Libmonster ID: RU-9914

(Корниловщина)

Когда видишь, что проделывает в Германии и на пространствах Европы гитлеровская шайка наиболее хищнических и разбойничьих империалистов мира, особенно ясно начинаешь представлять себе, что было бы с Россией, если бы тогда, 25 лет тому назад, в осенние месяцы 1917 г., восторжествовали Корнилов и стоявшая за его генеральской спиной российская буржуазно-помещичья контрреволюция.

Большевики, руководимые Лениным и Сталиным, возглавили народные массы в борьбе против попыток установить генеральскую диктатуру, они спасли Россию от готовившихся кровавых неистовств, которые должны были терроризировать народ и повернуть глубоко вспять колесо истории.

В свете гитлеровского порабощения и уничтожения целых народов особенно ярко видишь, какую громадную опасность отвели большевики от народов России, каким кровавым бедам и неисчислимым страданиям, готовым было обрушиться на головы народа, помещали осуществиться мужественные, дальновидные, воспитанные Лениным и Сталиным большевики.

I

После июльских дней в порядок дня дальнейшего развития исторических событий в стране был поставлен штык. Но потому, что "передовые отряды пролетариата России сумели выйти из наших июньских и июльских дней без массового обескровления"1 , буржуазия, в пользу которой кончилось двоевластие, пыталась учинить пролетариату дальнейшее большое кровопускание. Без этого не могло быть прочным и длительным единовластие буржуазии и помещиков. И прежде всего монархическая империалистская буржуазия я помещики, контрреволюционный генералитет и царское офицерство хотели этот штык вонзить в самое сердце российского пролетариата - разгромить партию большевиков, ее обезглавить.

Дело шло к неприкрытой контрреволюционной диктатуре - к разгрому обессиленных советов, к "Варфоломеевской ночи" в отношении большевиков и им сочувствующих, к массовым расстрелам пролетариата. Министерство Керенского, которое было, как указывал Ленин еще в начале августа, министерством "первых шагов бонапартизма", искало своего Кавеньяка2 . Оно нашло его в лице генерала Корнилова, этого злейшего врага русской революции, как писал о нем товарищ Сталин в статье "Заговор продолжается".


1 Ленин. Соч. Т. XXI, стр. 62.

2 Кавеньяк - военный министр "Французской республики", как диктатор, беспощадно подавивший в 1848 г. июньское восстание парижского пролетариата.

стр. 3

Об опасности появления на почве революционной России русских кавеньяков предупреждала еще Апрельская конференция 1917 года. Всероссийская VII апрельская конференция РСДРП (большевиков) в резолюции по докладу В. И. Левина "Об отношении к Временному правительству" предупреждала в следующих энергичных и недвусмысленных выражениях народные массы: "Партия пролетариата обязана со всей энергией сказать народу, что необходима организация и вооружение пролетариата, теснейший союз его с революционной армией, разрыв с политикой доверия Временному правительству для предотвращения серьезно грозящей опасности таких массовых расстрелов пролетариата, как в июньские дни в Париже в 1848 году"1 .

Весь дальнейший ход развития в стране подтвердил с исключительной силой своевременность этого предупреждения и изумительную силу предвидения большевиков. После июльских дней на сцену российской контрреволюции выступил "русский тип буржуазного Кавеньяка" - генерал Корнилов (как его называет Ленин в "Очередных задачах Советской власти"), которому так и ре удалось (не по его вине и не по его неспособности) выполнить до конца кровавую миссию, возложенную на его генеральские эполеты российской империалистской буржуазией.

В чем состояла эта миссия? Какова была "программа" этого буржуазно-помещичьего, кадетского Кавеньяка?

Июльское поражение большевиков дало "перевес генеральско-кадетской контрреволюции"2 . Кадеты в союзе с контрреволюционными царскими генералами стремились разогнать советы и восстановить монархию. Эта общая стратегическая задача контрреволюции, ее тактические мероприятия были совеем недвусмысленно и довольно открыто сформулированы "самим" героем буржуазно-помещичьих заговорщиков, а также и его ближайшими соучастниками: генералами Калединым, Алексеевым, их советчиком Б. Савинковым и др.

Как орудие контрреволюции, как рупор помещиков и капиталистов с кадетской партией во главе, как их "вождь", Корнилов явился не случайной, порожденной неожиданными обстоятельствами фигурой. Совсем нет. Еще в самые "медовые дни" совершившейся против романовской монархии революции Корнилов 2 марта 1917 г. был вызван временным комитетом Государственной думы с фронта в Петербург, и ему было поручено с совершенно понятными целями командование войсками Петроградского военного округа. Вскоре, в апреле, он показал буржуазии, что он надежная сабля в ее контрреволюционных руках. Когда в связи со "знаменитой" милюковской нотой пролетарские и солдатские массы, охваченные чувством возмущения, выступили 20 - 21 апреля с демонстрацией протеста, Корнилов, вызвав из Михайловского артиллерийского училища 2 батареи, отдал приказ в упор расстреливать демонстрантов. Приказ этот не был выполнен по не зависевшим от Корнилова обстоятельствам: он был издан без согласия Петроградского совета, и солдаты поэтому отказались его привести в исполнение. Получив такой афронт, кандидат в русские кавеньяки вынужден был из Петрограда ретироваться, подав "господину военному министру" - "милостивому государю Александру Ивановичу Гучкову" - протест по поводу того, что Исполнительный комитет Петроградского совета "принимает, на себя функции правительственной власти", и потребовал своей отставки, так как при создавшихся обстоятельствах он - Корнилов - не может-де "принять на себя ответственность ни за спокойствие в столице, ни за порядок в войсках". Это заявление имеет характерную, многозначитель-


1 "ВКП(б) в резолюциях и решениях". Т. I, стр. 229. Огиз. 1910.

2 И. Сталин "Вопросы ленинизма", стр. 98, II-е изд.

стр. 4

ную подпись: "Прошу принять уверения в неизменной преданности, покорный слуга А. Корнилов"1 .

Этот маленький, "глядевший в Наполеоны" генерал в дальнейшем неизменно подтверждал словами и доказывал действиями, что он действительно неизменно предан русским помещикам и капиталистам и является их самым покорным слугой в выполнении всех их контрреволюционных, монархических предначертаний. За четыре месяца революции этот незадачливый командир 48-й пехотной дивизии сделал головокружительную карьеру: от командующего 8-й армией и главнокомандующего юго-западным фронтом до верховного главнокомандующего, сменив при этом замечательного русского генерала - Брусилова.

Бонапартишка Керенский, который, как о нем писал Ленин, "был и остается самым опасным корниловцем"2 , в предисловии к стенографическим записям своих показаний о корниловском мятеже ("Дело Корнилова"), которое начинается хвастливыми словами: "В то время, когда я был на вершине и толпа поклонялась мне...", - пытался представить своего друга-соперника как человека, "горячо, по-своему любившего родину". Эта корниловская любовь к родине родзянок, терещенок и милюковых сказалась после июльских дней в том, что, будучи только что назначен главнокомандующим юго-западным фронтом, он ультимативно потребовал введения смертной казни на фронте и учреждения военно-полевых судов для революционных, большевистски настроенных солдат. Нельзя думать, что этот ультиматум был требованием, на которое правительству Керенского трудно было согласиться. Ничуть не бывало! Правительство Керенского уже до того не только осуществляло смертную казнь на фронте, но, ликвидировав двоевластие и сломив авторитет и силу советов, проводило' затем методически свою бонапартистскую политику. Вот как характеризовало обстановку воззвание Петроградской конференции большевиков от 24 июля: "Обыски и разгромы, аресты и побои, истязания и убийства, закрытие газет (к этому времени были закрыты большевистские газеты "Правда", "Солдатская правда", "Окопная правда", "Волна", "Утро правды", "Голос правды" и др. - Б. В. ) и организаций, разоружение рабочих и расформирование полков, роспуск финляндского сейма, стеснение свобод и восстановление смертной казни, разгул громил и контрразведчиков, ложь и грязная клевета, все это с молчаливого согласия эсеров и меньшевиков, - таковы первые шаги контрреволюции".

На этом фоне, становившемся все более мрачным и кровавым, корниловщина густо рисовала свою программу и лихорадочно разрабатывала свою тактику. Можно сказать, что своим приказом 21 апреля о расстреле из орудий апрельской демонстрации Корнилов впервые по существу сформулировал программу контрреволюционной и реставраторской буржуазии. В дальнейшем Корнилов вместе со своей шайкой кавеньяков несколько раз, вплоть до своего мятежного выступления, излагал свою "программу" то в официальных документах, то в устных выступлениях, то в тайных беседах со "своими" людьми.

Не успел Корнилов быть назначенным главнокомандующим юго-западного фронта, как он 10 июля подписал сфабрикованную его ближайшими советниками - Савинковым и Филоненко - обширную "программную" записку3 , адресованную "во Временное правительство", где сидело большинство его сторонников, начиная от Керенского и кончая кадетами. Корнилов требовал от правительства "опешить стать" на "путь определенный и твердый". Этот "твердый путь" должен быть направлен против "стихийных движений" "ничем и никем не управляемых народных масс". Корнилов пугал: "Из уродливого смешения остатков строя


1 Опубликована в журнале "Красная летопись" N 1(10) за 1924 г. стр. 205.

2 Ленин. Соч. Т. XXI, стр. 292.

3 "Красная летопись" N 1(10) за 1924 г., стр. 207 - 217.

стр. 5

падшего и поверхностной нелепью новых начинаний, никто не может ни знать, ни вообразить, какая чудовищная кровью облитая поднимается беспощадная и тупая деспотическая сила".

Звериная ненависть к народным массам, сбросившим романовскую монархию и все более сплачивавшимся вокруг большевистского боевого знамени социалистической революции, сквозит у Корнилова не только в политическом введении к его контрреволюционным, палаческим требованиям, но и в различных главах его "Записки". Когда он говорит о рабочих, то он их честит "озверевшей толпой", когда он говорит о революционных солдатах, то он их называет "обезумевшими, потерявшими человеческий облик людьми". Бравый кадетский генерал не очень расположен был церемониться с этой "толпой", с этими "людьми".

Стремясь пройтись ударом бича, пулеметной очередью по массам рабочих, солдат и крестьян, Корнилов требовал введения смертной казни "на одинаковых для действующей армии и тыла основаниях", изъятия из запасных полков всех "вредных элементов", даже расформирования наиболее революционных воинских частей. А для расформированных русских солдат он добивался создания особых концентрационных лагерей с самым суровым режимом, уменьшенным пайком и каторжными работами. Вполне одобряя распоряжение Керенского от 8 июля по военному ведомству "немедленно прекратить в действующей армии издание газет "Правда" и "Окопная правда" и других аналогичных, "явно вредного большевистского направления", "Записка" требовала восстановления строжайшей военной цензуры - установить "просмотр всего поступающего в части войск печатного слова".

Чтобы решительнее и беспощаднее расправиться с рабочим классом, Корнилов в конце своей "Записки" сформулировал основные требования контрреволюция: объявить все заводы и железные дороги на военном положении; запретить на территории завода и железных дорог всякие митинги и всякого рода собрания; прекратить вмешательство рабочих в хозяйственные дела предпринимателей; воспретить всякие стачки "с привлечением к уголовной ответственности и обложением высшей мерой уголовного наказания за подстрекательство"; отправлять на фронт всякого революционно настроенного рабочего.

Корнилов заканчивал свою "Записку" заявлением, явно намекая на Керенского, что все эти мероприятия могут быть проведены "не страхом и движением натянутых нервов", а (совершенно недвусмысленно указывая на себя) "спокойной и сознательной твердостью людей с мощной волей". Следует особо отметить, что в самом начале и в самом конце этой обширной "Записки" Корнилов дважды повторяет угрозу в случае невыполнения его требований сдать немцам Ригу.

В этом документе генерал от инфантерии Корнилов сформулировал, по существу, все основные вожделения контрреволюционной буржуазии, торжествовавшей победу после июльских дней.

За девять дней, прошедших после подачи этой "Записки", Корнилов в доказательство полной признательности и в знак безраздельного согласия с ним Временного правительства был возведен в сан верховного главнокомандующего. Но кровавые лавры деятелей 18 брюмера и Кавеньяка не давали покоя нетерпеливому главковерху. Продолжая развертывать свой план нападения на революцию, Корнилов 19 июля, назавтра после своего назначения, отправил Временному правительству следующую недвусмысленную телеграмму, в которой сформулированы были все основные элементы генеральской противонародной диктатуры: "Я принимаю назначение при условиях: 1. Ответственность перед собственной совестью и всем народом. 2. Полное невмешательство в мои оперативные распоряжения и потому в назначения высшего командного состава. 3. Распространение принятых за последнее время на фронте мер (смерт-

стр. 6

ная казнь) и на те местности тыла, где расположены и пополнения для армии"1 .

Это типичная программа всех контрреволюционных авантюристов, всех проходимцев, рвущихся к диктатуре. Бессовестная демагогия насчет ответственности перед своей собственной совестью и перед народом известна издавна, О Луи Наполеоне Маркс писал, что это "вероломный и бесчестный проходимец, дорвавшийся до власти"2 . Эта характеристика полностью относится как к Корнилову, так и к Гитлеру, с той только разницей, что Корнилову "по не зависящим от него обстоятельствам" не удалось окончательно дорваться до власти, не удалось осуществить кровавую программу своей генеральской диктатуры.

Ближайшая "программа" действий Корнилова, рассчитанная на молниеносную расправу с народом, была им в довольно решительных выражениях высказана 11 августа в разговоре с генералом Лукомским: "Пора Ленина повесить, а совет разогнать так, чтобы он нигде не собирался. Конный корпус я передвигаю, чтобы к концу августа его подтянуть к Петрограду, чтобы расправиться с большевиками. Руководство этой операцией я поручаю ген. Крымову. Я убежден, что он не задумается, в случае, если понадобится, перевешать весь состав Совета рабочих и солдатских депутатов".

Можно не сомневаться в том, что корниловцы в случае их победы попытались бы вырезать все революционное, все честное, все передовое, что было в России. И прежде всего они набросились бы на партию большевиков, что они попытались сделать в июльские и послеиюльские дни.

Ленин в мае 1918 г. в статье-письме к питерским рабочим "О голоде" предупреждал о тех кровавых ужасах, которые обрушились бы на Советскую Россию в случае победы буржуазии и гибели советской власти. Ленин, чтобы народ яснее себе представил, что несла такая победа буржуазии, напомнил о Корнилове. Русско-немецкий или русско-японский Корнилов, писал он, "несет народу 16-часовой рабочий день, восьмушку хлеба в неделю, расстрелы массы рабочих, пытки в застенках"3 .

Такова была первоначальная программа всей "военной клики Кавеньяков (Керенского, некиих генералов, офицеров и т. д.)"4 , кадетской буржуазии и черносотенных помещиков, монархистов и ах орудия - русско-кадетского Кавеньяка - Корнилова.

II

Как известно, все демагоги, готовящиеся в диктаторы, рисуют себя подлинными, настоящими "сынами нации", "сынами народа", "выходцами из народа", стопроцентными, чистокровными представителями расы. Известно, что австрийский ефрейтор - сын австрийского таможенного чиновника Шикльгрубера - стал чистокровным германским Гитлером, стопроцентным представителем "светлокудрой германской бестии". Корнилов не преминул также использовать и это средство демагогии. Во всех своих воззваниях и обращениях этот сын коллежского секретаря из Семипалатинской области не упускал случая, чтобы не заявить: "Я генерал Корнилов, сын казака-крестьянина".

Этот-то истинно русский "сын казака-крестьянина" всей своей политикой не только играл на руку немцам, но сознательно сдавал исконному врагу русского народа, прусской военщине, целые области и города. Особое место в изменнической деятельности Корнилова и его шайки занимает сдача немцам Риги.


1 Цит. по изд. "Корнилов". Научно-уставной отдел штаба РККА, стр. 34, 1927.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. X, стр. 597.

3 Ленин. Соч. Т. XXIII, стр. 78.

4 Ленин. Соч. Т. XXI, стр. 36.

стр. 7

Товарищ Сталин в статье "Полоса провокаций" по поводу совершенной генералами и буржуазией грандиозной измены - провокации сдачи Риги, - отметив, что "главная сфера провокации - не тыл, а фронт", напоминает, что "еще в марте месяце говорили о плане неких генералов сдать Ригу, при чем это не удавалось ям сделать по "независящим обстоятельствам"1 .

Сейчас совершенно очевидно, что многие виднейшие корниловцы, безусловно, были немецкой агентурой. Сдача Риги, как и предшествовавшая ей сдача врагу Тарнополя и Черновиц, являлась неслыханной провокацией, которая должна была повлечь за собою избиение революционных солдат и рабочих, уничтожение советов, разгром большевиков.

Самым доверенным лицом у Корнилова - его политическим советчиком, его "адъютантом", - был некто Завойко. Он нажил нефтяными и банковскими спекуляциями большое состояние и был активным деятелем "знаменитой", созданной во время войны да полицейские деньги министром внутренних дел Протопоповым газеты "Русская воля". Можно не сомневаться в достоверности показаний Б. Савинкова в том отношении, что на эту подозрительную личность контрразведкой было обращено особое внимание в связи с его тесными, приятельскими отношениями с некиим Кюрцем - немцем", высланным в Рыбинск по подозрению в германском шпионаже. Сдача Корниловым 21 августа Риги есть, несомненно, дело германской шпионской агентуры, свившей себе, видимо, прочное, надежное гнездо в корниловском лагере.

Товарищ Сталин в той же статье, "Полоса провокаций", писанной назавтра (22 августа) после сдачи Риги, разоблачает в связи со сдачей немцам Тарнополя и Черновиц корниловскую банду, подчеркивая, что "измена была разыграна как по дотам, по заранее обдуманному, рассчитанному плану", что "определенно указывают на некоторых генералов, организовавших автомобили, шнырявшие по армии и приказывавшие солдатам отступить". Товарищ Сталин ясно видел, что контрреволюционные генералы, сдав Ригу, "исполняют какой-то "план", что "этот план как две капли воды похож на другой план, разыгранный у Тарнополя и Черновиц".

Несколько раз угрожал Корнилов сдачей Риги как средством, которое должно было "взнуздать" революцию, вооружить все реставраторские силы на кровавую борьбу против поднявшихся к политической жизни народных масс. В своей "Записке" от 10 августа он прямо связывал "решительные меры" с результатом "утраты хотя бы Риги". А на Государственном совещании в Москве Корнилов, требуя, чтобы "меры, принятые на фронте" (смертная казнь), были "приняты также и в тылу", напомнил, что введение смертной казни на фронте последовало как результат сдачи Тарнополя и утраты Галиции и Буковины, и предупредил, что "порядок в тылу" будет "последствием потери нами Риги". Рига была корниловцами обречена. И Рига была 21 августа сдана немцам.

Корнилов и не скрывал, что Рига немцам сдана по его предначертаниям. Румынский посол в Петрограде Диаманди телеграфировал Братиану о своем разговоре с Корниловым 22 августа, назавтра после сдачи Риги. Корнилов ему сказал, что де надо придавать большого значения сдаче Риги, при этом он добавил, что войска оставили Ригу по его приказанию. По сообщению румынского посла, "Корнилов рассчитывал на впечатление, которое взятие Риги произведет на общественное мнение... для наведения порядка в стране". А 25 августа, в самый разгар мятежа, Корнилов цинично сказал В. Львову: "Передайте, что Рига взята вследствие того, что мои предположения, представленные Временному правительству, до сих пор им не утверждены".


1 И. Сталин "На путях к Октябрю". Статьи и речи. Март - октябрь 1917 г., стр. 178. М.-Л. 1925.

стр. 8

Стопроцентный корниловец, архимиллионер Терещенко, торжествуя по поводу вакханалии контрреволюционных неистовств, разлившихся в эту пору по стране, с удовлетворением отмечал, что "взятие Риги произвело громадное впечатление в стране и значительно усилило наблюдавшийся ранее процесс отрезвления".

Иначе говоря, как указывал 28 августа товарищ Сталин, командные контрреволюционные верхи использовали падение Риги "в целях "окончательного" торжества контр революции"1 .

Полоса провокаций на этом, понятно, не могла завершиться. Корниловцы, орудовавшие по прямому наущению русской империалистской, кадетской и всякой иной буржуазии, вынашивали план сдачи и Петрограда.

Большевики, Ленин и Сталин разгадали маневр врага и его своевременно разоблачили. "Партия Корнилова, злейший враг революции, - писал товарищ Сталин в кульминационные дни корниловского мятежа, - не останавливается перед тем, чтобы, сдав Ригу, открыть поход против Петрограда для того, чтобы подготовить условия для восстановления старого режима"2 . А в передовой статье "Заговор продолжается" в N 5 "Рабочего" от 28 августа, помещенной без подписи автора, товарищ Сталин снова бил в набат: "Вчера мы писали, что партия Корнилова - злейший враг русской революции, что он, сдав Ригу, не остановится перед тем, чтобы сдать Петроград, лишь бы обеспечить победу контрреволюции"3 .

Ленин в "Проекте резолюции о современном политическом моменте", написанном 3 сентября, дважды предупреждал народные массы о реальной опасности сдачи корниловскими генералами Петрограда немцам: "Помещики и буржуазия с партией к.-д. во главе и стоящие на их стороне генералы и офицеры сорганизовались, они готовы совершить и совершают самые неслыханные преступления, отдать Ригу (а затем и Петроград) немцам, открыть им фронт, отдать под расстрел большевистские полки, начать мятеж, повести на столицу войска с "дикой дивизией" во "главе и т. д. - все это ради того, чтобы захватить всю власть в руки буржуазии, чтобы укрепить власть помещиков в деревне, чтобы залить страну кровью рабочих и крестьян"4 . Опасность сдачи Петрограда немцам не только тогда не была ликвидирована, но и в следующий, предоктябрьский период еще более обострилась. Известно, что в резолюции исторического заседания ЦК партии 10 октября, написанной Лениным, отмечалось "несомненное решение русской буржуазии и Керенского и Ко сдать Питер немцам".

Совершенно ясно было, что Корнилов со своими господами и холопами подготовляет открытие фронта врагу, что он близок к осуществлению совместного с немцами заговора против революции. Все это давало полное основание товарищу Сталину сказать в своей статье "Заговор продолжается", что "носятся слухи, еще непроверенные, о переговорах Корнилова с немцами"5 .

Корнилов пошел на прямую национальную измену и пытался ценою распродажи России немцам привлечь кайзеровские войска к разгрому революции. Поражение Корнилова в его диктаторской авантюре явилось разрушением контрреволюционных планов при помощи кайзеровских дивизий, посредством шпаги Кавеньяка-Корнилова навести монархический "порядок" в России. Разоблачили корниловскую измену, сокрушили корниловскую авантюру большевики, как ни бесновались всплывшие на поверхность взволнованного моря революции разные военные союзы, гра-


1 И. Сталин "На путях к Октябрю", стр. 186.

2 Там же, стр. 187.

3 Там же, стр. 191.

4 Ленин. Соч. Т. XXI, стр. 138 - 139.

5 И. Сталин "На путях к Октябрю", стр. 192.

стр. 9

жданские организации и общественные "совещания", пытавшиеся барабанной дробью славословий Корнилову и угроз большевикам терроризировать широкие народные массы.

III

Дирижерами разноголосого, шумного бума, гремевшего вокруг Корнилова, то скрытно, то явно, более тайно, чем открыто, являлись кадеты. Победы генеральско-кадетской контрреволюции, торжества помещиков и капиталистов жаждали все ненавистники революции - от Пуришкевича до Милюкова. Именно кадеты все делали для того, как писал тогда Ленин в статье "Русская революция и гражданская война", "чтобы Корнилову удалось залить Россию "потоками крови", в целях восстановления диктатуры буржуазии, помещичьей власти и монархии"1 .

ЦК кадетской партии с Милюковым во главе был в прямых и непосредственных сношениях с Корниловым и всей его генеральской шайкой. Милюков обещал Корнилову богатую денежную помощь со стороны крупнейших финансистов, банкиров России: Вышнеградского, Путилова и других. По инициативе кадетов, под их гегемонией было сколочено в начале августа так называемое совещание общественных деятелей - конгломерат всех орудовавших в России контрреволюционных буржуазных и помещичьих партий. Фабрикант Рябушинский и помещик Родзянко, кадет Милюков и черносотенец Шульгин, генералы Юденич и Алексеев и многие им подобные "общественные деятели" и "военные авторитеты" составляли настоящий штаб генеральско-кадетской контрреволюции. Рядясь в кафтан великого гражданина русского Козьмы Минина Сухорука, в боевые латы великого патриота русской земли князя Дмитрия Пожарского, эта обезумевшая от страха перед революционным народом ватага фабрикантов и помещиков, купцов и генералов взывала "из сердца России" к "низинным людям", к "торговым людям", к "русским воинам" - "спасать землю русскую".

Что верховным вождем российской контрреволюции должен быть провозглашен Корнилов, - это было на устах у всей буржуазии. К нему - вожделенному генералу от монархической реставрации - "совещание" направило за подписью Родзянко высокопарный приветственный адрес, в котором "верховный вождь" заверялся, что "в грозный час тяжелых испытаний" вся "мыслящая Россия" смотрит на него с надеждой и верой. Сам бог при этом призывался на помощь генералу в его "великом подвиге". Вслед за октябристом Родзянко уже не в письменном виде, а устно, на Александровском вокзале Корнилова не менее выспренне приветствовал от имени совета объединенной контрреволюции кадет Родичев и уверял покинувшего могилевскую фронтовую ставку ради московского Государственного совещания генерала, что он-де символ единства, что на вере в него сошлась ни больше, ни меньше как "вся Москва", что "Да здравствует генерал Корнилов" есть "всенародный клич ( надежды". Думский "златоуст" простер над маленьким, еще не коронованным диктатором руки, взывая: "Спасите Россию, и благодарный народ увенчает вас!.."2 . Архимиллионерша купчиха Морозова, как свидетельствует Деникин в своих "Очерках русской смуты", рыдая, в умилении упала перед "архистратигом всея монархическия Руси" на колени.

Корнилов, которого московские барыни осыпали цветами, со своей свитой "проследовал" к Иверской иконе божьей матери (часовня которой находилась У ворот между нынешним Музеем Ленина и Историческим музеем), чтобы у Иверской найти подкрепление своим недостаточным силам.


1 Ленин. Соч. Т. XXI, стр. 208.

2 "Из белых мемуаров", стр. 152. 1928.

стр. 10

Эти "силы" были сосредоточены в многочисленных офицерских черносотенных, монархических организациях, носивших самые фантастические "патриотические" названия: "Союз чести родины и порядка", "Союз воинского долга", "Союз добровольцев народной обороны", "Военная лига", "Союз георгиевских кавалеров", "Батальон свободы", "Союз спасения родины", "Организация духа" и многие другие... Вся эта пестрая, разнузданная корниловская "опора", ненавидевшая большевиков, советы, демократию, занималась "патриотической" демагогией, сборами денег среди зажиточных слоев Петрограда, Москвы и других городов и была фактически агентурой нескольких более близких к Корнилову, Пуришкевичу и Милюкову военных организаций; среди них "Союз офицеров армии и флота", "Союз георгиевских кавалеров", "Союз казачьих войск", "Республиканский центр". Эти "союзы", готовые на погромы и убийства во имя контрреволюционной, монархической реставрации, и подогревали как самого Корнилова, так и его окружение разными посланиями и декларациями.

К этим организациям, инспирированным родзянками и милюковыми, -присоединило затем свой "голос" милюковско-родзянковское "совещание общественных деятелей". Кульминацией всей шумной рекламы, напыщенных восторгов, "патриотических" демонстраций и венчаний на диктатуру явился третий день Государственного совещания, когда при появлении на трибуне Корнилова его стоя, восторженно приветствовали все "живые силы" российской контрреволюции.

Выступление Корнилова на Государственном совещании, являвшемся "заговором против революции, против народа"1 , было резко вызывающим, демонстративным: он изложил на нем устно содержание кадетско-генеральской программы монархической реставрации. Орган московских большевиков "Социал-демократ" по поводу корниловских угроз насчет сдачи Риги и открытия немцами фронта на Петроград предупреждал, что "тарнопольское поражение сделало Корнилова главнокомандующим, сдача же Риги может сделать этого генерала диктатором".

Керенский, этот, как отмечал Ленин, "корниловец, рассорившийся с Корниловым случайно и продолжающий быть в интимнейшем союзе с другими корниловцами"2 , в дни московского Государственного совещания еще цеплявшийся за Корнилова как за эвентуального палача большевистского Петрограда, пытался сохранить его, замаскировать его монархическое, контрреволюционное существо. "На Московском совещании, - сознавался впоследствии Керенский, - наша задача заключалась в том, чтобы создать такую обстановку, при которой выступление Корнилова не вызвало бы настроения против него в широких массах"3 . Известно, что во время Государственного совещания в Москве большевики предлагали Керенскому арестовать Корнилова со всем его поездом. Но Керенский побоялся, не захотел тогда пойти на разрыв с Корниловым.

Но ничто не спасло ни Корнилова, ни его Друга-врага Керенского. Пролетарская, солдатская Москва, а не та мифическая "вся Москва", о которой декламировал Родичев перед Корниловым, ответила по призыву большевиков мощной всеобщей забастовкой, потрясшей до основания всю затею генеральской диктатуры.

Но плод созрел и готов был упасть. Диктатура должна была быть провозглашена.

Обильное кровопускание в июльские дни не удалось. Его намеревались корниловцы устроить в последние августовские дни. Почему имен-


1 Ленин. Соч. Т. XXI, стр. 485.

2 Там же, стр. 212.

3 "Из белых мемуаров", стр. 217.

стр. 11

но в эти дни? Их расчет был очень простой. 27 августа исполнялась полугодовщина свержения самодержавия. Надо было, следовательно, спровоцировать петроградский пролетариат на демонстрацию, а затем его, безоружного, на улицах и расстрелять. Если же он, как это не без основания полагали корниловские заговорщики, организованный большевиками и доверяющий большевикам, на эту провокацию не поддастся, то самим инсценировать "рабочую" демонстрацию и, воспользовавшись этим предлогом, обрушиться на революционный петроградский пролетариат, его организации и учреждения, на большевиков всей мощью кровавой расправы. Это кровопускание должны были совершить петроградские "патриотические" офицерские организации, а довершение кровавого дела ложилось на кавалерийские дивизии, которые Корнилов еще до Государственного совещания, решил двинуть на Петроград, поручив общее руководство операциями этих дивизий махровому черносотенцу генералу Крымову.

IV

Машина провокаций была пущена в действие. Бросалось в глаза, что несмотря на противодействие со стороны рабочих организаций, со стороны партии большевиков кто-то еще не разоблаченный муссирует? слухи среди рабочих, что 27 - 28-го числа рабочие должны выйти с демонстрацией на улицы Петрограда. Заговорщикам нужна была эта "рабочая" демонстрация. Они ее и подготовляли. 25 августа Савинков, посланный Керенским в ставку, говорил Корнилову: "Вам, конечно, известно, что примерно 27 или 28 августа в Петрограде ожидается серьезное выступление большевиков. Опубликование ваших требований... конечно, послужит толчком для выступления большевиков, если бы последнее почему-либо задержалось..." Савинков при этом предупредил, что действия должны быть самые решительные и беспощадные, на что Корнилов заявил, что иных действий он не понимает и что "раз будет выступление большевиков и Совета рабочих и солдатских депутатов, то таковое будет подавлено со всей энергией". Полковник Барановский, присутствовавший при этом сговоре, со своей стороны, добавил: "Конечно, необходимо действовать самым решительным образом и, ударить так, чтобы это почувствовала вся Россия"1 .

Что им удастся спровоцировать петроградский пролетариат на самоубийственное выступление, корниловцы не сомневались. Их задача заключалась в том, чтобы не вышло "выступления большевиков" до того, как к Питеру подойдут основные карательные конные дивизии Крымова. Савинков предупреждал Корнилова, чтобы "не вышло недоразумений и чтобы не вызвать выступления большевиков раньше времени", то есть раньше сосредоточения к Петрограду конного корпуса. Поэтому генерал Крымов в своем секретном приказе требовал, чтобы части походным порядком вступили в Петроград только "по получении сведений о беспорядках, начавшихся в Петрограде, и не позднее 1 сентября". Генералы проявляли нетерпение. Генералы спешили.

Большевики, хотя не могли достоверно знать, что заварено на чортовой кухне генеральско-кадетской контрреволюции, видели, что творится, знали, к чему должны привести все керенско-корниловско-милюковские махинации. Большевики замечательно разгадали и своевременно разоблачили подготовлявшуюся провокацию.

Еще 22 августа товарищ Сталин в органе ЦК "Пролетарий", в статье "Полоса провокаций" мобилизовал внимание партии и петроградских рабочих, призвал их к бдительности в связи с нащупанными им приемами провокации со стороны буржуазии. "Провокация - испытан-


1 Протокол пребывания Савинкова в Могилеве. Петроградский историко-революционный архив. Цит. "Контрреволюция в 1917 г.", стр. 208.

стр. 12

ное средство контрреволюции", - отмечал товарищ Сталин. Напомнив о фактах вероломной провокации французской буржуазии в 1848 и 1871 гг., товарищ Сталин указывал, что "нигде в мире не пользовалась буржуазия этим отравленным средством так нагло и безгранично, как у нас в России". Угрозы Рябушинского о "костлявой руке голода и нищеты", локауты тысяч рабочих - таковы факты провокации русской контрреволюции. "Кто решится сказать, - спрашивал Сталин, - что это случайность, а не план, рассчитанный на то, чтобы спровоцировать бойню и потопить в крови революцию?"1 .

Между тем заговорщические офицерские организации в Петрограде, корниловские офицеры, тысячами съехавшиеся по вызову ставки в Петроград под видом обучения "бомбометанию", действительно орудовали "нагло и беззастенчиво". Они, переодевшись в солдатскую форму, нарядившись в рабочую одежду, шныряли по заводам и казармам, сея слухи о готовящемся "выступлении большевиков" и агитируя за "демонстрацию" в день полугодовщины революции. Они не только провоцировали солдат и рабочих, но готовились сами в случае неудачи или только частичной удачи как заправские провокаторы выступить под видом большевиков, под личиной рабочих и солдат.

Милюков рассказывает, как на вопрос, обращенный к небезызвестному Дутову, что должно было произойти 28 августа 1917 г., он, Дутов, ответил буквально следующее: "Между 28 августа и 2 сентября под видом большевиков должен был выступить я".

Провокации в последнюю пятидневку августа не прекращались. Большевики усиливают свои разоблачения. Корниловцы, вкупе и влюбе с Керенским, которым Сталин, большевики мешали в их кровавых провокациях, закрыли "Пролетарий" за сталинскую статью "Провокации продолжаются". В связи с этим вышедший вместо закрытого "Пролетария" орган ЦК "Рабочий", также руководимый товарищем Сталиным, писал 26 августа: "Мы хотим отметить одно странное совпадение. Каждый раз наши газеты закрывают в одном определенном случае, когда они призывают рабочих не поддаваться на провокацию. "Правда" была закрыта, когда она, после июльских дней, призывала рабочих и солдат к прекращению демонстрации; "Рабочий и солдат" был закрыт, когда в статье "Что будут делать питерские рабочие в день 12 августа?" призывал не устраивать в этот день уличных выступлений; и, наконец, "Пролетарий" закрыт на другой день после того, как в связи с прорывом рижского фронта он призывал рабочих и солдат к выдержке и спокойствию. Что же это значит? Чья рука так заботливо не дает рабочим знать, что партия предостерегает их от провокации? Чья же это провокаторская рука?" Эта была провокаторская рука контрреволюционной буржуазии, во главе с кадетами представленной бонапартистским правительством Керенского. "Факт, - писал товарищ Сталин в статье "Мы требуем", опубликованной 28 августа в газете "Рабочий", - что вся буржуазная печать от "Русской Воли" и "Биржевки" до "Нового Времени" и "Речи" помотали Корнилову, усиленно распространяя в эти дни слухи о "заговоре большевиков".

"Факт, что партия кадетов теперь, как в июле, оказалась в одном лагере с предателями на фронте и злейшими контрреволюционерами в тылу. Наша партия была права, выставляя кадетов, как вдохнови теше и буржуазией контрреволюции"2 .

И несмотря на нависшую угрозу закрытия "Рабочий" в этом же номере поместил следующее краткое энергичное заявление ЦК партии: "Темными личностями распускаются слухи о готовящемся выступлении и ведется провокационная агитация, якобы от имени нашей партии. ЦК


1 И. Сталин "На путях к Октябрю", стр. 177.

2 Там же, стр. 186.

стр. 13

призывает рабочих и солдат не поддаваться на провокационный призыв к выступлению и сохранить полную выдержку и спокойствие".

О том, что проделывали в эти дни корниловские провокаторы, сообщало совместное воззвание Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, Петроградского совета профсоюзов и Центрального совета фабрично-заводских комитетов, в котором говорилось, что по городу распространяются слухи о готовящихся демонстрациях, что на 27 августа назначено выступление рабочих, что в буржуазных газетах предупреждают о готовящейся резне, что на заводы являются какие-то переодетые люди ни зовут к вооруженным выступлениям. В этом воззвании давалась и оценка всему этому: "Эти слухи распускают провокаторы и враги революции. Они желают вызвать массы солдат и рабочих на улицу и в море крови потопить революцию".

За провокаторами никто не пошел. А раз рабочие и солдаты на провокацию не пошли, то смертельно струсили сами провокационных дел мастера. Тот же Дутов рассказывал, как он бегал в Экономический клуб, где председателем был знаменитый монархист и черносотенец думец Крупенский, и звал выйти на улицу, "да никто за мной не пошел", сознавался незадачливый атаман.

Пущенная в ход круто завинченная Милюковым - Корниловым - Керенским пружина генеральско-кадетской контрреволюции постепенно разворачивалась и создавала прямую угрозу революционному Петрограду, всему революционному народу. На Петроград с 25 августа двигался снятый с юго-западного фронта 3-й конный корпус Крымова в составе трех кавалерийских дивизий: 1-й Донской казачьей, Уссурийской конной и 10-й кавалерийской дивизии, - которым была придана также снятая с юго-западного фронта туземная, так называемая дикая дивизия. Боевая задача корпуса была сформулирована Корниловым в его поручении Крымову в следующих решительных генеральских выражениях: занять город, обезоружить гарнизон, обезоружить население, разогнать советы, особой артиллерийской бригаде потребовать от кранштадтского гарнизона разоружения крепости и перехода на материк...

Но заговорщики этим не ограничились. Они не только двигали кавалерийские дивизии да Петроград, но одновременно разоружали "мятежную" столицу выводом из нее революционных, преданных большевикам воинских частей. В своих дополнительных показаниях1 посредник между Керенским и Корниловым, их прямой соучастник Савинков сообщал" что им "принимались меры к тому, чтобы Петроград не оказался в руках большевиков". Так, он отдал распоряжение об отправке обратно в Кронштадт 2 тыс. большевистски настроенных кронштадтских матросов. "Кроме того, - признавался автор "Коня бледного", - я предполагал приступить к арестам большевиков"; однако он по не зависевшим от него, но зависевшим от самих большевиков обстоятельствам" этого сделать не успел. Опасность вплотную - придвинулась к Петрограду - колыбели революции.

Большевики, разъяснявшие народу всю опасность корниловского мятежа, мобилизовавшие неустанно волю рабочих и солдат на отпор заговорщикам, обратились с горячим боевым воззванием к населению Петрограда, к рабочим и солдатам. В этом историческом воззвании, подписанном ЦК партии, Петроградским комитетом, военной организацией при ЦК большевиков, большевистской фракцией Петроградского и Центрального советов рабочих и солдатских депутатов, разоблачалась буржуазия, которая во главе с кадетами приветствовала корниловский мятеж и готова была аплодировать врагу народа, убийце свободы Корнилову за то, что он прольет" кровь рабочих и солдат, за то, что он задавит народную революцию. "Торжество Корнилова, - говорилось


1 Архив Октябрьской революции (АОР). Дело о Корнилове, N 27, л. 72.

стр. 14

в воззвании, - гибель воли, потеря земли, торжество и всевластие помещика над крестьянином, капиталиста - над рабочим, генерала - над солдатом". Особо резкой критике подверглось правительство Керенского, не решившееся по понятным причинам задавить в корне генеральско-буржуазную контрреволюцию. Население Петрограда призывалось на самую решительную борьбу с контрреволюцией. Это мужественное воззвание заканчивалось обращением большевиков к солдатам и рабочим: "В братском союзе, спаянные кровью февральских дней, покажите Корниловым, что не Корниловы задавят революцию, а революция сломит и сметет с земли попытки буржуазной контрреволюции... Вы смогли свергнуть царизм, докажите, что вы не потерпите господства ставленника помещиков и буржуазии - Корнилова"1 .

Петроградский пролетариат горячо и мужественно реагировал на это обращение к нему большевиков. Собрания и митинги проходили под большевистскими лозунгами. Загнанная после июльских дней в подполье партия большевиков, несмотря на репрессии и преследования со стороны Керенского, действовала самоотверженно, как подлинный вождь народа. Ее призывы упали на благодатную почву. Рабочие, руководимые большевиками, выносили постановления, целиком совпадавшие с тактикой большевиков: "Борясь с Корниловым, петроградский пролетариат будет бороться не за диктатуру Керенского, а за все завоевания революции". Энергией большевистских агитаторов, проникших в воинские части столицы, было достигнуто то, что солдаты быстро раскусили смысл корниловского похода. Как рабочие, так и солдатские многочисленные митинги в самых решительных выражениях требовали создания подлинно народной власти, вооружения рабочих, освобождения арестованных, ареста заговорщиков - генералов во главе с лидерами кадетов, октябристов и других контрреволюционных партий, разгона Думы, закрытия буржуазных газет.

Большевики, вынужденные после июльских дней вести полулегальное существование, оказались в центре и во главе защиты революционного Петрограда от генеральского мятежа. Корниловец Керенский очутился в положении волшебника, вызвавшего злого духа, которого он обратно загнать не мог. Керенский вынужден был отмежеваться от своего союзника-"врага". Он "опасался, что народные массы, поднявшись против корниловщины и разгромив ее, заодно сметут и буржуазное правительство Керенского, если оно не отмежуется теперь же от корниловщины"2 .

Яростный враг большевиков, смертельно ненавидевший и боявшийся их, сам лелеявший мечту о диктатуре, Керенский, крайне перепугавшийся двигавшихся на Петроград крымовских дивизий, вынужден был обратиться за помощью к бесспорному авторитету большевиков, которые одни только и могли поднять солдат и рабочих на вооруженный отпор Корнилову. Но поднимая массы на вооруженное сопротивление Корнилову, большевики разоблачали всю антинародную тактику меньшевиков и эсеров, породившую керенщину и ее дальнейшее развитие и крайнюю разновидность - корниловщину.

Не прошло и двух месяцев после июльских дней, как положение резко изменилось в пользу большевиков. Подъем рабочих и солдатских масс сказался, между прочим, в перевыборах депутатов, в отзыве скомпрометированных керенщиной, а следовательно, и корниловщиной меньшевиков и эсеров. Цитадель эсеро-меньшевизма - Всероссийский центральный исполнительный комитет - вынужден, был перед лицом двигавшейся на Петроград опасности создать 27 августа особый "Комитет народной борьбы с контрреволюцией", составленный по принципу


1 Ленин. Соч. Т. XXI, приложения, стр. 486.

2 "История ВКП(б)". Краткий курс, стр. 192. 1938.

стр. 15

представительства: 3 от большевиков, 3 от меньшевиков, 3 от эсеров. 5 от ВЦИК, 5 от исполкома советов рабочих и солдатских депутатов. 2 от профсоюзов, 2 от Петроградского совета. Во всем этом наспех составленном оркестре, где добрая половина его боялась подъема народных масс, продолжала соглашательствовать, ненавидела ленинцев-сталинцев, главную, подлинно революционную силу составляли большевики. Больше того, большевики незамедлительно и совершенно естественно стали у дирижерского пульта. Вооружения рабочих, освобождения арестованных в связи с июльскими днями - вот чего прежде всего потребовали и добились большевики.

Деятельность "Комитета народной борьбы с контрреволюцией" в подобных комитетов, созданных советами по районам Петрограда и в других городах России, целиком направлялась большевиками и активизировалась ими. Вооружению рабочих было посвящено особое внимание. Наиболее страшная Керенскому, соглашателям и особенно ненавидимая ими военная организация при ЦК большевиков взяла целиком в свои руки создание Красной гвардии - рабочих дружин, рабочей милиции. Это решающее дело - вооружение петроградского пролетариата - было по требованию большевиков легализовано решением "Комитета борьбы", признавшим желательным вооружение отдельных групп рабочих для охраны рабочих кварталов, фабрик и заводов под ближайшим руководством районных советов и под контролем "Комитета". Народ вооружался. Но крымовские казачьи дивизии еще не были остановлены; и питерцы, вооружаясь, по призыву большевиков, рыли окопы, возводили оборонные сооружения - готовились к энергичной защите города революции.

Но надо было не только вооружаться: надо было разоружать врага. Большевистские агитаторы, питерские пролетарии самоотверженно действовали среди двигавшихся казачьих частей. Соприкосновение по пути с местными рабочими, солдатами, железнодорожниками, с их советами, смелое, правдивое слово большевиков сделали свое дело: крымовские казачьи дивизии переставали и, наконец, к 30 августа перестали быть корниловскими.

Особую опасность представляла туземная, так называемая дикая дивизия, состоявшая из кавалеристов-джигитов мусульманских Кавказских народов. По мысли незабвенного Кирова, навстречу дивизии была отправлена мусульманская делегация, в состав которой входили такие тогда авторитетные для дивизии лица, как внук Шамиля - Захит Шефит, председатель Всероссийского мусульманского союза Ахмед Цаликов, член союза горцев Северного Кавказа и Дагестана Айтек Намитоков, товарищ председателя Всероссийского союза воинов-мусульман лейтенант флота Осман бек Тукумбетов и др.

Крымов, как и Корнилов, особо полагался на дикую дивизию. В секретном приказе от 25 августа "Начдиву Туземной" кн. Багратиону он предупреждал, что при вступлении дивизии в столицу "против неповинующихся лиц гражданских и военных должно быть употребляемо оружие без всяких колебаний и предупреждений". В этом приказе точна было расписано, какие районы и улицы города должны быть немедленно заняты, какие гарнизоны должны быть прежде всего обезоружены, где, на какой площади должен расположиться штаб дивизии, где, на каком телеграфе будет находиться сам Крымов. Заканчивался этот, во всех частях детально разработанный кавеньяковский приказ следующим 10-м пунктом: "Препровождаю вам при сем для вашего руководства и распространения среди жителей копии моего приказа N 1 и вновь подтверждаю о подавлении беспорядков и наведении порядка самыми энергичными жестокими мерами. Прилагаю план г. Петрограда с нанесёнными на нем местами казарм, фабрик и заводов и сведениями о числен-

стр. 16

ности гарнизонов, рабочих и их вооружения. Генерал Крымов. Начальник: штаба генерал-майор Дитерихс"1 .

Но, как пелось в старой солдатской песне, "гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить". На пути дикой дивизии, как и всего корниловского нашествия, выросли большевистские агитаторы, ожившие снова советы, понявшие опасность, выросла мусульманская делегация. Вслед за тремя казачьими дивизиями и эта туземная дивизия выскочила из-под диктаторского пьедестала, сооруженного генеральско-кадетской контрреволюцией. Как генерал Крымов, так и командир дикой дивизии кн. Багратион, видя бесславный конец кавалерийского "похода" и чувствуя себя далеко не в безопасности среди распропагандированных и сагитированных большевиками дивизий, бросились в Петроград, который до того они в своем воображении уже видели павшим в крови к их генеральским стопам. Столп корниловского мятежа - ген. Крымов, - которого так "глубоко уважал" корниловец Керенский за "его мужественное исповедание своей веры в диктатуру", по прибытии в Петроград, боясь ареста и допроса, как проигравшийся в пух и прах игрок, застрелился.

Решающая ставка корниловцев на крымовский экспедиционный корпус оказалась битой.

Ленин в статье "Русская революция и гражданская война" отметил, что прямой обман корниловцами войск, которые за ними пошли, был раскрыт первой же встречей дикой дивизии и корниловских эшелонов с питерцами. Большевики добились ареста видных корниловцев, контрреволюционных офицеров.

Корниловщина была разгромлена. Всемирноисторическая заслуга в разгроме генеральско-кадетского мятежа, спасении революционного Петрограда от сдачи его немцам, спасении революционной России от кровавых оргий буржуазной диктатуры принадлежит большевикам, руководствовавшимся в напряженной борьбе с корниловщиной тактикой, гениально разработанной Лениным и Сталиным.

V

День за днем следили большевики, следили Ленин из своего финляндского подполья и товарищ Сталин в Петрограде за махинациями корниловцев. Товарищ Сталин непосредственно руководил Центральным Комитетом, деятельностью партии, ее органами печати. Систематически нередко изо дня в день, помещал товарищ Сталин свои короткие, боевые передовые без подписи статьи в "Пролетарии", а затем, когда газету закрыли, - в "Рабочем". За один лишь август товарищем Сталиным было помещено 14 таких статей, начиная с 22 августа, то есть со времени "корниловского выступления, до 1 сентября, то есть до его ликвидации, товарищ Сталин написал около половины из них. Эти статьи: "Полоса провокаций", "Разделение труда в партии социалистов-революционеров", "Союз желтых", "Мы требуем", "Заговор продолжается", "Против соглашения" - являлись руководящими директивами партии, разъяснявшими в чрезвычайно популярной, доходчивой форме смысл происходивших событий. Эти статьи учили тактике вооруженной борьбы с корниловщиной, борьбы, ставящей целью не поддержку корниловца и кавеньяковца Керенского, а его разоблачение, решительную защиту революции.

Товарищ Сталин в трудной обстановке калейдоскопически мелькавших событий последней декады августа с изумительной прозорливостью направлял активность партии и широких народных масс по единственно правильному пути, открыто указанному им в статьях в "Пролетарии" и "Рабочем".


1 АОР, Дело о Корнилове N 4, л. N 6174.

стр. 17

Ленин в конспиративном письме, написанном им 30 августа в Гельсингфорсе и адресованном "в Центральный комитет РСДРП"1 , дал обобщающую оценку происшедших вплоть до дня ликвидации корниловского мятежа событий, оценку, свидетельствующую о том замечательном великом идейном содружестве, которое всегда отличало на всех этапах истории нашей партии совместную деятельность Ленина и Сталина.

Отметив, что восстание Корнилова - "прямо-таки невероятно крутой поворот событий", требующий пересмотра и изменения тактики, Ленин при этом предупреждал, что, "как со всяким" пересмотром, надо быть архиосторожным, чтобы не впасть в беспринципность". Вот почему Ленин прежде всего снова, как в статье "Слухи о заговоре" от 18 - 19 августа, разоблачал тех, кто, впадая в беспринципность, давая увлечь себя потоку событий, скатывался в корниловские дни до тактики блока с эсерами, до поддержки бонапартистского правительства Керенского. Что же должны были делать большевики?

Вот как сформулировал Ленин в письме в ЦК партии основы большевистской тактики в данный конкретный исторический момент: "Ни на йоту не ослабляя вражды к нему, не беря назад ни слова, сказанного против него, не отказываясь от задачи свержения Керенского, мы говорим: надо учесть момент, сейчас свергать Керенского мы не станем", мы иначе теперь подойдем к задаче борьбы с ним, именно: разъяснять народу (борющемуся против Корнилова) слабость и шатания Керенского. Это делалось и раньше. Но теперь это стало главным: в этом видоизменение"2 . И Ленин наметил в письме целую программу "частичных требований", которые должны были увлечь поднятые большевиками массы дальше, значительно приблизить, хотя и не прямым, а обходным путем, победу.

Крайне важно отметить, что еще до получения ленинского письма в ЦК и даже до написания его (30 августа) товарищ Сталин в статье "Мы победим", написанной 27 августа и помещенной в газете "Рабочий" 28 августа, развивая те же мысли, что и Ленин, перечисляет также ряд подобных и других "частичных требований", закончив статью следующими словами: "Партия заявляет, что единственным путем, необходимым для осуществления этих требований, является разрыв с капиталистами, полная ликвидация буржуазной контрреволюции и переход власти в стране в руки революционных рабочих, крестьян и солдат. Таков единственный выход, могущий спасти страну и революцию от краха"3 .

Совершенно естественен поэтому замечательный постскриптум (P. S.), который Ленин сделал к своему письму: "Прочитав после написания этого шесть номеров "Рабочего", должен сказать, что совпадение у нас получилось полное. Приветствую от всей души превосходные передовицы". Это были передовицы товарища Сталина!

Ленинско-сталинская тактика в борьбе с корниловщиной одержала замечательную победу. Широчайшие народные массы повернули резко в сторону большевиков, в которых они еще яснее увидели подлинных патриотов, стоящих на страже народных интересов.

Подводя итоги разгрому корниловщины, "Краткий курс истории ВКП(б)" отмечает, что этот разгром показал обреченность генеральско-кадетской контрреволюции и запутавшихся в ее плену соглашателей, что большевистская партия, хотя и не была еще правящей партией, все же явилась решающей силой, вполне авторитетной как правящая сила, руководство которой народные массы принимали без колебаний, что советы


1 Ленин. Соч. Т. XXI, стр. 118 - 120.

2 Там же, стр. 119.

3 И. Сталин "На путях к Октябрю", стр. 189.

стр. 18

и организованные ими в дни корниловского мятежа революционные комитеты таят в себе величайшую силу революционного отпора. Поражение корниловского восстания открыло новую, вторую стадию в лозунге "Вся власть советам!" Этот лозунг, вновь ставший на очередь, означал уже "прямой подход революции к диктатуре пролетариата путем восстания" (Сталин) с целью передачи всей власти в стране советам, руководимым большевиками.

Товарищ Сталин в статье "Вся власть советам", написанной в середине сентября, со всем основанием, поэтому отмечал, что советы ожили в огне борьбы, что они заняли опять свое место у руля, ведя революционные народные массы. "Первая линия окопов контрреволюции взята", - констатировал товарищ Сталин. Вторая, последняя линия окопов была после тщательной подготовки взята во всемирноисторические, великие октябрьские дни 1917 года.

*

Эпопея всенародной борьбы против корниловского мятежа свидетельствует о тех неиссякаемых источниках революционной энергии, патриотических чувств независим ости и свободолюбия, которыми так богат русский народ, которыми богаты все народы нашей великой родины. Этот короткий период генеральско-кадетской контрреволюции с новой силой обнаружил благотворную, решающую роль в исторических судьбах нашей страны сланной большевистской партии Ленина-Сталина.

Именно большевики, руководимые Лениным и Сталиным, направили и повели трудящиеся массы страны на разгром корниловщины, угрожавшей самым основам России. Если бы победили корниловцы, была бы установлена палаческая, кровавая диктатура русской империалистской "буржуазии, нашему народу пришлось бы испытать все неслыханные зверства, на какие только способны ненавидящие трудовые массы озверелые ставленники буржуазии, дорвавшиеся до власти. Кровавых примеров тому, что может свалиться на плечи народных масс, много в современной Европе: Германия Гитлера, Италия Муссолини, Венгрия Хорти, Финляндия Маннергейма, Румыния Антонеску.

Большевики спасли наш народ от готовых было обрушиться на него подобных средневековых ужасов, перед которыми бледнеют все те погромы, которые учиняли на Руси ее злейшие враги.

Но историческая заслуга большевиков перед нашей страной, перед всем человечеством этим не исчерпывается; она еще значительнее. Спасши страну от корниловщины, от опасности реставрации буржуазно-помещичьего строя и монархии, большевики путем разгрома генеральского контрреволюционного мятежа предотвратили опасность сдачи Петрограда немцам, распродажи России по частям германскому империализму и превращения нашей великой родины в зависимый от иностранного империализма придаток. К этому неизбежно должна была привести Россию преступная авантюра русских капиталистов, помещиков и генералов - корниловых, рябушинских, родзянок и милюковых.

Нацеливши Россию на социалистическую революцию, победоносно завершив ее, большевики под руководством Ленина и Сталина создали могущественнейшую социалистическую державу, замечательная жизненность и непоколебимая устойчивость которой оказались проверенными в буре и грозе великой отечественной освободительной войны народов Советского Союза против растленных немцев и их сателлитов.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ОПАСНОСТЬ-ОТ-КОТОРОЙ-БОЛЬШЕВИКИ-ИЗБАВИЛИ-НАРОДЫ-РОССИИ-ЛЕТОМ-1917-ГОДА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Alexander KerzContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kerz

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Б. ВОЛИН, ОПАСНОСТЬ, ОТ КОТОРОЙ БОЛЬШЕВИКИ ИЗБАВИЛИ НАРОДЫ РОССИИ ЛЕТОМ 1917 ГОДА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 27.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ОПАСНОСТЬ-ОТ-КОТОРОЙ-БОЛЬШЕВИКИ-ИЗБАВИЛИ-НАРОДЫ-РОССИИ-ЛЕТОМ-1917-ГОДА (date of access: 03.08.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Б. ВОЛИН:

Б. ВОЛИН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Alexander Kerz
Moscow, Russia
456 views rating
27.09.2015 (2137 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
КРУГЛЫЙ СТОЛ" НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ МГУ
Catalog: История 
23 hours ago · From Россия Онлайн
Р. В. Долгилевич. СОВЕТСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН (1963-1964 гг.)
Catalog: Право 
23 hours ago · From Россия Онлайн
Анонс Изучение новой теории электричества, пожалуй, нужно начинать с анекдота, который актуален до сих пор. Профессор задаёт вопрос студенту: что такое электрический ток. Студент, я знал, но забыл. Профессор, какая потеря для человечества, никто не знает что такое электрический ток, один человек знал, и тот забыл. А ларчик просто открывался. Загадка электрического тока разгадывается, во-первых, тем что, свободные электроны проводника не способны
Catalog: Физика 
Как нам без всякой мистики побеседовать с человеческой душой и узнать у нее тайны Мира.
Catalog: Философия 
5 days ago · From Олег Ермаков
АВГУСТ ФОН КОЦЕБУ: ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО УБИЙСТВА
5 days ago · From Россия Онлайн
ОТТО-МАГНУС ШТАКЕЛЬБЕРГ - ДИПЛОМАТ ЕКАТЕРИНИНСКОЙ ЭПОХИ
Catalog: Право 
5 days ago · From Россия Онлайн
ПРОТИВОБОРСТВО СТРАТЕГИЙ: КРАСНАЯ АРМИЯ И ВЕРМАХТ В 1942 году
5 days ago · From Россия Онлайн
ИСТОРИЯ ДВУСТОРОННИХ ОТНОШЕНИИ РОССИИ И БОЛГАРИИ В XVIII-XXI веках
Catalog: История 
5 days ago · From Россия Онлайн
Г. С. Остапенко, А. Ю. Прокопов. НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ XX - начала XXI века.
Catalog: История 
6 days ago · From Россия Онлайн
ЭУДЖЕНИО КОЛОРНИ: АНТИФАШИЗМ, ЕДИНАЯ ЕВРОПА, СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ И ФЕДЕРАЛИЗМ
Catalog: История 
6 days ago · From Россия Онлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ОПАСНОСТЬ, ОТ КОТОРОЙ БОЛЬШЕВИКИ ИЗБАВИЛИ НАРОДЫ РОССИИ ЛЕТОМ 1917 ГОДА
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones