Libmonster ID: RU-9065

Существует распространенная точка зрения, согласно которой науки об обществе занимают второстепенное по отношению к естественным дисциплинам как к образцам "научности" - положение, что успехи последних не подлежат сомнению, тогда как достижения первых относительны. С подобным мнением можно поспорить, однако оно является свидетельством некоторой неудовлетворенности положением в социальных науках по сравнению с "эталонными". Проблема распадается на две части: первая связана со спецификой объекта социальных наук, вторая - с их методами. Об объекте будет сказано несколько слов ниже, но он относится к области данного и неизменного (конечно, только в том смысле, что задача исследования в анализе, а не трансформации своего объекта), а вот средства изучения нужно и должно пересматривать в надежде на их улучшение, на их большую эффективность. Поэтому вопрос о методологии встает очень остро и категорично - где проходит та граница, за которой предсказания начинают детерминироваться в основном человеческой способностью воображения?

Значительная часть работ Карла Поппера посвящена социальной философии и, в частности, методам социального исследования. Между этой областью изысканий и эпистемологическими взглядами Поппера существует тесная взаимосвязь, которая базируется на особом значении критицизма для данного философа. В. А. Лекторский подчеркивает, что "эпистемологический и общефилософский подход к обсуждению проблем социальной и политической философии, характерный для Поппера, позволяет ему выявлять такие проблемы, которые в иных случаях ускользают из поля зрения" [1. С. 63].

Критическая установка не есть инструмент, который можно

стр. 79


применять в науке, а покидая эту сферу, откладывать за ненадобностью. Эта установка присуща мышлению вообще, вне зависимости от того, в какой области она действует. Поэтому и во взглядах Поппера относительно общественной жизни сократовский идеал познания остается основополагающим. Это позволяет Попперу отказаться от вышеназванной точки зрения - жесткого разделения наук на общественные и естественно-научные, что сказывается и на понимании предсказаний в социальных дисциплинах. Подобное противопоставление, по мнению Поппера, приводит к тому, что социологи постоянно соотносят свою деятельность с деятельностью естественников, а свой метод - с методом физики, наиболее процветающей естественной дисциплины. Это влечет за собой настоящую зависимость социологии от физики, по крайней мере в области методологии. Зависимость выражается в том, что социолог выстраивает свою позицию, исходя из представлений о соотношении общественных и естественных дисциплин, их объектов и методов. Здесь возможны две противоположные логики: "пронатуралистическая", поддерживающая применение физических методов в социологии, и "антинатуралистическая", выступающая против использования этих методов. Ошибочными оказываются оба направления, потому что и первое и второе характеризуются извращенным пониманием методов физики. Эти, казалось бы, диаметрально противоположные точки зрения лежат в основе одного направления - историцизма, утверждающего возможность и необходимость исторических предсказаний - глобальных и широкомасштабных. Поппер именно на историцизм возлагает ответственность за отставание социальных наук.

Постулируемому расхождению в методологии Поппер противопоставляет свою идею "единства метода" и общности трудностей, с которыми этот метод сталкивается. "Единство", разумеется, не подразумевает полного совпадения. Не идентичны, а порой и сильно расходятся между собой методы разных естественных и методы разных социальных наук, и все-таки, их склонны типизировать. Поппер утверждает, что "методы естественных и социальных наук по существу тождественны. Они всегда заключаются в выдвижении дедуктивных причинных объяснений и в их проверке (в качестве предсказаний)" [2. N 10. С. 42]1. Он скорее склонен про-


1 Подобный подход снимает множество "противоречий" между естественными и социальными науками, например, утверждение об опытных методах первых и интуитивном познании, применяемом

стр. 80


тивопоставлять теоретические и исторические науки, хотя и между ними нет методологической пропасти. Однако интересы у них различны: теоретические дисциплины занимаются универсальными законами, тогда как исторические нацелены на изучение конкретных фактов. Поэтому последние нельзя считать обобщающими, а значит, никаких законов, сформулированных ими, быть не может. Это не отрицает того, что история занимается причинным объяснением событий, но ради них самих, а не для проверки универсальных законов. Последние, как было подчеркнуто выше, необходимы для причинного вывода, но в истории в качестве них используются тривиальности, применение которых в силу их характера чаще всего происходит неосознанно. Для причинного объяснения в истории большую роль играет также логика ситуаций, в соответствии с которой человеческое поведение может быть проинтерпретировано как рациональное или иррациональное при общем допущении, что "здравомыслящие люди действуют, как правило, более или менее рационально" [3. Т. 2. С. 306].

Тривиальные законы, которыми располагает историческое объяснение, нельзя рассматривать в качестве унифицирующих принципов. Но история, как и эмпирическое наблюдение, всегда избирательна, поэтому в ее структуре должен присутствовать элемент, подобный теориям в теоретических науках. И такой элемент, согласно Попперу, существует - это историческая интерпретация, которая помогает организовывать исторический материал и может делать это весьма эффективно. Но она в отличие от теоретической гипотезы не проверяема, т. е. не фальсифицируема.

Историцизм же пытается представить социологию как теоретическую историю, что в соответствии со взглядами Поппера, является вопиющим противоречием. Но каким образом историцизм приходит к такому утверждению?

Основной тезис при утверждении принципиального различия естественных и социальных наук состоит в том, что законы природы "действительны всегда и везде", а законы общественной жизни "в разных местах и в разные моменты времени различны". Это "историцистская" формулировка, базирующая на представлении о единообразии физического мира и относительности, изменчивости


вторыми. С точки зрения методологии Поппера не имеет принципиального значения, каким образом была получена идея, главное, чтобы она была проверена соответствующим образом. Кроме того, утверждать, что физик не прибегает к интуитивному познанию, значит упрощать реальное положение дел.

стр. 81


мира социального. Физический мир, конечно, тоже меняется, но эти изменения можно представить в виде нового расположения уже известных элементов, к тому же не нарушающего установленных закономерностей. В обществе мы сталкиваемся с иным явлением - порождением принципиально нового, и регулярности здесь можно рассматривать неизменными только в границах определенного временного промежутка. Историцист утверждает: "...Мы никогда не можем претендовать на открытие универсального закона, поскольку мы никогда не знаем, имел ли он силу в прошлом (ведь наши письменные свидетельства могут быть недостаточными) и будет ли он неизменно выполняться в будущем" [2. N 9. С. 46]. Отсюда мысль о том, что выявлять закономерности можно лишь для некоторого исторического периода и то они будут лишь "примерно одинаковыми". Поэтому историцисты подходят к проблеме с другой стороны. Если общество развивается путем смены культурных этапов, то необходимо открыть законы их смены, т. е. такие законы, которые являлись бы реально общезначимыми. Таким образом, дальнесрочные глобальные предсказания особенно ценны, так как они основываются на действительно универсальных общественных законах.

Это первый вывод из тезиса о различии объектов социальных и естественных наук, но возможен и прямо противоположный. Т. И. Ойзерман так определяет в своей статье отличительные признаки естественно-научных предсказаний: "В естествознании констатация закономерностей связи явлений оказывается вместе с тем предвидением, так как эта связь, взаимозависимость в необозримых пределах времени остается постоянной, неизменной" [4. С. 720 - 721]. В общественных процессах установить подобные закономерности невозможно. Можно лишь говорить о наборе тривиальностей, вроде утверждения "Все люди смертны", которое правомерно рассматривать и как предсказание. Но предвидеть будущее нельзя по двум причинам. Во-первых, "всякая сознательная, целесообразная, осмысливающая свои последствия деятельность неизбежно порождает и непредвиденные, неожиданные, нежелательные стихийные последствия" [4. С. 724]. Этот процесс идет по нарастающей, одна случайность порождает другие, и мы не в состоянии их все просчитать. Ойзерман замечает, что о непредвиденности последствий человеческой деятельности ранее говорили такие ученые как В. Вундт и Н. Кондратьев.

Второй источник непредсказуемости социальной жизни, на который указывает Ойзерман, это будущие состояния научного

стр. 82


знания. Достижения науки оказывают огромное влияние на общество и порой детерминируют его развитие. Речь идет не только о практической пользе, на которой делает акцент Ойзерман. Развитие научного познания сказывается и на духовной стороне нашей жизни, изменяя наше мышление и мировоззренческие установки. Но это развитие непредсказуемо, мы не можем знать будущих открытий и решений нынешних проблем.

Исходя их этого, Ойзерман постулирует невозможность и, соответственно, нецелесообразность прогнозов отдаленного будущего, когда количество изменений делают практически невозможными любые прогнозы. Кратко- и среднесрочные прогнозы тоже не являются абсолютно достоверными, но они, по крайней мере, "более или менее оправданы в научном отношении" [4. С. 720], предсказания же на десятки или сотни лет просто бессмысленны. В качестве примера он приводит работу американских футурологов во главе с Г. Каном "Следующие 200 лет". Выход этой книги стал настоящим событием в 70-е годы прошлого века. Ученые произвели типологию стран по уровню доходов на душу населения и представили ее как некую модель развития обществ. Поднимаясь по этой своеобразной лестнице типов в ближайшие десятилетия все большее количество стран достигнет уровня постиндустриального общества, а несколько стран перейдут к показателям "сверхпостиндустриального" общества. Одним из главных черт этого общества является принципиально иной статус человеческого труда. В связи с сокращением рабочего дня и увеличением количества свободного времени, жизнь многих людей теряет основное свое содержание, начинается перестройка ценностной системы [5. С. 163, 322 - 337]. И хотя это является тревожным фактором, в основном работа Кана проникнута духом оптимизма. Оптимизм сохраняется и при рассмотрении нескольких альтернативных сценариев. Условия и темпы прогресса могут варьировать, продвижение по "лестнице" проходить быстрее или медленнее, но само это продвижение предстает неопровержимым фактом. Сейчас очевидно, что эти прогнозы весьма приблизительны и вряд ли имеют большее значение, чем работы из числа размышлений о будущем, имеющих скорее художественное значение, чем практическое или теоретическое.

В общем, подобное положение дел вполне объяснимо: чем больше срок упреждения, тем с большим числом изменений нам приходится иметь дело и, следовательно, погрешность прогноза возрастает. Но значит ли это, что дальнесрочные предсказания не имеют смысла и не могут принести пользы?

стр. 83


Не менее, а скорее и более известной работой в области социально-экономического прогнозирования являются исследования Форрестера и Медоуза [6. С. 62 - 96]. Они ориентированы на 100 лет, но, несмотря на это, считаются менее утопичными. Во-первых, потому что они проникнуты пессимистическим настроением, а не верой в прогресс, что большинством оценивается как реалистичный подход. Во-вторых, модели Форрестера-Медоуза принято представлять как использующие прогрессивные методы прогнозирования - математическое моделирование с применением ЭВМ, а потому являются, по всеобщему убеждению, значительно более точными, чем сценарии Кана. С этим нельзя не согласится, но следует заметить, что за красивой ширмой нелинейных дифференциальных уравнений скрывается тот же метод, который использует и Кан - берутся существующие тенденции и на их основе выстраивается предсказание, поэтому это еще не основание для признания этих исследований обладающими большей степенью научности. Математические методы, придающие прогнозам солидность в глазах общественного мнения, еще не гарантируют их достоверности, так что это не может служить опровержением вывода Ойзермана. Однако ценность моделей Форрестера - Медоуза не сводится к их популярности, они имеют большое научное и практическое значение, их действительная роль не дает нам оснований для признания того, что все без исключения предсказания, рассчитанные на длительный срок, не более чем "блеф". К тому же данный прогноз I не единственное исключение2. Глобальные социально-экономические прогнозы, рассчитанные на длительную перспективу, несмотря на то, что являются трудоемкими и дорогостоящими, применяются для анализа глобальных проблем и поиска их решения. Не значит ли это, что дальнесрочные прогнозы можно и нужно делать?

К. Поппер не согласен ни с историцистским выводом, ни с выводом Ойзермана, потому что не принимает исходную посылку обоих заключений. Фундаментального различия между социальными и естественными законами, на которые указывают историцисты и Ойзерман, Поппер не признает. Универсальность закономерностей, действующих как в общественной жизни, так и в природе, не может быть в принципе установлена. Многие физические законы имеют ограниченную область применения, не теряя при этом своего значения. Не можем мы также гарантировать, что известные физические регулярности не окажутся действующими только на


2 Об исследованиях такого рода см. [6].

стр. 84


протяжении определенного периода, например, пока идет расширение Вселенной. Что касается принципа единообразия, то он должен быть заменен "постулатом инвариантности естественных законов относительно пространства и времени" [7. С. 195], утверждение же о неизменности законов нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Другое дело, что принцип единообразия может рассматриваться как методологическое требование, "потолок" наших претензий к собственному знанию, к которому, вне зависимости от его достижимости или недостижимости, мы должны стремиться3.

Утверждение о более сложном характере социальных процессов по сравнению с физическими, на которых базируется мнение о трудности анализа и прогнозирования первых, по мнению Поппера, является упрощением. Когда говорят о физических процессах, обычно подразумевают искусственно изолированные ситуации, а не реальные, когда количество факторов, которые необходимо просчитать, достигает огромного числа. На самом деле "мы можем предсказывать физические события только в условиях искусственного экспериментального изолирования (курсив мой. - С. П.)" [2. N 10. С. 46]. Поэтому сложность прогнозирования конкретных ситуаций одинакова как в общественной, так и в природной сферах. Кроме этого, Поппер делает еще более неожиданное замечание, которое следует процитировать полностью. "Но в действительности - пишет он, - есть веские основания, которые убеждают не только в том, что социальные науки менее сложны, чем физика, но и в том, что конкретные социальные ситуации в общем менее сложны, чем конкретные ситуации в физике. Ведь в большинстве социальных ситуаций, если не во всех, есть элемент рациональности". Это, считает Поппер, "позволяет строить сравнительно простые модели" действий людей и "использовать эти модели в качестве приближений" [2. N 10. С. 47]4.

Что касается тезиса Ойзермана о зависимости социальных процессов от развития научного знания и непредсказуемости этого развития, то именно он является решающим аргументом Поппера против историцизма. Но не против социальных предсказаний вообще, в том числе и долгосрочных. Главное требование к ним -


3 То же самое можно повторить и в отношении принципа причинности, который Поппер не принимает по тем же причинам.

4 Здесь описывается применение "нулевого метода" - метода построения модели некоторой ситуации, предполагающего полную рациональность и даже полную информированность всех ее участников.

стр. 85


чтобы они были проверяемы. Ограничение формулируется предельно точно: "Отвергается только возможность предсказания исторических изменений в той мере, в какой они зависят от роста нашего знания" [2.N 8. С. 50]. Второе ограничение касается методологии.

Формулирование метода социального предвидения К. Поппер выстраивает через поэтапную критику методологических концепций, взаимосвязанных между собой: эссенциализм является общим основанием, на котором выстраивается историцистский подход, включающий в свою очередь метод утопической (холистской) инженерии.

Противостояние эссенциализма и номинализма отражает один из "вечных вопросов" философии - о форме существования так называемых универсалий, общих терминов. Эссенциализм признает за ними реальное существование в форме сущностей, которым причастны различные вещи, тогда как номинализм отрицает его, считая, что общие понятия есть лишь наименования, которые мы приписываем определенным классам предметов.

Эта "метафизическая" проблема волнует Поппера в силу ее методологических следствий. На основе эсенциализма выстраивается концепция, задающая в качестве цели научного исследования выявление сущности вещей или сущностной природы того, что скрывает за собой явление. Открытие сущности есть окончательное, не подлежащие сомнению объяснение, в общем случае - открытие истины. Отсюда особенный статус используемых в науке терминов - они должны отражать сущности вещей, их определения - описание этих сущностей.

Против такого понимания задач науки, которое Поппер называет "методологическим эссенциализмом", выступает "методологический номинализм". Он не придает особого значения используемым словам, которые являются только полезными инструментами: определение всех терминов представляется невыполнимой задачей, в которой нет особенной необходимости. Он концентрируется не на открытии скрытой сущности, а на фиксировании поведения объекта в различных условиях и выявлении в этом поведении закономерностей.

Поппер считает, что современная наука основывается на применении номиналистской доктрины и ратует за нее5, эссенциализм


5 Но с предупреждением от принятия инструменталистской точки зрения, согласно которой теории не содержат ни истинной, ни ложной

стр. 86


же противоречит попперовскому фаллибилизму, так как признает возможность достижения абсолютно достоверного и более уже не опровержимого знания. Однако существует очередное "вредное" предубеждение, что общественные науки должны заниматься раскрытием природы "социологических реальностей", а потому эссенциалистская концепция имеет здесь весомое преимущество. В пользу этого могут быть приведены несколько аргументов, например, неприменимость количественных методов в социальной науке, невыразимость в математическом языке качественных изменений, с которыми она имеет дело. С этим можно поспорить, апеллируя к статистическим методам анализа, используемым сейчас в социальных науках. Но некоторые сложности все-таки сохраняются: параметры в случае, когда мы имеем дело не с физическими явлениями, часто не удается свести к набору констант, напротив, они предстают как переменные, значение которых крайне неустойчиво. Эссенциализм здесь предлагает заманчивую альтернативу: имея дело с изменяющимися объектами, мы должны каким-то образом устанавливать тождественность одного и того же предмета, что возможно делать только через определение его сущности.

Поппер подчеркивает, что хотя эссенциализм по идее должен приниматься только антинатуралистическим направлением, он влияет и на натуралистические представления. Последние, стремясь выявить законы исторического развития, обращаются к некоторым движущим силам истории, описывая взаимодействие которых, можно выявить динамику исторического развития. Этот подход, в общем, тоже является "сущностным" - мы ищем скрытый смысл явлений6. Открыв этот смысл, проникнув в тайны закономерности социальных изменений, мы обретаем способность предвидеть и будущие состояния общества, причем предвидеть пусть и не детально, только в общих чертах, но безошибочно.

К подобному предвидению стремятся все историцистские теории, начиная с Гераклита. Их возникновение Поппер связывает с


информации и являются только инструментами, ведь такой подход отрицает информативность научных теорий и их эмпирический и синтетический характер (см. прим. в [2. N 10. С. 43], а также [7. С. 311 - 316]).

6 Поппер отмечает, что проблема присутствия в истории момента "необходимости", нередко управляющего нашими действия, реальна. Только относится к ней надо не с позиции историцизма или мистики, а видя в этих "силах" ситуационную логику.

стр. 87


переходом от закрытого к открытому обществу. Закрытое общество представляет собой расширенную родовую группу, оно основано на общности крови и единстве традиций, в котором изменения происходит медленно и контролируются обычаем. Открытое общество во многом является "абстрактным или безличным обществом" в том смысле, что индивиды объединены не короткими, непосредственными социальными связями, а длинными, и взаимодействие их опосредовано. Социальный порядок не воспринимается здесь как естественная данность, что характерно для закрытого общества, начинает осознаваться возможность изменения социальных традиций (институтов).

Переход от закрытого общества к открытому вызывает такой феномен как "напряжение цивилизации", которое можно определить как ощущение тяжести возложенной на человека ответственности за свои действия и все социальные перемены. Перемены по контрасту со спокойным течением, или точнее, штилем, закрытого общества вызывают потребность снова взять всю динамику под контроль. Эта потребность и порождает феномен историцизма - пусть миром правят перемены, но они не хаотичны, а подчиняются неизменным законам. Очень показательна здесь теория Платона. Исходным пунктом его представлений было учение о мире неизменных вечных и совершенных сущностей (собственно, форма эссенциализма), противопоставленном чувственному миру изменчивых вещей, а также идея о том, что всякое изменение есть зло, покой же - благ и божественен. Согласно представлениям Платона, историей правит закон прогрессирующего процесса разложения. Первоначальная форма общества была в наибольшей степени подобна идее государства, но затем оно было разрушено внутренними распрями и раздорами и пошел процесс вырождения, который проявляется в смене четырех периодов - тимократии, олигархии, демократии и тирании. Его политическая философия разрабатывает идею возвращения к исходному государственному устройству, для чего все изменения должны быть сведены к минимуму. Поппер пишет, что "Платон стремился выделить эволюционную последовательность смены исторических периодов, т. е. создать историцистскую теорию общества. Эта попытка была возобновлена Руссо, а Конт, Милль, Гегель и Маркс сделали это занятие модным" [3. Т. 1. С. 72]. Существенной чертой всех построений был тезис о неизменности предсказаний, о невозможности менять будущее. Можно лишь приспособится к ним, попытаться облегчить их наступление, но не более того.

стр. 88


Но нужны ли члену открытого общества - человеку, который должен всегда помнить, что значительная часть всего происходящего вокруг зависит от его действий - подобные предсказания? В какой-то мере, вероятно, да, но если не будет существовать альтернативы, тогда активизм, на котором настаивает Поппер, будет обречен. Поэтому он выделяет два вида предсказаний.

Первый он называет пророчествами, они "сообщают о событии, предотвратить которое мы не в силах". Практическая их польза велика - мы можем избежать нежелательных ситуаций или подготовиться к ним должным образом. Вторые - технологические - образуют основу для инженерии, они "уведомляют нас о шагах, которые мы можем предпринять, если хотим добиться определенных результатов" [2. N 8. С. 73]. Эта классификация соответствует современному разделению прогнозов на поисковые и нормативно-целевые [8. С. 10].

Поппер признает значимость обоих видов предсказаний, указывая, правда, на то, что они не равноценны относительно такого фактора как эмпирический опыт: пророчества делают в основном те науки, которые занимаются неэкспериментальным наблюдением, например астрономия, в то время как почти вся физика, будучи экспериментальной дисциплиной, делает технологические предсказания. Существенной разницы в периоде упреждения между пророчествами и технологическими предсказаниями Поппер не видит. Хотя по большей части последние краткосрочны, пророчества тоже необязательно рассчитаны на длительную перспективу.

Историцизм признает только пророчества, так как эмпирическая база социологии - история, т. е. наблюдение, а не эксперимент, проведение которого невозможно из-за изменчивости условий, которые не удается точно воспроизводить.

Поппер подобный довод не принимает - изменчивость условий существует и в естественных науках, хотя там, конечно, их выбор и корректировку осуществить значительно легче, чем в общественных дисциплинах. Но всегда сходство условий требуется, и различное их расхождение может допускаться. Это зависит от характера самого эксперимента и может быть установлено только в его ходе, когда мы получаем нетождественные результаты. Поэтому эксперимент может служить и в качестве средства выявления изменений: если, казалось бы, при одинаковых условиях вода закипает в одном случае и не закипает в другом, это означает, что какие-то факторы претерпели изменение. Точно так же происходит и при мысленном историческом эксперименте или реальном, технологи-

стр. 89


ческом социальном эксперименте. Отсюда и возможность социального планирования.

Но социальное экспериментирование и планирование должно быть частичным, а не претендующим на то, чтобы задействовать в нем все общество, да еще с далеко идущими последствиями. Масштабные или холистские эксперименты, по Попперу, во-первых, невозможны, а во-вторых, крайне опасны. Холистский подход базируется на представлении общества в виде организма или неразделимой целостности. Но Поппер замечает, что целостность не может быть предметом исследования по тем же причинам, по которым немыслимо чистое наблюдение - фиксировать и отслеживать все характеристики мы не в состоянии. Целостности в смысле совокупности всех свойств и аспектов предмета не могут быть предметом никакой человеческой деятельности. Исследование общества в целом, вообще, - внутренне противоречивый процесс, ведь оно должно включать в себя и анализ самого исследователя и его деятельности, поэтому, следуя этой логике, мы приходим к регрессу в бесконечность. Если же говорить о попытках холистского переустройства общества, называемых Поппером утопической инженерией, и экспериментах, то такое грандиозное предприятие не осуществимо. На пути к достижению поставленной цели все равно придется вносить поправки и коррективы, отступать от первоначального замысла, что приводит к феномену "непланового планирования" [2. N 9. С. 29].

Последнее показывает, что отличие частичных инженерии и экспериментов от утопических не столько заключается в масштабе, поскольку "утописты" на деле вынуждены применять частичный метод, сколько в разнице установок. Частичная инженерия опирается на критицизм, а утопическая - на догматизм. И это уже делает последнюю опасной. Ведь иногда в процессе претворения замысла в жизнь становится очевидным, что он должен быть пересмотрен. Частичная инженерия к этому готова, она руководствуется методом проб и ошибок, что дает ей возможность совершенствовать первоначальный замысел. Но утопическая в силу догматизма на это не способна, она готова переступать через "мелкие" трудности, каким бы резонансом они не отзывались в общественной жизни. "Утописты" без колебания приносят настоящее в жертву будущему, подгоняя условия под идею, а не наоборот. Для нее также характерен метод так называемой "очистки холста" [3. Т. 1. С. 210 - 211], разрушение прежнего устройства для эффективного строительства нового на расчищенном пространстве. Такому радикализму час-

стр. 90


тичная инженерия противопоставляет умеренность действий и просчета их возможных последствий. При утопической инженерии такой просчет при желании осуществить невозможно: "Общественная жизнь так сложна, что лишь немногие, а может быть, вообще никто, могут оценивать проекты широкомасштабной социальной инженерии" [2. Т. 1. С. 201]. Поэтому более эффективными являются планы, обладающие относительной простотой.

Таким образом, в общественных науках Поппер отдает предпочтение технологическому предсказанию, а не пророчеству. Здесь проявляется его гуманистический и активистский настрой - человек должен не выведывать, что его ждет, а строить свое будущее собственными руками. Хотя Поппер подчеркивает, что и стратегия невмешательства не расходится с социальной инженерией - мы должны знать, какие действия не стоит предпринимать, чтобы не вызвать нежелательных изменений. Социальная инженерия не отменяет теоретического изучения общества. Наоборот, она порождает новые проблемы и помогает осуществлять их отбор, а также дисциплинирует, задает определенные стандарты исследования.

Технологические предсказания в отличие от пророчеств не столько утверждают, сколько запрещают, сообщают о том, что не может произойти. Об этом свойстве предсказаний и законов. Поппер говорит неоднократно в своих методологических сочинениях. Это еще одно свидетельство в пользу того, что структура социальных наук подобна структуре наук естественных.

Социальная технология харакеризуется также особенным отношением к социальным институтам. Для Поппера это важный аспект, поскольку он разделяет институциональный подход к обществу. По крайней мере, во всем, что касается не нынешних условий, а перспективы, мы должны опираться именно на него: "любая долговременная политика институциональна", "если насущные проблемы в значительной степени носят личностный характер, то строительство будущего - по необходимости является институциональной проблемой". Хотя "чистый институционализм" так же невозможен, как и "чистый персонализм", ведь создание и функционирование институтов предполагает "важные персональные решения" [3. Т. 1. С. 166 - 168]. Если историцизм склонен рассматривать социальные институты эссенциалистски, "с точки зрения их истории, т. е. их происхождения, развития, а также с точки зрения их значения в настоящем и будущем", то социальная инженерия "предпочитает рассмотрение институтов как средств, обслуживаю-

стр. 91


щих определенные цели" [3. Т. 1. С. 54 - 55], не принимая в расчет специфику их возникновения.

Историцисты полагают, что никакие рациональные планы не могут быть осуществлены без согласования с историческими законами. Мы можем способствовать историческому движению, но вносить в него большие коррективы или тем более менять - не в наших силах. Признавая невозможность полного претворения всех замыслов, Поппер тем не менее не согласен с таким мнением. "Мы - продукты природы, но природа же дала нам власть изменять мир, предвидеть и планировать будущее и принимать далеко идущие решения, за которые мы несем моральную ответственность" [3. Т. 1. С. 96].

Чтобы делать предсказания, необходимо основываться на некоторых регулярностях, и Поппер убежден, что в области социальных наук существуют некоторые закономерности, которые могут служить основанием для предсказаний. Но специфика заключается в том, что помимо этих естественных законов общественной жизни, социологических законов, как называет их Поппер, существуют законы иного рода - нормативные. Их необходимо отличать друг от друга. Первые неизменны, не допускают исключений и не доступны нашему контролю, хотя мы и можем использовать их в своих целях, тогда как вторые могут нарушаться и изменяться, они созданы человеком и описывают не факты действительности, а ориентиры для деятельности и поведения людей. Различие между ними настолько велико, что, по утверждению Поппера, они "едва ли имеют между собой что-либо общее помимо названия" [3. Т. 1. С. 93]. Но это не мешает многим ученым смешивать их, редуцируя нормы к фактам. Поппер отмечает три возможные пути такой редукции: биологический натурализм, этический или юридический позитивизм и психологический (спиритуалистический) натурализм. Представители первого направления утверждают, что, хотя нормы и произвольны, в своем корне они восходят к естественным законам природы. Этические позитивисты принимают существующие в настоящее время нормы как факт, т. е. в качестве единственно возможных моральных и юридических стандартов. Сторонники психологизма, не склонные сводить нормы к биологическим законам, объясняют их законами человеческой психологии.

По мнению Поппера, все выше перечисленные концепции не замечают одного очень важного обстоятельства, заключающегося в том, что наши решения нельзя вывести из фактов. Факты могут служить лишь основой для их принятия, а также запрещать их

стр. 92


осуществление. Последнее возможно только в случае, если речь идет о неизменных фактах, т. е. естественных законах природы или социологических законах. Однако нормы, моральные установки, хотя могут быть неприемлемыми в силу противоречия фактам этого класса, тем не менее не выводятся из этих фактов. В самом деле, одно и то же обстоятельство допускает различные реакции, детерминации какого-либо определенного решения не происходит. Поэтому Поппер выступает против апелляции к неким законам человеческой природы, регулярностям нашего поведения при построении предсказаний. Отталкиваться необходимо от социологических законов, которые связаны с функционированием социальных институтов [3. Т. 1. С. 102]. Именно поэтому "попытка планировать будущее неизбежно приводит к институционализму" [3. Т. 2. С. 174]. Но здесь кроется проблема: как искусственный продукт социальный институт базируется не только на естественных, но и на нормативных законах. Следовательно, не различая их, мы не сможем формулировать адекватные предсказания.

Дуализм фактов и решений (или фактов и норм) важен и при оценке роли предсказания для действий человека. Прогноз не детерминирует нашего поведения подобно историцистскому пророчетсву, которое утверждает, что в будущем произойдут такие-то события, и если мы отстаиваем активную жизненную позицию, то должны действовать сообразно им. Факт будущего, как и факт настоящего, лишь предпосылка для возможного решения, но не более, "последствия не определяют наше решение, это делаем только мы - те, кто принимает решение" [3. Т. 2. С. 269]. Смысл предсказаний при этом не теряется - решение, принимаемое "с открытыми глазами", рационально, всегда ценнее решения вслепую7.

Социальные регулярности часто путают не только с нормативными законами, но и с тенденциями. Однако на существовании тенденции нельзя основать научного предсказания, потому что она не является регулярностью в собственном смысле слова. Тенден-


7 С этим связан еще один крайне важный вывод Поппера, гласящий, что абсолютный рационализм невозможен. Радикальный рационализм, заявляющий "Я не намерен признавать что бы то ни было, если оно не обосновано доказательством и опытом", внутренне противоречив, так как сам он не может быть обоснован подобным образом. Решение о выборе рациональной установки не детерминировано ни логически, ни фактически, оно иррационально, и критический рационализм К. Поппера вынужден признать первенство иррационализма.

стр. 93


ция - это "квазизакон последовательности", ибо "ни один ряд, скажем из трех или более причинно связанных конкретных событий, не выстраивается в соответствии с каким-то одним законом природы" [2. N 10. С. 35]. Цепь событий выстраивается на основании целой совокупности законов.

Это утверждение еще не является достаточным поводом для того, чтобы отказываться от применения тенденций в качестве базы для предсказаний. Ведь тот факт, что последовательность связана с действием некоторого количества законов (из числа которых можно выделить наиболее существенные), позволяет нам редуцировать тенденцию к ним и таким образом использовать ее для построения предсказаний. И некоторые историцисты использовали эту возможность. Но сведения тенденций к одним лишь законам недостаточно. Стоит вспомнить, что причинное объяснение конкретного события требует обращения к универсальным регулярностям и начальным условиям, тогда как сами регулярности выводятся из более общих, включая в себя специальные условия, которые не являются посылкой при их дедуцировании. Но тенденции, как было отмечено выше, не являются регулярностями, они не безусловны, как законы, а значит, требуют учета и начальных условий, от устойчивости которых и будет зависеть их существование в будущем. Для выявления этих условий достаточно представить ситуацию исчезновения тенденции.

* * *

Предвидение есть познавание будущего. Но познаваемость объекта связана с вопросом о его существовании. Если существование настоящего можно представить как не вызывающее сомнений, то относительно прошлого и будущего мы сталкиваемся с серьезными проблемами. Можно, конечно, заявить, что прошлое существует в виде зафиксированной истории, но взаимосвязь между прошлым и будущим может быть только формальной: данные, которыми мы оперируем, могут не соответствовать прошедшим событиям. Еще сложнее обстоит дело с будущим. Утверждая его познаваемость, мы утверждаем тем самым, что оно существует. Но следующим следствием познаваемости является фатализм - признание, что будущее предопределено и неизменяемо. Если же оно не предопределено, то и не познаваемо и его не существует. Таким образом, мы приходим к логическому кругу.

Существует точка зрения, в соответствии с которой предлага-

стр. 94


ется в качестве решения этого парадокса объединить оба подхода и считать, что будущее существует частично, а значит, частично познаваемо и частично неизменно. О подобной тактике говорит в своей статье Я. Ю. Васильев [1].

Если говорить о К. Поппере, то его понимание феномена будущего связано с тремя моментами: с признанием индетерминизма, с признанием за будущим не реального, а только потенциального существования, и с утверждением, что будущее изменяемо. Я. Ю. Васильев совершенно, на мой взгляд, справедливо замечает, что такая трактовка будущего чревата признанием нашего теоретического осмысления действительности, поиска закономерностей и причинных связей бессмысленной и неадекватной деятельностью. И соответственно никаких предсказаний при этом делать невозможно.

Поппер еще более усиливает свою позицию, заявляя в самом начале двухтомного труда "Открытое общество и его враги", что "мы сможем стать хозяевами своей судьбы, только когда перестанем считать себя ее пророками" [3. Т. 1. С. 33]. А заканчивает он эту работу настоящим лозунгом: "Да, мы нуждаемся в надежде, - пишет он. - Действовать, жить без надежды выше наших сил. Однако мы не нуждаемся в большем и большего нам не должно быть дано. Нам не нужна определенность" [3. Т. 2. С. 322].

Во избежание недоразумений стоить вновь повторить, что открытость будущего вовсе не ставит крест на нашей познавательной деятельности. Для Поппера никакая закономерность не может быть установлена раз и навсегда, но развитию научного познания это не мешает. Отлично понимая, что подобное мнение требует обоснования, Поппер в работе "Предположения и опровержения. Рост научного знания" утверждает, что у каждого человека существуют психологически, генетически и логически априорные ожидания, в том числе ожидание обнаружения закономерностей. Он подчеркивает, что эти ожидания не являются a priori верными - для установления их истинности нам необходимо прибегать к опыту. Вся научная деятельность в свете этого есть попытки наложить на окружающий мир регулярности, и в случае, если природа "опровергает" наше предположение, мы выдвигаем другую регулярность, а не отказываемся от всяких регулярностей вообще. Все это прямо относится к предсказаниям и их роли в жизни каждого человека, ведь закономерности непосредственно связаны с предсказаниями и определенностью будущего: если человеку присуще искать закономерности, то это свидетельствует о том, что он не может жить в

стр. 95


мире хаоса и ему нужны некоторые определенности в отношении будущего. Значение предсказаний для человеческих действий, которые обращены в будущее, подчеркивается также в изложении Поппером концепции частичной социальной инженерии.

Цитаты, взятые из "открытого общества" говорят совершенно о другом. Утверждение Поппера о том, что мы не нуждаемся в закономерностях, имеет глубокий и очень ценный смысл. Фраза эта и в самом деле не столько констатация факта, сколько своеобразный призыв, жизненная максима. Думаю, К. Поппер, когда писал ее, ясно понимал, что она не соответствует - и, возможно, никогда не будет соответствовать - действительности. Но, прекрасно видя опасность, к которой ведут идеи историцистов о естественности предсказаний в жизни каждого человека и их возможном прогрессе в сторону все большей адекватности реальному будущему, он вынужден в радикальной форме убеждать своих читателей, что только они могут и должны решать, каким будет завтрашний день, принимая всю ответственность на себя, а не перекладывая ее на исторические пророчества. Поэтому он отвергает детерминизм и историческую необходимость в пользу личной свободы и рационального отношения ко всему происходящему.

Для К. Поппера будущее - человеческий проект, замешанный на естественных закономерностях и решениях людей. Отсюда его интерес, с одной стороны, к правильному определению законов, а, с другой, к деятельности людей, пытающихся строить свое будущее, исходя из этих данностей.

Два прогноза, которые были рассмотрены, долгосрочные, а потому с точки зрения Т. Ойзермана, бессмысленные, в русле концепции Поппера разносятся. Не по принципу "точности" методов, характерных для работы Форрестера - Медоуза, а в силу различия подходов и методов. Кан делает предсказания первого типа - пророческие и основывается на тенденции - прогрессивном развитии общества. Группа Форрестера - Медоуза также основывает свои исследования на экстраполяции существующих тенденций изменения фиксированных параметров, но не абсолютизируют последние. Они учитывают, что тенденция существует при определенных условиях. Это позволяет им сделать технологическое предсказание - просчитать, что нежелательных последствий можно избежать при снижении темпов роста мировой экономики до нулевого значения. С подобным выводом можно спорить, но принципиальное отличие методов - уже прогресс в области социальных наук. По крайней мере, с точки зрения К. Поппера.

стр. 96


Технологические (или нормативно-целевые) предсказания помогают освободиться от фаталистического видения грядущих событий, они переносят акцент с невидимых исторических сил на человеческие действия и в этом их несомненное преимущество над пророчествами. Но и предсказания последнего вида необходимы, так как многие процессы по-прежнему не зависят от нас, и мы можем благодаря поисковому прогнозированию немного ограничить их роль в нашей жизни.

Предсказания важны не только в организации социальных институтов и функционировании общества, имеют не только практическое значение, но и теоретическое. Научное познание, исходя из представлений Поппера, можно представить следующим образом. Мы движемся практически вслепую, но не нащупываем дорогу, а выбираем путь с определенной степенью произвольности и смело движемся по нему, бросая вперед камушки, сообщающие нам, есть ли впереди твердая почва. Наши камушки - это предсказания. То же происходит и при практическом применении нашего знания. План есть только проба, которая позволяет нам организовывать свою деятельность и находить правильные пути. О каком бы виде научного предвидения мы ни говорили - гипотезе, прогнозе (дедуцированному из гипотезы предсказании) или плане - он есть "проба", предположение, с помощью которого мы строим свою деятельность - познавательную или практическую. Поэтому опираясь и на философию К. Поппера, а не только на "историцистские" рассуждения, можно сделать вывод о том, что предсказания являются неотъемлемой и очень важной частью нашей жизни.

ЛИТЕРАТУРА

1. Лекторский В. А. Эпистемология классическая и неклассическая. М., 2001

2. Поппер К. Р. Нищета историцизма // Вопросы философии. 1992. N 8 - 10.

3. Поппер К. Р. Открытое общество и его враги. Т. 1, 2. М., 1992.

4. Ойзерман Т. И. Возможно ли предвидение отдаленного будущего? // Вестник РАН. 2005. N 8.

5. Впереди 21 век: перспективы, прогнозы, футурологи. Антология современной классической прогностики. 1952. I. 1999. М., 2000.

6. Моделирование глобальных экономических процессов. М., 1984.

7. Поппер К. Р. Логика и рост научного знания. М., 1983.

8. Рабочая книга по прогнозированию. М., 1982.

9. Васильев Я. Ю. Эффект Эдипа и его гносеологический анализ // Философские исследования. 2006. N 1.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ПРОБЛЕМА-ПРЕДСКАЗАНИЙ-В-СОЦИАЛЬНОЙ-ФИЛОСОФИИ-К-ПОППЕРА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Galina SivkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sivko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

С. В. Пирожкова, ПРОБЛЕМА ПРЕДСКАЗАНИЙ В СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ К. ПОППЕРА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 14.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ПРОБЛЕМА-ПРЕДСКАЗАНИЙ-В-СОЦИАЛЬНОЙ-ФИЛОСОФИИ-К-ПОППЕРА (date of access: 16.04.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - С. В. Пирожкова:

С. В. Пирожкова → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Galina Sivko
Краснодар, Russia
2129 views rating
14.09.2015 (2041 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Русская гвардия в первой мировой войне
Catalog: История 
9 hours ago · From Россия Онлайн
Американский раб и русский крепостной: типология и специфика принудительного труда
9 hours ago · From Россия Онлайн
Тайны "Кремлевского дела" 1935 года и судьба Авеля Енукидзе
Catalog: Медицина 
9 hours ago · From Россия Онлайн
В статье представлена главная идея науки имиджелогии – как особой науке о человеке - главной целью, которой, является самореализация личности. В статье рассмотрен анализ и современное понятие определений “имидж”, “профессиональный имидж”, «профессионально-имиджевый потенциал» “имидж педагога”. Анализ психологической литературы позволил сделать вывод, что сущность понятия “имидж” представлен через категории: “образ”, “мысль”, “суждение”, “представление”, “развитие” и другие. В статье раскрыт психолого-педагогический аспект формирования имиджа в профессиональной деятельности педагога, с точки зрения раскрытия профессионально-имиджевого потенциала учителя начального образования.
В статье представлена главная идея науки имиджелогии – как особой науке о человеке - главной целью, которой, является самореализация личности. В статье рассмотрен анализ и современное понятие определений “имидж”, “профессиональный имидж”, «профессионально-имиджевый потенциал» “имидж педагога”. Анализ психологической литературы позволил сделать вывод, что сущность понятия “имидж” представлен через категории: “образ”, “мысль”, “суждение”, “представление”, “развитие” и другие. В статье раскрыт психолого-педагогический аспект формирования имиджа в профессиональной деятельности педагога, с точки зрения раскрытия профессионально-имиджевого потенциала учителя начального образования.
Возвращение в историю. "...Всегда любезный, всегда молчаливый товарищ" 1
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
Февральская революция и права солдат. Опыт источниковедческого исследования
Catalog: История 
2 days ago · From Вacилий П.
Студенческое "Прошение на имя государя" осенью 1861 года
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
Рабочие Урала в 1914-1922 годах
Catalog: Экономика 
2 days ago · From Вacилий П.
Князь Владимир Петрович Мещерский
Catalog: История 
2 days ago · From Вacилий П.

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ПРОБЛЕМА ПРЕДСКАЗАНИЙ В СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ К. ПОППЕРА
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones