Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-7713

Share with friends in SM

(Проф. Н. Н. КОЗЬМИН , К вопросу о турецко-монгольское феодализме. Огиз, Москва-Иркутск 1934, 150 стр., ц. 2 р. 25 к.)

Изучение феодальных отношений у народов Центральной Азии эпохи восточного средневековья имеет огромное значение не только для правильного понимания монгольских завоеваний XIII в. Оно является обязательным при изучении истории ряда народов СССР, вызванных к жизни монгольской эпохой.

Буржуазные националисты и их "теоретики" на протяжении всего периода массовой коллективизации и борьбы с феодально-кулацкими элементами кишлака, аймака и аула неоднократно пытались доказать отсутствие феодализма у бурят-монголов" казаков, киргиз, калмыков и других восточных народов, пытались изобразить манапов зайсанов, баев чуть ли не как представителей патриархально-родовой организации, якобы уцелевшей вплоть до наших дней.

Типичные эксплуататоры изображались людьми, выполнявшими чисто административные функции, будто бы навязанные им как наиболее уважаемым старцам царским режимом. Этим самым пытались доказать, что у кочевых и полукочевых народов отсутствовала не только всякая эксплуатация, но и классы и классовая борьба вообще.

Само собой разумеется, что подобные контрреволюционные рассуждения получили сокрушительный отпор. При непосредственном участии трудящихся масс было до конца выявлено подлинное классовое лицо феодальных, полуфеодальных и кулацких элементов, веками грабивших и разорявших кочевые и полукочевые народы.

Если вопрос о наличии в прошлом у кочевых народов СССР феодальных отношений решен в положительном смысле, то проблема генезиса у них феодализма еще не изучена, не исследованы его специфические особенности и формы.

Труд проф. Козьмина делает одну из первых научных попыток в этом направлении. Автор формулирует свою задачу так: "Перед нами стоит один из кардинальных вопросов исторического изучения народов и стран Центральной Азии, а именно вопрос о самом существовании центрально-азиатского феодализма" (с. 51).

Проф. Козьмин пытается поставить во всю ширь чрезвычайно актуальные для кочевого феодального хозяйства проблемы крупного феодального землевладения, роли рабского труда, характера торговли, ремесла и т. д.

При исследовании темы автором в качестве источников использованы первоклассные материалы характера подлинников о монгольской эпохе: труд Рашид-ад-Дине ("Сборник летописей"), Юань-чао-би-ши ("Сокровенное сказание о поколении Монгол") Си-ю-цзи ("Описание путешествия Чан-Чуня на запад"), Юань-ши ("Официальная история Юаньской монгольской династии") и наконец свидетельства европейских путешественников XIII-XIV вв. Кроме того в качестве пособий использованы лучшие труды по монгольскому вопросу.

Исследование истоков феодальных отношений у народов Центральной Азии приводит автора к монгольской империи Чингиз-хана (XIII в.). Однако здесь он не останавливается, считая, что "общий строй хозяйственных и социальных отношений задолго до образования Монгольской империи надо характеризовать как феодально-крепостнический, притом в условиях бурного местами развития торгового капитала и с зачатками мощной промышленности" (с. 44). Таков первый тезис автора.

стр. 140

Во втором тезисе автор стремится доказать сходство между феодалом Монголии и феодалом Западной Европы. Он так и пишет "о поразительном совпадений и социально-политических порядков и культурно-бытовых явлений у европейцев и населения Монгольской империи" (с. 75).

В качестве заключительного вывода мы имеем утверждение автора о том, что у народов Центральной Азии "не какая-либо особая общественная формация, лишь условно сближаемая с европейским феодализмом, а просто феодализм", к которому, по автору, "можно не прибавлять термина "кочевой" или "азиатский" (с. 73). Таковы основные положения труда проф. Козьмина.

Признавая вместе с автором в качестве бесспорного факта наличие феодальных отношений, феодального способа производства и эксплуатации в Монгольской империи (XIII-XIV вв.), мы однако не можем согласиться с другими его выводами.

Желая доказать, что феодализм кочевников-монголов не имеет отличий от феодализма западноевропейского, автор не дал важнейшего - характеристики конкретных особенностей монгольского феодализма. Вместо конкретно-исторического исследования получилась голая схема, к которой автор и пригонял богатый материал своих первоисточников. Сознательно поставив перед собой только европейский образец феодализма, автор проходит мимо высказываний основоположников марксизма о "старом азиатском обществе", об "азиатском деспотизме" и восточной форме феодализма, отличительными признаками которой, как известно, являются государственная собственность на землю, концентрация (объединение) в рамках государства общественных (публичных) работ, особенно орошения, и соединение промышленности и земледелия в рамках деревенской общины.

Правда, автор приводит эти три конкретных признака восточной формы феодализма, но лишь в качестве проблемы, стоящей перед марксистским востоковедением.

Автор не изучил и отдельных замечаний Маркса и Энгельса о монголах, разбросанных в целом ряде их произведений, и в частности в работах, посвященных историческому развитию России, где Маркс определенно указывает, что "татарщина" наградила Россию крепостничеством.

Уже одно это обстоятельство требует сугубо осторожного подхода не только к установкам, но и к методу исторического исследования автора.

Нарушая видимо в угоду своей главной задаче - европеизации монголов - хронологические и этнографические данные, автор при исследовании сущности феодализма у кочевников берет как равнозначащие различные исторические эпохи, например, турецкую VII-VIII вв. (используя "орхонские надписи") и монгольскую XII-XIII вв. и с одинаковым успехом черпает в них нужную для своей схемы аргументацию. Действуя таким образом, автор пытается сочинить общую теорию феодализма для Центральной Азии, не считаясь с тем, что общественный строй турок VIII в. существенно отличался от монгольского общественного строя XIII в., а оба они - от западноевропейского соответствующих эпох.

Исторические сравнения и параллели при анализе вполне возможны, допустимы, а подчас и необходимы, но лишь при условии, если они помогают вскрыть специфику каждой эпохи и демонстрировать их качественные отличия, а не ведут к упрощенчеству.

Даже самое общее ознакомление с источниками, использованными автором, говорит о резком различии между тем положением, которое имело место в Центральной Азии в XI в., и тем, какое создалось там после образования империи Чингиз-хана в XIII в., т. е. на протяжении двух столетий.

Подвергая справедливой критике представителей так называемой "родовой теории", считавших, что турки в VIII в. и монголы в XIII в. жили одним и тем же родовым строем (Бичурин, Бартольд, Мелиоранский и Владимирцов; посмертно вышедшая работа последнего свидетельствует о решительном отказе от этой теории)1 ,


1 Акад. Владимирцов, Общественный строй монголов, Ленинград 1934, изд. Академии наук СССР.

стр. 141

автор упрекает их в том, что они не дают точного анализа хозяйственных и общественных взаимоотношений как внутри рода, так и между родовыми группами, что и приводит их к неверным выводам.

Между тем вся глава, посвященная "Вопросам патриархально-родового уклада" грешит буквально тем же самым. В этой главе автор цитирует Ленина, его указание о необходимости при исследовании не забывать основной исторической связи явлений; Но у автора мы не находим никакой исторической связи. "Орхонские надписи" VIII в., китайские источники VI в. и наконец устав 1640 г. у него одинаково используются без всяких оговорок, вне времени и пространства, исключительно для защиты своего тезиса. Здесь полностью сказался схематизм, столь характерный для автора.

Самым решительным образом заявив, что "не только турки в VI-VII вв., но и их предшественники авары-абары ("обры" русских летописей) и гунны уже не жили в отношениях патриархального родового строя" (с. 23), автор так и не обмолвился ни словом о том, каким же строем они жили.

Что это за "мелкие общественные организации, шедшие вверх по иерархической лестнице, но не утратившие соответствующего автономного значения", автор не разъясняет и конкретно их не разбирает. Были ли они у гуннов, турок, монголов или же у всех перечисленных народов на протяжении их истории и в чем их отличие от рода и общины? На все эти вопросы ответа мы не находим.

Глава "Хозяйственная структура Присаянья" не рассеивает нашего недоумения, поскольку автор в основном оперирует материалом империи Чингиза, ограничившись уже цитированным замечанием о том, что еще задолго до Монгольской империи общественный строй здесь был феодально-крепостническим. Однако о времени возникновения и формах крепостничества, а, самое главное, о формах непосредственной связи этого присаянского феодализма с монгольским кочевым хозяйством автор не говорит. Его гораздо больше интересуют "западноевропейские и арийские истоки феодализма". Из этих истоков автор и пытается вывести турецко-монгольский феодализм, имея в виду не турко-монголов, создавших империю Чингиза, а турок VII-VIII вв. в освещении "орхонских надписей" VIII в. и монгол XIII в. в освещении главным образом Рашид-ад-Дина (XIII-XIV вв.). При этом многовековый феодализм автор берет статически, с одинаковой непринужденностью применяя свидетельство "орхонских надписей" VIII в. к монголам XIII-XIV вв. и наоборот. При таком методе исследования совершенно исчезает динамика развития феодальных отношений на соответствующих исторических этапах, выхолащивается все то специфическое, что мы имеем для каждой исторической эпохи.

Вот почему, несмотря на целый ряд интересных и верных положений, характеризующих отдельные моменты монгольского феодального быта, работа в целом не дает правильного понимания монгольского феодализма.

Основная ошибка автора заключается в том, что он не уделяет внимания чрезвычайно важному для монгольского кочевого общества процессу разложения рода.

На основе тех же самых источников, которыми пользовался наш автор, акад. Владимирцов приходит к определенному выводу, что процесс разложения рода у кочевников-монголов происходил не раньше XI в. В первую очередь этот процесс характеризовался выделением в самостоятельные хозяйства (аилы) крупных скотоводов, оформлявшихся таким путем в кочевых феодалов. Кроме поисков новых форм для кочевок с крупными стадами скота и табунами лошадей, выделившийся феодал искал новых форм участия в торговле, в которую уже давно был втянут монгольский род в лице его руководящей верхушки. Большую роль в этом процессе сыграли войны XI-XIII вв., благодаря которым выдвинулись наиболее способные и энергичные вожди-феодалы, заменявшие родовых старейшин. Война являлась для феодала источником накопления богатства.

Таким путем внутри монгольского рода происходила классовая дифференциация. Помимо феодалов и бедняков, стоявших на разных полюсах разлагающейся родовой организации, определились еще и промежуточные слои, главными из которых были крепостные (боголы) и рабы (из пленных). Отличительной чертой богола было то,

стр. 142

что он сохранял в своем владении орудия своего производства и скот. Пастбища же не находились даже во владении его семьи, а принадлежали всему обществу, всему роду.

В то время как скот, принадлежавший боголу, должен был иметь родовую тамгу (тавро), феодальный налог скотом, мясом или же молоком приносился лично боголом.

После создания империи Чингиз-хана положение резко изменилось. В XIII в. родовая организация подверглась разгрому, правда, далеко не окончательному, поскольку лесные и более отдаленные от центра империи народы - ойраты, хакасы и др. - удержали и при Чингиз-хане свою родовую организацию. Зато основная масса кочевников-монголов вне зависимости от принадлежности к роду подверглась делению на сотни, тысячи и тьмы (10 тысяч).

Это деление кочевников, проведенное в интересах новой феодальной власти, содействовало распылению родовой организации, из состава которой еще раньше выделились феодалы (нойоны), образовавшие военно-служилый аппарат управления: темники, тысячники, сотники и пр., а также были выделены, вернее утратили связь с родом, бедняки, которых легко брали в плен, продавали, обращали в рабство и т. д.

Итак, мы видим, что образование империи Чингиз-хана нельзя, по примеру автора, рассматривать как простой политический процесс, механическим путем соединивший в одно целое народы, уже давно жившие феодальным строем. Правильнее будет считать его завершением огромного социального процесса, связанного с распадом родовой организации, с окончательным утверждением новой феодальной социально-экономической формации, в рамках которой еще веками продолжали существовать патриархально-родовые пережитки.

Автор даже не уделил достаточного внимания тому факту, что скот в кочевом хозяйстве играл основную роль. Количество скота, принадлежавшего феодалу и его крепостным кочевникам, посуществу являлось мерилом богатства и положения данного феодала. Вот этой особенности кочевого феодализма проф. Козьмин не заметил. Владение определенной территорией - участком земли, юртом - отмечено автором, но и здесь он не хочет видеть специфического характера этого владения. У монгольского феодала были особые права и обязанности по отношению к выделенному ему за его службу или в порядке наследства юрту. Он единолично распределял пастбища, назначал кочевки, летовки, зимовки, определяя заповедные места, участки для земледелия, охоты и пр. Часто юрт состоял из двух отдельных частей: территории для кочевок и участков земли с оседлым земледельческим населением. Так было у монгольских феодалов, в Юаньскую эпоху, когда они имели определенные юрты на родине и кроме того получили в качестве дополнительных юртов участки земли в Китае. Наконец феодал распоряжался всеми аилами, всем кочевым населением, назначенным ему в улус (удел). Права его как крепостника и эксплуататора, а также и формы эксплуатации строго оговорены в ханском ярлыке, причем эти формы эксплуатации (барщина, ссуда скотом и т. д.) имеют свои особенности, характерные для кочевого общества.

Во второй части работы автор разбирает феодальные отношения в Бурятии, причем значительное место отводит изложению исторических событий. Здесь также мы наблюдаем тенденцию не считаться с хронологией, а говорить о бурятском феодализме вообще. Если о феодалах здесь сказано достаточно, то о феодальной эксплуатации, ее специфических формах на различных этапах истории бурятского народа нет почти ничего. Автор как бы мимоходом касается крепостничества, не анализируя положения бурятского скотовода, не интересуясь вопросами классовой борьбы. Эта часть по существу разбирает один вопрос о царской колониальной политике и бурятских феодалах. Анализу же феодальных отношений в Бурятии здесь отведено очень скромное и далеко недостаточное место.

 

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/О-ФЕОДАЛИЗМЕ-У-КОЧЕВЫХ-НАРОДОВ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Lidia BasmanovaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Basmanova

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Н. СМИРНОВ, О ФЕОДАЛИЗМЕ У КОЧЕВЫХ НАРОДОВ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 24.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/О-ФЕОДАЛИЗМЕ-У-КОЧЕВЫХ-НАРОДОВ (date of access: 24.09.2020).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Н. СМИРНОВ:

Н. СМИРНОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Lidia Basmanova
Vladivostok, Russia
1203 views rating
24.08.2015 (1858 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Новый социализм нужно строить, опираясь на новую теорию социализма. Новая теория социализма отказывается от диктатуры пролетариата, ибо практика развития старого социализма показала, что диктатура пролетариата не может быть не чем иным, как только диктатурой кучки коммунистических чиновников, или, как очень остроумно назвала её Роза Люксембург «диктатурой НАД пролетариатом». А появление у руля этой диктатуры таких предателей как Ельцин, неизбежно ведёт социализм к краху. Новый социализм, построенный на старой теории, ждёт такая же участь.
Малоизвестные страницы истории Великой Отечественной войны. Сейчас, когда открылись как отечественные, так и зарубежные архивы, стало возможным воссоздать картину одного из драматических эпизодов самого начального периода войны..... Западный фронт, бои в июне-июле 1941 года на втором стратегическом рубеже..... 22-ая армия под командованием генерал-полковника Ф.А. Ершакова..... Бои армии в Белоруссии на берегах реки Западная Двина на участке Дрисса - Дисна - Полоцк..... Начало широкого наступления немцев на восток было положено с маленького плацдарма в районе города Дисна
Catalog: История 
В статье рассматривается отражение образа Соловья-разбойника в романе М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита" в связи с эпизодом свиста Бегемота и Коровьева при прощании героев с Москвой, а также связь образа Бегемота с образом Соловья-разбойника и героя древнеиндийского эпоса - Панду, а шире - связь русской литературы через "Закатный роман" Булгакова и поэму "Руслан и Людмила" А. С. Пушкина с древнеиндийскими произведениями: "Махабхаратой" и "Рамаяной".
Солнечная система является фрагментом распада нейтронного ядра нашей Галактики Млечный путь. Выброс нейтронного фрагмента Солнца из нейтронного ядра нашей Галактики произошёл приблизительно 10млр. лет назад. Всё это время нейтронный фрагмент перемещается по одному из спиральных рукавов нашей Галактики. Расширение происходит примерно по гиперболической траектории, которая вращается вокруг центра. Полный оборот вокруг центра нейтронного ядра Галактики, Солнце совершает примерно за 230млн.лет. Удаление от центра Галактики до Солнечной системы \simeq27700св. ле
Catalog: Физика 
12 days ago · From Владимир Груздов
Раскрытие тайны диалектики идеального и материального в реальном мире и в сознании человека
Catalog: Философия 
22 days ago · From Аркадий Гуртовцев
Энергия частицы является ключевым объяснением расширения Вселенной. В процессе расширения Вселенной участвуют пять частиц. Четыре массовые - нейтрон, протон, электрон и позитрон. Пятая частица условно без массовая - фотон. Позитрон и фотон не являются строительными кирпичиками материи Вселенной. Эти частицы выполняют вспомогательные функции в процессах преобразования материи и расширения Вселенной. Окружающий материальный мир организован из нейтронов, протонов и электронов. Сочетания, комбинации и перестановки этих трёх частиц, образуют окружающий нас мир
Catalog: Физика 
26 days ago · From Владимир Груздов
При любом взаимодействии масс, на любом уровне, создаются потенциалы взаимодействия в любых процессах расширения Вселенной. Этим определением рассмотрим вопросы, связанные с массой и энергией взаимодействующих объектов. Когда объекты (частицы, молекулы) потенциально взаимодействуют, они создают градиенты потенциального взаимодействия. Эти градиенты регулируют энергию и массу объектов и Вселенной в целом.
Catalog: Физика 
42 days ago · From Владимир Груздов
Жан Ланн
Catalog: История 
46 days ago · From Россия Онлайн
Кризис муниципальных финансов в России в 1917 г.
Catalog: Экономика 
46 days ago · From Россия Онлайн
Благотворительная деятельность предпринимателей Парамоновых на Дону. 1914-1915 гг.
Catalog: История 
46 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 
Наталья Свиридова·jpg·25.22 Kb·134 days ago

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
О ФЕОДАЛИЗМЕ У КОЧЕВЫХ НАРОДОВ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones