Libmonster ID: RU-8483
Author(s) of the publication: Е.Ю. ЛЕОНТЬЕВА

Исследованиями на тему рациональности в последнее время никого не удивишь, настолько любима, популярна, а скорее всего просто насущна сейчас эта проблематика. И современные, как отечественные, так и зарубежные специалисты в этой области находят тому достаточное количество причин (1). Тем более удивительным становится тот факт, что практически отсутствуют работы, исследующие эти вопросы в рамках русской философии, за некоторыми, может быть, исключениями (2).

С одной стороны, этому есть оправдание, так как именно русская философия никогда не страдала односторонним рационализмом, а поэтому и соответствующая проблематика не была в ней популярна. Хотя именно это, на наш взгляд, и вызывает особый интерес: что позволяло нашим мыслителям избегать указанной односторонности? С другой стороны, будучи прекрасными знатоками всей западной философии, русские мыслители отлично видели ее недостатки, неоднократно анализировали их, вскрывая причины и прогнозируя последствия. Их выводы и сейчас не потеряли своей актуальности и дают ответы на многие вопросы, обсуждаемые в современных дискуссиях. Попыткой хотя бы частично восполнить эту исследовательскую нишу, и является предлагаемая работа.

Существенных аргументов в пользу выбранных для анализа авторов и философских работ мы не имеем, так как руководствовались в первую очередь личными научными симпатиями, поэтому главным упорядочивающим фактором избираем хронологию.

Одним из первых, критиком западного рационализма выступает Иван Васильевич Киреевский. Он не отличался особым богочестием и богопочитанием, но, тем не менее, проявлял способность к схватыванию тех неуловимых оттенков душевной жизни, близких к мистическому опыту, которые заставляют нас верить в существование глубоких внутренних связей между людьми и всеми живыми существами вообще. Вероятно, именно в силу этого философ был неприятно поражен односторонностью и узким рационализмом западной культуры. Свои критические замечания в адрес последней он строит на принципе цельности, почерпнутым у отцов церкви и составляющим, по мнению мыслителя, главное достоинство русского ума.

В своем анализе западного Просвещения Киреевский отмечает, что "самое торжество ума Европейского обнаружило односторонность его коренных стремлений... при всех удобствах наружных усовершенствований жизни, самая жизнь лишена была своего существенного смысла" [3. С. 176]. Ничто не могло убедить Запад в односторонности логического

стр. 173


разума, и только "сам логический разум Европы, достигнув высшей степени своего развития, дошел до сознания своей ограниченности" [3. С. 177].

В этой безысходной ситуации начался поиск выхода из создавшегося положения. Предубеждение же против русского варварства мешало увидеть "разумение России", но именно здесь следовало, как полагает Киреевский, искать ключ к решению проблемы ограниченности европейского рационализма. Ведь именно русские писатели и философы "не увлекаясь в односторонность силлогистических построений, держались постоянно той полноты и цельности умозрения, которые составляют отличительный признак христианского любомудрия" [3. С. 199].

Указанная же односторонность, считает русский философ, начала формироваться еще в глубокой древности и проявилось это в том, что "философия Аристотеля действовала разрушительно на нравственное достоинство человека" и сделала все возможное для того, чтобы низвергнуть то, что лежит выше рассудочной логики. Именно "система Аристотеля разорвала цельность умственного самосознания и перенесла корень внутренних убеждений человека... в отвлеченное сознание рассуждающего разума" [3. С. 237].

Традиция эта сумела закрепиться во всех "изгибах умственной и духовной деятельности" римского человека, для которого наружная стройность логических понятий становится "существенней самой существенности". Самое страшное происходит тогда, когда отрешенная рассудочность проникает в богословские учения и разрушает своею односторонностью "гармоническую цельность внутреннего умозрения".

Только русской философии, считает Киреевский, удалось избежать внутреннего разрушения, потому что она всегда была пронизана христианством, а ее фундаментом на протяжении многих веков была религия. И если Запад больше интересовался внешней связью понятий, то в России мыслители заботились, прежде всего, о правильности "внутреннего состояния мыслящего духа".

Человек должен стремиться к всецелой совокупности высших умственных сил, которые в обыкновенном положении находятся в состоянии разрозненности и противоречия. Более того, он не должен следовать зову одной из этих сил и не почитать ее "безошибочным указателем правды". Он должен "постоянно искать в глубине души того внутреннего корня разумения, где отдельные силы сливаются в одно живое зрение ума" [3. С. 249]. Философ верил, что, объединяя в одно гармоничное целое все духовные потенции (разум, чувство, любовь, эстетический смысл, нравственное начало, совесть, бескорыстное стремление к истине и т. д.), человек приобретает способность к мистической интуиции и созерцанию, которые только и позволяют понять сверхрациональную истину о боге и его отношении к миру. Вера такого человека является не верой во внешний авторитет, в букву написанного откровения, а верой в

стр. 174


живое цельное зрение ума. Тем "средоточением умственных сил", где разрозненная деятельность духа "сливается в одно живое высшее единство" Киреевский видит внутреннюю "цельность разума".

Киреевский признает, что рациональные способности - одно из важнейших средств в познании мира, данных человеку, но считает недопустимым ограничивать это познание только "ratio". Разум в его особом, высшем понимании должен помочь человеку соединить в единое целое все имеющиеся у него способности и возможности и в этом его великое предназначение. Разум должен подняться до уровня "духовного зрения", с помощью которого можно понять божественную истину. Это должен быть тот способ мышления, который возвышается до "сочувственного согласия с верой... - авторитетом вместе внешним и внутренним, высшей разумностью, живительной силой для ума" [3. С. 248].

Исследователь русской философии Н.О. Лосский отмечает, что тот способ мышления, а именно "безмятежность, цельность духа", которую почерпнул Киреевский у отцов восточной церкви, был воспринят Русью вместе с христианством. "Основные черты русской образованности - цельность и разумность. Западная же образованность построена на принципах рационализма и дуализма" [4. С. 38]. По мнению Н.О. Лосского "в середине 19 века Киреевский поставил перед собой... задачу развития христианского мировоззрения. В настоящее время развитие этого мировоззрения является неотложной проблемой современности. Это признается русскими и многими европейскими философами" [4. С. 43]. Тот религиозный дух, которым было пропитано сознание и мышление русских ученых, будь то теологи или естественники, позволил им сохранить целостность в восприятии мира, которая отсутствовала в учениях Запада.

Как никто другой иллюстрирует эту целостность прекрасный русский мыслитель Памфил Данилович Юркевич. Несмотря на свой статус официального философа - он был профессором философской кафедры Московского университета, а затем в течение 4 лет и деканом историко-филологического факультета - современники воспринимали Юркевича весьма негативно, создав определенную "отрицательную традицию, во многих исследованиях по русской философской мысли. В результате этой сложившейся более чем столетней традиции одиозность имени Юркевича стала почти баснословной" [5. С. 5]. Он подвергался критике и, часто, несправедливым упрекам, особенно за свои нападки на материализм. Именно поэтому в период идеологического господства диалектического материализма в нашей стране для замечательных философских построений Юркевича просто не находилось места. В то же время, как отмечает А.И. Абрамов, русская философская эмиграция в лице В.В. Зеньковского, Н.О. Лосского оценивали Юркевича очень высоко. Такую же высокую оценку наследию этого мыслителя давали и известные русские философы B.C. Соловьев и Г.Г. Шлет:

стр. 175


"Если высотою и свободою мысли, внутренним тоном воззрений, а не числом и объемом написанных книг определяется значение настоящих мыслителей, - писал B.C. Соловьев, - то бесспорно почетное место между ними должно принадлежать... Памфилу Даниловичу Юркевичу. Оставленные им философские труды не многочисленны и не обширны. Как и большая часть русских даровитых людей, он не считал нужным и возможным давать полное внешнее выражение всему своему умственному содержанию, выворачивать его наружу напоказ, он не хотел перевести себя в книгу, превратить все свое духовное существо в публичную собственность. Однако и из того, что им оставлено, достаточно видно, что мы имеем дело с умом сильным и самостоятельным" [5. С. 553].

Так, по мнению П.Д. Юркевича "сердце может выражать, обнаруживать и понимать совершенно своеобразно такие душевные состояния, которые по своей нежности, преимущественной духовности и жизненности не поддаются отвлеченному знанию разума... Понятие и отчетливое знание разума, поколику оно делается нашим душевным состоянием, а не остается отвлеченным образом внешних предметов, открывается или дает себя чувствовать и замечать не в голове, а в сердце" [5. С. 85-86]. Философ считает, что совершенно неправомерно распространение учения, что "разум сам по себе, из собственных сил и средств дает или полагает законы для всей душевной деятельности" [5. С. 86-87]. Нельзя предполагать, что "весь духовный человек заключается в мышлении", а поэтому мыслитель однозначно разводит понятия разум и дух, человеческая духовность, справедливо считая, что все достоинство человека, то, что собственно делает его человеком, не может исчерпываться только мышлением. Разум это просто свет, который озаряет то. что рождается в недрах недоступных для постижения самого разума. Разум лишь вершина духовной жизни человека, ее же корни кроются гораздо глубже и представляют собой принципиально другую сущность, к которой не применимы привычные разумные критерии.

Эти корни есть нравственные, эстетические, волевые побуждения сердца, которое есть средоточие души. "Очень возможно, что душа, как основа известных нам сознательных психических явлений, имеет своим ближайшим органом сердце, хотя ее сознательная жизнь обнаруживает себя под условием деятельности головного мозга" [5. С. 80].

Рационализм, по мнению Юркевича ошибочно полагает, что "мышление есть самая сущность души или что мышление составляет всего духовного человека. Воля и чувствование сердца... им понимаемы как явления, видоизменения и случайные состояния мышления" [5. С. 76]. Рационалисты совершенно необоснованно убеждены в тождественности слова и мысли, а мысль считают выражением своей собственно человеческой сущности, главным своим человеческим достоинством. Для рационализма совершенно несообразна мысль, что "в самой душе есть нечто задушевное, есть такая глубокая существенность, которая никогда

стр. 176


не исчерпывается явлениями мышления [5. С. 77]. Понять эту задушевность человек может только в результате целостного восприятия мира как единой сущности, не отдавая при этом предпочтение чувствам, разуму или интуиции, а доверяя всем своим духовным способностям в равной степени. Именно поэтому так высоко ценил философию Юркевича B.C. Соловьев, основным принципом философии которого и стала идея всеединства.

Будучи религиозным философом Соловьев отдавал должное как человеческим чувствам, так и разуму. Это, безусловно, важнейшие и необходимые моменты познания, но даже при своей неизменной взаимосвязи и взаимодействии они будут не в состоянии выйти на уровень действительного познания и постижения истины. Происходит это вследствие того, что знания, полученные при помощи эмпирических чувств, "подлежат и обману чувств, могут быть иллюзией" [6. С. 149]. Когда же мы с необходимостью прибегаем к помощи разума и его суждений, то и здесь мы получаем "знание только формальное, потому что разум в своих всеобщих и необходимых истинах ... указывает только необходимые условия истинного познания, но не дает его содержания; к тому же как наш разум он может иметь только субъективное значение для нас, как мыслящих" (Там же).

Разум для Соловьева - это лишь форма истины, но еще не сама истина. Именно поэтому отвлеченный рационализм бессилен познать истину, равно как и эмпиризм, поскольку человек не может преодолеть своего субъективного отношения к объекту ни в опыте, ни в мышлении. Человек не может познать объект как существующий, т. е. как нечто большее, чем его ощущение или мысль. Истина же означает то, что есть, т. е. сущее. И полное определение истины, по мнению Соловьева, выражается в трех предикатах: "сущее, единое, все", это "всеединое сущее".

Всеединство - это то, что не является по отношению к человеку ни всецело внешним, ни всецело внутренним, это то, что может позволить ему внутренне соединиться со всем, что существует в абсолютном и действительно познать его. В этом смысле-эмпирический опыт нам помогает потому, что познает нечто безусловно реальное, а разум способен понять нечто безусловно всеобщее, существующее в абсолютном. Получить же положительный результат, соединив оба фактора, мы можем только при наличии третьего - религиозного принципа. Последний будет представлять собой некое внутреннее познание, непосредственно связывающее нас с познавательными объектами, и будет являться мистическим и абсолютным. Это будет вера, но понимаемая не как субъективное убеждение в существовании чего или кого-либо, а как интуиция, т. е. непосредственное созерцание сущности, отличной от нашей собственной сущности.

Истинное знание, таким образом, это результат эмпирического, рационального и мистического познания в их взаимосвязи. Привнесение

стр. 177


жизненного начала интуитивной веры лишь дополняет рациональную форму знания. Как считает Соловьев, философия, которая основана на этих началах, соединяет собой своеобразие восточного миропонимания с рационализмом Запада, в ее задачу входит осуществление универсального синтеза науки, философии и религии. Истинность знания возможна только, если придать миру характер завершенной целостности на основе абсолютного начала - бога - как всеединства. Возможность цельного познания мира осуществляет, по мнению мыслителя, религиозное, христианское мировоззрение. Как известно, в практическом плане воплощение своей идеи всеединства Соловьев видел в слиянии католической и православной церквей.

Современником Соловьева, но человеком совершенно иного склада ума, характера был отечественный мыслитель и публицист Василий Васильевич Розанов. Несмотря на, казалось бы, принципиальное различие в подходах к проблемам, взглядах, манере изложения этих двух русских философов, можно увидеть много общего в их отношении к рационализму, разуму, русской религиозности.

Следуя своей особой, "розановской" манере изложения философ называет рационализм по-русски просто - кабак, указывая, что "вся цивилизация XIX века есть медленное, неодолимое, и, наконец, восторжествовавшее просачивание всюду кабака" [7. С. 430]. Кабак философ видит и в политике, и в книгопечатании, и в "милом угодье", и в труде. Кабак - это то место, где по Розанову нет Бога и "сущность XIX века заключается в оставлении Богом человека" [7. С. 431]. А может ли Россия жить без Бога, если "в конце всех вещей Бог. Он все. Корень всего" [7. С. 583 ]. Не может Россия без Бога, без души, без любви, без сердца. Не может. Но смогла, считает и порицает Розанов, вынуждена была, потому что в сапогах хотела ходить, да на машине пахать.

"Несомненно, однако, что западники лучше славянофилов шьют сапоги. Токарничают. Плотничают.

"Сапогов" же никаким Пушкиным нельзя опровергнуть. Сапоги носил сам Александр Сергеевич, и притом, любил хорошие. Западник их и сошьет ему. И возьмет за небольшой и честный процент, имение в залог, и вызволит "из нужды" сего "гуляку-праздного", любившего и картишки и все.

Как дух - западничество ничто. Оно не имеет содержания.

Но нельзя забывать практики, практического ведения дел, всего этого "жидовства" и "американизма" в жизни, которые почти целиком нужно предоставить западникам, ибо они это одни умеют в России. И конституция. И сапоги. Не славянофилы же будут основывать "ссудо-сберегательную кассу" и первый "Русский банк". А он тоже нужен" [7. С. 394-395].

Вот так и заложил русский народ дух (или душу?) свой в обмен на прогресс, начиная от сапог и заканчивая банками. А с прогрессом и рационализм

стр. 178


стал вторгаться сначала в нашу жизнь, а потом и в мысли, чувства, душу, вытесняя их, и захватывая все жизненное пространство нашей духовности. И стали мы забывать свою русскую "самость" - суть которой - сердце, любовь, красота, добро и Бог. Несмотря на метафоричность изложения, становится понятным отношение Розанова и к рационализму, и к пресловутым достижениям Запада, насаждаемым в России. Розанов был уверен в негативности последствий такого насаждения, потому что прекрасно знал и чувствовал истинную сущность русской души, ее религиозность, ее веру.

Не менее глубоко чувствовал русскую душу и известный русский философ Семен Людвигович Франк, считавший, что наша обычная жизнь протекает в мире "прозаическом, рассудочном, обмирщенном" и соответствует она "трезвой, рассудочной установке мира". Однако иногда "мы имеем опыт и совсем иного рода ... Мы смутно чувствуем, что подлинное существо нашей души есть что-то совсем иное... И дело тут совсем не в том, что то, что мы скрываем, в чем боимся сознаться, есть нечто морально дурное. Цензура разумного, будничного сознания стремится так же вытеснить и чувства, которые мы испытываем как священные, возвышенные ... поскольку именно они не укладываются в рамки общепризнанного, рационально выразимого морального сознания" [8. С. 190-191].

Франк пишет, что как ни парадоксально, но человеку присуща стыдливость не только в отношении всего дурного, что есть в нем, но и в отношении самого лучшего - всего, что он "не может высказать обычными словами, т.е. в рациональных, общедоступных и привычных понятиях, и если мы обладаем интеллектуальной честностью, то мы должны признать, что это непостижимое и непонятное в нас - все, чем мы в направлении вверх и вниз не совпадаем с уровнем того, что зовется "нормальным человеком", - составляет, собственно говоря, наше подлинное существо" [8. С. 191].

По Франку, рационально выразимое познание (или цензура разумного) не отражает всей сути истинно человеческого отношения к миру и не исчерпывает собой сущность человеческого духа. Это очень созвучно с приведенными выше словами П.Д. Юркевича о том, что есть такие душевные состояния, которые не поддаются отвлеченному знанию разума. Более того, самое лучшее, самое человеческое, что есть в нас - непостижимо и непонятно, рационально невыразимо. А потому вызывает смущение, стыд и страх.

Философ приходит к выводу, что основанием для любого разумного довода, действия или поступка, как ни парадоксально является вера в то, что именно такой довод наиболее правилен и дает истинное знание. "Абсолютное верховенство логического, рассудочного объяснения не может быть логически же доказано, ибо всякое доказательство опирается само на веру в абсолютную, окончательную компетенцию чисто рациональной

стр. 179


мысли" [8. С. 193]. Другими словами, основанием всякого рационального, разумного довода является нечто иррациональное, в данном случае вера, то, что, как правило, лежит за пределами разума. И уже одно это должно, по мнению Франка, заставить нас весьма осторожно относиться к рациональности вообще.

Нетрудно заметить, что такое осторожное обращение с достижениями западной мысли было присуще практически всем русским философам. На сколько это возможно в рамках одной статьи мы попытались показать, что особое отношение и понимание проблем рациональности и разума часто объединяло совершенно различных русских мыслителей. Так, если у Соловьева разум лишь "форма истины", но не сама истина, то и у Юркевича это "свет", озаряющий" то, что недоступно самому разуму, а для Киреевского только в своем особом "высшем понимании" разум помогает соединить все потенции человека. И если для Розанова рациональность - это "кабак", т. е. нечто предельно заземленное, неодухотворенное, то и для Франка это то, что "зовется нормальным человеком", без примеси чего-то "непостижимого, или непонятного", это нечто будничное и общедоступное. Точность и глубина формулировок и мыслей русских философов заставляет совершенно иначе оценивать привычные категории и понятия. На наш взгляд, именно в рамках русской философии XIX- XX веков будут найдены ответы на многочисленные вопросы грядущего столетия.


1. См.: Исторические типы рациональности. В 2 т. М., 1996; Рациональность на перепутье". В 2 кн. М., 1999.

2. Маркова Л.А. Рациональность с позиций научной и религиозной философии // Исторические типы рациональности. М., 1996. Т. 2.

3. Киреевский И.В. Полное собрание сочинений. В 2 т. М., 1911. Т. 1.

4. Лосский И.О. История русской философии. М., 1991.

5. Юркевич П.Д. Философские произведения. М., 1990.

6. Соловьев B.C. Соч. В 2 т. М., 1988. Т. 2.

7. Розанов В.В. Соч. В 2 т. М., 1990. Т. 2.

8. Франк С.Л. Соч. М., 1990.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/РАЦИОНАЛЬНОСТЬ-И-РАЗУМ-В-РУССКОЙ-ФИЛОСОФИИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Larisa SenchenkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Senchenko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Е.Ю. ЛЕОНТЬЕВА, РАЦИОНАЛЬНОСТЬ И РАЗУМ В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 08.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/РАЦИОНАЛЬНОСТЬ-И-РАЗУМ-В-РУССКОЙ-ФИЛОСОФИИ (date of access: 17.04.2021).

Publication author(s) - Е.Ю. ЛЕОНТЬЕВА:

Е.Ю. ЛЕОНТЬЕВА → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Larisa Senchenko
Arkhangelsk, Russia
1476 views rating
08.09.2015 (2048 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Русская гвардия в первой мировой войне
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
Американский раб и русский крепостной: типология и специфика принудительного труда
Yesterday · From Россия Онлайн
Тайны "Кремлевского дела" 1935 года и судьба Авеля Енукидзе
Catalog: Медицина 
Yesterday · From Россия Онлайн
В статье представлена главная идея науки имиджелогии – как особой науке о человеке - главной целью, которой, является самореализация личности. В статье рассмотрен анализ и современное понятие определений “имидж”, “профессиональный имидж”, «профессионально-имиджевый потенциал» “имидж педагога”. Анализ психологической литературы позволил сделать вывод, что сущность понятия “имидж” представлен через категории: “образ”, “мысль”, “суждение”, “представление”, “развитие” и другие. В статье раскрыт психолого-педагогический аспект формирования имиджа в профессиональной деятельности педагога, с точки зрения раскрытия профессионально-имиджевого потенциала учителя начального образования.
В статье представлена главная идея науки имиджелогии – как особой науке о человеке - главной целью, которой, является самореализация личности. В статье рассмотрен анализ и современное понятие определений “имидж”, “профессиональный имидж”, «профессионально-имиджевый потенциал» “имидж педагога”. Анализ психологической литературы позволил сделать вывод, что сущность понятия “имидж” представлен через категории: “образ”, “мысль”, “суждение”, “представление”, “развитие” и другие. В статье раскрыт психолого-педагогический аспект формирования имиджа в профессиональной деятельности педагога, с точки зрения раскрытия профессионально-имиджевого потенциала учителя начального образования.
Возвращение в историю. "...Всегда любезный, всегда молчаливый товарищ" 1
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
Февральская революция и права солдат. Опыт источниковедческого исследования
Catalog: История 
2 days ago · From Вacилий П.
Студенческое "Прошение на имя государя" осенью 1861 года
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
Рабочие Урала в 1914-1922 годах
Catalog: Экономика 
3 days ago · From Вacилий П.
Князь Владимир Петрович Мещерский
Catalog: История 
3 days ago · From Вacилий П.

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
РАЦИОНАЛЬНОСТЬ И РАЗУМ В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones