Libmonster ID: RU-8076

Акад. Ф. Ротштейн

Традиционные поджигатели войны, матерые империалисты Англия и Франция, потерпели в наши дни политическое и моральное поражение, от которого им нелегко, будет оправиться, если они оправятся вообще. Эти две "передовые" державы первыми вышли на широкую улицу империалистического разбоя; быть может, им первым положено историческим законом и сойти со сцены как великим державам империалистической эпохи. В этой связи нам, присутствующим при их начавшемся закате, интересно и поучительно будет взглянуть на то время, когда замялась империалистическая заря их восхождения.

* * *

Начало 70-х годов было годами полного расцвета английского промышленного капитализма. Никакой сколько-нибудь серьезной конкуренции он ниоткуда не встречал - ни на внутреннем, ни на внешнем рынке; и в промышленном, и в торговом, и в финансовом отношении Англия стояла далеко впереди других стран. Свыше 11 млн. центнеров обработанного хлопка, 359 млн. английских фунтов обработанной шерсти, 6,6 млн. тонн выплавленного чугуна, 127 млн. тонн добытого угля, 22 млн. тонн грузового оборота в портах, 3150 млн. золотых рублей чистого импорта и 2550 млн. золотых рублей специального экспорта, 60041 млн. золотых рублей разных платежных операций, прошедших через лондонский банковский центр, - таковы цифры, характеризующие состояние английского капитализма на 1873 год. В этом же году доходы от судоходства составили 605 млн. золотых рублей, от разных комиссий и страхования по заграничным оборотам - 172 млн. золотых рублей и от заграничных инвестиции - 480 млн. золотых рублей.

Это было завершение целой эпохи промышленной экспансии на основе монопольного господства на мировом рынке, породившего теорию и практику фритрэда (свободы торговли) и либерализма как выражений догматической веры в творческую мощь буржуа-предпринимателя, свободного в своих действиях как от препон, так и от опеки и исторически доказавшего силу и успехи своей инициативы и предприимчивости. С точки зрения этих двух связанных между собой наподобие сиамских близнецов устоев практики (фритрэда) и мировоззрения (либерализма), Англия ни в чем другом не нуждалась, кроме как во всеобщем мире и свободе экономических и общественно-политических отношений. Войны были вредны, протекционизм был вреден, привилегии аристократии были вредны, сама монархия была ненужна, и даже колонии были излишни. Еще не так давно, в 1852 году, Дизраэли, лидер консервативной (или, как она тогда, называлась, торийской) партии, занимавший в тот момент пост канцлера казначейства, писал своему коллеге по иностранным делам: "Все эти злосчастные колонии будут через несколько лет независимы и сейчас лишь являются мельничными жерновами на нашей шее". О том, как думали либералы, дают представление высказывания основоположника фритрэда Ричарда Кобдена еще в 1842 году, и его слова остались заветом для всего последующего либерализма: "От колониальной системы со всеми ее ослепительными призывами к народным страстям мы никогда иначе не избавимся, как косвенно, через свободу торговли, которая постепенно и незаметно развяжет узы, соединяющие наши колонии с нами неправильными понятиями о наших интересах". Но как раз момент наивысшего под'ема английского промышленного капитализма был началом его постепенного упадка. 1873 год отмечает некий рубеж в экономическом и колониально-политическом развитии Англии. Осенью этого года в Вене разразился денежный кризис, который перебросился в Германию, где произошел полный крах; оттуда он распространился по всему континенту и в 1874 - 1875 годах захватил и Англию. С этого момента1 по всей Европе начинается период депрессии, перемежающейся с сильными кризисами и лишь изредка прерывающейся недолгими под'емами; этот период длится


1 Приводя цифры одного германского географа о колониальных приобретениях между 1876 и 1900 годами, Ленин ("Империализм". Соч. Т. XIX, стр. 134 - 135) говорит: "...мы возьмем 1876 - пункт, выбранный очень удачно, ибо именно к этому времени можно, в общем, и целом, считать законченным развитие западноевропейского капитализма в его домонополистической стадии". Это особенно ясно обнаруживается по отношению к Англии.

стр. 101

вплоть до начала 90-х годов, охватывая почти два десятилетия, а в Англии, особенно тесно связанной с мировым рынком, даже дольше.

Указанная выше цифра английского экспорта стала постепенно падать, дойдя до 1920 млн. золотых рублей в 1879 году, затем в течение 3 лет она вновь начала подниматься, дойдя до 2400 млн. в 1883 году, потом она опять снижается, немного поднимается, опять падает и повышается, доходит до 1490 млн. в 1889 году и лишь в следующем году переваливает за цифру 1873 года, дойдя до 2630 млн. золотых рублей. Затем она начинает вновь падать, спускаясь до 2160 млн. в 1894 году, и затем, кружась по спирали, наконец, доходит до 2550 млн. - той же цифры, на какой экспорт стоял 28 лет назад, причем, однако, в эту цифру впервые включен до тех пор не включавшийся вывоз судов и машин!

Англия точно поражена каким-то недугом, и это сказывается на самом производстве. Конечно, последнее не останавливается и продолжает расти, но темпами, по сравнению с прошлым, весьма замедленными. Потребление хлопка, например, после ряда колебаний вверх и вниз лишь в 1880 году доходит до цифры в 12 млн. центнеров и лишь через 10 лет после этого переваливает через 14 млн., оставаясь на этой цифре, за исключением 2 лет, до начала нового столетия. Производство чугуна лишь в 1880 голу переходит седьмой миллион тонн и, опять же за исключением 2 лет, продолжает вплоть до первых лет нового столетия оставаться на уровне 7 - 8 млн. тонн.

Промышленное развитие Англии явно застопорилось на 25 лет; лишь в новом столетии, благодаря реорганизации и появлению новых индустрий, оно вновь оживает. Но при этом нужно отметить стелющее явление: при общем падении экспорта наибольшее падение обнаруживает экспорт в иное травные государства; напротив, экспорт в колонии не уменьшается, а даже увеличивается. Это видно из приводимой небольшой таблицы.

Специальный вывоз

(в средних цифрах за пятилетия)

Годы

Всего (в млн. золотых руб.)

В иностр. государст. (в %)

В английские колонии (в %)

1870 - 1874

2340

74,2

25,8

1875 - 1879

2010

66,9

33,1

1880 - 1884

2340

65,5

34,5

1885 - 1889

2260

64,9

35,1

1890 - 1894

2340

66,5

33,5

1895 - 1899

2370

65,9

34,1

1900 - 1904

2822

62,7

37,3

Совершенно естественно, что культурные и плотно населенные иностранные государства все еще брали больше товаров у Англии чем отсталые и малонаселенные или эксплоатируемые колонии, но примечательно, что за обозреваемое 30-летие доля участия последних в импорте английских товаров возросла от немногим свыше одной четверти до свыше одной трети всей ценности его, в то время как соответствующая доля иностранных государств значительно упала.

Замедление темпов развития торговли, а рикошетом и развития промышленности привело к характерному явлению: в стране оказалось много свободных капиталов, искавших себе приложения.

Это виню из движения учетной ставки Английского банка, которая в среднем составляла 4 3/4 в 1873 г., а затем стала снижаться: 3 3/4 - в 1874, 3 3/4 - в 1875, 2 5/8 - в 1876, 2 7/8 - в 1877 г. и т. д., колеблясь, за исключением двух лет, вокруг 3 вплоть до начала нового столетия. Сообразно с этим повышается курс 3-процентных бумаг консолидированного государственного долга (так называемых консолей), который в пятилетие 1870 - 1874 гг. стоял в среднем на уровне немного свыше 92, а затем стал повышаться: 93 3/4 - в 1875 г., 95 - в 1876, 95 3/8 - в 1877, 95 3/16 - в 1878, 97 1/2 - в 1879 и т. д. до 100 - в 1881 г., а в дальнейшем даже выше, доходя до свыше 110 и не падая ни в одном году ниже 95 - 97. За это время, по причине той же промышленной депрессии, снижаются внутренние эмиссии и растут эмиссия заграничные и колониальные. В 1873 г. внутренние эмиссии составили 247 млн. зол. рублей, в 1874 - 241 млн., в 1875 - 175 млн., в 1876 - 161 млн. зол. рублей, в 1877 г., по случаю займа в связи с угрозой военного столкновения с Россией, об'явившей тогда войну Турции, эмиссии сделали прыжок и достигли цифры в 211 млн., но затем они вновь падают: 183 млн. - в 1878 .г., 157 млн. - в 1879 и 192 млн. - в 1880 г. За это время эмиссии для заграничных целей также натают вплоть до 1879 г. из-за экономического, а затем политического (восточного) кризиса от 423 млн. зол. рублей в 1874 г. до 189 млн. зол. рублей в 1878 г., но уже к следующему году они повышаются до 224 млн., а затем продолжают неуклонно расти, достигая в 1889 г. цифры в 992 млн. зол. рублей. К сожалению, у нас нет данных, чтобы судить, такая часть этих заграничных инвестиций шла в иностранные государства и какая в колонии.

Огромный рост железнодорожного и муниципального строительства в Канаде, Ав-

стр. 102

стралии и Индии, а также развитие хлопковых и чайных плантаций в Индии и на Цейлоне заставляют думать, что туда шли в этот период большие средства. Во всяком случае, по приблизительному подсчету, в 1881 году на руках английских капиталистов находилось на 1450 млн. золотых рублей облигаций колониальных (правительственных и муниципальных) займов, на 1800 млн. - индийских правительственных и железнодорожных облигаций и приблизительно на 1 млрд. - колониальных железнодорожных и банковских бумаг. Всего же сумма вложений за пределами страны исчислялась в 12500 млн. золотых рублей. Как указывалось выше, Англия уже и до того получала большие доходы с инвестиций заграницей; ее чудовищные накопления за два века морской торговли и морского разбоя, торговли: невольниками и эксплоатации - грабежа таких колоний, как Индия и Вестиндийские острова - создали в ней огромную массу свободных капиталов, которые и после завершения индустриализации имелись в избытке и находили применение заграницей ввиде займов, финансирования железных дорог и пр. Но ныне избыток возрос вследствие наступившего застоя в развитии торговли и промышленности, и отлив его за пределы страны носил явно нездоровый характер.

Вот это обстоятельство, с одной стороны, и рост значения колоний как рынков сбыта и инвестиций - с другой, нанесли чувствительный удар по самоуверенности фритрэдерского либерализма и его нигилистическому отношению к "колониальной системе". Так ли уж колонии маловажны, если одна Индия дает дохода на вложенный в ее бумаги капитал на сумму 80 млн. золотых рублей и поглощает больше четверти всей хлопчатобумажной продукции Англии? И подлинно ли фритрэд так обеспечивает торгово-промышленное развитие до бесконечности, как до сих пор думали? В последнем особенно стал сомневаться капитал тяжелой промышленности, который сейчас, в связи с большим железнодорожным строительством в колониях и в обеих частях Америки, стал выдвигаться на первое место в английской индустрии, постепенно оттесняя хлопок. В 1871 году в Соединенном Королевстве лишь 489230 человек были заняты в металлургии и машиностроении против 1446260 в текстильной промышленности. В том же году 518798 человек заняты были в горной промышленности. В 1881 г. в металлургии и машиностроении насчитывалось уже 901954 человека против 1337500 в текстильной и 589194 в горной промышленности. Еще через десять лет, в 1891 г., число лиц, занятых в первых двух из упоминавшихся индустрий, уже перевалило за миллион, составляя 1056724, число лиц в горной промышленности повысилось до 724526, а в текстильной число занятых лиц лишь немного поднялось - до 1391453. Но уже в начале нового столетия, в 1901 г., металлургия и машиностроение занимали 1435835 лиц, обогнав текстильную промышленность, и в которой работали 1301885 человек; число лиц в горной промышленности тоже почти достигло миллиона, составив, 906541 человек. Прогресс тяжелой промышленности нашел отражение и в экспорте. В 1870 г. Англия вывезла хлопчатобумажных изделий и пряжи на 814 млн. зол. рублей, а металлургических изделий и машин - на 335 млн., что составило едва 48% от хлопчатобумажного экспорта. В том же году вывоз угля составил 56 млн. зол. рублей. Но уже через двадцать лет, в 1890 г., наряду с 744 млн. зол. рублей хлопчатобумажного вывоза Англия вывезла металлургических изделий в машин на 547 млн., что составило уже свыше 73% от первой цифры, а (угля она вывезла на 190 млн. Еще через десять лег, в 1900 г., последнем году XIX столетия, вывоз хлопчатобумажных изделий составил 697 млн. зол. рублей, а вывоз металлургических изделий и машин - 572 млн., или свыше 82%; вывоз же угля повысился до 386 млн. зол. рублей.

Это перемещение в ценностном составе английского экспорта в сторону тяжелой промышленности имело тем большее значение, что как раз последняя, концентрируя большие массы капитала, а, поэтому, обладая и большим непосредственным удельным социальным и политическим весом, вместе с тем подвергалась большему давлению со стороны, возникшей к этому времени иностранной конкуренции. Само собой разумеется, что капитал, представленный в этой промышленности, скорее других мог усомниться в единоспасаемости фритрэдерства. Мало того, связанная больше с производством средств производства и транспорта чем с производством предметов потребления, связанная также с производством разного вида вооружения, эта промышленность даже еще до эпохи империализма искала вовне уже не просто рынков сбыта, подобно текстильной, а более или менее обеспеченных, более или менее закрепленных (концессиями, подрядами и пр.) рынков для сооружения железных дорог, портов, гаваней, для поставок правительствам вооружений и, наконец, для добычи и вывоза из них сырья. Для этой промышленности колониальный или полуколониальный рынок, вроде турецкого или

стр. 103

южноамериканского, имел уже совсем иное значение. Капитал тяжелой промышленности был, поэтому более склонен к пересмотру старой либерально-фритрэдерской практики и идеологии и переходу в стан протекционизма, милитаризма, империализма.

В 70-х годах, а еще более в следующем десятилетии английский либерализм и фритрэд переживали, таким образом, первый кризис. Первым глашатаем новых воззрений явился не кто иной, как тот же Дизраэли (вскоре получивший титул лорда Биконсфильда), который так нелестно отзывался о колониях, а еще раньше даже "сочувствовал" рабочему классу. Трудно думать, чтобы он уже в 70-х годах, когда кризис лишь начинался, мог предвидеть все то развитие, которое мы описали выше; но в поисках платформы для воссоздания торийской партии, которая уже 20 лет сидела на оппозиционных скамьях и никак не могла дорваться до власти, он учуял возникавшее в высоких сферах английского капитализма настроение и, сочетая его с исконными стремлениями биржи, двора, колониального чиновничества, военщины и не в последнюю очередь крупной земелькой аристократии (во владениях которой при ее же финансовом участии разрабатывались угольные шахты и железные руды и строились металлургические заводы), поднял знамя "империализма"1 , всебританского патриотизма и расширения и укрепления Британской империи. Это был лозунг, прямо противоположный лозунгам старого английского либерализма, и он возымел свое действие: отныне он становится кристаллизационным пунктом для всех указанных слоев английского общества, к которым в течение дальнейших десятилетий постепенно присоединяется наиболее важный из всех - слой капиталистов крупной тяжелой промышленности, магнатов отечественного и мирового рынка, строителей и руководителей гигантских об'единений, трестов и, прочих монополистических образований. Под либеральным знаменем остаются представители текстильной промышленности, судовладельцы, часть банковского капитала, финансирующая внешнюю торговлю, вся мелкая буржуазия и рабочий класс, заинтересованные в сохранении свободы торговли, обеспечивающей низкие цены на предметы потребления. С виду и эта фаланга тоже очень сильна, но она разношерстна и с течением времени слабеет и тает в неравной борьбе с империалистической коалицией, которая мало-помалу привлекает на свою сторону прессу, питающуюся ее богатыми рекламами и постепенно попадающую в руки гигантских капиталистических концернов, церковь, князья которой сами принадлежат к аристократии, верхнюю палату парламента, палату лордов, набираемую из аристократии и высшей плутократии, и т. д. Отныне между обоими лагерями разгорается борьба, которая тянется десятилетиями и кончается полным политическим разгромом либерализма.

Уже в середине 80-х годов последний получает первый чувствительный удар: под предлогом сохранения целостности Британской империи, будто бы угрожаемой гладстоновским планом наделения Ирландии местным самоуправлением (гомрулем)2 , от


1 Термин "империализм" имеет свою предисторию. Его придумал еще Наполеон III в целях противопоставления своей "всеумиротворяющей социальной империи" социализму, основанному на "разжигании политических страстей". Биконсфильд употребил его для своих демагогических целей отвлечения публики от либеральных лозунгов пацифизма и laissez faire путем противопоставления им идеала великой Британии, властвующей над огромным колониальным миром. В англо-бурской войне 1899 - 1902 годов, в которой на стороне Англии приняли деятельное участие и канадцы и австралийцы с новозеландцами, термин "империализм" претерпел некоторое изменение в смысле "демократизации" его содержания: он стал обозначать на языке его идеологов содружество самоуправляющихся колоний (доминионов) с метрополией, и в толковании Джозефа Чемберлена, выступившего в 1903 году с протекционистской агитацией, он конкретизировался в смысле экономической увязки метрополии со своими колониями путем видоизмененного таможенного союза в духе "Zollverein" на основе взаимных предпочтительных пошлин, наряду с более тесным политическим и военным сотрудничеством. Одновременно ввиду связи нового его применения с гнусной бурской войной он стал обозначать колониальную агрессию вообще, и в этом смысле много дебатировался в литературе II интернационала, старавшейся установить его отличие от старой колониальной политики. Указание на эти обсуждения мы находим в сокрушительной критике Лениным учений Каутского и других в его "Империализме". Ленин был единственным, который установил правильное его содержание, обнажив его экономическую и политическую сущность.

2 От английского слова "Home rule"- собственное управление, автономия. Революционное движение ирландских националистов, сопровождавшееся аграрным и индивидуальным террором, бойкотом, отказом вносить арендную плату помещикам и платить налоги, бешеной обструкцией в парламенте, заставило Гладстона предложить для Ирландии весьма умеренную автономию после того, как такую меру за-

стр. 104

либеральной партии откалывается и переходит во вражеский лагерь ряд виднейших ее вождей во главе с герцогом: Девонширским, богатейшим землевладельцам, участвующим в ряде горнопромышленных предприятий, и упомянутым Джозефом Чемберленом. С этого момента, несмотря на влияние и таланты самого Гладстона участь либеральной партии решена: в ее собственной среде, не покидая ее, а оставаясь в ней с подрывными целями, возникает группа, открыто себя называющая либерал-империалистами, во главе с лордом Розбери, зятем Ротшильда, и его друзьями Асквитом, Холдейном и Греем, к которым посте смерти Гладстона и переходит руководство партии.

Пребывание Дизраэли на посту премьера с 1874 до 1880 года создало перелом в английской внешней, колониальной и внутренней политике. В 1875 году он без ведома парламента, секретным образом, при любезной помощи Ротшильдов, приобретает для английского правительства, за 40 млн. золотых рублей пакет акций Суэцкой компании (176602 штуки из общего числа 400 тысяч) у сильно стесненного в деньгах египетского правителя (хедива) Измаила-паши. С финансовой стороны эта сделка была очень выгодна: Ротшильды понимали толк в таких делах, и Дизраэли тоже не был лишен коммерческого чутья. Но политическая сторона ее была еще значительнее: она передала под фактический контроль Англии Суэцкий канал, ближайшую и важнейшую дорогу в Индию и в Азию вообще, и создала для Англии положение, при котором она смогла пред'являть, по капиталистическим законам морали, какие-то права на вершение судеб Египта, суверенного владельца канала. Вот почему эта сделка вызвала всеобщий восторг - даже в среде либеральных и фритрэдерских хлопчатобумажных фабрикантов, которым мысль об эксплоатации египетских хлопковых плантаций, естественно, весьма улыбалась. И действительно, рядом ловких биржевых маневров Ротшильдам, Гошенам и другим финансистам легко удалось довести хедива до открытого банкротства, учредить над Египтом вместе с французскими коллегами международный финансовый контроль, затем ввести своих агентов в самое министерство, после чего низложить сопротивлявшегося хедива с престола и посадить на него безвольную куклу и, наконец, в 1882 году, спровоцировав восстание, воспользоваться нерешительностью своих французских партнеров, напасть и захватить Египет в свои руки. Последняя фаза была уже проделана преемником Дизраэли-Биконсфильда либеральным Гладстоном, что было характерно для происшедшей в короткое время передвижки, в соотношении социально-политических сил.

В том же году на другом, южном конце того же африканского материка затевается новое колониальное предприятие. Там давно уже шла борьба между англичанами, рано захватившими Кап - важную для них станцию на тогдашнем морском пути в Индию, - и первоначальными колонистами его, голландскими бурами. Англичане выжили их из Капа на север, но продолжали их теснить все дальше, потому что вокруг Кимберлея, где буры обосновались, оказались алмазные россыпи. Но, поселившись окончательно по ту сторону р. Вааля (отсюда название их новой республики - Трансвааль), буры и тут оказались не к месту, так как, будучи уже однажды оттеснены от морского берега до перехода Вааля, они задумали связаться железной дорогой с бухтой Делагоа в португальских владениях. Недолго думая, правительство Дизраэли в 1875 году провозгласило аннексию Трансвааля и Капской колонии, осуществляя этим мечту местных колонистов о распространении британской власти над всей Южной Африкой. С этой же целью кабинет Дизраэли затеял завоевание земли зулусов, расположенной между Трансваалем и беретом к югу от Делагоа; последовала жесточайшая война с этими воинственными и сравнительно культурными племенами, об'едиенными под властью короля Сеттивайо. Война эта окончилась лишь в 1879 году полным разгромом зулусов и присоединением их территории к Британской империи. И здесь эпилог к этому империалистическому эпизоду вписан был Гладстоном: в конце 1880 года буры восстали, и посланные против них британские войска были в феврале следующего года разбиты наголову при Маджуб-хилле, причем погиб и сам командующий - генерал Колли. Только тогда Гладстон решился пойти на отказ от аннексии, но в заключенном им с бурами трактате он все же оговорил сюзеренитет Англии, английский контроль за внешними сношениями буров и право прохода английских войск через трансваальскую тер-


думали консерваторы. Его попытки не удались, разбиваясь, всякий раз о сопротивление палаты лордов, отвергавшей без церемонии его законопроекты. Дряблый либерализм его и его ближайших преемников так и не преодолел этой обструкции, и лишь после революционного восстания в пасхальные дни 1916 года, о котором писал Ленин ("Итоги дискуссии о самоопределении". Соч. Т. XIX, стр. 267 - 271), и после еще более широкого, всенародного вооруженного восстания 1919 - 1921 годов Ирландия получила широкую автономию, приближающуюся к независимости.

стр. 105

риторию. Фактически этим был установлен полупротекторат над бурами, который, однако, через три года пришлось смягчить удалением из трактата упоминания о британском сюзеренитете и сведением внешнеполитического контроля к запрещению бурам заключать договоры с иностранными государствами (кроме другой смежной бурской республики - Свободного Оранжевого государства) без согласия Англии. Таким образом, империалистическое жало все же было оставлено Гладстоном в англо-бурских отношениях.

В 1876 году по случаю исполнения 50-летия царствования королевы Виктории правительство Дизраэли преподнесло ей титул императрицы Индии. Особенно гордиться этим титулом не было основания: как раз в этом году в Индии свирепствовали необычайный голод и страшная чума, уносившие миллионы "счастливых" подданных новой императрицы в могилу. Этот театральный жест вызвал резкую критику среди отживавших свой век республиканцев и демократов, но и тут талантливый плут оказался исторически прав: слово "империя" отныне дает название всей совокупности английских колониальных владений, входит в политический обиход и становится эффективным жупелом в устах английских империалистов против либералов, "сторонников Малой Англии" (Little Englanders).

Уже через два года Дизраэли вскрывает перед публикой реальный смысл этого титула. Разражается после 25-летнего перерыва ближневосточный кризис в результате победоносной войны России против Турции и заключения пресловутого Сан-Стефанского договора, создавшего под протекторатом России великую Болгарию до Эгейского моря и почти до самых стен Константинополя. Англичане встревожились: Болгария - это будущее русское генерал-губернаторство, выход его в Эгейское море - это выход России в Средиземное море, через которое пролегает широкая английская дорога в Индию, а приближение России к, Константинополю - это неизбежный захват ею заветных проливов, ведущих туда же, и ключевой позиции ко всей Передней Азии. А помимо всего прочего столь жестокое умаление Турции грозило огромными потерями английским капиталам, вложенным в турецкий государственный долг, в различные предприятия в Малой Азии и самом Константинополе и в обширную турецкую торговлю. С помощью прессы, мюзик-холлов, церковных амвонов и бесчисленных митингов Дизраэли поднимает патриотический шум, какого Англия даже в зенитные годы Пальмерстона не слыхала. Вся Англия клялась именем "Джинго" (выдуманное мюзик-холлами слово для маскирования имени бога, которого благочестивые англичане остерегались упоминать всуе, отсюда новое обозначение патриотизма - "джингоизм", сродное французскому "шовинизму"), что у нее "вдоволь кораблей, вдоволь людей, а если потребуется, то и вдоволь денег". Парламент вотировал необходимую сумму на военные издержки: правительство послало флот в Дарданеллы и вызвало несколько полков из новоиспеченной Индийской "империи". Русскому правительству был направлен ультиматум: пересмотр Сан-Стефано и новый договор с Турцией при участии держав, заседающих в конгрессе, или война.

Царское правительство не устояло перед этим блефом и уступило. В 1878 году собрался международный конгресс в Берлине, и новым, коллективно выработанным шестью великими державами, включая Турцию, трактатом великая Болгария была превращена в очень малую Болгарию; Австрия, противница России, получила две турецкие провинции для того, чтобы помешать образованию Великосербии вместо Великоболгарии и получить голос в будущих судьбах Балкан против России, а сама Англия мимоходом прихватила себе остров Кипр в качестве награды за свои услуги Турции по спасению ее от алчности России. "Я приношу вам мир с почетом", - заявил по возвращении из Берлина восторженной лондонской толпе Дизраэли, награжденный еще в 1876 году за придуманную им Индийскую империю титулом лорда Биконсфильда.

Он оградил безопасность Индии, обеспечил существование Турецкой империи, где было вложено столько английских капиталов, умножил владения Британии - и все это без единого выстрела, ценой не так уже дорого обошедшейся театральной демонстрации. Попутно он указал на пользу Индии. Дизраэли стал героем, и его империалистические лозунги приобрели неслыханную популярность даже в народных массах, несмотря на то, что как раз в эти годы эти массы поставляли в среднем, не иного не мало 753 тыс. человек - взрослых и детей, мужчин и женщин - в "работные" дома, и в другие учреждения общественного призрения в одной Англии с Уэльсом; мы оставляем при этом в стороне безработных, составлявших в 1880 г. 5,2 проц. даже среди организованных в профсоюзах квалифицированных рабочих, и 164274 лиц, эмигрировавших из "счастливой" Англии, владычицы Индии и Кипра, в поисках хлеба и крова.

Но и этим еще не исчерпывалась активность Дизраэли та кровавой заре британского империализма.

Чтобы создать диверсию против "пакост-

стр. 106

ной англичанки", срывавшей ее "освободительную" миссию на Балканах, царская Россия тоже пошла на театральную демонстрацию, послав целых 20 тыс. человек на завоевание Индии и снарядив миссию во главе с генералом Столетовым в Кабул к афганскому эмиру для противодействия английским козням. Кабинет Дизраэли не особенно испугался угрозы завоевания Индии русским отрядом, но очень был обеспокоен возможностью водворения русских в Афганистане, который всего за несколько лет до этого, в 1869 году, русский канцлер Горчаков признал находящимся вне сферы русского влияния. Кабинет решил послать свою собственную миссию в Кабул, чтобы противодействовать Столетову, но, подстрекаемый последним, эмир отказался ее принять, и Дизраэли решил расправиться с эмиром силой. Осенью 1878 года, через 3 месяца после окончания Берлинского конгресса, англо-индийские войска вторглись в Афганистан, и началась война, которая привела к захвату Кабула и Кандагара и заключению договора о протекторате, но потом перешла в борьбу с всеобщим восстанием, имевшим весьма печальные последствия для захватчиков. В это время Дизраэли пришлось уйти в отставку, и его либеральному преемнику Гладстону пришлось ликвидировать афганскую путаницу. Англичане очистили Афганистан, отказались от права содержать в Кабуле посольство, но обязали эмира прекратить все сношения с Россией. Вдобавок либеральный кабинет захватил у афганцев несколько стратегически важных пограничных пунктов и перевалов.

Шесть лет, которые Дизраэли-Биконсфильд пробыл у власти, представляют, таким образом, почти непрерывную эпопею империалистических начинаний и эпизодов, в ряде случаев носивших явно выраженную печать биржевых интересов (Египет, Турция) и во всех случаях утверждавших новую доктрину об отношении к колониальной империи как важному рынку сбыта и источнику власти. Индия, до сих пор ценившаяся в качестве об'екта финансовой, торговой и чиновничьей эксплоатации, приобретает новое значение как источник живой силы, пушечного мяса для английских войн: опыт, проделанный в 1878 году, был повторен также в Афганистане, а через 20 лет был применен в большем масштабе во время англо-бурской войны, а в еще большем масштабе - в мировой войне на всех азиатских к африканских фронтах.

* * *

Второй по возрасту и силе капитализм был французский, но ему не так повезло, как его собрату по ту сторону Ламаша. Долгие столетия ему мешал в развитии застоявшийся феодализм, который, держа в крепостном состоянии крестьянство, не давал образоваться кадрам "свободного" наемного труда и своими чудовищными налогами и поборами и бесчисленными войнами за европейскую гегемонию разорял страну, задерживал накопление капитала и истощал возможности внутреннего рынка. К концу XVIII века Франция растеряла (в пользу Англии) все старые и богатые колониальные владения, снабжавшие метрополию неиссякаемыми источниками первоначального накопления. Грандиозная революция конца XVIII века смела феодализм, но создание массы мелкого крестьянства также отрицательно повлияло на рост наемного труда, а последовавшие войны, длившиеся почти четверть века, опустошили работоспособное мужское население и вообще задерживали строительство капиталистической индустрии, несмотря на покровительственные меры, принимавшиеся Наполеоном против жестокой конкуренции англичан. Между тем денежное накопление совершалось в значительных размерах, отчасти путем грабежа, которым сопровождались завоевательные походы Директории и Наполеона, отчасти благодаря массовым сбережениям трудолюбивых крестьян, с жадностью бросившихся на долгожданную землю. С прекращением воин, т. е. со времени Реставрации, промышленность Франции стала развиваться. К 1848 году, накануне февральской революции, добыча угля составляла около 3 млн. тонн по сравнению с 800 тыс. тонн в 1815 году, а выплавка чугуна составляла 400 тысяч тонн по сравнению со 120 тыс. тонн в 1815 году. Паровых двигателей насчитывалось в 1830 году не более 10 тыс. лошадиных сил, а в 1847 году их было более 61 тысячи. Особенно развилась текстильная промышленность, процветавшая и в прежние века, но в форме мануфактуры. В 1847 году в хлопчатобумажной промышленности насчитывалось уже 3,5 млн. веретен и 116 тыс. ткацких станков; по шерстяной промышленности продукция увеличилась вдвое по сравнению с 1815 годом, а шелкопрядильная промышленность занимала 90 тыс. станков в одном Лионском округе. Вся промышленная продукция, которая к концу Первой империи оценивалась в 480 млн. золотых рублей, достигла в 1847 году 1600 млн. золотых рублей. При Второй империи промышленность сделала дальнейшие успехи. Мощь паровых двигателей в стране достигла в 1869 году 320 тыс. лошадиных сил, добыча угля - 13,5 млн., а выплавка чугуна - 1,3 млн. тонн. Вывоз Франции (так называемый специальный)

стр. 107

составил в 1846 году около 700 млн. золотых рублей, а в 1869 году - 1230 млн. золотых рублей. При Третьей республике промышленность продолжала развиваться, хотя более медленными темпами. Добыча угля возросла до 20 млн. тонн в 1884 году и до 27,4 млн. тонн - десятью годами позже, а выплавка чугуна увеличилась до 1,8 млн. в 1884 году и до 2,0 млн. тонн в 1894 году. Специальный вывоз Франции составил 1293 млн. и 1231 млн. золотых рублей соответственно.

Легко, однако, видеть, что, несмотря на свой рост, французская промышленность сильно отставала от английской. Достаточно указать, что в 1894 году, чтобы не заходить дальше последнего из упомянутых годов, Англия добывала, 188 млн. тонн угля, выплавила 7,4 млн. тонн чугуна и вывезла собственной продукции на 2160 млн. золотых рублей. Такое отставание французской металлургии об'яснялось не столько тем, что процесс индустриализации Франции начался с опозданием (Германия вступила еще позже на этот путь), сколько тем, что Франция была сравнительно бедна углем (в 1815 году она должна была возвратить Германии захваченный ею при Наполеоне богатый угольный бассейн Саара) и что ее железная руда в Лотарингии, страдая избытком фосфора, при тогдашнем состоянии техники плохо плавилась, за что и была презрительно названа "minette" - "руденка". Вследствие этого еще в 1901 году после продолжительного процесса индустриализации на 6,4 млн. человек, занятых в индустрии (включая горную промышленность), приходилось 8,2 млн. человек, занятых в сельском хозяйстве, причем в самой промышленности легкая взмела значительный перевес над тяжелой. Можно сказать, что вплоть до конца XIX столетия Франция была страной, производившей по преимуществу предметы потребления, причем под влиянием традиций страны, имевшей сомнительное счастье обладать самым роскошным и блистательным двором и самой утонченной и расточительной аристократией, задававшей тон на весь мир, эти предметы потребления принадлежали главным образом к категориям, доступным лишь "высшим" классам общества.

При совокупности всех вышеуказанных факторов создалось во Франции такое положение, что накопления в крестьянском сельском хозяйстве, в торговле, в промышленности, а также от огромного туризма, далеко превышая спрос индустрии, оседали неиспользованными в кубышках крестьянской и городской средней и мелкой буржуазии и в железных шкафах банков. Известно, по каким каналам эти избытки потекли. Франция стала страной судного, т. е. ростовщического капитала, после того как опыт некоторых банков (особенно пресловутого банка Креди мобилье, детища, сенсимонистских эпигонов и шарлатанской империи Наполеона III) в области промышленного строительства в грандиозных размерах окончился столь же грандиозным крахом, приведшим к разорению сотен тысяч мелких вкладчиков. Банки, которые являлись основными собирателями денежного меда из крестьянских и мещанских сот, вступили после этого на путь кредитных операций. Начиная с 50-х годов Франция все больше становится денежным рынком для правительств, городов, железнодорожных компаний и других, по существу монопольных, организаций, отечественных и иностранных, и твердопроцентные бумаги - ренты, облигации, боны, закладные листы и пр. - становятся излюбленной формой помещения капиталов и сбережений для все большего круга французской мелкой буржуазии, а в дальнейшем и широких слоев капиталистов. К концу Второй империи, в 1869 году, во Франции было уже не менее чем на 17,2 млрд. золотых рублей различных твердопроцентных ценных бумаг, из коих на 4 млрд. было иностранных. В 1880 году было на 22,4 млрд., в том числе на 6 млрд. иностранных, а в 1890 году соответствующие цифры дошли до 29,6 и 8 млрд. золотых рублей.

За отсутствием данных мы не можем сказать, какой доход французские держатели извлекали в тот период из этих бумаг, но накануне войны, когда французская промышленность все же до известной степени успела развиться и поглотить значительные капиталы, сумма французских инвестиций заграницей исчислялась в 20 млрд. золотых рублей и доход составлял от 800 млн. до 1 млрд. золотых рублей, что представляло от одной пятой до одной четверти всего национального дохода. Вероятно, и для 80 и 90-х годов, когда и национальный доход был ниже, пропорция от одной пятой до одной четверти была бы предположительно верна. Но если добавить еще отечественные инвестиции, которые вместе с иностранными в 1906 году составляли около 40 млрд. золотых рублей с доходом в 1800 млн., то пропорция, вероятно, была еще выше, доходя, повидимому, до одной четверти.

Такое своеобразное направление французского капитализма по линии ссудных операций и вложений в процентные бумаги придало ему и своеобразный ростовщически-хищнический и спекулятивный характер, для которого центром внимания являлась не промышленность и даже не торговля, а биржа с ее котировками, игрой

стр. 108

на повышение и понижение и ажиотажем.

Ленин имея в виду эпоху гораздо более позднюю, употребил термин "ростовщический империализм" в отношении внешней и колониальной политики, проводимой ссудным капиталом, каким был французский; но и в эпоху Наполеона III и в первые десятилетия Третьей республики этот ростовщический момент уже имелся нередко налицо, хотя он самостоятельной роли еще не играл.

Между 1863 и 1867 годами Наполеон III завоевал для Франции остров Новую Каледонию в Тихом океане, а главное, приобрел для Франции собственную Индию ввиде Кохинхины и Камбоджи, составивших вместе с позднее завоеванными или подчиненными Лаосом, Аннамом и Тонкином современный Французский Индокитай. Ему нужны были эти внешние успехи, чтобы показать, что и при нем не меркнет военная слава его великого дяди, и что он также может доставить Франции колониальную империю. Как мало толку, однако, было в этих заокеанских завоеваниях, видно из того, что Новая Каледония, богатая минеральными ресурсами, использовалась вплоть до наших дней лишь как, место для ссылки преступников (вроде нашего острова Сахалина в царское время) и что лишь в новом столетии разработка хрома и никеля придала ей экономическую ценность. Индокитай также лишь в новом столетии стал приобретать некоторую ценность благодаря развитию рисовых плантаций (о какой-либо другой деятельности там французский капитал и сейчас еще не мечтает), а до этого он служил лишь местом для устройства на выгодных постах отставных политиков и чиновников.

Наиболее ярким эпизодом в деятельности Наполеона III, относящимся к периоду раннего империализма, была его знаменитая мексиканская экспедиция. И здесь основные мотивы были политические, внешнего и династического порядка. Клерикальная партия, долго находившаяся в Мексике у власти и основательно ограбившая во славу католической церкви народ и буржуазию, была в 1858 году свергнута либералами под предводительством Хуареса, который не замедлил экспроприировать церковь, обложить духовенство налогами, урезать его привилегии и из'ять школы из его ведения. Патеры возопили к трону Наполеона, папские симпатии которого были хорошо известны. Они нашли живой отклик у императрицы и неменьший у герцога Морни, сводного брата и наперсника императора. Этот герой государственного переворота 2 декабря 1851 сюда, первый министр внутренних дел Наполеона III, скрутивший страну после переворота, что называется, в бараний рог, был потом председателем палаты и покровителем Креди мобилье и биржи, на которой он сам играл с большим успехом.

Морни и императрица Евгения легко уговорили Наполеона, рисуя ему соблазнительную картину основания мексиканской империи под французским протекторатом и рекомендуя кандидата на престол в лице эрцгерцога Максимилиана, брата австрийского императора Франца-Иосифа. Но оказалось, что не одна Франция заинтересована в восстановлении порядка в Мексике: откликнулась также монархическая Испания, исконная ревнительница католицизма, которой мерещилось вторичное завоевание страны, находившейся некогда в ее владении; откликнулась также, что было еще хуже, Англия, которая тоже имела основание вмешаться, не по соображениям религиозного характера, но во имя спасения долговых претензий ее ростовщиков к правительству Мирамона. Налицо, таким образом, оказалось три интервента. Но когда партнеры увидели трудность предприятия и настойчивость Франции, пред'явившей Хуаресу баснословные требования (кроме 75 млн. франков Жекеру еще 60 млн. франков возмещения убытков якобы пострадавшим французским гражданам и многое другое, они предпочли отстраниться, предоставляя французам действовать одним.

В 1862 году французская армия высадилась в Мексике. Через год столица и центральная часть страны были в ее руках. Из Европы был вызван Максимилиан и возведен на престол. Затем начались восстания на севере под предводительством Хуареса и на юге - под предводительством Порфирио Диаса, После трехлетней борьбы вое предприятие рухнуло: на парижской бирже мексиканские бумаги полетели кувырком, парламентская оппозиция заговорила неслыханным по дерзости языком, и Наполеон III, устрашенный взрывом, отозвал войска, предоставив Максимилиана своей судьбе. Повстанцы в 1867 году завладели всей страной, злосчастный император был расстрелян, и Хуарес вернулся к власти, восстановив прежний режим. Так окончилась эта авантюра, нанесшая Наполеону удар, от которого он уже не оправился до конца своей карьеры. Но до этого момента, она протекала под шумный аккомпанемент парижской биржи, где велась крупная спекуляция акциями фантастических компаний мексиканских серебряных рудников и плантаций и облигациями военных займов французского и мексиканского правительств. Дело лопнуло и было списано революцией 4 сентября 1870 года, свергнувшей бонапартистский

стр. 109

режим, в накладной расход по Второй империи; тем не менее Третья республика, когда время пришло, не замедлила вступить на тот же путь и теми же методами, хотя более удачно, продолжать колониальную политику Наполеона III.

Время это пришло довольно быстро. Скандальный провал империи и смертельный испуг, пережитый всеми "благонамеренными" элементами буржуазного общества в связи с Парижской коммуной, вызвали на сцену роялистские партии обоих лагерей, бурбонского и ордеанистского, которые при поддержке клерикалов и биржи выступили кандидатами в спасители отечества. Завязалась борьба, в ходе которой буржуазные вожди республики, отстаивая новый режим, доказывали, что и они сумеют разрешить "национальные" задачи, и выдвинули программу воссоздания военной мощи Франции и восстановления целостности ее, т. е. отвоевания отнятых пруссаками Эльзаса и Лотарингии. И действительно, уже в 1872 году, вскоре после заключения мира и за 3 года до выработки конституции, был проведен, первый военный закон, установивший пятилетнюю военную службу для всех граждан за некоторыми из'ятиями и создавший армию мирного времени численностью в 373 тыс. с лишком; в это время германская армия насчитывала 369 тысяч. Через 2 года была установлена семилетка строительства армии, и по истечении ее в 1881 году проведена была вторая семилетка с увеличением численности армии до 431 тыс. - до той цифры, которой в то время располагала германская. Тогда при установлении новой семилетки в 1887 году армия была увеличена на 41 тыс. с лишком - до 471 тыс., в то время как германская, будучи также увеличена на 41 тыс., была доведена до 468 тыс., а еще через 2 года французская армия насчитывала уже в мирное время 555 тыс. против 492 тыс. германской армии. Таким образом, в течение 20 лет с момента своего основания Третья республика насчитывала большую армию чем ее германская соперница, которой, между прочим, приходилось защищать 2 фронта1 .

Республиканские вожди чрезвычайно гордились этими достижениями, и в 1891 году тогдашний военный министр, до того дважды председатель совета министров Фрейсинэ говорил, указывая на численность и состояние армии: "Они доказывают, что республиканские правительства, несмотря на кажущиеся перемены политических форм, способны строить планы, рассчитанные на дальнюю перспективу, и при осуществлении национальных целей проявляют преемственность, которая не уступает никакой монархии". Республика была горда, что сравнялась с монархией в последовательности и энергии, с какой она построила армию; она хотела также показать, что не уступит ей и во внешнем блеске. И вот уже через 10 лет после своего основания республика вступает на этот путь. Обстоятельства ей благоприятствовали. До сих пор она была политически изолирована и боязливо озиралась на свою германскую соседку, где чрезвычайно быстрое финансовое и военное восстановление Франции вызывало желание начать новую превентивную войну до завершения реконструкции французской армии. Но в 1875 году, когда угроза германской военщины надвинулась вплотную, Россия и Англия, которые за 4 года до этого спокойно дали разгромить Францию, энергично вмешались и спасли ее, а в 1878 году на Берлинском конгрессе она неожиданно очутилась в приятном обществе двух друзей, Солсбери и Бисмарка, предложивших ей по собственной инициативе захватить Тунис, в Северной Африке, состоявший в номинальной зависимости от султана. До того Франция несколько колебалась, принимать ли ей вообще участие в конгрессе, собравшемся в столице недавнего победителя для ликвидации результатов русских завоеваний на Балканах: у нее не было никаких козырей, которые дали бы ей возможность играть самостоятельную роль, и ей предстояло либо выступить в пользу России, против могущественной Англии, которую тайно поддерживала Германия в


1 Цифры, касающиеся роста армий, обычно строятся в разных странах на различных основаниях и поэтому без определенных оговорок несравнимы. Настоящие цифры взяты мной из французских источников, а именно: из статьи Жюля Роша, в свое время очень известного политического деятеля, депутата, в патриотическом "Фигаро" от 11 марта 1913 года, т. е. почти накануне войны, когда Франция и Германия усиленно, вооружались к грядущей борьбе. Рош указывал, что он свои цифры построил по одному и тому же принципу и по тождественным измерителям. Он же приводит цифры военных расходов в обоих странах, сводя их также к одинаковым измерителям. В переводе на русские золотые рубли они составляли: от 1872 до 1887 года Франция издержала на армию 3659,2 млн., а Германия - 3042 млн., между 1887 и 1893 годами военные расходы первой составили 1735,2 млн., а второй - 1744,8 млн. После этого периода Германия стала сильно обгонять свою соперницу: в 1904 году мирный состав германской армии равнялся 602 тыс. человек и военный бюджет дошел до 328 млн., а французская армия имела 550216 человек и французский военный бюджет составил 244 млн. золотых рублей.

стр. 110

интересах своей австрийской союзницы, или соединиться с Англией и Германией против России. А между тем надо было учитывать, что Россия, как в 1875 году, могла бы в будущем оказать ей услуга, а может быть, даже, как это не раз происходило в прошлом, сблизиться с ней. В конце концов, Франция решилась послать в Берлин своих уполномоченных, главным образом потому, что в Турции у нее исстари были значительные капиталовложения в государственные займы и железнодорожные и иные предприятия и ей полезно было быть на месте, где в связи с отторжением тех или других территорий будет, решаться и судьба, по крайней мере, части этих денег1 . Англо-германское предложение способно было рассеять все сомнения относительно пользы пребывания в Берлине. Конечно, оно не было вполне бескорыстным. Англия, за кулисами конгресса сговорившаяся с Турцией об уступке ей острова Кипра, боялась протеста Франции и хотела заручиться хотя бы ее молчанием; Бисмарк же давно считал, что для Франции полезно было бы заняться колониальными авантюрами, так как это отвлечет ее от "вогезской бреши" и, давая в случае успеха удовлетворение ее самолюбию, смягчит ее жажду реванша; сверх того и Англия и Германия, заручившись дружбой и голосом Франции против России, рассчитывали на то, что интерес, внезапно проявленный Россией к Франции в 1875 году, надолго потеряет свою остроту, если Россия увидит Францию в стане своих противников.

Франция это понимала, но соблазн был очень велик, Тунис, который прилегал к Алжиру с востока и с большим удобством "округлял" это французское владение на африканском берегу, давно уже привлекал внимание французов, которые делали все, чтобы ослабить политические узы, связывавшие его с Турцией. Все же, опасаясь Англии, с подозрением относившейся ко всему, что могло усилить позиции Франции на Средиземном море, Франция не осмеливалась захватить его. При Наполеоне III французы начали "мирное проникновение" в эту страну, предоставляя займы тунисскому бею и соблазняя его блестящим примером его египетского коллеги, который когда-то также широко пользовался услугами европейских ростовщиков.

Но в то время выступили на сцену конкуренты англичане, а с 1867 года - и молодое итальянское королевство, только что достигнувшее об'единения. Это был новый тип колониальной борьбы при помощи займов и концессий, приближавшийся к колониальной политике эпохи империализма; она напоминала несколько аналогичную борьбу в Египте. На этот раз французскому "ростовщическому империализму" больше повезло: в Берлине английская соперница добровольно уступила ей свои "права", и представитель Франции Ваддингтон, вернувшись с конгресса, мог доложить президенту республики, что "имеет Тунис в кармане". Но итальянская конкуренция оказалась сильнее, чем французы думали, и прошло 3 года, прежде чем они могли сорвать желанный плод. Вспомнив целый ряд "обид", нанесенных французам в 1871 гаду, и не получив "удовлетворительного" ответа на представленный ими бею длинный список жалоб, министерство Жюля Ферри решило приступить к активным действиям: воспользовавшись одним из обычных переходов кочующих тунисских племен, крумиров, на алжирскую территорию, оно в марте 1881 года снарядило "карательную" экспедицию и одновременно послало эскадру в Бизерту. Французский десант, высадившись почти без сопротивления, легко овладел городом, через две недели в середине мая был уже в столице и заставил бея подпи-


1 Берлинский конгресс по настоянию английских и французских делегатов действительно постановил обязать вновь созданную Болгарию, также и Сербию, Черногорию и Грецию, получивших территориальные приращения за счет Турции, взять на себя доли турецкой задолженности в соответствии с размерами полученных ими областей. Точные размеры этих сумм должны были быть установлены державами после конгресса, но до этого никогда не дошло, несмотря на все старания лондонских и парижских ростовщиков, продолжавших еще в 1908 году в связи с тогдашним балканским кризисом напоминать об этой обиде. Причиной такого нерадения со стороны держав был саботаж со стороны России и Австрии, которые, несмотря на то, что они получили куски турецкой территории, еще на самом конгрессе устами своих делегатов негодующе заявляли, что они платить, не намерены ростовщикам, занимавшимся "печальным ажиотажем", как говорил русский представитель Шувалов. Все же ростовщики не остались в большой обиде: они вынудили делегатов в особом заявлении к протоколу мирного договора "рекомендовать" турецкому правительству создать в Константинополе комиссию финансовых экспертов для обследования требований кредиторов и выяснения наилучших способов удовлетворить их с учетом финансового состояния Турции. Турция должна была принять эту "рекомендацию", и в 1881 году по соглашению с лондонскими и парижскими кредиторами был создан комитет из представителей банков под названием "Управление публичным долгом Турции", которому были переданы определенные источники государственных доходов, обеспечившие кредиторов с лихвой.

стр. 111

сать в своей летней резиденции в Вардо "договор", установивший французский протекторат над страной. "Франция вернула свое положение среди великих держав!" - воскликнул Гамбетта, узнав об этой "блистательной" победе. Вскоре общее восстание племен на юге привело к настоящей войне, которую пришлось вести с большими жертвами в течение 6 месяцев, и которая вызвала во Франции такое возбуждение, что министерству Ферри пришлось уйти в отставку. Эту кампанию так и прозвали "кампанией биржи". Великие державы, кроме обиженной Турции и еще более обиженной Италии, вскоре признали протекторат. Франция лишь обязалась по требованию Англии не укреплять Бизерты, господствующей над одним из важнейших участков пути к Суэцкому каналу, что, однако, не помешало, чтобы Бизерта впоследствии была превращена французами в первоклассный военный порт.

Еще более важным нежели Тунис об'ектом внимания французского империализма был Египет, но тут успех оказался не на его стороне, как уже упоминалось выше. Современный Египет в значительной мере был созданием французских рук. Наполеон I, заняв его в 1798 - 1799 годах "по пути" в Индию, не только вновь открыл его в историческом смысле, не только ввел его в круг средиземноморской и общеевропейской политики, но и ликвидировал военно-феодальное господство мамелюков, наметив общий план реорганизации его на буржуазных основах. На основе этого плана паша Махмет Али воздвиг сильное феодально-капиталистическое государство с помощью главным образом французских советников, и после его смерти французское влияние осталось решающим, несмотря на сильную конкуренцию англичан. Французы в лице сенсимонистов - Анфантета и его друзей - возобновили даже древний план прорытия канала для соединения Средиземного с Красным морем; французы же в лице Фердинанда Лессепса с помощью парижского денежного рынка осуществили его (1859 - 1869) в конкуренции с другими инженерами и предпринимателями. Но не менее успешно, чем французские инженеры, ученые, администраторы, купцы, содержатели отелей и игорных домов, в Египте подвизались французские банкиры. Они снабжали большими средствами из чудовищных процентов хедивов, а в особенности честолюбивого и тщеславного, но далеко не бездарного Измаила-пашу, организатора колоссальных ирригационных работ, фабрик, школ и т. д. В конце концов, Измаил-паша оказался банкротом, вынужден был в 1875 году; так выше упоминалось, продать Англии принадлежавший ему пакет суэцких акций, признать международную финансовую опеку и франко-английский контроль и, наконец, отречься от престола. Тогда началась глухая борьба между самими опекунами - французами и англичанами, - борьба, которая вскоре сосредоточилась вокруг вопроса о выступлении против вспыхнувшего в Египте национально-освободительного движения. Группа феллахских офицеров возглавила восстание против иностранных колонизаторов, и было образовано национальное министерство, ответственное перед вновь созданным парламентом. Во Франции правительство Фрейсинэ колебалось прибегнуть к решительным мерам, но либеральное правительство Гладстона в Англии, повинуясь финансистам и ланкаширским фабрикантам, учло благоприятный характер создавшегося вследствие отхода Франции положения, дало распоряжение о бомбардировке укрепляемого националистами порта Александрии и начало настоящую интервенцию. Высадившийся десант разбил плохо организованные египетские войска - столица Каир была взята, и Египет очутился безраздельно в руках англичан. Французы протестовали, взывали к международному праву, но безрезультатно: Европа с Бисмарком во главе не шевельнула пальцем, чтобы поддержать протест Франции, и Египет остался за Англией.

Победа английского империализма над французским поссорила обе державы на ряд лет. Это сильно отразилось на всей европейской политике держав и косвенно привело к возобновлению колониальной активности Франции и даже возвращению Ферри к власти. Франция стала искать в новых завоеваниях компенсации за утрату своих позиций в Египте, которые она с таким трудом сохраняла за собой в течение всего столетия, а Ферри, который в качестве руководителя левого республиканского правительства проводил радикальные реформы, как раз в колониальной экспансии усматривал метод укрепления республиканского строя. Не удивительно, что реакционные партии и биржа относились к нему весьма доброжелательно и поддерживали все его начинания. Но именно это сочувствие реакционеров делало его подозрительным в глазах других радикальных элементов, во главе которых стоял тогда Клемансо, к тому же усматривавших в его колониальном увлечении опасность для реализации идеи реванша, от осуществления которой он отвлекал военные и финансовые силы. Это отношение находило себе значительное оправдание и в том, что Ферри для обеспечения своего тыла не колебался использовать и благосклонность Бисмарка к подобным

стр. 112

французским диверсиям в местах, отдаленных от западной границы Германии. Два года, в течение которых Ферри вторично стоял во главе правительства (1883 - 1885), были действительно годами если не дружбы, то, во всяком случае, весьма добрых отношений между Францией и Германией.

Положение Ферри было благоприятно, еще и в другом отношении. Его колониальная деятельность отнюдь не доставляла удовольствия Англии, тем более что французы уже в то время располагали сильным флотом. Но руки у Ферри были развязаны, так как в то время Англия была отвлечена другими заботами. В 1883 году в результате захвата ею Египта в Судане, числившемся провинцией последнего, поднялось сильнейшее движение за национальную независимость, против иностранцев, в частности англичан, под религиозным флагом и под предводительством пророка "махая" Мохамед Ахмета. Совместно со своим помощником Османом Дигмой он в 2 года овладел Кордофаном, Дарфуром и другими провинциями, разбил наголову и истребил (вместе с ее начальником генералом Хиксом) английскую армию, пробился к берегу, захватив Суаким и Кассалу, и, наконец, взял штурмом столицу Судана Хартум, уничтожив его гарнизон вместе с командующим - генералом Гордоном.

В то же время англичане испытывали большие неприятности в Средней Азии со стороны русских, которые после своих неудач на Берлинском конгрессе на время оставили свои усилия на Ближнем Востоке и обратили свое внимание на Среднюю Азию. В 1884 году русские войска взяли Мерв, в следующем году они захватили Пендинский оазис, который афганцы считали своим, и приблизились к Герату. Англичан уже при вести о захвате Мерва охватила сильная, как впоследствии острил Солсбери, "нервозность", а когда, русские войска подошли вплотную к афганской границе, дело едва не дошло до об'явления войны. Однако ни одна сторона не была готова к войне, и спор разрешился компромиссом, причем Россия удержала оазис.

Эти затруднения, в которые попала Англия в первой половине 80-х годов, благоприятствовали новой колониальной экспансии французов в Африке и в Индокитае. "Не замечаете ли вы, - обращался к палате Ферри в 1884 году, - что перед всеми великими нациями современной Европы с момента, когда они достигают промышленной мощи, возникает огромная, грозная проблема, составляющая самую основу промышленной жизни, - проблема рынка? Не замечаете ли вы, как все великие нации одна за другой приходят к колониальной политике? Можно ли говорить, что эта колониальная политика является роскошью для современных государств? Нет, господа, эта политика - такая же необходимость, как, самый рынок".

Африканская экспансия у французов стремилась к обходу английских позиций в Египте; пока же главное внимание Ферри было обращено совсем в другую сторону - в Индокитай, где некогда искала лавров Вторая империя. Едва образовав свое министерство, Ферри направил экспедицию в Тонкин, подошел к китайской границе, и в мае 1884 года Китай согласился на отказ от своих сюзеренных прав на Аннам и на признание французских "прав". Ферри торжественно возгласил эту победу в палате, когда пришло известие, что китайцы раздумали и, напав на французский отряд, разбили его и преградили дальнейшее продвижение французов, заняв часть Тонкина собственными войсками. Неожиданно Франция оказалась в состоянии войны с Китаем, за которым, несомненно, стояла Англия. Не посвящая даже парламент в подробности положения, Ферри начал войну по всем правилам искусства, бомбардируя китайские порты и создавая рисовую блокаду, которая легко могла столкнуть Францию с Англией. Потребовались большие средства и жертвы, чтобы преодолеть сопротивление китайцев, и война затянулась бы на долгое время, если бы по секретной просьбе Ферри не вмешался Бисмарк, уломавший китайцев отказаться от сюзеренитета над Аннамом, не дававшего им ничего, кроме небольшой дани, и пойти на мировую с французами. В июле 1885 года был подписал мир, по которому Аннам был признан китайцами французским протекторатом, зато французы отказались от выдвигавшегося ими до этого требования военной контрибуции (первоначально 100, а потом 20 млн. золотых рублей).

Но, Ферри уже не стоял больше во главе кабинета: радикалы под руководством Клемансо опять свергли его, обвинив его в сближении с Германией в ущерб "национальному" делу. Преемник, Ферри, Бриссон, торжественно отказался от "дальних" экспедиций и колониальных авантюр. Это, однако, не помешало ни удержанию завоеванных Ферри в Азии и Африке 2 1/2 млн. кв. км. территории, ни возобновлению колониальной экспансии через несколько лет, когда союз с Россией создал Франции безопасность на ее восточном фланге, сделал излишним заигрывание с Германией и вдохнул в шовинистические; и милитаристические круги Франции новый "пафос".


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/РАННИЙ-ИМПЕРИАЛИЗМ-АНГЛИИ-И-ФРАНЦИИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Анна СергейчикContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sergeichik

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Ф. РОТШТЕЙН, РАННИЙ ИМПЕРИАЛИЗМ АНГЛИИ И ФРАНЦИИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 29.08.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/РАННИЙ-ИМПЕРИАЛИЗМ-АНГЛИИ-И-ФРАНЦИИ (date of access: 17.04.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Ф. РОТШТЕЙН:

Ф. РОТШТЕЙН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Анна Сергейчик
Vladikavkaz, Russia
1023 views rating
29.08.2015 (2059 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
На фотографии, удостоверяющей личность, вольноопределяющийся с правами 2-го разряда, младший урядник Дмитриев Иван Сергеевич, из казаков станицы Новопокровской Кавказского отдела. Рожден 12 июня 1888 года. Православный. Женат. Имеет сына. Образование - общее домашнее. Выдержал испытание на чин прапорщика запаса в Комиссии при 117 пехотном запасном батальоне. Произведен в прапорщики 21 декабря 1914 года. Младший офицер 10-го Кубанского пластунского батальона. Воевал на Кавказском и Юго-Западном фронтах.
an hour ago · From Анатолий Дмитриев
Русская гвардия в первой мировой войне
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
Американский раб и русский крепостной: типология и специфика принудительного труда
Yesterday · From Россия Онлайн
Тайны "Кремлевского дела" 1935 года и судьба Авеля Енукидзе
Catalog: Медицина 
Yesterday · From Россия Онлайн
В статье представлена главная идея науки имиджелогии – как особой науке о человеке - главной целью, которой, является самореализация личности. В статье рассмотрен анализ и современное понятие определений “имидж”, “профессиональный имидж”, «профессионально-имиджевый потенциал» “имидж педагога”. Анализ психологической литературы позволил сделать вывод, что сущность понятия “имидж” представлен через категории: “образ”, “мысль”, “суждение”, “представление”, “развитие” и другие. В статье раскрыт психолого-педагогический аспект формирования имиджа в профессиональной деятельности педагога, с точки зрения раскрытия профессионально-имиджевого потенциала учителя начального образования.
В статье представлена главная идея науки имиджелогии – как особой науке о человеке - главной целью, которой, является самореализация личности. В статье рассмотрен анализ и современное понятие определений “имидж”, “профессиональный имидж”, «профессионально-имиджевый потенциал» “имидж педагога”. Анализ психологической литературы позволил сделать вывод, что сущность понятия “имидж” представлен через категории: “образ”, “мысль”, “суждение”, “представление”, “развитие” и другие. В статье раскрыт психолого-педагогический аспект формирования имиджа в профессиональной деятельности педагога, с точки зрения раскрытия профессионально-имиджевого потенциала учителя начального образования.
Возвращение в историю. "...Всегда любезный, всегда молчаливый товарищ" 1
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
Февральская революция и права солдат. Опыт источниковедческого исследования
Catalog: История 
2 days ago · From Вacилий П.
Студенческое "Прошение на имя государя" осенью 1861 года
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
Рабочие Урала в 1914-1922 годах
Catalog: Экономика 
3 days ago · From Вacилий П.

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
РАННИЙ ИМПЕРИАЛИЗМ АНГЛИИ И ФРАНЦИИ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones