поскольку закон, как правило, не имеет обратной силы, об'являть без всякого предварительного запрещения незаконными все крестьянское переходы, совершавшиеся в последние пять лет с соблюдением закона, было бы необычным делом: "Говоря


1 В. Татищев. Судебник царя Ивана Васильевича, стр. 123. 1768. Указ был перепечатан в журнале "Русская беседа" за 1858 год. Кн. 12-я, стр. 162 - 164.

2 Н. М. Карамзин "История Государства Российского". Т. X, стр. 209. СПБ. 1824.

3 Там же. Примечания, стр. 116.

4 Н. Костомаров "Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права". "Архив исторических и практических сведений, относящихся до России". Кн. 2-я. 1859.

5 И. Д. Беляев "Крестьяне на Руси", стр. 95 - 96. М. 1903. 4-е изд.

стр. 55

проще, московское правительство обмануло целый класс своего народа, тихонько подкараулило и украло его свободу"1 . Такое предположение Ключевский считал невероятным, поэтому он отверг толкование указа 1597 года, предложенное Энгельманом.

В подкрепление своего мнения Энгельман ссылался на то, что подобным же образом в конце XVIII века были прикреплены крестьяне на Украине, но эта его аналогия была спорной.

В. Сергеевич, со своей стороны, обратил внимание на то, что, по указу 1597 года, крестьяне, выбежавшие за 6, 7, 10 лет и больше до издания указа, закреплялись за новыми владельцами только в том случае, если прежние владельцы не подали своевременно жалоб на ушедших крестьян. Из этого факта Сергеевич сделал вывод, что "общее прикрепление крестьян надо относить к первому или второму году царствования Федора Ивановича (1584 - 1585)"2 .

Поиски пресловутого указа 1592 года потерпели неудачу. Среди сторонников теории законодательной отмены Юрьева дня обнаружился разброд относительно даты этой отмены. Все это сильно ослабило авторитет этой теории. Сторонники конкурирующего с ней направления получили видимый перевес. Предвкушая близкую полную победу, С. Адрианов с пафосом восклицал: "Гипотеза об указе 7101 и 7093 года подобна смоковнице, у корня которой лежит уже секира. Мощные удары Аксакова, Погодина, Ключевского и Дьяконова настолько подрубили ее, что теперь достаточно небольшого усилия и все дерево с шумом рухнет"3 .

Однако "дерево" так и не рухнуло, ибо, с легкой руки Адрианова, в 1895 году стал разрабатываться вопрос о так называемых "заповедных летах"4 . Этому вопросу суждено было сыграть роль поворотного пункта в споре о закрепощении крестьян.

Первые исследователи "заповедных лет" частью не умели определить их истинного значения, смешивая их с "урочными летами"5 , частью же пытались найти в "заповедных летах" аргумент против теории законодательной отмены "крестьянского отказа".

Впервые важное значение документов о "заповедных летах" было оценено Д. Одинцом:

"Если в заповедные годы запрещено вывозить чужих крестьян (указ 1592 года) и разрешено возвращать обратно на старые места тех, кто в эти годы сделался крестьянином арендатором на владельческой земле (указ 1590 - 1591 года), то значит, в заповедные лета вообще запрещен переход крестьян. Запрещение перехода с места на место - таково содержание этой срочной заповеди6 по отношению к владельческим крестьянам. Существование такого запрещения само по себе подразумевает право иска о беглых крестьянах, если только существование известной исковой давности - урочных лет - не смягчит до известной степени действия заповедных лет... Такой порядок вещей уже вполне определенно указывает на роль правительства в деле крестьянского прикрепления, подтверждая выставленное раньше предположение, что крестьянская крепость возникла путем указной деятельности правительства. Бытовое прикрепление крестьян совершенно несовместимо с понятием заповедных лет"7 .

Однако при определении начальной даты действия указа о "заповедных летах" Одинец несколько запутался.

Считая подготовкой к нему постановление церковного собора, созванного в 1584 году, об уничтожении тарханов8 , он пришел к заключению, что "впервые документы 1591 и 1592 года начинают говорить о заповедных летах и об отпуске", но это утверждение оказалось в противоречии с опубликованными вскоре после этого материалами.


1 В. О. Ключевский "Опыты и исследования", стр. 223. Петроград. 1918.

2 В. Сергеевич "Русские юридические древности". Т. I, стр. 254. СПБ. 1902. 2-е изд.

3 С. Адрианов "К вопросу о крестьянском прикреплении". "Журнал Министерства народного просвещения" N 1. 1395.

4 "Заповедные лета" - года, в которые запрещался переход крестьян от владельца к владельцу.

5 "Урочные лета" - срок, в течение которого владелец мог требовать возвращения беглого крестьянина. Этот срок в различные периоды колебался между 5 и 15 годами.

6 "Срочная заповедь" - запрещение, установленное на известный срок.

7 Д. Одинец "К истории прикрепления владельческих крестьян". "Журнал министерства юстиции" N 1 за 1908 год.

8 Тарханные, или несудимые, грамоты являются разновидностью жалованных грамот, которые выдавались удельными князьями духовным и светским землевладельцам и предоставляли им право суда и управления над жившим на их землях населением. Крестьяне охотно переходили к владельцам, имевшим тарханные грамоты, так как крестьянство, жившее на тарханных землях, освобождалось на некоторый срок от государственных повинностей. При Иване IV церковный собор вынес постановление об отмене тарханов, но фактически они продолжали существовать и позже.

стр. 56

2

Основателем направления, отрицавшего законодательное закрепощение крестьян, принято считать московского историка М. Погодина. В 1858 году Погодин выступил со статьей "Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права?" По мнению автора, указ 1597 года, не дает оснований для вывода о законодательном прикреплении крестьян; такой акт никогда не был издан, а крепостное состояние сложилась под влиянием обстоятельств...

"Борис Годунов вовсе не был основателем крепостного права в настоящем смысле этого слова.

Никакого общего, безусловного указа о прикреплении крестьян к земле он не давал.

Указа 1592 года отнюдь не существовало.

Указ 1597 года не имеет никакого отношения к крепостному праву и значит совсем другое...

Кто же был основателем у нас крепостного права?

Никто.

Кого надо винить в его развитии?

Обстоятельства"1 .

Ближайшим продолжателем Погодина явился В. О. Ключевский. Вопреки обычному представлению о том, что крестьяне были прикреплены к земле, Ключевский считал, что крестьянская крепость заключает в себе основные черты личного прикрепления крестьян к помещикам. По мнению Ключевского, закрепощение крестьян было, в сущности, заменой крестьянских обязательств по отношению к землевладельцу, вытекающих из договора о ссуде, то есть из факта задолженности, такой формой зависимости, которая создавалась договором о служилой кабале между господином и кабальным холопом. Служилая кабала возникала из договора о займе, по которому должник обязывался покрыть долг и проценты по нему службой во дворе кредитора.

По мнению Ключевского, выдача денег в заем с условием возмещения долга и процентов личной работой, "издельное серебро" широко применялась землевладельцами и по отношению к крестьянам. Возникшее отсюда состояние зависимости крестьян от владельцев должно было привести к уничтожению права выхода.

"Издельное серебро" оказалось таким образом роковым для крестьянства. Крепостное право на крестьянский труд развивалось из принципа долгового холопства. Итак, "законодательство не устанавливало крепостного права на владельческих крестьян ни прямо, ни косвенно: оно не только не прикрепляло их к земле, но не отменяло и права выхода"2 .

"...крестьянин, рядясь с землевладельцем на его землю со ссудой от него, сам отказывался в порядной записи навсегда, от права каким-либо способом прекратить принимаемые на себя обязательства"3 .

Мнение Ключевского о роковой роли "Издельного серебра" в процессе закрепощения крестьян встретило, однако, сильное возражение со стороны М. Дьяконова, который выяснил, что "с половины XVI века и даже несколько ранее "издельное серебро" перестает упоминаться в памятниках"4 .

Мнение же Ключевского о том, что крестьяне прикреплялись к владельцу, а не к земле и что это прикрепление развивалось из кабального холопства, не встретило поддержки даже у тех, кто подобно Ключевскому отрицал законодательное закрепощение крестьян.

Так, Владимирский-Буданов доказывал, что "нельзя смешивать развитие крепостного (крестьянского) состояния с развитием холопства (полного или кабального): холопство есть личная зависимость, крестьянство - поземельная. Кабала кончается или жизнию кабального или жизнию господина; прикрепление - вечно; кабала есть личная служба "во дворе", крестьянство - земледельческая работа, соединенная с отправлением государственного тягла..."

Решающее же значение Владимирский-Буданов приписывал крестьянской задолженности, осложненной старожильством. Для крестьян, берущих у землевладельца подмогу, или ссуду, деньгами или инвентарем (скот, орудия и прочее), "выход становится невозможным фактически... Крестьянин, фактически не могший воспользоваться правом выхода долгое время, становился "исстаринным" и терял это право навсегда. К XVI в. такой разряд крестьян, фактически прикрепленных, сделался самым многочисленным; к нему приравнялось положение и всех прочих крестьян"5 .


1 "Русская беседа" за 1858 год. Кн. 12-я, стр. 119 - 120.

2 В. О. Ключевский "Опыты и исследования", стр. 244.

3 Проф. В. Ключевский "Курс русской истории". Ч. 2-я, стр. 350. Соцэкгиз. 1937.

4 Сборник статей, посвященный Ключевскому, стр. 320. 1909.

5 Проф. М. Ф. Владимирский-Буданов "Обзор истории русского права", стр. 137. СПБ - Киев. 1888.

стр. 57

Мысль о том, что право перехода отмерло вследствие долговременного пребывания крестьян на одном и том же месте, "застарения", была развита затем проф. М. Дьяконовым.

"Эти факты... позволяют заключить, что крестьяне старожильцы, на каких бы землях они не жили, правом перехода во второй половине XVI века вовсе не пользуются. Они оказались в положении "непохожих", "заседелых" крестьян и составили первую по времени категорию наших крепостных крестьян"1 .

Однако в дальнейшем Дьяконов сам должен был признать, что нельзя "указать срока, по истечении которого поселенец становился старожильцем", и выразил сомнение в том, чтобы "в руках московского правительства был готовый критерий для разрешения споров о старожильцах и чтобы вообще существовала указная норма для разрешения таких споров"2 .

К тому же между старожильством и крепостным правом нет еще логической связи. Ибо, как правильно указал Дебольский, "пока крестьянин не был прикреплен к земле, до тех пор, как бы долго он ни был арендатором, он не мог стать крепостным, ибо старина подтвердила бы лишь существование аренды и ничего более".

Долговременное пребывание крестьян на одном и том же месте означало лишь, что у них не было причин менять владельца, а вовсе не то, что они отказывались от права перехода.

Утверждение Дьяконова и Владимирского-Буданова, что крестьяне-старожилы, на каких бы землях они ни жили, правом перехода во второй половине XVI века, не пользовались, находится в вопиющем противоречии с тем фактом, что именно в это время происходило в небывалых размерах передвижение крестьянства.

В сельских местностях Новгородской области число заброшенных деревень с 6,2% в 60-х годах XVI века повысилось до 57,1% в 70-х и 82,2% - в 80 - 90-х годах. То же явление наблюдалось и в центре, то есть в районах, тяготеющих к Москве. В 50 - 60-х годах пустоши составляли здесь 14,2%, а в 80 - 90-х годах достигли 49,2% всех селений3 .

Эклектическую позицию в этом споре занял П. Н. Милюков. По его мнению, крестьянская крепость была создана гораздо ранее конца XVI века без всякого вмешательства закона, действием трех обстоятельств: прикрепления крестьян к тяглу, старожильства и роста долговых обязательств, которыми землевладельцы опутывали крестьян: "Юрьев день играл самую ничтожную роль как в переходе, так и в перевозе крестьян"4 .

Подобную же точку зрения встречаем мы и в советской историографии первых лет революции: в работах Покровского, Рожкова, Кулишера, Геймана, Тхоржевского.

М. Н. Покровский отмечал, что в конце XV и первой половине XVI века в Московской Руси усиленно распространялось среднее поместное землевладение и совершался переход к более интенсивной сельскохозяйственной культуре. "И эта интенсивность, - писал Покровский, - совершенно меняла отношение земли и крестьянина - с помещичьей точки зрения. При подсечном хозяйстве не было ни смысла, ни возможности долго удерживать крестьян на одном месте: выпахав все, что можно было, в лесу, земледельческое население, в силу условий хозяйства, должно было уйти в другое место. При перелоге, это оказывалось уже возможно, при трехполье - даже необходимо. Переход к более интенсивным формам культуры создавал, таким образом, для владельцев и интерес и возможность не только на время подчинять себе крестьянина, но привязывать его к себе надолго, по возможности навсегда"5 .

Инициаторами в этом деле выступали старые вотчины, густо заселенные крестьянами; при помощи великокняжеских грамот они начали добиваться закрепления крестьян, "застаревших" на своих местах. Эта тенденция встречала, однако, на первых порах противодействие со стороны среднепоместных земледельцев, которые остро нуждались в рабочих руках и были заинтересованы в вывозе их на свои вновь устраивавшиеся деревни. "Как только конфискованные в опричнину боярские вотчины оказались в руках дворянства, новые владельцы поспешили закрепить за собой население доставшихся им деревень. Опричные конфискации приходятся на 1560-е годы, а в 1570-х на "старину"


1 М. Дьяконов "К истории крестьянского прикрепления", стр. 34. СПБ. 1893.

2 М. Дьяконов "Заповедные лета" и старина". Сборник статей по истории права, посвященный М. Ф. Владимирскому-Буданову, стр. 113. Киев. 1904.

3 См. Н. Огановский "Очерки по истории земельных отношений в России", стр. 110. Саратов. 1911.

4 П. Милюков "Крестьяне в России". Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XVI А, стр. 680. СПБ. 1895.

5 М. Н. Покровский "Очерк истории русской культуры". Ч. 1-я, стр. 59. Петроград. 1923. 5-е изд.

стр. 58

ссылаются уже как на непререкаемое основание для того, чтобы не выпускать из-за себя крестьянина. Затем, повидимому, была сделана попытка закрепить крестьян за владельцами совсем, запретив "выход" на несколько лет ("заповедные лета")1 .

"В основе двух крупнейших социальных переворотов XVI века, смены боярства, дворянством и закрепощения крестьян, лежит, таким образам, прогресс сельскохозяйственной техники - переход к более интенсивной культуре земли. Русского крестьянина закрепостило трехполье - то трехполье, которое и до днесь является традиционной формой русского земледелия. Это отвечает нам на вопрос, откуда, экономически, взялось крепостное право"2 .

Попытки Покровского об'яснить закрепощение крестьян распространением трехполья вытекали из его немарксистской методологии "экономического материализма", которая определила все его историческое мировоззрение.

Но в этих высказываниях Покровского, кроме методологической ошибки, заключалась еще и фактическая. Впоследствии Покровский должен был согласиться с Рожковым, что во второй половине XVI века происходил регресс сельского хозяйства, и если в 60-х годах в большинстве центральных уездов господствовала паровая зерновая система, то к концу столетия она уступила место переложной.

По вопросу о том, какие же именно мероприятия правительства имели решающее значение в закрепощении крестьян, взгляды Покровского не отличались большой определенностью и устойчивостью.

Покровский не указывает, когда и кем были изданы правила о "заповедных летах" и в чем эти правила заключались. В позднейших работах, говоря о Судебнике Федора Ивановича, составление которого относится к 1589 году, Покровский усматривает в одной из его статей "переходную ступеньку к отмене крестьянского отказа"3 .

Отсюда можно заключить, что автор перестал считать "заповедные лета" началом закрепощения крестьян и отодвинул возникновение крепостного права к концу царствования Федора.

Но уверенности по этому вопросу у Покровского не было. В "Русской истории в самом сжатом очерке" дело изображается так: "Помещики не желали расстаться с рабочими руками и выпрашивали у правительства указ о беглых один за другим. Эти указы о поимке и возвращении беглых подали повод потом рассказывать, будто крестьяне при сыне Ивана Грозного - царе Федоре Ивановиче - были прикреплены к земле"4 . Этим, повидимому, автор хотел сказать, что Юрьев день в действительности не был отменен и что беглыми считались лишь те крестьяне, которые уходили от владельцев без соблюдения правил Судебника. Но это уже переход на позиции Ключевского.

В конце концов точной формулировки своих взглядов по вопросу о происхождении крепостного права М. Н. Покровский так и не дал.

Поворотным пунктом в затянувшемся споре явилась статья Б. Д. Грекова.

Примыкая к аргументации, развитой Одинцом, Греков внес в нее на основании архивных документов, опубликованных Самоквасовым в 1909 году, поправку, уточняющую время появления предполагаемого указа.

"...Указ о заповедных годах, - писал Греков, - мог появиться только в 1580, т. е. в том году, когда созывался церковный собор и шли рассуждения о том, в каком бедственном состоянии находятся государевы служилые люди, которым едва ли не больше всего причиняло ущерба право свободного перехода крестьян, о чем речь шла... и в следующем заседании собора, в 1584 году"5 .

Возражая М. А. Дьяконову, по мнению которого указ о "заповедных годах" имел местное значение, Б. Д. Греков указывает, что закон этот, "если даже допустить, что не был общим в первый момент по его опубликовании (хотя и нет видимых оснований делать это допущение), то скоро стал, несомненно, общим. Это видно как из судебной практики, где упоминаются "заповедные годы?" вообще, без всяких ограничений, ни территориальных, ни социальных, так и из известных указов 1601 и 1602 годов, где мы ясно читаем: "В нынешнем во 110 году... царь... Борис Федорович и сын его... пожаловали во всем своем государстве... велели крестьяном давати выход". Раз отмена закона распространяется на всю территорию государства, следовательно, и закон имел такое же пространство действия"6 .

Однако и после выступления Грекова


1 М. Н. Покровский "Очерк истории русской культуры". Ч. 1-я, стр. 61. 1923, 5-е изд.

2 Там же.

3 Там же, стр. 224.

4 М. Н. Покровский "Русская история в самом сжатом очерке", стр. 45. Партиздат. 1932.

5 Б. Д. Греков "Юрьев день и заповедные годы". "Известия Академии наук СССР". Т. XX. Ч. 1-я, стр. 79. Л. 1926.

6 Там же, стр. 63.

стр. 59

голоса сторонников теории "самозакрепления" крестьян продолжали численно преобладать.

"Превращение заповеди из местной и временной в повсеместную к постоянную было делом бытовых условий, - говорит И. И. Полосин, - и вряд ли когда-либо было скреплено законодательным актом"1 .

С. В. Юшков также считает, что закрепощение представляет не что иное, как "юридическое оформление уже сложившихся отношений"2 .

Теория "самозакрепощения" проникла и в учебную литературу.

"В настоящее время, - читаем мы в недавно вышедшем учебном пособии, - можно считать доказанным и общепринятым мнение, что собственно никакого законодательного акта, устанавливавшего закрепощение крестьян и отмену правил Судебников о праве отхода в Юрьев день вовсе не было. Это право отхода, в Юрьев день отмерло само собой к концу IVI века"3 .

Причиной такой разноголосицы, можно думать, является то, что в вопросе о "заповедных летах" остаются еще темные пункты, нуждающиеся в раз'яснении.

В последующем изложении мы попытаемся выяснить, какие же выводы можно сделать из сделанного обзора и какое разрешение вопроса наиболее соответствует данным источников.

3

Увеличение задолженности, распространение старожильства, усиление податной тяжести могли, конечно, подготовить обстановку, благоприятствующую закрепощению, но решающую роль сыграло здесь вмешательство государства. Долговременное фактическое пребывание большего или меньшего количества крестьян на одних и тех же участках земли - совсем не то же самое, что юридическое закрепление всех крестьян на тех землях, на которых они сидели.

Если эту разницу неясно представляли себе многие историки XIX-XX веков, то в ней очень хорошо разбирались помещики второй половины XVI века, когда в результате аграрного кризиса борьба за рабочие руки стала особенно острой.

Уступая настойчивым требованиям помещиков, правительство Ивана Грозного решилось на отмену санкционированного Судебниками 1497 и 1550 годов права свободного перехода. Текст царского указа о "заповедных летах" не сохранился, но зато сохранилось немало документов, в которых имеется ссылка на него и из которых видно, что в эти годы выход и вывоз крестьян были запрещены. Дату этого указа можно установить если не с абсолютной, то, во всяком случае, с достаточной точностью.

В московских писцовых книгах 1580 года говорится о крестьянах, вышедших с тверских земель князя Симеона Бекбулатовича с соблюдением всех правил, требуемых Судебником. Это - самое позднее свидетельство источников о свободном переходе крестьян к другому владельцу4 .

Следующий год считался уже заповедным.

Так например в 1588 году в Млевском погосте, Деревской пятины, был произведен сыск по челобитью Ивана Непецына на старца Стихия Никольского монастыря о беглых крестьянах: "на Ваську, да на Трешку на Гавриловых детей, что они збежали в заповедные годы, 90 году (1581 году. - К. П. ) из за Ивана, из за Непецына, из деревни с Крутца,".

И обыскные люди показали: "Из за Ивана Непецына из деревни Крутца Васька, да Трешка Гавриловы дети в заповедные годы, 90 году, збежали, и ныне живут те крестьяне... в Никольском монастыри"5 .

По мнению Самоквасова указ о "заповедных летах" был издан в 1582 (7091) году. Но из приведенного выше документа видно, что предшествующий (7090) год был заповедным.

Отсюда можно заключить, что действие указа о "заповедных летах" началось именно с этого года. Это и являлось началом общего закрепощения крестьян. Догадка Татищева и его многочисленных последователей, что в 1592 году был издан указ об отмене Юрьева дня, не подтвердилась. Но ошиблись и его противники, утверждающие, что такого указа вообще никогда не было: он был издан, но только не при Федоре, а при его отце.

С 1581 - 1582 года все вышедшие или вывезенные без согласия владельца крестьяне именуются уже в актах беглыми. Юридическим основанием для их возвращения служит просто указание на то, что они вышли или были вы-


1 Ученые записки Института истории, стр. 37. 1928. Т. IV.

2 Проф. О. В. Юшков "К вопросу о развитии крепостного права в Московском государстве в XIV-XVI веках". Ученью записки Свердловского государственного педагогического института. Вып. 1-й, стр. 63. Свердловск. 1938.

3 П. Лященко "История народного хозяйства СССР". Т. I, стр. 170. Москва. Соцэкгиз. 1939.

4 И. И. Лаппо "Тверской уезд в XVI веке", стр. 46. 1893.

5 Д. Самоквасов "Архивный материал. Новооткрытые документы". Т. II, стр. 450. 1909.

стр. 60

везены в "заповедные годы". При сысках 70-х годов XVI века допрос велся о том, выходили ли или вывозились крестьяне "в срок о Юрьеве дни и с отказом ли или без отказа, после срока силно". С начала же 80-х годов органы власти, разбиравшие дела о крестьянах, ушедших от владельцев, допытывались, выходили ли крестьяне в "заповедные лета", сколь давно и в котором году1 .

"Случаи применения к крестьянам, ушедшим не в срок и без отказа, прилагательного "беглый", - говорит Н. Дебольский, - до последнего десятилетия XVI века никто не мог привести до сих пор, несмотря на поиски в архивах. "Беглым" до сего времени были лишь холопы и преступники"2 .

Первый случай появления термина "беглый" в официальном документе автор относит к 1595 году, но Дьяконов отыскал впоследствии документ с предписанием о сыске беглого крестьянина, помеченный 1586 годом3 . А из документов, опубликованных Самоквасовым, видно, что первое упоминание о беглых крестьянах должно было быть отнесено к 1581 - 1582 году.

Поэтому догадка Дебольского, что начало прикрепления крестьян нужно искать в промежутке "между 1589 и 1595 годами", является беспочвенной. Но самая мысль о том, что термин "беглый крестьянин" появился лишь после отмены Юрьева дня (впервые ее высказал Н. Костомаров), остается правильной.

Шаткой представляется и догадка Сергеевича. Исходя из того, что в указе 1597 года, говорится еще о крестьянах, которые выбежала "за шесть и за семь и за десять (лет) и больше", Сергеевич писал: "Мы не сделаем большой ошибки, если под "больше" будем разуметь еще два года, итого получится 12 лет. Следовательно, можно было бить челом о возвращении бежавших крестьян уже в 1585 - 1586 году"4 .

Предположение о том, что под "больше" нужно разуметь двенадцатилетний срок, является совершению голословным. Оно не подтверждается какими-либо источниками. Из цитированного отрывка можно вывести лишь то заключение, что запрещение перехода состоялось сравнительно недавно, и только.

Может возникнуть, конечно, вопрос: почему в указе 1597 года не было прямо упомянуто о 1581 годе, с которого началось закрепощение? На это можно ответить, что московским, приказным вовсе не было выгодно говорить коротко и ясно о таком щекотливом деле. Оли предпочли облечь указ в запутанную и туманную форму, чтобы создать впечатление, будто в указе речь идет о чем-то, освященном стариной. Д. Самоквасов полагал, что издание указа о "заповедных летах" имело целью обеспечить успешное составление новых писцовых книг. Но по окончании переписи указ не был отменен. Очевидно, дело было не в переписи. Главное назначение указа состояло в том, чтобы затормозить передвижение крестьян, недовольных усилением эксплоатации.

Указ вносил коренную ломку в сложившиеся отношения и затрагивал интересы не только широких народных масс, но и части землевладельцев. Это побуждало правительство действовать осторожно. Есть основание думать, что в тексте указа о "заповедных летах" содержалось указание на временный характер запрещения перехода.

При составлении Судебника 1589 года предполагалось внести в него статью, восстанавливающую право перехода в Юрьев день. В грамоте от 1592 года по делу о бегстве крестьян из Никольского монастыря наряду с предписанием о производстве сыска содержится наставление земскому судье:

"Да и впредь бы есте из Николские вотчины крестьян в заповедные лета до нашего указу в наши черные деревни не волозили..."5 .

Эти недомолвки в официальных документах отражали известные колебания правительства и борьбу существовавших в нем двух группировок. Но так как аграрный кризис и нужда в рабочих руках не ослабевали, а усиливались, то перевес оказался на стороне тех, которые стремились сохранять закрепощение крестьян.

И вот 21 ноября 1597 года появляется указ окончательно рассеивающий надежды крестьян и опасения крепостников-помещиков на счет восстановления права отказа: "Которые крестьяне из за бояр, и из за приказных людей, и из за детей боярских, и из за всяких людей, из поместий и из вотчин... выбежали до нынешнего 106 году за 5 лет, и на тех беглых крестьян в их побеге, и на тех помещиков и вотчинников, за кем они, выбежав, живут, тем помещиком, из за кого выбежали, и патриаршьим и митрополичьим и владычным детем боярским и монастырских сел


1 Д. Самоквасов "Архивный материал". Т. II. Ч. 2-я, стр. 48 - 52, 449 - 453.

2 Н. Дебольский "Гражданская дееспособность по русскому праву", стр. 147 - 149. 1903.

3 Сборник статей по истории права, посвященный Владимирскому-Буданову, стр. 123.

4 В. Сергеевич "Русские юридические древности". Т. I, стр. 253.

5 "Русская историческая библиотека". Т. XIV, стр. 137. СПБ. 1894.

стр. 61

прикащиком и слушком давати суд, и сыскивати накрепко всякими сыски, и по суду и по сыску тех беглых крестьян с женами и с детьми и со всеми их животы возити назад, где кто жил"1 .

Устанавливая пятилетнюю давность для исков о беглых, указ 1597 года, правда, несколько ограничивал огульное запрещение перехода. Выбежавшие или вывезенные крестьяне могли оставаться у новых владельцев, если им удавалась укрыться от преследования в течение означенного срока; но, с другой стороны, указ лишал крестьян надежды на восстановление Юрьева дня. Правило об отмене отказа превращалось из временного в постоянное. Таким образом, указ 1597 рода можно рассматривать как второй решительный шаг в закрепощении крестьянства2 .

Правда, по мнению Сперанского, к которому присоединились впоследствии и другие исследователи (Погодин, Ключевский, Владимирский-Буданов, Кулишер), указ 1597 года не имел никакого отношения к закрепощению. Истинный смысл указа состоял будто бы в том, чтобы сократить исковую давность для дел о крестьянах, "кои оставили прежнее их жительство или не в положенный срок или не разделавшись с владельцами установленным в Судебнике порядком", то есть уменьшить судебную волокиту.

Такое толкование не согласуется с источниками и должно быть признано ошибочным. В период действия Судебников 1497 и 1550 годов крестьяне, вышедшие с нарушением правил об отказе, не именовались беглыми. Этот термин появляется в актах лишь после отмены Юрьева дня. Если сравнить указ 1597 года со статьей XI Уложения 1649 года, то окажется, что о беглых крестьянах они трактуют в совершенно, одинаковом духе. А между тем не может подлежать сомнению, что беглым, по Уложению, признавался всякий крестьянин, оставивший землю без разрешения владельца, независимо от вопроса о сроках и уплате вознаграждения.

Отмена Юрьева дня была ударом по крестьянству, но она вместе с тем затрагивала интересы некоторой части господствующего класса. Чтобы смягчить недовольство крестьян и той части помещиков, которой закрепощение крестьян было невыгодно, правительство издало указ 21 ноября 1601 года.

Начинается указ многообещающим заявлением о желании нового царя (Бориса Годунова) "во всем своем Московском государстве... крестьяном дати выход"3 . Это заявление имеет важное значение для историка. Оно доказывает, что до указа 1601 года крестьяне не имели права выхода. Это существенный довод против тех исследователей, которые утверждали, что до Уложения царя Алексея Михайловича не существовало правительственных актов, запрещавших крестьянские переходы. Кроме того выражение "во всем своем Московском государстве... дата выход" дает основание полагать, что "заповедные лета" имели, вопреки мнению Дьяконова и др., не местное, а общегосударственное значение.

"А срок крестьянам отказывати Юриев день осенний, да после Юриева дни две седмицы; а пожилово крестьяном платити положено за двор рубль и 6 копеек"4 .

Пойдя на уступку крестьянам и мелким помещикам, правительство постаралось, однако, ограничить ее размер.

Из дальнейшего текста указа выясняется, что речь идет главным образом о вывозе крестьян, причем разрешение вывозить их дается только мелким землевладельцам и притом в ограниченном размере (одного или двух человек "промеж себя") и лишь на окраинах - за пределами Московского уезда. А самое главное: эта льгота давалась лишь на один год. Правда, в следующем году ее пришлось продлить, -повидимому, в связи с продолжением голода - еще на такой же срок, но дальнейших уступок уже не делалось.

По истечении этого срока вступало в силу прежнее правило, и более уже о Юрьеве дне в официальных актах упоминаний не встречается.

Голод побудил правительство и при Лжедмитрии, сменившем Годунова на престоле, заняться крестьянским вопросом. 1 февраля 1606 года состоялся боярский приговор, по которому разрешалось крестьян, покинувших свои участки в голодные годы из-за того, что им "было... прокормиться не мочно", оставлять у тех помещиков и вотчинников, которые их приютили у себя. Тех же крестьян, которые выбежали до голодных лет или хотя и в голодные годы, но без нужды и "прожити им было мочно", предписывалось "сыскивая, отдавать старым помещикам"5 .


1 "Русская беседа". Кн. 12-я, стр. 162 - 163. 1858.

2 Догадка Энгельмана, что указ 1597 года давал помещикам право отыскивать и возвращать всякого крестьянина, покинувшего в течение последних 5 лет землю без его согласия, оказалась правильной - вопреки сомнениям Ключевского, - но только потому, что нашелся предшествующий указу 1597 года указ об отмене Юрьева дня, существование которого оба историка отрицали.

3 "Русская беседа". Кн. 12-я, стр. 164. 1853.

4 Там же, стр. 165.

5 Там же, стр. 168.

стр. 62

Очевидно, что, по приговору 1606 года, переход крестьян разрешался ввиде исключения из общего правила. Он допускался лишь при исключительных обстоятельствах в течение точно ограниченного срока. Произвольно поэтому умозаключение Погодина, усматривающего в этом приговора следы "указания на право свободного перехода".

Отмена освященного веками обычая и усиление помещичьего гнета не прошли незаметно. Вопреки утверждению Погодина о том, что установление крепостного режима происходило неприметно, бесшумно, крестьянство не замедлило ответить на него бурным протестом.

Этот протест был слышен не только на окраинах, но и в самой Москве. Да и нельзя было его не услышать, когда Болотников во главе чуть ли не ста тысяч холопов, крестьян и казаков, разбивая царских воевод и беря один город за другим, подходил к стенам самой столицы.

Недостаток сплоченности и сознательности в рядах повстанцев и предательство случайных союзников помешали успеху восстания. Оно было подавлено. Чтобы положить конец каким-либо сомнениям в прочности взятого правительством курса на закрепощение крестьян, новый царь Василии Шуйский тотчас после первой победы над Болотниковым выступил с новым указом, подтверждавшим прежние постановления. А для того чтобы придать больше веса этому указу, издание его было облечено в особо торжественную форму.

Авторитет царя Василия, избранного не земским соборам, а Боярской думой, не казался достаточным в этом деле. Поэтому к выработке указа был привлечен "святейший Гермоген патриарх", "весь освященный собор" и "царский синклит".

Так появилось Соборное Уложение 9 марта 1607 года, согласно которому крестьяне признавались юридически принадлежащими к тем владениям, в которых они записаны были по книгам 1592 года:

"Которые крестьяне от сего числа перед сим за 15 за в книгах 101 году положены, и тем быти за теми, за кем писаны"1 .

Тексту Уложения предпослано вступление, в котором, между прочим, говорится, что при Иване Грозном "крестьяне выход имели вольный", а царь Федор Иванович по наговору Бориса Годунова "выход крестьяном заказал". В этом можно усмотреть противоречие с высказанным выше утверждением о том, что Юрьев день был отменен указом Ивана Грозного о "заповедных годах".

Есть, однако, основания думать, что эта часть документа была если не составлена, то, по крайней мере, отредактирована Татищевым2 .

Отыскав указ 1597 года, Татищев высказал предположение, что за пять лет до него состоялось общее, распоряжение об отмене Юрьева дня. Татищев к тому же ничего не знал о "заповедных летах". Поэтому не удивительно, что он изложил ход событий не совсем точно.

После низложения Шуйского начались переговоры о приглашении польского королевича Владислава на московский престол. В договорах, заключенных с королем Сигизмундом 4 февраля 1610 года от имени второго Самозванца, а затем 17 августа того же года от имени Боярской думы, не был забыт и пункт о запрещении крестьянского выхода. Приговор земского ополчения 30 июня 1611 года, отражавший интересы мелких и средних служилых людей, также подтверждал старое правило, что вывезенных и выбежавших "крестьян и людей отдавать назад старым помещикам"3 .

Не поднимался вопрос о восстановлении Юрьева дня и при воцарении Михаила Романова, только срок давности для отыскания бежавших крестьян был сокращен с пятнадцати лет до пяти.

Дальнейшие же реформы в этой области заключались в удлинении срока давности, а затем и в окончательной отмене ее.

Представляется очень вероятным, что сокращение давности до 5 лет вытекало из желания правительства новой династии не столько облегчить самовольный переход крестьян, сколько сократить число тяжб ввиду расстройства административно-судебного аппарата. Когда же с прекращением "смуты" государственный аппарат несколько окреп, жалобы помещиков на то, что они за службою не могут в короткий срок отыскивать беглых, возымели действие. В 1637 году "урочные лета" были увеличены для служилых людей украинских и замосковных городов до 9 лет, а в 1642 году по новому ходатайству служилых людей "всех городов" исковая давность была установлена в 10 лет для беглых крестьян и в 15 лет для сыска вывозных крестьян.

Не довольствуясь этим, в 1646 году дворяне и дети боярские, бывшие на службе под Тулой, подали новую челобитную


1 "Русская беседа". Кн. 12-я, стр. 170. 1858.

2 Предположение о том, что Татищев скопировал доставленный список дословно, опровергается его собственным показанием. В примечании Татищева к Судебнику говорится, что некоторые фразы вставлены им самим.

3 С. Ф. Платонов "Очерки по истории смуты в Московском государстве XVI-XVII вв.", стр. 388. Москва. Соцэкгиз. 1937.

стр. 63

только что вступившему на престол царю Алексею, в которой просили "урочные, лета отставить", так как-де сильные люди в течение этого срока крестьян их "развозят по дальним своим вотчинам, и как де тем их беглым крестьяном урочные лета пройдут, и они тех их беглых крестьян привозят в вотчины свои, которые с ними смежно, да и достальных людей их крестьян из за них вывозят в свои вотчины и поместья и тех их беглых крестьян называют своими старинными крестьяны".

Требование это было удовлетворено Соборным уложением 1649 года. "Будет кто вотчинники и помещики, - говорится в статье 2-й главы XI, - учнут государю бити челом о беглых своих крестьянах и бобылях... и тех крестьян и бобылей по суду и по сыску отдавати по писцовым книгам... А отдавати беглых крестьян и бобылей из бегов по писцовым книгам всяких чинов людей без урочных лет".

Эту именно дату считают началом закрепощения крестьян те исследователи, которые отрицали существование указа, об отмене Юрьева дня и придерживались мнения, что крепостное право образовалось бытовым путем и "узаконилось" само собой.

"В уложение (1649 год) не попал уже закон Судебника об отказе крестьянском, - говорит Погодин1 - потому ли, что обычай этот пресекался сам собою, потому ли, что заправлявшие делом бояре и редакторы уступили господствующему образу мыслей?"

Владимирский-Буданов также утверждает, что "общий действительный закон о прикреплении есть XI глава Уложения ц. А. М."2 (царя Алексея Михайловича. - К. П. ).

Однако сущность закрепощения заключалась не в сроках давности для исков о беглых крестьянах, а в том, что изменилось радикально самое понятие об об'екте иска.

Пока сохраняли свою силу Судебники 1497 и 1550 годов, помещики могли отыскивать и возвращать ушедших со своего участка крестьян только в том случае, если крестьяне уходили не в срок или без уплаты пожилого; по мнению же некоторых исследователей, даже в этом случае мог возбуждаться иск лишь об убытке, а не о возвращении ушедшего на прежнее место. Теперь же при сыске обо всем этом перестали спрашивать. Кто вышел, тот и беглый. Такое "понятие беглого крестьянина совершенно новое, оно имеет свой источник не в правилах Судебников о Юрьеве дне, а в отмене Юрьева дня"3 .

Этот перелом в жизненных условиях крестьянства был произведен не Уложением 1649 года, а совершился значительно раньше, еще в конце XVI века. И он не мог совершиться житейским частноправовым путем, а мог быть только навязан крестьянству принудительным путем, силой государственного вмешательства.

В Московском государстве были очень распространены договоры, устанавливавшие различные формы личной зависимости, но таких договоров, которые устанавливали бы личную зависимость для лиц, не участвовавших в них (оставляя встороне зависимых членов семьи), не существовало. Поэтому отмена Юрьева дня никак не могла явиться юридическим оформлением фактически существовавших отношений.

Сторонники бытовой теории ссылались также на статью 3-ю главы XI Уложения 1649 года, в которой говорилось, что "по нынешний государев указ государевы заповеди не было, что никому за себя крестьян не приймати". Они толковали это место как официальное подтверждение того, что до 1649 года указа о прикреплении крестьян не было.

Такое толкование нужно, однако, признать совершенно неправильным. В цитированных словах говорится не о том, что до 1649 года существовало право перехода, а лишь о том, что не запрещалось принимать пришлых крестьян.

В той же статье 3-й дальше говорилось: "а указаны были беглым крестьянам урочные годы..." А. установление "урочных лет" само собой предполагает существование указа об отмене статьи 88-й Судебника 1550 года, т. е. об отмене Юрьева дня.

Таким образом, если принять толкование статьи 3-й главы XI Уложения 1649 года, сторонниками бытовой теории, то получится, что в этой статье одновременно подтверждалось и отрицалось существование указа о прикреплении крестьян.

Можно, конечно, быть невысокого мнения о способности приказных XVII века к связному изложению мыслей, но нелепо думать, что они могли не заметить такого противоречия.

Очевидно, цитированная выше фраза заключала в себе какой-то иной смысл.

Указом 1597 года помещикам предоставлялось право требовать возвращения беглых крестьян, но правительство не начинало таких дел по своей инициативе и не наказывало владельцев за прием беглых крестьян. С изданием же Уложения 1649


1 "Русская беседа". Кн. 12-я, стр. 155. 1858.

2 Проф. М. Ф. Владимирский-Буданов "Обзор истории русского права", стр. 141.

3 В. Сергеевич "Русские юридические древности". Т. I, стр. 251.

стр. 64

года, вводился новый порядок. Владельцы, принявшие беглых крестьян, подлежали наказанию. Дела об отыскании беглых могли возбуждаться не только по челобитным владельцев, но и по инициативе властей. Только это, можно думать, и хотел сказать автор статьи 3-й главы XI, и никакого противоречия с указанной теорией прикрепления крестьян здесь нет.

Указная теория в ее новом варианте наиболее точно соответствует данным источников. Она основана на марксистско-ленинском учении о роли классовой борьбы в историческом процессе. Ибо если согласиться с Погодиным, Ключевским, Дьяконовым и Милюковым, утверждавшими, что право перехода, в Юрьев день продолжало существовать до самого Уложения 1649 года, то выходит, что уже задолго до этого крестьянство само перестало дорожить этим правом, само себя прикрепило, по мягкости народного характера, как прямо говорил Погодин, или по хозяйственной беспечности, давая опутывать себя безнадежными долгами или "застаревая" на месте, как, утверждали позднейшие сторонники "бытовой" школы. Эта точка зрения затушевывает ведущую роль, которую играл в процессе закрепощения крестьян помещичий класс. Помещики использовали аппарат государственной власти, чтобы закрепить свое классовое господство и сломить сопротивление крестьянства усиливавшемуся с середины XVI века гнету феодальных повинностей. В этом заключается классовый смысл законодательных актов, превративших русских крестьян в крепостных.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/КОГДА-И-КАК-ПРОИЗОШЛО-ПРИКРЕПЛЕНИЕ-КРЕСТЬЯН-К-ЗЕМЛЕ-В-МОСКОВСКОЙ-РУСИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Анастасия КольцоContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kolco

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

К. ПАЖИТНОВ, КОГДА И КАК ПРОИЗОШЛО ПРИКРЕПЛЕНИЕ КРЕСТЬЯН К ЗЕМЛЕ В МОСКОВСКОЙ РУСИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 31.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/КОГДА-И-КАК-ПРОИЗОШЛО-ПРИКРЕПЛЕНИЕ-КРЕСТЬЯН-К-ЗЕМЛЕ-В-МОСКОВСКОЙ-РУСИ (date of access: 19.09.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - К. ПАЖИТНОВ:

К. ПАЖИТНОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Анастасия Кольцо
Saint-Petersburg, Russia
2650 views rating
31.08.2015 (1480 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Преграды к созданью Единой Теории Поля и путь одоления их. Barriers to the creation of the Unified Field Theory and the path of overcoming them.
Catalog: Философия 
6 hours ago · From Олег Ермаков
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
2 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
2 days ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
2 days ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
2 days ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
2 days ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
2 days ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
7 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
7 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
КОГДА И КАК ПРОИЗОШЛО ПРИКРЕПЛЕНИЕ КРЕСТЬЯН К ЗЕМЛЕ В МОСКОВСКОЙ РУСИ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones