Libmonster ID: RU-10490
Author(s) of the publication: Ежи ТОПОЛЬСКИ

Методология истории имеет два источника. Первым является осознание самими историками того, каким образом ими проводятся исследования и пишутся тексты. В этой связи они порой делают наблюдения методологического характера, включаемые непосредственно в конкретно-исторические труды, а иногда посвящают им отдельные книги. Сказанное можно проиллюстрировать известной работой М. Блока "Апология истории, или ремесло историка", опубликованной в 1959 г., но написанной гораздо раньше (автор был расстрелян немцами в 1944 г.)1 . Такого рода рефлексии не могли выйти за пределы обыденного сознания и поэтому относятся более к истории исторической науки, нежели к методологии истории в собственном значении этого слова. Они, однако, стимулировали интерес к проблемам методологии и создавали условия для его реализации.

Развитие собственно методологических изысканий могло начаться лишь тогда, когда под влиянием позитивизма, неопозитивизма, а затем аналитической философии сложилась общая методология наук, ставшая разделом философии, логики и математической логики. Только в то время, в первой половине XX столетия, появились современные исследования феномена науки, понимаемой как общественная практика и ее результаты. Таким образом возник второй, с тех пор главный, источник становления методологии истории, не сразу, впрочем, получивший признание историков, которые по-прежнему обходились без сознательно используемой методологии либо в общей форме размышляли над собственным научным творчеством. Философы-науковеды были в интересующей нас области более активными.

Первоначально излюбленным объектом рефлексии науковедов были самая развитая, как считалось, физика и некоторые другие естественные науки. Постепенно, однако, ситуация начинала меняться. Одним из первых проявлений новых веяний стал выдающийся труд К. Поппера "Логика исследования", увидевший свет в середине 30-х годов2 . К этой же категории можно отнести "Методологию общественных наук" Ф. Ка-


ТОПОЛЬСКИ Ежи - профессор Познанского университета, действительный член Польской академии наук.

1 Блок М. Апология истории, или ремесло историка. М. 1973.

2 Popper K. Logik der Forschung: zur Erkenntnistheoric der modernen Naturwissenschaft. Wien. 1935

стр. 3


уфманна, "Проблему исторического знания" М. Мандельбаума3 и др. И все же действительно поворотную роль в формировании методологии истории сыграло опубликованное в 1942 г. исследование К. Г. Гемпеля "Функция общих законов в истории"4 . Гемпель поставил вопрос о том, допустима ли для истории и в какой мере та модель объяснения, которая получила развитие в позитивистской философии науки применительно к физике. Он утверждал, что историки, подобно представителям естественных наук, пользуются в своих интерпретациях дедуктивно-номологической моделью, в которой объяснение строится на двух посылках: сформулированных закономерностях и представлениях о конкретных причинах - так называемых исходных условиях. Поэтому историку, исследующему причинно-следственные связи, надлежит руководствоваться знанием конкретно-исторических результатов и законов исторического развития.

Идеи Гемпеля вызвали целый поток статей и книг, посвященных проблематике толкования исторических явлений. Одни поддержали его, другие - из их числа наиболее влиятельным оказался В. Дрей5 - пытались и пытаются убедить, что историческое объяснение не строится в соответствии с моделью Гемпеля и не нуждается в апелляции к законам. С точки зрения критиков дедуктивно-номологической модели Гемпеля, историк должен объяснять действия людей, устанавливая смысл этих действий. Позднее появились попытки примирения обоих взглядов, среди которых прежде всего надо, бесспорно, назвать книгу Г. Райта "Объяснение и понимание"6 . Сторонники синтеза не пришли к существенным результатам, так как в конечном счете тяготели либо к первой, либо ко второй точке зрения. Имели место также попытки подойти к дискуссии с марксистских позиций. К их числу относятся, в частности, работа И. С. Кона о философии истории XX в., немецкое издание которой, значительно дополняющее русский оригинал, было опубликовано в 1964 г.7 , а также "Теория исторического знания" Е. Топольского8 , предлагающая модель интегрального объяснения.

Постепенный отход от позитивизма привел не только к расширению тематики исследований, посвященных объяснению исторических явлений, но и существенным образом оживил изучение исторического повествования, к которому еще раньше проявляли интерес Б. Кроче и другие. В особенности же соответствующие изыскания получили развитие в двух направлениях. Это, с одной стороны, поиск в историческом повествовании определенных литературных образцов, под влиянием которых в той или иной мере сознательно оказывается историк, с другой - анализ истинности сделанных исследователями высказываний. Примером первого из обозначенных выше направлений являются работы Х. Уайта9 и его учеников, а второго - книга Л. Дж. Голдстайна10 . Этой же проблематике посвящен специальный выпуск международного журнала по методологии истории "History and Theory"11 , который позво-


3 Kaufmann F. Methodology of the Social Sciences. Lnd. 1944; Mandelbaum M. The Problem of Historical Knowledge. An Answer to Relativism. N. Y. - Liveright. 1938.

4 Hempel C. G. The Function of General Laws in History. - The Journal of Philosophy, 1942, vol. 39.

5 Dray W. Laws and Explantation in History. Lnd. 1957.

6 Wright G. H. von. Explantation and Understanding. Lnd. 1971.

7 Кон И. С. Философский идеализм и кризис буржуазной исторической мысли. М. 1959; Kon I. S. Die Geschichtsphilosophie des 20. Jahrhunderts. Brl. 1964.

8 Topolski J. Teoria wiedzy historycznej. Poznan. 1983.

9 White H. Metahistory: The Historical Imagination in Nineteenth-Century Europe. Baltimore - Lnd. 1973; ejusd. Tropics of Discourse: Essays in Cultural Criticism. Baltimore - Lnd. 1978.

10 Goldstein L. J. Historical Knowing. Austin - Lnd. 1976.

11 History and Theory. Beiheft 16, 1977, vol. XVI, N 4.

стр. 4


ляет ориентироваться в дискуссии об истине в историческом повествовании. Полемика в основном ведется между так называемыми реалистами, считающими категорию истины необходимой для историка, и так называемыми идеалистами, провозглашающими непознаваемость прошлого, а также утверждающими, что историк сам "конструирует" исторические факты.

Итак, проблемы исторического истолкования и исторического повествования стали самыми притягательными и дискуссионными областями методологии истории. Правда, наибольший интерес к ним по-прежнему проявляют философы, занимающиеся вопросами науковедения. В то же время основание в 1960 г. уже упоминавшегося журнала "History and Theory" и его успех свидетельствуют о превращении методологии истории в полноправную и современную научную дисциплину, тесно связанную с бурно развивающейся философией науки.

До определения предметной области методологии истории еще далеко. По сей день не так уж много попыток более или менее целостного рассмотрения ее проблематики. Ими были, в частности, наши книги "Методология истории" (первое издание в 1968 г.) и "Теория исторического знания"12 , положения которых будут отправным пунктом для предлагаемых размышлений.

Прежде всего хотелось бы обратить внимание на введенное нами деление методологии исторической науки на прагматическую, непрагматическую и объективную. В определенной мере данная классификация утвердилась в литературе вопроса13 . Прагматическая методология истории занимается методами изучения прошлого, непрагматическая - анализом результатов этого изучения, а объективная осмысливает предмет исторического исследования в контексте потребностей последнего. В дальнейшем мы в основном сосредоточимся именно на ней. Что же касается прагматической и непрагматической методологии, то они носят не столько практический, сколько аналитический характер. Это не каталоги практических советов из области так называемой техники исследования, а суждения, на основе которых такие рекомендации могут быть сформулированы. Методолог истории очень часто, хотя и в различной пропорции, соединяет обе точки зрения, и поэтому его рассуждения приобретают то более описательную, то более нормативную форму. Однако в каждом конкретном случае историк должен проделать большую работу, чтобы перенести извлеченное из теоретико-методологических текстов, в том числе сугубо нормативных, в плоскость своих непосредственных исследовательских потребностей.

В области прагматической методологии истории на передний план выдвигается проблематика исторического истолкования, в области непрагматической методологии - проблематика исторического повествования. В обеих присутствуют вопросы, решение которых необходимо для дальнейшего прогресса методологии истории, но которые находятся пока еще на начальной стадии разработки. К ним относится методологический анализ исторических источников и источникового знания, отличающийся, разумеется, от анализа источников с точки зрения архивистики; теория исторических моделей и методов установления исторических фактов, в том числе количественных методов в истории; проблемы верификации результатов исторического исследования; анализ факторов, оказывающих определяющее воздействие на исследовательскую деятельность историка и формулирование ее результатов.

Из этого перечня областей, которые входят или должны входить


12 Topolski J. Metodologia historii. Warszawa. 1973; ejusd. Teoria wiedzy historyczney. Poznan. 1983.

13 См. Braembussche A. A. van den. Historical Explanation and Comparative Method. Towards a Theory of the History of Society. - History and Theory, 1989, N 1.

стр. 5


в проблематику методологии истории, самой существенной представляется до сих пор почти не изученная проблема внутренних и внешних факторов, детерминирующих труд историка и характер получаемых им результатов. Речь идет прежде всего о выяснении механизмов, обусловливающих именно такое, а не иное понимание историком задач своего исследования, выбор им именно такого, а не иного взгляда на мир и человека, роль науки вообще и исторических наук в особенности.

Любое научное исследование, в том числе целиком и полностью историческое, базируется на определенном видении исследователем мира и человека, иными словами, ведется в свете имеющегося знания о мире и человеке, а также определяемой ученым системы ценностей. Подобная организующая исследование система координат более или менее унифицирована воспринятой ученым идеологией, принадлежностью к научной школе и т. д. Правда, независимо от этого в конечном счете каждый исследователь привносит в работу свою индивидуальную точку зрения. Не может быть "чистого" исследования, которое бы никак не соотносилось с представлениями о мире и человеке, ценностными установками. Понимание этого стало общим завоеванием философии науки, в особенности неопозитивистской, порвавшей с крайними разновидностями позитивизма, но сохранившей его стремление к логической точности и высокую требовательность к умозаключениям.

В зависимости от того, какими "онтологическими пространствами"14 оперирует историк, то есть от его мировоззрения, он использует те или иные методы отбора, систематизации и обобщения фактов. Так, историк, убежденный в правильности психоаналитической концепции человека, будет иначе подходить к истолкованию прошлого, нежели тот, кто убежден в истинности постулатов исторического материализма.

Знание, на которое, в разной степени отдавая себе в этом отчет, ориентируется в своем исследовании историк, носит либо более обыденный, либо более научный характер, И все же свою систему ценностей - идейные, политические, религиозные убеждения - историк может в определенной мере нейтрализовать. От характера знаний, которыми руководствуется историк, а также от степени этой нейтрализации зависит, принесут ли его усилия позитивные результаты. Указанные факторы определяют облик исследования - будет ли оно традиционным, идущим от идеологии, а не от теории, или современным, соответствующим тенденциям развития мировой исторической науки. В традиционной историографии влияющее на научное исследование знание не находится под контролем, оно может быть и обычно бывает насыщенным мифами и деформированным, а идеология прямо воздействует на содержание исторических трудов. В историографии же, которую мы назвали современной15 , в качестве системы координат выступает прошедшая верификацию теория истории. Она не допускает прямого вмешательства идейных убеждений в процесс исследования, как это имеет место в традиционной историографии, руководствующейся в основном обыденным опытом, а не теорией.

Конечно, сам выбор теории не лишен ценностной окраски, однако есть разница между непосредственным руководством идеологией и ситуацией, когда между идейными убеждениями историка, порой эклектическими, плохо осмысленными, и собственно исследованием находится отвечающая научным требованиям теория. Понятно, что как таковая она автоматически не гарантирует адекватных результатов исследования, но сам факт обращения к теории переносит историографическую дискуссию из плоскости фактографии на уровень более общих соображений.


14 См. Topolski J. Rozumienie historii. Warszawa. 1978, s. 35 - 56.

15 См. Topolski J. Teoria wiedzy historycznej. s. 22 - 26.

стр. 6


В свете сказанного становится понятной та роль, которую играет объективная методология истории для исторического исследования. Она должна снабжать историка информацией о существующих теориях исторического процесса, об их познавательных возможностях и способности интегрировать исторический материал с тем, чтобы он мог выбрать самую, по его мнению, оптимальную. Объективная методология истории, однако, не может быть лишь арсеналом теоретических концепций, ибо только это не оправдывало бы ее обособления. Теоретические постулаты нельзя непосредственно применять в исследованиях - их надлежит сначала трансформировать в методологические установки. Подобную трансформацию историк всегда производит неформальным образом. Например, положение "при феодальном строе общее движение цен обусловлено динамикой цен на продукты земледелия" нельзя ведь механически использовать при изучении причин общего повышения цен в данном месте (1) в какое-то определенное время (t). Историк должен прежде всего сформулировать методологическую установку следующего типа: "Если ты определяешь применительно к феодальному строю причины общего изменения цен, то выясни, что происходило с динамикой цен на продукты земледелия". Если окажется, что они не изменялись настолько, чтобы вызвать общее изменение цен, то данная установка открывает дорогу для поиска других факторов, которые могли повлиять на изучаемую динамику цен в месте 1 во время t.

Можно, конечно, теоретическое положение использовать более прямолинейно, задав категорическую установку: "Если ты изучаешь общее изменение цен в эпоху феодализма, то считай его причиной динамику цен на продукты земледелия". Такого рода понимание методологических директив является одним из источников догматизма. На почве марксизма подобная практика дает о себе знать в отождествлении теории и метода исторического материализма, что приводит к буквальному воспроизведению теоретических положений в конкретно-историческом исследовании.

Таким образом, объективная методология истории - это одновременно основа для формулирования методологических установок и, хотя бы в потенции, совокупность таких установок. Следовательно, методологию истории можно представить как некое целое, состоящее из двух частей: 1) прагматической и непрагматической методологии, то есть собрания формальных методов и суждений о результатах исследований (историческом тексте, историческом повествовании), а также 2) совокупности методологических установок, которые можно принимать во внимание в исследовании и которые уже непосредственно организуют его определенным образом. Если первую из частей можно считать методологией истории в узком смысле этого слова, то в соединении со второй частью она составляет методологию истории в широком его значении.

Основоположники исторического материализма не занимались методологией истории, понимаемой как прагматическая и непрагматическая. Следует, однако, признать, что общие принципы научной работы К. Маркса, особенно развитые им в "Капитале", применимы к историческому исследованию. В первую очередь к ним относятся принципы холизма и эсенциализма.

Принцип холизма утверждает приоритет целого по отношению к его составным частям, являясь выражением методологического антииндивидуализма. Это означает, что ведущая роль в исследовании должна принадлежать гипотезе, объясняющей целое, а не изолированной реконструкции отдельных элементов. Эсенциализм, выступающий у Маркса в единстве с холизмом, требует вскрывать в объекте исследования самые "существенные" связи, которые в наибольшей степени

стр. 7


определяют облик данного конкретного "целого". Понятно, что проникновение в суть вещей путем лежащих на поверхности явлений зависит от усвоенной историком системы ценностей, а также присущего ему видения мира и человека (в современной историографии - от воспринятой им теории исторического процесса). Сказанное, впрочем, касается лишь характера этой "сути". Разумеется, общий принцип холизма - эсенциализма сохраняет свою значимость по отношению к различным системам ценностей, мировоззрениям и теориям.

Принципы холизма и эсенциализма нашли у Маркса свое методологическое воплощение в методе абстрагирования или, иначе говоря, в характерной для научного творчества мыслителя процедуре идеализации16 . Это своего рода эксперимент, в ходе которого, опираясь на знания и ценностные ориентации историка, осуществляется отбор как средств описания прошлого, так и его истолкования. В современной методологии науки указанная процедура имеет много общего с построением модели, облегчающей восприятие сложной реальности.

Вот что пишет Маркс в предисловии к первому изданию "Капитала" о применяемом им методе. Напомним, что этот вывод был сделан в связи с трактовкой важнейшей экономической категории "Капитала" - стоимости, которая выступает внешне в денежной форме, скрывающей главные внутренние взаимообусловленности. Маркс допускал, что, принимая во внимание новаторский характер его метода, понимание именно этой части рассуждений, которыми, как известно, открывается труд, будет самым нелегким. "Форма стоимости, получающая свой законченный вид в денежной форме, очень бессодержательна и проста. И, тем не менее, ум человеческий тщетно пытался постигнуть ее в течение более чем 2000 лет, между тем как, с другой стороны, ему удался, по крайней мере приблизительно, анализ гораздо более содержательных и сложных форм. Почему так? Потому что развитое тело легче изучать, чем клеточку тела. К тому же при анализе экономических форм нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими реактивами. То и другое должна заменить сила абстракции... Физик или наблюдает процессы природы там, где они проявляются в наиболее отчетливой форме и наименее затемняются нарушающими их влияниями, или же, если это возможно, производит эксперимент при условиях, обеспечивающих ход процесса в чистом виде"17 .

Поскольку "полное" воспроизведение какого-то фрагмента прошлого или перечисление "всех" причин данного исторического явления и процесса невозможны, исследователь, в том числе и историк, должен в первую очередь указывать на наиболее существенные элементы, "самые важные" причины и т. д. Понятно, что это будет все еще только гипотеза о целом и его "наиважнейших" частях, но вместе с тем явится шагом вперед в исследовании по сравнению с произвольным описанием событий или интерпретацией, апеллирующей к обыденному опыту. Сознательное построение "абстракции", иначе говоря, модели, невозможно без обращения к теории исторического процесса, содержащей исходные знания о мире и человеке.

Процедура идеализации в описании (разумеется, таком, которое делается с учетом принципов холизма и эсенциализма) использовалась Марксом многократно. На сегодняшний день наиболее детально изучена та, которую он произвел в "Капитале", исследуя процесс формирования стоимости и цен в условиях капитализма18 .

Что же касается прагматической и непрагматической методологии, то из марксова метода можно извлечь по крайней мере еще одну важ-


16 См. Topolski J. Dyrektywa formulowania praw idealizacyinych. In: Elementy marksistowskiej metodologii humanistyki. Poznan. 1973, s. 23 - 41.

17 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 23, с. 5 - 6.

18 См. Nowak L. U podstaw marksistowskiej metodologii nauk. Warszawa. 1971.

стр. 8


ную установку, относящуюся к историческому истолкованию. Мы назвали ее директивой интегрального объяснения.

До сих пор практически не уделялось внимания рассмотрению - с методологической точки зрения - процедуры истолкования у Маркса. Много говорилось об отношении Маркса и исторического материализма к разного рода "факторам", обусловливающим исторический процесс, в особенности к экономическому фактору, что нередко приводило к приписыванию мыслителю экономического детерминизма. Подлинный анализ, однако, еще не произведен.

Прежде чем мы покажем, как Маркс понимал процедуру исторического истолкования, напомним, что автору "Капитала" было присуще не инструментальное, а реалистическое отношение к методологии. Следовательно, для него методологические директивы - не только вытекающие из теории (вторая часть методологии истории) - в этом случае все достаточно очевидно, - но также и директивы, названные нами формальными (первая часть методологии истории), - связаны с тем, как понимает историк действительность. Таким образом, директивы, касающиеся истолкования в истории, и в особенности ответ на вопрос, ориентироваться ли на дедуктивно-номологическую или мотивировочную (рациональную) модель, которая принимает во внимание действия людей, тоже уходят своими корнями в "онтологические пространства" историка.

Одним из поучительных примеров исторического истолкования является трактовка Марксом государственного переворота Наполеона III, содержащаяся в работе "18 брюмера Луи Бонапарта" (1852 г.). Как известно, все свои рассуждения в ней Маркс направил на объяснение того, почему переворот удался Наполеону III. Собственную версию он противопоставил двум другим моделям интерпретации событий, предложенным В. Гюго и П. Ж. Прудоном.

Для Гюго успех переворота был результатом "личной инициативы" и "насилия" личности, для Прудона - результатом предшествующего исторического развития. Концепция Гюго, как легко заметить, ориентирована на анализ действий человека. В принципе она воссоздает картину, раскрывая мотивы поступков людей, хотя модель этого типа у Гюго выступает еще в зачаточном виде, не являясь итогом последовательного проведения какой-либо исследовательской линии. Это, впрочем, относится и к концепции Прудона. Последний помещает на авансцену исторический процесс, считая деятельность людей его пассивным элементом, неким неизбежным следствием. Модель Гюго пренебрегает условиями деятельности, тем, что без соответствующих объективных условий усилия Наполеона III оказались бы тщетными. В свою очередь, в модели Прудона не остается места для учета созидательной роли человеческой деятельности - как самого Наполеона, так и французского общества. В прудоновской трактовке присутствует историческая "необходимость", сходная с природными явлениями, и нет "созидания истории" людьми.

Между тем, критикуя Гюго и Прудона, Маркс рассматривает государственный переворот Наполеона III как пример исторической деятельности людей, он трактует его не как "естественный" продукт предшествующего развития и не как дело одной личности, зависящее лишь от ее волеизъявления, но как общий итог разнонаправленных действий людей в определенных объективных условиях. Степень влияния этих действий на конечный результат была, естественно, различной. В частности, Маркс показывает, что решающий вклад в успех Наполеона III внесло французское крестьянство, поднявшееся на защиту своих наделов и опиравшееся в этой борьбе на свой исторический опыт, породивший в массовом сознании чрезвычайно притягательный наполеоновский миф.

стр. 9


В своей трактовке государственного переворота Маркс, таким образом, прибегает к мотивировочному (рациональному) истолкованию, требующему раскрывать цели и обстоятельства действий, ценностные ориентации тех субъектов, поступки которых подвергаются анализу. Однако в соответствии с директивой интегрального истолкования Маркс расширяет данную модель, обращаясь к объективной стороне исторического процесса. Он не только говорит о том, что Наполеон одержал победу благодаря поддержке французских крестьян (в чем, приступая к подготовке переворота, будущий император мог и не отдавать себе отчета), но и объясняет генезис соответствующих аспектов их общественного сознания, а значит, занимается изучением исторических процессов, которые определили действия людей. Маркс показывает, что данное состояние общественного сознания, сформировано, с одной стороны, "исторической традицией" (суеверным убеждением французских крестьян в том, что все утраченные ими блага вернет человек по имени Наполеон), а с другой - повседневным жизненным опытом.

Директивы холизма и эсенциализма, а также интегрального объяснения непосредственно вытекают из марксовой теории исторического процесса, то есть исторического материализма, выступающего в роли теории. Исторический материализм таким образом может для многих историков выполнять функцию объективной методологии истории - теоретической системы координат для проведения исследования, которая постоянно подвергается проверке на достоверность и обогащается. Однако спор о правильном понимании исторического материализма продолжается.

По нашему мнению, адекватная интерпретация исторического материализма, очень существенная для тех исследователей, которые руководствуются данной теорией, не может носить ни фатального, ни волюнтаристского характера. Маркс рассматривает исторический процесс одновременно с двух точек зрения: с одной стороны, как созидание истории людьми (классами, социальными группами, индивидуумами, институциями и т. д.), с другой - как глобальные результаты этого созидания. Указанные ракурсы предполагают использование в одном случае категорий деятельности и ее мотиваций, в другом - категорий объективных процессов, при изучении которых не принимается в расчет субъект, наделенный сознанием и преследующий свои цели. В самом деле, можно, например, в одно и то же время искать ответы на вопрос о причинах возникновения капитализма и вопрос, почему люди поступали таким образом, что их действия привели к становлению капитализма. Маркс рассматривает человеческий труд в равной степени как сознательную и целеполагающую деятельность, а также как производство ценностей, изначально не входивших в намерения их создателей. Поразительно, что многие теоретики не замечали этого двойственного подхода к историческому процессу и в результате находили в теории исторического материализма некое внутреннее противоречие. В самом деле, взятые изолированно те или иные положения Маркса и Энгельса могут казаться противоречащими друг другу, но, будучи помещенными в общий контекст марксовой теории исторического материализма, они утрачивают эту кажущуюся противоречивость. Так, положение "Манифеста Коммунистической партии" 1848 г. о решающей роли классовой борьбы в истории не противоречит положению о примате производительных сил, сформулированному в предисловии "К критике политической экономии". Каждое из них касается разных аспектов или сторон исторического процесса, и оба они вносят свой вклад в целостное видение этого процесса. Другое дело, что, подчеркивая значение классовой борьбы, Маркс недооценил многие другие факторы, оказывающие на него влия-

стр. 10


ние, особенно национальную идею19 . Это, однако, не уменьшает заслуги Маркса, состоящей в дифференциации объективной и субъективной сторон исторического процесса, которая является одним из краеугольных камней теории исторического материализма.

Согласно Марксу, в истории не "действуют" никакие обезличенные "факторы". Действуют только люди, и именно они приводят в движение эти факторы. Производительные силы, как и так называемый экономический фактор, не действуют помимо людей. Все это так или иначе заключено в человеческой активности. В условиях существования сознательной и целеполагающей деятельности людей нельзя жестко детерминировать все неэкономические явления явлениями экономическими. Такое было бы возможно лишь в случае принятия модели homo oeconomicus, при которой человек автоматически, без участия сознания, реагировал бы на внешние импульсы. Если Маркс применительно к историческому процессу в целом определенно и справедливо констатирует, что человек для своего существования должен прежде всего питаться, одеваться, иметь жилье, чтобы на данной основе осуществлять иную деятельность, - это вовсе не означает, что в каждом своем действии он руководствуется вышеперечисленными мотивами. Экономический фактор, производительные силы делают возможными действия людей, но лишь в малой части определяют эти действия.

Таким образом, следует различать категорию общей обусловленности и категорию созидания истории. Историю творят люди, стремящиеся осуществить свои цели, но в то же время она детерминируется глобальными результатами человеческой деятельности, в значительной степени непредвиденными, среди которых на первое место выдвигаются материальные элементы. "Люди сами делают свою историю, - писал Маркс, - но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого"20 . Итак, люди творят историю, но не произвольным образом: они связаны обстоятельствами, доставшимися в наследство от прошлого, то есть суммарными результатами собственной деятельности. Объективная сторона истории обусловливает сторону субъективную, но не определяет ее полностью. Она создает только определенные условия для действий людей, которые им приходится принимать во внимание для осуществления своих намерений. Маркс исходит из концепции человека, действующего сознательно и целеустремленно, и придает основополагающее значение принципу рациональности человеческой деятельности. Упомянутые объективные условия не определяют какой-то одной линии истории. Они лишь очерчивают некоторую сферу возможностей для действия, причем возможностей, имеющих неодинаковые шансы воплощения в действительность. А значит, появляется известный простор для альтернативных действий.

Далее встает вопрос о механизме реализации альтернатив, обращающий нас к проблеме сознания и его роли в историческом процессе. Ответ на данный вопрос позволит понять марксово положение, что бытие определяет сознание, а не наоборот. В самом деле, как следует понимать этот тезис, если очевидно, что историческое творчество людей начинается с сознания? Сознание управляет деятельностью людей, но равносильно ли это тому, что сознание однозначно управляет историческим процессом в целом? Возможно, когда-нибудь люди научатся сознательно управлять историческим процессом; пока они лишь сознательно действуют (для простоты мы не касаемся бессознательных действий), определяя свои цели, опираясь на свои знания об условиях


19 См. Szporluk R. Communism and Nationalism. Karl Marx versus Friedrich List. N. Y. - Oxford. 1988.

20 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 8, с. 119.

стр. 11


действий и поступая при этом в соответствии с исповедуемой системой ценностей. Процесс созидания истории является равнодействующей сознательных действий людей, обычно ими полностью либо частично непредвиденной и объективной, то есть в значительной степени независимой от целей индивидуумов. Отсюда следует, что сознание не управляет историческим процессом как таковым, оно только руководит человеческой деятельностью. Более того, даже если допустить, что исторический процесс, изменив свой природный характер на гуманистический, формируется людьми сознательно, всегда будет сохраняться его обусловленность объективными факторами, зависимость сознания от бытия.

Таким образом, констатацию того, что историческое творчество людей начинается с сознания, недопустимо распространять на исторический процесс в целом: ведь у него есть две стороны - субъективная и объективная. Бытие первично по отношению к сознанию, но, согласно Марксу, взаимодействие между сознанием и объективной реальностью носит диалектический характер. Содержание человеческого сознания, о котором идет речь, формируется в процессе деятельности, одновременно делая возможной эту деятельность, поскольку без сознания она немыслима. Материалистический характер марксовой онтологии заключен в признании существования материального мира независимо от того, познается он человеком или нет, а значит, независимо от сознания, хотя сам этот мир, разумеется, складывался не без участия сознания людей. Окружающая человечество объективная реальность в равной степени не может формироваться без существования материального внешнего мира и человеческой деятельности (практики), необходимым и одним из достаточных условий которой она является.

В рамках исторического процесса происходит извечная игра свободы и принуждения. Данная проблема потребует еще многих исследований, необычайно важных для историка и являющихся, по нашему мнению, самой существенной частью объективной методологии истории. В позитивистской интерпретации марксизма остается только принуждение, заключенное в самой истории, в ее якобы неумолимых "законах". Нечто подобное присуще и психоаналитической концепции истории, видящей решающий фактор в психических механизмах, которыми человек не способен управлять, а также и структуралистским построениям типа К. Леви-Строса21 . В концепции исторического материализма в том виде, в каком его понимал Маркс, соединены, как нам кажется, и принуждение, и свобода исторического творчества. Объективная реальность, окружающая субъектов, создает условия для действий человека и вместе с тем ограничивает их, очерчивая границы возможного. Свобода действия располагается именно в этом определенном объективными условиями пространстве. Проявления свободы - всякого рода альтернативные действия, которых может быть большее или меньшее число. Уже сам человек открывает либо закрывает альтернативные пути своего поведения. Исторический процесс состоит в постоянном выборе альтернативных возможностей. То, какой путь предпочтет человек в данных условиях, зависит прежде всего от его сознания - представлений об условиях деятельности и системы ценностных ориентации. В одинаковых объективных условиях люди предпринимают различные действия, ибо неодинаково их сознание, индивидуально мировосприятие, различны намерения.

Теория исторического материализма как один из возможных вариантов объективной методологии истории открывает широкий простор для развития теоретико-концептуальной историографии, которую мы


21 См. Topolski J. Levi-Straus and Marx on History. - History and Theory, 1973, Vol. 12, N 2.

стр. 12


предлагаем называть современной. Данная теория может играть в историческом исследовании следующую роль: 1) дать общую картину изучаемой действительности (определенную концепцию мира и человека), способную стать исходным пунктом исследования, общей исходной гипотезой, направляющей исследование и постоянно уточняемой по мере его продвижения вперед; 2) нести знание о роли различных элементов этой общей картины, являющееся основой как для конкретизации теоретических положений, так и для формулирования методологических установок относительно описания и истолкования исторических фактов; 3) предоставлять категориальный аппарат, необходимый для целостной трактовки действительности.

Мы уже говорили о наиболее общих методологических директивах, вытекающих из теории исторического материализма, таких, как холизм - эсенциализм, позволяющих использовать метод моделирования, и интегральное объяснение. Хотелось бы несколько более подробно рассмотреть последнюю методологическую установку. Как уже отмечалось, она вытекает из характерного для исторического материализма разделения субъективной и объективной сторон исторического процесса. Интересующую нас установку можно представить в виде более конкретных алгоритмов:

1) Желая истолковать индивидуальную или коллективную человеческую деятельность, стремись реконструировать мотивы ее субъектов (преследуемая цель, знание людей об условиях деятельности, системы ценностных ориентации, психические факторы), одновременно принимая во внимание также внешние условия исследуемой деятельности.

2) Выясняя мотивы, прежде всего проверь, не доминирует ли в их системе экономическая цель, выраженная в классовом интересе. Если ответ будет отрицательным, обратись к другим вероятным мотивам, по мере возможности стараясь указывать их связи с экономическим фактором.

3) Задавшись целью объяснить явления и процессы, не поддающиеся интерпретации в категориях человеческой деятельности (например, складывание капитализма и любых других объективных условий человеческой деятельности), обратись к объективным закономерностям - относительно устойчивым взаимосвязям между составляющими исторического процесса, помня при этом, что для более полного ответа необходимо учесть и то, следствием каких действий и их мотивов были данные явления и процессы.

4) Анализируя явления и процессы, не поддающиеся выражению в категориях человеческой деятельности, проверь в первую очередь, не сыграл ли в ряду обусловивших их факторов главную роль фактор экономический; если нет - выясни его место и отношение к нему тех, которые в данной конкретной ситуации были определяющими.

Если мы далее спустимся на несколько более низкий уровень обобщения в теории исторического материализма, обратившись к теории общественно-экономических формаций, то в этой связи можно было бы предложить следующие методологические установки:

1) Рассматривая в историческом исследовании факты или процессы, которые не выражаются в категориях человеческой деятельности, стремись прежде всего выявить противоречия между основополагающими элементами исторического процесса - производительными силами и производственными отношениями, а также производственными отношениями и надстройкой. При этом следует определить, в какой связи с названными противоречиями находятся исследуемые факты и процессы. Например, насколько переход от феодализма к капитализму был проявлением противоречия между производительными силами и производственными отношениями.

стр. 13


2) Каждый изучаемый факт или исторический процесс старайся не только соотносить с хронологической шкалой, но определять также его место в общественно-экономической формации и конкретной стадии ее развития.

3) Не разрывай генетических рядов и структур, помни, что исторический процесс немыслим без деятельности людей.

Мы не уверены, что все обращающиеся к теории исторического материализма найдут в ней призыв к соединению трех важнейших элементов любого исторического исследования: хронологической - генетической, причинно-следственной - последовательности, синхронных взаимосвязей структур и человеческой деятельности. Во всяком случае, такие возможности в данной теории, на наш взгляд, заложены. Конечно, это не значит, что историк, формируя собственные "онтологические пространства" направляющего исследования знания, должен ограничивать свои интересы лишь одной теорией. Ни одну из теорий нельзя считать "единственно верной". В процессе исследования историк должен сопоставлять и использовать различные теории исторического процесса и разнообразные подходы к своему предмету.

Для примера хотелось бы сослаться на сложившиеся в известной оппозиции по отношению к исторической концепции Маркса теорию и метод Макса Вебера. При ближайшем рассмотрении обеих теорий можно констатировать, что в данном случае мы имеем дело не со взаимоисключающими воззрениями, а с концепциями, в определенной степени друг друга дополняющими. Действительно, оказывается, что Маркс уделял большее внимание объективной стороне исторического процесса, в то время как Вебер более углубленно анализировал его субъективную сторону. Ярким примером являются веберовские исследования генезиса капитализма. Марксисты неоднократно отмечали, что связывание Вебером генезиса капитализма в новое время с распространением протестантского менталитета, прежде всего пуританизма, выражавшегося в рациональном стремлении к обогащению, бережливости и т. п., противоречит учению марксизма, которому якобы не свойственно объяснение исторических процессов переменами в мировоззренческой сфере. В свете того, что мы говорили о субъективной и объективной сторонах исторического процесса, эта критика представляется необоснованной, так как она приписывает Веберу попытку установить причинно-следственную связь, относящуюся к объективной стороне исторического процесса. Вебер же не устанавливал закономерности, подобной умозаключению: если налицо "дух капитализма", то, значит, мы имеем дело с капитализмом. В своих рассуждениях о" вообще не апеллировал к законам и закономерностям, существование которых в сфере общественного бытия им отрицалось. Вебер доказывал, что если произойдет соединение элементов с тем, что он называл "духом капитализма", то тогда есть вероятность распространения капиталистической системы как неосознанного последствия индивидуальных действий людей, руководствующихся своим мировоззрением. Так, собственно, и произошло в Европе XVI-XVII веков. В интерпретации Вебера индивидуальные действия людей, направляемые определенным типом сознания, в силу распространения этого сознания (в данном случае "духа капитализма") становятся групповыми действиями. Последние, в свою очередь, "производят" определенный общий результат, определенную общественно-экономическую реальность, каковой является капитализм. Концепций Вебера можно не принимать, однако их нельзя игнорировать, как и другие теории. Историк должен отличаться открытостью и вместе с тем глубоким скептицизмом. Он никому и ничему не может верить на слово. Он должен все проверять и на каждой стадии исследования стремиться нейтрализовать свои вненаучные воззрения.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/МЕТОДОЛОГИЯ-ИСТОРИИ-И-ИСТОРИЧЕСКИЙ-МАТЕРИАЛИЗМ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Svetlana GarikContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Garik

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Ежи ТОПОЛЬСКИ, МЕТОДОЛОГИЯ ИСТОРИИ И ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 14.11.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/МЕТОДОЛОГИЯ-ИСТОРИИ-И-ИСТОРИЧЕСКИЙ-МАТЕРИАЛИЗМ (date of access: 13.04.2021).

Publication author(s) - Ежи ТОПОЛЬСКИ:

Ежи ТОПОЛЬСКИ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Svetlana Garik
Москва, Russia
2006 views rating
14.11.2015 (1977 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Заволжские владения Троице-Сергиева монастыря в XVII веке
4 hours ago · From Россия Онлайн
Рославльский концентрационный лагерь принудительных работ (1920-1921)
Catalog: История 
4 hours ago · From Россия Онлайн
Петр Дмитриевич Долгоруков
Catalog: История 
4 hours ago · From Россия Онлайн
Все массы Вселенной создают Градиент Потенциала Взаимодействия всех масс Вселенной, далее ГПВ. Каждая масса создаёт потенциал взаимодействия со всеми массами Вселенной. Потенциалы взаимодействия, скалярные величины и просто суммируются. Сумма этих потенциалов взаимодействия есть ГПВ.
Catalog: Физика 
17 hours ago · From Владимир Груздов
Ставки на керлинг. Что вы должны знать?
22 hours ago · From Россия Онлайн
Обзор приключенческой игры "ПРИЗРАЧНЫЙ ГОНЩИК"
Catalog: Разное 
23 hours ago · From Россия Онлайн
Армия Российской империи в XVIII в.: выбор модели развития
Yesterday · From Россия Онлайн
Никита Иванович ПанинНикита Иванович Панин
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
Жалюзи – близкий родственник гардин, кисейных занавесок, портьер, значимая деталь современных комфортных интерьеров. В статье описаны сферы применения жалюзи, преимущества и недостатки разновидностей и советы по выбору изделия.
Yesterday · From Россия Онлайн
Разделение энергии в замкнутом мире имеет не однозначные определения. Энергия излучения, энергия связи в ядрах атомов, энергия связи нейтронов в нейтронных ядрах астрономических объектов. Энергия излучения Вселенной в целом. Проблемой является масса и энергия, “потеря” этих субстанций Природы.
Catalog: Физика 

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
МЕТОДОЛОГИЯ ИСТОРИИ И ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones