Libmonster ID: RU-10195

И. ФРОЛОВ, доктор экономических наук, завлабораторией Института народнохозяйственного прогнозирования РАН

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПРИМЕНЕНИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ В ПРИКЛАДНЫХ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ*

Поводом к написанию данной работы стала изданная Институтом экономики РАН коллективная монография "Экономика как искусство", посвященная методологическому анализу взглядов экономистов-теоретиков на прикладные экономические исследования1. Интерес к этой проблеме обусловлен тем фактом, что за 20 лет занятий прикладным экономическим и политическим анализом и прогнозированием с каждым годом и новым циклом исследований приходилось все больше убеждаться в недостаточной применимости стандартных моделей, в необходимости совершенствовать собственный теоретический и методологический инструментарий.

В последние годы стала распространенной идея, что, поскольку пересечение экономической теории и практики является наиболее проблемным звеном в системе экономических знаний, то необходимо изучать их взаимосвязи с разных позиций. В книге "Экономика как искусство", которая представляет собой пример наиболее развитого и систематизированного подхода к методологическому анализу этой взаимосвязи, последняя описывается в основном с точки зрения экономистов-теоретиков (для которых теория в ценностном отношении первична). Мы же попытаемся взглянуть на проблему с позиции исследователя-прикладника (интересующегося применимыми в его области разделами теории), для которого именно практические экономические знания являются базисными. Необходимо подчеркнуть, что значительная часть рассуждений носит проблемно-ориентированный характер, основываясь большей частью на авторском опыте, и скорее приглашает читателя к дискуссии, чем содержит готовые решения поставленных в монографии проблем.

Заметим, что из многих положений книги (за исключением главы 5) следует, что авторы в той или иной степени исходят из так называемого "стандартного" понимания науки, окончательно сложившегося в неопозитивистской философско-методологической традиции. Однако, на наш взгляд, такой идеал науки представляет собой сильно редуцированную и превращенную форму физико-математического идеала, определенным образом понятую гуманитариями (философами науки). Для современного развития истории и методологии науки такая позиция достаточно наивна.


* Автор выражает признательность А. В. Чусову и О. Б. Кошовец за комментарии и критические замечания к первоначальной версии данной статьи.

1 Экономика как искусство. Методологические вопросы применения экономической теории в прикладных социально-экономических исследованиях / Под ред. О. И. Ананьина. М.: Наука, 2008.

стр. 72

Мы постараемся, по возможности, разделять описание (фиксацию взаимодействий) объектного мира (экономической действительности) и предмета экономической теории (то есть сферы знания, в которой исследователи оперируют онтологическими, эпистемологическими, логическими, методологическими и конструктивными структурами). Экономическая действительность рассматривается здесь как неоднородное социальное "пространство", где происходит сложное взаимодействие экономических акторов (агентов) с экономическими и другими общественными объективациями, возникающая на основе и в тесном взаимодействии с другими общественными практиками. Потребность в использовании понятия "объективация" связана с необходимостью описания возникновения и устойчивого воспроизводства новых общественных явлений в истории, появлением объекта там, где его не было. Под объективацией здесь понимается фиксация структуры общественных феноменов, взаимодействий, практик, возникновение новой сферы деятельности, что тесно связано как воспроизводством самих общественных объектов и субъектов, так и воспроизводством условий, обеспечивающих их существование.

Под методологией экономической науки традиционно понимается методология экономико-теоретического познания. В то же время большинство исследователей-экономистов занимаются прикладными задачами, не вытекающими непосредственно из объективной логики развития экономической науки. В 1990 - 2000-е годы появилось множество работ экономистов-методологов, исследующих эпистемологическое пространство между чистой теорией и экономической практикой.

Ключевой задачей авторы книги "Экономика как искусство" считают преодоление устаревшего стереотипа "теоретикоцентризма" в профессиональном самосознании экономистов-исследователей. Переосмысление реальной роли и значения прикладной компоненты экономического знания как основы "искусства экономики", по мнению авторов, может и должно иметь серьезные практические последствия для экономического образования, планирования и организации экономических исследований.

Так что же такое искусство экономики? Разграничение науки и искусства политической экономии впервые в относительно развитой форме осуществил Дж. С. Милль, причем искусство он характеризовал как набор правил поведения, руководство к действию. О. Ананьин верно отмечает, что исторически экономика как искусство предшествовала экономике как науке. Причем сам Милль, разграничив положения абстрактной политэкономии (в версии Д. Рикардо) и ремесла экономистов-практиков, пытался оградить классическую политэкономию как эталон экономической теории от критики со стороны практиков.

В первой главе книги достаточно подробно рассмотрено развитие этой идеи у Милля, описаны различные классификации экономической науки: от К. Менгера и Л. Вальраса до Д. Н. Кейнса2. В качестве замечания к исторической части первой главы можно отметить некоторую незавершенность историко-методологического анализа работ классиков политэкономии.

Во-первых, в главе нет четко реконструированных критериев применения классиками логико-гносеологических аналитических операций, необходимых для создания классификаций предмета науки. Во-вторых, не зафиксировано единое основание классификации теоретического и практического экономического знания. Отсутствие единого основания создает возможность того, что Милль и Невил Кейнс


2 Экономика как искусство. С. 13 - 24.

стр. 73

говорят о содержательно разных слоях теоретического и практического экономического знания ("искусства" экономики). Ведь если какой-либо ученый повторяет и заимствует определенные термины, то это отнюдь не означает, что он при этом наследует ту же традицию в методологическом и онтологическом смысле3. В-третьих, в главе недостает исторического анализа социально-экономических условий "спора о методе"4, которые, несомненно, обогатили бы картину исследования.

Было бы интересно продолжить исследование в данном направлении, получив в результате, например, сводную таблицу, где в едином эпистемологическом "пространстве" были бы представлены различные компоненты теорий анализируемых авторов. В этом случае их можно будет сравнить с единых методологических позиций и, возможно, получить нетривиальные выводы о генезисе и взаимосвязи теоретического и прикладного экономического знания. Существенной проблемой в этом случае станет проведение такой историко-культурной реконструкции, в рамках которой искомые компоненты теорий, ход мысли исследователя описывались бы как "разрешенные" или, скажем, логически возможные, но не совершенные ученым из-за "запрета", существующего внутри данной культуры5. Трудность здесь состоит в системном воссоздании основных компонентов научной практики прошлого.

После исторического анализа в главе 1 проведен систематический анализ прикладного экономического знания. Автор исходит из определения, предложенного Департаментом прикладной экономики при Кембриджском университете: "прикладная экономика" - это "сведение воедино экономической теории, измерений и методов статистического и эконометрического анализа, а также интерпретации такой аналитической работы в целях объяснения экономических явлений и содействия экономической политике"6. Автор справедливо критикует эту дефиницию за неоправданное расширение понятия "прикладная экономика", что приводит к многозначности его содержания. Фактически к прикладной экономике относят весьма разнородные типы исследований: "диагностику" реальных национальных экономик и их секторов и отраслей; прогнозирование социально-экономических процессов; разработку экономико-политических стратегий и программ, вариантов реформирования экономических институтов ("институциональный дизайн").

Автор монографии предлагает рассматривать прикладное исследование как деятельность по достижению некоторых целей (задаваемых


3 Сравним, например позицию Менгера "теоретическая наука о народном хозяйстве имеет своей задачей исследование общей сущности и общей связи народнохозяйственных явлений, а не только анализ народнохозяйственныхпонятий и извлечение вытекающих из этого анализа заключений" (Менгер К. Исследования о методах социальных наук и политической экономии в особенности. СПб., 1894 (1883). С. 4) с позицией Вальраса, который относил "чистую политэкономию" к физико-математическим наукам, признавая, что описание "рынков, наилучшим образом организованных с точки зрения конкуренции... подобно тому, как в механике допускается существование машины без трения" (курсив мой. - И. Ф.) (Вальрас Л. Элементы чистой политической экономии, или Теория общественного богатства. М.: Экономика, 2000. С. 1, 30).

4 В качестве некоторого эталона такого анализа можно упомянуть историческую реконструкцию тем же автором идей Г. Торнтона, которая сопровождается исследованием реальных экономических условий денежно-кредитного обращения в Великобритании конца XVIII - первой трети XIX в. См.: Ананьин О. И. Структура экономико-теоретического знания: методологический анализ. М.: Наука, 2005. С. 57 - 75.

5 Романов В. Н. Историческое развитие культуры: психолого-типологический аспект. М.: Издатель Савин С. А., 2003. С. 44 - 56, 303 - 320.

6 Экономика как искусство. С. 30.

стр. 74

либо самим экономистом, либо извне), а не постижение истины, как в теоретическом исследовании7.

Можно согласиться с тем, что реальные цели большинства прикладных экономических исследований носят вненаучный (точнее, лежащий за пределами экономической теории) характер и включены в более широкий контекст. В частности, нередко экономисту-прикладнику приходится работать не только с экономистами и представителями других общественных наук (политологами, социологами и юристами), но и с гуманитариями (историками и философами), а также с людьми с базовым физико-математическим или техническим образованием. Реальная проблема исследований, проводимых разнородным коллективом, - согласование сильно различающихся как по парадигмальным, так и по практическим основаниям представлений ученых об окружающей действительности, а следовательно, по методам и способам постановки задач исследования, а также о средствах и способах их решения (вплоть до специального обучения персонала использованию таких специальных средств). Отдельной проблемой является работа с промежуточными результатами работы исполнителей (например, текстом отчета НИР), когда выясняется, что ученый написал не то, что от него требуется по условиям задачи, а то, что ему интересно и представляется правильным. Кроме того, ученому практически всегда трудно остановиться в исследовании и закончить работу в поставленные сроки. Аналогичная проблема касается согласования предполагаемых результатов исследования с заказчиком, у которого свое представление о целях проекта. В результате возникает необходимость заново интерпретировать полученные результаты, чтобы убедить заказчика, что поставленные цели были достигнуты.

Попытки осмыслить результаты прикладного исследования - получить новые знания (о прогнозируемой ситуации, осуществимости различных вариантов стратегии развития фирмы, региона и пр.) - показывают, что их характерные особенности - эклектичность и бессистемность. Если различные части отчета по результатам прикладного исследования плохо совместимы друг с другом, то, как правило, отдельные части текста сокращаются и/или переформулируются (любой соискатель знает, что диссертация выигрывает от вычеркивания).

Но нельзя, на наш взгляд, утверждать, что только теоретик ставит целью достижение истины. Вполне реальной (а часто - доминирующей) целью современного ученого при теоретическом исследовании является достижение результатов, имеющих вполне практическое значение: написание и оформление в соответствии с принятыми канонами статей, получение грантов, защита диссертаций, получение научного, педагогического или академического звания, участие в совещаниях, конференциях, комиссиях, редколлегиях и ученых советах и т. д. Объем истинных (в определенном смысле) знаний об экономической действительности в результате таких исследований, конечно, увеличи-


7 Экономика как искусство. С. 32 - 35. Такое представление явно связано с рядом идей Г. Щедровицкого. (Щедровицкий Г. П. Методологический смысл оппозиции натуралистического и системодеятельностного подходов // Избранные труды. М.: Школа культурной политики, 1995. С. 59 - 62).

стр. 75

вается, но реальными проблемами здесь остаются как воспроизводимость нового знания, так и обоснование того, что же истинно в новой концепции или теории (или в ее новом разделе).

Истинность некоторого фрагмента знания (высказывания, теории) традиционно определяется через его соответствие вещи (объекту), которое трактует это знание. Попробуем конкретизировать это определение. Что же такое знание, его объект и их соответствие?

В самом общем виде под знанием в традиции, приписываемой еще Аристотелю, понимается правильное представление о чем-либо. В рамках этой традиции возникает понимание, что "знать" нечто (ремесло, язык, обряд и пр.) неразрывно связано с умением практиковать, пользоваться, воспроизводить это нечто. Иными словами, знание, будучи функцией человеческой активности, неотделимо от схемы совместной деятельности и общения (коммуникации) между индивидами. Этот подход, представленный сегодня в социологической и прагматистской эпистемологии, сочетает в себе элементы корреспондентной и когерентной теорий истины. В таком понимании знание - это акт представления субъекта о чем-либо, фиксируемый в схемах деятельности и создающий одну из основ для определенных форм практики, включая языковую. Акт, создающий и/или воспроизводящий знание, всегда есть некоторое событие в действительности,которое производится и/или воспроизводится индивидом/коллективом. Поскольку представление - акт субъекта (а значит, обладает относительной самостоятельностью в отношении к объекту этого представления), воспроизводство самостоятельности знания требует фиксации представления в специфических типах практики (специальных схемах действий и языке). Кроме того, самостоятельность знания означает, что оно может быть истинным или ложным. При таком представлении знание всегда продукт некоторой практики (интегральной совокупности форм деятельности в определенной предметной области), причем с необходимостью изначально групповых действий, интериоризируемых индивидом.

При проверке на истинность мысль (утверждение, вывод и пр.) не сопоставляется непосредственно со своим объектом знания, а согласовывается с определенным набором практик, включающих исследователя в мир, отождествляемый, например, с экономической реальностью. На практике, если какое-либо утверждение (идея) не вызывает у исследователя диссонанса с уже сформированным у него "чувством предмета", то он принимает эту мысль и считает ее истинной.

Отметим, что такое чувство практически никогда не бывает полностью сформировано с самого начала исследования в специальной предметной области. Напротив, исследователи всегда сначала пытаются применить средства, уже разработанные для иных предметных областей. Первичное освоение исследователем/коллективом предметной области происходит в виде знакомства с ее феноменами и сопутствующего формирования интуиции понимания типичных объектов (фактов). Под чувством предмета экономики можно понимать специально сформированную на практике активную способность индивида взаимодействовать с экономической реальностью (в познавательном

стр. 76

смысле). Понятно, что при этом истина всегда исторически релятивна и локальна, так как ее установление в значительной мере зависит как от условий и средств (объективных и субъективных), применяемых при ее получении, так и от изменения и развития того фрагмента действительности, с которым соотносится представление.

Мы охарактеризовали уровень индивидуального познания, традиционно называемый гносеологическим. На этом уровне знания фиксируются в форме субъективных пониманий, интуиции, представлений, различений, отождествлений и т. д., а основными параметрами существования знания на этом уровне выступают субъективная переживаемость и очевидность как самого знания, так и его соответствия объекту (гносеологическая истинность). Однако общепринято, что в науке знания всегда представлены в виде определенных систем. Из этого следует, что отдельные понятия, утверждения, выводы и т.д., входящие в ту или иную теорию, должны быть согласованы между собой, а содержание такой системы знаний будет богаче, чем содержание всех компонентов знания, входящих в нее. Взаимосогласование эмпирических и теоретических конструктов, входящих в теорию, традиционно проводится логическими средствами. Логически истинным признается заключение, выведенное из истинных посылок по определенным правилам, но истинность правил вывода требует независимого основания: в данном случае она основана на "авторитете данной логической системы в целом"8. Следовательно, дополнительной внелогической (то есть предметной) проверке должны быть подвергнуты как основания научного знания, так и его выводы. На этом уровне знания фиксируются в форме понятий, утверждений, рассуждений, описаний, выводов и т. д. Они преобразуются в компоненты систем знаний, приобретая форму интерсубъективных представлений. Это уровень знания в современной философии науки носит название эпистемологического.

Возникает вопрос: как обосновывается научность на эпистемологическом уровне, как определить научность используемых понятий? Выдвинем гипотезу, что научные знания тем и отличаются от других типов знания (обыденных, религиозных и пр.), что в ходе их воспроизводства формируется способ обоснования метода, а правильное (регламентированное) применение научных методов приводит к получению результатов, признаваемых истинными в определенной научной школе.

Здесь мы подходим к проблеме наиболее адекватного метода познания в общественных науках (в том числе и в экономической теории). В книге "Экономика как искусство" в качестве одного из вариантов ответа предложена концепция Г. Риккерта, который сделал попытку найти внутренний для наук о культуре (отличный от формально-логического) критерий научности понятий. Риккерт поставил своей главной


8 Словарная ст. Истина // Новая философская энциклопедия: В 4 т. / Ин-т философии РАН; под ред. В. С. Степина. М.: Мысль, 2001. Т. 2. С. 169. Заметим, что такова стандартная интерпретация семантической концепции истинности А. Тарского. Здесь важно, что логика (как универсальное средство проверки семантической истинности) не работает в области как собственных, так и внелогических оснований - в области определения аксиом, установления базовых определений и выбора правил вывода.

стр. 77

задачей борьбу с универсальной методологической парадигмой, образцом для которой служит естественно-научная форма познания9. Сразу подчеркнем, что Риккерт исходил из решениячисто гносеологической проблемы, абстрагируясь от онтологических следствий ее решения10. Критика методологической зависимости наук о культуре от естественнонаучной модели науки основывается у него на неприятии кантовского понятия закономерности, законосообразности (Gesetzmassigkeit), понимаемой как всеобщность. Из позиции И. Канта следует, что научным рассмотрение, например, результатов человеческой деятельности может быть лишь с точки зрения всеобщности, то есть только то знание, которое имеет целью обнаружение законов. Но тогда результаты исследований, например, историков нельзя считать научными, так как из знания о единичных (индивидуальных) событиях невозможно индуктивно вывести знание в форме закона. Ведь закономерность естественно связывается с повторяемостью природных явлений, о которых в чисто описательной истории не могло быть и речи.

Эту трудность Риккерт и пытается решить, развивая идею своего учителя В. Виндельбанда, предложившего различать науки не по предмету, а по методу. Результатом примененияномотетического (генерализующего) метода в естественных науках стало теоретическое выражение упорядоченности эмпирического многообразия на основе общего закона. Направленность же идиографического (индивидуализирующего) метода вытекает из основной цели исторических наук - познания индивидуального в его однократности и уникальности. Заметим, что к числу исторических дисциплин Риккерт относил не только историю общества, но и историю природы ("естественную историю"), то есть теоретико-методологическая граница была проведена первоначально не между номотетическим естествознанием, с одной стороны, и гуманитарным знанием - с другой, а внутри науки, взятой как целое: не в зависимости от онтологической определенности ее предмета, а в связи со своеобразием метода. Стремясь сохранить при этом основополагающий принцип единства научного знания, Риккерт подчеркивал одинаковую применимость обоих методов как в математическом естествознании, так и в "исторических науках" в широком смысле.

Однако как доказать общезначимость выделяемого таким способом единичного и неповторимого объекта? Почему именно это конкретное событие имеет существенное значение для исторической науки? Другими словами, как в процессе такого познания необходимо отделить существенное событие от несущественного, сузить (а луч-


9 "Я занимался теорией научного образования понятий с тех пор, как начал работать над своей докторской диссертацией "К учению об определении" [Zur Lehre von der Definition (1888)]. Уже тогда я оспаривал мысль о некоем естественнонаучном универсальном методе и пытался показать, насколько пуста та доктрина, согласно которой общие элементы вещей тождественны с существенными признаками понятий" (Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. Логическое введение в исторические науки. СПб.: Наука, 1997. С. 5).

10 При реконструкции позиции Риккерта мы следуем логике работы: Кошовец О. Б. Неокантианская программа обоснования специфики социокультурного познания и природа экономических понятий // Философские проблемы экономической науки: Сб. М.: ИЭ РАН, 2009.

стр. 78

ше полностью элиминировать) произвол субъекта?11 Эту проблему Риккерт пытается решить с помощью процедуры, которую он назвал отнесением к ценности. Для него ценность есть условие любой целесообразной деятельности, а в познании ценность выступает как оценка и отражает определенную направленность воли познающего. Понятая так ценность, побуждающая выносить суждение относительно чего-либо, носит у Риккерта принципиально не психологический, то есть не субъективный характер. Ценностный эталон выступает критерием существенного, значимого, ведь если объект лишить всякой ценности, то он станет просто частью природы. В этом заключается принципиальное отличие индивидуализирующего метода от генерализирующего: он связывает объект с ценностью таким образом, что она ни с каким иным объектом не может находиться в такой же связи12.

Но как придать объективность самой процедуре отнесения к ценности? Риккерт был вынужден принять положение, что в рамках этой процедуры ценность выступает в качестве универсальной цели человеческого поведения. А это, по сути, означает, что ценность приобретает эталонный характер (лишается конкретных исторических черт) и абсолютизируется (выступает внешней конструкцией к целям и интересам конкретного индивида) и в конечном счете становится трансцендентальной категорией.

Но на практике выяснилось, что ученый не может включиться в процесс исторического познания без практических оценок, как не может и воздерживаться от них в ходе исследования. Эту сложность признавал и сам Риккерт, что, как мы полагаем, и подвигло его принять (в интерпретации некоторых исследователей) примат "практического", этически ориентированного разума над "чистым" (теоретическим).

Таким образом, в построениях Риккерта обнаруживается дуализм гносеологического субъекта, который, с одной стороны, внеположен миру и обладает взглядом с точки зрения вечности, а содержанием его сознания являются общезначимые универсальные ценности (трансцендентального субъекта - гаранта их объективности), но, с другой - имеет практические (этические) ценности. Следовательно, возникает потребность в "сопряжении" трансцендентальных ценностей с практическим человеческим существованием, иначе они утрачивают свою содержательную определенность и свое значение долженствования в отношении человека, а это, в свою очередь, ведет к их релятивизации.

На наш взгляд, Риккерту не удалось найти единого внутреннего основания (критерия) научности понятий в исторических науках (науках о культуре), то есть поставленная задача в гносеологической


11 "Мне стало ясно, что всегда оказывается необходимой определенная цель, которой руководятся при отличении существенных признаков от несущественных, и что задача учения о методах состоит в том, чтобы разобраться в разнородности этих целей... и выработки надлежащего отношения к этому их многообразию" (Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. С. 55). См. также: Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М.: Республика, 1998. С. 90.

12 Таким образом, у Риккерта исследуемый объект не имеет собственной самостоятельной ценности, то есть процедура отнесения к ценности фактически выступает по отношению к нему внешней метаструктурой, с помощью которой индивидуализируют объект.

стр. 79

плоскости так и не была решена. Что же позитивного для нас в анализе Риккерта? Он установил, что в ходе изучения общественных (исторических) процессов невозможно полностью абстрагироваться от ценностей культуры. Ценность для индивида/коллектива непосредственно проявляется в актуальной связи с направленностью воли познающего, а желание (интерес) исследователя всегда связано с конкретной типологизацией общественной практики, в которую включен индивид.

Приведенная реконструкция позиции Риккерта позволяет сформулировать гипотезу о том, что под трансцендентальной ценностью он фактически понимал реально существующие в каждой научной традиции (школе), но часто неявно выраженные ценности. Эти ценности для конкретного ученого выступают как "квазиобъективные" цели. Ученый в действительности вынужден под них подстраиваться, принимать как само собой разумеющееся метатеоретические условия, иначе результаты его деятельности не будут восприниматься сообществом как научные. Установка неокантианцев оказалась условием абсолютизации этих ценностей.

Поскольку проблема научности понятий в исторических науках все же осталась, попробуем наметить ее решение. Для этого придется предложить другое основание поставленной задачи. На наш взгляд, необходимо перенести решение проблемы из гносеологической плоскости в онтологическую. Согласно К. Марксу, который также не принимает всеобщность кантовского понятиязакономерности, конкретный объект (неважно - природный или общественный) есть нечто самоактивное и существующее относительно самостоятельно. Более того, объект никогда не существует отдельно, вне условий и связей окружающего мира. Поэтому реальная непосредственная данность объекта субъекту (предметная определенность) соединяет в себе единичное и общее. "Чистые" единичность и всеобщность появляются и существуют только в логическом универсуме, где можно мысленно "обрубить" реально существующие связи "объекта-в-мире"13. Представление о том, что всеобщность является неотменимой характеристикой закона, вытекает из некритической универсализации логических структур при использовании их для объяснения результатов взаимодействий действительного мира.

Развивая эту позицию, можно считать существенным в истории то, что оставило явно фиксируемые (материальным образом) "следы" в настоящем. Поэтому объект истории как науки - не события прошлого, которых уже нет, а их следствия в настоящем. Существенность реальных событий, их значимость и ценность для исследователя определяется во многом не произвольно, а по масштабам этих следствий, что непосредственно связано с деятельностью людей, а не с интерпретацией уже свершившихся событий.


13 В работах К. Маркса можно найти примеры анализа структуры взаимодействия объекта с условиями мира, в который он включен. Например, "Предпосылки, с которых мы начинаем, - не произвольны... это - действительные предпосылки, от которых можно отвлечься только в воображении. Это - действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью" (курсив мой. - И. Ф.) (Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Соч. Т. 3. С. 18).

стр. 80

При такой постановке вопроса на практике можно в целом устранить проблему, возникавшую у неокантианцев: субъективность критерия выделения единичного. Понятно, что полностью абстрагироваться от ценностей собственной культуры (в том числе и научной школы) исследователь не может, историчность и субъективность анализа сохранятся, но произвольность его снизится.

Как на практике конституируются научные понятия? Еще до исследования реальности ученый взаимодействует с ней, хотя бы на уровне повседневной практики. Иными словами, еще до отбора значимых признаков понятия у него складывается совокупность действий с выбранным фрагментом объективной реальности. Причем схемы действий, средства (в том числе и технические) и условия научной деятельности во многом предопределены для исследователя уже сложившимися до него традициями научной школы, в которой он работает. Только после достижения результата, когда подобное различение зафиксировано и у исследователя возникло чувство завершенности практических операций, возникает потребность в описании, первичном обобщении и включении полученных данных в уже существующий корпус научного знания. Поэтому формирование научных понятий никогда не происходит только на основе общих признаков, а прежде всего на основе действий по различению эмпирически фиксируемых свойств изучаемых объектов (событий, процессов и пр.). На этапах осмысления (рефлексии) полученных результатов практики (наблюдения, эксперимента и т. д.) и их описания исследователь пытается придать им форму, которая соответствует принятым в его научной школе стандартам. Это, в свою очередь, и предполагает операции абстрагирования, идеализации, выявления общих признаков, соотнесения их с уже известными классами теоретических объектов и т. д.

Поэтому нельзя полностью согласиться с утверждением, что прикладное исследование не может иметь целью постижение истины, сущностных свойств реальности, а только проектирует новую реальность. Дело в том, что признание результатов исследования принципиально возможно только в случае относительной самостоятельности, следовательно, воспроизводимости его объекта. Прикладное исследование не будет иметь устойчивый, воспроизводимый результат, если после его завершения полученные знания не будут иметь собственную самостоятельность, хотя бы в опыте исследователя. Поэтому корпус прикладных знаний, полученных в прикладном исследовании (в том числе и "новая реальность"), будет хотя бы частично истинным, иначе невозможно его воспроизведение.

При фиксации знания в общезначимых формах оно сохранит только то, что соответствует уже существующим, до этого выработанным формам (от повседневного до теоретического). Поэтому полученное первичное предметное знание содержит не только онтологические определенности, коррелирующие со структурами объектного мира, но и множество других объективированных структур общественного субъекта (коллектива ученых). Дальнейшая теоретизация не только придает ему устойчивые формы (онаучивает), но и позволяет егоуниверсализировать, а также развивать самостоятельно, вне непо-

стр. 81

средственной связи с первичным предметным знанием. Такое научное знание воспроизводится, в основном, в рамках уже теоретических практик и, следовательно, другой научной повседневности.

Развитие теоретического знания порождает множество идеализированных теоретических конструктов, необходимых для его целостности, что позволяет создавать новые теоретические конструкции, остающиеся "внутри" созданной предметной области (взаимосогласованные с предшествующими понятиями). А это создает основу для накопления научного знания. Относительная самостоятельность предметной области создает условия для восприятия ее исследователем-теоретиком непосредственно как первичной научной реальности, которая выступает для него в качестве объективного мира. Это и делает теоретическое знание автономным, имеющим собственные законы, по которым можно выводить множество логически непротиворечивых следствий, предсказывать новые факты и пр. Но это также означает, что когда знания оформляются в теорию, то в ней объективируются структуры общественных субъектов, связанных уже с чисто научной деятельностью, а не с другими общественными практиками, о которых говорилось выше. Поэтому научное знание реально никогда не можетнепосредственно применяться в исследованиях, связанных с изменением объектного мира (в нашем случае экономической действительности), то есть его нельзя рекомбинировать и применить к прикладной задаче. Обязательно нужен слой опосредующих знаний, роль которого и выполняют прикладные экономические знания, автономно существующие по отношению как к непосредственным практическим знаниям, возникающим в момент какого-либо действия, так и к теориям.

Сформулируем некоторые выводы. Разделение и автономность теоретического и прикладного экономического знания проистекают из того, что у них разные объекты, а следовательно, различаются и типы данностей, из которых исходят практик и теоретик, что связано с разными предпосылками и условиями их деятельности. Практик не может игнорировать все существенные для его проекта действительные предпосылки и условия. Задачи прикладного исследования носят внетеоретический (внешний к таким ценностям науки, как постижение истины и получение научного статуса) характер. В прикладных исследованиях методологические средства почти не отделены от практических действий, многие параметры и оценки принимаются экспертным путем. Результат решения конкретной прикладной задачи порождает новые конкретные знания, которые не фиксируются в привычных для науки формах. Только теоретизация (может быть, частичная) этого результата, связанная с определенной научной школой, оставляет его в науке.

Тесное взаимодействие ученых обеих областей экономического знания совершенно необходимо. Результаты такого взаимодействия в долгосрочной перспективе, возможно, приведут к новому синтезу и воссозданию на единой методологической и теоретической основе новой "большой" экономической теории.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/РАЗМЫШЛЕНИЯ-О-ПРИМЕНЕНИИ-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ-ТЕОРИИ-В-ПРИКЛАДНЫХ-СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ-ИССЛЕДОВАНИЯХ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Sergei KozlovskiContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kozlovski

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

И. ФРОЛОВ, РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПРИМЕНЕНИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ В ПРИКЛАДНЫХ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 07.10.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/РАЗМЫШЛЕНИЯ-О-ПРИМЕНЕНИИ-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ-ТЕОРИИ-В-ПРИКЛАДНЫХ-СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ-ИССЛЕДОВАНИЯХ (date of access: 22.06.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - И. ФРОЛОВ:

И. ФРОЛОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Sergei Kozlovski
Бодайбо, Russia
702 views rating
07.10.2015 (2085 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
НОВАЯ КНИГА ПО ИСТОРИИ СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИХ ОТНОШЕНИЙ (1933 - 1936 гг.)
18 hours ago · From Россия Онлайн
КАК ОТРАЗИТЬ МНОГОМЕРНОСТЬ ИСТОРИИ
Catalog: История 
18 hours ago · From Россия Онлайн
КАУТСКИЙ ПРОТИВ РЕВИЗИОНИЗМА БЕРНШТЕЙНА: НАЧАЛО ПОЛЕМИКИ
18 hours ago · From Россия Онлайн
Чтобы выделить энергию при распаде ядра, её надо накопить при синтезе. При любом распаде масса дочернего ядра увеличивается. Это заложено в основе расширения Вселенной. При любом распаде масса частиц распада увеличивается. Уменьшается структурная энергия, которая является энергией расширения Вселенной.
Catalog: Физика 
ЛЕВ КОПЕЛЕВ И ЕГО ВУППЕРТАЛЬСКИЙ ПРОЕКТ. Под. ред. Я.С. Драбкина. М., 2002
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
ВСЕ ОНИ ЖИЛИ НА ТОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
К. Ларрес. ХОЛОДНАЯ ВОЙНА ЧЕРЧИЛЛЯ. ПОЛИТИКА ЛИЧНОЙ ДИПЛОМАТИИ. Нью-Хевен - Лондон, 2002
2 days ago · From Россия Онлайн
КНЯЗЬ А. М. ГОРЧАКОВ - МИНИСТР И ВИЦЕ-КАНЦЛЕР
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
МАТЕРИАЛЫ VII СЪЕЗДА РОССИЙСКОГО СОЮЗА РЕКТОРОВ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ. Документы VII съезда Российского Союза ректоров высших учебных заведений
2 days ago · From Россия Онлайн
ОТВЕТЫ ДИРЕКТОРА ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНОГО ДЕПАРТАМЕНТА МИД РОССИИ П. В. СТЕГНИЯ НА ВОПРОСЫ РЕДАКЦИИ ЖУРНАЛА "НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ"
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПРИМЕНЕНИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ В ПРИКЛАДНЫХ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones