Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8993
Author(s) of the publication: С. В. ЛЕЩЕВ

Share with friends in SM

Постмодерн в нас уже не отличим от нас. Мы изначально эклектичны и лишь боимся выпустить классические представления из рук. Нам все еще кажется, что они, субстантивируя и гипостазируя возникшие в социальном эфире артефакты, решат что-то в нашем вещном бытии. Но вещей уже давно нет - остались лишь статусы и габитусы, гаджеты и симулякры (Бодрийар). Мир, вспомним Беркли, не оказался таким, как он видится нашей чувственности. Он им стал. Теперь, в сетях симулированной реальности, мы живем в мире отношений, а не вещей. То, что для неокантианства было теоретической позицией, для нас стало жизнью: экономика сегодня сообщает нам не о том, что мы имеем, а кто мы есть. Но это не значит, что экономика обратилась в субстанцию. Напротив, это мы превращены в отношение. О чем говорить, если сегодня даже апологеты гуманности настаивают на растворении индивида в коммуникативной, рациональности!

На новом витке трансцендентализма именно спазм неокантианства душит экономику: она - ядро операционной системы, а бытие - лишь ее приложение, форма рассказа о ней. Деньги и инвестиции - наш новый трансцендентальный мозжечок, орган равновесия. Вина и искупление, преступление и наказание - более не от мира сего: в инвестиционной матрице им не выделена ячейка, а вне матрицы - они лишь часть непродуктивного алгоритма, утерянные биты.

Мы не рекламируем постмодерн. Нам просто не жалко мысли на рекламу. Постмодерн утекает сквозь пальцы, и Фуко с грустью оборачивается к своему прошлому. Никто не говорит Назад к Гуссерлю, Назад к Канту. Возврат к чему-либо утратил свою аксиоло-

стр. 12


гическую насыщенность, ибо в постмодерне все направления тождественны. Идея эквивалентного обмена проборонила поля Универсума (универсальные поля объяснительных практик) до идеальной плоскости. И если осталась пара несрезанных колосьев, то это - символический обмен и смерть. Ибо, если все изоморфно и изотропно, то не важно что на что менять. Символический обмен - ипостась смерти, воплощение децентрализации и детерриторизации смысла.

Мы "меняемся не глядя". Не следим, где у нас шахматы, где - го. Меняем монады на номады, предустановленную гармонию на вирулентную виртуальность. Замечая в потоке нового - инвестиционного - трансцендентализма бифуркацию и сингулярность, мы в священном трепете отходим от нее: это атом, индивид, центр. Но в нашем ужасе мы неискренни. Мы просто боимся подделки. И симулякр - пария - удаляется, и число таким - легион, и материя их - маргинальность, и сфера их - периферия. Симулякры медленно обступают центр, сорняки маргинальности произрастают уже в самом центре бытия. Мы теряем свое онтологическое преимущество перед симуляцией. Она - реальнее нас. Симулякр - более не вирус. Он переписывает не сам себя, а - нас. Это мы - вирус. Это мы - аксолотль в аквариуме. Это симулякр наблюдает за нами, не мы - за ним.

Смысл - маска печали. Просто вселенскую эту ностальгию мы называем символизмом. Надеемся, что иконостас бытия есть письмо. Но постмодерн учит нас: бытие есть только этикетка: "Сосуд пуст". Поэтому жизненный мир, как школа пустоты, не смущает нас. Мы научаемся полонить пустоту пародией на бытие - коммуникацией.

Коммуникация как отношение

Коммуникация сегодня - постнеклассический объект. На ветвях возможных размышлений о невозможности коммуникации (Луман) классицизм - тонкий иней. Но оттепель всегда где-то рядом: разум все еще придерживается рассудка, хотя последнему уже не предпослана чувственность (Коген, Виндельбанд). Идеи разума даже в постмодерне фундированы категориями рассудка: это - осадок классицизма. И это понятно: вирус взрезает код, но вирус - всего лишь другой код. И его логика также примитивна: это не антилогика.

Разум не свободен, пока ориентирует свой ток на не свои (но

стр. 13


рассудочные) категории. То, что модерн - незавершенный проект (Хабермас), не есть хорошо или плохо. Но это - определенная степень несвободы. И Единичный должен для себя решать: монада он или номад. Спиноза сегодня - это Лейбниц или Деррида, Кант или Бодрийар, Гегель или Лиотар. И только тогда маски распределяются: свобода и несвобода становятся злом или добром.

Одно сегодня ясно: необходимость не может вечно носить маску свободы. Даже если она осознана. Трагедия вируса в том, что чистое бытие и чистое ничто - тождественны. Вирус - это тоже код. Вирус - это свобода. Информационная безопасность внедряет необходимость. Вирус внедряет жизнь. Вопрос о том, кому нужна такая жизнь - другой вопрос.

Перефразируя Паскаля: агония монады длится вечно, и в этот момент номад не спит. Коммуникация - квантовый объект. Она более не имеет траектории. Теряя траекторию, она утрачивает и иные динамические характеристики. И сразу понятно, почему ризома побеждает дерево: ризома - это уравнение, дерево - это икс. И пока уравнение не решено, икс - потенциально любой.

Каждая социальная обезьяна живет на своем дереве. Иногда несколько из них прыгают в неизвестность: спускаются на ризому земли, осваивая прямохождение коммуникации, поддерживая огонь логоса. Но в какой-то момент огонь логоса продолжает гореть и без них. Коммуникация свершает факт социальности, и назад в естественное состояние дороги нет.

Теперь, когда мы уже коммуницируем и не можем иначе, бытие отступает на второй план. Неокантианство показало, как это происходит, функция превалирует над субстанцией, отношение - над вещью. Мы перегружены символами, и один из них - бытие. Коммуникация содержит бытие как свой предельный случай. Бытие - это классическая формулировка постнеклассической коммуникации.

Мониторинг финансовых инвестиций еще влачит на себе вериги классицизма. Индекс, рейтинг, показатель - все подгоняется под формы рынка, как будто не ясно, что каким мы сделаем рынок, таким он сделает нас. "Ценная бумага - это такая форма рыночных отношений между участниками рынка, которая также и сама является объектом этих отношений"1 . Заметим, что когда Кассирер говорит об отношении, он думает о нем в терминах вещи. Отноше-


1 Закарян И., Филатов И. Интернет как инструмент для финансовых инвестиций. М., 1998. С. 15.

стр. 14


ние есть (бытие), номад коммуницирует (коммуникация), вирус цветет (жизнь). Ценная бумага пытается взломать это гипостазирование, эту классицистскую субстантивизацию, приведение становления к сущему: она есть и отношение, и вещь этого отношения. Ценная бумага - парадокс экономики. Она невозможна. Уровень ее невозможности - уровень кода и фона, текста и контекста, множества и множества множеств. Назад к Соссюру. Назад к Расселу. В диахроническом режиме ценная бумага устанавливает коммургакативный функционализм, в синхроническом режиме - коммуникационный субстанционализм.

Сообщество киборгов

В какой момент "коммуникативное действие" сменило разговор? "Я тебе как актор актору говорю..." - модель интеракции. Интеракторы бродят по системе, ищут консенсус. И это не то же самое, что люди, взыскующие согласия. Нельзя забывать, что конференция течет в докладах, а свершается - в паузах, разговорах, смехе. Театр начинается с вешалки, конференция - с людей.

Нельзя забывать, что пока мы дышим - пахнет кофе. Киборг не наслаждается, он - действует. И мы все чаще - действуем. Сетевые брокеры отвечают за котировки акций. Клиент ждет. Котировка поступает в режиме реального времени (это - функция брокера), и клиент реагирует также в режиме реального времени, т.е. - в жизни как она есть. И клиент все чаще путает работу с жизнью, а режим реального времени с реальным временем. И это символический обмен. А еще это - смерть.

Судьба вещей - это судьба отношений, т.е. судьба вещей - это коммуникация. Коммуникация - это вероятность системы находится в определенном состоянии связности. Любая форма хаоса коммуницируема, ибо имеет свою долю в вероятностном распределении, "рынке". Энтропия не дремлет - всегда ищет повода увеличиться. Если мы хотим коммуницировать, нам следует искать основания нашей связности. Если мы хотим нормировать систему, то вступаем в новую систему отношений: вирус и код - это единый организм. Вирус жив кодом, код - вирусом. Шизоанализ тоже нормирует: ведь ему, чтобы ввести в игру фигуру ненормированного шиза, необходимо составить сводку всех норм. Шиз - это теоретическая позиция, и ему так далеко до жизни: жизнь шиза - "шизнь". А в шизни, как в любой игре, своя законодательная прагматика, вводится ли она Витгенштейном, Хейзингой или Лиотаром. Если

стр. 15


мы еще играем в бисер, мы уже готовы к игре в классике. А игра интенциональна: просто играть (а не играть во что-то конкретное) мог бы только шиз, но его шизнь не пересекается с жизнью. Он может только играть в самого себя, но и тогда он противопоставляет себя, а противопоставление - все тот же жалкий бинаризм.

Скорость значит

Сетевая информационная среда позволяет по-новому прозвучать аутопойетическим основаниям экономики. Виртуальная экономика питает реальную, а реальная - воспроизводит виртуальную. Все это происходит достаточно наглядно и быстро. Легальность становится медленнее легитимности. Легальность все еще лежит в области обращения циркуляров, централизованных управленческих архитектур. Легитимность - уже телекоммуникационна по преимуществу. Электронный электорат дышит в спину трансформаций: реакция практически обгоняет акцию. Прогнозировать уже легче прошлое: за будущим трудно успеть. Обратная связь в экономической сфере сливается с прямой связью: политическое тело гораздо инертнее.

Корпоративность сегодня наконец вырождается в экономический солипсизм: инвестиция в себя как инвестиция-в-себе. Электронные практики - это уже не дискурсы, но безумная пляска е-мэйлов, е-встреч, е-нарративов. Лишаясь имени, Е-человек говорит под "ником". Лишаясь производственных сил - рабочего ресурса - в пользу а-субъектной роботизированной технологии, корпорация сегодня - это ее логотип, пик успеха. Пиар сегодня - дизайн сайта, скорость обработки запросов к базам данных, "крутящий момент" баннера. В идеале корпорация сводится к бесконечно-одному держателю акций: незачем делить дивиденды, если сетями коммуникаций может управлять один человек. Физиология Билла Гейтса сегодня важнее технологий десятка крупных фирм, его имя - пик успеха и бытия. Быть сегодня - значит играть роль в его театре электронного общества. По-крайней мере, не знать его имени - значит не понимать половину афоризмов, слэнга, юмора Сети. Малаки Констант из романа Воннегута сменил Христа, и что самое трагичное, даже не претендует на значимость: ему некогда, иначе его обгонит сама скорость.

Экономическая коммуникация сегодня не "значит", но воспроизводит. Она утратила значение в том смысле, в каком для нас никогда не приобретал его пчелиный танец: не нужно "понимать"

стр. 16


этот танец, важно повторить соответствующие ему па и оказаться на самых ярких цветах. Алгоритмы, рецепты, решения, архитектуры есть не просто предмет промышленного шпионажа, но формулы детерриторизации производства. Никто не есть всё. Каждый знает свой блок, а блок не "значит". У него есть логический вход и логический выход. Поэтому мир, даже на программистском уровне, на уровне драйверов и межсистемных модулей есть совокупность фактов.

Есть один важный параметр, который сегодня все-таки значит. Это ценность, которую можно производить. Это не вещь, а отношение. И это финальный аккорд в аксиологическом базисе экономики. Скорость. Если априорными формами экономического рассудка выбираются ценные бумаги, инвестиции, деньги, то априрорной формой экономической чувственности по праву может называться скорость. Ибо мир познается только в ее форме. То, что вне рынка, - трансценденция. То, что не подано быстро, - остывает.

Антиполитический либерализм сводит экзистенциальную (в трактовке Карла Шмитта) полярность мира к экономической ризоматике. Но эта мнимый плюрализм. Потому что остаются градиенты риска, бюджетных кризисов, инвестиционных потоков. А значит, все решает скорость. Поэтому и не важно, что сегодня назвать политикой, а что экономическим аутопойесисом. Все, что есть, - коммуницирует.

История скорости

Коммуникация не может быть выстроена, у нее нет дебюта и эндшпиля. Миттельшпиль - это не одна из ее форм, а ее сущность. Мы всегда обнаруживаем себя уже в ситуации, уже в гуще коммуникативно-коммуникационных сетей. И сами мы - скользящая инстанция, формирующая семантический осадок ее течения. Но то, что коммуникация имеет сообщение, несет информативность субъективного порядка, не является ее природой. Скорее, это случайность. Можно сказать, что коммуникация есть сам режим он-лайна. Оффлайн либо не существует, либо трансцендентен: из коммуникации нельзя выйти.

Но то, что коммуникация всегда центрирована, не значит, что у нее есть центр. Центр ее - центр отношения. Волновая функция, описывающая состояние квантовой системы, выведывает бытие там, где его нет, - показывает вероятности любых состояний системы. Иерархия форм от потенциальности к актуальности (Аристотель)

стр. 17


могла бы подойти здесь как аналогия, но не всегда: ибо не всякая волновая функция нормируема (математически это означает несходимость соответствующего интеграла). Так, Фуко пытается нормировать безумие разумом, Делез нормирует шизом нормальность, Хабермас - коммуникативное действие консенсусом. Но не всякая коммуникация "сходится". Несходящаяся коммуникация не есть обязательно бесконечная языковая игра. Бесконечность коммуникации - в ее энергетике, а не в ее истине. Проект истины (Рорти) не беспочвен, но касается большей частью субъективно истолкованной коммуникативности.

Занавес поднимается. В глубине сцены вершатся миры, но нам так нелегко услышать музыку чужих сфер: аватары коммуникации перерождаются в наших душах, и мы верим, что она останется с нами. Занавес опускается, мы говорим, что диалог состоялся, мы расходимся со своими представлениями о контакте, но что уносим мы помимо церемонии?

Пожалуй, коммуникация лучше владеет нами, чем мы ею. По крайней мере, она не навязывается нам в своей субъектной негации. Технологии работают и без нас, и без смысла. Но ведь и поликультурность овеществляется в материи толерантности - улыбке, согласии - точно так же. Мы не понимаем иную культуру и не знаем ее, но считаем ее соразмерной нашему горизонту культурного видения именно в силу того, что способны уважать чужую налаженную технологию общения: чайная церемония чарует нас, и нам не обязательно понимание ее смысла. Другое дело, что мы способны выстроить изоморфизмы отдельных регионов собственного и чужого культурного бытия и тогда с большой степенью точности восстановить чужие семантические матрицы. Корректнее: коммуникация всегда поликультурна и, более общо, полисемантична. Диалог цивилизаций сводится к нормированию чужой культуры по своей.

Однако "в себе" коммуникация не "значит". Значение - наша форма познания коммуникации. Или аккуратнее: наша форма причастности, приобщения. Кант не говорит, что вещь-в-себе воздействует на нас, он говорит аккуратно: она аффицирует нашу чувственность. Так мы причащаемся коммуникации. Смысл как краевой эффект до лоска отшлифован Делезом. Но смысл еще богаче: он возникает, когда мы готовы сорваться в Хаос. Смысл - порождение отчаяния, реакция на индифферентную нейтральность пустой породы коммуникации. И, будучи таковым, он является механизмом аккомодации к преломляющим средам реальности.

стр. 18


Именно поэтому он есть также наша скорость. Мы реагируем. И если в естественном состоянии все решает сила, то в социальном - скорость. Выживает скорейший. Тот, кто быстрее, вычисляет прагматику действия наиболее осмысленно: прорабатывает больше стратегий. Социум как блиц-турнир.

Смысл - это скорость. Точнее: смысл - это еще и скорость.

Коммуникология как строгая наука

Почему мы не можем ориентироваться сегодня на коммуникацию как на классический объект? Потому, что мы можем лишь соразмерять наше присутствие с ее состоянием: и ничуть больше.Вступить в коммуникацию означало бы разрушить ее собственное определение. Но соразмерение нашего присутствия с состоянием коммуникации и есть максимальная плотность коммуницирования: причащение к коммуникации. Коммуникация непредсказуема несмотря на то, что она всегда есть. Когда мы говорим, что начали коммуницировать, следует отдавать себе отчет в том, что реально мы лишь перетолковываем событийную фактичность уже данной коммуникации в смещенную (относительно друг друга) акцентуацию семантических рядов. Ряды означающих только тогда в полной мере могут быть восполнены рядами означаемых, когда акторы симультанны друг другу в конфигурационном пространстве коммуникации. Именно в этом смысле мы коммуницируем, только если уже коммуницируем.

В силу этой непредсказуемости коммуникации сложнее задачи приобщения к ней становится задача: оказаться симультанными друг другу (в простейшей ситуации диалога). Симультанность не означает какой-либо конкретики функционирования акторов. Напротив, это одновременность высшего порядка: настроенность сознания, созвучная темпоральность ожиданий. Внутренняя длительность (Бергсон), настроенность (Хайдеггер), притязания на значимость (Хабермас), понимание выражения (Кассирер), способность воображения (Кант), понимание как уже понимание (Мамардашвили) - многоцветный сплав этих динамик (энергий) обрамляет конфигурационный объем коммуникации. Ее непредсказуемость и спонтанная симультанность перечисленных динамик выявляет энергетику коммуникации как подчиняющуюся статистическим, квантовологическим законам.

Воспроизводя логику квантовомеханических систем, напомним, что именно в них основной проблемой является возможность для

стр. 19


двух величин одновременно иметь определенные значения. Говорят, что если две величины одновременно могут иметь определенные значения, то соответствующие им операторыкоммутируют. Коммутация есть, таким образом, высшая форма определенности, коммуницируемости объектов. Коммуницируемость таких объектов (например, субъектов коммуникации) означает для нас интерсубъективную объективность семантических полей. Этого рода объективность - двунаправленный дискурс, область рождения интерсубъективных означаемых (ибо означающие у каждого свои, и общие означаемые могут быть верифицированы только в опыте коммуницируемости).

Если мы теперь в стандартных формулировках квантовой механики заменим понятия оператора на понятие актора и понятие функции на понятие семантического поля, то становится возможным сказать: коммуницируемость акторов означает их симметричное участие в семантическом поле коммуникации2 . Это является развернутой формулой выражения: мы коммуницируем, если уже коммуницируем.

Три произведения должны были бы оказать (но не оказали) решающее воздействие на теории коммуникации: "Об ученом незнании" (Николай Кузанский), "Закат Европы" (Освальд Шпенглер), "Феноменология мифа" (Эрнст Кассирер, 2-ой том "Философии символических форм"). По иронии судьбы ни один из них не инкорпорировал свое знание в здание "чистой" философии: математик и теолог, историк и культуролог, историк естествознания и гуманитарных наук. В общеспекулятивном плане эти три философа возвели столь же величественный храм синкретизации взаимоисключающих событий, сколь в общепрагматическом плане это сделали Маркс, Ницше и Фрейд.

Если мы хотим знать коммуникационную емкость сознания, способного как конечное актуализировать бесконечность, - мы неизбежно проходим фигуры Гёделя, Фихте, Кузанского. Если наш интерес в том, чтобы выразить собственную полноту и завершен-


2 Квантовомехаиическое описание: если результат воздействия двух операторов на функцию не зависит от порядка следования этих операторов, то операторы называют коммутативными. Соответственно, если G и H - операторы, а f - функция, то GHf = HGf. Это возможно, только в том случае, когда физические величины, соответствующие операторам G и H, могут иметь определенные значения одновременно.

стр. 20


ность любого коммуницирующего единства по мере присущего ему многообразия, - мы встречаемся с Витгенштейном, Лейбницем, Шпенглером. Если же мы устремлены к тому, чтобы обнаружить некоторые трансцендентальные основания любой логики в ее соотнесении с иными феноменологическими многообразиями, но опять же по мере ее собственного семантического наполнения, мы с неизбежностью изучаем Деррида, Маклюэна, Икскюля, Кассирера.

Подобный культурологический горизонт позволяет подойти ближе к тому, что нам уже известно о коммуникации, и глубже понять необходимость видеть в ней порядок отношений в противовес порядку вещей.

То, что мы сегодня знаем о коммуникации, немало: мы знаем, что смысл - это скорость, что коммуникация всегда есть отношение и объект этого же отношения, что в коммуникацию нельзя войти и из нее выйти. Можно ли на этих основаниях сказать, что коммуникация замкнута? И если да, то в чем, собственно, заключается возможность ее раскрыть?

Предпочтительность функционального рассмотрения коммуникации, в котором акторы могут вводится как полюсные (страдательные) фигуры, а не как действующие причины, диктуется необходимостью соотнесения ее формальной природы с формальной природой сознания наблюдателя. В том же случае, когда возможно абстрагироваться от конфликта интерпретаций (Рикёр) - например, в рамках кибернетических систем или даже в простейших итерационных вычислениях - функциональное рассмотрение оправдано именно отсутствием субъективистски трактуемого смысла в собственном теле коммуникации. Лаконичнее: если субъект знает коммуникацию, то ее природа может быть вычитана из его сознания, если же коммуникация асубъектна, то она не может иметь субъективного смысла. В обоих смыслах гипостазирование коммуникации говорит о субстантивации сознания или смысла, знания или культуры, но их стабильность (это важное понятие имплицитно пронизывает теории Лумана, Кассирера, Шпенглера) столь же проблематична.

Выявление в коммуникации технологического уровня (носителя сообщения) и информационного уровня (самого сообщения) также не позволяет утверждать или опровергать замкнутость коммуникации. Маклюэновский анализ эксплицирует качество причащения субъекта к коммуникации, т. е. выявляет те формы смыслообразования, которые могут возникнуть межкоммуникацией и наблюдателем. Философии Ясперса и Хайдеггера позволяют пока-

стр. 21


зать экзистенциальную структуру этого меж -причащения. Интерсубъективность как понятие создает ложные модели замкнутости коммуникации, не применимые в общей теории. Это происходит оттого, что интерсубъективность по самому своему сущностному устроению ориентирована на смысловой консенсус (как ни понимать смысл и консенсус в подобном словосочетании).

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/МИТТЕЛЬШПИЛЬ-КОММУНИКАЦИИ-КЛАССИЦИЗМ-И-ОСНОВАНИЯ-СЕТЕВОЙ-СОЦИАЛЬНОСТИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Galina SivkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sivko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

С. В. ЛЕЩЕВ, МИТТЕЛЬШПИЛЬ КОММУНИКАЦИИ: КЛАССИЦИЗМ И ОСНОВАНИЯ СЕТЕВОЙ СОЦИАЛЬНОСТИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 14.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/МИТТЕЛЬШПИЛЬ-КОММУНИКАЦИИ-КЛАССИЦИЗМ-И-ОСНОВАНИЯ-СЕТЕВОЙ-СОЦИАЛЬНОСТИ (date of access: 19.10.2019).

Publication author(s) - С. В. ЛЕЩЕВ:

С. В. ЛЕЩЕВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Galina Sivko
Краснодар, Russia
376 views rating
14.09.2015 (1496 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Шахматы по Шеннону
Catalog: Философия 
an hour ago · From Михаил Идельчик
ПАВЕЛ I
Catalog: История 
5 hours ago · From Россия Онлайн
"МИССИЯ МИЛЬНЕРА"
Catalog: История 
6 hours ago · From Россия Онлайн
САМОДЕРЖАВИЕ, БЮРОКРАТИЯ И РЕФОРМЫ 60-Х ГОДОВ XIX В. В РОССИИ
6 hours ago · From Россия Онлайн
КОГДА И КЕМ БЫЛ СОЖЖЕН АРХИВ МОСКОВСКОГО ВРК
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ В РУССКО-ИРАНСКИХ И РУССКО-ТУРЕЦКИХ ОТНОШЕНИЯХ (1725-1745 гг.)
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
Л. ТРОЦКИЙ. СТАЛИНСКАЯ ШКОЛА ФАЛЬСИФИКАЦИЙ
2 days ago · From Россия Онлайн
МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ: БОРЬБА ЗА СВОБОДУ В ИНДИИ 1945 - 1947
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
ПЕТР I: РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
МИХАИЛ ТИМОФЕЕВИЧ БЕЛЯВСКИЙ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
МИТТЕЛЬШПИЛЬ КОММУНИКАЦИИ: КЛАССИЦИЗМ И ОСНОВАНИЯ СЕТЕВОЙ СОЦИАЛЬНОСТИ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones