Libmonster ID: RU-10031

Дж. Б. РОССЕР-мл., профессор университета Джеймса Мэдисона (США),

М. РОССЕР, профессор университета Джеймса Мэдисона (США)

НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА: ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ*

Обращаясь к членам Международной экономической ассоциации в августе 1992 г., тогдашний премьер-министр России Егор Гайдар заявил, что отныне все работы по экономической компаративистике будут посвящены теме экономического развития. Крушение социалистического блока и банкротство самого понятия "социализм" обессмыслило сопоставление капитализма и социализма, бывшее предметом "старой" компаративистики. Хотя почти во всем мире в настоящее время утвердились разнообразные формы рыночной экономики, между экономическими системами сохраняются принципиальные различия по ряду параметров, что, разумеется, сказывается и на экономическом развитии. Все это наводит на мысль, что для разных стран оптимальными могут оказаться различные институциональные структуры.

После кризиса прежней парадигмы ("социализм против капитализма") сравнительные исследования экономических систем стали менее идеологизированными. Изучение "приживаемости" тех или иных институтов в различных обществах стало предметом новой экономической компаративистики1. В рамках этого подхода объединяются сравнительный анализ экономических систем и новый институцио-нализм2. Исходя из общепринятого тезиса о значимости институтов для экономической деятельности при капитализме, сторонники этого подхода обосновывают необходимость выбора между издержками существования экономического хаоса (беспорядка) и издержками его устранения (издержками диктатуры) и выдвигают гипотезу о существовании эффективных институтов, обеспечивающих оптимальный выбор между крайностями свободы и порядка.

В рамках "старого" институционализма Т. Веблена и Дж. Коммонса была выдвинута идея эволюции взаимосвязанного набора социальных, политических, законодательных структур и подвижности их внутренней иерархии. В "новом" институционализме подобная эволюция рассматривается через призму оптимальной координации экономических и неэкономических институтов. Иными словами,

* Сокращенная версия статьи; RosserJ. B., Rosser M. V. A Critique of the New Comparative Economics // Review of Austrian Economics. Vol. 21, No 1. P. 81 - 97. Печатается с разрешения авторов.

1 Djankov S., GlaeserE., LaPortaR., Lopez-de-Silanes F., Shleifer A. The New Comparative Economics // Journal of Comparative Economics. 2003. Vol. 31, No 4. P. 595 - 619.

2 North D. C. Structure and Change in Economic History. N. Y.; L.: Norton, 1981; Williamson O. E. Markets and Hierarchies: Analysis and Antitrust Implications. N. Y.: Free Press, 1975.

стр. 43
отстаивается идея эволюции, которая неизбежно приводит к отбору оптимальных институтов. Такой анализ распространяется и на страны, еще не достигшие оптимума, особенно на бывшие колонии. Метрополии могли навязывать им специфические формы институтов, что замедляло их развитие. (Индия периода британского владычества может служить ярким примером такой "трансплантации" институтов.)

Признавая, что существует ряд организаций, участвующих в этом процессе потенциальной оптимизации, создатели новой компаративистики пытаются упорядочить хаос, порожденный разного рода институциональными моделями. Они предлагают заменить анализ рыночного капитализма и командного социализма3 (основанный на различиях в правах и природе собственности) на исследование институционального многообразия с позиций его измеряемой эффективности. Их подход выражается в идее существования границы институциональных возможностей (далее - ГИВ), крайние точки которой соответствуют полному хаосу (беспорядку) или абсолютной диктатуре. Как считается, модель ГИВ носит более общий характер по сравнению со старой моделью (основанной на различиях форм собственности), поскольку охватывает широкий спектр институтов: правовую систему, методы социального и политического контроля над бизнесом и т. д. При этом чем ближе к началу координат находится ГИВ, тем ниже общие социальные издержки по контролю за экономической деятельностью, что, как утверждается, обусловлено наличием "гражданского капитала". Исходя из конфигурации ГИВ, можно предположить существование точки, в которой некое сочетание свободного и упорядоченного экономического функционирования обеспечит минимум социальных издержек. В настоящей работе мы выявим ряд проблем этой модели, а также исследуем, насколько концепция ГИВ применима и обоснованна.

Проблемы, связанные с моделью ГИВ

Модель ГИВ отражает набор вариантов сочетания беспорядка и диктатуры. Социальные издержки беспорядка связаны с посягательствами на права собственности со стороны отдельных участников рынка, а социальные издержки диктатуры - со стороны государства. Кривая ГИВ, таким образом, отражает компромисс между рыночным капитализмом и командным социализмом, описанный в рамках "старой" компаративистики. При этом существование промежуточных форм общественного устройства, в которых присутствуют элементы диктатуры, может оправдываться необходимостью защиты частной

3 В отличие от представителей "старой" компаративистики, мы противопоставляем командный социализм рыночному капитализму. Такой подход сразу указывает и на систему аллокации ресурсов (рынок/командный подход), и на организацию прав собственности (капиталим/ социализм), позволяя анализировать такие промежуточные формы, как рыночный социализм и командный капитализм. Наиболее важным примером рыночного социализма является КНР, хотя эта страна все больше приближается к капитализму: все более распространенными становятся городские и сельские предприятия, которыми местные жители владеют в рамках разнообразных форм кооперации, причем некоторые из этих форм встречаются только в Китае.

стр. 44
собственности посредством государственного вмешательства и контроля, когда рост государственного участия в одних секторах якобы открывает больше возможностей для частного капитала в других.

Основополагающая идея представлена на рис. 1. Кривая ГИВ напоминает традиционную изокванту производственной функции или кривую безразличия в модели потребительского выбора. Прямая линия, проведенная под углом 45° к осям, отражает совокупные общественные издержки - хаоса и диктатуры. Согласно представлениям новых институционалистов, со временем общество достигает институционального равновесия (точка касания кривой ГИВ и линии издержек), при котором минимизируются общие издержки, связанные с защитой от экспроприации или враждебных захватов собственности. Рисунок отражает характерную вогнутость кривой, которую, как утверждают авторы концепции ГИВ, можно обнаружить в большинстве случаев подобного компромисса.

Рис. 1

При более пристальном анализе этой модели обнаруживается, что на самом деле различие между экономическим беспорядком в отсутствие контроля со стороны государства и государственной диктатурой не играет главной роли при анализе различий между экономическими системами (а это главная задача компаративистики). Рассмотрим, например, различные формы собственности и контроля: англо-американскую систему размытой акционерной собственности; немецкую систему, при которой корпорацией владеет банк; систему, где доминируют кооперативы, принадлежащие работникам. Все эти модели бизнеса вполне жизнеспособны в рамках экономики, где вмешательство государства минимально или фактически сложилась система laissez-faire, что в модели ГИВ означало бы смещение в сторону экономического хаоса. Разумеется, тот факт, что одна из этих форм бизнеса начинает доминировать, может быть следствием определенной государственной политики. Но сложно сказать, насколько масштабным было в каждом случае государственное вмешательство.

Например, важным фактором развития американской системы стало появление в начале XIX в. закона об ограниченной ответственности, введенного вскоре и в Великобритании. Немецкая система банковского контроля сложилась в XIX в.

стр. 45
Три крупных банка и две крупные страховые компании в Германии, как известно, еще недавно контролировали примерно половину всей экономики через участие в работе советов директоров корпораций4. Эта система начала складываться на волне стремления к картелизации и протекционизму. И хотя последний предполагает поддержку со стороны государства, склонность к монополизации вполне соответствует особенностям системы laissez-faire, в том числе и в плане отсутствия антимонопольной политики.

Невозможно обнаружить четкую иерархию, которая отражала бы проявления беспорядка или диктатуры при различных формах собственности и контроля, что усложняет применение ГИВ.

Другая проблема касается понятия "гражданский капитал". К сожалению, этот термин носит столь общий характер, что становится неоперациональным. Создатели новой компаративистики - С. Джанков и его коллеги - говорят, что он связан с понятием "социальный капитал", будучи расширительным по отношению к последнему. Термин "социальный капитал" уже подвергался критике за чрезмерную общность5. Можно ли определить социальный капитал как взаимное доверие или это лишь форма вовлеченности в общественную жизнь? Применим данный термин к некоей узкой группе или актуален для общества в целом?6

В рамках новой компаративистики социальный капитал считается просто одним из элементов гражданского капитала. Кроме него, в гражданский капитал нации входят: ее культурная специфика, этническая однородность, природные ресурсы, результаты предшествующего развития, масштабы производства, эффективность налоговой системы, человеческий капитал. Совершенно неясно, как различные компоненты из этого списка взаимодействуют между собой. Возможность их количественной оценки также остается предметом неразрешимого спора. Более того, трудно связать, например, природные ресурсы с понятием гражданского капитала.

Перечень факторов, способных влиять на величину гражданского капитала, скорее всего, неполон. В частности, ничего не сказано о системе распределения доходов, которой Д. Асемоглу и Дж. Робинсон в своем сравнительном исследовании демократии и диктатуры7 отводят ключевую роль. Они утверждают, что перспективы перехода от диктатуры к демократии оказываются наиболее благоприятными в условиях, когда не слишком велико неравенство доходов. В качестве примера приводится Великобритания конца XIX - начала XX в. Демократия обусловлена стремлением низших слоев получить больше влияния и быть услышанными в обществе, с одной стороны, и уверенностью элиты в том, что она немного потеряет, если предоставит им такую возможность, - с другой. В результате может сформироваться средний класс, играющий в обществе стабилизирующую роль. В странах, где различия в доходах были огромными, например в ЮАР и в большинстве государств Латинской

4 Smith E. O. The German Economy. L.: Routledge, 1994.

5 Durlauf S. N. Bowling Alone: A Review Essay // Journal of Economic Behavior and Organization. 2002. Vol. 47, No 3. P. 259 - 273.

6 См.: Putnam R. D. Bowling Alone: The Collapse and Renewal of American Community. N.Y .: Simon & Schuster, 2000.

7 Acemoglu D., Robinson J. A. Economic Origins of Dictatorship and Democracy. N. Y.: Cambridge University Press, 2006.

стр. 46
Америки, элита сопротивляется установлению демократии. Но если система обеспечивает равенство, то спрос на демократические реформы может оказаться недостаточным, как в Сингапуре.

В итоге вопрос сводится к критериям оптимизации. Скорее всего, в долгосрочном периоде общества, стремящиеся минимизировать социальные издержки, с большей вероятностью достигнут хороших экономических результатов по сравнению с другими странами, а потому постепенно смогут занять доминирующее положение. Но это может длиться долго, затронуть жизнь многих поколений. Наиболее вероятно, что такая оптимизация не будет осуществляться исходя из демократических или популистских соображений. При анализе реально существующих демократий не обнаруживается особых причин, диктующих необходимость оптимизации в соответствии с моделью ГИВ.

Применение модели ГИВ

Авторы концепции ГИВ применяют ее для интерпретации некоторых институциональных феноменов. Рассмотрим подробнее, насколько успешной оказалась модель ГИВ на практике.

Общественный контроль над бизнесом и прогрессивные реформы

Существует четыре метода общественного контроля над бизнесом, которые в модели ГИВ различаются по степени государственного вмешательства: разбирательства конфликтов в частном порядке без привлечения судопроизводства8, обращение в суд без участия государства (private litigation)9, государственное регулирование10, а также введение полной государственной собственности и контроля11.

История США свидетельствует о том, что переход от частных форм контроля к государственным был обусловлен ростом монополизации. Такое развитие событий диктовалось логикой технологической эволюции корпораций. До начала Гражданской войны в США ситуация была стабильной, и обеспечение общественного контроля над эффективностью бизнеса было гарантировано наличием механизма частных судебных исков в случае посягательств на права собственности. По окончании

8 Galanter M. Justice in Many Rooms: Courts, Private Ordering, and Indigenous Law // Journal of Legal Pluralism. 1981. No 19. P. 1 - 47; Greif A. Contract Enforceability and Economic Institutions in Early Trade: The Maghribi Traders' Coalition // American Economic Review. 1993. Vol. 83, No 3. P. 525 - 548; Dixit A. Lawlessness and Economics: Alternative Models of Governance. Princeton: Princeton University Press, 2003.

9 Coase R. H. The Problem of Social Cost // Journal of Law and Economics. 1960. Vol. 3. P. 1 - 44 (рус. пер. см.: Коуз Р. Фирма, рынок и право. М.: Catallaxy, 1993. С. 54 - 89); Nozick R. Anarchy, State, and Utopia. N. Y.: Basic Books, 1974 (рус. пер. см.: Нозик Р. Анархия, государство и утопия. М.: ИРИСЭН, 2008); Posner R. A. Theories of Economic Regulation // Bell Journal of Economics. 1974. Vol. 5, No 2. P. 335 - 358.

10 Landis J. The Administrative Process. New Haven: Yale University Press, 1938; Glaeser E., Shleifer A. The Rise of the Regulatory State // Journal of Economic Literature. 2003. Vol. 41, No 2. P. 401 - 425.

11 Hart O., Shleifer A., Vishny R. The Proper Scope of Government: Theory and an Application to Prisons // Quarterly Journal of Economics. 1997. Vol. 112, No 4. P. 1126 - 1161.

стр. 47
воины рост сети железных дорог и развитие тяжелой промышленности привели к монополизации, что снизило влияние судов как инструмента общественного контроля: суды уже не могли противостоять новым вертикально интегрированным предприятиям. В 1880 -1910-х годах систему частных судов вытеснила государственная система регулирования, что повлекло за собой расширение государственного контроля, более эффективного, чем частная судебная практика. Примечательно, что при переходе от частных разбирательств вне судопроизводства к частным судебным процессам, а позднее - к системе регулирования основные иски касались монополизации промышленности. По сути, это было связано с распределением власти, а не дохода или благосостояния, хотя, конечно, эти факторы могут быть взаимосвязаны, как, вероятно, и было в эпоху "золотой лихорадки" в США, когда формировалась всеобъемлющая система регулирования.

Истоки правовой культуры и проблемы трансплантации законодательных устоев

В рамках обсуждения правовой культуры в новой экономической компаративистике различия экономических систем анализируются на примере истории возникновения общего прецедентного права в Англии и развития гражданского права во Франции в XII-XIII вв. Выдвигается гипотеза, что в Великобритании в тот период сложилась более бесконфликтная и однородная общественная среда, институциональные возможности были шире, поэтому удалось создать более свободную законодательную систему, развивавшуюся "снизу вверх". Острые конфликты и общественный беспорядок во Франции привели к развитию централизованной власти, что выразилось в формировании законодательной системы, основанной на римском праве, опирающейся на судей и экспертов, а не на систему присяжных12. Впрочем, единый гражданский кодекс во Франции не существовал вплоть до эпохи Бонапарта и был принят лишь в 1804 г.13 Уровень соблюдения законов находился в прямой связи с общим уровнем беспорядка в экономической системе и определял выбор юридической системы, соответствующей обстановке в стране. В Великобритании формирование законодательной системы совпало по времени с политическими реформами, которые привели к росту политической децентрализации ("Хартия вольностей").

Приписывая системные характеристики различным истокам правовой культуры, авторы концепции ГИВ игнорируют эволюционную природу права как такового и логику его исторического изменения во взаимодействии с экономическими факторами. Здесь видна попытка выдать желаемый результат за очевидный исторический факт.

12 Glaeser E., Shleifer A. Legal Origins // Quarterly Journal of Economics. 2002. Vol. 117, No 4. P. 1193 - 1229.

13 Salmon J. H. M. Renaissance Jurists and 'Enlightened' Magistrates: Perspectives on Feudalism in Eighteenth-Century France // French History. 1994. Vol. 8, No 4. P. 387 - 402. Римское и церковное право доминировали на юге Франции, а германские традиционные кодексы применялись преимущественно на севере. В обоих случаях решения принимались по воле местных судей.

стр. 48
Другой пример применения ГИВ, связанный с трансплантацией системы законодательных институтов из одного государства в другое, касается британской системы прецедентного права и разновидностей Наполеоновского кодекса, рассматриваемого как обновленная версия более старой французской традиции гражданского права. Истории известны другие случаи трансплантации юридической системы, в частности в Германии и СССР14. Согласно историческим данным15, в странах, где применялась французская правовая система, как правило, складывалась более жесткая государственная модель регулирования и контроля и достигались более скромные экономические результаты, чем в странах с британской или немецкой системой.

Однако этот анализ сталкивается с серьезными трудностями. Например, в XIX в. после обретения независимости латиноамериканские страны приняли обновленные правовые кодексы, некоторые из них были основаны на кодексе Наполеона (Мексика, Боливия, Коста-Рика, Доминиканская Республика, Гаити). В других странах традиционный испанский кодекс Альфонса Мудрого был принят в сочетании с наполеоновскими законами и даже с элементами законодательной системы США (Перу, Чили, Эквадор, Венесуэла, Колумбия и др.). И хотя некоторые историки права утверждают, что Наполеоновский кодекс повлиял на большинство законодательных систем Латинской Америки16, многие латиноамериканские страны следуют собственному пути развития законодательной системы, здесь налицо влияние целого ряда локальных систем права. Некоторые местные законодательные системы предусматривают серьезные ограничения на финансовую и корпоративную свободу; в частности, в Колумбии сложился один из наиболее жестких кодексов такого рода среди всех стран несоциалистического лагеря. Трансплантация институтов, особенно в случаях асимметричности уровней экономического развития, усиливала противодействие и способствовала возврату к традиции.

Учитывая очевидный схематизм и формализм в исторической аргументации представителей новой экономической компаративистики, необходимо упомянуть и теоретические рассуждения Г. Таллока17. Он утверждает, что система прецедентного права - это арена борьбы интересов и не надо ее отождествлять со свободным рынком. Она может оказаться дорогостоящей из-за излишнего числа юристов. Кроме того, она порой не менее авторитарна, чем системы регулирования с ясно обозначенными законами. Законодательные системы с гражданскими кодексами могут оказаться в среднем более жесткими и авторитар-

14 Как ни странно, авторы новой экономической компаративистики ничего не говорят о распространении исламских законов шариата и уж тем более об устойчивости традиций и обычного права в некоторых странах.

15 La Porta R., Lopes-de-Silanes F., Shleifer A., Vishny R. Legal Determinants of External Finance // Journal of Finance. 1997. Vol. 52, No 3. P. 1131 - 1150; La Porta R., Lopes-de-Silanes F., Shleifer A., Vishny R. Investor Protection and Corporate Valuation // Journal of Finance. 2002. Vol. 57, No 3. P. 1147 - 1170.

16 Mirow M. C. Latin American Law: A History of Private Law and Institutions in Spanish America. Austin: University of Texas Press, 2004.

17 Tullock G. The Case Against the Common Law // The Origins of Law and Economics: Essays by the Founding Fathers / F. Parisi, C. K. Rowley (eds.). Cheltenham: Edward Elgar, 2005. P. 464 - 474.

стр. 49
ными в отношении регулирования деловой активности, чем системы прецедентного права. Но такой эмпирический результат не является чем-то неизбежным. Поэтому упорядочивать правовые системы по степени "открытости" и по тому, насколько они способствуют экономической свободе, - занятие весьма сомнительное.

Вернемся к сравнению Франции и Великобритании. Правовая система затрудняет ведение бизнеса независимо от того, основана она на прецедентном праве или на гражданском кодексе. Джанков и его соавторы считают, что во Франции ГИВ была дальше от начала координат (отражая более высокие социальные издержки беспорядка и диктатуры), чем в Великобритании. Кроме того, кривая для Франции скошена в сторону диктатуры, и оптимальная точка на ней соответствует гражданскому кодексу, а для Великобритании точка оптимума оказывается дальше от диктатуры, что связано с применением прецедентного права.

Исходя из этого, можно ожидать, что экономические показатели Британии должны быть заметно лучше, чем во Франции, причем начиная уже с раннего Средневековья, но это не так. Великобритания обгонять Францию лишь с конца XVII в. Через сто лет Великобритания стала ведущей державой Промышленной революции и продолжала лидировать примерно до середины XX в. Однако Франция обогнала Великобританию после Второй мировой войны, и хотя сейчас Великобритания вновь опережает Францию по ВВП на душу населения, вплоть до 1998 г. это было не так. Показатели стали меняться лишь в 1980-е годы, когда в Англии начали проводить политику тэтчеризма, а Францией руководил социалист Миттеран. Если применить ГИВ для иллюстрации этой ситуации, то результат, вероятно, будет выглядеть так, как показано на рисунке 2, с пересекающимися кривыми. Разные формы кривых отражают различия в политической культуре двух стран, а также в социально-исторических условиях их развития: Франция стремится достичь максимальных экономических результатов путем большей централизации, чем в Великобритании. Однако реальная историческая эволюция институтов и правовых систем оказывается значительно сложнее, чем представлено в модели ГИВ.

ГИВ и законодательные системы Великобритании и Франции

Рис. 2

стр. 50
Анализ проблем переходного периода в контексте ГИВ

Авторы концепции ГИВ рассматривают динамику переходного периода в отдельных странах и утверждают, что в Восточной Европе (особенно в Польше, Чехии и Венгрии) ГИВ оказывается ближе к осям, чем, например, в России. Объясняется это тем, что коммунистический режим в этих странах просуществовал недолго, а влияние римской католической церкви было весьма велико. По сравнению с Восточной Европой бывшие советские республики, как утверждается, находились на значительно более низком уровне развития гражданского капитала, чем объясняется неблагоприятное положение ГИВ для этих стран. Причем Белоруссия и Узбекистан склонялись в сторону максимальной экономической диктатуры. Экономика этих стран испытывала стагнацию, но там не было резкого спада производства или хаоса. В России произошел резкий сдвиг вдоль ГИВ в направлении полной дезорганизации и беспорядка18. Одновременно резко росли масштабы теневой экономики на фоне глубокого экономического спада, который по своим масштабам превзошел аналогичный процесс в Восточной Европе и потребовал более длительного времени для восстановления.

Нельзя сказать, что эти тезисы совершенно безосновательны. Тем не менее и здесь возникают трудности. В частности, не очевидно, что движение вдоль кривой ГИВ не сопровождается ее сдвигом. Положение ГИВ, по мнению авторов концепции, определяется уровнем развития гражданского капитала. Но неясно, почему резкий рост уровня беспорядка не оказался пагубным для гражданского капитала и не отодвинул ГИВ от начала координат. Именно такая ситуация наблюдалась в России в начале 1990-х годов, когда сильнейший экономический спад спровоцировал разрушение социального капитала и эрозию государственности в целом. Последствия этого процесса оказались еще пагубнее вследствие колоссального роста неравенства доходов19.

Если Россия частично восстановила экономику и заметно сместилась в направлении экономической диктатуры, то развитие других постсоветских республик было иным. Украина пережила более резкий и масштабный экономический коллапс, чем Россия, и ей, несмотря на постоянные попытки обновить политическую систему и колебания между демократией к диктатурой, не удалось перейти к стабильному экономическому росту. Положение в некоторых бывших союзных республиках (например, в Таджикистане) оказалось хуже. В то же время в Узбекистане, где реформы не получили заметного развития,

18 Blanchard O., Kremer M. Disorganization // Quarterly Journal of Economics. 1997. Vol. 112, No 4. P. 1091 - 1126.

19 Нужно помнить о роли, которую Асемоглу и Робинсон отводят распределению дохода в анализе факторов перехода к демократии или диктатуре. К. Сонин усиливает их аргументы в контексте переходного периода, утверждая, что при такой крайней форме неравенства, какая сложилась в России, состоятельные олигархи могут быть заинтересованы лишь в минимальной защите прав собственности (см.: Sonin К. Why the Rich May Favor Poor Protection of Property Rights // Journal of Comparative Economics. 2003. Vol. 31, No 4. P. 715 - 731). См. также: Rosser J. B.-Jr., RosserM. V., Ahmed E. Income Inequality and the Informal Economy in Transition Economies // Journal of Comparative Economics. 2000. Vol. 28, No 1. P. 156 - 171; Rosser J. B.-Jr., Rosser M. V., Ahmed E. Multiple Unofficial Economy Equilibria and Income Distribution Dynamics in Systemic Transition // Journal of Post Keynesian Economics. 2003. Vol. 25, No 3. P. 425 - 447.

стр. 51
наблюдалась тенденция к стремительному росту20. В Таджикистане возникли крайние формы экономической диктатуры на фоне колоссального экономического спада и хаоса, а экономика Узбекистана успешно росла, хотя там также присутствовали элементы диктатуры. Эти примеры противоречат предсказаниям модели ГИВ и не вписываются в ее методологию. Движение вдоль ГИВ четко проследить невозможно. Иными словами, процессы переходного периода гораздо сложнее, чем это представлено в обобщенной модели ГИВ21.

Есть ли альтернативы?

С помощью модели ГИВ можно наглядно иллюстрировать некоторые аспекты сравнительного анализа экономических характеристик отдельных стран. Однако применимость этой концепции и соответствующей модели серьезно преувеличена. В основу современной экономической компаративистики должны быть положены культурные, политические и правовые особенности изучаемых экономических систем. Теория ГИВ чересчур упрощенная и вряд ли может стать такой основой, несмотря на привлекательное внешнее сходство со старой компаративистикой.

В качестве альтернативной парадигмы мы предложили теорию "новой традиционной экономики"22. Эта методологическая концепция основана на том, что во многих странах происходит возвращение к традициям, которое, как правило, ассоциируется с традиционной религией. Наиболее очевидным примером служит исламская экономика и, в частности, Иран, хотя и другие мусульманские страны пытаются идти по этому пути. Концепция новой традиционной экономики была предложена как одна из моделей для анализа ситуации в Индии23, а также для изучения других восточных стран, например Японии, хотя традиционализм в Японии на самом деле представляет собой смесь синтоизма и привнесенных извне элементов буддизма и конфуцианства. Новая традиционная экономика выступает как реакция на внешнее конкурентное воздействие, а ее истоки могут быть этническими, антропологическими или религиозными, в зависимости от траектории предшествовавшей эволюции.

Подобный анализ в чем-то родствен парадигме "столкновения цивилизаций" С. Хантингтона, хотя мы, в отличие от него, не считаем неизбежными войны между сосуществующими цивилизациями. Историческая предопределенность вооруженных конфликтов не подтверждается историческими фактами. Протестантская и католическая части Европы долгое время воевали, однако этот конфликт, казавшийся неразрешимым, стал значительно менее острым (что видно даже на примере Северной Ирландии) или вообще сошел на нет. Религиозные столкновения католиков и православных на Балканах в последнее время утратили остроту, которая наблюдалась десять лет назад.

20 Zettelmeyer J. The Uzbek Growth Puzzle // International Monetary Fund Staff Papers. 1999. Vol. 46, No 3. P. 274 - 292.

21 Отметим, что именно рост экономической дезорганизации в России переходного периода стал отправной точкой для использования ГИВ. Вместе с тем современные тенденции развития России с помощью модели ГИВ объяснить сложно.

22 Rosser J. B.-Jr., Rosser M. V. Comparative Economics in a Transforming World Economy. Chicago: Irwin, 1996 (1st ed.); Cambridge: MIT Press, 2004 (2"d ed.).

23 Rosser J. B.-Jr., Rosser M. V. The Transition between the Old and New Traditional Economies in India // Comparative Economic Studies. 2005. Vol. 47, No 3. P. 561 - 578.

стр. 52
Несмотря на проблемы определения границ и категорий новой традиционной экономики, это понятие можно применить и для анализа российской экономики. В этом контексте важно отметить возрождение идей и норм православия, усиление роли Русской православной церкви. Церковь в России все больше выступает в поддержку централизованной власти и в целом укрепления государства. На этом фоне Россию можно рассматривать как пример новой традиционной экономики с многовековой историей доминирования государственной власти24.

Другой методологической альтернативой новой компаративистики является кластерный анализ экономических систем. Речь идет о попытке выявить группы стран, которые можно объединить по широкому спектру социальных, культурных, политических и экономических характеристик. Подобный подход использовали (не всегда удачно) не только создатели "новой экономической компаративистики", но и, например, Ф. Прайор25, более последовательно применивший статистические методики кластерного анализа. Его исследования позволили четко выделить группы стран по экономически обоснованным и однозначным критериям, хотя по-прежнему можно спорить, как называть каждый кластер или как определять отличительные признаки каждой группы. Так, вырисовывается англо-американский, скандинавский ("социалистический"), средиземноморский кластеры. Однако Швейцария или Япония не входят ни в один кластер по многим характеристикам. Поэтому возможности кластерного подхода также ограничены, и ожидать от него широких обобщающих выводов, которые характерны для старой и новой компаративистики, не надо. Но он может стать инструментом более серьезного эмпирического обоснования для таких обобщений.

* * *

Модель новой экономической компаративистики, основанная на выборе между хаосом и диктатурой в рамках ГИВ, страдает чрезмерным обобщением и упрощением, в ней игнорируется динамика институтов и экономического поведения. Местоположение ГИВ определяется уровнем гражданского капитала. Однако представления о гражданском капитале весьма расплывчаты, его уровень зависит от многих параметров, которые или трудноизмеримы, или не определены. Сама кривая может быть невыпуклой, а значит, возможны множественность равновесий и нестабильность. Причинно-следственная связь между движением вдоль ГИВ и ее сдвигом по отношению к осям не рассматривается. В связи с этим применимость самой концепции становится проблематичной.

Мы не считаем оправданным чрезмерное внимание к проблеме социальной оптимизации как результата отбора общественных институтов с целью обепечения экономической эффективности. Более многообещающей основой сравнения различных экономических систем, на наш взгляд, может стать близкий старому институционализму анализ эволюции родственных характеристик экономики в кластерах, а также исследование общекультурного (в том числе и религиозного) контекста экономического развития.

24 Некоторые наблюдатели недавней интронизации патриарха Кирилла усмотрели в атмосфере этого события свидетельство новой тенденции к объединению церкви и государства.

25 Pryor F. L. Economic Systems of Foraging, Agricultural, and Industrial Societies. N. Y.: Cambridge University Press, 2005; Pryor F. L. Systems as Causal Forces. Mimeo. Swarthmore College, 2006.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/НОВАЯ-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ-КОМПАРАТИВИСТИКА-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ-ЗАМЕТКИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Konstantin SenatorovContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Senatorov

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Дж. Б. РОССЕР-мл., М. РОССЕР, НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА: ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 29.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/НОВАЯ-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ-КОМПАРАТИВИСТИКА-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ-ЗАМЕТКИ (date of access: 18.06.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Дж. Б. РОССЕР-мл., М. РОССЕР:

Дж. Б. РОССЕР-мл., М. РОССЕР → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Konstantin Senatorov
Актобэ, Kazakhstan
1515 views rating
29.09.2015 (2088 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Энергия Дао как суть НЛО. Tao energy as the essence of UFO.
Catalog: Философия 
7 hours ago · From Олег Ермаков
ИСТФАК МГУ 1947-1952 гг. (Окончание)
Catalog: История 
17 hours ago · From Россия Онлайн
ПОСЛЕ РОСПУСКА КОМИНТЕРНА
17 hours ago · From Россия Онлайн
ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ 1989-1990 гг.: ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
17 hours ago · From Россия Онлайн
ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ ИСТОРИИ
Catalog: История 
17 hours ago · From Россия Онлайн
При любом взаимодействии масс, на любом уровне, создаются потенциалы взаимодействия масс в любых процессах расширения Вселенной. Этим определением рассмотрим вопросы, связанные с массой и энергией взаимодействующих объектов. Когда объекты (частицы, молекулы) потенциально взаимодействуют, они создают градиенты потенциального взаимодействия. Эти градиенты регулируют энергию и массу объектов и Вселенной в целом.
Catalog: Физика 
ПЕТР I В ДАНИИ В 1716 году
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
РОССИЙСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В КОНСТАНТИНОПОЛЕ И ЕГО РУКОВОДИТЕЛЬ Н. П. ИГНАТЬЕВ (1864-1876 гг.)
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
МЕТОДОЛОГИЯ ИСТОРИИ В СИСТЕМЕ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Yesterday · From Россия Онлайн
В оптике фундаментальной онтологии М. Хайдеггера рассматривается триада Единого «культура – цивилизация – язык». Ключевым является понимание культуры как Ответа на Вызов бытия/Бытия, что предполагает сущностное форматирование сопряженных с культурой цивилизации и языка. Исследуется состояние триады в фокусе первого и другого начал фундаментальной онтологии и возможных для них социально-политических систем. / In the optics of M. Heidegger's fundamental ontology, the triad of the Unified «culture – civilization – language» is viewed. The key thing is to understand culture as the Response to the Challenge of being/Being, which implies the essential formatting of civilization and language associated with culture. The state of the triad in the focus of the first and the other beginnings of fundamental ontology and socio-political systems possible for them is considered.
Catalog: Философия 
2 days ago · From Алекс Ральчук

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА: ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones