Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8057

Share with friends in SM

В XI веке западноевропейский мир вступил в период зрелого феодализма. Феодальное общество приобрело свои наиболее законченные, выпуклые формы. В "Сатирической поэме "Адальберона", вышедшей в этом столетии, дается отчетливая характеристика классового строения общества того времени. Бог создал, указывает епископ Адальберон в беседе с французским королем, три разряда людей; одни из них молятся (духовенство, oratores), другие воюют (феодалы, bellatores), третьи содержат своим трудом тех и других (сервы, laboratores).

Однако духовенство не только молилось. Оно создавало и оттачивало идеологическое оружие господствующего класса, подчиняя себе и накладывая печать своего мировоззрения на все проявления культурного творчества. Как и в предшествующие столетия, оно и в XI-XIV веках держало в своих руках вое нити народного образования, определяло содержание, характер и интересы в сфере научного мышления, искусства, литературы. "Духовенство, - пишет Энгельс, - к тому же было единственным образованным классом. Отсюда само собой вытекало, что церковная догма была исходным моментом и основой всякого мышления. Юриспруденция, естествознание, философия - все содержание этих наук приводилось в соответствие с учением церкви"1 .

Правда, во второй половине рассматриваемого периода духовенство начинает терять свою монополию на образование. Поднимающаяся городская буржуазия - сначала робко, затем все сильнее - вносит в средневековое мировоззрение и культуру новые черты, отражающие особое положение и интересы нового, формирующегося класса. "Скроенное по феодализму католическое мировоззрение не могло уже удовлетворять этот новый класс с его условиями производства, и обмена"2 . С XIV века в Италии уже зашивается заря Возрождения. Тем не менее феодальная закваска еще долго оказывалась в культурном творчестве представителей класса буржуазии, особенно в области науки.

Наиболее типичные черты средневековой культуры сложились в XI-XIII веках, когда влияние нового класса было еще сравнительно невелико. Именно в этот период достигла своего расцвета средневековая, схоластическая философия. К этим столетиям относится: в области архитектуры- все лучшее, что было создано средневековой готикой; в области литературы лучшие образцы рыцарского эпоса и романа: "Песнь о Роланде" у французов, "Поэма о Беовульфе" у англичан, "Песня о Нибелунгах" у немцев и ряд других произведений; в области философии - наиболее крупные произведения средневековой мысли и возникновение основных философских школ и направлений: номинализма, реализма, мистицизма; в области историографии - наиболее типичные средневековые хроники и анналы.

Рассмотрение культуры XI-XIV веков удобнее всего начать с характеристики средневековой науки. Эта наука - схоластика, - как показывает самое ее название (от слова schola - школа), вышла из школы, из университета. Вне школы, вне уни-

Очерки средневековой культуры V - X веков. См. "Исторический журнал" N 5 за 1938 год.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч. Т. XVI. Ч. 1-я, стр. 295.

2 Там же.

стр. 85
верситета никакой науки тогда не было. Вот потому рассмотрению содержания феодально-католической наука должно предшествовать ознакомление с организацией школы.

Начальное образование и его средняя ступень были представлены, как и в предшествующую эпоху, двумя типами школ: монастырскими - при монашеских орденах и городскими - при епископствах и капитулах. Обучение вели духовные лица, называвшиеся схоластиками (scholasticus), а общий надзор над ними был поручен особому помощнику епископа - канцлеру (cancellarms). Последнему принадлежало право назначать учителей и выдавать им "лиценцию", то есть разрешение преподавать (licentia docendi).

По с XIII века, в связи с развитием городской жизни, с под'емом ремесла и торговли, буржуазия начинает испытывать все большую потребность в элементарных познаниях письма и счета. Церковь вынуждена была расширить преподавание этих предметов, чтобы удержать в своих руках монополию на образование, и организовать школы не только при епископских соборах и монастырях, но и при каждой церкви: городского квартала.

Если городская буржуазия ощущала необходимость в элементарном образовании, то в господствующем классе феодального общества эта необходимость чувствовалась не менее остро. Давно прошли времена, когда феодалы относились с прозрением к простой грамотности. В XII веке Иоанн Солисберийский уже пишет: "Неграмотный король - все равно, что коронованный осел" ("Rex illiterates est quasi asinus coronatus"). Развитию экономической жизни, обострение (классовых противоречий, осложнение функций управления - все это пред'являло в правящему классу требования не только простой грамотности, но и более широких знаний. В кругах феодальной знати становится модным давать детям, особенно младшим сыновьям, предназначенным для духовной карьеры, высшее образование. В XIII веке знатные немецкие феодалы посылали своих сыновей в Болонью, тогдашний центр юридического образования.

Древнейшая высшая школа была, однако, не юридической, а медицинской. Она возникла в Салерно еще в X веке. Медицине здесь обучали сначала монахи-бенедиктинцы, а затем и светские профессора медицины. В XII столетии вышла в свет и первая средневековая медицинская книга - "Пассионарий" Гариопонта, - в которой описывались различные болезни; тогда же был опубликован и первый государственный закон (сицилийского короля Рожера II. 1140 год) о медицинской практике, воспрещающий лечить без специального разрешения властей.

Но Салернская школа не сыграла крупной роли в создании университетской науки. Медицина была слишком второстепенным для средневековых людей предметом, чтобы на этой основе мог возникнуть университет. Важнейшие и ведущие университеты создались не в связи с медициной, а в связи с богословием и отчасти юриспруденцией. Таких университетов было вначале два: в Париже и Болонье. Все прочие университеты строились по образцу либо Парижского либо Болонского.

Парижский университет возник в XII веке в результате слияния нескольких, ранее существовавших раздельно богословских школ (при соборе Парижской богоматери, на холме св. Женевьевы и др.). Первое дошедшее до нас официальное призвание университета как привилегированной корпорации - это хартия Филиппа II Августа от 1200 года. Профессора богословских школ получали "лиценцию" на преподавание от канцлера парижского епископа. Они являлись ревнителями ортодоксального католического учения, носителями основ церковной идеологии. Но, тяготясь произвольными действиями канцлера, профессора, об'единившись со студентами, выступили против него с целью добиться независимости от местных духовных властей. Папа Иннокентий III и его преемник Гонорий III поддержали требования об'единившихся магистров и школяров и в своих буллах, адресованных к Парижской школе, начали называть ее "университетом". Под этим словом тогда подразумевалась привилегированная корпорация, совокупность преподавателей и студентов (universitas magistrorum ac scholarium). Нужно заметить, что это название в средине века могло означать любую корпорацию, так что и городскую общину, и гильдию, и ремесленный цех именовали университетом. Университет магистров и школяров, впрочем, и по своей структуре и по способу восхождения от низших ступеней и званий к высшим сильно смахивал на цех или совокупность цехов.

Наряду с богословскими студиями в Париже возникли школы, где преподавали медицину и право (с 1219 года, по распоряжению папы, только каноническое, то есть церковное). Каждая такая школа в составе университета получила название факультета, от латинского слова "facultas" - способность, область знания, - причем это слово было перенесено и на совокупность организованных магистров и школяров, занимающихся этой отраслью знания.

Низшей, подготовительной ступенью к богословскому, юридическому и медицин-

стр. 86

Барельеф в одной из церквей в Нормандии. XI век.

скому факультетам был четвертый факультет - искусств (facultas artium, от чего члены этого факультета назывались "артистами").

Факультет искусств по количеству преподавателей и учащихся был наиболее многочисленным. Уже в XIII веке здесь обучалось свыше 1000 студентов, а магистров было около 120. Поэтому ректор, то есть "правитель" этого факультета, приобрел постепенно положение ректора всего университета. Во главе каждою из других факультетов стояли деканы, то есть старшины, - слово, взятое из церковной практики. На всех этих факультетах, вместе взятых, преподавало приблизительно 30 профессоров. Студентов здесь тоже было значительно меньше чем на факультете искусств, так как лишь по окончании низшего факультета можно было поступить на высший, а большинство студентов дальше первой ступени те шло.

В XIII-XIV веках Парижский университет являлся международным центром высшего образования, особенно богословского. В одном трактате XIII,века, "О Римской империи", принадлежащем перу немецкого каноника, указывается, что "итальянцам бог даровал папство, немцам - империю, а французам - науку". В Париж тянулись студенты со всех концов Европы. Многие палы и крупнейшие средневековые богословы, независимо от происхождения, учились и учили в Париже. К их числу принадлежат, например, англичане Александр Гэльс и Рожер Бэкон, итальянцы Бонавентура и Фома Аквинский, немец Альберт Великий и многие другие. Разноплеменная масса парижского студенчества делилась на четыре "нации", своего рода землячества: французскую, пикардийскую, нормандскую и английскую, - объединявшие, помимо англичан, немцев, испанцев, чехов, поляков и др.

Студенты университета были чрезвычайно буйным народом: они находились в состоянии вечной войны с парижскими бюргерами, часто пьянствовали и дебоширили. "Клирики, и школяры, и их слуги, - жаловались парижские буржуа королю в 1269 году, - многих тяжело поранили и убили, насиловали девиц, разбивали трактиры, совершали и продолжают совершать много еще других злодеяний". Действительно, студенты, младшие сынки феодальных семейств или незаконные сыновья прелатов церкви, прибывая в Париж, уделяли значительно больше внимания дебошам чем науке.

Наряду с такими студентами имелась и студенческая беднота, люди, вышедшие из социальных низов.

стр. 87

Заглавная буква из рукописи XII века.

Феодалы прекрасно понимали, что легче держать в повиновении массы, если наиболее способным и талантливым выходцам из низов давать возможность выбираться наверх, выдрессировав их в высшей школе, подкупив их духовными званиями и всевозможными подачками, с тем чтобы их таланты поставить на службу существующему феодальному режиму. Те Жадные студенты, которые, помимо способностей, обнаруживали смирение и послушание, получали возможность делать карьеру. Таким был, например, Роберт Гростет, выходец из низов, ставший впоследствии ректором Оксфордского университета я епископом. Те, которые не поддавались дрессировке, подвергались изгнанию из университета. В результате создалась особая категория недоучившихся студентов-бродяг, так называемых вагантов, или голиардов. Их называли еще "детьми сатаны", ибо из их среды выходили зачинщики бунтов, хулители существующего строя, папства и господствующего класса в целом.

Голиарды создали свою поэзию, на латинском языке. В их песнях, пронизанных оппозиционностью по отношению к феодальному обществу, особенно достается попам и монахам; нередко в них воспеваются веша, любовь и главным образом виню.

Нуждающиеся студенты жили обычно на предоставляемую церковью стипендию, которая называлась бурса (кошелек); отсюда позднейшее название духовной семинария (например описанной в "Бурсе" Помяловского) и немецкое наименование студента - бурш. Наряду с бурсой для студентов появились общежития и для магистров. Будучи, как правило, духовными особами, профессора и магистры получали за преподавание не жалованье, а пребенды, т. е. священническую должность. Фактически они, конечно, не несли ее, а, нанимая от себя священников, получали в свою пользу все доходы. Но так как не всех можно было обеспечить пребендами (особенно это касается "артистов"), то в Париже, а затем и в Оксфорде были созданы общежития-колледжи дога магистров, где последние получали полное содержание. Особенно прославился колледж, основанный в середине XIII века королевским духовником Робертом Сорбонной для магистров богословского факультета; вот почему и поныне часть Парижского университета носит название Сорбонны.

После 6-летнего пребывания на факультете искусств студент, сдавший экзамен, получал степень баккалавра; тот, кто продолжая учиться дальше и сдавал второй экзамен, становился лиценциатом, т. е. получал лицензию на преподавание на факультете искусств. Наивысшей степенью было обычно звание магистра. Студент, лиценциат, магистр - эти три степени вполне соответствовали цеховой иерархии: ученик, подмастерье, мастер. Как правило, лиценциаты и магистры факультета искусств стремились стать студентами богословского факультета, где они могли добиться самкой высокой степени - звания доктора богословия. Вся процедура получения степени магистра или доктора с показом своего мастерства на публичном диспуте, с подарками, денежными взносами и обязательной выпивкой для всей ученой братии - также напоминает цеховые обряды, связанные с предоставлением подмастерью звания мастера.

В университете существовало два основных вида занятий: лекция и диспут. Лекция состояла в чтении и комментировании магистром, т. е. профессором, какой-нибудь авторитетной книги, например Аристотеля, на факультете искусств; какой-либо части библии или "Сентенций" Петра Ломбарда - на богословском факультете; Юстинианова кодекса и книг канонического права на юридическом. Профессор восседал на высочайшей кафедре, читая и комментируя текст; у его ног сидели и записывали студенты.

Диспуты происходили следующим образом: либо профессор дискутировал со студентами на определенную тему, либо он предлагал самим студентам вести диспут, во время которого надо было обнаружить, во-первых, уменье спорить, т. е. защищать любую точку зрения, во-вторых, знание авторитетов библия, "отцов церкви", древних авторов. Зачастую диспуты устраивались "о чет угодно" (quodlibet, откуда название главного диспутанта quodlibetarius - "чегоугодник"). На таких диспутах могли предлагаться самые нелепые вопросы,

стр. 88
вроде такого: "Когда свинью ведут продавать на базар, кто ее тащит: человек или веревка?" Но нередко рассматривались весьма актуальные проблемы. Например в 1285 году профессор богословия Парижского университета английский Францисканец Ричард Мидлльтон поставим 27-м пунктом своего третьего quodlibet вопрос: "Следует ли повиноваться сеньеру, если он налагает талью, не предусмотренную обычаем и не вызванную потребностями общественной пользы?" "Я отвечаю, - заявил; профессор, - что если это сервы, то они обязаны платить вновь наложенную талью... ибо и сами сервы и их владения являются собственностью сеньера, о чем говорит Аристотель в первой книге "Политики", а именно, что раб есть скот, а также, как сказано в каноническом; праве, если раб убежит, то он должен быть возвращен своему сеньеру. Но если это свободные и данная талья введена не для пользы общественной, тогда я говорю, что ни король, ни князь не могут требовать новую талью со своих свободных подданных. И основание для этого то, что владения свободных подданных не являются собственностью их сеньеров".

Заметим, чад профессора-францисканцы1 были гораздо "демократичнее" профессоров-доминиканцев, а некоторые из них даже вступали в резкие конфликты с папством.

Университет муштровал мозги своих студентов тем, что заставлял их без венца упражняться в законах формальной аристотелевской логики, тратить все время на дефиниции, дистинкции и построение силлогизмов. В сочетании с заучиванием текстов, рекомендованных церковью, эта система вполне достигла своей цели - готовить идеологических защитников феодального строя в целом и феодально-католической церкви в частности. Недаром папы проявляла большую заботу об университетах, особенно таких, как Парижский, и ставши их в непосредственное подчинение себе. Средневековые университеты с развитыми богословскими студиями представляли дабой, по удачному выражению одного историка, не столько центры образования, сколько настоящие военные машины, созданные теократией для борьбы с ересями и всяким вольномыслием. Так, в 1229 году папа организовал в самом центре альбигойской ереси, в Тулузе, университет, специально как бы предназначенный для этой цели. Граф Тулузский вынужден был, по требованию папы, взять содержание университета на свой счет.

О том, насколько высоко ценили папы основную функцию университетов - защиту истинной веры и борьбу с любой оппозицией по отношению к церкви, - свидетельствует цветистое обращение папы Александра IV к Парижскому университету (1255 год): "Наука парижских школ подобна древу жизни в земном раю и сияющей лампаде в доме господнем. Как мать,

Статуи у входа в собор в Бурже. XII век.

1 Францисканцы, или минориты, - члены монашеского ордена, основанного около 1210 года в Италии "святым" Франциском Ассизским. Орден возник вначале как братство мирян и духовных лиц, отказавшихся от всякой собственности я занимавшихся, по примеру Франциска, проповедью покаяния. Однако орден быстро разбогател благодаря многочисленным частым пожертвованиям и привилегиям, получаемым от папства. Богатства ордена фиктивно считались собственностью папского престола, который как бы предоставлял францисканцам возможность пользоваться ими. Эта фикция нужна была для обмана масс, которые продолжали видеть в миноритах представителей "апостольской бедности" и уважали их больше чем все остальное духовенство. Опираясь на францисканцев, папы получили возможность успешнее бороться с ересью, гнездившейся в самой гуще народных масс.

Несколько позже (1211 - 1215 годы) возник по образцу францисканского орден доминиканцев (по имени его основателя св. Доминика). Доминиканцы - более аристократическая организация - занимались главным образом борьбой с еретиками и являлись главными членами инквизиционных трибуналов. Оба ордена соперничали также в занятиях наукой и особенно богословием. Из среды доминиканцев и францисканцев вышли крупнейшие светила схоластики.

стр. 89

Городские буржуа, подающие милостыню бедным учащимся.

Барельеф XIII века. Париж.

плодородная эрудицией, она источает обильные источники спасительного учения..."

2

В чем же сущность "спасительного учения", обильно источаемого университетами? Что представляет собой та форма псевдонаучной мысли, которая под именем схоластики является наиболее важным признаком: средневековой "науки"?

Вершиной средневековой "науки" являлось богословие, теология, познание бога, обусловленное прежде всего верой и невозможное без веры. Один из Основателей схоластики, Ансельм Кентерберийский1 , выдвинул принцип: кто не уверует, тот не поймет. Толкуя по-своему эти слова, некоторые богословы провозгласили необходимость познания только с помощью откровения, данного богом, и отвергали значение разума в этом деле. Они ставили перед собой задачу "совершенствования собственной души путем приближения к богу" и не стремились к познанию вещей. Такое течение носит название мистицизма. Его представителем был инициатор второго крестового похода, один из столпов клерикализма и крайней реакции в XII веке, знаменитый Бернард Клервальский (1091 - 1153 годы). "Моя философия, - писал он, - это познание Иисуса, И только смирением можно к нему придти, через двенадцать ступеней смирения можно придти к экстазу, кульминационному пункту человеческого познания".

Папство вначале поддерживало мистиков. Бернард Клервальский был об'явлен

1 Ансельм, архиепископ Кентерберийский (1033 - 1109 годы), которого католическая церковь в XV веке канонизировала святым, был крупнейшим богословом своего времени. Его сравнивали по значению с Августином. В качестве главы английской церкви он играл также и крупную политическую роль: известна его ожесточенная борьба с королем Вильгельмом Рыжим за привилегии духовенства в Англии и за прерогативы папской власти.

стр. 90
святым. Той же части удостоились и другие мистики - Франциск Ассизский, Бонавентура. Но мистическое течение скоро оказалось опасным, так как мистики умаляли значение догматов католической церкви, а также роль этой церкви в деле спасения души. Орудием мистики овладели еретики, обратившие его против могущества папы и церкви. Основатели еретических сект и учений - вальденсов, беггардов и пр. - были мистиками. Ереси же в свою очередь нередко перерастали в революционные движения (дольчинисты в Италии, лолларды в Англии). Эту связь между мастикой, ересью и выступлениями угнетенных масс против феодального гнета прекрасно сформулировал Энгельс в своей "Крестьянской воине в Германии". "Революционная оппозиция против феодализма проходит через все средневековье, - пишет Энгельс. - В зависимости от условий времени она выступает то в виде мистики, то в еще открытой ереси, то в виде вооруженного восстания"1 .

Для борьбы с еретиками церкви понадобились доводы, идущие от разума, ловкие софизмы и приемы, предлагаемые формальной логикой. Церковь стремилась теперь создать 'богословие на основе своеобразного соединения веры в откровение и разума, католической догмы и "науки". Эту задачу и должна была осуществить схоластика.

На разрешение трудной проблемы - соотношения между верой и разумом - и на построение всей схоластической философии сильнейшее влияние оказала арабская, точнее, арабо-иудейская, богословская мысль. Арабы еще в IX веке занялись вплотную изучением греческих авторов, Особенно Аристотеля, который был переведен на арабский язык. В X-XII веках появился ряд арабских ученых, которые не только изучали, но и комментировали Аристотеля: Альфараби (умер в 950 году), Ибн-Сина, или Авиценна (умер в 1037 году), Ибн-Рошд, или Аверроэс (умер в 1198 году), которого Данте называл "великим: комментатором".

Аверроэс является наиболее видным представителем арабской философии, оказавшим сильное влияние на западноевропейскую схоластику. В своих комментариях к Аристотелю он писал, что этот философ послан самим ботом, чтобы научить людей познанию окружающего мира. При этом Аверроэс признавал, что многое в учении Аристотеля противоречит положениям веры, корану. На вопрос, где же истина: у Аристотеля или в коране, - Аверроэс отвечает, что существуют две истины: одна - заключенная в коране, основанная на вере; другая - философская, познаваемая опытом с помощью разума. Аверроэс несмотря на все оговорки отдает во всем предпочтение разуму и тем 'самым вступает в конфликт с мусульманским вероучением.

Идеи Аверроэса получили распространение в Западной Европе главным образом благодаря еврейскому философу Моисею Маймониду2 , который явился как бы посредником между арабской и католической философией. Многие идеи знаменитого представителя схоластики Фомы Аквинского находятся в прямой зависимости от философии Маймонида.

Фасад Нотр-Дам в Париже, XII-XIII века.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Собр. соч. Т. VIII, стр. 128 - 139.

2 Маймонид (1135 - 1204 годы), придворный врач знаменитого по третьему крестовому походу египетского султана Саладина, учился философии непосредственно у Аверроэса. Произведения Маймонида написаны большей частью на арабском языке; важнейшее из них - "Путеводитель заблуждающихся", где даются объяснения сомнительных мест библия. Подобно Аверроэсу Маймонид развивает идеи Аристотеля, провозглашает извечность существования мира (расходясь, таким образом, с библейским догматом о создании мира богом) и высказывает взгляды, ведущие к отрицанию бессмертия индивидуальной души и к пантеизму.

стр. 91

Внутренний вид Амьенского собора. XIII век.

Бели влияние Аристотеля шло на Запад первоначально через арабских и еврейских его комментаторов, то влияние платоновских идей распространялось в результате изучения "блаженного" Августина. Последний стоял в области теория познания на позициях платонизма, связанных с представлением о реальном существовании идей, а потому господствующим течением до XIII века, т. е. до победы Аристотеля, был реализм. Реализм того времени не имеет ничего общего с современным: пониманием этого слова. Схоластический реализм выражался в признании того принципа, что общие, или родовые, понятия суть реально существующие вещи (universalia sund realia); таким образом, помимо отдельных конкретных вещей, например деревьев, где-то существует общая идея дерева, дедово вообще. Для богословия это была очень удобная позиция: раз существует идея бога, - значит, реально существует и сам бог. В Париже это течение было представлено Гильомом из Шампо.

Однако против этого взгляда часть схоластиков выдвинула противоположную точку зрения - номинализм. Номиналисты, особенно виднейший из них - Росцеллин, отрицали об'ективную реальность общих понятий, шли универсалий. Реальны лишь индивидуальные вещи. Общие же понятия суть только слова (universalia sunt nomina). "Номинализм, - как подчеркивал Энгельс, - ...представляет собою первое выражение материализма"1 . Такое учение должно было неизбежно привести его защитников к конфликту с церковью, в частности с ее догматом о "божественной троице", т. е. о единстве бога в трех лицах. Для крайних номиналистов троица - только слово; реально существует не троица, а три бога: отец, сын и святой дух. Росцеллину пришлось отречься на соборе от этого взгляда, который расходился с принципом единобожия.

Учеником Росцеллина был Абеляр (1078 - 1142 годы), знаменитый своей любовью к Элоизе, перепиской с нею и своей трагической судьбой, которую он сам рассказал в автобиографическом произведении "История моих бедствий". Он был физически изувечен; церковь подвергала его и моральным преследованиям; его учение было Осуждено двумя церковными соборами.

Абеляр выступал с резкой критикой Гильома Шампо и других реалистов. Сам он проповедывал своеобразный номинализм. Универсалии являлись для него не словом, а понятием, возникающим: в результате восприятия конкретных вещей и их переработки в нашем сознании (iniversale est serma). Этот взгляд приближается к эмпиризму, философской системе, об'ясняющей познание переработкой в мозгу человека чувственных восприятий.

Абеляр пострадай, не столько за свою новую теорию познания, сколько за попытку внести рационализм в область богословия и за выступление против признанных авторитетов. В своей работе "Да и нет" (sic et non) он сопоставил множество взаимно противоречивых утверждений, которые нашел в "священном писании", у "отцов церкви" и их комментаторов. Метод сопоставления противоположных взглядов с целью их примирения в средине века носил название диалектики. Этот метод был усвоен схоластами, в частности Фомою Аквинским. Но церковь не могла простить Абеляру того, что он собрал доказательства за и против каждого догматического положения, что он, предвосхищая Декарта, проповедывал "систематическое сомнение" в истинности любого утверждения и тем "вводил в соблазн" своих многочисленных учеников. Нужно заметить, что среди учеников Абеляр, отличавшийся тонким критическим умом и большим красноречием, пользовался совершенно неслыханным успехом. Ученики следовали за ним всюду, даже в изгнание.

1 Ф. Энгельс "Анти-Дюринг", стр. 318. Госполитиздат. 1938.

стр. 92

Изображение Парижского университета на медали.

Парижская библиотека. XIV век.

Борьба номинализма и реализма, в XII веке, учение Абеляра, углубление схоластической мыши в проблемы гносеологии - все это грозило завести слишком далеко от вопросов веры. Именно тоща церковь сделала попытку, с одной стороны, противопоставить обоим направлениям мистицизм, с другой - изгнать из преподавания Аристотеля как источник опасных мыслей. Церковные соборы и синоды (1210, 1215, 1231, 1263 годы) издавали строжайшие запреты читать Аристотеля, особенно его "Физику" и "Метафизику".

Однако мистическое течение вскоре оказалось, как уже было указано выше, обоюдоострым оружием, а запреты читать Аристотеля не помогали; их просто не выполняли. Для самых ортодоксальных схоластов, как и для руководства церкви, становилось ясным, что решения основной задачи - примирения веры и разума - нужно добиваться не в борьбе с Аристотелем, а на основе Аристотеля, конечно, соответствующим образом препарированного и обезвреженного. Уже в 1255 году лапа разрешил чтение в университетах некоторых книг греческого мыслителя, в 1261 году церковь поручила Фоме Аквинскому и еще одному богослову перевести на латинский язык и прокомментировать вое его произведения. В XIV веке папской буллой уже предписывалось изучать Аристотеля.

Этот поворот к Аристотелю стал возможен для; церкви тогда, когда усилиями крупнейших схоластов, особенно Альберта Великого и Фомы Аквинского, казалось, была достигнута основная цель-примирение Аристотеля и библии, науки и догмата.

Характерно, что и Альберт Великий (1206 - 1280 годы) и Фома Аквинский (1224 - 1274 годы) были выходцами из верхушки господствующего класса: первый принадлежал к немецкому феодальному роду, второй был по происхождению итальянским графом.

Фома Аквинский в своих богословских трудах ("Summa theologiae", "Summa contra paganos" и др.) устанавливает прежде всего различие между вопросами веры и вопросами разума. Философия покоится главным образом на разуме, богословие - на данных откровениях. Данные откровения бесконечно выше выводов разума. Следовательно, если положение, взятое из философии, добытое с помощью разума, вступит в противоречие с догмой, с учением церкви, то необходимо сделать вывод, что в данном случае заблуждается философия, а не догма, что философия стоит на неверном пути, ибо догма заблуждаться не может. Вопреки Аверроэсу Фома Аквинский утверждает, что истина только одна: каким бы путем ни шел мыслитель - исходя от откровения или от разума, - он должен придти к одной конечной цели - к богу. Если разум привел человека к неправильным выводам, то их нужно не отбрасывать, а исправить, т. е. приспособить к выводам веры.

Для обоснования своего богословского учения Фома Аквинский использует не только Аристотеля, но и неоплатоников. Он говорит, что от бога исходит эманация (истечение) к материи; связь между богом и материей выражается через человека, который наряду с материальным началом,

стр. 93
телом, заключает в себе и имматериальное начало-душу. Но, поскольку душа органически связана с телом, человек именно в силу этой связности не может познать все до конца. Познание человека несмотря на присутствие в нем божественного начала никогда не может быть совершенным, а только стремится к совершенству.

Классовая сущность учения Фомы особенно ярко выступает в его трудах, посвященных социальным, экономическим и политическим вопросам. Возражая Аристотелю, стороннику рабовладельческой республики, он подчеркивает в своей книге "О правлении государя" выгоды монархического образа правления. "Из правления многих, - говорит он, - гораздо чаще возникает тираническое господство чем из правления одного". Ученик Абеляра, знаменитый схоласт Иоанн Солисберийский, различая "добродетельного" государя от тирана, писал: "Тирана не только дозволено убить, но и справедливо и законно". Фома же более реакционен. Восстание даже против тирана, по его мнению, недопустимо. Он выступает даже против учения Августина, о том, что световое государство - результат падения людей, их греховности. Государство, по его мнению, существовало во все времена, ибо люди по природе неравны и потому нуждаются в авторитарном управления. Сотрудник Фомы - Птоломей из Лукки - доказывал, что только в государстве возможна "честная жизнь". Ссылаясь на историю, он оправдывает тираническое правление тем, что люди дурны и ими можно управлять только "железной плетью".

Являясь апологетом феодализма, Фома Аквинский в своей "Сумме богословия" оправдывает существование социального гнета и имущественного неравенства. Теорию рабовладельца Аристотеля о прирожденных рабах он примиряет с положением, что рабство-это человеческое установление, утверждая, что и рабство и частная собственность - вещи вполне разумные, а "все разумное - натурально и справедливо для человека".

Работы Фомы Аквинского и в настоящее время являются краеугольным камнем католического богословия, высшим авторитетом в вопросах веры. Фому Аквинского называли еще при жизни "ангельским доктором", а после смерти об'явили святым. Его окружала почетом не только церковь, но и светские феодалы. Король Людовик IX часто приглашал его к своему столу. Так ласкал феодальный мир этого доминиканского монаха, который доводами схоластики доказывал незыблемость, справедливость и божественное происхождение феодального гнета.

Иной была судьба тех, кто пытался бороться с учением Фомы, кто стремился, опираясь на Аристотеля, поставить разум, наблюдение и опыт выше откровения. Таким не помогала ни святая жизнь, ни самая глубокая преданность церкви. Францисканский монах Рожер Бэкон (1214 - 1294 годы), который был для своего времени действительно чудом учености и по своим знаниям на несколько голов стоял выше всех своих современников (Гете называл его "князем мысли", Александр Гумбольдт и Ренан восторгались его гениальностью), подвергался жестоким преследованиям и большую часть своей долгой жизни просидел в тюрьме. Умер он в такой безвестности, что даже год его смерти точно не установлен (1292 или 1294).

В чем же заключались "преступления" Бэкона, "удивительного Доктора", как его называли современники, отдававшие дань богатству его знаний?

Схоластическая философия в своих рассуждениях опиралась исключительно на метод дедукции. Из определенных посылок путем чисто логических умозрительных манипуляций 'делались те или иные выводы. Посылки, служившие основанием для логических выводов, брались в готовом виде у "авторитетов", или из данных божественного откровения, из творений отцов церкви и из Аристотеля. При таком методе научного мышления оно ничего нового к уже заранее данной "истине" не прибавляло. Вывод заключался уже в самой посылке. Формальная логика, позволяла только раскрыть содержание этой посылки.

Против исключительного применения такого дедуктивного метода и выступил Рожер Бэкон. Он доказывал законность применения индуктивного метода-заключения от частных случаев к общему выводу, причем эти частные случаи давались не "авторитетами", а устанавливались путем опыта и наблюдения. Он осмелился выдвинуть положение, что одно только голое "рассуждение является недостаточным, тогда как опыта и наблюдения достаточно" (для правильного вывода).

Бэкон подверг жестокой критике приемы Альберта Великого и Фомы Аквинского. Их выводы, утверждал он, не имеют значения, ибо авторитеты, на которых они основываются, известны им не в оригиналах, а в переводах, так как они не знают греческого и древнееврейского языков. Помимо того он упрекал Альберта Великого, занимавшегося естественно-научными вопросами, в полном незнакомстве с математикой, без которой, по его мнению, невозможно изучение природы. Бэкон вообще относился критически к таким отраслям средневековой "науки", как астрология, алхимия. Он говорил о необходимости такой науки, которая занималась

стр. 94

Зал Оксфордского университета в Англии. XIV век.

бы комбинациями различных элементов и неодушевленным телами, в чем можно усмотреть уже предвидение химии. Бэкону принадлежит также ряд интересных мыслей и предвидений, совершенно необычных для человека XIII столетия. Так например он говори о возможности построить такую повозку, которая передвигалась бы не силой запряженных в нее животных, а механической силой, о возможности передвижения по воде с помощью той же механической силы и о возможности воздухоплавания. Подобные мысли он развивал в своей работе "О тайнах искусства и природы". Ему приписывали изобретение пороха, увеличительного стекла, воздушного насоса и пр. Он об'яснил происхождение радуги, описал камер-обскуру, сделал наблюдения над явлениями рефракции света. Во многих отношениях он является предшественником своего знаменитого однофамильца Фрэнсиса Бэкона.

Но даже такие смелые умы, как Рожер Бэкон, не могли вырваться из оков традиционных воззрений. В своих богословских трудах: "Opus majus", "Opus minus", "Opus tertium" - он является вполне сыном своего времени. Для него, как и для всех его современников, наука призвана быть только служанкой богословия, изучение реального мира необходимо только для лучшего познания бога.

По сравнению с Бэконом другой францисканец, схоласт XIII века Думе Скотт, сделал шаг назад. Его называли "тонким доктором", он писал так темно и замысловато, что до сих пор специалисты не могут придти к соглашению, как следует понимать те или иные места в его произведениях. Дунс Скотт сознательно отказывался от рассмотрения вопросов, имевших отношение к материальному миру, и погружался исключительно в дебри богословия. Это типичный представитель схоластической псевдонауки, не дающей ничего, кроме хитросплетений дедуктивной формальной логики.

В период господства схоластики распространялись учебники-компендиумы, - сводящие в одно целое элементы самых разнообразных отраслей знания и представляющие, таким образом, своеобразные энциклопедии. Эти учебники-энциклопедии назывались "суммами" (Summa), или же "зерцалами" (Speculum). Образцом произведений такого типа является "Великое зерцало" Викентия из Бове. В этом огромном учебнике нет ни одной самостоятельной мысли. Разнообразные "ведения, извлеченные из всех доступных тогда источников знания, соединены механически в одно целое, часто весьма неумело.

XIII век - "век схоластики" - был в то же время веком расцвета средневековой

стр. 95
хроники. Наиболее известным образцом хроники XIII века является "Всемирная история", составленная чешским; монахом Мартином из Троппау. Значительная часть тех легенд, которые попали в исторические работы позднейших времен и нередко еще удерживались в учебниках XIX-XX веков, имели своим источником Мартина из Троппау.

Типичным продуктом средневекового творчества в области юридических наук являются "глоссы", т. е. комментарии, к Юстинианову оводу гражданского права. Самым знаменитым глоссатором римского права был болонский юрист Аккурсий (1182 - 1260 годы). Глоссаторы усердно старались приспособить нормы рабовладельческого римского права к изменившимся условиям феодального общества. Возродив к жизни принцип римской императорской власти "Что угодно государю, имеет силу закона", они давали теоретическое обоснование притязаниям феодальных сюзеренов на неограниченную власть. Средневековых крепостных они приравнивали к римским рабам. Благодаря этому они пользовались особым покровительством императоров и королей.

Такова в общих чертах картина средневековой науки периода ее расцвета в XII-XIII веках.

История университетов и схоластической науки с XIV века представляет собой уже картину их прогрессирующего упадка. Наиболее характерной чертой этой науки в целом является отсутствие свежей самостоятельной мысли. Иссушающая ум формальная логика выступает как единственный метод научного исследования, если вообще можно применить к схоластике это понятие. Авторитеты неограниченно господствуют над умами. Представление об окружающем мире, о явлениях природы настолько наивно и неполно, что свое незнание, свое бессилие перед природой средневековые ученые вынуждены были прикрывать всякого рода символикой, мистикой. Символика и мистика придают произведениям ученых-схоластов внешне вид большой глубины, в действительности же они плохо скрывают внутреннюю пустоту этих произведений, отсутствие ценных и нужных знаний, которые позволили бы человеку овладеть силами природы.

3

Многие особенности средневековой научной Мысли: символизм, догматизм, преклонение перед авторитетами, иерархичность представлений о мире, отражающая иерархическую структуру феодального общества - нашли свое проявление и в сфере искусства.

Ведущую роль в средневековом искусств жрала архитектура, все остальные виды пластических искусств: скульптура, живопись, мозаика и пр. - были ей подчинены и лишены самостоятельного значения. С XI века зарождается новый стиль в архитектуре - готический. Самый термин "готика" появился впервые для обозначения средневекового стиля у итальянского гуманиста XVI века Вазами, в его "Истории искусств"1 . Как и все гуманисты, Вазари относился к средневековью XI - XIV веков с глубочайшим презрением и полагал, что архитектурные памятники этой эпохи обязаны присущими им особенностями готам, разрушителям Рима и величайших образцов античного искусства. В действительности готический стиль никакого отношения к готам не имеет. Этот стиль пришел на смену романскому стилю, господствовавшему при построении церквей до XI века и характеризовавшемуся тем, что для борьбы с давлением тяжелого свода на стены увеличивали толщину последних и укрепляли их каменными подпорками. По той же причине окна в этих стенах прорезались очень маленькие и узкие.

'Возникновение готической архитектуры связано с разрешением проблемы свода. В Северной Франции, родине готики, с XII века начинают сооружать крестовые реберные своды, вертикальную тяжесть которых несут колонны, а боковое давление - опорные столбы (контрфорсы), от которых да стенам переброшены опорные арки (аркбутаны). Таким образом, самые стены наели теперь значительно меньшую тяжесть покрытия чем раньше, и это давало возможность прорезать большое количество широких окон и уменьшить толщину стен. С другой стороны, стало возможным поднять свод на большую высоту и придать зданию как бы стремящуюся вверх форму. Для усиления впечатления этого взлета вверх окнам, аркам и т. п. придавали стрельчатую форму и все части здания увенчивали остроконечными башенками. Построенное по этому принципу здание собора, церкви производит действительно впечатление "застывшего взлета к небесам". Здание готического собора должно было символизировать победу духа над материей, явиться как бы переводом на язык камня спиритуализма средневековой философии.

Лучшими образцами готической архитектуры являются соборы в Реймсе и Шартре (Франция), Сент-Шапелль в Париже, соборы в Антверпене (Бельгия), Кельне (Германия) и др.

1 Точное название его произведения: "Биографии великих живописцев, скульпторов и архитекторов".

стр. 96
Последняя из упомянутых церквей построена при Людовике IX архитектором Пьером де Монтеро в 1243 - 1248 годах и представляет собой наивысшее достижение готической архитектуры. Ее особенностью является богатейшая каменная резьба, создающая впечатление настоящей ювелирной работы, огромное количество окон, почти совсем вытесняющих стены, роль которых полностью переносится на контрфорсы и аркбутаны, необычайное изящество и воздушная легкость здания.

Феодально-католической символикой пронизаны и все детали готических зданий. Даже мельчайшие украшения, не говоря уже о скульптуре, мозаике, стенной и оконной живописи, служат идее прославления религии. Богатое украшение храма снаружи рассчитано на то, чтобы привлечь молящихся, как магазины богатой выставкой товаров зазывают к себе покупателей.

Для внутренних и наружных украшений, росписи и т. п. использовались сюжеты из библии, из житий святых. В совокупности они давали всю "историю" от сотворения мира, развертывая одну за другой все легенды ветхого и нового завета. Поэтому средневековые храмы называли "библией для неграмотных".

Французский демократический историк Жюль Мишле, много занимавшийся средневековой архитектурой, отмечая ее особенности и восхищаясь ее величественностью, делает глубоко правильное замечание, что великолепные соборы средневековья представляют собой не столько выражение благочестия средневекового человека, сколько памятники церкви, торжествующей победу над врагом. Чем величественнее соборы, чем выше поднимают они свои верхушки, тем ниже и мизернее выглядят домишки горожан, которые кажутся подавленными тяжестью и величием храма. Созданием таких соборов как бы подчеркивалась власть церкви над людьми, над их душами, "Но, - добавляет Мишле, - в этих низеньких и ничтожных домишках уже назревал глухой протест против господства церкви".

Не менее ярко черты средневекового феодально-католического мировоззрения отразились и в живописи. Сюжеты живописцев того времени были исключительно религиозного характера и ставили перед собой нравоучительные цели в духе учения церкви; даже техника картины, ее построение, размещение фигур и пр. носили на себе отпечаток господствующего мировоззрения. В этом отношении типичней картиной средневековья является картина, изображающая сцену "страшного суда". Все фигуры на этой картине даны в одном плане, как если бы живописец не имел абсолютно никакого представления о законах линейной или воздушной перспективы. Бросается в глаза иерархичность построения картины. Так, фигуры святых или короля, даже если они по идее картины должны находиться вдали, сделаны значительно более крупными чем фигура простолюдина, находящегося на переднем плане, дом обычно бывает меньших размеров чем нарисованный вблизи пето человек, горы скорее напоминают камешки и т. д.

Здесь реальное изображение вещей принесено в жертву символике. Человек больше дома, потому что дом-это неодушевленная материя, а человек обладает бессмертной душой. Святой, конечно, больше обыкновенного человека и т. д. Средневековое представление о мире было насквозь проникнуто иерархичностью.

Крупнейшими представителями средневекового искусства являются итальянские живописцы и зодчие Чимабуэ и Джиотто. Флорентинец Чимабуэ (1240 - 1302 годы) первый в Италии порвал с иконописной традицией византийских художников. Фигуры его "святых" уже полны жизни и имеют портретные черты; драпировки, одежды более естественны чем у иконописцев; краски более разнообразны и своими оттенками предвосхищают развившееся позже искусство светотени. Его ученик Джиотто (1276 - 1336 годы), бывший пастух, превзошел своего учителя. Он прославил себя фресками, посвященными различным эпизодам из жизни Франциска Ассизского и "чудесам" этого святого. Эти фрески и поныне составляют главное украшение церкви в Ассизи, церкви Санта-Кроче во Флоренции и др. Фрески Джиотто с их искусной группировкой фигур, изображением природы, являющейся фоном каждой его картины, яркостью и богатством красок представляют уже переход к живописи Ренессанса. Не даром на его гробнице, воздвигнутой в XV веке во Флоренции, Лоренцо Медичи приказал сделать надпись: "Я тот, кто возродил к жизни угасшее искусство живописи".

Подобно Данте, портрет которого он сохранил для потомства и который в своей "Божественной комедии" посвятил ему несколько стихов, Джиотто своим творчеством завершает чисто феодальное искусство и начинает новое, буржуазное искусство Возрождения.

Наиболее ярко и непосредственно особенности феодально-католического мировоззрения отразились в литературе господствующего класса. Но в то время как в науке и пластических искусствах интересы и представления класса феодалов господствовали почти безраздельно, в литературе мы

стр. 97
встречаем более сильную примесь бюргерских и народных элементов.

Можно говорить даже о наличии двух литератур, настолько народное и бюргерское творчество по своему характеру и пронизывающему его духу резко отлично от творчества феодального класса, хотя их влияние друг на друга обнаруживается во многих произведениях.

В XI-XII вежах наиболее типичным продуктом феодального творчества был рыцарский эпос, известный во Франции под названием "Песен о деяниях", или, как мы бы сказали, исторических песен (chansons de gestes). Образцом таких произведений является "Песнь о Роланде". Историческая подкладка ее хорошо известна: это поход Карла Великого в арабскую Испанию в 778 году и битва в Ронсевальском ущелье, где погиб Руотланд, "префект" Бретонской марки. В поэме Роланд выведен ив идеальный образ светского феодала, епископ Турпин - духовного. Они гибнут вследствие предательства Ганелона, но предатель несет заслуженную кару от руки Карла Великого. Таким образом, если представители рыцарских добродетелей гибнут, то только как жертвы предательства, ибо рыцарь - защитник веры - непобедим, удар ему можно нанести только в спину. Такова несложная идея поэмы.

Французский историк литературы Бадье доказывает, что подобные поэмы и песни зарождались на путях богомолья к "святым местам". Так, легенда о Роланде зародилась в пунктах остановок богомольцев на пути из Парижа в Сант-Яго де Кампостелла в Испании (Галисия). Одно несомненно, что монастыри, расположенные во всех этих пунктах, действительно эксплоатировали эту легенду в своих интересах, привлекая к себе богомольцев такими "реликвиями", как мнимое вооружение Роланда или обувь Турпина. "Пиши о деяниях" распевались на ярмарках и в замках феодалов профессиональными певцами, которые во Франции назывались жонглерами, а в Германии - шпильманнами. Для освежения сюжета и чтобы развлечь свою аудиторию, певцы часто вводили новых действующих лиц и новые эпизоды.

С конца XII века с этими песнями начинают конкурировать и вытеснять их рыцарские поэтические произведения нового жанра. Новая рыцарская поэзия зарождается в Провансе (Южная Франция) и оттуда распространяется на север Франции, Италию и Германию. Это уже продукт чисто личного творчества, нередко творчества самых знатных представителей класса феодалов. Творцы новой поэзии, лирической по своему характеру, назывались в Провансе трубадурами (от trobar - "находить, изобретать"), на севере Франции - труверами (слово того же корня), в Германии - миннезингерами (певцами любви). Среди труверов мы находим герцога Аквитании (юг Франции) Гильома IX и англо-нормандского короля Ричарда Львиное сердце. Самыми знаменитыми трубадурами были Бернар де Вантадур и Бертран де Боря. Первый прославился своей любовной лирикой, второй больше всего внимания уделял политическим мотивам. Оба поэта жали при дворе английского короля Генриха I, женатого на аквитанской герцогине Элеоноре, которая и являлась для них притягательной силой.

Трубадуры в центре своего творчества ставили любовь к знатной даме, которую они украшали всеми добродетелями. Основными видами провансальской лирики являются: пастораль, которая повествует о любви рыцаря к пастушке; сирвента (от servir - "служить"), воспевающая служение кавалера даме; утренняя поэзия, заря (l'Aube) - песня, описывающая наступающее утро и предупреждающая неосторожных любовников, что пора расставаться, и др.

Влияние провансальской поэзии сильно отразилось на творчестве знаменитого Вальтера фон дер Фогельвейде и других немецких миннезингеров; в Италии заимствовали не только форму и сюжеты этой поэзии, но нередко и самый провансальский язык. На этом языке писал Брунетто Латини, его ученик Данте Аллигьери собирался свою "Божественную комедию" изложить тоже по-провансальски.

Отчасти из провансальской лирики развивается с XII-XIII века рыцарский роман - сначала в стихах, затем в прозаической форме. Родиной рыцарского романа можно считать Северную Францию. Первоначальными сюжетами этих романов служили легенды об Александре Македонском, об Энее, о взятии Трои, и т. п.; писались они на латинском языке.

В XIII веке во Франции почти все романы пишутся уже по-французски, а в Германии и Италии появляются подражатели и переводчики на языки этих стран. Так, Гартман фон дер Ауэ перевел с французского на немецкий романы "Круглого стола", а Вольфрам фон Эшенбах написал своего "Парсиваля" в подражание роману французского автора Кретьена из Труа и другим образцам.

Кретьен из Труа является наиболее плодовитым романистом XIII века. Ему принадлежат романы о Ланселоте, о Парсивале, сказание о святом Граале и многие другие. В основе большинства романов лежит цикл легенд, связанных с личностью британского короля Артура и "рыцарей Круглого стола", обработанных в конце XII века бретонским поэтом Васом. Особняком от этого

стр. 98
цикла стоит только знаменитый роман "Тристан и Изольда", один из дошедших до нас вариантов которого составлен некиим Тома.

Примером рыцарского романа может служить роман о Ланселоте, повествующий об идеальной любви и преданности рыцаря к своей даме. Рассказ о невероятных подвигах, совершаемых Ланселотом в угоду своей даме, составляет вою сюжетную канву этого романа.

В рыцарских романах были очень сильны фантастические моменты, авторы этих романов изощрялись в придумывании сказочных чудовищ, побеждаемых их героями.

Но уже со второй половины XIII века можно отметить появление романов совсем иного типа, в которых звучат уже ножи протеста против феодального гнета и социального неравенства. Такие романы, естественно, исходят из нефеодальных кругов. Образцом такого неприключенческого рыцарского социального романа является изустный "Роман о Розе".

В сущности, мы имеем два "Романа о Розе". Первый, написанный в 1234 году (Гильомом де Лорри), представляет собой типичное рыцарское произведение, в котором в аллегорической форме воспевается любовь рыцаря к прекрасной даме. Этот роман остался незаконченным. Его продолжение написал спустя 40 лет Жан де Мен, причем он придал роману совершенно другой характер: он ввел ряд новых действующих лиц и вложил в их уста рассуждения о происхождении существующего строя и его недостатках. Именем Разума и Природы он нападает на феодальную религию, нравы, организацию государства, даже на семью и собственность.

"Роман о Розе", по форме примыкающий еще к феодальной литературе, служит переходом к народному творчеству и бюргерской литературе.

Уже в середине XII века появляются басни и стихотворные сатирические рассказы, героями которых являются не только люди, но в различные животные. Эти произведения называются во Франции фабльо, в Германии - швенки. В сатирическом эпосе под видом таких зверей, как волк, лев, лиса, баран и т. п., выводятся обычно представители феодального мира: бароны, графы, князья, мелкие дворяне. Особенно видную роль в этих баснях играет Лис (лиса), так что образовалось несколько циклов сказок об этом животном, известных под названием "Романа о Лисе". Уже сами фабльо в басни содержат нападки на феодальный строй, на духовенство и монашество, но гораздо резче слышится социальный протест в литературных обработках и переделках этого цикла1 .

В 1319 или 1320 году анонимный автор, известный под названием "лавочник из Труа", выпустил такую переделку Contrefait de Renard, представляющую острый политический памфлет в стихотворной форме. Первым королем, сообщает автор, был здоровенный мужик, выбранный самим народом, который не ведая, что делает. Золотой век равенства исчез, появилась знать, рыцари, выросли замки. Простой народ стали давить, вечные войны заменили мир. Дворяне провозгласили себя солью земли, захватили в свои руки суд и вешают бедняка за кражу пяти су, в то время как крупным ворам все сходит с рук. Особенно резко ополчается автор против феодальных поборов - формарьяжа, ежегодно расстраивающего сотни браков, и менморта, лишающего наследника имущества отца. "Как смеет сеньер протягивать к этому имуществу свою руку? - восклицает автор по поводу менморта. - Вор! Вор! Оставь сыну кровь его отца!". Таким же образом подвергаются острой критике другие виды сеньериальной эксплуатации. Герой поэмы - Лис - признается на исповеди, что он всю жизнь врал у дворян, попов и монахов, но совесть его чиста, так как сеньеры сами всегда притесняют народ, попы загребают деньги, распевая молитвы и посвящая все свое время питью, играм и охоте, а прелаты церкви только потому еще не повешены, что они саам вешают своих кормильцев - крестьян и честных трудящихся, - которых они называют своими холопами.

"Но так не может длиться долго, -
Будет у вас слишком много забот;
Ибо народ вас возненавидит,
А затем на вас и нападет".
После столь сильного, звучащего революционным призывом выступления автор, однако, утешает себя и своих читателей мыслью о том, что дворяне не будут допущены в царствие небесное, а "мучимые, преследуемы", ограбляемые с утра до ночи" крестьяне туда вознесутся.

К этому периоду средневековья (XII - XIII века) относится зарождение театра в форме так называемой литургической драмы. Театральные представления возникли в связи с церковной службой как дополнение к богослужению, которое благо-

1 Образцы всех упоминаемых здесь произведений читатель найдет в хорошо доставленной "Хрестоматии по западноевропейской литературе средних веков (IX - XV вв.)" (Профессор Р. О. Шор). М. 1935.

стр. 99
даря блеску и пышности католических обрядов само по себе носит театральный характер. Сначала появилось мимическое, а затем и словесное воспроизведение некоторых сюжетов ив ветхого и нового заветов, так называемые жонглеры изображали Адама и Еву, змея-искусителя, убийство Каином Авеля и прочее. Постепенно театральные представления эмансипируются от богослужений, и к концу XIII столетия в некоторых городах театр - приобретает уже более светский, народный характер.

Наивысшим достижением средневековой литературы, своего рода синтезом буржуазного и феодального творчества является поема гениального итальянца Данте Аллигьери (1265 - 1321) - "Божественная комедия". Близкий по своим политическим убеждениям к феодальной партии гибеллинов, воспитанный на богословских трактатах Фомы Аквинского и Альберта Великого, Данте еще целиком стоит на почве средневекового феодального мировоззрения. Но, вместе с тем, Данте - флорентийский буржуа по своему происхождению - являются и глубоко народным поэтом. Он писал на народном итальянском языке, еще и сейчас понятном массе, и уже один язык его "Комедии", достигший под его пером необычайной звучности, гибкости и совершенства формы, заставляет видеть в нем провозвестника нового направления в литературе.

Могучее творчество Данте, завершая собою целую эпоху так называемого классического средневековья, в то же время открывает новую страницу европейской и мировой поэзии. Двойственная буржуазная и феодальная сущность нашла себе в этом творчестве самое яркое выражение. Но выраставшее в городах буржуазное общество не могло удовлетвориться тем синтезом феодального и буржуазного, которое оно находило у Данте и родственных ему деятелей культуры. Освобождаясь все более и более от феодального мира, от церковно-феодального мировоззрения, буржуазия крупнейших торгово-промышленных центров - прежде всего Италии - постепенно подчиняет своему исключительному влиянию и своим потребностям духовную культуру, тем самым способствуя окончательной победе реализма и рационализма в литературе, науке и искусстве эпохи Ренессанса.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/КУЛЬТУРА-ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО-СРЕДНЕВЕКОВЬЯ-XI-XIV-ВЕКА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Анна СергейчикContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sergeichik

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

О. ВАЙНШТЕЙН, КУЛЬТУРА ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (XI-XIV ВЕКА) // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 29.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/КУЛЬТУРА-ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО-СРЕДНЕВЕКОВЬЯ-XI-XIV-ВЕКА (date of access: 22.09.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - О. ВАЙНШТЕЙН:

О. ВАЙНШТЕЙН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Rating
0 votes

Related Articles
Преграды к созданью Единой Теории Поля и путь одоления их. Barriers to the creation of the Unified Field Theory and the path of overcoming them.
Catalog: Философия 
3 days ago · From Олег Ермаков
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
5 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
5 days ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
5 days ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
5 days ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
5 days ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
5 days ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
КУЛЬТУРА ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (XI-XIV ВЕКА)
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones