Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8963

Share with friends in SM

М. 1946. 160 стр. + илл. 6 р. 50 к.

Книга Д. С. Лихачёва заслуживает внимания уже новизной своей темы. Автор говорит о том периоде русской истории, который вообще сравнительно редко привлекал к себе внимание учёных. Д. С. Лихачёв собрал воедино необходимый и, надо сказать, разбросанный материал по истории культуры Руси этой эпохи. Общая установка автора, что "вся история русской культуры свидетельствует о необычайно творческой силе русского народа" (стр. 5), несомненно, правильна. Весьма интересны многие отдельные замечания автора, особенно те, которые опираются на его более ранние исследования, (например, объяснение исторической концепции "Задонщины" и пр.). К числу достоинств книги надо отнести живость изложения, уменье заинтересовать читателя, по-новому и достаточно выпукло осветить проблемы истории культуры северо-восточной Руси в XIV-XV веках. Всё это позволяет сделать вывод, что книга Д. С. Лихачёва - явление интересное и нужное в нашей исторической науке.

Однако в книге имеется и весьма необычная для научно-популярной работы (а именно такой является рецензируемая книга) черта. Автор выступает перед нами как создатель своей новой концепции и притом концепции, резко порывающей с существующей точкой зрения в исторической литературе. Новизна концепции сама по себе является достоинством научного произведения, но ведь всякая концепция требует обоснования и не может быть принята на веру. А между тем автор говорит о многом в догматической форме, притом о таких предметах, которые требуют ещё большой исследовательской работы. При отсутствии в книге ссылок на литературу и источники спорить с Д. С. Лихачёвым крайне затруднительна, и если мы берём на себя эту задачу, то только потому, что предмет нашего спора заслуживает большого внимания.

Две основные идеи доказывает Д. С. Лихачёв: 1) что русский культурный подъём XIV-XV вв. проходил "под знаком возрождения традиций... наследия Киевской Руси - наследия поэтического и культурного" (стр. 6); 2) что Русское государство начала XVI в. "ставило себе конкретные национально-объединительные задачи в грандиозных масштабах, обгоняя в этом отношении западноевропейские страны" (стр. 158).

Нельзя сказать, чтобы первый тезис автора был совсем новым. Что Московская Русь нередко обращала свои взоры к киевскому периоду, - избегло. Однако совсем новым является то содержание, которое автор вкладывает в свой тезис. Сказано о князьях Владимирских и царское титулование возводятся автором к эпической идеализации Владимира Красное Солнышко (стр. 41), причём автор, видимо, забывает о той среде, в которой сложилось сказание, получившее официальный характер именно в XVI в., когда Московское государство уже сделалось могущественным и обширным.

Автор обходит вопрос об источниках сказания о князьях Владимирских, а между тем рассуждения о Гданске, Мальборке и Прусе ведут нас в область не русского фольклора, а к литовско-русским летописям с их легендарными родословиями литовских князей. Вообще автор совершенно напрасно противопоставляет Россию XVI в. другим средневековым государствам (стр. 42). Россия всегда была государством европейским, и попытки сделать обратные выводы исходили главным образом из тенденциозных построений писателей, враждебных России и русскому народу.

В конечном итоге автор подтверждает свою мысль о возрождении традиций киевского периода только указанием на "Задонщину", в которой использовано "Слово о полку Игореве". В категорической форме мысль о возрождении киевских традиций высказана Д. С. Лихачёвым в главе об эпосе. Автор прямо заявляет, что "соединение в единый киевский цикл русских былин, в отдельности возникших в разное время и частично ещё в Киевской Руси, произошло не позднее конца XV в., до присоединения Новгорода к Русскому государству" (стр. 80). Но ведь эта мысль автором фактически не доказана, а некоторые его замечания заставляют насторожиться. Можно ли, например, утверждать, что Владимир и Киев вытеснили в былинах все другие города и всех других князей, когда былины знают и Чернигов, и Галич, и Псков, и Смоленск и, наоборот, сравнительно редко говорят о городе Владимире.

Настойчивое стремление Д. С. Лихачёва наблюдать на протяжении, по крайней мере, трёх столетий (с середины XIII до середины XVI в.) одно и то же явление - собирание киевских традиций - и приводит к тому, что автор ставит под одну рубрику такие памятники, как "Задонщина" и сказание о князьях Владимирских, разные по содержанию и направленности. Если в конце XIV в. на Куликовом поле решался вопрос о независимости русского народа, то в конце XV в. - когда появилось сказание о князь-

стр. 119

ях Владимирских, стояли уже новые задачи. Между тем было время, когда восстановление письменных памятников Киевской Руси сделалось определённой задачей для церковных и феодальных кругов северной Руси; только это было не в конце XIV - начале XV в., а во второй половине XIII в., вскоре после татарских погромов. В ту же эпоху, о которой пишет автор, простое собирание киевских традиций и подражание киевским временам отошло в область предания, именно потому, что северо-восточная Русь переживала эпоху своего нового подъёма, как об этом правильно пишет сам Д. С. Лихачёв. Стремление подогнать все под единую схему, рассматривать несколько веков в жизни русского народа как единый по своим тенденциям период и заставили автора сделать его малоисторичный вывод.

Но если первый тезис автора о возрождении киевских традиций не нашёл подтверждения и во многих случаях может быть оспариваем, то второй тезис - о превосходстве русской культуры XIV-XVI вв. над культурой западноевропейских стран того же времени - носит печать ещё большей поспешности в выводах. К сожалению, приходится говорить не только о поспешности, но и о большем: о тенденциозном подборе фактов. Автор тщательно избегает говорить о фактах отсталости северо-восточной Руси от Запада. Например, рассказ о постройке Успенского собора: совершенно непонятно, почему московских каменщиков при постройке собора постигла "неудача", как вежливо выражается автор (стр. 109). Между тем летописцы буквально следили за всеми действиями Аристотеля Фиоравенти и записали его слова о неклеевитой извести московских мастеров. Неизвестно, зачем замалчивается тот факт, что новые церкви строились из кирпича, а более ранние постройки делались из белого камня, что техника постройки была существенно изменена и т. д. Напрасно автор изображает Аристотеля как бы обрусевшим художником, уверяя, что он "подпал в Москве под мощное влияние русского искусства". Аристотель строил по образцу владимирских соборов, исполняя требование Ивана III и высших церковных кругов. Пусть автор только вспомнит историю с каменным крыжем (крест), вытесанным Аристотелем в соборе и стёсанным по приказу митрополита. Очень неприятное впечатление производит постоянное стремление автора противопоставить русское искусство западноевропейскому. Мы любим Кремль, гордимся его красотой и стариной, во для чего уверять нас, что Кремль "чужд ренессанской замкнутости" (стр. 118). Уместно ли здесь ограниченное национальное самодовольство? Неужели любовь к родному обязательно должна связываться с охаиванием чужого? Ну, а как быть хотя бы с таким западноевропейским памятником, как Вышеград в Праге? Или он лишён "властной и покоряющей красоты" (стр. 118). Такие же вопросы можно задать автору и о других западноевропейских памятниках.

Сознание не историчности некоторых взглядов заставляет выступить против концепции автора. В самом деле, вполне уместен вопрос: признаёт ли Д. С. Лихачёв, что в XIV-XV вв. культура русского народа отставала от культуры передовых стран Западной Европы? Можно ли случайными примерами, свидетельствующими о выдающихся произведениях русского искусства, снять с порядка обсуждения вопрос об отставании нашей культуры от культуры Запада? Какой смысл имели бы реформы Петра I, если бы русская культура не только не отставала, а даже опережала западноевропейскую? Вспомним высказывание И. В. Сталина о реформах Петра I как о попытке преодолеть технико-экономическую отсталость России. Пусть автор хоть на минуту сопоставит богатые города средневековой Италии, хотя бы Флоренцию, с Москвой XIV-XV вв., чтобы не настаивать на превосходстве московской культуры над флорентийской в ту эпоху. Нужно ли для национального сознания такого великого народа, как русский, подкрашивание в розовый цвет его прошлого даже в такие страшные столетия, какими были столетия татарского ига? Думаю, что в этом нет никакой необходимости. А между тем во имя этой идеи сколько фактических ошибок и прямых натяжек сделал автор!

На этих ошибках стоит хоть кратко остановиться, чтобы понять, на каких шатких основах держатся подчас выводы автора.

Возьмём хотя бы небольшую главу - "Новое в нравах и быте". По словам автора, русские монастыри "не были рассадниками исступлённо аскетического отношения к жизни" (стр. 132), конечно, в противоположность католическим. В действительности же самоистязание высоко ценилось в русских монастырях и в достаточной мере отражена в житиях святых. Чего стоит картина подвижника, отдающего тело на съедение гнусу (мелкая мошка)! Хлеб да вода - вот идеальная пища русского инока. Если это чаще всего в монастырях не соблюдалось, то вовсе не из принципа. Ведь само монашество являлось уже отрицанием жизни ("монах - живой мертвец"). Не странно ли далее называть Пахомия Логофета писателем-профессионалом? (стр. 132). Ведь иной читатель подумает, что Пахомий был проста литератором. Автор, видимо, недостаточно знаком с житиями святых, иначе он не считал бы новизной изображение Сергия Нуромского, кормящего зверей и птиц. Это обыкновенный житийный шаблон, идущий из Византии (стр. 135). Откуда автор взял, что полдневный сон у русских - это новизна XIV-XV вв., пусть он прочитает поучение Владимира Мономаха (стр. 140). Летописец Переяславля Залесского не согласен с автором, уверяющим, что русские одежды не были длинными (стр. 142). У названного летописца найдём выпад против коротких западноевропейских одежд. Непонятно, что означает фраза: "Верхние одежды русских... были значительно короче нижних" (стр. 143). Порой сведения автора явно противоречат фактам. Так, он пишет, что титул митрополита всея Руси первым стал носить митрополит Максим на рубеже XIII-XIV веков. Этот вывод понадобился автору для того,

стр. 120

чтобы доказать свою идею об особом значении Владимира Залесского как центра. А между тем давно известно, что русские митрополиты носили этот титул ещё до татар и задолго до переезда во Владимир. Патриарх Герман этим титулом называл митрополита Кирилла в грамоте 1228 г.; так именовал себя митрополит Кирилл II (в 1274 г.) в своей грамоте.

Д. С. Лихачёв пишет, что литовские князья Ольгерд и Казимир "тщетно пытались... выхлопотать в Константин моле разрешение на особых митрополитов для православного русского населения своих земель" (стр. 25). Между тем даже в учебниках говорится об учреждении особой митрополии в Киеве при Казимире, не говоря уже о более ранних попытках сделать это.

Поспешность автора в суждениях порой приводит его к несколько комическим выводам. Так, Д. С. Лихачёв говорит, что турецкий посол Скиндер как грек мешал налаживанию мирных отношений России с Турцией, что русские требовали смены Скиндера, "но греческая партия в Турции была сильна, и Скиндер оставался на своём посту" (стр. 28). Неопытный читатель едва ли разберётся в том, что никакого посольского поста, на котором мог бы оставаться Скиндир, в XVI в. не было, а обе страны лишь периодически обменивались посольствами, что никакой греческой партии в Турции не было, а были греки, служившие султанам, и что греческие иерархи вообще были склонны поддерживать дружбу между султанами и русскими царями, так как в этом случае они находили защиту от турецких преследований. Наконец, и сам Скиндер был столь малым лицом при турецком дворе, что это-то и вызывало недовольство в Москве.

Особенно много преувеличений, неточностей и прямых ошибок в главе "Просвещение". Автор, например, пишет: Павел Высоцкий проживал "в Нижегородском монастыре и вёл там нечто вроде лекций" (стр. 46). Трудно понять, о чем здесь идёт речь и какой смысл вложил Д. С. Лихачёв в это "нечто вроде лекций", для кого они? Автор заявляет, что грамотность на Руси "была не ниже, а порой и выше, чем на Западе" (стр. 51). Чтобы доказать этот тезис, он уверяет, что жалобы архиепископа Геннадия на неграмотность духовенства относятся только к Новгороду. Между тем Новгород считался наиболее культурной областью в России, а Стоглавый собор так же горько жаловался на неграмотность духовенства.

На стр. 46 читаем повествование о великокняжеской библиотеке из еврейских, греческих и латинских книг. После трудов С. А. Белокурова и Н. П. Лихачёва о библиотеке московских великих князей нельзя пользоваться столь ненаучными и устарелыми сведениями.

Странно звучит и сообщение автора об особом распространении в древней Руси знания иностранных языков. Что переводы с иностранных языков делались на Руси, мы знаем, но знаем и то, с каким трудом Василий III добывал себе в Турции переводчика с греческого языка, какие переговоры об этом велись с константинопольским патриархом. И совсем уже сбивает с толку заверение Д. С. Лихачёва о хорошем знакомстве русских книжников с античными писателями. Автор перечисляет 25 античных писателей, упоминаемых в "Пчеле" (сборник изречений), чтобы сделать неожиданный вывод "о том властном, очаровывающем влиянии, которое оказывала античность на русских книжников" (стр. 50). А между тем известно, что "Пчела" даёт такое же представление о сочинениях античных писателей, как, скажем, сборники афоризмов о сочинениях Шекспира, Пушкина и т. д.

Для характеристики приёмов научных построений автора, особенно типична глава о летописях (стр. 57). Автор хорошо знает летописи и пользовался как личными наблюдениями, так и трудами А. А. Шахматова и М. Д. Приселкова, и тем не менее знающий читатель будет смущён выводами автора, а малознающий получит совершенно превратное понятие о летописном деле. Д. С. Лихачёв заявляет, что "летопись никогда не была делом частного лица, частной инициативы" (стр. 60). Позволим себе возразить против этого решительного вывода даже по отношению к большим сводам. Д. С. Лихачёв, конечно, знает Тверской летописный свод, составитель которого говорит, что он был "от веси Ростовских областей"1 . Вот перед нами свод, составленный по частной инициативе, хотя и на основании некоторых тверских летописных памятников официального характера. А сколько имеется летописей, составленных явно частными людьми! Отрывки из них были опубликованы мною в "Исторических записках"2 . Имеется немалое количество и кратких летописцев, авторов которых можно только предполагать; имеется и Ермолинская летопись, явно связанная с московскими Ермолиными.

Автор, как мне кажется, путает два понятия: предполагаемого свода и наличных летописей. Научное предположение он облекает, как и М. Д. Приселков, в плоть и кровь. Автор пишет: "свод Киприана, свод Фотия, свод Евфимия". Он не поясняет, что это за своды, дошли ли они до нас. Вот на полках библиотек стоят увесистые тома летописей. Какие же из них надо считать сводом Фотия и т. д. На это мы не найдём ответа в труде Д. С. Лихачёва. Всё многообразие московского, новгородского, псковского, тверского, ростовского летописания, интересы отдельных русских центров, различные взгляды летописцев на совершающиеся события, тот аромат русских летописных известий с их противоречивой оценкой деятелей и событий, который так характерен для средневековых сочинений, автор укладывает в прокрустово ложе непрерывно составляемых летописных сводов.

Вся глава о летописях заставляет ду-


1 Полное Собрание Русских Летописей. Т. XV, стр. V.

2 "Исторические записки". Тт. X и XV.

стр. 121

мать о необходимости ещё не один раз изучить этот сложный памятник.

Нам пришлось остановиться лишь на немногих положениях автора, требующих исправлений. Однако дело не в том только, что Д. С. Лихачёв согласует непокорные показания источников с однажды намеченной схемой, а в том, что он говорит в авторитарной форме о многих вопросах, требующих изучения.

Тем не менее книга Д. С. Лихачёва при всех своих недостатках играет и положительную роль. Она приковывает внимание историков к интереснейшей эпохе в жизни русского народа, заставляет задуматься и пересмотреть ходячие представления об отсталости русского народа во всех отраслях его культурной жизни, вновь поставить вопрос о необходимости глубоких исследований по истории русской культуры, на основании которых только и могут быть написаны популярные очерки по истории северо-восточной Руси XIV-XV веков.

Проф. М. Тихомиров

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ЛИХАЧЕВ-Д-КУЛЬТУРА-РУСИ-ЭПОХИ-ОБРАЗОВАНИЯ-РУССКОГО-НАЦИОНАЛЬНОГО-ГОСУДАРСТВА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Alexei ChekmanekContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Chekmanek

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

М. ТИХОМИРОВ, ЛИХАЧЕВ Д. КУЛЬТУРА РУСИ ЭПОХИ ОБРАЗОВАНИЯ РУССКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 14.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ЛИХАЧЕВ-Д-КУЛЬТУРА-РУСИ-ЭПОХИ-ОБРАЗОВАНИЯ-РУССКОГО-НАЦИОНАЛЬНОГО-ГОСУДАРСТВА (date of access: 22.09.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - М. ТИХОМИРОВ:

М. ТИХОМИРОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Alexei Chekmanek
Южно-Сахалинск, Russia
1237 views rating
14.09.2015 (1469 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Преграды к созданью Единой Теории Поля и путь одоления их. Barriers to the creation of the Unified Field Theory and the path of overcoming them.
Catalog: Философия 
3 days ago · From Олег Ермаков
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
5 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
5 days ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
5 days ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
5 days ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
5 days ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
5 days ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ЛИХАЧЕВ Д. КУЛЬТУРА РУСИ ЭПОХИ ОБРАЗОВАНИЯ РУССКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones