Libmonster ID: RU-16682
Author(s) of the publication: А. Г. Бахтин

Отечественная и зарубежная историография давно изучают причины присоединения в середине XVI в. Поволжья и Приуралья, входившего прежде в состав Казанского и Астраханского ханств, к России. Политически присоединение объясняется необходимостью обороны от крымско-турецкой и казанской агрессии. Экономические же причины усматриваются в желании правительства удовлетворить дворянство, требовавшее обеспечения землей, создать условия для продвижения русской народной колонизации на восток, предоставить купечеству свободу использования волжского пути для торговли со странами Азии, приобрести новых холопов и налогоплательщиков.

По суждению о причинах присоединения Поволжья и Приуралья к России всех исследователей можно разделить на три группы. Одни авторы подчеркивают агрессивность России, полностью отвергают объяснение завоевания Поволжья необходимостью обороны и видят причины этого акта исключительно в экономических интересах русских феодалов и купечества. Такие взгляды, распространенные в 20-х - начале 30-х годов XX в., сейчас характерны преимущественно для татарских историков и публицистов 1 . Другие исследователи в равной мере указывают на экономические и политические причины 2 . Третья группа историков основную причину присоединения видит в необходимости борьбы с внешней агрессией. При этом экономическим причинам уделяется несущественное место или о них вообще ничего не говорится 3 , Оценка восточной политики России середины XVI в. как "империалистической", экспансионистской характерна для многих западноевропейских и американских ученых. Они полагают, что она являлась продолжением экспансионистской политики Москвы по собиранию русских земель, и сложившееся у российских властителей имперское сознание лишь усилилось в ходе борьбы за наследство Золотой орды 4 .

В то же время с середины 50-х годов исследование вопроса о причинах присоединения Среднего Поволжья и Приуралья практически не велось, новые источники не привлекались, из одного сочинения в другое переходили уже известные, порой не бесспорные, факты и выводы; сформировался ряд аксиом, штампов.

Насколько Русское государство было заинтересовано в приобретении новых земель в Поволжье и Приуралье?


Бахтин Александр Геннадьевич - кандидат исторических наук, Московский педагогический государственный университет.

стр. 52


Не вникая в суть вопроса, историки в своих работах иногда повторяют ничем не подкрепленное утверждение о спонтанной народной колонизации края, якобы начавшейся сразу же после завоевания. По их мнению, русские крестьяне, кто в одиночку, кто семьями и даже целыми деревнями переселялись в Среднее Поволжье, где имелись плодородные земли и феодальный гнет не был еще сильным. "После завоевания Казанского ханства миграционный процесс принял характер массового потока, - говорится в одном из новейших исследований. - Народ так побежал на Волгу, что Северо-Восточная Русь буквально обезлюдела". Особенно этот процесс будто бы усилился во время экономического кризиса 70 - 80-х годов XVI века. В литературе фигурирует и некий социально-экологический кризис в Русском государстве, продолжавшийся с середины XV почти до конца XVII века. Суть этого явления сводится к тому, что в результате резкого роста населения Руси "человек свел большую часть пригодных для пашенного земледелия лесов под пашню". Это совпало с не благоприятствовавшим сельскому хозяйству ухудшением климатических условий. Подсечно-огневая технология земледелия исчерпала себя, и крестьяне вынуждены были перейти к низкоурожайному безнавозному трехполью. Как следствие произошло падение урожайности в 5 - 10 раз. Из-за продолжавшегося инерционного роста населения снизились уровень и качество жизни. На повестку дня встал вопрос о переходе к интенсивной технологии земледелия. Но намного проще было отобрать старопахотные земли у других народов. Государство сделало выбор в пользу экстенсивного пути развития и приступило к захвату чужих земель и, в первую очередь, завоеванию Казанского ханства - слабого соседа с богатыми природными ресурсами. "Московскому государству не нужна была земля ханства, заполненная местными народами, - пишет Э. С. Кульпин. - Ему нужна была свободная от аборигенов земля. Аборигенов, так или иначе, надо было согнать со своих земель любыми способами, в том числе, а может быть, прежде всего, спровоцировать их на сопротивление" 5 . Вся эта схема практически лишена доказательств. Все строится исключительно на логических допущениях, реальные же факты расходятся с ее положениями.

В XI - начале XIII в. шло постепенное продвижение русской колонизации на восток. С образованием Золотой орды путь по Волге был перекрыт, вследствие чего основной поток русской колонизации устремился на Север и далее на Урал. И после присоединения Среднего Поволжья этот путь долгое время оставался более привычным и безопасным, и крестьяне не спешили перебираться не только в завоеванный край, но и в приграничные уезды. Их пугало отсутствие там политической стабильности: частые восстания местного населения, набеги черемис, татар и ногайцев. Приграничная с ханством полоса шириной в десятки и даже сотни километров по линии Мещера - Муром - Нижний Новгород - Унжа - Вятка - Пермь была настолько опустошена вследствие частых казанских вторжений, что потребовались долгие годы для ее повторного освоения. Данный факт подтверждается сведениями писцовых книг граничащих с Казанским краем уездов и многими другими источниками 6 . Исследование Г. В. Абрамовича показывает, что большинство крестьян, покидавших места своего жительства в годы кризиса 70 - 80-х годов XVI в., оставалось в центральных уездах, предпочитая осесть на землях монастырей и сильных людей. По данным известнейшего специалиста по истории Поволжья Г. И. Перетятковича, в 1568 г. там насчитывалось всего 1000 крестьянских дворов. Сомневается в массовой русской колонизации Среднего Поволжья и А. Каппелер 7 .

Для обеспечения своих новых поместий и вотчин рабочими руками русские феодалы вынуждены были принудительно переселять в Поволжье крестьян из центральных областей России, приманивать переселенцев предоставлением льгот. Русские крестьяне Благовещенского монастыря Курмышского уезда в марте 1607 г. в челобитной патриарху писали, что "созывали де их первые власти на пустошь на Плотинской Враг на льготу,... потому что де место на украине, близко черемисы". Даже освобожденные русские полоняники в массе своей не остались в Казанском

стр. 53


крае, а предпочли возвратиться на родину. Никоновская летопись и "Царственная книга" указывают, что только через Свияжск в Россию проследовало 60 тыс. русских полоняников. У Казанского летописца это число превышает 100 тыс. человек 8 . Очевидно, что произошел массовый исход русского населения, которое могло бы стать опорой новой власти в завоеванном крае.

Отношение русского народа к вопросу о переселении в Казанский край нашло отражение даже в фольклоре. В исторической песне того времени рассказывается о том, как некий добрый молодец уговаривал красну девицу выйти за него замуж и уехать жить в Казань. При этом он расхваливал изобильную и богатую природу тамошних мест, говорил, что там есть сахар, пшеница и даже виноград, сенокосные луга, много меда и вина. Однако рассказ добра молодца не произвел ожидаемого впечатления на девушку. Она сама родилась в Казани и поэтому не понаслышке знала истинное положение 9 .

Только в XVII в., когда политическая обстановка в крае более или менее стабилизировалась, русское крестьянство начало постепенно осваивать Поволжье. О широкой стихийной крестьянской колонизации региона во второй половине XVI в. говорить не приходится, а это заставляет усомниться в том, что присоединение Среднего Поволжья вызывалось потребностями русской колонизации.

Для выяснения вопроса о заинтересованности помещиков в захвате земель в Поволжье необходимо иметь представление о социально-экономическом положении русского дворянства в 30-х- начале 50-х годов XVI в.: в какой мере оно было обеспечено землей и каковы были его действительные экономические интересы.

В процессе объединения страны и укрепления великокняжеской власти правительство в конце XV - первой четверти XVI в. произвело массовую поместную раздачу дворянам - мелким и средним феодалам, получавшим за свою службу земельные наделы. Размеры поместных дач первоначально были значительными 10 . Однако к середине XVI в. положение с испомещением существенно изменяется. Дворянские семьи в большинстве своем были многодетны, и рост поместного фонда начал отставать от увеличения численности дворянского сословия. Первым следствием этого стало расхождение окладов и поместных дач 11 . Этот процесс проявился в середине XVI в. во время дворянских смотров и в дальнейшем прогрессировал вплоть до конца существования поместной системы при Петре!. Во второй половине XVI в. обычным стало положение, при котором помещики владели землей в 1/3, 1/4 и даже 1/5 своих поместных окладов, были и безземельные. При этом происходило не только количественное, но и качественное ухудшение обеспечения служилых людей. Уже в первой трети XVI в. ощущался недостаток в жилых (населенных крестьянами), пригодных для испомещения землях. Правительство вынуждено было перейти к наделению земельными окладами без крестьян. Такие условия испомещения не могли удовлетворить служилых людей. Помещик, располагавший недостаточным количеством крестьян, нередко сам вынужден был участвовать в обработке пашни. При условии обязательной и продолжительной службы получение нежилого поместья было крайне нежелательно для дворян 12 .

Таким образом, к середине XVI в. ощущались затруднения с обеспечением служилых людей поместными окладами. Растущая потребность в таких людях заставляла правительство незамедлительно решить этот вопрос. Так не земельный ли голод мелкодворянской массы толкал правительство к завоеваниям на востоке?

В историографии утвердилось мнение, что служилый человек И. С. Пересветов в своих челобитных царю выразил такую заинтересованность русского дворянства. Правительство будто бы восприняло эти призывы и удовлетворило требования служилого сословия путем завоевания Казанского ханства и раздачи земель коренного населения в поместья. Вопрос, однако в том, кем был Пересветов, что конкретно предлагал, насколько адекватно выражал он интересы дворянства и в какой мере его челобитные могли повлиять на правительственную политику.

стр. 54


Выходец из мелких русских дворян Литвы, Пересветов до конца 30-х годов XVI в. служил в Польше, Чехии и Венгрии. По прибытии в Москву он был определен на службу и пожалован поместьем. Однако скоро удача оставила его. В условиях боярского произвола его поместье "от великих людей" запустело. Все привезенное из-за границы имущество он растратил и обеднел до того, что оказался, по его же словам, "наг и бос и пеш" 13 . В 1549 г. Пересветов подал царю две свои челобитные с проектами возможных преобразований. Он выступал за сильную царскую власть и полагал, что для этого необходимо укрепить материальное положение служилых людей, которые являлись опорой самодержавия. В отношении же Казанского ханства - если отойти от привычного толкования пересветовских рекомендаций, то можно заключить, что Пересветов советовал Ивану IV не терпеть "великия досады" от Казанского ханства, а завоевать его, устранив тем самым внешнюю угрозу. Для этого публицист предлагал направить на Казань "воинников", щедро одарив их для поднятия воинского духа денежным и натуральным жалованьем. Обосновывая необходимость завоевания, Пересветов ссылался на свидетельства очевидцев, и указывал, что приобретение столь богатой страны, принесет экономические выгоды.

Как раз эти восторженные отзывы о богатстве Казанской земли и стали единственным доказательством якобы большой заинтересованности русского дворянства в приобретении поместий в Среднем Поволжье 14 . Но в тексте нет даже намека на это. Из него лишь ясно, что "воинники" в походе могут рассчитывать на военную добычу и, в частности, на захват пленных, которых затем можно было продать или обратить в холопов. Восторги же Пересветова по поводу богатств Казанской земли надо понимать в том смысле, что это завоевание могло представлять выгоду для царской казны. Таким образом, предлагалось ограбить Казанскую землю, а в дальнейшем эксплуатировать ее население посредством налогов, различных пошлин и т. п. Ни о какой раздаче завоеванных земель в поместья в сочинениях Пересветова речи не идет. И ни в одном из своих произведений он не связывал службу "воинника" с владением теми или иными земельными угодьями - такой порядок службы противоречил взглядам публициста. Пересветов был профессиональным воином, проведшим большую часть своей жизни на военной службе. Весь образ его жизни не благоприятствовал связям с землей; он нигде не писал о каких-либо своих земельных владениях до приезда на Русь. Скитаясь по различным странам, Пересветов или совсем не имел никаких поместий, или забросил их. На Руси, получив поместье (о нем он упоминает лишь вскользь), Пересветов, видимо, не уделял должного внимания ведению хозяйства и довел его до запустения. Эти обстоятельства заставляют усомниться в приверженности Пересветова к поместной системе вообще.

С этим согласуется характер предложенной им военной реформы. Поместное войско в России состояло из дворян и приводимых ими боевых холопов. Если вооружение и выучка дворян еще отвечали нормам, то боевые холопы существенно уступали во всем своим господам, а как раз они и составляли значительную часть дворянского ополчения. А. А. Зимин полагал, что "в середине XVI в. поместная конница состояла не менее чем на 3/4 из дворянской челяди" 15 . Пересветов же выступал против привлечения холопов в состав войска: порабощенные люди, утверждал он, не могут быть хорошими воинами, ибо они "бою крепко не держали и з бою утекали и ужас полком давали" и даже были склонны к измене. Только вольные люди, по мнению Пересветова, могли составить боеспособное войско, поэтому он предлагал вообще отказаться от военной службы холопов и увеличить численность вооруженных сил в 1,5 - 3 раза. Для содержания войска, как считал Пересветов, царю надлежало "со всего царства своего доходы собе в казну имати, а ис казны своея воинником сердца веселити; ино казне его конца не будет" 16 . Следовательно, в интересах казны он рекомендовал отказаться от поместной системы вообще.

Таким образом, дворянский публицист Пересветов, вопреки устоявшемуся в историографии мнению, не являлся сторонником поместной

стр. 55


системы, призывавшим к распространению ее в Среднем Поволжье. Завоевание Казанского ханства, по мысли Пересветова, должно было устранить внешнюю угрозу и увеличить поступления в казну, которая могла бы стать, в соответствии с его пожеланиями, основным источником жалованья служилым людям. Примечательно, что взгляды талантливого дворянского публициста диаметрально расходились с интересами самого дворянства, для которого вопрос о земельном обеспечении являлся наиглавнейшим. Как отмечает Р. Г. Скрынников, из-за преломления интересов российского дворянства сквозь призму его собственного опыта Пересветов так и не смог стать идеологом дворянства в той мере, в какой стал идеологом боярства А. М. Курбский 17 .

Обеспечить дворян землей правительство предполагало перераспределением имеющихся земельных владений, а не путем завоевания чужих территорий. Первоначально попытались ограничить вотчинное землевладение. В июне 1550 г. был составлен новый судебник, вводивший ограничение родового выкупа вотчинных владений (ст. 85), что способствовало отчуждению вотчинно- боярской земельной собственности 18 . Основным же фондом поместных пожалований стали дворцовые и черные крестьянские земли 19 . Однако решить проблему за счет казенных земель не удалось, и правительство обратило свои взоры на церковно-монастырское землевладение (в центральных уездах монастыри владели 1/3 всех населенных крестьянами земель). К секуляризации этих земель Ивана IV и правительство подталкивала нестяжательская часть духовенства во главе с Сильвестром и старцем Артемием 20 . Первую неудачную попытку секуляризации предпринял еще в 1503 г. Иван III. При его внуке решились на секуляризацию еще раз. В январе- феврале 1551 г. состоялся Стоглавый собор. Церковным иерархам от имени царя были заданы вопросы, касавшиеся проблемы церковных имуществ и земельного передела, в частности: "Достойно ли монастырям приобретать земли?" Однако собор отклонил правительственный проект секуляризации и пошел лишь на малосущественные уступки. Это вызвало недовольство Ивана IV. В мае 1551 г. последовал указ о конфискации всех земель, переданных Боярской думой церкви после смерти Василия III. Впредь приобретение монастырями вотчинных земель без доклада самому царю было запрещено. Конфисковывались и все незаконно захваченные монастырями земли. Отписанные на основании этого указа земли тотчас же пускались в поместную раздачу 21 . Ограничение вотчинного и церковно-монастырского землевладения позволило несколько пополнить поместный фонд, однако проблема так и не получила кардинального разрешения.

Во второй половине XVI в. наступление на земельные владения духовных феодалов было уже невозможно - в условиях роста реформационного движения, правительству необходимо было заручиться поддержкой церкви 22 . Пытаясь изыскать необходимые земельные площади, правительство в 50-е годы провело полную ревизию всех наличных земель, проверив "земли всякие, чьи ни буди". По результатам ревизии можно было перераспределить имеющийся земельный фонд в пользу малоземельных и безземельных служилых людей. Над вотчинным землевладением предполагалось установить контроль и записывать все земельные сделки в специальные книги с тем, чтобы ввести строгое соответствие служилых обязанностей размерам землевладения. Под контроль планировалось поставить и порядок раздачи земель в поместья; запустошившим полученные земли грозила царская опала.

Переписью было охвачено 37 уездов - Все конфискованные излишки, которых оказалось немало, сразу же пошли в поместную раздачу 23 . В 1557 г. было узаконено право выкупа вотчин у монастырей. Однако подобные ограниченные попытки правительства удовлетворить земельные требования дворянства оказались тщетными. Обрисовалась необходимость наступления на земельные богатства феодальной аристократии. Указом 15 января 1562 г. запрещалось всем служилым князьям - продавать, обменивать и отдавать свои вотчины "в приданное". В случае нарушения отчуждаемая земля переходила в казну. По этому же указу подлежали переписи на

стр. 56


государево имя выморочные владения вотчинников, не оставивших письменного завещания или прямых наследников мужского пола 24 .

Земельные перетасовки опричной поры нанесли ощутимый удар по вотчинному землевладению. Из опричных уездов выселяли тех бояр и дворян, которые не были взяты царем в опричнину. Их наделяли поместьями и вотчинами в земских уездах, опричники же получали конфискованные земли чаще всего уже на поместном праве 25 . К концу века позиции дворян в целом укрепились, но проблема с их земельным обеспечением так и не была разрешена.

Таким образом, во второй половине XVI в. правительство пыталось разрешить вопрос с испомещением служилых людей путем перераспределения земли внутри самого класса феодалов, однако так и не добилось заметного успеха.

Имело ли правительство, осуществляя завоевание Среднего Поволжья, планы удовлетворить тем самым земельный голод дворянства и хотело ли само русское дворянство приобрести земли на востоке? Враждебные отношения с Казанским ханством как будто подсказывали такое решение.

Известно, что современники, и в первую очередь дворяне, восторженно отзывались о богатствах Среднего Поволжья. Воины, с которыми беседовал Пересветов, сравнивали Казанское ханство с "подрайской землицей". Безымянный Казанский летописец так описывает Казанское ханство: "Место пренарочито и красно велми, и скотопажитно, и пчелисто, и всяцеми земными семяны родимо, и овощми преизобилно, и зверисто, и рыбно, и всякого угодья много, яко не мощно обрести другаго такова места во всей Руской нашей земли нигдеже таковому подобно месту красотою и крепостию и угодием человеческим, не вем же, аще есть будет в чюжих землях". Курбский, вспоминая свое участие в походе 1552 г. на Казань через Горную сторону, отмечает, что в лесах было много дичи, в реках рыбы, а хлеб и другие продукты, которые воины покупали у местного марийского и чувашского населения, показался им необычайно вкусным. Еще большее восхищение у князя вызвало знакомство с центральными районами ханства. "В земле той поля великия, и зело преизобильные, - писал Курбский, - и гобзующия на всякие плоды; тако же и дворы княжат их и вельможей зело прекрасны и воистину удивления достойни, и села часты. Хлебов же всяких такое там множество, воистину вере ко исповеданию неподобно; аки бы наподобие множества звезд небесных; такоже и скотов различных стад безчисленныя множества, и корыстей драгоценных, наипаче от различных зверей, в той же земле бывающих: бо тамо родятся куны дорогие, и белки и прочие зверие ко одеждам и ко ядению потребные; а мало за тем далей соболей множество, такожде и медов; не вемъ, где бы под солнцем больше бывало" 26 . Таким образом. Казанская земля действительно воспринималась современниками как благодатная в хозяйственном отношении.

Однако можно ли, основываясь только на этих восторженных отзывах, заключить, что правительство начало войну с Казанью, имея одной из основных целей расширение земельного фонда, необходимого для раздачи служилым людям?

Во время осады Казани Иван IV неоднократно обещал защитникам сохранить за ними их земли в случае прекращения сопротивления. После завоевания Казанского ханства верховным собственником всей земли стал царь. Непосредственно же земля сохранялась за крестьянами и той частью местных феодалов, которые были лояльны к новому режиму. При этом не последовало ни раздачи земель русским феодалам, ни закрепощения коренных жителей. За русскими была закреплена только та земля, на которой располагались города Свияжск и Казань. Примечательно, что царь все же наградил участников похода поместьями и вотчинами, но не в завоеванном крае, а в собственно русских землях 27 .

Первая раздача земель была произведена лишь в 1555 г. Вновь образованной казанской епархии были пожалованы 2000 четвертей пашенной земли возле Казани. Массовая же раздача земель русским феодалам началась только в 1557 г. после прекращения восстания луговых марийцев

стр. 57


и татар. При этом российское правительство с самого начала не предполагало отбирать землю у коренного населения и передавать ее русским, ибо это противоречило фискальным интересам. Поэтому "массового сгона поволжского населения со своих земель" в действительности не происходило. Все постоянно обрабатываемые коренным населением земли были сохранены за ним. Русское правительство признало преемственность землевладения и подтвердило земельные права коренного населения. Даже в XVIII в. администрацией признавались грамоты, выданные еще казанскими ханами 28 . Бортные ухожаи и бобровые гоны, имевшие исключительно большое значение в хозяйстве поволжского населения, были закреплены только за ним. В фонд раздачи поступили лишь земли, оказавшиеся на тот момент бесхозными, а таковых в разоренном войной Среднем Поволжье первоначально было немало. В первую очередь отчуждению подлежали личные владения казанского хана и части местных феодалов. Многие земли запустели из-за гибели или бегства владельцев. В писцовой книге по Свияжску и уезду часто упоминаются земли, покинутые мордвой 29 . По мнению ряда исследователей, еще в XIII - XIV вв. мордва была насильно переселена в приволжские районы для обработки земель татарских феодалов. Лишь после падения Казанского ханства мордва получила возможность возвратиться на родину: "разошлась по своим старым улусам по вотчинам и по ухожьям в Мордву на Мокшу и по Суре" 30 .

Запустение земель в Поволжье вызывали частые эпидемии и неурожаи. Только в 50 - 60-х годах XVI в. таковых случилось несколько. Русские летописи и английский путешественник А. Дженкинсон свидетельствуют, что в Поволжье в 1556 - 1560 гг. в невиданных прежде масштабах свирепствовали голод и чума. В 1566/67 г. Казанский, Свияжский и Чебоксарский уезды подверглись нашествию грызунов, поевших весь хлеб. Голод и эпидемии привели к образованию выморков, упоминаемых в писцовых книгах 31 .

Кроме того, в южной части Горной стороны располагалось дикое поле - лесостепь, покинутая населением еще в XIII - XIV вв. в связи с участившимися нападениями кочевников. Во второй половине XVI в. после возникновения в Поволжье русских крепостей с сильными гарнизонами, а особенно после создания системы засечных черт, появилась возможность освоить и эти плодородные земли.

Была и еще одна категория земель, поступившая в фонд поместной раздачи. Часть пленников, захваченных во время набегов на русские селения, татарские феодалы сажали на землю. После присоединения Поволжья русские пленники в большинстве возвратились на родину, однако некоторые, привыкнув к местным условиям и давно утратив связи с родиной, не пожелали возвращаться. Например, в Свияжском уезде таковых насчитывалось 37 человек, в Казанском две сотни 32 . Полоняничьи земли и сами крестьяне также были пущены в поместную раздачу.

Чиновниками, проводившими описание запустелых земель, учитывались интересы коренного населения. При межевании принимались меры для того, чтобы не возникло каких-либо конфликтов. Местным жителям было достаточно заявить, что эта земля обрабатывается ими, и она сохранялась за ними. Но администрация не признавала землевладения в случае частичной обработки земли, особенно если она находилась на значительном удалении от мест проживания татар, чувашей и марийцев и принадлежала ранее другим владельцам. Все спорные вопросы надлежало направлять на рассмотрение в Москву 33 . Следовательно, можно говорить не о сгоне коренного населения со своих земель, а о соперничестве администрации и русских переселенцев с местным населением за обладание оказавшимися на тот момент бесхозными землями. Возникновение русского землевладения хотя и не затрагивало земельных прав местного населения, но лишало его в перспективе возможности расширять сельскохозяйственное производство путем освоения дополнительных земельных ресурсов.

Таким образом, после присоединения Поволжья к России правительство располагало достаточным для испомещения фондом земель, при этом права коренного населения на землю в целом не были нарушены. Особый

стр. 58


интерес представляет то, как русское правительство распорядилось этими землями.

В апреле 1557 г. казанский воевода П. И. Шуйский приказал построить возле основного перевоза через Каму город Лаишев, а поселенным в нем новокрещенам и русским "велел тут пашню пахати, и у города у Казани и по пустым селом всем велел пашню пахати". Немного позже "боярин князь Петр Иванович на царя и государя и архиепископу и казанскому наместнику и архимандриту и детям боярскым царевы села и всех князей казанских разделил и пахати учали на государя и на всех руские люди и на новокрещены и на чювашу". Примечательно, что земля с самого начала раздавалась не только русским людям, но и местному населению - принявшим христианство и даже просто "чюваше". Всего на службу по Казани в 1557 г. было определено около 100 русских дворян 34 .

Согласно сохранившимся писцовым книгам по Свияжскому и Казанскому уездам, составленным в 1565 - 1568 гг., там в эти годы было испомещено более 200 дворян 35 . Из-за отсутствия писцовых книг по Чебоксарскому уезду неизвестно, сколько было дворян там, но если учесть позднейшие данные, немного. По данным В. Д. Димитриева, "частное землевладение русских феодалов на территории Чувашии не приобрело значительных размеров". Даже в начале XVIII в. там имелось только около 130 крохотных помещичьих владений, охватывавших лишь 8 % всей земельной площади. В Марийском крае вотчинников и помещиков даже в XVIII в. не набиралось и десятка 36 . Не сложилось значительного помещичьего землевладения и в соседней Вятке. В Приуралье до конца XVI в. испомещение не проводилось.

Стоит разобраться в причинах столь скромных масштабов испомещения. Начнем с того, что русское дворянство, несмотря на острую нужду в земле и восторги по поводу богатств Поволжья, как оказывается, не проявляло большого рвения участвовать в походах против Казанского ханства. Походы на Казань всегда были тяжелы. Татары и марийцы отличались высоким воинским мастерством и умением нападать из засад. Глухие леса и многочисленные водные преграды затрудняли передвижение войск и боевые действия. Местнические споры воевод, неорганизованность и недисциплинированность часто обращали близкую победу в горькое поражение. Капризы погоды и бескормица доставляли воинам неисчислимые муки, а мощные укрепления Казани делали эфемерными надежды на взятие города и получение добычи. Война с Казанью была вынужденной и необходимой для России, но непопулярной в среде служилых людей. Известны случаи массового отказа от участия в походах на Казань, так называемые "неты", а попросту дезертирство. Например, летом 1552 г. отказывались идти в решающий поход на Казань новгородские дети боярские. Всего же тогда в войска не явилось более 15 тыс. воинов. И после покорения Казани служилые люди стремились уклониться от участия в походах против восставших, за что в 1554 - 1555 гг. "нетчики" были лишены своих поместий. Даже воеводы воспринимали свое назначение в казанские походы как опалу. В письме Курбскому Иван Грозный с горечью восклицал: "Бывали ли такие походы на Казанскую землю, когда бы вы ходили не по принуждению? Но всегда, словно в тяжкий путь отправлялись". Нежелание служилых людей участвовать в казанских походах отразилось в исторических песнях. В одной из них говорится о том, как православный царь собирается в поход на Казань и при этом "Не один-то православный царь собирается, // Берет, доброго молодца, и меня с собой. // А мне, доброму молодцу, ехать не хотелося, // Хотелося в Москве пожить, // В Москве пожить, при дворце служить, // При дворце служить государевом" 37 .

Но одно дело воевать, а другое в завоеванной земле поместья получать. Почему же тогда служилые люди не проявляли большой охоты приобретать земли в Поволжье? Видимо, причин несколько. Во-первых, само правительство изначально не предполагало распространить систему русского землевладения на Среднее Поволжье. Оно долгое время вынашивало планы превращения Казанского ханства в своего вассала по типу

стр. 59


Касимова. В этом случае русское землевладение не предусматривалось. И действительно, нет никаких свидетельств, подтверждающих, что еще до взятия Казани существовал план испомещения русских дворян в Среднем Поволжье. Во-вторых, сами помещики, восприняв традиции и нормы вотчинного землевладения, не имели "охоты к перемене мест" 38 . Для них получение даже части земельного оклада в центральных спокойных уездах выглядело более привлекательно, чем приобретение не обеспеченного крестьянами поместья на беспокойных окраинах.

Отсутствие у дворян желания в испомещении на землях Поволжья поставило правительство перед серьезной проблемой укомплектования гарнизонов края личным составом. Она решалась несколькими путями. Основу воинского контингента составляли служилые люди по прибору - стрельцы, пушкари, воротники, сторожа, городовые казаки и пр. За службу они получали жалованье, имели ряд льгот, а в некоторых случаях наделялись небольшими участками земли. Стрельцов, например, в 1566 г. в Казани было 1 тыс., из остальных категорий - 72 человека. В Свияжске служили 707 стрельцов, 30 пушкарей, 40 дрябов 39 , 16 воротников, 7 сторожей 40 .

Среди служилых людей по отечеству, то есть дворян, различались три категории- годовалыцики, ссыльные и постоянные жители. Годовальщики направлялись в Среднее Поволжье на временную (обычно на год) службу. В городах им давали дворы, а в уезде земли. Однако в Казанском крае дворянам назначали только половину поместного оклада, другую же половину- "в верховских городах", то есть в русских уездах, чаще всего в Нижегородском, Арзамасском, Курмышском и Муромском. По истечении срока службы годовалыцики покидали край, а поместья возвращались в казну. Примечательно, что аналогичный порядок назначения окладов распространялся и на "новиков" - вновь поверстанных на службу сыновей казанских дворян 41 .

В первую очередь в Поволжье направлялись молодые, еще не служившие и не верстанные ни в какой чин служилые люди, а также та часть детей боярских, которая стояла очень низко в служебном и генеалогическом отношении. Но и они неохотно ехали на место службы и в массе своей не оседали в регионе. Владельцы поместий в Среднем Поволжье менялись часто, на постоянное жительство оставались единицы 42 .

Значительную часть служилых людей составляли ссыльные. Ссылка носила патриархальный характер - лишенные своих земельных владений опальные феодалы переводились в другой район страны, наделялись поместьями и вновь верстались на службу. Ссылка в Казань началась практически сразу же после ее завоевания. В 1555 г. туда были сведены 10 семейств опальных псковичей. Упоминаются также вологодские и рязанские сведенцы. Но наиболее массовой стала опричная ссылка. Указ о ней вышел в феврале 1565 года. В летописном переложении он звучит так: "А дворяне и дети боярские, которые дошли до государьские опалы, и на тех опалу свою клал и животы их имал на себя, а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье, з женами и з детми" 43 . В казанскую ссылку были отправлены ярославские, ростовские, стародубские, Оболенские и другие княжата, бояре и дети боярские, всего около 180 - 190 человек, а вместе с членами семей не меньше 600 - 700. Согласно рассказу опричников Таубе и Крузе, ссыльные без задержки были депортированы на новое место, где им роздали поместья 44 .

Писцовая книга г. Свияжска и уезда четко отделяет новых и старых жильцов: "И всего в Свияжском новых свияжских жильцов боярин и большой воевода, да 3 воеводы меньших, да дьяк, князей и детей боярских 24 человека, да старых свияжских жильцов детей боярских 4 человека, да сотник стрелецкий" 45 . Следовательно, даже через 14 лет после присоединения к России, во втором по величине городе Среднего Поволжья насчитывалось всего лишь 5 помещиков, которых именуют "старыми свияжскими жильцами", а 29 считались новыми, и они, очевидно, являлись ссыльными.

Численность служилых людей в Казани у исследователей колеблется от 155 до 199 человек. Лишь только Н. Ф. Калинин, не приводя никаких

стр. 60


ссылок, указывает не более чем 700 помещиков. Писцовые книги по Казани и уезду, к сожалению, не дают полной картины. Они дошли до нас в копиях, к тому же часть текста была утрачена 46 . Затрудняет исследование и то, что книги составлялись за значительный временной отрезок (1565 - 1568 гг.), в течение которого состав служилых людей в Казани менялся. Тем не менее, определенно можно сказать следующее. Старыми казанскими жильцами в писцовых книгах весной 1565 г. называются 155 дворян. Но из них в Казани изначально проживало, видимо, не более 85 человек. Кроме того, было 20 иногородцев (годовальщиков) и, очевидно, какое-то число ссыльных, присланных в Казань еще до опричной ссылки. Новых ссыльных, по утверждению Скрынникова, в Казань прибыло около 110 человек 47 . Е. В. Липаков полагает, что старых казанских жильцов в начале 1565 г. могло быть около 120, а ссыльных насчитывалось 70 или 90 человек 48 . Важно то, что в любом случае более половины всех казанских помещиков являлись ссыльными или годовалыциками, то есть находились на службе временно или были присланы туда принудительно.

Первая опричная казанская ссылка продолжалась недолго. Уже 1 мая 1566 г. царь пожаловал и "половину опальных дворян" из Казани взял. В ссылке осталось всего 42 человека. Еще через год были амнистированы остальные: "Другую половину взял и пожаловал государь опосле". Навсегда в Среднем Поволжье из этих ссыльных остались лишь три-четыре человека 49 . Все земельные владения, полученные ссыльными в Поволжье, после отбытия их в центр были возвращены казне.

Пополнение гарнизонов поволжских городов за счет ссыльных практиковалось и впоследствии. В одном из документов говорится о семи опальных семьях костромичей и новгородцев, выселенных в Казань около 1575 года. В 1580 г. туда же были сосланы восемь смоленских дворян. Как свидетельствовал английский посол Джилс Флетчер, опальных бояр и дворян "отправляют в Сибирь, в Казань и в Астрахань под предлогом службы и там умерщвляют или же сажают в темницу". Принудительно посылались в край не только служилые люди, но и крестьяне и торговые люди. Уже при царе Федоре из Копорья в Казань на поселение была сослана группа опальных крестьян, а в октябре 1600 г. из Москвы в Казань был выслан и определен на службу литовский выходец торговый человек Василий Мамонин. Во время Ливонской войны гарнизоны в Поволжье отчасти укомплектовывались пленными. После взятия в 1563 г. Полоцка Иван Грозный тотчас направил пленников в Казань; в 1566 г. на службе там числилось 44 пленника из немцев, поляков, украинцев и пр. 50

В 1567 - 1568 гг. в Казанском уезде служило около 160 дворян. К ним еще необходимо прибавить 8 вдов, 13 недорослей, 6 стрелецких сотников и 19 толмачей, которым также пожаловали небольшие поместья. После 1565 г. до начала XVII в. массовых переселений дворян в Казанский край больше не производилось. Они направлялись туда лишь спорадически. Между 1568 и 1606 гг. зафиксировано появление на службе в Казани лишь 50 дворян. Только в годы смуты начала XVII в. приток дворян в относительно спокойный Казанский край увеличился. В 1646 г. там уже числилось около 360 человек, но и тогда их привлекали не столько земли, сколько возможность относительно спокойной и легкой службы 51 .

Представляет интерес, как в Поволжье дворяне наделялись поместьями. Всем князьям и детям боярским велено было давать лишь половину земельного оклада. Тем не менее большинство не получило и этого. Например, Федору Змееву вместо 200 четей земли выделили только 45, Улану Износкову вместо 175 четей выделили 44, Родиону Михайлову вместо 200 дали 51 и т.д. Всего 155 старых казанских жильцов при 22885 четях земельного оклада недополучили 13790 четей. В 1566 г., после отъезда из Поволжья амнистированных, оставшимся ссыльным добавили земли, но и тогда поместная дача едва достигла половины поместного оклада. По верстанию октября 1566 г. 44 новых казанских жильца, из половины оклада в 8300 четей недополучили 604. Впрочем, в получении большого количества земли и сами дворяне вряд ли были заинтересованы. Новые поместья, из-за

стр. 61


незначительной численности крестьян, не могли принести существенного дохода. Например, в поместьях 155 старых казанских жильцов проживало лишь 222 крестьянина, в среднем около полутора душ в каждом, и только 44 помещика из числа ссыльных имели в среднем по 14 душ крестьян 52 .

Таким образом, масштабы испомещения в Поволжье во второй половине XVI в. были весьма скромными, там находилось всего около 200 дворян, включая немало ссыльных и прибывших лишь на временную службу годовальщиков. Это были преимущественно представители самых низших слоев феодального класса, и многих направляли в край принудительно. При этом помещики получали далеко не полные поместные оклады с недостаточным для нормальной обработки земли количеством крестьян. Такие условия отнюдь не привлекали служилых людей.

Сомнения относительно заинтересованности русского дворянства в поволжских землях высказывались еще С. Б. Веселовским, указывавшим, что "жизнь и хозяйство в этом районе были настолько непривлекательны для служилых людей, что их приходилось переселять принудительно" 53 .

В Приуралье русское правительство подтвердило башкирам право владения их землями. Более того, в пользование башкир были переданы земли, покинутые ногайцами. Лишь в конце века, после строительства Уфы, русские начали селиться на "порозжие" земли. Первыми уфимскими дворянами стали присланные на годование все те же казанцы, свияжцы и тетюшцы. Закрепились там лишь единицы, причем дворянам давались весьма небольшие поместные дачи с незначительным числом русских крестьян. Впоследствии число дворянских окладов в Уфе строго ограничивалось возможностями их поместного обеспечения. Новые дворянские оклады, из-за нехватки свободных земель, создавались лишь в небольшом размере и в исключительных случаях, а на старые "убылые" хватало претендентов из числа дворянских недорослей. Служба в Башкирии, долго остававшейся беспокойной окраиной с малообещающими перспективами поместного обеспечения и служебного роста, еще менее привлекала дворян, чем в Поволжье. Дворян приходилось направлять в Башкирию в принудительном порядке, что очень напоминало ссылку. Большинство оказавшихся в Башкирии дворян любым способом пыталось поменять место службы, не останавливаясь даже перед бегством. С 1649 по 1669 гг. из Уфы сбежали 19 из 83 находившихся на службе дворян 54 . В Башкирии русское помещичье землевладение и впоследствии не стало массовым. Даже в начале XVIII в. там насчитывалось всего 162 дворянина 55 .

Видимо, невозможностью в полной мере опереться на дворянство в деле освоения края объясняется склонность правительства к усилению роли церкви и верстание коренного населения в служилое сословие.

Монастыри в Среднем Поволжье выполняли важную политическую задачу. Правительство нуждалось в поддержке церкви в неспокойном крае и поэтому щедро жаловало ей земли на стратегически наиболее значимых направлениях - на подступах к городам и возле речных перевозов, предоставляло разнообразные льготы и даже полный судебный иммунитет 56 .

Верстание коренного населения на государственную службу началось еще задолго до завоевания Казани. В 1551 г. на службе у русского царя только казанских татар находилось более 500 человек. В Казанском уезде в начале XVII в. по писцовой книге значатся 227 служилых татар. По переписной книге 1646 г. здесь уже насчитывалось 402 служилых татарина-мусульманина и еще 209 новокрещен 57 .

Таким образом, в середине XVI в. вопрос о поместном обеспечении стоял весьма остро. Верстание на службу наталкивалось на недостаток пригодных для испомещения земельных массивов. В течение всего XVI в. правительство пыталось решить проблему путем перераспределения земель внутри класса светских и духовных феодалов и раздачей черных крестьянских и дворцовых земель. В то же время каких-либо планов разрешить проблему за счет завоевания и передачи помещикам земель в Среднем Поволжье и Приуралье никогда не существовало ни у правительства, ни у самого дворянства. Даже после присоединения Поволжья служилые люди

стр. 62


не выказывали никакого желания стать казанскими помещиками. Испомещенные же на новых землях, в массе своей, долго там не задерживались. Правительство путем больших усилий, методом принуждения, укомплектовывало гарнизоны поволжских городов личным составом. Следовательно, представление о заинтересованности русского дворянства и правительства в приобретении земель на востоке как основной причине завоевания Поволжья ошибочно.

Утверждение о том, что русское купечество было крайне заинтересовано в возможности свободного использования волжского пути для торговли со странами Востока, что и послужило одной из побудительных причин завоевания Поволжья, также нуждается в уточнении. Россия XVI в. являлась боярско-дворянским государством, интересы же купечества не могли оказывать на политику правительства значительное влияние. Торговая деятельность вызывала даже презрительное отношение у представителей господствующего класса. Государственная политика в отношении купечества была противоречивой. Правительство заключало выгодные для русских торговцев договоры с иностранными государствами, защищало их интересы за рубежом, но в то же время всегда с легкостью шло на ущемление купечества. В своих интересах оно часто ограничивало или совсем запрещало торговлю. Обычным явлением были насильственные "выводы" купцов из одного города в другой, причем нередко это сопровождалось конфискацией имущества и насилием над личностью вплоть до казни 58 .

Существенно и то, что в середине XVI в. Волга не являлась основной торговой артерией, связывавшей Россию со странами Востока. Главным партнером России в восточной торговле в первой половине XVI в. была Турция. По этой причине главные торговые пути, связывавшие Россию со странами Востока, проходили по Дону, Днепру и сухим путем через степи Северного Причерноморья в Азов, Кафу, Сурож и далее в Стамбул. Казань и Астрахань были важными торговыми центрами. Однако волжская торговля в XV - первой половине XVI в. переживала кризис, вызванный распадом Золотой орды. Посетивший в 1476 г. Астрахань итальянский дипломат Амброджио Контарини отметил в своем сочинении весьма скромное торговое значение этого города. Аналогичная оценка встречается и у его современника и коллеги Иосафата Барбаро 59 .

И сами русские купцы отнюдь не стремились к дальним путешествиям. В странах Средней Азии, Закавказье и Персии побывали немногие. Знаменитое "Хожение за три моря" тверского купца Афанасия Никитина в 1466 - 1472 гг. воспринималось как единственный в своем роде подвиг, совершенный не преднамеренно, а в силу неблагоприятных обстоятельств. Имущество купца было разграблено татарами, а корабль разбит во время шторма, после чего возвращаться на Русь не имело смысла. Афанасий попытался вернуть утраченное путем торговых операций на Востоке. Однако ожидания его не оправдались. С нескрываемой горечью он пишет: "Мне солгали псы-бусурмане: говорили, что много всяких нужных нам товаров, но оказалось, что ничего нет для нашей земли. Весь товар белый только для мусульманской земли". По словам Никитина, возможной русской торговле на Востоке не благоприятствовали высокие пошлины и морские разбои. "А на Русскую землю товара нет", - заключает он 60 . Сочинение Афанасия Никитина получило известность. Интересовались им и купцы, торговавшие с восточными странами.

К середине XVI в. волжская торговля несколько оживилась. В Казань приезжали сотни и даже тысячи купцов из России и стран Востока, но первостепенного значения волжский путь так и не приобрел. Дважды побывавший в 1558 - 1563 гг. в Поволжье, на Каспийском море и в Средней Азии англичанин А. Дженкинсон в своем отчете торговой компании сделал пессимистичный вывод о том, что "и не стоит надеяться, что торговля здесь будет стоить того, чтобы ее продолжать..., нет никакой надежды на то, чтобы завести здесь выгодную торговлю, стоящую дальнейших усилий... Малое количество судов на Каспийском море, недостаток рынков и гаваней, бедность жителей и замерзание моря сводят тамошнюю торговлю на

стр. 63


нет". Лишь после ухудшения отношений с Турцией и Крымским ханством и свертывания, в связи с Ливонской войной, торговых операций на западе значение волжского торгового пути заметно возросло. Но даже и тогда воспользовались им в первую очередь вовсе не русские купцы, а английские, очень своевременно, в 1553 г., проникшие в Россию через Баренцево и Белое моря и получившие от Ивана IV исключительные права на транзитную торговлю и различные таможенные льготы. Русское купечество оказалось обделено. Впрочем, реэкспорт западноевропейских товаров в течение всего XVI в. не был значительным 61 .

Торговля по Волге так и не компенсировала потери от смены партнеров. На приоритетность для русской торговли южного и западного направлений указывает дипломатическая переписка с Ногайской ордой. Вынужденный покупать лояльность ногайских мурз, царь регулярно посылал им богатые подарки. Сокращение торгового оборота в 60 - 70-е годы привело к уменьшению количества подарков, что вызвало недовольство ногайских феодалов и, в конечном счете, ослабило влияние России на ногайцев. Причину уменьшения царского жалованья русские дипломаты объясняли ногайскому князю Тинахмату тем, что из-за войны "литовская и крымская дороги ныне затворилися, и гости с товарами теми дорогами не ходят. Ежели бог даст те дороги отворятся, то государь к нему и больше того пошлет" 62 .

Как видно из приведенного заявления, царь и его окружение даже в перспективе не предполагали, что волжская торговля будет иметь первостепенное или хотя бы просто существенное значение. Поэтому вряд ли стоит переоценивать влияние торговых кругов на политику правительства; тем более нет оснований для утверждений о том, что завоевание Поволжья было осуществлено будто бы в интересах купечества. Весьма интересные сведения о казанском купечестве дают писцовые книги. В 1565 - 1568 гг. там проживало 23 купца. Любопытно, что 20 из них являлись иногородними сведенцами 63 , то есть переселенными туда принудительно, что само по себе свидетельствует о том, насколько было заинтересовано в волжском торговом пути русское купечество.

Не находит подтверждения и тезис о завоевании с целью обретения новых холопов и налогоплательщиков. В холопов были обращены только пленные, остальные жители Поволжья не закрепощались и оставались лично свободными. Фискальная же политика российского правительства была весьма гибкой и прагматичной, учитывающей как политические интересы страны, так и экономические возможности податного населения. Поволжские ясачные крестьяне длительное время вообще не платили налогов. Жители Горной стороны, например, в награду за верность присяге в 1551 и в 1556 гг. освобождались от ясака. Для крестьян Левобережья нормы ясака первоначально были снижены до уровня начала XVI в., а после подавления восстания 1552 - 1557 гг., с целью поднятия хозяйства, налоговые льготы были предоставлены уже всему ясачному крестьянству Поволжья. Об этом свидетельствует наказ, данный осенью 1565 г. отъезжавшему в Литву русскому послу В. М. Желнинскому, который на вопрос о казанских делах должен был отвечать, что "ясачные люди были на лготе, что были воеваны, а ныне лготы отсидели" 64 . Факт освобождения населения Среднего Поволжья от налогов был широко известен и не подвергался сомнению. В апреле 1571 г. улан Янмагмет, убеждая крымского хана Девлет-Гирея отказаться от требования передачи ему Казани, говорил: "У московского де казанские люди все в воле и пожалованы добре и дани с них никоторые не емлет". О значительных привилегиях, данных поволжскому населению сообщает и голландский купец Исаак Масса 65 . Отдельные группы нерусского крестьянства Поволжья имели налоговые льготы вплоть до 1570 - 1575 годов. Позднее широко практиковалось трехлетнее освобождение от налогов за принятие православия. После отмены льгот первое время увеличения налогового бремени не было. Даже в середине 70-х гг. XVI в. нормы ясака оставались на уровне начала века. В жалованной грамоте 1574 г., выданной чувашским и марийским крестьянам, администрации предписывалось взимать налоги "по старине" 66 .

стр. 64


Таким образом, присоединяя Поволжье и Приуралье, русское правительство не преследовало целей получения каких-либо видимых экономических выгод. Напротив, освоение присоединенных территорий отвлекало громадные материальные и людские ресурсы. В условиях тяжелейшей Ливонской войны Россия вынуждена была держать в неспокойном Поволжье многочисленные гарнизоны, строить крепости и засечные черты и регулярно одаривать местную знать. Поволжье длительное время было убыточно для российской казны. Поэтому разгадка причин присоединения Среднего Поволжья и Приуралья к России лежит, скорее всего, в области политики.

В начале XVI в. Россия превратилась в единое сильное государство. Граничившие с ним татарские ханства и орды, хотя и являлись беспокойными соседями, все-таки по отдельности опасности для России не представляли. Однако русским было еще памятно ордынское иго, имелся даже своеобразный ордынский синдром, влиявший на политику страны и массовое сознание. В России серьезно опасались возрождения Золотой орды, это была вполне очевидная угроза. Воссоздания некогда могучего государства на прежней основе произойти не могло, слишком сильны были противоречия между государствами- наследниками Золотой орды. В то же время в регионе заметно возросло влияние России, противостоять которому в полной мере татарские ханства уже не могли. Оставалось или признать русский протекторат, или добиваться покровительства сильнейшего евроазиатского мусульманского государства Турции и ее вассала Крымского ханства. Часть татарской знати выступала за союз с Россией, основная масса колебалась, многочисленная группа феодалов, связанная с работорговлей, настойчиво пыталась заручиться покровительством Османской империи и Крымского ханства. Среди казанцев, например, было немало желающих "за турскаго заложитися" 67 .

Россия в планах Турции не занимала важного места, ее основные интересы концентрировались на Балканах, Средиземном море и на Ближнем Востоке. Тем не менее о распространении турецкого влияния на Восточную Европу в Стамбуле думали. Пока Турцию устраивал сложившийся в регионе баланс сил, она для усиления своего влияния использовала вассальное Крымское ханство и оказывала поддержку враждебным России силам в других татарских государствах. Войска крымских ханов были усилены турецкими янычарами, артиллерией и советниками, они принимали участие в набегах на Россию. В 1524 г. по инициативе казанского хана Сахиб-Гирея была предпринята попытка объявить турецкий протекторат над Казанским ханством. Дело ограничилось формальным заявлением турецкого посла Скиндера, которое с ходу было отклонено русским правительством. В 1537 г. в Стамбуле предполагали оказать поддержку потомку рязанских князей Семену Бельскому, в случае своего вокняжения в Рязани обещавшему султану признать себя его вассалом и платить дань 68 .

В 1549 - 1551 гг. успехи русских в Поволжье беспокоили мусульманских правителей. Желая побудить турецкого султана к оказанию помощи Казани, астраханец Шерифи в 1550 г. прислал в Стамбул письмо. "Казань.., находясь вдалеке от исламских вилайетов, границами соприкасается с государствами неверных... Ей неоткуда ждать помощи и поддержки, кроме покровительства господа миров и помощи ангелов", - писал он. Используя многочисленные изречения из корана, стихи восточных поэтов и свои собственные, Шерифи страстно призывал к священной борьбе с неверными- газавату, соблазнял возможностью захвата в России бесчисленных пленных и несметных богатств. Турецкий хронист XVI в. Дженнаби оставил запись о том, что крымский хан Сахиб-Гирей направил в Стамбул своего посла. "Неверные, - велел он сказать там, - овладели Казанью; нам и его величеству султану следует избавить правоверных от этого бедствия; пришлите к нам двоюродного моего брата Даулет-Гирея, сына Мубарек-султана, сына Менгли-Гирей хана для того, чтобы мы могли отправить его к Казани с многочисленным войском, ее высвободить из рук неверных, а его посадить там ханом" 69 .

стр. 65


В Стамбуле встревожились и предприняли активные меры по противодействию русским. В 1549 - 1552 гг. крымско-турецкие посольства во главе с Ахмедом Чаушем, Хозяшем и Тагызекщем четыре раза посетили Астрахань и Ногайскую орду, пытаясь создать антирусский союз мусульманских государств. По замыслу султана и крымского хана, Османская империя должна была выступить в качестве координатора, а также оказать помощь, основную же тяжесть борьбы необходимо было взять на себя Ногайской орде. Крымскому и Казанскому ханствам. Казанский летописец так передает обращение турецкого посла к ногайскому князю и мурзам: "О силныя нагаи многия, станите, меня послушав, соединитеся с казанцы во едино сердце, в поможение за Казань на московскаго царя и великаго князя, и паче же за веру нашу древную и великую, яко близ его живуща; и не давайтеся во обиду, мощни бо есте противитися ему. Слышу всегда про вас, аще хощете противитися: зело бо востает на веру нашу и хощет до конца потребити ю" 70 .

Исчерпывающие сведения о ходе переговоров турок и крымцев с ногайцами и астраханцами собрали русские посланники. Летом 1551 г. находившийся в орде Петр Тургенев сообщал о том, что турецкий посол подбивал ногайцев к набегу на "царевы украйны". Ему даже удалось заполучить само султанское послание, которое гласило: "И мы дей смолились все бусурмане, и станем от нево боронитца за один. Ведь дей ведаете, что ныне на Крыме мой посажен царь, как ему велю, так делает. Из Астрахани присылали жо ко мне царя просить. И яз часа того посылаю царя на Астарахань... Да и козаки ко мне присылали же царя просить. И яз ис Крыма однолично царя посылаю. И ты б Исмаил мирза дружбу мне свою учинил великую, чтобы еси поберег Казани, людей своих послал на помочь Казани, докуды яз царя пришлю". В 1552 г. из Астрахани и Ногайской орды сообщали о том, что "из Крыма пришли в Нагайскую землю послы к Юсуфу князю и ко всем нагайским мурзам 30 человек с тем чтоб со царем [крымским] соединились на царя и великого князя Ивана Васильевича и людей бы от себя войною посылали, с которыми крымской царь и своих людей послать намерен" 71 . Многие ногайские мурзы поспешили сами проинформировать русских. Мурза Исмаил писал Ивану IV: "Пришол дей ко мне от турского посол о том, чтобы я с крымским царем стал на царя и великого князя за один, и Казани бы помогал"; следует Турции "и Крыму и Казани и Асторахани, и нашим бы нагаем всем содиначитися, да твою землю воевати". В июле 1551 г. Исмаил писал: "Султан Хан Дюкер посла прислал. Крымской царь прислал же человека, чтобы нам всем за один Москва воевать". Мурза Касай сообщал Ивану IV: "Хандыкерь да крымской царь к нам послов своих прислали, чтоб нам троим содиначився Русь воевати". О предложении Ногайской орде войти в антирусский союз неоднократно сообщал в Москву даже враждебно настроенный к России князь Юсуф 72 .

К союзу уже присоединилось Астраханское ханство. Готов был принять турецко-крымское предложение и ногайский князь Юсуф. Весной 1552 г. из Астрахани сообщали, что "Юсуф князь послал к [И]смаил мирзе: яз де перекочюю за Волгу, а возму с собою Такбилди царевича астрахансково, да поедем воевать на Русь". Лишь промосковская позиция нескольких влиятельных ногайских мурз, особенно, Исмаила, крымско-ногайские противоречия, а также дипломатические усилия России не позволили реализоваться планам турецкого султана и крымского хана. Без многотысячного ногайского войска союз состояться не мог, так как Турция не имела в ближайшем будущем, из-за войны с Ираном и на Балканах, реальной возможности использовать значительные силы против России, Астраханское ханство располагало весьма скромным воинским потенциалом, а одному Крыму было не под силу тягаться с таким государством, как Россия. Неудача по созданию союза не остановила Крым и Турцию, аналогичные попытки неоднократно предпринимались в 50 - 70-е годы XVI века. О намерении султана Сулеймана II освободить Казанское и Астраханское ханства свидетельствуют обнаруженные в архивах Турции документы 73 .

Определенную угрозу представляла вероятность подключения к антирусскому союзу Польско-Литовского государства. Договор о совместных

стр. 66


действиях против России между королем Сигизмундом I и крымским ханом Сахиб-Гиреем был заключен в 1540 году. Начиная с 1506 г. источники фиксируют сведения о переговорах казанцев с литовцами. В 1538 г. в Москве располагали достоверной информацией о пребывании в Казани литовского посольства. Известия о литовско-казанских контактах встречаются в дипломатических документах и под 1542 годом. Переписка казанского хана Сафа-Гирея с Сигизмундом I в 1542 - 1545 гг. свидетельствует о тесных казанско-литовских контактах и о координации действий во внешнеполитической сфере. Сафа-Гирей писал о прибытии к нему королевского посольства во главе с литовским татарином Афендеем, просил прислать 1000 золотых для найма ногайских и астраханских воинов, обязывался одновременно с королем выступать против Московского государства 74 .

Агрессивную политику в отношении Русского государства проводило Крымское ханство. Крымские татары регулярно опустошали юг России вплоть до Оки и даже подходили к самой Москве. После воцарения в 1521 г. в Казани представителей крымской династии Гиреев стали происходить скоординированные набеги крымцев и казанцев. В годы малолетства Ивана IV бояре были больше заняты враждой друг с другом, чем обороной страны, поэтому Россия не могла отвечать адекватно на вторжения неприятеля. После 1530 г. 15 лет не было ответных походов на Казань. Чувствуя свою безнаказанность, возглавляемые крымцами казанские отряды почти беспрепятственно разоряли русские деревни, села и города, достигали даже таких отдаленных мест как Пермь, Устюг, р. Сухона, Галич, Вологда, Муром, Владимир, проникали на окраины Московской области. Основной целью этих многочисленных вторжений был грабеж и захват пленных для продажи на восточных невольничьих рынках. Русские рабы ценились и стоили весьма дорого 75 , что стимулировало новые разбойничьи набеги на Россию. Разрозненные вторжения неприятеля русские еще могли отражать, но в случае образования антирусской мусульманской коалиции неизбежно возникала серьезная угроза.

Цели походов татар и русских различались. Если татары отправлялись в набеги исключительно ради грабежа, то русские предпринимали свои походы с целью достижения каких-либо политических результатов, а грабежом занимались лишь попутно. Попытки некоторых ученых поставить знак равенства между русскими и татарскими походами 76 не могут быть признаны состоятельными. Последнее время с целью обоснования тезиса об агрессивности России получил распространение вульгарный математический прием. Предлагается производить простой подсчет русских и казанских походов без рассмотрения их характера и целей.

Таким образом, многочисленные источники совершенно определенно указывают на то, что угроза образования антирусского мусульманского союза была очевидной. Центральной задачей восточной политики России на протяжении всего XVI в. оставался поэтому вопрос о государственной безопасности. Усилия русского правительства решить его дипломатическим путем, через установление вассальной зависимости сопредельных территорий, желаемого результата не дали. Исходя из своих стратегических интересов, Россия поставила целью присоединить Поволжье и Приуралье, опираясь на военную силу. Оборонительный характер этого акта очень точно выражен в словах Ивана Грозного крымскому гонцу Мустафе, сказанных 30 января 1574 года. На настойчивые требования отдать Казань и Астрахань хану царь отвечал, что против России "ныне одна сабля - Крым", а если отдадим хану завоеванное нами, "тогды другая сабля будет Казанская земля, третья сабля астороханская, четвертая нагаи, а толко Литва не помиритца, ино пятая сабля будет" 77 .

Для понимания внешней политики России XVI в. важно уяснить следующее. В середине XVI в. Россия превратилась в сильное государство с формирующейся имперской идеологией. Молодому государю Ивану IV и его окружению было присуще новое политическое самосознание с более широким, чем у предшественников, кругозором. Не случайно именно в середине века проводятся реформы, великий князь принимает титул царя, получает

стр. 67


распространение теория "Москва - третий Рим". Тогда же Россия впервые переходит к крупномасштабным завоеваниям за пределами восточнославянского мира. Тем не менее характерно, что Россия одновременно наступала и оборонялась - проводила экспансию в отношении сопредельных территорий и отражала постоянную внешнюю агрессию многочисленных противников на западе, юге и востоке. Развитие имперского экспансионизма в России, таким образом, шло параллельно с борьбой по отражению внешней агрессии, которая порой не выходила за рамки инцидентов на границах, а порой угрожала самому существованию российской государственности (татарские набеги 1521, 1541, 1571, 1572, 1591, 1592 гг.). Даже в XVII - XVIII вв., когда Россия превратилась в мощную империю, ее границы подвергались постоянным вторжениям, преимущественно крымских татар. Военный потенциал России с середины XVI в. был уже настолько значительным, что это позволило перейти от затяжной оборонительной войны к кардинальному решению вопроса - завоеванию Казанского, а затем и Астраханского ханства. При характеристике внешней политики невозможно отвлекаться от конкретно-исторической обстановки; важно выявить, какой фактор превалировал в ней- оборонительный или экспансионистский.

Основным направлением внешней политики России в XVI в. являлось западное, где русское правительство стремилось воссоединить западнорусские земли и проводило экспансию в Прибалтике. В то же время на юге и востоке Россия вела оборонительные войны. Неудача на основном внешнеполитическом направлении - поражение в Ливонской войне, и впечатляющий успех на второстепенном - завоевание Казанского, Астраханского и Сибирского ханств, объясняются несоразмерностью противодействия, с которым столкнулась Россия. Если на западе русским пришлось воевать с мощным союзом Литвы, Польши, Ливонии и Швеции, располагавших сильными армиями, то на востоке России противостояли относительно слабые государственные системы, раздираемые внутренними противоречиями, так и не сумевшие, несмотря на общность религии, этническое родство и близость интересов, объединиться в сильную антирусскую коалицию. Татарские ханства погубило отсутствие единства и преобладание узких меркантильных интересов у феодальной верхушки над государственными. Успехи России на востоке в немалой степени объясняются также переходом на ее сторону чувашей, горных марийцев, мордвы, башкир и части татар и тем, что борьба с татарскими ханствами отвечала интересам русского народа, стремившегося навсегда покончить с многовековыми грабительскими вторжениями иноплеменников.

Примечания

1. ПОКРОВСКИЙ М. Н. Избранные произведения. Кн. 1. М. 1966, с. 290 - 291, 294.- 297; кн. 3. М. 1967, с. 55; ГУБАЙДУЛЛИН Г. С. Татар тарихы. Казан. 1922; ХУДЯКОВ М. Г. Очерки по истории Казанского ханства. Казань. 1923; ЕГОРОВ Ф. Е. Материалы по истории народа мари. Козьмодемьянск. 1929; ФИРСОВ Н. Н. Колонизация Волжско-Камского края и связанная с ней политика. Казань. 1930; УРМАНЧЕ Ф. Как черное выдать за белое, или последствия "прогрессивных" завоеваний. - Идель, 1992, N 5/6, с. 68 - 77; он же. Ханбике Нурсолтан.- Идель, 1993, N 3, с. 55 - 65; Татары древние и современные. Бишкек. 1993; ФАХРУТДИНОВ Р. Г. Основные этапы политической истории татарского народа. - Татарстан, 1992, N 5/6, с. 19 - 28; его же. История татарского народа и Татарстана. Ч. 1. Казань, 1995; АЛИШЕВ С. Х. Завоевание татар Русским государством. В кн. Материалы по истории татарского народа. Казань. 1995, с. 224 - 242; его же. Казань и Москва: Межгосударственные отношения в XV - XVI вв. Казань. 1995; МИФТАХОВ З.З. МУХАМАДЕЕВА Д. Ш. История Татарстана и татарского народа. 4.1. Казань. 1995; ХАЙРУЛЛИН Г. Т. История татар. Алма-Ата. 1998, с. 70 - 90; ТАГИРОВИ. Р. Очерки истории Татарстана и татарского народа (XX век). Казань. 1999, с. 8 -Ю.

2. СОЛОВЬЕВ С. М. Сочинения. Кн. 3. Т. 6. М. 1989, с. 461 - 462; КОСТОМАРОВ Н. И. Исторические монографии и исследования. М. 1989, с. 9; ЛЮБАВСКИЙ М. К. Историчес-

стр. 68


кая география России в связи с колонизацией. М. 1909, с. 209 - 212; ПЛАТОНОВ С. Ф. Иван Грозный. Пг. 1923, с. 26 - 27, 79 - 90. 120, 139 - 141, 145; его же. Лекции по русской истории. Пг. 1917, с. 176 - 177; РЫБУШКИН М. С. Краткая история г. Казани. Казань. 1834, с. 13, 35; ПИНЕГИН М. Н. Казань в ее прошлом и настоящем. СПб. 1890, с. 28 - 79; САХАРОВ А. Н., БУГАНОВ В. И. История России с древнейших времен до конца XVII века. М. 1995, с. 205; БОГДАНОВ А. П. История России до Петровских времен. М. 1996, с. 197; КРЕВЕР Г. А. История народов отечества. М. 1996, с. 215; СКРЫННИКОВ Р. Г. История Российская IX - XVII вв. М. 1997, с. 276; ПАВЛЕНКО Н. И., АНДРЕЕВ И. А. Россия с древнейших времен до конца XVII века. М. 1997, с. 172; История внешней политики России. Конец XV - XVII век. М. 1999, с. 131; История России с древнейших времен до 1861 года. М. 2000, с. 145.

3. ВЕРХОВЕНЬ Б. Россия в царствование Ивана Грозного. М. 1939, с. 30; СМИРНОВ И. И. Иван Грозный. Л. 1944; БАХРУШИН С. В. Самодержавие Ивана IV. М. 1946; его же. Взятие Казани. В кн.: За родную землю. XIV - XVI вв. М. 1949, с. 52 - 76; МЕРКУШКИН Г. Я. Восточные походы Ивана Грозного. Канд. дис. Саранск. 1948; ОГНЕВ И. Г. Войны Ивана Грозного с Казанским ханством и завоевание Казани. Канд. дис. М. 1948; ШМИДТ С. О. Правительственная деятельность А. Ф. Адашева и восточная политика русского государства в середине XVI столетия. Канд. дис. М. 1949; БАЗИЛЕВИЧ К. В. История СССР от древнейших времен до конца XVII в. М. 1950, с. 295 - 298; НАЯКШИН К. Я. К вопросу о присоединении Среднего Поволжья к России. - Вопросы истории, 1951, N 9; КАРГАЛОВ В. В., САВЕЛЬЕВ Ю. С., ФЕДОРОВ В. А. История России с древнейших времен до 1917 года. М. 1998, с. 92 - 93; ЕРМУШЕВ А. М. Россия и Казанское ханство в 1533 - 1552 гг. Канд. дис. Саранск. 1998; ФЛОРЯ Б.Н. Иван Грозный. М. 1999, с. 28 - 34.

4. SMOLITSCH I. Zur Geschichte der russischen Ostpolitik des 15. und 16. Jahrhunderts. - Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas. 1941, N 6, S. 55 - 84; KEENAN E. Muscovy and Kazan.- Slavic Review, 1967, Vol. 26; PRITSAK O. Moscow, the Golden Horde, and the Kazan Khanate from a Polycultural Point of View.- Ibid.; PELENZKJ J. Russia and Kazan. Paris. 1974; Russian Colonial Expansion to 1917. London - N. Y. 1988; KAPPELER A. Russlands erste Nationalitaten. Koln-Wien. 1982, S. 50, 78 - 83; КАППЕЛЕР А. Россия - многонациональная империя. М. 1996, с. 28.

5. КУЛЬПИН Э.С. Золотая орда. М. 1998, с. 143, 159, 176; его же. Путь России. Кн. 1. М. 1995; его же. Эволюция славяно-тюркского суперэтноса. - Эхо веков, 1999, N 3/4, с. 173 - 179; ПАНТИН В.И. Русь и тюркские государства Поволжья. В кн. Генезис кризисов природы и общества в России. Вып. 2. М. 1994.

6. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф.281. Грамоты Коллегии экономии. N 7949; Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 13, с. 129; Т. 14, с. 3;

Казанская история (КИ). М.-Л. 1954, с. 74 - 77; Древняя российская вивлиофика. Ч. 17. М. 1791, с. 123 - 124; Акты археографической экспедиции. Т. 1. СПб. 1836, с. 217; ЗВЕЗДИН Л. И. Материалы по истории заселения Нижегородского края. В кн. Нижегородская губернская ученая архивная комиссия. Сб. ст., сообщений, описей и документов. Т. 7. Нижний Новгород. 1908, с. 156 - 157; АНПИЛОГОВ Г. Н. Нижегородские документы XVI века. М. 1977; Послания Ивана Грозного. М.-Л. 1951, с. 47, 316; Сказания князя Курбского. 4.1. СПб. 1833, с. 8.

7. АБРАМОВИЧ Г. В. Поместная система и поместное хозяйство в России в последней четверти XV и в XVI в. Автореф. докт. дис. Л. 1975, с. 32; Россия и Восток: проблемы взаимодействия. Ч. 1. Челябинск. 1995, с. 31; KAPPELER A. Op. cit., S. 114.

8. Акты нижегородских монастырей, Печерского и Благовещенского. - Нижегородские губернские ведомости, 1848, N 13, с. 51; ПСРЛ. Т. 13, с. 169 - 170, 470; КИ, с. 96 - 97.

9. Исторические песни. Баллады. М. 1986, с. 105 - 106.

10. ВЕСЕЛОВСКИЙ С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. T.1. 4.1. М.-Л. 1947, с. 283, 298; ЗИМИН А. А. Россия на рубеже XV - XVI столетий. М. 1982, с.36 - 37.

11. Оклад - размер земельного, денежного и натурального жалованья, полагающегося служилому человеку в зависимости от чина и рода службы. Дача - в отличие от оклада - реальный размер поместного владения.

12. ВЕСЕЛОВСКИЙ С. Б. Ук. соч., с. 307 - 312; СКРЫННИКОВ Р. Г. Царство террора. СПб. 1992, с. 75. О весьма сложном материальном положении русского дворянства в XVI - XVII вв. см.: АНДРЕЕВ И. О бедном дворянстве замолвите слово...- Родина, 1997, N 9, с. 37 - 43.

стр. 69


13. ЗИМИН А. А. И. С. Пересветов и его современники. М. 1958, с. 300 - 324; Сочинения И. Пересветова. М.-Л. 1956, с. 164, 197 - 198.

14. Сочинения И. Пересветова, с. 182 - 183, 208, 245.

15. ЗИМИН А. А. И. С. Пересветов, с. 359 - 362, 316, 356.

16. Сочинения И. Пересветова, с. 157, 192, 229, 256, 155, 175.

17. ЗИМИН А. А. И. С. Пересветов, с. 334 - 335; СКРЫННИКОВ Р. Г. Царство террора, с. 96.

18. ЗИМИНА. А. Реформы Ивана Грозного. М. 1960, с. 351 - 352.

19. АЛЕКСЕЕВ Ю. Г., КОПАНЕВ А. И. Развитие поместной системы в XVI в. В кн.: Дворянство и крепостной строй России XVI - XVIII вв. М. 1975, с. 68; КОБРИН В. Б. Власть и собственность в средневековой России. М. 1985, с. 106 - 121; ВЕСЕЛОВСКИЙ С. Б. Ук. соч., с. 283 - 284, 316.

20. СКРЫННИКОВ Р. Г. Иван Грозный. М. 1983, с. 39; ЗИМИН А. А. Реформы Ивана Грозного, с. 375.

21. Стоглав. СПб. 1863, с. 48; ЗИМИН А. А. Реформы Ивана Грозного, с. 385; СКРЫННИКОВ Р. Г. Иван Грозный, с. 40.

22. ЗИМИН А. А. Реформы Ивана Грозного, с. 406.

23. Там же, с. 339, 394; СМИРНОВ И. И. Очерки политической истории Русского государства 30 - 50-х годов XVI в. М.-Л. 1958, с. 423 - 440.

24. ПСРЛ. Т. 13, с. 268 - 269; ЗИМИН А. А. Реформы Ивана Грозного, с. 469 - 471, 477.

25. КОБРИН В.Б. Ук. соч., с. 159 - 160. О земельной политике в годы опричнины см.: ЗИМИН А. А. Опричнина Ивана Грозного. М. 1964; СКРЫННИКОВ Р. Г. Опричная земельная реформа Грозного 1565 г. - Исторические записки. Т. 70. М. 1961; его же. Земельная политика опричнины. В кн.: Древнейшие государства на территории СССР. 1987 г. М. 1989; ПАВЛОВ А. П. Земельные переселения в годы опричнины. - История СССР, 1990, N 5.

26. КИ, с. 47; Сказания, с. 18, 31 - 32.

27. КИ, с. 129; ПСРЛ. Т. 13, с. 522.

28. КАШТАНОВ С. М. Земельно-иммунитетная политика русского правительства в Казанском крае в 50-х годах XVI в. - Ученые записки Казанского пединститута (УЗ КГПИ). Вып. 80, Сб. 4. Казань. 1970, с. 171; АРДАШЕВ Н. Н. Татарские земляные письма XV в. и спорное дело XVIII в. о ясашных землях. М. 1908; ДИМИТРИЕВ В. Д. Земельный документ времен казанского хана Сафа-Гирея. - Чувашский НИИ. Исторический сб. Вып. 31. Чебоксары. 1966, с. 268; УСМАНОВ М. А. Жалованные акты Джучиева Улуса XIV- XVI веков. Казань. 1979, с. 78.

29. Список с писцовой и межевой книги города Свияжска и уезда (1565 - 1567 гг.) (ПКС). Казань. 1909, с. XI, 65 - 67, 71, 84, 85, 98, 100, 101, 104, 106, 108, 110, 122, 130, 132 - 134, 136 - 139; РГАДА, ф. 1209. Поместный приказ. Кн. N 152, л. 135об.; ПЕРЕТЯТКОВИЧ Г. И. Поволжье в XV-XVI вв. М. 1877, с. 255; ПСРЛ. Т. 13, с. 281 - 283; т. 20, ч. 2, с. 582 - 583; т. 29, с. 256; Список с писцовых книг по г. Казани с уездом. Казань. 1877, с. 62.

30. Очерки истории Мордовской АССР. Т. 1. Саранск. 1955, с. 68; Навеки вместе. Саранск. 1985, с. 25, 36; ПКС, с. 110.

31. ПСРЛ. Т. 13, с. 178, 476, 405; т. 34, с. 186; т. 29, с. 353; Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Л. 1937, с. 169, 171 - 172; КОЛЫЧЕВА Е.И. Аграрный строй России XVI века. М. 1987, с. 173; РГАДА, ф. 1209. Поместный приказ. Кн. N 152, л. 129об., 130об., 135; ПКС, с. XI. 65 - 66, 106, 108 - 110.

32. ПКС, с. 98, 104 - 105, 108; Список, с. 63, 75.

33. РГАДА, ф. 1209. Поместный приказ. Кн. N 152, л. ПЗоб.; ПКС, с. 71, 106, 109 - 110, 125 - 139; КАШТАНОВ С. М. Возникновение русского землевладения в Казанском крае (документы).- Ученые записки Казанского пединститута. Вып. 116, сб. 5. Казань. 1973, с. 14 - 15.

34. ПСРЛ. Т. 13, с. 281 - 283; т. 20, ч. 2. с. 582 - 583; т. 29, с. 255 - 256; ЛИПАКОВ Е. В. Дворянство Казанского края в конце XVI - первой половине XVII в. Автореф. канд. дис. Казань. 1989,с.8.

35. Материалы по истории Татарской АССР. Писцовые книги города Казани 1565 - 68гг. и 1646 г. Вып. 2 (ПКК). Л. 1932, с. 55, 179 - 181; ПКС, с. X, 105; РГАДА, ф. 1209. Поместный приказ. Кн. N 152.

36. ДИМИТРИЕВ В. Д. История Чувашии XVIII века. Чебоксары. 1959, с. 31, 54 - 56, 104; История Чувашской АССР. Т. 1. Чебоксары. 1983, с. 85 - 86; ИВАНОВ А. Г. Очерки по истории Марийского края VIII века. Йошкар-Ола.. 1995, с. 45.

37. ПСРЛ. Т. 13, с. 191,488; Дополнения к актам историческим. Т. 1. СПб. 1846, с. 102; Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л. 1979, с. 146; Исторические песни. Баллады, с. 95.

стр. 70


38. ДЕГТЯРЕВ А. Я. О мобилизации поместных земель в XVI в. В кн.: Из истории феодальной России. Л. 1978, с. 89.

39. Дрябы - солдаты литовской выучки, обычно принятые на русскую службу пленные литовцы.

40. ЕРМОЛАЕВ И. П. Среднее Поволжье во второй половине XVI - XVII в. Казань. 1982, с. 70; ПКК, с. 179 - 180; ПКС, с. 62 - 63.

41. ЛИПАКОВ Е. В. Ук. соч., с. 8; см. также: Документы по истории Казанского края. Казань. 1990, с. 41, 45; РГАДА, ф. 1209. Поместный приказ. Кн. N 152, л. 133; Арзамасские поместные акты. М. 1915, с. 147, 188, 200, 252, 255, 258, 382 - 384, 422 - 424, 439 - 440, 473 - 474, 499 - 500, 502 - 503, 568, 600, 602, 609, 649.

42. Документы, с. 15, 17; КАШТАНОВ С. М. Возникновение русского землевладения, с. 10; ДЕКТЯРЕВ Я.А. Ук. соч., с. 86 - 87.

43. ПСРЛ. Т. 13, с. 158, 396; т. 30, с. 183; т. 29, с. 345; ПКК, с. 8 - 48.

44. Реконструированный список ссыльных см.: СКРЫННИКОВ Р. Г. Царство террора, с. 247 - 250, 244.

45. ПКС, с. X, 105.

46. ЕРМОЛАЕВ И. П. Ук. соч., с. 70; ПЕРЕТЯТКОВИЧ Г. И. Ук. соч., с. 252; АЛИШЕВ С. Х. Исторические судьбы народов Среднего Поволжья. XVI- начало XIX в. М. 1990, с. 90;

История Татарской АССР. Т. 1. Казань. 1955, с. 152; КАЛИНИН Н. Ф. Казань. Исторический очерк. Казань. 1955, с. 54; РГАДА, ф. 1209. Поместный приказ. Кн. N 152, 643, 646.

47. Список, с. 62; ПКК, с. 8 - 48, 178 - 181; СКРЫННИКОВ Р. Г. Царство террора, с. 247 - 250.

48. ЛИПАКОВ Е. В. Дворянство... Канд. дис., л. 56, 63 - 64.

49. СКРЫННИКОВ Р. Г. Царство террора, с. 247 - 250; ЛИПАКОВ Е. В. Роль казанской ссылки 1565 г. в формировании дворянства и светского землевладения в Казанском крае. В кн.: Спорные вопросы отечественной истории. Ч. 1. М. 1990, с. 159. Впоследствии почти все, кто находился в казанской ссылке, были казнены.

50. ЛИПАКОВ Е. В. Дворянство... Автореф. канд. дис., с. 9; Документы, с. 38, 55 - 56; Проезжая по Московии. М. 1991, с. 50; ПЕРЕТЯТКОВИЧ Г. И. Поволжье в XVII и начале XVIII века. Одесса. 1882, с. 181 - 182; ПКК, с. 179 - 180; КУНЦЕВИЧ Г. 3. История о Казанском царстве, или Казанский летописец. СПб. 1905, с. 267.

51. Список, с. 63; ЛИПАКОВ Е. В. Дворянство... Канд. дис., л. 66, 73 - 75.

52. РГАДА, ф. 1209. Поместный приказ. Кн. N 152, л. 105, 110, 120; СКРЫННИКОВ Р. Г. Опричная земельная реформа, с. 230 - 232; Список, с. 62 - 65.

53. ВЕСЕЛОВСКИЙ С. Б. Исследования по истории опричнины. М. 1963, с. 149 - 153.

54. АКМАНОВ А. И. Земельная политика царизма в Башкирии в середине XVI - первой трети XIX в. Автореф. канд. дис. М. 1992, с. 2, 17, 20, 25; АЗНАБАЕВ Б. А. Формирование уфимского дворянства в конце XVI - XVII веках. В кн.: Россия и Восток: проблемы взаимодействия. Ч. 2. Челябинск. 1995, с. 24 - 26.

55. Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV- начало XVII в. М. 1955, с. 679, 681; УСМАНОВ А. Н. Присоединение Башкирии к Русскому государству. Уфа. 1960, с. 103 - 104, 107 - 108, 111, 137 - 144, 158 - 159; История Башкортостана с древнейших времен до 1917 г. Ч. 1. Уфа. 1991, с. 75; История Башкортостана с древнейших времен до 60-х гг. XIX в. Уфа. 1996, с. 204.

56. ПЕРЕТЯТКОВИЧ Г. И. Поволжье в XV - XVI вв., с. 247 - 248; его же. Поволжье в XVII - начале XVIII в., с. 86. См. также: ИВАНОВ Ю. Н. Рост церковного землевладения в Казанской епархии во второй половине XVI - первой четверти XVII в. В кн.: Проблемы исторической географии России. Вып. 1. М. 1982, с. 108; КАШТАНОВ С. М. Земельно-иммунитетная политика, с. 165 - 167, 171 - 175, 177 - 179. 183, 185 - 188.

57. ПСРЛ. Т. 13, с. 163, 465; Писцовая книга Казанского уезда 1602 - 1603 годов. Казань. 1978, с. 14 - 19; ЛИПАКОВ Е. В. Дворянство... Канд. дис., л. 83.

58. Акты, относящиеся к истории западной России (АЗР). Т. 3. СПб. 1848, с. 165 - 170; ПЕРХАВКО В.Б. "Выводы" и "свободы" купцов в феодальной России. В кн.: Купечество в России XV - середины XIX века. М. 1997.

59. ФЕХНЕР М. В. Торговля Русского государства со странами Востока. М. 1956, с. 6, 41, 112; ХОРОШКЕВИЧ А. Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV - начала XVI в. М. 1980, с. 47 - 50; ТИХОМИРОВ М. Н. Древняя Москва XII-XV вв.; Средневековая Россия на международных путях XIV - XV вв., М. 1992, с. 78 - 82, 238 - 250; СЫРОЕЧКОВСКИЙ В. Е. Гости-сурожане. М.-Л. 1935, с. 39 - 40, 45 - 47; Барбаро и Контарини о России. К истории итало-русских связей. Л. 1971, с. 157, 220.

60. СЫРОЕЧКОВСКИЙ В. Е. Ук. соч., с. 48-49; Хождение за три моря Афанасия Никитина. М. 1980, с. 48, 86, 53 - 54, 93 - 94.

стр. 71


61. Английские путешественники, с. 169, 172, 184, 188; ФЕХНЕР М. В. Ук. соч., с. 66.

62. Продолжение древней российской вивлиофики (ПДРВ). Ч. 11. СПб. 1801, с. 138 - 139.

63. ПКК, с. 179 - 181.

64. ПСРЛ. Т. 13, с. 150, 266, 450; Т. 20, ч. 2, с. 468, 569; т. 29, с. 49; Сб. Императорского Русского исторического общества. (Сб. РИО) Т. 71. СПб. 1892, с. 323.

65. РГАДА, ф. 123. Крымские дела. Кн. N 14, л. 31; МАССА И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М. 1937, с. 29.

66. Список, с. 67, 69; KAPPELER A. Russlands erste Nationalitaten, S. 102; Документы по истории Удмуртии XV - XVII вв. Ижевск. 1958, с. 353 - 354; История Марийского края в документах и материалах. Эпоха феодализма. Вып. 1. Йошкар-Ола. 1992, с. 48.

67. КИ, с. 78.

68. ПСРЛ. Т. 13, с. 81, 100 - 113, 137 - 139, 189; т. 29, с. 12, 26, 40 - 41, 135 - 136; Сказания, с. 64; ДУНАЕВ Б. И. Пр. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI веке. М. 1916, с. 76 - 77; РГАДА, ф. 123. Крымские дела. Кн. N 8, л. 415.

69. ШЕРИФИ Х. Зафер наме-и Вилайет-и Казан. - Эхо веков, 1995, май, с. 87 - 89; ВЕЛЬЯМИНОВ-ЗЕРНОВ В. В. Исследование о касимовских царях и царевичах. Ч. 1. СПб. 1863, с.374 - 375.

70. КИ, с. 103.

71. ПДРВ. Ч. 8. Спб. 1793, с. 255 - 256, 260, 266, 327 - 328; ч. 9. СПб. 1793, с. 30 - 32, 44, 48, 54.

72. ПДРВ. Ч. 8, с. 227 - 228, 268, 281, 295, 175, 304; ч. 9, с. 44.

73. Там же, ч. 8, с. 327; Эхо веков, 1999, N 1/2, с. 4.

74. Русская историческая библиотека. Т. 30. Юрьев. 1914, с. 76 - 80; АЗР. Т. 2. СПб. 1848, с. 14; Lietuvos Metrika (1499 - 1514). Uzrasymu knyga 8. Vilnius. 1995, p. 54 - 59; Сб. РИО. Т. 59. СПб. 1887, с. 138, 179; Послание царя казанского. - Эхо веков, 1997, N 1/2, с. 26 - 38.

75. ХОРОШКЕВИЧ А. Л. Ук. соч., с. 30 - 32.

76. КУЛЬПИН Э. С. Золотая орда, с. 159; и яр.

77. РГАДА, ф. 123. Крымские дела. Кн. N 14, Л. 180.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/Причины-присоединения-Поволжья-и-Приуралья-к-России

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Россия ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. Г. Бахтин, Причины присоединения Поволжья и Приуралья к России // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 08.04.2021. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/Причины-присоединения-Поволжья-и-Приуралья-к-России (date of access: 14.05.2021).

Publication author(s) - А. Г. Бахтин:

А. Г. Бахтин → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Россия Онлайн
Москва, Russia
102 views rating
08.04.2021 (36 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Н. Ф. ДЕМИДОВА, Л. Е. МОРОЗОВА, А. А. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ. ПЕРВЫЕ РОМАНОВЫ НА РОССИЙСКОМ ПРЕСТОЛЕ
Yesterday · From Россия Онлайн
ПЕРЕПИСКА И ДРУГИЕ ДОКУМЕНТЫ ПРАВЫХ (1911 ГОД)
Yesterday · From Россия Онлайн
НИКОЛАЙ ВИССАРИОНОВИЧ НЕКРАСОВ
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
МАТЕРИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ АРМИИ В 1812 ГОДУ
Catalog: Экономика 
2 days ago · From Россия Онлайн
ИЗДАТЬ ТРУДЫ ФРИЦА ФИШЕРА В РОССИИ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
СОВМЕСТНАЯ СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКАЯ АВИАБАЗА. 1944 ГОД
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
СОВЕТСКО-ФИНЛЯНДСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 1956 - 1962 ГОДАХ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
В статье показана необходимость применения в теории бухгалтерского учета экономического смысла фактов хозяйственной жизни, доказана объективность и законность метода двойной записи, дано вербальное описания механизм движения стоимости с кредита в дебет корреспондирующих счетов, независимо от вида бухгалтерских счетов (активных, пассивных).
Catalog: Экономика 
3 days ago · From Сергей Шушпанов
Учебное пособие составлено в соответствии с требованиями к освоению основной образовательной программы подготовки бакалавра по направлению 080100.62 «Экономика» федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования. Пособие содержит информацию для изучения студентами теоретических и практических вопросов по управленческому учету, калькулированию и бюджетированию на коммерческих предприятиях. УДК 657.47(075.8) ББК 65.052.236я73
Catalog: Экономика 
3 days ago · From Сергей Шушпанов
Теория бухгалтерского учета, в том виде как её знали бухгалтера в конце 19 века, предана забвению. Кризис теории бухгалтерии во всем мире обусловлен монополией балансовой теории во всех современных учебниках. «Модераторами» современной бухгалтерской методологии, как в Росси, так и во всем мире, замалчиваются положительные стороны юридической, экономической, меновой и других теорий бухгалтерии.
Catalog: Экономика 
3 days ago · From Сергей Шушпанов

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Причины присоединения Поволжья и Приуралья к России
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones