Libmonster ID: RU-9178

Как известно, предметная область знаний и методов, имеющих отношение к проблематике перевода с одного языка на другой, располагается в пределах, очерченных дисциплинарной областью языкознания. Известно также, что в этой своей функциональной ипостаси языкознание граничит, с одной стороны, с психологией, а с другой - с социологией. Ограничение предметной области языкознания в первую очередь именно этими дисциплинами объясняется тем культурно-практическим обстоятельством, что именно психология с социологией традиционно рассматриваются переводчиками в качестве главных внешних референций, главных источников "легитимности" того или иного конкретного способа разрешения проблем, неизбежно возникающих перед ними в процессе перевода. Психология и социология выступают, таким образом, некими универсальными "ключами", при помощи которых отпираются смысловые тайники, не доступные в случае использования собственно лингвистических средств.

Настоящее исследование ставит своей целью определенную теоретико-методологическую корректировку этого традиционного взгляда. Переживаемый постхристианской культурой переход от современности (модерна) к постмодерну часто пытаются описывать в терминах чисто количественных изменений. Это понятно: количественный анализ (анализ, оперирующий устоявшимися качественными дистинкциями) во всех отношениях проще для исследователя; кроме того, он легче воспринимается читающим


Работа выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ. Проект N 11 - 03 - 00011 а.

стр. 78

сообществом, т.е. обладает большими шансами на успех. Но, в случае исследования заявленной нами проблематики успех этот будет подобен "сговору" между автором и читателем: удобство взаимопонимания поглощает здесь конечную цель, лишает все начинание его сверхзадачи. Поэтому в качестве отправного пункта примем исходную позицию, альтернативную описанной: психология и социология не являются (не должны являться) единственными главными референциями переводчика, лежащими по ту сторону его дисциплинарной сферы (языкознания). Данный тезис прозвучит тривиально, если интерпретировать его в смысле прикладных задач перевода. Однако в нашем случае речь идет о переводе текстов (и высказываний), предназначение которых - изменить что-то в мировоззрении читателя, а не только в понимании им каких-то второстепенных реалий сегодняшнего мира. Конкретней речь об этом пойдет позже, а сейчас необходимо дополнить данную задачу указанием на специфику разрешения ее именно в нашем, российском (постсоветском) обществе.

Это уточнение прямо влияет на содержательное наполнение главных терминов предлагаемого исследования. Говоря о "современной политологии", мы имеем в виду исследовательский цикл, охватывающий последние 20 лет. Революционное значение этих лет по сравнению с предшествующим (советским) периодом выражается в отказе (освобождение) от идеологического диктата коммунистической партии, т.е. от специфического ракурса рассмотрения всей не ориентированной на марксизм политологии, присутствие которого вынуждало пользоваться лишь одной системой понятий и свойственных ей терминов. Едва ли стоит говорить о том, что по мере дряхления официальной советской версии марксизма-ленинизма (а этот процесс занял не один десяток лет) марксистский лексикон накапливал в своем составе все больше "окаменелостей". Это касалось не только собственно терминологического арсенала, но и устоявшихся способов синтаксическо-фразеологического пользования "сакральными" терминами. Надо сказать, что результатом подобных застойных процессов в профессиональном языке марксистско-ленинского учения о политике была, с одной стороны, естественная реакция протеста, проявлявшая себя эпизодической "контрабандой" западной лексики, а с другой - печальные признаки догматизации профессионального мышления, вынужденного годами пребывать в тупике доктринальной самоизоляции.

90-е годы застали отечественных переводчиков врасплох: ситуация, описанная Н. С. Автономовой как "открытость к современной

стр. 79

западной мысли"1, в мире политико-философской учености оказалась ситуацией "заброшенности" в мир иной и "покинутости" в нем. Конечно, в новой России, отчасти сохранившей традиции старой образованности, были свои "проводники", специалисты по западной мысли (речь шла и идет именно о западной учености, ибо сколь-нибудь серьезной ориентации на иные иностранные модели в нашей стране никогда не наблюдалось), специалисты, ценность которых в одночасье возросла в разы. Но это был весьма кратковременный период, так как предлагаемые образцы книжной учености по определению не были рассчитаны на то, чтобы готовить специалистов к самостоятельному плаванию в море западной политологии. В качестве примера, достаточно вспомнить об атмосфере конца 80-х годов, когда прибывший со службы в ЮНЕСКО чл.-корр. АН СССР В. В. Мшвениерадзе впервые познакомил советских философов с "новой" дисциплиной - политологией. Надо сказать, что в те годы Мшвениерадзе так и не удалось объяснить коллегам, что именно составляет предмет столь экзотической (по советским меркам) дисциплины...

Итак, стремительное погружение в ситуацию "открытости к западной мысли" вполне могло бы протекать в политологии по общефилософскому образцу, описанному Автономовой (т.е. исходя из "наличия в русском концептуальном словаре многих лакун и дефицитов, которые за последние десятилетия стали активно восполняться") - если бы не примечательная специфика рецепции западного политико-философского знания в современной России: стремительность, если не сказать скоропалительность, интеграции элементов нового профессионального языка в состав отечественного мировоззрения. Фактически, подобная "рецепция" сразу же обрела черты "соревнования за обладание". Объектом обладания стали здесь всевозможные неологизмы, используемые политиками в качестве своеобразных заклинаний, цель которых - повести за собой ошарашенные массы. Яркий пример тому - авантюра с ваучерами1: случай типичный как с точки зрения "удачности трюка",


1 Автономова Н. С. Познание и перевод. Опыты философии языка. М., 2008. С. 354 и далее.

2 Нейтральный русский перевод (ваучер - приватизационный чек) явно оказывается неполным, нуждающимся в дополнительных (политических) пояснениях для большинства контекстов, в которых, как правило, употреблялся термин "ваучерная приватизация". См. напр.: Проблема перевода политологической терминологии (http://www.lib.csu.ru/texts/Hngua/ShemetovBV.pdf)

стр. 80

так и с точки зрения позднейшей народной реакции на неологизм. Речь идет о распознании самого факта пользования иностранным термином как заведомо (по другим версиям - непреднамеренно) обманным приемом. Отсюда красноречивые эпитеты, сопровождающие в российской политике термин "ваучерная приватизация" - "грабительская", "топорная", "бездарная", "дикая". Заметим, что приведенные эпитеты отнюдь не являются синонимами, а, напротив, свидетельствуют о различии имеющихся этико-политических оценок.

Типичная реакция на подобные политические факты со стороны не только лингвистов, но и философов языка заключается в подчеркивании, что:

1. такого рода казусы не имеют ничего общего с научной постановкой и решением проблем перевода (или, как в данном случае, "неперевода" иностранных слов и словосочетаний);

2. призвание теоретического знания именно в том и заключается, чтобы охранять общество от сползания в пучину "профанного" пользования знанием;

3. данная охранительная функция обеспечивается культивацией правильных, эталонных способов словоупотребления и перевода.

Все это - азбучные истины языкознания как науки, в которой внимание к нормативной стороне имеет далеко не формальный смысл. Язык - важнейшее средство обеспечения культурно-политической гармонии любого общества. Проблема, стало быть, заключена в том, как возможно поддержание этой нормосохраняющей и нормообразующей функции в условиях бурных общественных трансформаций. Очевидный ответ: совершенствование рефлексивной составляющей теории (в нашем случае, теории перевода)3.

Это требование отсылает нас к определенным базисным знаниям и операциям, как то: "цепочка операций в процессе культурной "трансмиссии" предполагает первичное схватывание (понимание), затем переработку посредством анализа и рефлексии и, наконец, новый этап понимания - уже на основе этой предыдущей проработки. Без этого не может быть освоения, усвоения и передачи смыслов, не привязанных жестко к одному месту, но путешествующих между разными уровнями культуры или между разными культурами" (с. 481). Попробуем применить описанную процедуру


3 Приводимая ниже "расшифровка" тезиса о рефлексии в теории перевода дается мной с опорой на содержание Главы 7 "Перевод как рефлексивный ресурс понимания" упомянутой монографии Н. С. Автономовой.

стр. 81

к истории рецепции в российской культуре все того же недоброй памяти "ваучера".

Определим исконное английское значение этого термина, точнее, то из числа входящих в это "семейство значений", которое оказалось востребованным в российской перестроечной ситуации - "документ, служащий гарантией обладания его владельца правом на определенный набор благ" (в конкретном случае, правом на дивиденды его как совладельца недвижимости). Далее наступает очередь "анализа и рефлексии": в случае с российским ваучером этот этап вылился бы в фундаментальное междисциплинарное исследование, которое должно было бы с "научной точностью" проследить социальные, экономические, правовые (включая уголовное право), психологические, культурологические и т.д. и т.п. нормы и процессы, совокупность которых и привела к тому, что незначительной части населения ваучер гарантировал гораздо больше, чем следовало из словарного значения термина, тогда как подавляющему большинству владельцев ваучеров он не гарантировал ничего. Иными словами, рекомендуемая правильной лингвистической процедурой научная рефлексия увела бы нас от той сути произошедшего, той сути, которая была прекрасно уловлена массами - но не благодаря соблюдению научности рефлексии, а в обход ее, вопреки ей; ибо, как легко догадаться, подробный междисциплинарный разбор произошедшего скорее всего заставил бы признать состоявшееся с участием ваучеров ограбление народа если не законным, то, как минимум, "некриминальным" действием, а вынесенный народом приговор ваучерам (жульничество) - разновидностью профанного знания.

Пример с ваучерами, конечно, не означает, что имело место нечто, "не поддающееся разуму". Речь о другом: сам разум - причем разум теоретический не в меньшей мере, чем "профанный"! - лишается в подобных случаях возможности апеллировать к объективности, ибо в момент разворачивания процесса в качестве объективного еще не существует. Мало того, даже по истечении десятка лет данное событие еще "не устоялось" в смысле обретения определенной легитимации со стороны зтико-политическом разума общества в целом.

На подобное карикатурное воспроизведение процедуры "культурной трансмиссии" мы пошли с единственной целью - показать ограниченность того, что принято считать нормой переводческой рефлексии, если речь идет о переводе текстов, имеющих отношение к изменению культурно-политических устоев жизни современ-

стр. 82

ных обществ. Проблема этих переводов в том и заключена, что их главная задача связана с донесением до читателя того нового, что несут собой процессы "большой политики". Правильная (в дисциплинарно неразличенном смысле) теоретическая процедура предлагает переводчику построить новое знание из элементов старого. Но политика трансформации реализуется в рамках качественно иных процедур. Описание их не предусмотрено форматом данной статьи; это, однако, не избавляет переводчиков текстов по политической философии, истории политики и пр. от знания и рефлексивного использования таких, например, понятий, как "реверс времени", "конституирование субъекта политики", "двойное самоотрицание"4.

Если попытаться в общем виде охарактеризовать ту специфику, которую привносит в политический перевод современная эпоха, то в качестве центральных опорных точек следует признать политико-эпистемологический подход, в основе которого - проблематика несостоятельности классической рациональности как методологического средства анализа целого ряда политико-философских реалий. Разумеется, тезис о несостоятельности классических методологических стратегий не распространяется на всю область политического перевода. Он затрагивает ту часть политических процессов, освещаемых в переводимом тексте (высказывании), которые связаны с эффективностью политического действия в условиях формирования новой политической онтологии, приводящей к радикальной смене смыслов и дискурсов; последние, как следует показать в соответствующих исследованиях, эволюционируют в направлении наибольшей релевантности проблеме реализации политики в условиях утраты перспективы возврата к идеологически единому миру. Это далеко не "нейтральная" (в смысле поддержания научной объективности) мировоззренческая установка - в той мере, в какой она преследует цель выработки новых коммуникативных типов рациональности и рационального действия, стремится аналитически прояснить культурно-исторический смысл практического отказа (в начале XXI в.) европейской цивилизации от стереотипов политического действия, сформированных под влиянием типа рациональности, характеризующегося культурно-идеологическим монологизмом.


4 Подробнее об этом см.: Капустин Б. Г. О предмете и употреблениях понятия "революция" // Капустин Б. Г. Критика политической философии. Избранные эссе. М., 2011. С. 140 - 176; Badiou A. Being and Event. London-New York: Continuum, 2005.

стр. 83

Этой основополагающей позиции противостоит традиция удержания "научной объективности" переводчика. Данная традиция, повторяем, далеко не во всем утратила свое методологическое значение, описанные выше политико-эпистемологические требования не опровергают, а - на существующей стадии развития теории перевода - скорее, дополняют ее. Нельзя, однако, не заметить, сколь проблемным является выполнение такого рода "дополнительных" требований к переводу.

В настоящее время описанная транслетивная стратегия остается во многом теоретически не разработанной областью, что негативно сказывается на практике политологических переводов. К сожалению, в настоящее время вместо показа всей этико-смысловой противоречивости совершающейся на наших глазах глобальной трансформации читатель чаще всего получает нечто вроде безликого отчета о "средней температуре" по больнице, которая, как известно всегда оказывается "нормальной". Дело даже не в "трусости" переводчиков (в этом подросшее поколение россиян никак нельзя обвинить), а в отсутствии теоретических дистинкций, позволяющих ясно сознавать, в каких случаях позиция объективной невовлеченности и всесторонности оценки является возможной и оправданной, а в каких она представляет собой не что иное, как "дискурс господина" и потому оказывается интеллектуально и морально недопустимой.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/К-ВОПРОСУ-О-ТРАНСЛЕТИВНЫХ-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ-СТРАТЕГИЯХ-В-СОВРЕМЕННОЙ-ПОЛИТОЛОГИИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Tatiana SemashkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Semashko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

И. И. Мюрберг, К ВОПРОСУ О ТРАНСЛЕТИВНЫХ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ СТРАТЕГИЯХ В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТОЛОГИИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 15.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/К-ВОПРОСУ-О-ТРАНСЛЕТИВНЫХ-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ-СТРАТЕГИЯХ-В-СОВРЕМЕННОЙ-ПОЛИТОЛОГИИ (date of access: 05.08.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - И. И. Мюрберг:

И. И. Мюрберг → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Tatiana Semashko
Казань, Russia
629 views rating
15.09.2015 (2150 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
ОДОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ К АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ КАВКАЗА
11 hours ago · From Россия Онлайн
СТОЛ И КРАСНЫЙ УГОЛ В ИНТЕРЬЕРЕ КРЕСТЬЯНСКОЙ ИЗБЫ СЕВЕРО-ЗАПАДА РОССИИ И ВЕРХНЕГО ПОВОЛЖЬЯ
11 hours ago · From Россия Онлайн
РУССКИЕ РАЗГОВОРЫ С НЭНСИ РИС
11 hours ago · From Россия Онлайн
О ВКЛАДЕ НЭНСИ РИС В "РУССКИЙ МИФ"
11 hours ago · From Россия Онлайн
ОТРЫВКИ РУССКИХ РАЗГОВОРОВ
11 hours ago · From Россия Онлайн
Творцы Сфинкса и Пирамид, его свиты — Атланты, Луны древний люд.
Catalog: Философия 
Yesterday · From Олег Ермаков
КРУГЛЫЙ СТОЛ" НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ МГУ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
Р. В. Долгилевич. СОВЕТСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН (1963-1964 гг.)
Catalog: Право 
2 days ago · From Россия Онлайн
Анонс Изучение новой теории электричества, пожалуй, нужно начинать с анекдота, который актуален до сих пор. Профессор задаёт вопрос студенту: что такое электрический ток. Студент, я знал, но забыл. Профессор, какая потеря для человечества, никто не знает что такое электрический ток, один человек знал, и тот забыл. А ларчик просто открывался. Загадка электрического тока разгадывается, во-первых, тем что, свободные электроны проводника не способны
Catalog: Физика 
Как нам без всякой мистики побеседовать с человеческой душой и узнать у нее тайны Мира.
Catalog: Философия 
6 days ago · From Олег Ермаков

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
К ВОПРОСУ О ТРАНСЛЕТИВНЫХ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ СТРАТЕГИЯХ В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТОЛОГИИ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones