Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-7963

Share with friends in SM

Парижская коммуна была первой рабочей революцией, которая добилась власти.

Коммуна смогла на время победить и 72 дня держала высоко знамя пролетарской диктатуры только потому, что она опиралась на национальную гвардию - на вооруженный пролетариат столицы.

Начиная с 4 сентября 1870 года, с первого дня революции и провозглашения республики во Франции, вооруженный пролетариат Парижа был той главной, решающей силой, которая двигала революцию вперед. Страна переживала тяжелые военные бедствия: неприятель стоял у ворот Парижа. Самоотверженный пролетариат столицы добровольно вступал в ряды национальной гвардии и требовал от правительства энергичных мер обороны. Буржуазное правительство "национальной измены" плело с первого дня своей власти вероломные интриги с внешним врагом, опасаясь больше всего победы вооруженного Парижа, которая была бы победой французских рабочих над французскими капиталистами.

Буржуазные предатели довели измученный голодом Париж до капитуляции 28 января 1871 года. Но ни эта капитуляция, ни все последовавшие за ней бесчисленные провокации не сломили силы сопротивления вооруженного пролетариата столицы.

"Действительные защитники Парижа, - национальная гвардия, вооруженное парижское население - те остались неприкосновенными; у них никто не посмел потребовать сдачи оружия, - как ружей, так и пушек... победоносная немецкая армия благоговейно остановилась перед вооруженным населением Парижа, - победители не вступили в Париж, но удовольствовались тем, что в течение трех дней могли стоять бивуаком в Елисейских полях - общественном парке - со всех сторон окружив себя охраной и запершись от парижских патрулей... Получилась картина, словно новоиспеченный германский император обнажает голову перед живыми парижскими революционерами.., а вся немецкая армия стоит позади него и делает на караул"1 .

Сила вооруженного парижского пролетариата была настолько велика, что "прусские юнкера, пришедшие сюда, чтобы отомстить очагу революции, были вынуждены почтительно остановиться перед этой вооруженной революцией и салютовать ей"2 .

Пролетариат оставался под ружьем и после капитуляции Парижа. Национальная гвардия реорганизовалась и передала главное командование центральному комитету, избранному всей массой национальных гвардейцев. Уже тогда ЦК национальной гвардии стал фактическим распорядителем всех вооружений парижского населения и в первую очередь его артиллерии, изготовленной во время осады Парижа на общественный счет, по подписке. Контрреволюционное правительство во главе с кровожадным Тьером, выделенное не менее контрреволюционным Национальным собранием, продолжало выступать перед внешним врагом "как правительство, состоящее из пленников Бисмарка" (Маркс), пускало в ход всевозможные провокации, чтобы устроить кровавую баню парижскому пролетариату и обезоружить его.

Во главе Парижа Тьер поставил самых реакционных генералов и пытался обезоружить пролетариат и отнять пушки у национальной гвардии, но эта провокация провалилась: 18 марта национальная гвардия отвоевала свои пушки и заставила правительство Тьера поспешно бежать из Парижа.

Национальная гвардия и ее ЦК стали властью столицы. ЦК национальной гвардии стал правительством.

В течение 10 дней, пока не была выбрана Коммуна, ЦК и национальная гвардия решали судьбы столицы. Национальная гвардия завладела всеми правительственными учреждениями, заняла ряд фортов и укреплений вокруг Парижа, разгромила и разогнала сторонников правительства, пытавшихся провести вооруженные выступления против Коммуны.

Национальная гвардия и ее ЦК провели ряд политических мероприятий в эти 10 дней: отсрочку квартплаты, отсрочку долговых обязательств, отмену продажи заложенных в ломбарде акций, выдачу 1 миллиона франков нуждающемуся населению и т. д.

Национальная гвардия провела выборы Коммуны и 28 марта через свой ЦК передала власть вновь избранной Коммуне.


1 Ф. Энгельс. "Сила и экономика в образовании Германской империи", стр. 59 - 60.

2 Ф. Энгельс. Введение К. Маркса к "Гражданской войне во Франции", стр. 8 - 9. Партиздат. 1935.

стр. 69

Во время Коммуны национальная гвардия была основной опорой Коммуны: она охраняла город внутри, обороняла столицу от версальцев.

Национальные гвардейцы выполняли функции милиции, следили за происками шпионов и агентов Версаля, осуществляли декреты Коммуны, например о реквизициях в буржуазных квартирах, передаче церквей под клубы, переселении рабочих в буржуазные квартиры и т. д.

Героические батальоны национальной гвардии обороняли Париж против тяжелой артиллерии Версаля и против многочисленной версальской армии.

И после того как версальские войска ворвались в город, национальная гвардия, поддержанная рабочим населением Парижа, упорно, отчаянно, героически сражалась за каждую баррикаду, за каждый дом.

Рабочие в мундирах национальных гвардейцев были той силой, которая дала мощь первой пролетарской диктатуре.

В настоящее время, когда на крайнем западе Европы, в Испании, и на Дальнем Востоке, в районе Китая, всеобщее вооружение трудящихся и организация военных сил восставших против агрессоров и захватчиков осуществляются в новых условиях в громадных масштабах, изучение истории и организационного опыта национальной гвардии накануне Коммуны представляет огромный интерес и имеет актуальное политическое значение.

1

Как только пришла весть о разгроме французской армии при Седане и рабочие предместий свергнули гнусную, гнилую империю Наполеона III, первый лозунг масс был: "Вооружение!" Этот лозунг имел двоякое значение: рабочие хотели иметь оружие, чтобы защищать свои социальные требования и не допускать больше разгрома, подобного июньскому (1848), а также чтобы защитить республику против всяких бонапартистских и других махинаций. Парижские рабочие создали республиканское правительство, чтобы покончить с империей.

Но в борьбе за вооружение рабочие ставили и задачу обороны страны против пруссаков. Как указывал Ленин, "восставший против старого режима пролетариат взял на себя две задачи: общенациональную и классовую: освобождения Франции от нашествия Германии и социалистическое освобождение рабочих от капитализма"1 .

Революционные организации, начавшие после 4 сентября восстанавливать свою деятельность, участники Интернационала и бланкисты поддерживали массовое вооружение рабочих.

Буржуазные лидеры пытались ограничить стремления рабочих к вооружению. 5 сентября в "Journal officiel" Гамбетта заявил, что "национальная гвардия Парижа включает в свой состав всех граждан, входящих в избирательные списки", и одновременно он предложил провести выборы офицеров и унтер-офицеров национальной гвардии. 6 сентября, по циркуляру министерства внутренних дел, было предложено в дополнение к существовавшим прежде 60 батальонам национальной гвардии в 48 часов создать 60 новых батальонов по 1500 человек каждый.

Однако вместо предложенных правительственным циркуляром 60 новых батальонов парижские рабочие через 3 недели создали 194 батальона, т. е. в три раза больше. Когда 30 сентября Гамбетта предложил прекратить создание новых батальонов, фактически уже было завербовано почти все основное рабочее население Парижа. Но и после этого продолжалось увеличение вооруженных кадров, потому что никто не исполнял приказа об ограничении численности батальонов в 1500 человек. Правда, были в это время и малочисленные, неукомплектованные батальоны в 350 человек, но, как правило, рабочие батальоны были более многочисленны чем буржуазные (новые батальоны в среднем были по 1200 - 2000 человек). К моменту существования "старых" 60 батальонов их численность в среднем не превышала 1000 - 1200 человек. Все они были не укомплектованы (должны были быть по 1500 человек). Их численность была в 60 - 80 тысяч, а по другим сведениям еще гораздо меньше.

Характерно и распределение числа батальонов по округам.

В 6 ведущих буржуазных округах (Лувр, Биржа, Пасси и др.) было в среднем по 8 батальонов (в том числе в Пасси - только 2), а в 6 ведущих пролетарских округах было в среднем больше 18 батальонов, в 11-м (Попенкур) - 25 батальонов, в 18-м (Монмартр) - 21, в 10-м (Сен-Лоран) - 18, в 20-м (Менильмонтан) - 17 батальонов и т. д. В то время как "старые" 60 батальонов были организованы в основном в буржуазных кварталах и имели буржуазный и мелкобуржуазный состав, новые батальоны были главным образом завербованы из рабочих - в рабочих предместьях. Да и в буржуазных кварталах процент рабочих в эти недели значительно вырос.

С первых же дней наметилось классовое разделение батальонов: правительство стало отделять "хорошие", буржуазные батальоны, созданные до 4 сентября, от "плохих", рабочих.


1 В. И. Ленин. Соч. Т. XII, стр. 162.

стр. 70

Но показанию республиканского мэра одного из округов Парижа Корбона, "подавляющее большинство людей, получивших оружие в сентябре и октябре, принадлежало к рабочим, и все они были безработными".

Новые рабочие батальоны, по показаниям об'ективных свидетелей (например Лавиня, одного из военных инструкторов национальной гвардии), быстро проходили военное обучение. Лавинь говорит о рабочих батальонах: "Я всегда находил, что новые батальоны было легче организовать и они были более дисциплинированы, чем старые, которые всегда занимались оспариванием приказов". Через 15 дней новые батальоны (например в 33-м полку) делали самые сложные маневры. По словам Лавиня, если бы у национальной гвардии были хорошие офицеры, "национальная гвардия очень быстро сделалась бы мощной военной силой".

Лавинь добавляет, что новые батальоны были очень храбры в бою1 .

Рабочие вооружались с чрезвычайной быстротой. В конце сентября уже было роздано новым батальонам национальной гвардии 280737 ружей. В этом месяце почти все рабочее население Парижа добилось оружия. К январю число выданных ружей достигло 313 тысяч, а затем дошло до 335 - 340 тысяч (показания полковника Бодуэн-Мортемара).

В сентябре оружие раздавалось очень широко, без особого контроля и учета. Первые дни выдавали по 2 - 3 ружья на человека, некоторые приходили подучать ружья по нескольку раз.

Ружья были самых различных систем (до 11 типов!). Очень мало было ружей лучшего типа, преобладали ружья "a tabatiere" (заряжавшиеся с казенной части), пистонные (заряжавшиеся с дула), мушкетоны, карабины и т. д.

Так в короткий срок пролетарские массы Парижа завладели оружием.

В письме Кугельману (13 декабря 1870 г.) Маркс писал: "Как бы ни окончилась война, она научила французский пролетариат владеть оружием, а это является лучшей гарантией будущего"2 .

Сперва национальная гвардия экипировалась сама и довольно пестро: часто из всей обмундировки национальные гвардейцы имели лишь форменные кепи или штаны с красными лампасами. Но затем национальная гвардия стала получать полную казенную экипировку, от кепи до башмаков.

По официальным данным, к 22 октября было выдано национальным гвардейцам (для новых батальонов) 172 тысячи блуз, 158 тысяч панталон, 210 тысяч кепи, 158 тысяч одеял, 137 тысяч пар обуви.

Поскольку большая часть рабочего населения Парижа вошла в состав национальной гвардии и кроме того значительная часть рабочих находилась без работы, очень остро стал вопрос о жалованье национальным гвардейцам. Под давлением рабочих уже 12 сентября был издан декрет, установивший размер жалованья национальным гвардейцам в 1,50 франка в день для тех, кто этого просил. Но очень скоро установился порядок, при котором все национальные гвардейцы стали получать жалованье. С конца ноября в связи с ростом дороговизны было введено пособие женам национальных гвардейцев в 75 сантимов в день. При этих выплатах постоянно происходили столкновения ввиду того, что мэрии категорически отказывались платить пособия "незаконным", незарегистрированным женам.

Установление жалованья национальным гвардейцам (так называемым "Solde") вызывало яростную ненависть буржуазии, при этом, однако, зажиточные буржуа не считали для себя зазорным аккуратно получать свои полтора франка.

Ненависть буржуазии к национальной гвардии выразил взяточник Фавр (один из главных заправил правительства), заявивший, что 5 месяцев "рабочий класс был на жалованье у зажиточных классов".

Как только правительству удалось "подавить январское восстание (22 января) и добиться капитуляции Парижа, оно приняло решение (19 февраля), что национальные гвардейцы, желающие получить жалованье, должны подать письменное заявление о нуждаемости и доказать, что они не имеют заработка и средств существования. Вся выдача жалованья была передана в ведение гражданских чиновников государственного казначейства. Это еще более обострило отношения между рабочими батальонами и правительством.

Размер жалованья национальной гвардии вообще был значительно ниже, чем обычная заработная плата рабочих.

При неуклонно возраставшей дороговизне жалованье в 1,50 франка обеспечивало только полуголодное существование, но буржуазия не переставала обсуждать вопрос о мерах по ограничению скромных материальных средств национальной гвардии.

При уплате жалованья национальной гвардии чиновники широко практиковали издевательства. Под угрозой прекращения выплаты пособий и т. д. чиновники требовали личной явки больных жен национальных гвардейцев.


1 См. "Enquete parlamentaire sur l'insurrection du 18 mars". V. II, p. 465.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч. Т. XXVI, стр. 81.

стр. 71

Национальная гвардия с самого начала своего формирования добилась избрания своего командного состава. Это было существенным преимуществом, обеспечивавшим рабочим батальонам командные кадры, тесно связанные с массой гвардейцев.

Своеобразной чертой организации национальной гвардии было наличие "внутренних советов". Они существовали ив старой национальной гвардии, но после 4 сентября их роль существенно видоизменилась: советы стали возникать не только в ротах, но и в батальонах (закон 19 октября узаконил эту реорганизацию).

Первое время "внутренние советы" занимались только проверкой физического состояния волонтеров маршевых рот, вопросами жалованья и т. п., но скоро они превратились в органы, помогающие командирам национальной гвардии и контролирующие деятельность офицеров. Некоторые наблюдатели прямо определяли роль "внутренних советов" как органов контроля: "Они имели целью следить за офицерским составом" (показания буржуазного мэра одного из округов Парижа, Дюбайя).

Кроме "внутренних советов" выбирались особые делегаты, которые выделялись батальонами и ротами в помощь офицерам при выплате жалованья и в то же время с целью контролирования их деятельности.

Но делегаты выполняли и другие, чисто политические функции, например перед ноябрьскими муниципальными выборами батальоны выделили делегатов, которым было предложено обсудить кандидатов в муниципалитеты.

В некоторых случаях эти делегаты становились участниками местных "комитетов бдительности". По словам Дюбайя, делегаты "являлись правящей силой национальной гвардии и часто вели борьбу против командного состава национальной гвардии".

Делегаты избирались более демократическим образом чем офицерский состав и представляли более левые элементы национальной гвардии.

Бурный рост этих новых организаций внутри национальной гвардии и увеличение их политического значения вызвали резкое сопротивление правительства.

По декрету 10 декабря 1870 года, комитеты делегатов в ротах и батальонах были распущены; "внутренние советы" в батальонах были ликвидированы; функции "внутренних советов" в ротах были ограничены лишь оказанием помощи больным; в состав "внутренних советов" вошли главным образом офицеры и только по два национальных гвардейца. Таким образом из органов контроля над офицерами "внутренние советы" превращались в органы офицерского контроля над национальными гвардейцами.

Этот декрет вызвал резкое возмущение среди национальной гвардии.

"Внутренние советы", частью прекратившие свое существование после декабрьского декрета, вскоре возродились явочным или секретным порядком.

Правительство было бессильно против активности рабочей массы. "Это создание нелегальных органов власти, - говорится в одном официальном обследовании, - было предвестником Коммуны, было грозным симптомом общего настроения. Никто не осмеливался в это вмешиваться"1 .

2

Рабочая и мелкобуржуазная масса Парижа, одетая в мундиры национальной гвардии, с самых первых дней республики выставила требование обороны от внешнего врага. Она не хотела никаких компромиссов с пруссаками и была готова к борьбе против иноземного нашествия.

В то время как "мобили" (мобильная гвардия прибывала главным образом из провинции) за время осады совершенно разложились, а регулярная армия пришла в состояние морального упадка, только национальная гвардия упорно продолжала добиваться победы. По словам мэра Корбона, "национальная гвардия верила в возможность счастливого конца обороны и до последнего дня не теряла этой уверенности"2 .

Самые разнородные показания отмечают, что рабочие батальоны были дисциплинированны и хорошо дрались в бою. Энгельс писал (6 октября 1870 г.), что "батальоны из предместий, состоящие из рабочих, будут охотно и решительно сражаться; они будут послушны и проявят нечто вроде инстинктивной дисциплины". Их мужеству Энгельс противопоставил контрреволюционную роль буржуазии в рядах национальной гвардии; по его словам, национальные гвардейцы, состоящие "из буржуазии, преимущественно из мелких лавочников... принципиально не хотят воевать... более того, они являются силой, пригодной больше против внутреннего врага, чем против врага внешнего"3 .

Один из руководителей национальной гвардии в рабочем округе Бельвиль - бланкист Флуранс - давал такую характеристику национальной, гвардии: "Они проявляли такое старание, такую сообрази-


1 "Actes du gouvernement de la defense nationale". V. I, p. 197.

2 "Actes du gouvernement de la defense nationale". V. VI, p. 438.

3 Ф. Энгельс. Избранные военные произведения. Т. II, стр. 460.

стр. 72

тельность в изучении военных приемов и обращения с оружием! В три дня они изучали столько, сколько не могли выучить новобранцы в три месяца"1 .

Даже враги должны были признать, что рабочие батальоны дрались отлично. Так заявляли, например, вице-адмирал Потюо, генерал Тома, даже генерал Тома вынужден был признать, что поведение национальной гвардии в бою "было энергично и удивительно".

Но все эти заявления врагов были сделаны ими в тесном кругу своих близких, а в широкой прессе и в публичных собраниях они всячески поносили национальную гвардию за ее якобы трусость, шарлатанство и др.

Рабочая масса боролась не только за оборону Франции: она также защищала республику против всяких реставрационных попыток бонапартистов и К°. В течение всей осады национальная гвардия на своих собраниях и манифестациях не переставала выступать в защиту республики. Она требовала смещения и ареста бонапартистских чиновников, особенно префектов, мэров, чинов полиции, она требовала конфискации имущества бывших членов правительства эпохи империи.

В то же время рабочие батальоны смутно стремились к устранению социального неравенства, хотя ясной программы требований у них здесь не было. Наряду с прудонистскими планами регулирования обмена, поддержки рабочих ассоциаций, помощи безработным и т. д. фигурировали и более четкие требования экспроприации буржуазии.

Генералы и правительство "национальной измены" относились к пролетарским батальонам национальной гвардии с ярой ненавистью и готовы были на всякие меры, на любые провокации, чтобы ее обесславить и опозорить.

Трошю (вместе с другими контрреволюционными "вождями" национальной гвардии, вроде Тамизье, Мортемара) клеветнически утверждал, что в состав национальной гвардии вошли 30 тысяч освобожденных амнистией преступников: воров, убийц и т. п.

На заседании 10 января Трошю по обычаю повторил эту клевету о национальной гвардии. При этом Трошю цинично заявлял, что, "если в большом сражении у стен Парижа будет убито 20 - 25 тысяч человек, Париж капитулирует"2 .

Заменивший Трошю в качестве губернатора Парижа Винуа заявлял, что и он "не имел доверия к национальной гвардии".

Вообще все "генералы, по словам Жан Брюне, воспитанные в военных и политических традициях империи, относились с величайшим презрением к национальной гвардии"3 . Национальные гвардейцы отвечали ненавистью и презрением к продажным? трусливым генералам. По словам реакционера Дю Кан, "недоверие между генералами и национальной гвардией было исключительно". Поражение армии вызывало в национальной гвардии самое величайшее недоверие к генералам. Национальная гвардия подозревала генералов в измене и предательстве.

Как генералитет, так и правительство "национальной измены", вынужденное пойти на вооружение рабочих Парижа, всячески добивались ослабления национальной гвардии: в этом сказывался страх буржуазии перед вооруженным народом.

Чтобы не допустить превращения рабочих батальонов в серьезную военную силу, генералы в согласии с правительством не допускали национальную гвардию к боевым действиям, не организовывали их военного обучения, не снабжали приличным оружием. А если под давлением масс генералам все же приходилось пускать национальную гвардию в боевые действия, их оставляли без руководства, подставляли под огонь пруссаков, шли на прямую измену и предательство. А после этого позорили национальную гвардию, заявляя, что она потерялась под пулями, "струсила" и т. д.

Вся политика правительства национальной обороны сводилась к тому, чтобы под тем или другим предлогом разложить национальную гвардию, обезвредить ее.

Почти накануне сдачи Парижа пруссакам Трошю на заседании кабинета 25 января "чрезвычайно сожалел, что в свое время не требовал роспуска и реорганизации национальной гвардии с тем, чтобы изгнать из ее рядов все революционные элементы. Он заявлял, что никакое правительство невозможно при наличии вооруженной национал иной гвардии".

Как только начались переговоры о перемирии с пруссаками, правительство "национальной измены" совместно с Бисмарком начало обдумывать пути к разоружению рабочих батальонов.

Трошю уже в конце января настойчиво доказывал, что национальную гвардию возможно разоружить только при помощи пруссаков. Командование прусской армии в лице Мольтке и Бисмарка, с одной стороны, и правительство "национальной измены", с другой стороны, посылали друг другу советы, как лучше расправиться с национальной гвардией. Префект полиции Крессон и адмирал Потюо предлагали разору-


1 Flourans "Paris livre", p. 102. 1871.

2 Протоколы заседаний правительства национальной обороны, "Actes"". V. I, pp. 84, 87 - 83.

3 "Actes" V. VI, p. 71.

стр. 73

жить "плохие" (т. е. рабочие) батальоны при помощи солдат и "мобилей".

Во время обсуждения условий сдачи Парижа Мольтке предлагал отобрать все оружие у национальной гвардии и оставить его только у регулярной армии.

Бисмарк сделал Фавру предложение сохранить оружие только 60 "старым" батальонам (т. е. буржуазным по составу), а у остальных оружие отобрать. Возвращаясь к этой теме, Бисмарк предлагал Фавру и такой план: создать кольцо продовольственной блокады вокруг Парижа и затем предложить национальной гвардии обменивать оружие на хлеб. Таким путем-де без всяких усилий можно отобрать оружие у рабочих.

Фавр отвечал Бисмарку, что он, к сожалению, бессилен разоружить рабочих, и предлагал Бисмарку: "Войдите в Париж и попытайтесь сами их разоружить".

Но враги национальной гвардии строили свои расчеты без хозяина: вооруженный пролетариат Парижа не допустил своего разоружения.

С первых же дней после свержения империи по инициативе членов парижских секций Интернационала был организован так называемый "ЦК 20 округов", опиравшийся на "комитеты бдительности" округов. Эта организация явилась центром революционной активности парижских масс. "ЦК 20 округов" руководил обычно и политическими выступлениями национальной гвардии.

Одновременно возникали организации и внутри национальной гвардии, которые пытались руководить ее выступлениями. Такими были, с одной стороны, попытки организации командного состава национальной гвардии, а с другой стороны, периодически собиравшиеся делегатские собрания представителей национальной гвардии.

В конце сентября по инициативе Бланки было созвано совещание всех 250 командиров национальной гвардии. 26 сентября 140 начальников батальонов явились в Отель-де-вилль (ратушу) с требованием немедленных муниципальных выборов.

Первую официальную попытку создания ЦК национальной гвардии мы находим в об'явлении в номере газеты "Combat" от 26 ноября (N 72). Здесь мы читаем: "Центральный комитет делегатов национальной гвардии местного гарнизона и вспомогательных рот (инженерных войск, артиллерии и др.) приглашает каждый "внутренний совет" батальона избрать по одному делегату в "центральную делегацию", которая соберется 28 ноября". В порядке дня - выработка проекта устава федерации батальонов. Но эта попытка организации ЦК, видимо, не имела тогда последствий.

После перемирия, 30 января, офицеры 145-го батальона (Леметр, Маротель и др.) предложили в целях сохранения "единства действия национальной гвардии" поставить генералов во главе округов с тем, чтобы генералы затем выбрали главнокомандующего национальной армией. В каждом округе предлагалось создать "комитет национальной гвардии" (по 1 офицеру и по 1 рядовому от каждого батальона). Каждый окружной комитет должен был послать по 1 человеку в ЦК национальной гвардии.

В это время вопрос о дальнейшей судьбе национальной гвардии сделался острейшим политическим вопросом, поскольку, заключив позорное перемирие и готовясь к подписанию не менее позорного мира, буржуазное правительство желало как можно скорее покончить с национальной гвардией и разоружить рабочий класс. Для подавляющего большинства парижских рабочих в условиях продолжающейся безработицы роспуск национальной гвардии означал также полную потерю всякого заработка.

Национальная гвардия воспользовалась избирательной кампанией в Национальное собрание, в которой она приняла самое активное участие, для внутренней реорганизации.

Предложение о создании ЦК обсуждалось в эти дни - в начале февраля - в 15-м округе и в других округах.

В начале февраля была опубликована афиша об утвержденном 6 февраля национальной гвардией списке кандидатов в Национальное собрание за подписью "Центральный республиканский комитет национальной гвардии Сены". Это первый официальный документ, говорящий о возникновении ЦК. Эта афиша сообщала, что список согласован с Интернационалом и некоторыми республиканскими организациями.

Через несколько дней был от имени ЦК опубликован "окончательный список" кандидатов в Национальное собрание. Это был достаточно пестрый список, где рядом с будущими членами Коммуны - Варленом, Малоном - и командирами национальной гвардии фигурировали такие умеренные республиканцы и будущие враги Коммуны, как Луи Блан, Гамбетта, Кине и т. п.1 .

15 февраля в Воксхалле (Vaux Hall), в большом зале, около казармы Шато-До, состоялось первое делегатское собрание национальной гвардии по вопросу об организации. По некоторым сведениям, инициатором этого собрания был рабочий Шалэн, участник Интернационала.


1 См. "Murailles politiques". V. I, p. 869 et 896.

стр. 74

В бюро собрания вошли Лапоммере, Мейер, Курти и Рамель.

Первым требованием собрания было требование о сохранении оружия и решительный протест против разоружения. Лозунг сохранения оружия был лозунгом сохранения политического значения трудящихся масс Парижа. Остальные требования касались охраны и поддержки республики, было выставлено требование о предании суду правительства национальной обороны и его сообщников, в частности Тьера. Собрание поставило вопрос о смене правительства и создании "комитета общественного спасения".

Собрание подтвердило прежнюю позицию национальной гвардии в вопросе борьбы с внешним врагом, поддержав свой прежний лозунг "войны до истощения". Собрание высказалось за сохранение целостности французской территории и предлагало с оружием в руках не допускать вступления пруссаков в Париж.

Временно, до создания ЦК, была избрана комиссия из 20 человек для выработки статута. В ее состав вошли председателем Курти и секретарем Рамель, бланкист Дакоста, будущий видный деятель ЦК национальной гвардии Арнольд (Arnold), Лагард и др.1 .

Пять дней (с 16 до 20 февраля) работала комиссия над выработкой статута. Афиша о заседании (15 февраля) ставила перед всеми гражданами две задачи: защищать родину и защищать республиканские принципы, - указывая, что "национальная гвардия отныне должна заменить постоянные армии, которые всегда были только орудиями деспотизма и фатально приносили с собой гибель страны".

"Гражданская милиция, - говорилось в афише, - стала единственной национальной силой, исключающей все другие". В афише говорилось также о роли национальной гвардии в деле проведения выборов в Национальное собрание. В этом случае афиша выставляла характерное требование, чтобы в Национальное собрание выбирать рабочих. Она не без иронии указывала, что дело не в том, чтобы выбирать тех, кто "добился легкого успеха в связи с политическими процессами или со статьями, появившимися в периодической печати", а тех, "кто представляет людей труда, производителей"2 .

На втором делегатском собрании (2 4 февраля) присутствовали 2000 делегатов. Арнольд огласил проект статута и наметил проект системы выборов офицерского состава.

После этого заседания газетам было сообщено об образовании ЦК национальной гвардии. В коммюнике так формулировались решения делегатского собрания: "1. Национальная гвардия протестует через свой Центральный комитет против всяких попыток разоружения и заявляет, что в случае надобности она будет сопротивляться с оружием в руках. 2. Делегаты сообщат соответствующим ячейкам (cercle) рот нижеследующую резолюцию: при первом же сигнале о вступлении пруссаков в Париж все национальные гвардейцы немедленно соберутся в их обычные места для собраний с тем, чтобы выступить против вторгнувшихся врагов. 3. При создавшемся положении национальная гвардия не признает никаких начальников, кроме назначенных ею самой".

В сообщении для печати был опущен еще более решительный абзац принятой резолюции, где говорилось, что в случае вступления пруссаков "роты и батальоны выберут себе новых командиров, если теперешние не подчинятся национальной гвардии, и что руководящим центром выступления будет ЦК национальной гвардии"3 .

После собрания 24 февраля все делегаты отправились на демонстрацию на площадь Бастилии, чтобы отметить день годовщины февральской революции 1848 года. Начиная с этого дня в течение недели здесь шли непрекращающиеся демонстрации национальной гвардии и населения. Эти демонстрации сопровождались братанием населения и национальной гвардии с войсками.

В эти бурные дни февраля произошли два важнейших события: захват пушек национальной гвардией и вступление пруссаков в Париж.

Слухи о том, что ряд кварталов столицы будет занят пруссаками, чрезвычайно волновали население, тем более что город героически защищался и не был захвачен силой оружия. В это же время стало известно, что военное начальство оставило оружие и в частности пушки именно в тех районах, куда должны были вступить пруссаки. Правительство хотело выдать пушки, принадлежавшие национальной гвардии, пруссакам и таким путем провести разоружение парижских рабочих. Как только эти сведения дошли до широкой массы, национальные гвардейцы и население рабочих кварталов бросились в приготовленные для прусской оккупации районы, силой отняли пушки и отвезли их в рабочие округа: в Монмартр и др. При этом национальная гвардия широко использовала создавшееся движение для усиления своего вооружения: были увезены не только пушки, но и захвачены в разных пунктах Парижа ружья, снаряды, патроны и другое вооружение, хра-


1 "Enquete". V. III, p. 2 - 3.

2 Там же. V. III, p. 4 - 6.

3 Там же, pp. 14, 21.

стр. 75

нившееся в казармах и складах военного ведомства.

Этот захват пушек чрезвычайно укрепил положение рабочих батальонов. После него на высотах Монмартра, Бельвиля и др. создались настоящие крепости с пушками и снарядами. Лозунг вооружения населения, выдвигавшийся на делегатских собраниях национальной гвардии, был блестяще выполнен. Национальная гвардия не только не позволила себя разоружить, но значительно усилила свое вооружение.

В это же время бурно обсуждался вопрос о мерах борьбы против вступления в столицу прусских войск. Совещание делегатов национальной гвардии категорически из'явило готовность к вооруженной борьбе против вступления пруссаков.

Но руководители национальной гвардии сумели в этот трудный момент найти правильную линию поведения: руководители Интернационала в Париже добились у ЦК пересмотра решения делегатского собрания и отказа от военных действий против пруссаков в Париже. Сопротивление было бы бесполезным кровопролитием, которое только бы обескровило рабочий класс.

Временная комиссия ЦК сумела быстро изменить свою линию и повести массу к другому решению. В афише временной комиссии (составленной Арнольдом) от 28 февраля населению предлагалось не оказывать никакого сопротивления пруссакам, так как всякое столкновение "повлечет за собой немедленное крушение республики".

Это выступление комиссии ЦК показало, что ЦК стал признанным политическим руководителем трудящихся масс Парижа.

3

В конце февраля и начале марта организация федерации национальной гвардии сделала крупные успехи. Всюду в округах были созданы окружные комитеты, связанные с временным ЦК. К очередному делегатскому собранию, 3 марта, устав организации (статут) был готов и основные принципы федерации были сформулированы.

Но к этому времени сформировалась и другая организация национальной гвардии, созданная командным составом, - так называемый Федеративный республиканский комитет национальной гвардии.

Командный состав боялся, что предполагавшийся статут национальной гвардии (как это действительно сперва и было) будет чересчур демократическим и лишит командный состав всякого влияния. Офицеры хотели обезопасить свое положение путем самостоятельной организации.

Надо отметить, что в создании офицерской организации национальной гвардии, видимо, играли роль и агенты Тьера, добивавшиеся раскола национальной гвардии и подчинения ее командного состава влиянию правительства. Характерно, например, что одним из организаторов и председателем офицерского комитета был командир 25-го батальона некий Рауль де Биссон, бывший дивизионный генерал, старый легитимист и авантюрист, подхалим Тюильрийского дворца, именовавший себя "хеджасом Абиссинии" и т. д. Этот Биссон был явным агентом Тьера и действовал в этом духе и в период Коммуны.

Офицерство активизировалось в те же самые дни, когда работала комиссия по выработке статута национальной гвардии. 1 марта состоялось совещание офицеров и унтер-офицеров национальной гвардии (преимущественно присутствовали начальники батальонов, т. е. высший командный состав), на котором была выделена комиссия по выработке устава (под председательством Биссона).

Согласно проекту статута, представленному этой комиссией, в делегатских собраниях должны были быть представлены батальоны в составе: командира, 1 капитана, 1 лейтенанта, 1 суб-лейтенанта, 1 унтер-офицера, 1 капрала и 1 гвардейца (?!). Иначе говоря, это была подлинная организация командного состава, куда рядовые могли попасть в ничтожном числе (1 рядовой на 6 человек командного состава). При этом лицемерно раз'яснялось, что "все национальные гвардейцы солидарны" и "делегаты являются естественными защитниками всех интересов национальной гвардии", т. е. офицерскому составу предоставлялось полное и неограниченное представительство всей массы национальных гвардейцев1 .

Одновременное создание двух организаций национальной гвардии было наруку только правительству. ЦК национальной гвардии убедил командный состав в необходимости об'единения обеих организаций. Несмотря на резкие протесты Биссона, Барбере и тому подобных (споры шли "весьма оживленные") большинство согласилось на об'единение.

В связи с этим был видоизменен первоначальный статут национальной гвардии и было введено представительство командного состава во всех организациях национальной гвардии.

3 марта состоялось делегатское собрание, на котором присутствовало снова около 2 тысяч делегатов. Председательствовал Бержере (рабочий, затем журналист, впоследствии один из членов Коммуны). Собрание приняло статут национальной гвардии. Выступления делегатов собрания говорят о революционных настрое-


1 См. "Vengeur" N 28 от 4 марта 1871 года.

стр. 76

ниях национальных гвардейцев, об их готовности защищать республику. Виар указывал, что "вся национальная гвардия должна повиноваться приказам ЦК. Если штаб будет посылать противоречащие ЦК приказы, надо быть готовым, чтобы арестовать его" (штаб был правительственным центром, руководившим национальной гвардией).

В прениях отмечалась необходимость защитить республику любой ценой. Лакор (Lacord, рабочий-повар, один из активных членов "ЦК 20 округов") предложил уничтожить постоянную армию. Был избран новый временный комитет, куда вошел 31 человек, в том - числе Варлен, Арно, Алавуан, Курти, Бержере, Виар, Остен и др.

По предложению Варлена решено было провести переизбрание командиров национальной гвардии и отозвать тех, кто не будет подчиняться ЦК.

Собрание приняло также решение об образовании независимой Сенской республики, в случае если Национальное собрание лишит Париж звания столицы.

Наутро 4 марта Париж прочел две афиши ЦК. В них говорилось об оформлении организации национальной гвардии. Задача организации национальной гвардии формулировалась так: "Защищать родину лучше, чем это до сих пор делала постоянная армия, и всеми возможными средствами защищать угрожаемую республику".

Маркс дал такую характеристику организации национальной гвардии: "Свою военную организацию Париж дополнил политической федерацией по очень простому плану. Эта федерация была союзом всех национальных гвардейцев, связанных друг с другом через делегатов от каждой роты; эти делегаты выбирают, далее, батальонных делегатов, которые в свою очередь выбирают генеральных делегатов, генералов легионов, представляющих свой округ и действующих согласованно с делегатами 19 остальных округов. Эти 20 делегатов, выбранные большинством батальонов национальной гвардии, составили Центральный комитет, который 18 марта начал величайшую революцию нашего века"1 .

Устав национальной гвардии начинался двумя основными лозунгами: в первом об'являлось, что "республика является единственно возможной формой правления, вопрос о ней не подлежит обсуждению"; во втором утверждалось "неот'емлемое право" национальной гвардии - "выбирать всех своих начальников".

Федерация национальной гвардии предусматривала следующие формы организации: общее собрание делегатов, батальонный комитет, совет легиона и ЦК. Общее собрание составляется из делегатов, избираемых по 1 от каждой роты (независимо от чина), из офицеров, избираемых корпусом офицеров по 1 на каждый батальон, из командиров всех батальонов. Батальонный комитет составляется из 3 делегатов от каждой роты, офицера, делегированного в общее собрание, батальонного командира. В совет легиона входят по 2 делегата от каждого батальонного комитета и батальонные командиры данного округа. ЦК составляется из 2 делегатов на округ, избираемых советом легиона, независимо от чина, и батальонного командира на легион, избираемого членами легиона.

Так была оформлена структура национальной гвардии. Следующее делегатское собрание состоялось 10 марта под председательством Пенди, одного из руководителей Интернационала.

Важным моментом этого собрания было заявление Пенди о договоренности, достигнутой между Интернационалом и ЦК. Это заявление свидетельствовало о том, что руководящие рабочие организации крепко связались с центром массового движения - национальной гвардией.

Парижская секция Интернационала добивалась контакта и связи с ЦК, укрепления в нем своего влияния. При обсуждении вопроса об отношении к ЦК национальной гвардии некоторые участники парижских секций выражали опасение, не будет ли роль ЦК опасна для рабочего движения (например Франкель опасался, что участие Интернационала в ЦК будет "компромиссом с буржуазией"). Но было решено установить контакт с ЦК, не связывая, однако, своих рук. В частности влиятельнейший член Интернационала - Варлен - решительно стоял за тесное сближение с ЦК и был одним из активнейших его участников и организаторов.

Варлен на заседании федеративного совета Интернационала (1 марта) заявил: "Если мы останемся в стороне от такой силы, нашему влиянию конец; если же мы установим тесную связь с этим комитетом, то сделаем крупный шаг на пути к социальному будущему".

До 18 марта ЦК довольно долго находился в той же квартире, где находились Интернационал и федеральные рабочие камеры (профсоюзы), - на улице Кордери. Время от времени, опасаясь полицейских преследований и ареста, ЦК заседал в других местах Парижа - в рабочих округах.

С ЦК были тесно связаны и бланкисты, которые все время осады активно работали в национальной гвардии.

Развернутая программа ЦК была представлена в докладе Арнольда на заседании 10 марта.


1 "Архив Маркса и Энгельса". Т. III (VIII), стр. 319.

стр. 77

Арнольд указывал, что ЦК приобрел свое значение именно тем, что он высоко держал знамя защиты республики. "Мы явились непреклонной опорой против всяких попыток свержения республики". Создание организации национальной гвардии и ее ЦК рассматривается Арнольдом как фактическое представительство всего населения: федерация "выполняет пожелания национальной гвардии как верный представитель всего населения".

Арнольд пытался доказать, что организация национальной гвардии внесет мир и согласие во все классы: "Мы даже не помышляем о гибельной и кровавой борьбе между гражданами: мы по-братски протягиваем руки всем нашим согражданам и всем народам, как нашим братьям".

Арнольд клеймит всяких угнетателей и заканчивает речь призывом к международной республике, уничтожению всех деспотов, отмене постоянной армии. Он говорил: "Мы не хотим больше никаких уступок, никаких монархий, никаких угнетателей или эксплоататоров всякого рода. Сперва французская республика, затем международная республика. Никаких постоянных армий, вся нация должна быть вооружена, таким образом, чтобы сила не могла подавлять право... Долой угнетение, рабство или какую-нибудь диктатуру! Да здравствуют суверенная нация и свободные граждане, управляемые по своей воле! Одним словом - долой королей, долой господ, долой назначенных начальников! Да здравствуют лишь ответственные и отзываемые агенты во всех ступенях власти!"1 .

На этом же собрании было принято обращение к солдатам. Оно указывало, что "организаторы поражения", т. е. правительство, готовят гражданскую войну, хотят ввести в Париж новые войска, хотя в столице достаточно национальной гвардии. Оно призывало солдат к братанию с национальной гвардией и с народом и к защите республики.

Это воззвание имело большой успех. Префект сообщал, что "красная афиша" ЦК "охотно читается солдатами и это может иметь серьезные последствия". Толпа не позволяла агентам полиции срывать афиши. По словам бывшего члена правительства - Симона, - эта "афиша читалась с энтузиазмом во всех кварталах, где федералисты имели большинство, и встречала известные симпатии даже в кварталах, преданных порядку"2 .

Характерно, что когда через 2 дня (12 марта) был организован правительством смотр войскам, полиция с горечью констатировала, что солдаты, входя в общение с толпой, обнаруживали "печальные симптомы", например кричали: "Да здравствует республика!", "Долой правительство!" и т. д.

15 марта было созвано последнее делегатское собрание национальной гвардии (после Коммуны уже не было больше делегатских собраний).

На этом собрании было представлено 215 батальонов - 1325 делегатов. Таким образом, "верных" правительству батальонов национальной гвардии, не вошедших в организацию национальной гвардии, осталось около 20 - 25. Однако даже из этих "верных" батальонов многие были "ненадежны". Сам префект полиции полагался только на 7 батальонов. Так ничтожно оказалось число сторонников правительства. Надо учесть, что после перемирия около 60 тысяч "хороших" гвардейцев покинуло Париж - это тоже ослабило кадры "надежных".

На заседании 15 марта был оформлен постоянный состав ЦК. Было выбрано по 2 и по 3 человека от округа, но не все округа успели провести выборы, и ЦК продолжал пополняться и после этого совещания.

Если в состав временного ЦК попал ряд случайных и малоизвестных лиц, то в составе постоянного ЦК мы видим уже людей, в значительной мере давно и крепко связанных с рабочей массой и имевших большие связи со своими округами. В состав ЦК вошло несколько известных парижским рабочим членов Интернационала Варлен, Асси, Журд, Клеманс, бланкисты Моро, Ранвье, популярные участники народных собраний и активные деятели национальной гвардии Арнольд, Авуан.

В то время как правительство и реакционная печать издевались над составом ЦК, заявляя, что все это никому неизвестные и неведомые люди, члены ЦК имели полное право сказать: "Нас не знают в дворцах и салонах, но нас не первый год близко знают рабочие массы Парижа".

Маркс говорил о выборах ЦК и других организаций национальной гвардии: "Никогда выборы не производились более тщательно, никогда делегаты не представляли с такою полнотою массы, из которых они вышли. На возражения посторонних, что это сплошь неизвестные лица, - вернее, что они известны лишь рабочему классу, а не старые фигляры, не люди, прославившиеся своим подлым прошлым, своей погоней за доходами и местами, - члены Центрального комитета гордо ответили: "Так же неизвестны были 12 апостолов", - и они ответили своими делами"3 .


1 "Enquete". V. III, p. 34.

2 J. Simon "Le gouvernement de Thiers". V. I, p. 221.

3 Первый набросок "Гражданской войны во Франции". "Архив Маркса и Энгельса". Т. III (VIII), стр. 319.

стр. 78

Через 3 дня после окончательной организации ЦК национальной гвардии ему уже довелось возглавить народные массы и совершить революцию.

Арнольд на собрании 10 марта отмечал популярность ЦК и его тесную связь с населением: "ЦК посетило очень большое число делегатов, причем одни приходили для выяснения цели организации, другие приносили полезную информацию либо хотели получить директивы и приказания".

Выразительную картину той эпохи мы видим в N 17 газеты "Le cri du peuple" от 11 марта. Мы узнаем, например, что на собрании 19-го батальона "мобилей" в составе 300 делегатов (а "мобили" нередко являлись орудием правительства в борьбе против национальной гвардии, например 22 января) единодушно принимается решение включиться в состав соответствующих батальонов национальной гвардии и соединиться с национальной гвардией в единую организацию. Собрание заканчивается возгласом: "Да здравствует демократическая и социальная республика!"

В эти же дни, по словам той же газеты, "мобили" 7-го батальона привели в ЦК национальной гвардии своего командира и офицера-казначея, чтобы решить вопрос о жалованье. Решал этот вопрос от имени ЦК Пенди. У площади Кордери, у помещения ЦК (и Интернационала), стояла вооруженная толпа "мобилей", ожидавших решения ЦК. Любопытно, что мэр 3-го округа - Бонвале - тоже явился в ЦК, чтобы принять участие в обсуждении вопроса. ЦК принял решение, и затем два члена ЦК обратились к толпе с речами и раз'яснили принятое решение. Толпа "разошлась, одобрив решение ЦК.

Аналогичные решения ЦК принимал и по другим вопросам, например по вопросам, касавшимся 9 и 16-го батальонов "мобилей".

Выразительный эпизод рассказывает Элигон (бывший мэром в одном из округов Парижа). Он говорит, как он пытался (в марте) бороться против влияния ЦК национальной гвардии в своем округе. Генерал национальной гвардии его округа ему заявил: "Я - народ". Элигон отвечал: "Народ 14-го округа представлен мной". На это генерал заявил: "Если вы закон, то мы сила!" И Элигон с грустью констатирует: "Он был прав: сила была у него".

Таким образом, с правительством уже перестали считаться не только в самой национальной гвардии, но и в других воинских частях Парижа. Даже в генеральном штабе военные патрули были заменены патрулями национальных гвардейцев, назначенными ЦК.

В округах Парижа выбранные по округам члены ЦК являлись фактическими руководителями и организаторами всей местной работы.

В интересной корреспонденции из Парижа в органе бельгийских секций Интернационала "L'Internationale" (N 115 от 26 марта) рассказывается, как шла работа но организации национальной гвардии: "Когда один из округов Парижа был полностью организован, национальная гвардия брала на себя организацию полиции и отсылала полицейских в префектуру. 13 марта, если я не ошибаюсь, было так организовано 6 округов. К 17 марта было организовано уже 12 округов (если не больше)... Весь Париж представлял из себя общенародную республиканскую организацию, власть, опирающуюся на всю мощь народа, перед которой должна была преклониться всякая другая власть".

Маркс говорил: "... восстание всего, что было живого в Париже... против правительства обороны началось не 18 марта... оно началось с 31 января, с первого же дня капитуляции. Национальная гвардия, т. е. все вооруженное мужское население Парижа, организовалась и действительно управляла Парижем с этого дня, независимо от самозванного правительства капитулянтов, учрежденного милостью Бисмарка"1 .

Председатель правительственной комиссии по обследованию восстания 18 марта изумлялся, каким образом ЦК, составленный "из неизвестных людей", "мог получить такое громадное влияние над национальной гвардией, господствовать над законными властями и подчинять себе все население. В марте месяце, накануне 18 марта, Центральный комитет был полновластен"2 .

ЦК получил такое всеобщее признание потому, что он был самым тесным образом связан с широкой парижской массой, в первую очередь с рабочими.

ЦК, кроме укрепления своих связей и влияния среди мобильной гвардии, уделял много внимания и заботы правильной организации своих подразделений, особенно он интересовался организацией артиллерии. Был создан даже специальный ЦК артиллерии, фактически подчиненный ЦК национальной гвардии.

Таким образом, ЦК являлся своего рода военно-революционным комитетом, готовым к боевым революционным действиям. Сила национальной гвардии была тем более опасна для буржуазии, ибо в это время проходила демобилизация армии в Париже


1 "Архив Маркса и Энгельса". Т. III (VIII), стр. 317.

2 "Actes du gouvemement de la defense nationale", V. V, p. 294.

стр. 79

и регулярных вооруженных частей было не больше 20 тысяч.

Правительство растерялось и не знало, на что решиться. Министерство внутренних дел угрожало военным судом тем гвардейцам, которые "подчиняются не своим командирам, а анонимному ЦК". Но эти угрозы были пустой болтовней, и ни один национальный гвардеец не был арестован согласно этому приказу. Да и как можно было осуществить этот жалкий приказ, когда не меньше 250 тысяч национальных гвардейцев признавало в это время только авторитет ЦК!

Правительство Тьера принимало меры, чтобы вызвать недовольство и спровоцировать преждевременное выступление парижских масс. Оно лихорадочно концентрировало свои силы, чтобы напасть на вооруженный пролетариат Парижа и разгромить его революционные организации и в первую очередь национальную гвардию.

ЦК добивался укрепления республики, полного разгрома сторонников империи и всех претендентов на императорский трон. Перед ним рисовалось создание коммун в крупных городах, без постоянной армии, с муниципальной полицией и т. д. Эти коммуны должны были стать опорой республики и центральной республиканской армии.

Париж, по словам Маркса, "был полон геройской отваги, он приготовился перенести все тяжести борьбы с французскими заговорщиками контрреволюции, несмотря на то, что прусские пушки угрожали ему с высоты его же фортов. Но из отвращения к гражданской войне, которая грозила Парижу, Центральный комитет всецело придерживался оборонительного положения, не обращая внимания ни на дерзкие выходки Национального собрания, ни на непрошенное вмешательство исполнительной власти в его дело, ни на все более и более суживающееся кольцо войск вокруг него и его предместий"1 .

ЦК принимал ряд мер к самозащите, к укреплению своего военного положения, но, повидимому, он не ожидал такого быстрого наступления со стороны правительства.

Зато Тьер всячески торопился. 20 марта должно было собраться (после первой сессии в Бордо) Национальное собрание в Версале, и он хотел провести до того момента разоружение парижских рабочих. Финансисты, по его словам, заявили: "Вы не сможете провести никаких финансовых операций, покуда вы не покончите с этими преступниками, покуда вы не отнимете у них пушки. Надо с ними покончить, и тогда можно будет заняться делами". И Тьер добавляет: "Действительно, мысль о том, что надо отнять пушки, доминировала над всем - трудно было ей противиться"2 .

Накануне 18 марта генеральный совет под председательством Тьера формулировал задачу разоружения парижских рабочих так: "Захват пушек, оружия и вооружения, захваченных и имевшихся в батальонах, верных ЦК, роспуск Комитета и арест его членов"3 .

Нападение правительства на вооруженный народ было тщательно подготовлено, но народ сумел не только дать отпор правительству, но в несколько часов изгнать Тьера с его приспешниками. 18 марта ЦК национальной гвардии возглавил движение революционных масс Парижа и создал Парижскую коммуну, первую в истории диктатуру пролетариата.


1 К. Маркс "Гражданская война во Франции", стр. 46. 1935.

2 "Enquete". V. I, p. 11.

3 Gen. Vinoy "L'armistice et la Commune", p. 207.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/НАЦИОНАЛЬНАЯ-ГВАРДИЯ-ПАРИЖА-НАКАНУНЕ-КОММУНЫ-1871-ГОДА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Анна СергейчикContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sergeichik

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

П. КЕРЖЕНЦЕВ, НАЦИОНАЛЬНАЯ ГВАРДИЯ ПАРИЖА НАКАНУНЕ КОММУНЫ 1871 ГОДА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 28.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/НАЦИОНАЛЬНАЯ-ГВАРДИЯ-ПАРИЖА-НАКАНУНЕ-КОММУНЫ-1871-ГОДА (date of access: 29.09.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - П. КЕРЖЕНЦЕВ:

П. КЕРЖЕНЦЕВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Анна Сергейчик
Vladikavkaz, Russia
1997 views rating
28.08.2015 (1859 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Новый социализм нужно строить, опираясь на новую теорию социализма. Новая теория социализма отказывается от диктатуры пролетариата, ибо практика развития старого социализма показала, что диктатура пролетариата не может быть не чем иным, как только диктатурой кучки коммунистических чиновников, или, как очень остроумно назвала её Роза Люксембург «диктатурой НАД пролетариатом». А появление у руля этой диктатуры таких предателей как Ельцин, неизбежно ведёт социализм к краху. Новый социализм, построенный на старой теории, ждёт такая же участь.
Малоизвестные страницы истории Великой Отечественной войны. Сейчас, когда открылись как отечественные, так и зарубежные архивы, стало возможным воссоздать картину одного из драматических эпизодов самого начального периода войны..... Западный фронт, бои в июне-июле 1941 года на втором стратегическом рубеже..... 22-ая армия под командованием генерал-полковника Ф.А. Ершакова..... Бои армии в Белоруссии на берегах реки Западная Двина на участке Дрисса - Дисна - Полоцк..... Начало широкого наступления немцев на восток было положено с маленького плацдарма в районе города Дисна
Catalog: История 
В статье рассматривается отражение образа Соловья-разбойника в романе М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита" в связи с эпизодом свиста Бегемота и Коровьева при прощании героев с Москвой, а также связь образа Бегемота с образом Соловья-разбойника и героя древнеиндийского эпоса - Панду, а шире - связь русской литературы через "Закатный роман" Булгакова и поэму "Руслан и Людмила" А. С. Пушкина с древнеиндийскими произведениями: "Махабхаратой" и "Рамаяной".
Солнечная система является фрагментом распада нейтронного ядра нашей Галактики Млечный путь. Выброс нейтронного фрагмента Солнца из нейтронного ядра нашей Галактики произошёл приблизительно 10млр. лет назад. Всё это время нейтронный фрагмент перемещается по одному из спиральных рукавов нашей Галактики. Расширение происходит примерно по гиперболической траектории, которая вращается вокруг центра. Полный оборот вокруг центра нейтронного ядра Галактики, Солнце совершает примерно за 230млн.лет. Удаление от центра Галактики до Солнечной системы \simeq27700св. ле
Catalog: Физика 
17 days ago · From Владимир Груздов
Раскрытие тайны диалектики идеального и материального в реальном мире и в сознании человека
Catalog: Философия 
27 days ago · From Аркадий Гуртовцев
Энергия частицы является ключевым объяснением расширения Вселенной. В процессе расширения Вселенной участвуют пять частиц. Четыре массовые - нейтрон, протон, электрон и позитрон. Пятая частица условно без массовая - фотон. Позитрон и фотон не являются строительными кирпичиками материи Вселенной. Эти частицы выполняют вспомогательные функции в процессах преобразования материи и расширения Вселенной. Окружающий материальный мир организован из нейтронов, протонов и электронов. Сочетания, комбинации и перестановки этих трёх частиц, образуют окружающий нас мир
Catalog: Физика 
31 days ago · From Владимир Груздов
При любом взаимодействии масс, на любом уровне, создаются потенциалы взаимодействия в любых процессах расширения Вселенной. Этим определением рассмотрим вопросы, связанные с массой и энергией взаимодействующих объектов. Когда объекты (частицы, молекулы) потенциально взаимодействуют, они создают градиенты потенциального взаимодействия. Эти градиенты регулируют энергию и массу объектов и Вселенной в целом.
Catalog: Физика 
47 days ago · From Владимир Груздов
Жан Ланн
Catalog: История 
51 days ago · From Россия Онлайн
Кризис муниципальных финансов в России в 1917 г.
Catalog: Экономика 
51 days ago · From Россия Онлайн
Благотворительная деятельность предпринимателей Парамоновых на Дону. 1914-1915 гг.
Catalog: История 
51 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 
Наталья Свиридова·jpg·25.22 Kb·139 days ago

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
НАЦИОНАЛЬНАЯ ГВАРДИЯ ПАРИЖА НАКАНУНЕ КОММУНЫ 1871 ГОДА
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones