Libmonster ID: RU-9261
Author(s) of the publication: А. РАДЫГИН, Г. МАЛЬГИНОВ

А. РАДЫГИН, доктор экономических наук, член совета директоров ИЭПП,

Г. МАЛЬГИНОВ, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник ИЭПП

Противоречивый институциональный фон

2005 год продемонстрировал несколько позитивных тенденций, свидетельствующих о наметившихся благоприятных сдвигах в российской экономике. Среди них: значительный рост капитализации ведущих российских компаний; превзошедшая все прогнозы динамика фондового рынка; снижение доли зарубежных торговых площадок в торговле российскими ценными бумагами; рост числа публичных размещений (IPO); некоторое оживление в сфере легализации капитала и новаций корпоративного управления на уровне компаний; снижение активности на рынке "нецивилизованных" враждебных поглощений; положительное сальдо счета капитала (впервые с 1994 г.) и др.

Для одних из них в последние годы действительно сложились объективные экономические условия, для других - те или иные конъюнктурные, политические, правовые и психологические предпосылки. Так, неудержимый рост российского фондового рынка на фоне замедления темпов роста экономики, огосударствления и усиления ее сырьевой ориентации заставляет задуматься о рисках "мыльного пузыря". Влияние на рост российского фондового рынка фактора ликвидности и конъюнктуры глобальных финансовых рынков в настоящее время является существенно более значимым по сравнению с внутренней макроэкономической ситуацией, что сказывается также на объективных возможностях регулирования национального рынка.

Положительное сальдо счета капитала в 2005 г. было обусловлено крупными заимствованиями государственных компаний, использованными на оплату поглощаемых частных активов. Однако с учетом накопленных обязательств дальнейший их рост объективно не рационален, поэтому уже в 2006 г. вновь наиболее вероятен чистый отток по счету капитала. Возобновление инициатив частного сектора в сфере

стр. 62


корпоративного управления остается в основном в количественной сфере (объемы раскрываемой информации, состав советов директоров) и связано с процедурами IPO и новыми требованиями регулятора. Качественные же аспекты (минимизация рисков нарушения прав миноритариев, дивидендная политика, отношения с дочерними компаниями, бенефициарные собственники и др.) по-прежнему затронуты минимально.

В 2004 - 2005 гг. в России было зафиксировано не менее 65 только публичных корпоративных конфликтов на сумму (если оценивать по вовлеченным активам) свыше 4 млрд. долл. Тем не менее для прошлого года характерным стало снижение числа сделок, относимых к категории враждебных поглощений (но при сохранении высокого уровня правонарушений в данной сфере). Динамика официальных обращений по поводу корпоративных конфликтов, например, в правительство Москвы такова: в 2002 г. - 460 случаев, в 2003 г. - 151, в 2004 г. - 177, в 2005 г. - 97. При этом в 2005 г. в Москве было возбуждено лишь 8 уголовных дел по корпоративным захватам (против 36 в 2004 г.). Это связано не только с накопленным опытом противодействия захватам со стороны компаний или ужесточением административного контроля со стороны государства и региональных властей, которые (особенно в "дорогих" регионах) под прикрытием борьбы с враждебными поглощениями лишь выстраивают дополнительные барьеры для входа в региональный имущественный комплекс. По имеющимся оценкам, в 2004 - 2005 гг. политическое согласование процесса приобретения тех или иных значимых активов явилось необходимым условием успешного завершения таких сделок. Вместе с тем на законодательном уровне регулирование всего комплекса вопросов враждебных поглощений находится на начальной стадии.

Несмотря на формальный прогресс в сфере приватизации в 2003 - 2005 гг. (по количеству выставляемых на продажу пакетов акций и решений о преобразовании унитарных предприятий), ситуация близка к кризисной. Не менее 50% сделок ежегодно откладывается из-за отсутствия спроса, а качество управления государственным имуществом мало чем отличается от уровня 1990-х годов. Одной из причин является, видимо, модификация взглядов на роль государственного сектора в экономике России.

С одной стороны, к числу задач в 2006 - 2008 гг. относится создание по крайней мере видимости завершения приватизации как компонента институциональных реформ - реализации федеральных пакетов акций и преобразования сектора ГУП. Эффективность процесса и для государства, и для затрагиваемых предприятий является в данном случае вторичной по отношению к возможным политическим дивидендам.

С другой стороны, набирающая обороты имущественная экспансия государства (будь то общеэкономическая стратегия, тривиальный передел собственности в пользу околовластных кланов или сопротивление заинтересованных министерств) объективно выводит из приватизационного процесса наиболее значимые или рентабельные активы, остающиеся в государственной собственности. Как заявил в 2005 г. министр экономического развития и торговли Г. Греф, ликвидные предприятия не отдают в план приватизации, находя множество причин,

стр. 63


чтобы оставить их в государственной собственности. В план приватизации включается то, что можно назвать "мусором". Это неинтересно рынку, и предприятия перепродаются по 4 - 5 раз. Предприятий на продажу выставляется все больше и больше, а продается все меньше. И с течением времени соотношение между выставляемыми на продажу и реально проданными предприятиями будет только падать1 .

Сложность положения Минэкономразвития РФ как ведомства, ответственного с 2004 г. за приватизационную программу, очевидна. Однако складывается еще более противоречивая ситуация: избавление от непродаваемых "неликвидов" вместе с тем остается важнейшей задачей, но на фоне сырьевой конъюнктуры и соответствующих бюджетных доходов не менее сложно найти аргументы в пользу продажи высокорентабельных активов. Это особенно проблематично из-за отсутствия аргументированных представлений о направлениях использования аккумулируемых доходов федерального бюджета.

Начавшиеся процессы легализации капитала обусловлены не только адаптацией крупного бизнеса к ситуации "после ЮКОСа", но и прикладными мотивами. Во-первых, в 2005 г. более распространенными стали сделки по выходу из бизнеса (продажа долей) некоторых мажоритарных акционеров (партнеров). Это связано как с переориентацией на новые сферы инвестирования или с отходом от оперативного управления, так и с определенного рода защитной стратегией: трансформация собственности в ликвидность, причем размещенную за рубежом, со всей очевидностью затрудняет ее национализацию. Во-вторых, наметилась тенденция к расширению акционерной базы крупнейших компаний путем продажи наиболее крупными акционерами части акций на открытом рынке (в том числе через IPO). Легализуются не только полученные финансовые средства, но и остающиеся под контролем (в собственности) доли в соответствующих компаниях.

Для конца 1990 - начала 2000-х годов характерной была ситуация, когда в стране сформировалось относительно развитое хозяйственное законодательство, а наиболее критичным было состояние правоприменения (инфорсмента). В середине первого десятилетия 2000-х годов, по всей видимости, акценты сместились. Хотя болезни российской системы правоприменения сохраняют свою остроту, происходит определенный сдвиг в рамках хозяйственного законодательства (и его интерпретаций), с одной стороны, повышающий неопределенность последствий для бизнеса тех или иных решений государства, с другой - заметно ужесточающий режим их взаимоотношений. Проблемы правоприменительной системы России и тенденция к восстановлению жестких законодательных норм заметно расширяют зону риска в сфере прав собственности.

По-прежнему "не работает" один из наиболее значимых элементов благоприятного институционального окружения - общая устойчивость сложившихся структур собственности и правил присвоения на протяжении всего периода долгосрочных инвестиций. До начала 2000-х годов это было связано в первую очередь с качеством институтов госу-


1 Слияния и поглощения. 2005. N 11. С. 8.

стр. 64


дарственного управления и регулятивной деятельностью государства: незащищенностью прав собственности; налоговой и лицензионной сферами; политикой в отношении естественных монополий; административными барьерами; коррупцией; пробелами в различных областях права; неэффективным правоприменением и т.д. В первом десятилетии 2000-х годов риски, привносимые в предпринимательскую деятельность (речь идет, естественно, о легальных ее видах и формах) институтами и регулятивной деятельностью государства, остаются не менее значимыми. При этом заметно возросла роль нового фактора риска: государство все более явно восстанавливает свое прямое вмешательство в экономику. Еще в 2003 - 2004 гг. обсуждение проблем имущественной экспансии государства и более широко - государственного капитализма как факторов, существенных для экономики России, в ряде случаев вызывало весьма резкое отторжение некоторыми исследователями, хотя указанные процессы получили свое первоначальное развитие с 2000 г. Больше того, и в 2005 г. выходили работы, относящие эти тенденции к категории малозначимых по сравнению с внешнеэкономическими и иными факторами (по крайней мере, в контексте трансформации крупного российского бизнеса начала 2000-х годов)2 . На наш взгляд, 2005 год стал переломным, дающим основание говорить не просто о расширении прямого государственного присутствия в экономике, но об устойчивой тенденции к доминированию государства в ряде ведущих отраслей российской экономики.

Государство на рынке корпоративного контроля

Специфика деятельности государства на рынке корпоративного контроля обусловлена реализацией трех ключевых функций: приватизационные продажи; приобретение (административными или рыночными методами) тех или иных активов; регулирование (законодательство, ведомственный контроль, правоприменение). Если та или иная модель регулирования этого рынка (при всех национальных особенностях) является непременным атрибутом любой относительно развитой правовой системы, то реализация приватизационных или национализационных программ (не в качестве разовых актов, а как компонент экономической политики) может быть связана только с относительно коротким историческим периодом и только на альтернативной основе (в силу, например, идеологических предпочтений правящей партии). Выбор же зависит от широкого комплекса экономических, правовых, исторических и этических традиций в конкретном обществе. Особенностью России середины первого десятилетия 2000-х годов стало параллельное развитие обоих процессов.

К концу 1990 - началу 2000-х годов государственное присутствие в корпоративном секторе (весьма широкое) было распылено в виде тысяч разрозненных, плохо или вообще неуправляемых унитарных предприятий и пакетов акций недавно созданных акционерных об-


2 См., например: Паппэ Я., Галухина Я. Внешнеэкономические факторы трансформации крупного бизнеса в России // Вопросы экономики. 2005. N 10.

стр. 65


ществ практически во всех отраслях хозяйства. Интегрированные структуры, сформированные по инициативе государства и с его участием на начальном этапе приватизации, действовали в основном в топливно-энергетическом комплексе, а также в естественных монополиях.

Период 2000 - 2004 гг. характеризовался определенными усилиями по повышению эффективности управления распыленными активами путем их интеграции в государственные холдинговые структуры в таких отраслях, как атомная энергетика, железнодорожный транспорт, оборонная и алкогольная промышленность, обеспечение функционирования воздушного и морского транспорта, почтовая связь. Повышение государственной доли в капитале отдельных компаний вне рамок интеграционных процессов было исключением. Параллельно с этим начался процесс реструктуризации естественных монополий.

В этот же период заметно активизировались попытки установления (расширения) контроля за основными финансовыми потоками российской экономики и более широко - позиционирования частного бизнеса в зависимости от государственных институтов, несмотря на решения по дерегулированию, административную реформу и планы дальнейшей приватизации3 . Главной особенностью 2005 года стало смещение приоритетов в пользу прямого государственного участия в экономике. Рассмотрим некоторые показательные примеры и тенденции4 .

Как известно, одним из заметных событий 2004 г. (помимо "дела ЮКОСа") стал запуск масштабного проекта по слиянию ОАО "Газпром" и НК "Роснефть".

Изначально государство собиралось обменять "Роснефть" на 10,74 % акций ОАО "Газпром", находившихся на балансе его дочерних компаний ("Газпроминвестхолдинг", "Газпромбанк", "Газфонд", "Газпромфинанс" и Gazprom Finance BV) и необходимых государству для консолидации контрольного пакета газового холдинга в своей собственности, что позволяло либерализовать рынок акций "Газпрома" без риска утраты контроля. На основании указа Президента РФ N 1502 от 7 декабря 2004 г. "Роснефть" исключили из списка стратегических АО, а 100% ее акций были внесены в качестве вклада государства в уставный капитал вновь созданного ОАО "Роснефтегаз", включенного в список стратегических компаний. "Роснефтегаз" предполагалось создать в качестве временного хозяйствующего субъекта, в рамках которого можно было провести обмен активами.

В 2005 г. формат сделки изменился. После длительного противостояния между руководством двух госкомпаний, каждая из которых опиралась на "свой" административный ресурс, было определено, что источником оплаты 10,74% акций "Газпрома", перерегистрированных летом 2005 г. на "Роснефтегаз", должны стать не активы "Роснефти", а средства кредита (7,5 млрд. долл.), который "Роснефтегаз" должен получить у консорциума западных банков под залог неконтрольного пакета "Роснефти". Источником оплаты этого кредита могут стать средства, вырученные от продажи другого неконтрольного пакета акций "Роснефти", в том числе за счет проведения IPO. К концу 2005 г. "Роснефтегаз" оплатил первые два транша за акции "Газпрома" (около 1,3 млрд. долл.), однако основные выплаты еще впереди.


3 Подробно см.: Радыгин А. Россия в 2000 - 2004 годах: на пути к государственному капитализму? // Вопросы экономики. 2004. N 4.

4 Источниками фактических данных являются официальные пресс-релизы Минэкономразвития РФ, ФАУФИ, информационные материалы "Прайм-ТАСС", "Интерфакс", "РБК", проект "lin.ru", периодические издания Коммерсантъ, Ведомости, Известия, Время новостей, Финанс, Слияния и поглощения, сайты компаний.

стр. 66


Реализация такой схемы позволяет установить мажоритарный контроль над "Газпромом" при сохранении самостоятельности НК "Роснефть" (с вошедшим в его состав "Юганскнефтегазом") и контроля над ней. По данным ФАУФИ, после размещения акций "Роснефти" на бирже и привлечения денежных средств, достаточных для погашения долга за покупку 10,74% акций "Газпрома", "Роснефтегаз" может быть ликвидирован в конце 2006 - начале 2007 г. В этом случае акции "Газпрома" перейдут на баланс Росимущества, то есть в собственность казны. В конце 2005 г. были приняты также поправки в закон о газоснабжении, которые сняли прежнее ограничение для иностранных владельцев (не более 20% акций) и подняли до порога в 50% плюс 1 акция минимально допустимую совокупную долю федеральной собственности и собственности тех АО, где в ней находится более 50% акций.

Одновременно должна быть повышена доля государства в капитале компании "Росгазификация" (в настоящее время владеет 0,89% акций ОАО "Газпром") с 72 до 100 % за счет внесения в ее уставный капитал миноритарных пакетов акций газораспределительных компаний, находящихся в государственной собственности. В дальнейшем "Росгазификация" может быть реорганизована с выделением основного актива - акций "Газпрома" - на баланс отдельной компании. При этом доля государства в компании, на балансе которой будут находиться акции "Газпрома", составит практически 100%, а спецкомпанию впоследствии ликвидируют.

Срыв сделки по поглощению "Газпромом" "Роснефти" тем не менее не изменил планы "Газпрома" и его кураторов в органах власти по увеличению нефтяной составляющей холдинга. В октябре 2005 г. состоялась крупнейшая в истории российского рынка корпоративного контроля сделка - приобретение "Газпромом" через одну из своих дочерних компаний 72,66 % акций "Сибнефти" (13,091 млрд. долл.). Этот пакет вместе с ранее приобретенными у "Газпромбанка" 3,016 % акций "Сибнефти" обеспечивает холдингу при принятии решений квалифицированное большинство.

В итоге фактическая национализация "Сибнефти" и завершение перехода не только де-юре, но и де-факто "Юганскнефтегаза" под контроль "Роснефти" существенно изменили соотношение сил в нефтяной отрасли, где в настоящее время представлены только государственные и "лояльные" компании. Остается пока открытым вопрос о поглощении "Газпромом" части нефтяных активов "Роснефти", которое будет зависеть прежде всего от баланса сил во властных структурах. Дальнейшее наращивание своих нефтяной (вплоть до 55 % бизнеса) и энергетической составляющих газовый холдинг тем не менее позиционирует как долгосрочную стратегию, подготавливая одновременно условия для установления контроля над независимыми производителями газа (ОАО "Нортгаз) или блокируя продажу их пакетов другим компаниям (ОАО НОВАТЭК). Среди нефтяных компаний, которые могут стать объектом экспансии "Газпрома", называют "Татнефть", принадлежащие в настоящее время АФК "Система" активы башкирского ТЭК и др.

"Роснефть" после установления фактического контроля над "Юганскнефтегазом" для продолжения экспансии в отрасли должна решить целый ряд проблем корпоративного и финансового характера: консолидации капитала основных дочерних компаний и перехода на единую акцию; взаимоотношений с миноритариями дочерних компаний (перспектива судебных разбирательств, связанных как с возможными коэффициентами обмена, так и с продолжающимися несколько лет конфликтами на почве трансфертного ценообразования в холдинге); изыскания средств на выплаты кредитов, взятых на рубеже 2004 - 2005 гг. для покупки "Юганскнефтегаза" и, возможно, кредитов на покупку компанией "Роснефтегаз" акций "Газпрома".

стр. 67


Продолжением тенденции экспансии естественных монополий стало приобретение РАО "ЕЭС России" в конце 2005 г. 22,43% акций энергомашиностроительного концерна "Силовые машины" (101,4 млн. долл.), контролируемого бизнес-группой "Интеррос". Это приобретение, с учетом более чем 3% акций, находящихся в собственности "Ленэнерго", обеспечило энергомонополии контроль над блокирующим пакетом акций и соответственно возможность влиять на принятие решений.

Вместе с тем на современном этапе реформирования электроэнергетики в качестве одной из важных задач ставится ликвидация непрофильных активов. Уже в 2006 г. 20,62% акций "Силовых машин" приобрел крупнейший немецкий электротехнический концерн Siemens AG, доведший (с учетом имевшихся 4,38% акций) свою долю до величины блокирующего пакета. Напомним, что весной 2005 г. ФАС отказала Siemens AG в разрешении на приобретение 73,46 % акций "Силовых машин", хотя ранее сделка была согласована на уровне высших руководителей России и ФРГ.

Помимо естественных монополий в качестве нового серьезного игрока, начавшего приобретение ранее приватизированных активов, в 2005 г. выступило ФГУП "Рособоронэкспорт", государственное внешнеэкономическое предприятие, на долю которого приходится основная часть российского экспорта военно-технической продукции. Сферой его активности пока являются оборонная промышленность и машиностроение.

Еще в 2002 г. "Рособоронэкспорт" и Государственная инвестиционная корпорация учредили Объединенную промышленную корпорацию "Оборонпром". Ее деятельность может служить хорошей иллюстрацией комбинированного применения административных и рыночных методов установления корпоративного контроля5 . В 2005 г. одним из основных направлений ее деятельности стало формирование вертолетостроительного холдинга: в уставный капитал "Оборонпрома" передаются государственные пакеты акций Улан-Удэнского авиационного завода (УУАЗ) - 49,18%, Московского вертолетного завода имени Миля (МВЗ) - 31%, Казанского вертолетного завода (КВЗ) - 29,92%, Московского машиностроительного завода "Вперед" (ММЗ) - 38% и Ступинского машиностроительного производственного предприятия (СМПП) - 60%. Для обеспечения мажоритарного контроля указанных предприятий "Оборонпром" купил у частных акционеров дополнительные пакеты акций УУАЗ (25%), ММЗ (12,5%) и МВЗ (31%). В ноябре 2005 г. у АФК "Система" было приобретено ОАО "Камов-Холдинг", которому, в свою очередь, принадлежат 49% акций ОАО "Камов" (11,8 млн. долл.).

Другим способом установления контроля над рядом предприятий стала дополнительная эмиссия акций "Оборонпрома", в ходе которой 15,07% его акций были обменены на 29,92% акций КВЗ, находившихся в собственности Татарстана. Еще одним новым участником холдинга стал контролируемый частными акционерами ростовский вертолетный завод "Роствертол", приобретший 2,79% акций за наличные деньги. При этом холдинг собирается направить вырученные средства на выкуп дополнительной эмиссии акций самого "Роствертола", поскольку в собственности государства находятся только 3,73% акций предприятия. В последующем "Оборонпром" намерен довести свой пакет акций в "Роствертоле" до контрольной величины, ограничившись на первом этапе блокирующим пакетом. "Оборонпром" контролирует также ряд предприятий, не имеющих отношения к производству вертолетов, в том числе ОАО "Оборонительные системы" (более 75% акций), ЗАО "Оборонпромлизинг" (100%).


5 После ликвидации Госинкора в 2003 г. его доля перешла к Росимуществу (51%), которое в настоящее время делит капитал "Оборонпрома" с "Рособоронэкспортом" (31,13%), Татарстаном и ОАО "Роствертол".

стр. 68


Как показывают события 2005 - 2006 гг., интересы "Рособоронэкспорта" явно выходят за пределы оборонной промышленности и распространяются, в частности, на автомобилестроение для гражданских нужд. Так, в 2005 г. произошла смена высших менеджеров на "АвтоВАЗе", в совет директоров которого вошли представители "Рособоронэкспорта" и Внешэкономбанка. Хотя смена руководства позиционируется как привлечение антикризисных менеджеров, никаких радикальных изменений в политике компании не предполагается.

Схема установления имущественного контроля пока остается непрозрачной, хотя из некоторых источников известны размер приобретенного пакета (около 60 % акций) и сумма сделки (около 700 млн. долл.). В октябре 2005 г. вместо размещения государственного пакета акций на Лондонской фондовой бирже ОАО "КамАЗ" и три его дочерних общества распоряжением правительства РФ были включены в перечень стратегических предприятий, а по данным на февраль 2006 г., 34,01 % "КамАЗа" могут быть переданы в управление ФГУП "Рособоронэкспорт", которое направило соответствующий запрос в ФАУФИ (непосредственно участвовать в приватизационных сделках унитарное предприятие не имеет права). В январе 2006 г. стало известно, что ФГУП "Рособоронэкспорт" сделало предложение основным собственникам титанового монополиста ОАО "Верхнесалдинское металлургическое производственное объединение" о выкупе их акций.

На стадии проработки в правительстве находится проект создания единой Национальной автомобилестроительной компании. Параллельно в 2006 г. рассматривается вопрос об образовании аналогичной компании в области двигателестроения (шесть крупных предприятий). В дальнейших планах - Национальная энергомашиностроительная корпорация, которая в перспективе может интегрировать часть приобретенных РАО "ЕЭС России" и "Газпромом" активов соответственно "Силовых машин" и "Объединенных машиностроительных заводов"; контролируемый государством (51 %) холдинг надводного судостроения на базе Балтийского завода и "Северной верфи" и ряд других.

В феврале 2006 г. принято окончательное решение о создании ОАО "Объединенная авиастроительная корпорация" (доля государства - не менее 75% акций), в состав которого войдут практически все ведущие авиастроительные предприятия России: ФГУП "Казанское авиационное производственное объединение имени СП. Горбунова", ФГУП Российская самолетостроительная корпорация "МиГ" (г. Москва), Авиационная холдинговая компания "Сухой" (Москва, 100% акций принадлежат государству), Авиационный комплекс имени С. В. Ильюшина (51%), Комсомольское-на-Амуре авиационное производственное объединение имени Ю. А. Гагарина (Хабаровский край, 25,5%), Нижегородский авиастроительный завод "Сокол" (38%); Новосибирское авиационное производственное объединение имени В. П. Чкалова (25,5%), "Туполев" (г. Москва, 65,8%). OAK будет создаваться по дивизионному принципу - с выделением в качестве бизнес-единиц четырех холдингов: "Боевая авиация", "Гражданская авиация", "Военно-транспортная и специальная авиация" и "Узлы и компоненты". Ежегодный оборот OAK к 2015 г. может составить 8,2 - 8,5 млрд. долл. Одной из очевидных проблем является определение пропорций в структуре капитала создаваемого холдинга между государством и другими группами акционеров и учет интересов частных акционеров, владеющих пакетами акций различной величины на предприятиях, объединяемых в холдинг. Возможно, опыт, приобретенный в ходе создания "Оборонпромом" вертолето-строительного холдинга, будет востребован и при формировании OAK.

стр. 69


В 2006 г. перечень крупных государственных холдингов может пополниться за счет создания нового холдинга "Атомпром" (АЭС, атомная промышленность, профильные научно-исследовательские организации). Основой для объединения служат активы акционируемого концерна "Росэнергоатом" и ряда предприятий, входящих в группу "Объединенные машиностроительные заводы" (фактически в собственности группы "Газпрома", который владеет и другими активами атомной отрасли). Находящиеся в обращении на открытом рынке акции ОМЗ (менее 25 %) могут быть подвергнуты делистингу с последующей трансформацией компании в закрытое акционерное общество. Единственным акционером нового холдинга, видимо, будет государство.

Определенные изменения, связанные с действиями государства и компаний с его участием, затронули в 2005 г. смежные с авиастроением виды деятельности: авиаперевозки и функционирование аэропортов.

В августе Сбербанк РФ стал номинальным держателем 25% акций ОАО "Аэрофлот - Российские авиалинии". ФГУАП "Пулково" завершило разделение на предприятия, выполняющие аэропортовую деятельность и авиаперевозки. В дальнейшем "Пулково" (авиаперевозки) будет присоединено к Государственной транспортной компании (ГТК) "Россия", из которой будет выделено и передано управлению делами Президента РФ имущество для обеспечения авиаперевозок первых лиц государства. Суд по иску Росимущества признал незаконной передачу компании "Ист-Лайн" движимого имущества аэропорта "Домодедово". В 2005 г. это было наиболее громким делом по признанию незаконными сделок с государственным имуществом, совершенных в 1990-е годы. К тому же рассматривается аналогичный иск, предметом которого является терминал данного аэропорта.

Еще одним примером активизации усилий государства по доведению своей доли в компаниях со смешанным капиталом до контрольной величины может служить вновь активизировавшееся в июне 2005 г. обсуждение методов увеличения федеральной доли в алмазном холдинге "АЛРОСА".

Повышение федеральной доли с 37 до 51% возможно за счет обмена выпущенных в ходе дополнительной эмиссии акций "АЛРОСА" на госпакеты акций пяти профильных компаний ("Смоленский кристалл" - 100%, Специальное конструкторско-технологическое бюро "Кристалл" - 100%, Приокский завод цветных металлов - 100%, Вилюйская ГЭС-3 - менее 1% и "Алмазный мир" - 52,37%). В свою очередь, "АЛРОСА" рассматривается в качестве потенциального основного акционера ОАО "ГМК "Норильский никель"". Как и в случае с "Газпромом", данная сделка может потребовать привлечения крупного кредита с соответствующими гарантиями.

Реализация этой схемы встретила явное противодействие со стороны второго крупного акционера холдинга "АЛРОСА" - правительства Якутии (32% акций), которое оказалось перед необходимостью поиска активов для внесения в капитал этого холдинга с тем, чтобы не допустить снижения своей доли. С этим связан вопрос о передаче в федеральную собственность имущественного комплекса, ранее принадлежавшего ПНО "Якуталмаз". Республика же в таком случае потеряет право собирать с "АЛРОСА" арендные платежи, составляющие до трех четвертей поступлений в ее бюджет. Ради сохранения баланса сил Якутия готова пойти на компромисс: увеличить капитализацию холдинга "АЛРОСА" за счет внесения в его капитал акций других республиканских предприятий (75% минус одна акция "Якутугля", 34,6% - акций "Эльгаугля" и 10% - акций "АЛРОСА-Нюрба").

Весьма симптоматичным является также характерное для прошлого года торможение процессов реструктуризация естественных монополий.

стр. 70


Дальнейшие процессы реорганизации железнодорожной отрасли связаны с обсуждением возможных стратегических рисков при приватизации различных объектов ОАО "РЖД". Важными остаются вопросы об источниках покрытия убытков железнодорожного транспорта в случае выделения из ОАО "РЖД" пассажирских перевозок в самостоятельную компанию, ее статусе и собственнике - непосредственно ОАО "РЖД" или федеральные и, возможно, региональные власти. Часть пакета акций ОАО "РЖД" может быть выставлена на продажу к концу третьего этапа реформирования железнодорожного транспорта (2006 - 2008 гг.) наряду с акциями дочерних компаний РЖД, работающих в конкурентном сегменте рынка.

В сфере электроэнергетики сохраняются проблемы, связанные с продажей генерирующих мощностей после разделения по видам деятельности в региональных энергетических компаниях, с завершением формирования оптовых генерирующих компаний, состоянием диспетчерских и сетевых объектов. В конце 2005 г. в планах реструктуризации РАО "ЕЭС России" наметился новый аспект - выпуск дополнительной эмиссии акций некоторыми генерирующими компаниями. Дискуссионным остается вопрос о распределении их капитала, степени сохранения участия в них самого РАО "ЕЭС России" и акционеров холдинга. Необходимо напомнить в этой связи, что, согласно первоначальным планам реструктуризации отрасли, после ликвидации РАО государство намеревалось оставить в своей собственности по 75% плюс одна акция в Федеральной сетевой компании и в Системном операторе, а также контрольный пакет в генерирующей компании, созданной на базе активов гидроэнергетики.

В отношении ОАО "Газпром" вопрос радикального преобразования практически всегда оставался на уровне проектов и дискуссий. Судя по официальным заявлениям, речь может идти о проведении мер по сокращению издержек, повышению прозрачности и финансовому оздоровлению. Обсуждается вопрос о создании в порядке пилотного проекта свободного рынка газа в объеме около 5 млрд. куб. м в год.

Необходимо подчеркнуть, что вопрос о самой возможности радикальной приватизации активов естественных монополий и ее условиях является далеко не очевидным, что подтверждает пример "Связьинвеста", который в период акционирования в первой половине 1990-х годов также фактически занимал монопольное положение на рынке услуг связи.

С точки зрения Минэкономразвития РФ наиболее рациональным вариантом сегодня является одномоментная приватизация всего госпакета (75 % минус 1 акция), который и обсуждался в 2005 г. одновременно с подготовкой проекта указа Президента РФ об исключении холдинга из перечня стратегических объектов. Одновременно в течение всего прошлого года продолжалось согласование с силовыми ведомствами условий продажи. Возражения силовых ведомств привели к тому, что приватизация была отложена по причине необходимости принятия закона о защите интересов спецпотребителей услуг связи и разработки соответствующих практических механизмов.

В целом же история приватизации (и планов приватизации) холдинга "Связьинвест" заслуживает отдельного исследования, так как в ней ярко проявились практически все специфические черты российской приватизации постмассового периода: "олигархическая война" 1997 г.; непрозрачность продажи первого пакета; активное задействование административного ресурса как в 1997 г., так и в 2005 г.; риски "двойной" приватизации (холдинга и дочерних структур) по аналогии с нефтяной отраслью в 1990-е годы; комплекс социальных и региональных проблем; ограничения стратегического (национальная безопасность) характера и заинтересованность силовых ведомств; проблемы реорганизации и оптимизации корпоративной структуры; скрытая борьба властных и финансовых группировок в начале 2000-х годов и целый ряд других.

Подведем некоторые итоги 2005 года, в котором произошли: - активизация действующих государственных холдингов и компаний, вставших на путь увеличения масштабов своего бизнеса и его диверсификации путем поглощений и слияний ("Газпром", "Роснефть");

стр. 71


- вовлечение в процессы имущественной экспансии новых игроков (ФГУП "Рособоронэкспорт", РАО "ЕЭС России");

- политика интеграции разрозненных активов, остающихся в собственности государства, в холдинговые образования становится второстепенной, однако новые структуры начинают активно, хотя и весьма выборочно действовать на рынке корпоративного контроля как самостоятельные субъекты (ОАО "Оборонпром" и др.);

- выход экспансии за пределы топливно-энергетического сектора (в 2005 - начале 2006 г. в сферу государственных интересов попали "АвтоВАЗ", "КамАЗ", ОАО "Верхнесалдинское металлургическое производственное объединение" и др.), хотя говорить о формировании государственных многоотраслевых конгломератов пока преждевременно;

- смещение интереса с активов "проблемных" или "недобросовестных" с точки зрения госструктур компаний (ЮКОС, группа "Гута") на активы "нейтральных" или "лояльных" собственников;

- интенсификация государственного участия на рынке корпоративного контроля на фоне общего значительного роста сделок на российском рынке при одновременном спаде "враждебных" поглощений;

- более широкая практика таких методов, как доведение размера доли в уставном капитале компаний до величины, позволяющей оказывать решающее влияние на их деятельность ("Газпром", "АЛРОСА", "Росгазификация", Московский машиностроительный завод "Вперед", Московский вертолетный завод имени Миля, Улан-Удэнский авиационный завод);

- необходимость политического согласования возможных крупных сделок не только внутри страны, но и с участием зарубежных компаний - обязательный компонент проработки такого бизнес-решения (практически все состоявшиеся крупные сделки в 2005 г. с участием государственных структур, а также отклоненные сделки: продажа пакета акций НОВАТЭК французской Total, размещение акций "КамАЗа" на Лондонской фондовой бирже, продажа контрольного пакета "Силовых машин" концерну Siemens AG).

Отдельно надо сказать о селекции сделок по условиям их оплаты и, что не менее важно, по возможностям вывоза полученного капитала. Здесь действует, по сути, "тройной стандарт", что заведомо исключает рыночный подход к сделкам, и отнюдь не всегда ясны мотивы принятия конкретных решений. Хорошо известны два крайних возможных варианта. Первый - разгром компании и фактическая национализация активов, когда вопрос о рыночной цене сделки и возможностях вывоза полученных средств по понятным причинам не обсуждался (ЮКОС). Второй - сделка по приобретению "Газпромом" "Сибнефти", принесшая основному бенефициару компании 13 млрд. долл. и позволившая легитимно распоряжаться ими в России и за рубежом. Имея даже скромное представление о порядке ведения дел с государством, можно предположить наличие значительных трансакционных издержек, которые взял на себя бенефициар, но дело даже не в этом.

Два указанных кардинально противоположных сценария завершения бизнеса, в равной степени благополучного с экономической точки зрения, создававшегося примерно одинаковыми(отнюдь не всегда

стр. 72


законными) методами в течение практически одинакового периода (около 10 лет), могут служить идеальной иллюстрацией того, что представляет собой частная собственность в современной России и насколько значима в ней в отличие от современного западного мира причастность к политической власти, как, например, в странах Древнего Востока. Между этими крайними вариантами - широкий спектр компромиссных решений, в русле классической традиции относимых к категории "предложение, от которого невозможно отказаться". Указанные сделки также весьма трудно отнести к рыночным, поскольку при видимости справедливой рыночной цены в распоряжении государства всегда остаются аргументы из арсенала "дела ЮКОСа".

В мае 2005 г., по ряду данных, ставился вопрос о продаже "Газпрому" доли российских акционеров ТНК-ВР (50 %), в январе 2006 г. - 30 % акций "Аэрофлота", находящихся в собственности НРК, - одному из крупнейших государственных банков или "Газпромбанку". По некоторым прогнозам, на 2006 - 2007 гг. объектами национализации или поглощения со стороны государственных компаний могут стать "Норильский никель" (51 % акций, 8 млрд. долл.), Промстройбанк (1,5 млрд. долл.), Уральская горно-металлургическая компания - (5 млрд. долл.), "Сургутнефтегаз" (62 % акций, 20 млрд. долл.), "Воссибнефтегаз" (130 млн. долл.), "Томскнефть", "Самаранефтегаз", Ачинский НПЗ, Ангарская нефтехимическая компания (совокупно 8,5 млрд. долл.), Сызранский НПЗ, Куйбышевский НПЗ, Новокуйбышевский НПЗ (0,5 млрд. долл.), ТНК - ВР (50% акций в собственности российских акционеров, 9 - 10 млрд. долл.), "Силовые машины" (450 млн. долл.), "Уралкалий" (2 млрд. долл.), "Сильвинт" (1 млрд. долл.)6 . Национализация продолжится в нефтегазовом секторе, частично в горнодобывающей отрасли и химической промышленности. Вероятной является национализация в транспортной отрасли для контроля экспортно-импортных поставок (морские, железнодорожные и авиахолдинги). В связи с этим особенно актуальным становится вопрос о возможных целях и последствиях данного процесса.

Мотивы экспансии: попытка интерпретации

Расширение в 2005 г. прямого участия государства в экономике стало очевидным. Однако аргументированного подхода к этому процессу как к компоненту общеэкономической стратегии, внятных официальных обоснований на государственном уровне в настоящее время не существует. Попробуем выделить несколько возможных вариантов (гипотез), понимая, что в реальной жизни они так или иначе могут тесно переплетаться.

Вариант первый - управление и эффективность в том или ином виде традиционно присутствует во многих левых и центристских программах 1990 - 2000-х годов. Его разновидностями являются апология преимуществ управления экономикой посредством


6 Слияния и поглощения. 2005. N 12 (34). С. 13 - 15.

стр. 73


крупных государственных хозяйственных структур и более общие идеи "государственного капитализма".

Как известно, возможности создания холдинговых компаний с государственным участием в процессе приватизации были жестко ограничены (хотя и со многими "штучными" исключениями) законодательством РФ еще в начале 1990-х годов. Для правительства В. Черномырдина был подготовлен проект создания 100 государственных холдингов, ставший своеобразной реакцией на массовую приватизацию 1992- 1994 гг. В предвыборной программе КПРФ 1996 г. в качестве одной из задач указывалось создание государственных холдингов, осуществляющих управление государственными пакетами акций в соответствии с государственной промышленной политикой. Коллегия Счетной палаты РФ в своем постановлении от 1 сентября 2000 г. N 29 (221) ставила вопрос о необходимости юридического обеспечения процедур создания государственных холдингов в базовых отраслях экономики, имеющих стратегическое значение для обеспечения безопасности страны (то есть принятие федерального закона "О государственном холдинге"). Наконец, в 2001 г. в Федеральном Собрании рассматривался проект закона "О холдингах", который предполагал возможность создания государственных холдингов и иных государственных иерархических структур на базе государственных ведомств.

Модель (государственного) холдинга имеет как преимущества (в некоторых отраслях), так и недостатки. Заметим лишь, что кажущиеся простота и упорядоченность системы государственных холдингов могут быть серьезным стимулом к очередному национальному эксперименту. В качестве наглядного примера можно указать на те проблемы, с которыми пришлось столкнуться в начале 2000-х годов в ходе попыток формирования системы холдингов только в одном секторе - ВПК, где целесообразность таких структур мало кем оспаривается.

Часто при этом ссылаются на государственные холдинги в ряде стран мира (в Италии, Норвегии, Мексике, Венесуэле, Китае и др.). Мировой опыт содержит различные модели, однако большая часть государственного сектора даже в тех странах, которые не разделяют идеологию тотального разгосударствления, обычно связана с интересами национальной безопасности и социальными нагрузками. Общепризнано также, что попытки замещения частного бизнеса государственными структурами в перспективе чаще всего чреваты негативными экономическими последствиями. Об этом свидетельствует и "волна" интенсивного дерегулирования экономики и приватизации, прокатившаяся во многих развитых странах на протяжении 1980 - 1990-х годов.

Вариант второй - глобальная конкуренция и национальная безопасность - может рассматриваться государственной властью оправданным в том случае, если аналогичные частные структуры не "дотягивают" до уровня современных международных корпораций. Усиление роли государства во многих странах мира является естественной реакцией той или иной нации на вмешательство транснациональных структур во внутренние процессы, делающие понятие национального суверенитета условным и ограниченным7 .

Соответственно формирование крупных государственных структур в России, в том числе посредством национализации, может расцени-


7 Попадюк Н. Частная ли частная собственность в России? // Вопросы экономики. 2006. N 1. С. 144.

стр. 74


ваться двояко. С одной стороны, как способ абсолютной государственной поддержки выбранных "центров силы" для глобального позиционирования в мире (добывающие отрасли и ВПК); с другой - как инструмент протекционизма в тех секторах, которые больше всего подвержены влиянию глобальной конкуренции и одновременно несут социальную или инфраструктурную нагрузку (авиастроение и автомобилестроение, связь и др.). Тем не менее огосударствление целого ряда секторов экономики означает переход к политике государственной финансовой поддержки (со всеми возможными издержками) стратегически значимых проектов, которые в противном случае обречены на провал.

Очевидно также, что количество таких секторов обычно весьма ограничено, а критерии национальной безопасности нуждаются в детальном законодательном оформлении. В 1990-е годы данная проблема формально решалась путем внесения многочисленных ограничений в приватизационное законодательство (которые также массово обходили), закрепления пакетов акций в собственности государства и квотирования доли иностранных инвесторов в акционерном капитале ряда российских компаний. С начала 2000-х годов перечень стратегических предприятий, запрещенных к приватизации, ежегодно претерпевает те или иные изменения, однако точных критериев его формирования по-прежнему нет.

В Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 25 апреля 2005 г. предлагается "четко определить те сферы экономики, где интересы укрепления независимости и безопасности России диктуют необходимость преимущественного контроля со стороны национального, в том числе государственного капитала"8 . К таким сферам отнесены "некоторые объекты инфраструктуры, предприятия, выполняющие оборонный заказ, месторождения полезных ископаемых, имеющие стратегическое значение для будущего страны, для будущих поколений россиян, а также инфраструктурные монополии". Тем не менее, как заявил В. Путин, у власти нет ясности в отношении модели экономического развития России (патерналистская или либеральная) и масштабов присутствия государства в экономике. Премьер-министр России М. Фрадков высказался чуть более определенно: концентрацию производства следует считать не монополизацией, а участием в глобальной конкуренции9 .

Можно предположить, что позиционирование России на мировом рынке и в отношениях с ведущими развитыми странами мира в качестве "энергетической державы" и гаранта "энергетической стабильности" (эта тема заявлена одной из ключевых для встреч "большой восьмерки" в 2006 г.) в настоящее время рассматривается как доминанта внешнеполитической и внешнеэкономической активности. С определенными оговорками этим можно объяснить создание и/или сохранение в собственности государства мегакорпораций в ТЭК, ВПК или авиастроения. Однако масштабы экспансии в 2005 г. ставят под сомнение исключительность данного варианта.

Вариант третий - государственная рента активно обсуждался в 2003 - 2004 гг. Он связан прежде всего с идеей национализации при-


8 Коммерсантъ. 2005. 6 июля.

9 Коммерсантъ. 2005. 26 окт.

стр. 75


родной ренты (или изъятия сверхприбыли при всей терминологической неопределенности данных понятий) в нефтегазовом секторе, черной и цветной металлургии. Сегодня уже нет смысла рассматривать содержательно ни проект закона "Об изъятии природной ренты" (2003 г.), ни приводившиеся абсолютные цифры, которые сами по себе весьма противоречивы (от 10 млрд. до 80 млрд. долл. для 2002 г.).

Безусловно, прямые популистские меры в данной сфере могли бы найти адекватную поддержку со стороны российского общества, однако выбор был сделан в пользу комплекса косвенных мер, которые реализовывались постепенно в 2003 - 2005 гг.: новый налог на добычу полезных ископаемых и другие налоговые инструменты; экспортные пошлины; практика доначисления налогов и взыскания налоговой недоимки за предшествующие годы; пересмотр законодательства о недрах; лицензионная политика; процедуры участия в аукционах по природным ресурсам и др.

Другими словами, в последние годы государство и так довольно активно проводит политику перераспределения доходов топливно-энергетического комплекса, которая не требует расширения прямого присутствия государства в данном секторе. Можно, конечно, предположить, что национализация значительных активов рассматривается как завершающий этап общей политики "национализации природной ренты". Но и это не дает исчерпывающих объяснений проявленного в 2005 г. интереса государства к другим секторам экономики.

Вариант четвертый - укрепление персонального влияния и частная рента - наиболее сложный для тех или иных интерпретаций по фактологическим и этическим соображениям. Тем не менее его тривиальность и потенциальный прагматизм дают ему, если исходить из "принципа Оккама", право на существование наравне с другими.

Распределение политической власти в обществе определяется политическими институтами и распределением ресурсов. Естественной потребностью новой власти всегда является установление максимально возможного контроля за доступными ресурсами, который первоначально обеспечивается с помощью кадровых решений в крупнейших госкомпаниях и банках. Дальнейшие меры обусловливаются конкретными представлениями о месте и функциях бюрократии в обществе и государстве и, что очевидно, теми возможностями, которые открывает существующая (ими выстраиваемая) политическая система. Если сложившиеся политические институты не предусматривают эффективных ограничителей для действий власть предержащих и извлечения значимой ренты от пребывания у власти10 , то экономические институты не только не стимулируют экономический рост, но и трансформируются в интересах "рентообразования"11.


10 Acemoglu D., Johnson S., Robinson J. Institutions as the Fundamental Cause of Long-Run Growth // Aghion Ph., Durlauf St., eds. Handbook of Economic Growth. Amsterdam: North Holland, 2004.

11 В терминологии В. May, "страна находится в своеобразной ситуации, которую можно охарактеризовать как "падение производительности" экономических институтов" (May B. Экономическая политика в 2005 году: определение приоритетов // Вопросы экономики. 2006. N 2. С. 15).

стр. 76


Система становится работоспособной, когда контроль за финансовыми потоками замыкается на выстроенных государственных и частных "центрах прибыли" в России и за рубежом. Хотя образность терминологии бывшего советника Президента РФ А. Илларионова (открытое акционерное общество "Российское государство" и др.) немного упрощает ситуацию, стоит привести один из его тезисов: "Главное поощрение члена корпорации - его десантирование в государственную компанию, размер финансовых потоков которой - наиболее точная оценка его места в корпоративной иерархии"12 .

При описанных выше условиях в сфере политических институтов дальнейшая логика развития событий прямо предполагает расширение государственного сектора: не по абстрактным мотивам стратегических интересов и национальной безопасности, а весьма точечно за счет секторов и компаний, которые высокорентабельны и не требуют больших сиюминутных управленческих, инвестиционных или инновационных усилий. Для определения возможных масштабов государственной интервенции при заданных предпосылках значение имеют два основных фактора - временной и финансовый, каждый из них со своими ограничениями: временной, по всей видимости, связан с электоральным циклом, а финансовый - с наличием и объемом доступных источников финансирования новых поглощений. Вполне вероятно в этой связи, что менее благоприятная в начале 2000-х годов мировая конъюнктура цен на сырьевые ресурсы привела бы в том числе к заметно большему количеству дел, подобных "делу ЮКОСа". По всей видимости, в рамках данного варианта можно также исключить ситуацию, когда процесс национализации экономики приобретает тотальный характер.

Наконец, выстраиваемая система означает также и появление новых потенциальных "олигархов", которые на определенном этапе экспансии при всесторонней поддержке государства приложат усилия к трансформации ренты в собственность. Соответственно вполне допустима ситуация, когда с завершением деятельности по "упорядочиванию" финансовых потоков государственных холдингов и строительству государственных "центров силы" в экономике их менеджмент получит карт-бланш на создание собственных частных групп на их основе.

Интересно в этой связи упомянуть недавно опубликованную статью президента фонда "Центр стратегических разработок" М. Дмитриева относительно национализации, в которой автор, один из ведущих российских экономистов либерального толка, предлагает уникальную конструкцию. Из-за отрицательного отношения общественности к результатам приватизации 1990-х годов текущая (и, возможно, дальнейшая) национализация представляется ему обоснованным "искуплением первородного греха", однако в перспективе обсуждается возможность новой приватизации. Она может "создать распределенную структуру корпоративной собственности, в которой усилится роль мелких акционеров и институциональных инвесторов, за которыми стоят интересы миллионов людей"13 .


12 Илларионов А. Другая страна // Коммерсантъ. 2006. 23 янв. С. 1, 8.

13 Дмитриев М. В защиту национализации // Коммерсантъ. 2006. 30 янв. С. 1, 8.

стр. 77


Наивность таких рассуждений очевидна. Во-первых, и в 1990-е годы острота негативных оценок российской приватизации была не меньшей. Однако вопрос о национализации ставился лишь на уровне популистских лозунгов левых сил14 . Во-вторых, апелляция к интересам миллионов людей даже в крупной корпорации с высокодисперсной структурой акционерного капитала так же бессмысленна, как и при обсуждении "общенародной социалистической собственности" (это относится и к англосаксонской корпоративной системе). В-третьих, как минимум в 1/3 из 20 крупнейших российских частных компаний сегодня и так происходит сдвиг от "олигархической" к "публичной" корпоративной модели. В-четвертых, сомнение вызывает последовательность процессов - национализация на волне фондового подъема и роста капитализации компаний и приватизация в перспективе при неясной экономической конъюнктуре. Впрочем, если национализация финансируется из бюджетных средств, то последовательность в формате данного варианта не имеет значения15 .

Если уж ставить вопрос о пересмотре итогов приватизации, то в формате, предложенном президентом Института национального проекта "Общественный договор" А. Аузаном: "Введите федеральный закон, по которому будет осуществляться пересчет стоимости государственных предприятий, которые перешли в частную собственность путем залоговых аукционов! Но нужно, чтобы эти правила были едиными для всех, а не изменялись по принципу приближенности или "равноудаленности" от президента"16 . Вместе с тем конструкция М. Дмитриева обладает одним несомненным достоинством: она действительно может быть реализована в будущем, однако характер "распределенной структуры корпоративной собственности" можно с некоторой погрешностью прогнозировать уже сегодня.

Перспективы и последствия

Главной отличительной чертой 2005 года независимо от рассмотренных выше интерпретаций можно считать заметную активизацию деятельности крупных холдингов с государственным участием, которые расширили масштабы своего бизнеса посредством его диверсификации, горизонтальной и вертикальной интеграции. Параллельно продолжались интеграция распыленных, принадлежащих государству активов и создание новых холдинговых структур. Но говорить о национализации в прямом смысле этого термина нельзя, поскольку формально в подавляющем большинстве случаев государство (казна) не становилось собственником новых активов вследствие конфискации


14 Следует отметить тем не менее, что в 2004 - 2005 гг. резко возросло количество "опросов общественного мнения", демонстрирующих отрицательное отношение населения к частной собственности в экономике и "олигархам". На наш взгляд, это связано в гораздо большей степени с обеспечением идеологической платформы государственной экспансии в начале 2000-х годов, чем с учетом "мнения населения".

15 Стоит упомянуть также выдвигавшиеся идеи об использовании средств Стабилизационного фонда на цели выкупа государством части акций наиболее ликвидных российских компаний, например "Газпрома".

16 Слияния и поглощения. 2005. N 11. С. 11.

стр. 78


или выкупа за счет бюджетных средств. Вместе с тем экспансия компаний с государственным участием происходила, по крайней мере внешне, без явного использования бюджетных средств. Холдинги с государственным участием как основные субъекты данного процесса становились обладателями прав собственности на новые активы в результате рыночных сделок. Последние проходили согласование с органами власти при использовании для этого собственных и главным образом привлеченных средств, кредитов, полученных не столько от российских, сколько от зарубежных банков.

Разумеется, такие действия способны оказать опосредованное влияние на имущественное и финансовое состояние государства. При благоприятном сценарии развития государство как собственник крупных холдинговых компаний может рассчитывать на рост их капитализации. Косвенно это означает увеличение доходов бюджета при потенциальной продаже принадлежащих государству пакетов акций в будущем. Имеются и определенные предпосылки для повышения дивидендных выплат (доли прибыли) в бюджет за счет потенциального роста доходов холдинговых структур от деятельности новых дочерних и зависимых компаний. Однако все это требует адекватного уровня корпоративного управления, прозрачности и подконтрольности менеджмента в отношениях как между государством и холдингами, так и между холдингами и их дочерними компаниями.

В настоящее время трудно дать однозначную оценку влияния изложенных процессов на ситуацию в отдельных отраслях и в экономике в целом. Только последующее развитие событий может показать, насколько крупные холдинги с государственным участием способны осуществлять эффективное управление большим количеством приобретенных и полученных активов самого различного профиля. Вместе с тем масштабы деятельности государственных компаний на рынке корпоративного контроля, продемонстрированные в 2005 г. и, по всей видимости, имеющие все шансы на развитие в 2006 - 2007 гг., заставляют задуматься о цене такой экспансии в контексте общеэкономической перспективы.

За последние 30 лет накоплен значительный теоретический и прикладной опыт сравнительного анализа эффективности государственной и частной форм собственности,свидетельствующий (при некоторых специфических исключениях) в пользу последней.

Э. Бордмэн и Э. Вайнинг, рассмотревшие более 50 публикаций, посвященных сравнительному анализу государственной и частной собственности, основной вывод, включающий их собственные расчеты, формулируют следующим образом: "Результаты исследований свидетельствуют о том, что при учете широкого круга факторов (влияющих на эффективность хозяйственных операций. - Примеч. авт. ) крупные промышленные фирмы со смешанной собственностью и аналогичные фирмы, полностью принадлежащие государству, обнаруживают существенно меньшую эффективность по сравнению с подобными им частными компаниями"17 . Оценки влияния разных типов частных соб-


17 Boardman A., Vining A. Ownership and Performance in Competitive Environments: a Comparison of the Performance of Private, Mixed and State-Owned Enterprises // Journal of Law and Economics. Vol. 32. P. 29.

стр. 79


ственников на эффективность весьма различаются в эмпирических исследованиях сравнительной эффективности компаний с доминированием государства и частных владельцев в России 1990 - начала 2000-х годов. Но выводы о неэффективности компаний с доминированием государственной собственности столь же однозначны.

С момента принятия известной Концепции управления государственным имуществом и приватизации (1999 г.) разработана обширная нормативно-правовая база регулирования государственного сектора (смешанные общества и унитарные предприятия), но эффективность управления в секторе не намного отличается от уровня 1990-х годов. Поставленные ориентиры сохранения к 2008 г. в собственности государства не более 1000 ФГУП и 500 долей в хозяйственных обществах нельзя признать реальными в силу как минимум двух обстоятельств.

Во-первых, организационные возможности органов управления по быстрому реформированию государственного сектора находятся в серьезном противоречии с количественным ограничением: в 2005 г. в собственности только РФ оставалось около 8300 ФГУП и 3500 долей. Во-вторых, резкое сокращение числа унитарных предприятий всех уровней с перспективой их преобразования в открытые акционерные общества заметно повышает нагрузку на органы государственного управления, которые и в настоящее время остаются неэффективными. В этом контексте встречный процесс - расширение масштабов госсектора - выглядит по меньшей мере противоестественно, если оценивать его с точки зрения эффективности государственной политики в данной сфере.

При наличии общих проблем российских компаний в сфере транспарентности финансовых потоков государственные холдинговые структуры традиционно не относятся к группе лидеров в соответствующих рейтингах18 . Ярким примером слабой прозрачности в деятельности компаний с государственным участием можно считать организацию экспорта российского и транзита среднеазиатского природного газа на Украину и в другие страны постсоветского пространства.

Политика наращивания и диверсификации активов крупнейших государственных холдингов создает предпосылки для консервации информационной закрытости в силу как необходимости проведения длительных реорганизационных процедур, так и конкретных мотивов поглощения - оптимизации финансовых потоков приобретаемых (создаваемых) компаний.

Рынок корпоративного контроля как механизм регулирования экономической эффективности связан с рыночным перераспределением акционерной собственности и соответственно со сменой страте-


18 См., например, рейтинги информационной открытости крупнейших по капитализации российских компаний, подготовленные агентством Standard&Poor's в 2003- 2005 гг. По итогам исследования за 2005 год, в 23 из 54 компаний под контролем государства остается свыше 25 % обыкновенных акций. Если в 2004 г. совокупная доля прямо или косвенно контролируемых государством пакетов акций в общей капитализации 54 компаний составляла 18 %, то в 2005 г. она возросла до 24 %. В рейтинге прозрачности 2005 г. "Газпром" занимает 16 место, РАО "ЕЭС России" - 26, "Аэрофлот" - 27, Сбербанк - 35, "КамАЗ" - 39, "АвтоВАЗ" - 42. Следует заметить, что в отношении крупнейших государственных холдингов структура собственности объективно задана априори, что повышает общий рейтинг транспарентности.

стр. 80


гии развития соответствующей корпорации. Теория различает две группы стимулов, побуждающих к осуществлению операций на таком рынке19 : "общая" заинтересованность, например, заинтересованность в доходах, которые фирмы распределяют между всеми акционерами в соответствии с количеством принадлежащих им акций, и "частные" интересы, характеризующие особые выгоды тех, кто владеет данной корпорацией (скажем, половиной всех акций плюс одна акция). Рынки корпоративного контроля в отличие от обычных финансовых рынков управляются прежде всего частными выгодами. При этом, изучая механизмы рыночной смены собственника и контроля, авторы известных теоретических моделей (С. Гроссман и О. Харт, А. Шлайфер и Р. Вишны, Д. Хиршлайфер и Ш. Титмен и др.) обычно предполагают, что многие участники указанных операций могут достаточно точно предвидеть хозяйственные результаты той реорганизации фирмы, которую предпримет новый собственник.

К числу важнейших функций слияний и поглощений можно отнести перераспределение производственных ресурсов в пользу более эффективных компаний. Объектом поглощения чаще всего является менее эффективная компания. С этой гипотезой согласуются данные об отношении рыночной стоимости фирмы к восстановительной стоимости ее реального капитала: у компаний-покупателей значение коэффициента Тобина q, как правило, намного превышало значение соответствующего коэффициента у корпораций-целей20 .

О благотворном влиянии слияний и поглощений на эффективность приобретаемых и реорганизуемых предприятий свидетельствуют данные многочисленных исследований. Так, согласно результатам анализа за длительный период свыше 20 тыс. предприятий, принадлежащих 5700 корпорациям США, смена владельца, как правило, сопровождалась повышением хозяйственной эффективности, в том числе ростом совокупной производительности факторов21 . Во многих случаях перехват контроля в корпорации приводил к увольнению команды менеджеров, осуществлявших неэффективное руководство фирмой, и радикальной реорганизации ее деятельности. "Негоризонтальные" слияния и поглощения при прочих равных условиях обнаруживали более благоприятный финансовый эффект, чем "горизонтальные".

Сравнительный анализ потенциальных целей и эффектов классического рынка корпоративного контроля свидетельствует о существенных расхождениях с ними современной российской практики государственных компаний. Пока трудно оценить даже среднесрочные последствия поглощений, произошедших в 2005 г., с точки зрения эффективности и смены стратегии. Однако очевидно, что компании-цели, во-первых, по уровню эффективности не уступали "агрессору", во-вторых, по крайней мере в случае горизонтальных поглощений вначале происходило снижение производственных показателей (например,


19 Подробно см: Радыгин А., Энтов Р., Шмелева Н. Проблемы слияний и поглощений в корпоративном секторе. М.: ИЭПП, 2002.

20 Andrade G., Mitchell M., Stafford E. New Evidence and Perspectives on Mergers // Journal of Economic Perspectives. 2001. May. Vol. 15.

21 Lichtenberg F. Corporate Takeovers and Productivity. MIT Press, 1992.

стр. 81


и в "Юганскнефтегазе", и в "Сибнефти" в 2005 г. зафиксировано снижение объемов добычи, в "Юганскнефтегазе" также отмечен рост издержек по сравнению с 2004 г.).

Экспансия государственных компаний - естественных монополий в другие отрасли вступает в явное противоречие с ранее предпринимавшимися усилиями по сокращению их участия в непрофильных бизнесах, которые отвлекают средства от инвестирования в основные виды деятельности, оказывая опосредованное давление на издержки производства, а косвенно - и на процесс ценообразования на продукцию и услуги.

Пока, по всей видимости, можно отметить только одну формально общую черту - смену менеджерской команды, что типично для любой модели. Вместе с тем смена менеджмента как следствие классической сделки слияния или поглощения обусловлена дисциплинирующей ролью рынка корпоративного контроля (санкции за предыдущие провалы высшего управленческого персонала), тогда как в российской практике приоритетной является задача перехвата контроля за финансовыми потоками. Определенные сходные тенденции можно найти в тех случаях, когда слияния и поглощения использовались не столько для перехвата корпоративного контроля, сколько для использования преимуществ от объединения капиталов или изъятия из рыночного оборота акций некоторых компаний.

Необходимо заметить также, что регулярные операции, связанные со слияниями и поглощениями, предполагают достаточно высокий уровень развития рынков корпоративного контроля. Как свидетельствует опыт стран Западной Европы и Японии, рынок корпоративного контроля может в полной мере осуществлять функции децентрализованного регулирования эффективности лишь в том случае, если он опирается на развитую инфраструктуру рыночных отношений, в частности, на четко определенные права собственности, действенный инфорсмент контрактных прав и прав собственности и эффективные процедуры банкротства. Наконец, практически нельзя сопоставить современную мировую и российскую (в части интервенций госкомпаний) практику применения методов защиты от враждебных поглощений. Очевидно, что они не могут работать против административного ресурса под названием "государство".

Еще один принципиальный вопрос - обострение конфликта интересов, когда государство выступает одновременно как законодатель, регулятор и активный самостоятельный игрок (через госкомпании и банки) на рынке корпоративного контроля.

Весьма показательны в этом смысле те новации, которые предусматривались в 2005 г. Подготовленные Минэкономразвития РФ масштабные изменения в корпоративном законодательстве - Концепция развития корпоративного законодательства на период до 2008 года - обсуждались в правительстве в феврале 2006 г. Однако многие радикальные и полезные новации (введение понятия "корпоративные споры", их полная подведомственность арбитражным судам, групповые иски в интересах акционеров, затруднение признания недействительности эмиссии ценных бумаг и др.) могут остаться лишь благими намерениями.

стр. 82


Единственным заметным решением, причем принятым вне рамок реализации Концепции, стали поправки в федеральный закон "Об акционерных обществах" от 5 января 2006 г., направленные против корпоративного шантажа миноритариев и дающие право мажоритарному акционеру - собственнику 95 % и более акций выкупить остальное. Процедура вытеснения миноритариев при достижении определенного порога контроля принята в законодательстве о компаниях во многих странах. В условиях России ее роль может состоять также и в том, чтобы обеспечить благоприятные правовые возможности для трансформации многих псевдооткрытых АО в закрытые. Тем не менее в условиях растущей активности государства на рынке корпоративных поглощений данная новация может быть полезна и для 100-процентной консолидации акционерного капитала государственных компаний. Напротив, широкий спектр предусмотренных Концепцией мер, призванных защитить права собственности и интересы всех сторон, будет только ограничивать возможности дальнейшей экспансии. В этом смысле реализация новаций Концепции является определенным индикатором того, насколько именно государство заинтересовано сегодня в отсутствии четких правил игры в сфере имущественных отношений.

Перспективы развития компаний с государственным участием, ставших "ядром" государственной экспансии в 2005 г., будут определяться в том числе их способностью к погашению взятых кредитов в зависимости от конъюнктуры мировых цен на энергоносители. В 2000 - 2005 гг. внешний долг российских государственных компаний возрос многократно: с 570 млн. долл. в 2000 г. до 12 млрд. долл. в 2002 г. и 28 млрд. долл. в 2005 г., что делает его сопоставимым с размером долга Парижскому клубу. Описанные выше планы поглощений на 2006 - 2007 гг. могут привести к его дальнейшему росту.

Наиболее пессимистичный прогноз базируется на существенном падении цен на энергоносители, от которых в значительной степени зависит бизнес крупнейших государственных компаний-заемщиков. При снижении цен на нефть произойдет сокращение доступа к финансовым ресурсам на внешних рынках для рефинансирования накопленной задолженности, как следствие - возрастет цена обслуживания привлеченных кредитов. В этой ситуации вполне вероятны отток краткосрочного иностранного капитала, падение фондового рынка и тяжелые проблемы банковской системы, связанные с сокращением ликвидности22 . С точки зрения Минфина государство должно нести определенную ответственность за деятельность таких компаний путем выработки единых подходов к внешним и внутренним займам государственных компаний. Внешние займы не должны запрещаться, однако их следует ограничивать количественно и по возможности заменять заимствованиями на внутреннем финансовом рынке23 . Поскольку вопрос о привлечении заемных средств тесно связан с пропорциями распределения чистой прибыли компаний (выплаты дивидендов акционерам, включая государство), готовится пакет документов по


22 Интервью Е. Гайдара // Эксперт. 2006. N 3. С. 6.

23 РИА "Новости". 2005. 8 дек.

стр. 83


разработке единой системы заимствований и единой дивидендной политики. Насколько унификация указанных процессов возможна в принципе и как в нее могут быть вписаны "фавориты" государственной имущественной экспансии, покажет время.

Кроме того, административное ограничение доступа госкомпаний к зарубежным источникам долгового финансирования вряд ли можно рассматривать как эффективный антиинфляционный механизм (по замыслу Минфина РФ), а вероятный рост ставок на внутреннем долговом рынке будет стимулировать выход частных компаний на зарубежные рынки с целью поиска более "дешевых" и "длинных" займов. Проблема внешних заимствований государственных холдингов должна решаться в другой плоскости - с точки зрения определения их места в системе государственных приоритетов, прозрачности финансовых потоков, эффективного управления профильными активами.

Активизация деятельности крупных государственных корпораций, играющих все более заметную роль на внешнем и внутреннем финансовых рынках и на рынке корпоративного контроля, в перспективе порождает риски деградации российского фондового рынка в результате переключения рыночных потоков ликвидности, в том числе от нерезидентов, во внутрикорпоративную сферу24 . При этом для государственных корпораций приоритетными являются глобальные фондовые рынки, а не российский рынок. Последствия такой политики для России можно проследить на примере Китая, где в 2001 - 2005 гг. индекс внутреннего фондового рынка (SSE Composite) снизился на 43,5 %. Это связано с неэффективностью государственной политики в данной сфере: в условиях ориентации на продвижение крупных государственных корпораций на западных фондовых рынках органы власти проявляют все меньший интерес к развитию внутреннего рынка и сбережениям населения в ценных бумагах. Таким образом, для российского фондового рынка в равной мере опасен не только сценарий "мыльного пузыря" как следствия избыточной ликвидности глобальных финансовых рынков, но и сценарий резкого сужения масштабов фондового рынка в результате огосударствления крупнейших эмитентов.

Масштабы и характер прямого государственного участия в экономике, если принять во внимание вариант частной ренты как жизнеспособный, прямо влияют на состояние дел в сферегарантий и защиты прав собственности. Именно государство как инициатор имущественной экспансии становится наиболее заинтересованным в отсутствии четких правил игры в сфере имущественных отношений. Здесь вполне уместна аналогия со второй половиной 1990-х годов, когда интересы субъектов постприватизационного передела собственности в частном секторе и бурного становления частных корпоративных групп активно препятствовали введению адекватных ограничительных норм в сфере корпоративного права, банкротств, рынка ценных бумаг, оптимизации реорганизационных процедур, государственных предприятий и т.д. В начале 2000-х годов им на смену приходят государственные компании и предприятия, выполняющие интервенционистские функции.


24 См.: Абрамов А. Российский фондовый рынок в 2005 году: успех или рост "мыльного пузыря"? // Российская экономика в 2005 году. М.: ИЭПП, 2006.

стр. 84


Одновременно заметно сужаются возможности полноценной реализации частным собственником его основополагающих прав - прежде всего распоряжения (в терминологии "классической триады") или права отчуждения всей совокупности других прав (в терминологии теории прав собственности). Необходимость политического согласования сделок с теми или иными значимыми активами, тем более с зарубежными, не только подтверждает системный характер вмешательства государства в сферу рыночных отношений, но и обесценивает понятие частной собственности. Кому нужна собственность, которую при прочих равных условиях собственник не вправе продать без одобрения третьих лиц и по адекватной цене? Негативные последствия такого обесценения весьма велики. Так, например, общепризнанной является взаимосвязь (имеющая эндогенный характер) между качеством судебных институтов и положением дел в сфере прав собственности.

Хотя проблемы нестабильности и необходимости защиты прав собственности в современной России в последние годы стали звучать как популистская риторика или ритуальное заклинание, они не становятся менее острыми. Хорошо известно, что история эволюции форм частной собственности - это прежде всего разделение феномена политической власти и собственности. То, что можно наблюдать в современной России, весьма слабо согласуется с данным тезисом. Расширение государственного сектора при современном состоянии политических институтов консервирует нестабильность прав собственности на неопределенный срок.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/РЫНОК-КОРПОРАТИВНОГО-КОНТРОЛЯ-И-ГОСУДАРСТВО

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Elena CheremushkinaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Cheremushkina

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. РАДЫГИН, Г. МАЛЬГИНОВ, РЫНОК КОРПОРАТИВНОГО КОНТРОЛЯ И ГОСУДАРСТВО // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 17.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/РЫНОК-КОРПОРАТИВНОГО-КОНТРОЛЯ-И-ГОСУДАРСТВО (date of access: 31.07.2021).

Publication author(s) - А. РАДЫГИН, Г. МАЛЬГИНОВ:

А. РАДЫГИН, Г. МАЛЬГИНОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Elena Cheremushkina
Актобэ, Kazakhstan
1572 views rating
17.09.2015 (2144 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Анонс Изучение новой теории электричества, пожалуй, нужно начинать с анекдота, который актуален до сих пор. Профессор задаёт вопрос студенту: что такое электрический ток. Студент, я знал, но забыл. Профессор, какая потеря для человечества, никто не знает что такое электрический ток, один человек знал, и тот забыл. А ларчик просто открывался. Загадка электрического тока разгадывается, во-первых, тем что, свободные электроны проводника не способны
Catalog: Физика 
Как нам без всякой мистики побеседовать с человеческой душой и узнать у нее тайны Мира.
Catalog: Философия 
2 days ago · From Олег Ермаков
АВГУСТ ФОН КОЦЕБУ: ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО УБИЙСТВА
2 days ago · From Россия Онлайн
ОТТО-МАГНУС ШТАКЕЛЬБЕРГ - ДИПЛОМАТ ЕКАТЕРИНИНСКОЙ ЭПОХИ
Catalog: Право 
2 days ago · From Россия Онлайн
ПРОТИВОБОРСТВО СТРАТЕГИЙ: КРАСНАЯ АРМИЯ И ВЕРМАХТ В 1942 году
2 days ago · From Россия Онлайн
ИСТОРИЯ ДВУСТОРОННИХ ОТНОШЕНИИ РОССИИ И БОЛГАРИИ В XVIII-XXI веках
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
Г. С. Остапенко, А. Ю. Прокопов. НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ XX - начала XXI века.
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
ЭУДЖЕНИО КОЛОРНИ: АНТИФАШИЗМ, ЕДИНАЯ ЕВРОПА, СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ И ФЕДЕРАЛИЗМ
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
МЕЖДУ "ПРОЛЕТАРСКИМ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМОМ" И "СЛАВЯНСКИМ БРАТСТВОМ". РОССИЙСКО-ЮГОСЛАВСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ В СРЕДНЕЙ ЕВРОПЕ
Catalog: История 
3 days ago · From Россия Онлайн
Великая война 1914-18 гг. Наградной лист от 09.06.1915 на Начальника пулеметной команды 10-го Кубанского пластунского батальона, Прапорщика Ивана Дмитриева. Обоснования награждений орденами Св. Анны 4 ст. с надписью "За храбрость" (Аннинское оружие) за бои на ст. Сарыкамыш (Кавказский фронт), Св. Станислава 3 ст. с мечами и бантом, за бои в Галиции (Юго-Западный фронт), производства в чин хорунжего, за бои в с.Баламутовка (Юго-Западный фронт, Буковина,).

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
РЫНОК КОРПОРАТИВНОГО КОНТРОЛЯ И ГОСУДАРСТВО
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones