Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-9329

Share with friends in SM

Л. ГРЕБНЕВ, доктор экономических наук, профессор

В англоязычной учебной литературе по экономике есть свои "большие циклы", по продолжительности приближающиеся к "волнам Кондратьева", а по моменту первой публикации приходившиеся на первую, восходящую часть каждой такой волны1. За точку отсчета можно взять научный трактат А. Смита "Исследование о природе и причинах богатства народов" (An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations). Далее следуют "Принципы политической экономии" (The Principles of Political Economy) Дж. Милля, "Принципы экономической науки" (Principles of Economics) А. Маршалла и учебник "Экономика" (Economics) П. Самуэльсона2, после появления которого в 1948 г. в экономиках развитых стран уже успел смениться очередной технологический этап.

Попробуем представить себе хотя бы некоторые особенности того нового шага в экономическом образовании, который напрашивается сам собой, или, по крайней мере, попытаться проанализировать тенденции и предсказать, "Как?" и "Что?" должно быть представлено по-новому в учебнике следующего поколения.

Учебник: от науки к дидактике?

Вопрос "Как?" относится главным образом к пропорции между научной и образовательной направленностью изложения материала. В некоем идеале, связываемом обычно с именем В. фон Гумбольдта, предполагается неразрывная связь науки и преподавания, находящая отражение и в учебнике, в том числе базовом. Если посмотреть на описанный выше ряд, то нетрудно заметить, что от гумбольдтовского идеала далеки все названные труды, хотя в каждом из них есть


1 Согласно сложившимся представлениям, начало первого индустриального технологического уклада приходится приблизительно на 1770 г., второго - на 1830 г., третьего - на 1880 г., четвертого - на 1930 г., пятого - на 1980 г. См., например: Глазьев С. Теория долгосрочного технико-экономического развития. М.: ВлаДар. 1993. С. 96 - 99.

2 "До сих пор развивающаяся и все еще далекая от того, чтобы приблизиться к состоянию более или менее точной науки, экономика является древним и уважаемым занятием. По-настоящему она началась с Адама Смита - нашего истинного Адама, - который написал в 1776 году свой великий труд, названный "Богатство народов". Затем в 1848 г. Джон Стюарт Милль, обладающий высочайшим IQ (коэффициентом умственного развития) всех времен, написал "Принципы политической экономии", служившие светской библией до 1890 г., когда Альфред Маршалл подготовил свои "Принципы экономики". Было бы с моей стороны неблагодарно не испытывать трепета, видя, как эта эстафета подхватывается дальше моим детищем" (Самуэльсон П., Нордхауз В. Экономика. М.: "Издательство БИНОМ", 1997 [изд. 15-е, 1994]. С. 35).

стр. 46


элементы и науки, и попытки ее донести до людей, не занимающихся наукой и не планирующих ею заниматься.

Тем не менее можно отметить, как мне представляется, устойчивую тенденцию в том, что относится к вопросу "Как?": от науки к преподаванию и далее - к обучению. Гений А. Смита позволил ему создать произведение, ставшее крупной вехой в экономической науке и в то же время доступное пониманию людей, вообще далеких от науки. ("Зато читал Адама Смита..." - писал поэт о русском человеке, не имевшем экономического образования.)

Следующий труд, принадлежащий перу Дж. Милля, не стал такой же вехой в науке, хотя и содержал оригинальные научные разработки, сохранившие значение по сей день и, в частности, понимание того, что все затраты являются, по существу, затратами упущенных возможностей3. Впрочем, сам Милль считал своим долгом поделиться с читателями не столько собственными научными открытиями, сколько тем, что появилось в науке нового после "Богатства наций", во многом устаревшего и ставшего неудовлетворительным4, стараясь при этом совместить популярность изложения со строго научным ходом рассуждений5.

Если быть точным, то "после Смита" к тому времени в науке на сопоставимом с ним уровне появился только Д. Рикардо, его соотечественник и последователь. Поэтому задача у Дж. Милля оказалась намного проще, чем у А. Маршалла. Как раз в период между серединой и концом XIX в. произошла "маржиналистская революция", в которой сам А. Маршалл непосредственно не участвовал. На его долю выпало попытаться синтезировать "до-" и "после-" революционные подходы в экономической науке, ориентируясь прежде всего на читателей - не ученых.

Даже по оформлению видно, что это скорее учебник, чем научная монография: на полях - краткий конспект содержания, внизу - обширные примечания, часто более важные в научном аспекте, чем основной текст; в конце третьего тома - математическое приложение, предполагающее знакомство с дифференциальным и интегральным исчислением. Конечно, А. Маршалл и сам многое сделал в теории, причем в отличие от Дж. Милля, отдававшего предпочтение логике как инструменту научного исследования, А. Маршалл применял в основном математику (правда, заимствованную у физиков).

Наконец, полностью соответствует формату учебника труд П. Самуэльсона. Лишь очень малая часть сделанного им самим как ученым нашла отражение в материале, который почти не содержит формул, но насыщен графиками, выполненными в цвете6, таблицами с эмпирическими данными. В каждой главе - вопросы для повторе-


3 Блауг М. 100 великих экономистов до Кейнса. СПб.: Экономическая школа, 2005 [1986]. С. 216.

4 Милль Дж. Основы политической экономии. М.: Прогресс. 1980. Т. 1. С. 76.

5 Там же. С. 77.

6 Издания на русском языке оригинала (пятого издания) в 1964 и в 1992 гг. были одноцветными, равно как и издание с авторским предисловием в 1997 г. 15-го издания, написанного П. Самуэльсоном в соавторстве с В. Нордхаузом.

стр. 47


ния, предназначенные не для преподавателя, а для облегчения самостоятельной работы обучающегося.

Этот труд - учебник вводного уровня, преследующий две разные цели: а) подготовить будущего профессионала к восприятию и применению все более сложного математического аппарата на так называемом промежуточном уровне, для того чтобы он мог далее, на продвинутом уровне, свободно приобщаться к переднему краю экономической науки; б) вооружить непрофессионала минимальным набором знаний и умений, необходимых каждому, чтобы ориентироваться в развитой рыночной экономике, принимать осмысленные решения относительно своих денежных доходов и расходов.

Следует, правда, иметь в виду, что этот учебник, как и аналогичные ему учебники других англоязычных авторов, настолько велик по объему и богат по содержанию, что в нашей стране подготовка многих будущих экономистов в части теории им и ограничивается, а для очень многих людей, получающих неэкономическое высшее образование, он оказывается непосильным и/или непонятным. Более того, не секрет, что сейчас в кандидатских и даже докторских диссертациях наших соотечественников-экономистов в перечнях научной литературы по теме исследования часто встречаются учебники вводного уровня.

Если не обращать внимания на только что отмеченную нашу аномалию, то логичным продолжением тенденции "наука-преподавание" будет появление учебника, еще более насыщенного наглядными материалами, при этом информация не обязательно будет исключительно количественной. Современная компьютерная графика позволяет без какого-либо труда создавать весьма разветвленные логические схемы, их комбинации. Очень многое (например, динамика) гораздо проще выражается в электронных версиях, чем в твердой копии.

Конечно, практически никакой науки, ее переднего края (не считая, конечно, дидактики и вообще педагогики / андрагогики), в таком вводном учебнике не будет просто в силу того, что язык экономики как науки, как и язык современной физики, математики, уже не является общим достоянием даже всех профессионалов в соответствующей области. На каждом поле, делянке - свои диалекты, поэтому достоинством этого учебника может стать понятность содержательных проблем без использования специализированной лексики.

Учитывая, что математическое приложение учебника А. Маршалла перешло в следующем поколении в основное содержание учебников промежуточного уровня, можно ожидать, что продолжением этой тенденции станет акцент на части нынешнего учебника вводного уровня, предваряющей обособленное изложение микро- и макроэкономических проблем. Уже сейчас заметен рост именно этой части в англоязычных учебниках, хотя основным остается "двучленка": "микроэкономика" и "макроэкономика", расходящиеся на промежуточном уровне в отдельные дисциплины. На такую тенденцию "работают" две независимые группы факторов - внешние и внутренние. Внешние связаны с экономикой как реальностью, внутренние - с экономикой как наукой.

Все более усложняющийся мир даже в странах с развитой рыночной ("смешанной") экономикой не формирует у людей "чувствования"

стр. 48


правил ее действия, которые остается только оформить, окультурить с применением инструментария экономистов-профессионалов. На важность именно общего взгляда на экономику, выходящего за ее пределы, обращал внимание уже Дж. Милль в предисловии к первому же изданию7. Он же через четыре года, в 1852 г. в предисловии к третьему изданию сформулировал цель социального прогресса - сочетание наибольшей личной свободы со справедливым распределением плодов труда, - которая и сейчас не выглядит устаревшей точно так же, как и понимание постепенного изменения институтов ("законов собственности") как фактора "улучшения человеческой натуры"8.

Таким же внешним по отношению к предмету является уже начавшийся в мировом образовании переход к технологиям, ориентированным на компетентностный подход. Его главный смысл - превращение в массовое "дело" красивых старых "слов": "обучающийся - не столько сосуд, который надо заполнить, сколько факел, который надо зажечь".

Не менее двух из четырех базовых компетенций любого современного образования, как общего, так и профессионального, - "обучение быть" (learning to be), то есть овладение способностью существовать осознанно, самостоятельно, суверенно, и "обучение жить вместе" (learning to live together), то есть овладение способностью общаться в мультикультурной среде, - имеют самое прямое отношение к экономике как "предмету освоения". Дело не только в том, что суверенитет каждого экономического агента при принятии им решений - одна из аксиом поведенческой модели современной экономической теории, а мультикультурность - ее естественное следствие в теории и исходное состояние отношений обмена на практике. Глобализация, трансконтинентальный обмен - это не только доминирующая тенденция современной экономики, но и феномен, впервые появившийся уже несколько тысяч лет назад.

Сами эти понятия - суверенитет, культура - экономистами-профессионалами пока только используются. Сегодня обычный образованный человек должен понимать, каково экономическое преломление, содержание этих понятий, но он совсем не обязан осваивать "птичий язык" экономистов. Как и в пользовании компьютерами, имеется явная общественная потребность в "дружественной оболочке": с виду - на обычном языке, на самом деле - внутренне структурированной, определенной. Не надо забывать и о том, что оборотной стороной резкого роста массовости высшего образования является понижение среднего уровня подготовленности студента к использованию математического аппарата.

Таковы, как представляется, внешние факторы расширения "введения к введению" в экономическую теорию, даже к превращению его в отдельный, автономный текст.


7 "В своих практических приложениях политическая экономия неразрывно переплетается со многими другими отраслями социальной философии. Если не считать сугубо частных проблем, то едва ли найдутся практические вопросы, даже стоящие по своей природе ближе всего к чисто экономическим, которые можно решать, основываясь лишь на одних экономических посылках" (Милль Дж. Основы политической экономии. Т. 1. С. 76).

8 Там же, С. 78.

стр. 49


Внутренние факторы связаны с возросшей активностью научного изучения институциональной динамики, растущим осознанием несовершенства традиционных количественных экономических показателей как индикаторов качества жизни, с естественным для любой науки "углублением в основание".

Строго говоря, нет "фундаментальности", о которой мы сами часто пишем, как некоего состояния "подлинной науки", а есть фундаментализация: процесс, без которого, действительно, наука обречена переродиться в нечто иное - в чисто прикладное знание. Очень нужное, но не более того. И даже не в знания, а в информацию, хранимую и используемую без участия самого человека.

Пример такого знания-информации дает столь любимый нами, экономистами, эталон науки, как физика. Законы оптики, открытые несколько веков назад, находят самое широкое применение в разнообразной бытовой технике, начиная с современных мобильных телефонов, но вряд ли можно назвать по именам тех специалистов, которые "сами" рассчитывают технические характеристики конкретных линз подобных предметов широкого потребления.

Впрочем, то же самое можно сказать почти о каждом законе природы и общества, нашедшем практическое применение и заложенном в тот или иной пакет компьютерных программ. Такой фундаментальный для экономической теории и значимый для практики параметр, как "внутренняя норма рентабельности (доходности)", сейчас входит в состав стандартных функций табличного редактора MS Excel9, который, в свою очередь, входит в стандартный минимум компьютерной грамотности выпускника обычной средней школы.

Похоже, что логичным завершением тенденции "наука-преподавание" было бы появление учебного материала, не имеющего внешних признаков традиционной "фундаментальной" науки и не имеющего адресатом преподавателя. Скорее это будет путеводитель для обучающегося. В случае с экономикой в него войдет материал, предполагающий определенный уровень общей культуры обучающегося, его владение всеми основными предметами школьного образования, а также его личную заинтересованность в добавлении к имеющимся знаниям и в тесной с ними увязке еще и современного экономического взгляда на мир. Этот взгляд можно обозначить как "экономика в человеке". Если чуть подробнее - экономика в жизни человека, общества как часть этой жизни.

Вряд ли экономика как наука заслуживает большего внимания со стороны обычного человека, потребителя научных знаний, чем физика. А ведь физика, в отличие от недавнего прошлого, измеряемого всего несколькими десятилетиями, сейчас находится, можно сказать, на периферии общественного внимания.


9 В англоязычной версии - функция "IRR", в русифицированной - функция "ВСД". В справочной системе этого пакета приводится числовой пример расчета для ресторанного бизнеса, который помогает любому способному думать человеку понять смысл этого показателя без какого бы то ни было приобщения к экономической теории или хотя бы к специальной экономической терминологии в формате так называемого формального обучения (formal learning), то есть обучения в учебном заведении "под документ об академической квалификации".

стр. 50


Сказанное в предыдущем абзаце не должно восприниматься как некий антинаучный выпад. Видимо, правильнее было бы говорить о том, что чрезмерное педалирование науки, сциентизм, ставший неотъемлемой характеристикой Нового времени, промышленной революции и во многом доминировавший в индустриальном обществе, начинает уступать место более уравновешенному соотношению трех "ребер жесткости" европейской культуры, включающей в себя, помимо науки, также философию и религию. Каждое из них отражает свой аспект парадигмы "субъект-объектного" подхода к жизни, свойственного именно европейскому семейству цивилизаций.

Будет также логично, если этот вводный учебник окажется свободным от культурного европоцентризма, который вряд ли может гармонично совмещаться с глобальной экономикой.

Учебник: с чего начинается экономика?

А теперь посмотрим на другую тенденцию в рассматриваемой линии учебников, которая относится к вопросу "Что?". В исходном пункте ответ на вопрос "Что?" дан уже в названии труда А. Смита: "богатство народа", иными словами - мир вещей, составляющих это богатство. Причем в первых же главах в качестве средства увеличения этого богатства выступает разделение труда. Первая глава так и называется: "О разделении труда" (Of the Division of Labour)10. Тем самым была задана не меньше чем на век траектория содержания экономики как науки: субъект = человек(Labour) - всего лишь средство, а вещное богатство = объект (Wealth) - цель11.

Отсюда и выражение: "человек в экономике". Предлог "в" в данном случае сам собой ориентирует (или даже нейролингвистически программирует?!) на то, что, во-первых, мы имеем дело с конструкцией "часть - целое" и, во-вторых, целым является экономика, а частью - человек.

Хочу специально подчеркнуть: это взгляд профессиональный, узкоспециализированный, сам уже подвергшийся операции "разделения труда", разделения человека. Вся европейская наука Нового времени пошла за хозяйственной практикой в том, что касается как раз разделения труда. Разумеется, не могла этого избежать и экономическая наука. В этом и сила ее, и слабость, как и любой другой науки. Но в случае с экономикой насилие над природой особенно велико: расчленение целого на части убивает целое (не случайно говорится: "части


10 Можно было бы добавить: механическое разделение труда, чтобы отличать его от разделения труда в семье, традиционной общине.

11 "Люди не являются богатством для самих себя, хотя и служат инструментом его приобретения" (Милль Дж. Основы политической экономии. Т. I. С. 90). Механическая инструментальность, служебность человека, проявляющаяся в подобных высказываниях, производна от индустриального общества, подмятого под себя экономикой. Ее подспудное давление можно заметить и в механическом, бездумном дублировании роли знаний в расхожих выражениях: "экономика, основанная на знаниях", "общество, основанное на знаниях", хотя, казалось бы, речь при этом идет о постиндустриальном, информационном обществе.

стр. 51


есть только у трупа"). Объектное рассмотрение субъекта - это что-то похожее на "горячий лед". Но другого пути у "чисто научного" способа познания нет.

Разумеется, сам А. Смит прекрасно понимал ограниченность сугубо профессионального взгляда на экономику. Именно он задолго до "Богатства народов" написал "Теорию нравственных чувств" (Theory of Moral Sentiments, 1759) и, судя по опубликованному не так давно (Университетом Глазго в 1976 - 1981 гг.) наследию, стремился создать всеобъемлющую систему общественных наук12.

Но традиция была заложена, и следующий в рассматриваемом ряду труд - "Принципы политической экономии" Дж. Милля - структурирован строго по логике "жизни вещей": Книга I. - Производство; Книга II. - Распределение; Книга III. - Обмен.

Эта традиция оказалась настолько сильна, что даже полвека с лишним спустя, в другой стране и с оговорками против такой "вещной ориентации", представителем иной культурной традиции был написан учебник, имевший почти ту же структуру: "Общее учение о народном хозяйстве - Производство - Обмен - Распределение - Капиталистическое хозяйство в целом"13.

Более того, "Капитал" (1867) К. Маркс начинает словами: "Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как "огромное скопление товаров", а отдельный товар - как элементарная форма этого богатства. Наше исследование начинается поэтому анализом товара"14. Если взять учебник уже следующего, XX века, но идейно опирающийся на только что процитированный труд, то и в нем первые же страницы посвящены человеку как причине ("средству") появления благ: "Введение. Предмет и метод политической экономии. § 1. Процесс труда. § 2. Производство, обмен, распределение, потребление..."15

Между тем было бы ошибкой считать, что упомянутые выше экономисты ничего в человеке, кроме фактора производства внешних вещей, не видели. О позиции А. Смита уже говорилось. Что касается Дж. Милля, то вслед за названными выше книгами, целиком обращенными к жизни вещей, в его учебнике следуют еще две книги16,


12 Блауг М. 100 великих экономистов до Кейнса. С. 279 - 280.

13 "Английские экономисты обычно исходят из понятия не хозяйства, а богатства, определяя политическую экономию как "науку о богатстве". Французы в большинстве своем следуют примеру англичан, и только немцы выдвигают на первый план понятие хозяйства. Но понятие богатства уже потому непригодно для такой центральной роли в экономической науке, что под ним подразумевают внешний результат хозяйственной деятельности - совокупность имеющих ценность (хозяйственных) предметов, между тем как политическая экономия изучает самую эту деятельность и возникающие в ее пределах общественные отношения... Вот почему следует признать существенным улучшением точку зрения немецких экономистов, имеющую все шансы стать господствующей" (Туган-Барановский М. Основы политической экономии. М.: РОССПЭН, 1998 [1909]. С. 34).

14 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 43.

15 Курс политической экономии. Изд. 3-е / Под ред. Н. Цаголова. М.: Экономика. 1973. С. 818.

16 Книга IV "Влияние общественного развития на производство и распределение", особенно последняя глава: "О вероятном будущем трудящихся классов". Книга V. "О влиянии правительства".

стр. 52


в которых он все большее внимание уделяет именно людям. Кроме того, современные методологи отмечают его сверхвысокий интерес к темпам роста народонаселения как, по сути дела, основному "конечному результату" любых политических решений, в том числе и экономического характера, хотя он и представляется им "окончательно устаревшим" или казался таковым около двадцати лет назад17.

Единственное, но весьма существенное для того времени проявление человека в экономической теории, обращенной к вещественному богатству, это попытка за количественными соотношениями в обмене отдельно взятых вещей увидеть количественные соотношения отдельных же "затрат труда" людей, попытка создать трудовую теорию явлений в сфере обмена. Эта раздельность, отдельность "затрат труда", заданная уже первой главой книги А. Смита, получила логичное завершение в описании особенностей "абстрактного труда" К. Марксом18. Нетрудно заметить, что обычно перечисляемые "расходуемые элементы" - нервы, мускулы и т. п., к которым можно было бы добавить кровь, здоровье, саму жизнь (ведь уже самым первым охотникам приходилось рисковать собой, а многие массовые профессии и сейчас остаются смертельно опасными), - это "части" отдельных индивидов, чего-то неделимого "по определению". Даже если бревно несут двое, их "расходы" не поддаются суммированию - устает каждый "сам за себя". Переход от этих "расходов" к "затратам времени" - это своего рода прыжок через пропасть от одного отдельно взятого индивида к обществу в целом. Прыжок, правомерность которого стоило бы обсудить отдельно.

Однако и время, как нечто "затрачиваемое", оказалось весьма неудобным "материалом" для теоретизирования. Оно - время - "затрачивается" совершенно независимо от того, что о нем люди думают, как они его "используют", где проводят границу между "трудом" и "досугом", в рамках которого все так же, если не больше, расходуются нервы, мускулы и все остальное, и проводят ли эту границу вообще. Поэтому было бы правильнее говорить не о "затратах времени", а об упущенных, точнее, отвергнутых вариантах его использования, которые и представляют собой "затраты" по отношению к имеющемуся вещному "результату"19.

"Богатство народа", о котором говорил А. Смит, - это средство продолжения его существования, а не только текущего ублажения


17 "Но в одном важном отношении "Принципы" Милля безнадежно устарели, а именно в упорном настаивании на том, что каждая возможная политическая мера должна быть оценена в терминах ее влияния на темпы роста населения"(Блауг М. 100 великих экономистов до Кейнса. С. 217).

18 "Как портняжничество, так и ткачество, несмотря на качественное различие этих видов производительной деятельности, представляют собой производительное расходование человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т. д. и в этом смысле - один и тот же человеческий труд" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 52 - 53).

19 Строго говоря, такой ход мысли - сравнение вариантов - был заложен, по сути, уже Д. Рикардо в его анализе сравнительных издержек в международной торговле. Производить или покупать (to do or to buy): в конкретных условиях Британии первой четверти XIX в. критический анализ хлебных законов стал первым применением именно современного взгляда на экономику глазами теоретика. Результатом стало превращение этой страны в "мастерскую мира", закупавшую большую часть продовольствия за рубежом.

стр. 53


прихотей, желаний отдельно взятых индивидов. Иначе говоря, жизнь вещей, входящих в состав этого богатства, представляет собой часть жизни людей, точнее - народа, еще точнее - человеческого рода. Этот взгляд на экономику, совершенно естественный для любого непредвзятого человека, пока что чужд многим экономистам-профессионалам. Его отличает масштаб объективности, который заставляет иметь в виду коллизию "часть - целое" в паре "индивид - вид". Это, пожалуй, пока считается ими слишком большой роскошью20.

Кроме того, объективность бытия внешних вещей - благ, как отправного пункта экономического теоретизирования, ведет к тому, что и причина этого бытия - человек трудящийся - предстает только своей объективной стороной. Как правильно было замечено, веществу природы человек в этом качестве сам противостоит как сила природы, не более того. Поэтому следующие сразу вслед оговорки типа: "мы предполагаем труд в такой форме, в которой он составляет исключительное достояние человека"21, положения не спасают.

Из двух различающихся последовательных этапов целенаправленной деятельности - постановка цели (принятие решения) и движение к ней (исполнение решения) - только второй объективен, точнее, объектен, материален. Но он при этом совсем не специфичен, не требует участия именно человека. В качестве средства воздействия на силы природы человек может и с успехом использует другие силы природы, по возможности исключая себя самого из этого процесса22.

Следующим крупным шагом вперед во второй половине XIX в., как раз и стала попытка включить в "Что?" экономической теории хотя бы элементы человеческой субъектности, принятия людьми решений по использованию ресурсов, хозяйствованию. Собственно, именно в этом и состояла содержательная сторона маржиналистской революции, хотя математическое оформление его во многом затемняло, а то и просто искажало23.

Учебник, подводящий итоги этой революции, имеет уже совсем другую структуру. Из шести книг, составляющих "Принципы эко-


20 Причина, возможно, в том, что при таком масштабе вещность становится эфемерной. Появляется необходимость в равной мере учитывать оба элемента в паре: "вещь - процесс". Первичность процесса жизни народа по отношению к миру вещей, обслуживающих этот процесс, делает жизнь этих вещей инобытием совсем другой жизни. В свою очередь повторяемость жизненных процессов с участием вещей позволяет применять техники мышления, уже давно используемые для работы с циклическими процессами.

21 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 188 - 189.

22 Достоянием человека является скорее целеполагание, причем далеко не всякое целеполагание, как показывает уже наше время. "Двухфазный" тип деятельности, включающий обмен информацией, имеется даже у пчел. Сравнивая поведение животных и человека, включая древнего, ученые приходят к выводу, что четко фиксируемое различие состоит в наличии или отсутствии у наблюдаемых религиозного чувства, проявляемого, в частности, в жертвоприношениях - очень специфическом виде объективных "затрат", не имеющих объективным же следствием вещные результаты.

23 Функция Лагранжа (условного оптимума) до сих пор предельно широко используется в экономической теории для описания рационального поведения людей. Но ведь это - инструмент, издавна применяемый физиками для описания движения тел, совершенно лишенных способности принимать решения.

стр. 54


номикс" А. Маршалла, первые три являются новыми по содержанию24. Первые две имеют технические названия25, а третья называется "О потребностях и их удовлетворении". Только с четвертой книги начинаются традиционные названия, привязанные к жизни вещей: "Факторы производства (земля, труд, капитал и организация)", "Отношения спроса, предложения и стоимости", "Распределение национального дохода"26. Конечно, эти книги по объему чуть ли не в пять раз больше первых трех. Но шаги в сторону человека были сделаны именно в этом учебнике.

Одним из таких шагов, причем сделанных на математическом "поле", стал показатель эластичности. Его общее определение - процентное соотношение изменений аргумента и функции - применимо где угодно, в любой области науки и практической деятельности. Но сама идея соотносить изменения не сами по себе, как это обычно делают физики, а в привязке к конкретной точке в системе координат, рассматривая как ее (точки) свойство, - это идея глубоко человеческая по происхождению. Человек меняется. Он сравнивает себя не с другими телами, а с самим собой - бывшим. Самоизменение - это, математически, и есть изменение в долях, процентах. Латинский термин "inter-est" здесь очень уместен, и даже жаль, что он затем очень прочно закрепился как характеристика свойства изменчивости только одного экономического объекта - капитала. Строго говоря, все так называемые "реальные величины" в экономике (ВВП, заработная плата, процент) - это особым образом определяемые, рассчитываемые отражения действительно наблюдаемых "номинальных" величин, принимаемых за "зеркало", "рефлектор" величин тех же самых явлений, процессов.

Что же касается не математической формы, а экономического содержания, то субъектное начало во многом оставалось под сильным прессом объектного27. Говоря языком профессионалов, условия совершенной конкуренции - это как раз ситуация, когда ничья воля не определяет цены на рынке, все экономические агенты - и покупатели, и продавцы - выступают как "ценополучатели", а не как "ценоустановители". На языке непрофессионалов это выразил тогда же М. Туган-Барановский: "Цена возникает как результат столкновения


24 Чтобы не быть голословным, приведу названия первых параграфов первой главы первой книги: "§ 1. Экономическая наука - это одновременно исследование богатства и часть исследования человека. История человечества формировалась под влиянием религиозных и экономических сил. § 2. Вопрос о том, неизбежна ли нищета, представляет наибольший интерес для экономической науки. § 3. Эта наука в основном получила свое развитие в новейшее время. § 4. Конкуренция может быть созидательной или разрушительной: даже когда она созидательна, она приносит меньше пользы, чем сотрудничество. Но коренные черты современного предприятия составляют свобода труда и предпринимательства, самостоятельность и предвидение..."

25 "Книга I. Предварительный обзор"; "Книга II. Некоторые основные понятия".

26 Один из параграфов пятой главы шестой книги имеет очень актуальное и сегодня название: "§ 2. Выбирая профессию для своих детей, родители должны заглядывать на целое поколение вперед; трудности предвидения будущего".

27 Специальному рассмотрению темы монополии в учебнике А. Маршалла было уделено внимание всего в одной небольшой главе XIV книги V.

стр. 55


множества интересов противоположного характера, благодаря чему каждый отдельный интерес бессилен определить цену"28.

Следующий шаг в сторону более полного и явного учета поведения экономических агентов был сделан только в учебнике, последнем в рассматриваемом ряду. Речь идет о дополнении анализа рынка совершенной конкуренции всеми типовыми "отклонениями" от нее - монополией, олигополией, монополистической конкуренцией, а также о количественном анализе роли государства в экономической жизни, значительно усилившейся во всех странах именно в первой половине прошлого, двадцатого века.

Однако и здесь, в этом учебнике, человек остался все-таки на периферии по сравнению с вещами, специфика его как субъекта хозяйствования осталась без адекватного учета. Чтобы в этом убедиться, достаточно коротко рассмотреть только два-три самых первых сюжета этого учебника: основные проблемы экономической организации, закон редкости и кривая производственных возможностей общества.

Учебник П. Самуэльсона: что уже "не так"?

Отметим для начала, что и в довольно длинном определении экономической теории в первых изданиях29, и в предельно лаконичном - в последних30, в центре внимания остается мир вещей. Главное - редкость благ, объектов. Разумеется, редкость относительная - по сравнению с желаниями людей, субъектов. Иначе говоря, гипотеза о бесконечности желаний субъектов-индивидов абсолютно необходима для существования экономики как науки. Так считает не только П. Самуэльсон31, но и едва ли не все профессионалы. Между тем в самой экономической теории есть альтернативный вариант рациональности, использующий тот же математический инструментарий, но не нуждающийся в столь сильной гипотезе: минимизация затрат на получение определенного результата.

Что такое редкость блага как ресурса, средства? Она возможна только по отношению к цели. Нет определенной цели - нет потребности в средстве, нет и оценки имеющегося блага как редкого, не-


28 "Народное хозяйство тем существенно отличается от единичного хозяйства, что единичное хозяйство регулируется волей и сознанием отдельного хозяина. Напротив, народное хозяйство не имеет хозяина, оно есть стихийный и бессознательный продукт взаимодействия всего множества регулируемых индивидуальными сознаниями единичных хозяйств" (Туган-Барановский М. Основы политической экономии. С. 31 - 32).

29 "Экономическая теория есть наука о том, какие из редких производительных ресурсов люди и общество с течением времени, с помощью денег или без их участия, избирают для производства различных товаров и распределения их в целях потребления в настоящем и будущем между различными людьми и группами общества" (Самуэльсон П. Экономика. М.: Алгон, 1992. Т. I. С. 7).

30 "Экономика (экономическая теория) - это наука о том, как общество использует редкие ресурсы для производства ценных товаров и распределения их среди людей" (Самуэльсон П., Нордхауз В. Экономика. С. 48).

31 "Из-за безграничности потребностей важно, чтобы экономика максимально использовала свои ограниченные ресурсы" (Самуэльсон П., Нордхауз В. Экономика. С. 48).

стр. 56


достаточного для достижения цели. Оно ведь может оказаться и достаточным. Строго говоря, есть только одно благо, которое поддается рассмотрению без привязки к конкретным целям, - деньги32. Но их ограниченность, редкость в современном мире "кредитных денег" весьма сомнительна.

Обратим внимание на то, как нами, "профессионалами", доказывается всем остальным наша необходимость: "от противного". Если предположить, что люди достаточно мудры, чтобы не желать больше того, что реально возможно, то всем всего будет хватать, "цены и рынки стали бы неуместны"33. Не нужны в таком случае и мы.

Значит? Да, значит, будем исходить из предположения, что желания безграничны. Под этот вариант и понимание эффективности можно подвести сугубо профессиональное, "редкостное", ничего общего с целевой деятельностью не имеющее: "Экономика работает эффективно, если она не может произвести больше одного блага, не производя при этом меньше какого-либо другого блага"34. Обратите внимание: "экономика работает". Как субъект или как объект? Формально - как субъект, который что-то может, чего-то не может. А на самом деле?

Давайте задумаемся над тремя вопросами, с которых, вслед за живым классиком экономической теории и ее преподавания, мы начинаем знакомить с нашей наукой: "Что (производить)?","Как (производить)?", "Для кого (производить)?" Кто задает эти вопросы на самом деле и кто на них дает ответы? Перефразируя Гоголя: "Экономика (Economics), дай ответ! Не дает ответа!" Эти вопросы вообще вне экономической науки и носят в данном учебнике сугубо дидактический характер.

Присмотримся к придуманной П. Самуэльсоном модели - "кривая производственных возможностей" - и зададимся естественным вопросом: это модель какой экономики - моносубъектной или полисубъектной? Или, что почти то же самое, - командной или рыночной? В первых изданиях учебника эта модель используется для комментариев к функционированию экономик обоих типов35. В более поздних никаких следов возможного ответа нет. Можно подумать, что события


32 "Деньги - единственная форма богатства, пригодная не для какого-нибудь одного лишь конкретного употребления, а для всякого употребления вообще" (Миллъ Дж. Основы политической экономии, С. 86).

33 Самуэльсон П., Нордхауз В. Экономика. С. 48.

34 Там же. В целевой деятельности эффективность определяется соответствием результата поставленной цели. Сравнение "факт - план" красной линией проходит через любое хозяйствование, а не только именуемое "плановым". Для полноты картины стоит добавить, что и сами цели могут быть разного качества, а потому более или менее эффективными с точки зрения более фундаментальной, чем конкретное целеполагание.

35 "В силу чего США смогли стать с 1940 г. "арсеналом демократии" и в то же время достигли более высокого, чем когда-либо раньше, жизненного уровня? Главным образом в результате использования бездействовавших материальных и людских ресурсов. С другой стороны, гитлеровская Германия начала готовиться к войне еще с 1933 г.... Военным приготовлениям предшествовал период безработицы... В качестве третьего примера можно привести опыт Советского Союза в период Второй мировой войны. Русские почти не знали безработицы... у них не было иного выбора, кроме перехода с гражданского производства на военное" (Самуэльсон П. Экономика. Т. I. С. 20).

стр. 57


в экономиках рыночного типа, полисубъектных, вполне поддаются комментированию, объяснению с помощью этой модели. Так ли это?

Нет, не так. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно просто аккуратно произвести "суммирование" возможностей двух самостоятельных агентов, остающихся таковыми и после вступления в отношения взаимовыгодного обмена частью блага, по которому каждый имеет сравнительное преимущество в производстве.

Столь же просто снимается иллюзия однозначности величины альтернативных издержек, создаваемая плоским, двухмерным видом модели "кривая производственных возможностей". Уже переход к трехмерному варианту полностью исключает какую-либо определенность. В этом случае изменение любой переменной может сопровождаться бесконечным числом вариантов изменений остальных.

* * *

В предисловии к 15-му изданию, написанном в 1994 г., П. Самуэльсон представляет три новые темы, актуальные в ожидаемом будущем: "экономика окружающей среды", "экономика здравоохранения", "международная экономика". Первые две из них гораздо теснее связаны с жизнью человека, чем просто "богатство". Тенденция по включению экономики в мир людей этим не исчерпывается. Достаточно напомнить, что современные макроэкономические модели уже промежуточного, а не только продвинутого уровня опираются на идею последовательно сменяющихся поколений людей. Понимание человека не только как средства, но и как цели экономики становится все более органичным для самой экономической науки. Экономика должна быть не только экономной (рациональной), но и человечной. Иначе - зачем она?

По-видимому, приходит время, когда вводная часть к учебникам экономики может быть одновременно и более человечной, и более близкой к переднему краю самой науки, чем это делось до сих пор.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ОТ-ЧЕЛОВЕКА-В-ЭКОНОМИКЕ-К-ЭКОНОМИКЕ-В-ЧЕЛОВЕКЕ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Elena CheremushkinaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Cheremushkina

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Л. ГРЕБНЕВ, ОТ "ЧЕЛОВЕКА В ЭКОНОМИКЕ" К "ЭКОНОМИКЕ В ЧЕЛОВЕКЕ"? // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 17.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ОТ-ЧЕЛОВЕКА-В-ЭКОНОМИКЕ-К-ЭКОНОМИКЕ-В-ЧЕЛОВЕКЕ (date of access: 23.09.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Л. ГРЕБНЕВ:

Л. ГРЕБНЕВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Elena Cheremushkina
Актобэ, Kazakhstan
625 views rating
17.09.2015 (1466 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Преграды к созданью Единой Теории Поля и путь одоления их. Barriers to the creation of the Unified Field Theory and the path of overcoming them.
Catalog: Философия 
3 days ago · From Олег Ермаков
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
5 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
5 days ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
5 days ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
5 days ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
5 days ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
5 days ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ОТ "ЧЕЛОВЕКА В ЭКОНОМИКЕ" К "ЭКОНОМИКЕ В ЧЕЛОВЕКЕ"?
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones