Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8835

Share with friends in SM

"Слава Кутузова не имеет нужды в похвале, чьей бы то ни было..." 1 .

А. Пушкин.

I

"...Современники... потомство и история признали Наполеона Grand, а Кутузова: иностранцы - хитрым, развратным, слабым придворным стариком; русские - чем то неопределенным, какою то куклой, полезной только по своему русскому имени...

В 1812, 1813 гг. Кутузова прямо обвиняли в ошибках. Государь был недоволен им. И в истории, недавно написанной по высочайшему поведению2 , сказано, что Кутузов был хитрый придворный лжец, боявшийся имени Наполеона и своими ошибками под Красным и под Березиной лишивший русские войска славы полной победы над французами"3 .

Такая оценка Кутузова не была, правда, доминирующей ни в 1812 и 1813 гг., ни позднее, но она существовала, отражая настроения придворных кругов и, прежде всего самого императора. Немалую роль в упрочении подобного взгляда сыграли записки генералов Ермолова4 и Толя5 , старавшихся оттенить свои заслуги и потому всячески затушевывавших действительную роль и значение главнокомандующего. Эти записки (послужившие, между прочим, основным материалом для статьи Энгельса о Бородинском сражении)6 оказали сильнейшее влияние и на иностранных историков, наряду с известными записками Беннигсена,


1 Пушкин А. Объяснение по поводу стихотворения "Полководец". "Современник". Ч. IX. 1836.

2 Л. Н. Толстой имеет в виду "История отечественной войны 1812 г." ген. М. Н. Богдановича. Т. I - III, стр. 1800.

3 Толстой Л. "Война и мир". Соч. Т. VII. Ч. IV, стр. 254 - 255. М. 1887.

4 См. Ермолов А. "Записки о войне 1812 года". М. 1863.

5 См. Толь К. "Описание битвы при селе Бородине 24 - 26 августа 1812 г." СПБ. 1839.

6 См. К. Маркс и Ф. Энгельс Соч. Т. XI. Ч. 2-я, стр. 631 - 637. В этой статье Энгельс порицает бородинскую позицию и противопоставляет ей "прекрасную позицию у Царева Займища". "План Наполеона, - говорит он далее, - был построен на ошибках Кутузова" (очевидно в укреплении позиции). Кутузов будто бы лишь после ранения Багратиона "принял некоторое участие в сражении", вообще же оно развивалось исключительно по инициативе начальников отдельных частей. Давая неправильное соотношение русских и французских сил, Энгельс вместе с тем принимает в неверные сведения о потерях сторон (у русских "52000 человек, не считая легко раненых" и разбежавшихся", против 30 тысяч французов). Нельзя согласиться ни с описанием конца боя за Семеновское, ни тем более с заключением, будто бы французы под Бородино "разбили явно превосходные силы" русских и что, если бы Наполеон ввел в действие и гвардию, "уничтожение русской армии было бы неизбежно". Во всех этих, положениях Энгельс, как он сам указывает, исходил из показаний ген. Толя.

стр. 38

Ростопчина и особенно английского посла в России Вильсона1 . Этот дипломат ненавидел Кутузова, он видел в нем главное препятствие к достижению тех целей, которые преследовала Англия, добиваясь максимального использования результатов войны в интересах Великобритании. Сталкиваясь на этом пути с упорством Кутузова, не желавшего истратить ни одной капли крови своих солдат больше, чем это было нужно в интересах России, Вильсон, повидимому, совершенно искренне возводил на него обвинения то в лени, неискренности, бездарности, то даже в прямой измене и сговоре с Наполеоном.

Не могли верно, оценить своеобразный национально-русский характер Кутузова и особенности его стратегии также и другие современники-иностранцы, черпавшие критерии для своих оценок, как, впрочем, и большинство русских специалистов, из школы наполеоновского военного искусства, принципы которой им казались идеальными и незыблемыми.

Взгляды и настроения двора, близких к нему высших военных кругов, а также неблагожелательных к Кутузову его сподвижников были суммированы, хотя и в осторожной форме, в первом большом официальном труде по истории 1812 г. ген. Михайловским-Данилевским2 . Это издание было полностью одобрено высшим правительственным и военным руководством и оказало влияние не только на указанный Л. Толстым труд ген. Богдановича, но и на другие, близкие ему по Времени.

Точка зрения, установившаяся в специальной литературе, продолжала влиять и на позднейшие работы. Рассматривая деятельность Кутузова, в войне 1812 г. и отдельные ее эпизоды не с точки зрения общей целесообразности в условиях тогдашней реальной обстановки, а с точки зрения установленной доктрины, даже вполне объективные и знающие военные историки неизбежно приходили к формальным заключениям, заставлявшим их порицать Кутузова.

Наряду с этим, однако, стала появляться и довольно обширная литература, специально посвященная Кутузову и дававшая ему достойную характеристику. При этом, чем дальше хронологически отходили описатели и исследователи, тем более доминирующей становилась положительная оценка Кутузова, тем больше уважения и симпатии вызывала его личность, тем отчетливее вырисовывались его замечательные стратегические и тактические замыслы и их выполнение.

Посвященные Кутузову книги стали появляться сразу же после его смерти3 . Они написаны в обычном для того времени приподнято-панегирическом тоне, но ценны документальными приложениями и как живые свидетельства современников. С этой точки зрения они остаются важным, хотя и требующим внимательной критики источником для еще не написанной сколько-нибудь полной биографии фельдмаршала.


1 Беннигсен Л. "Записки о кампании 1812 г.". "Русская старила" за 1909 г. N 4, стр. 211 - 227; N 6, стр. 507 - 526; N 7, стр. 100 - 117; N 9, стр. 491 - 522; N 11, стр. 358 - 376; N 12, стр. 619 - 642; Ростопчин Ф. "1812 год в записках графа Ф. В. Ростопчина". "Русский архив" за 1889 г., декабрь стр. 643 - 725; Wilson R. "Narrative of events during the invasion of Russia by Napoleon Bonaparte and the retreat of the french army". London. 1860.

2 Михайловский-Данилевский. "Описание Отечественной войны 1812 года". Т. I - IV. СПБ. 1839 - 1843.

3 "Исторические записки о жизни и воинских подвигах ген. -фельдмаршала светл. кн. М. Л. Голенишева-Кутузова Смоленского". СПБ. 1813; "Картина жизни, военных и политических деяний его светлости кн. М. Л. Голенищева-Кутузова Смоленского, в трех книгах, писанная одним российской службы офицером". М. 1813; "История военных и политических деяний его светл. ген. -фельдмаршала кн. М. Л. Голенищева-Кутузова Смоленского, с достоверным описанием частной или домашней его жизни, от самого его рождения до славной кончины". Ч. I - IV СПБ. 1813 - 1814; "Анекдоты или достопамятные сказания о его светлости кн. М. Л. Голенищеве-Кутузове". СПБ. 1814.

стр. 39

Очередную, довольно неинтересную попытку жизнеописания Кутузова дал Бантыш-Каменский1 .

В исторических журналах, таких, как "Русский архив", "Русская старина", постепенно появлялось значительное количество относящихся к Кутузову документов, записок, воспоминаний2 . Делаются попытки и более подробно изучить отдельные периоды жизни фельдмаршала для специального и объективного освещения его военной деятельности3 , впротивовес антикутузовскому течению и "безотчетному осуждению того, что до сих пор составляло достояние нашей народной славы"4 . Крупное значение имеют публикации документальных материалов5 .

Подъем интереса к Кутузову возник в связи со столетним юбилеем воины 1812 года. Но и тогда число специально посвященных фельдмаршалу работ было невелико6 , и большинство изданий касалось его лишь попутно, при рассмотрении хода войны и ее отдельных операций.

Советская литература о Кутузове, если не считать общих работ о войне 1812 г.7 , крайне ограниченна и представлена преимущественно газетными и лишь несколькими популярными журнальными статьями8 ,


1 "Словарь достопамятных людей русской земли". Ч. I, стр. 294 - 409. СПБ. 1847.

2 "Русский архив": "Александр I. Письма к Кутузову (1812 - 1813) и Барклаю де-Толли", N 10, за 1871 г., стр. 1540 - 1576; "Воспоминания о кн. Кутузове-Смоленском", стр. 460. 1866; Толстой Н. "Несколько слов о кн. Голенищеве-Кутузове Смоленском" Т. IV, кн. 2-я, стр. 361. 1883; "Из записок адмирала Чичагова", стр. 1522. 1870; "Из старой записной книжки", стр. 1028. 1873, Шишков Н. "Воспоминания о кн. Смоленском М. И. Голенишеве-Кутузове". N 3 за 1866 г., стр. 460 - 470; "Русская старина": "Архив кн. М. И Голенищева-Кутузова Смоленского 1745 - 1813 гг.". Т. I, стр. 249 - 325, 1-е изд. 1870; Бутурлин Н. "Кутузов в 1812 году". Т. 82. Ч. 2-я, стр. 201. 1899; Волховский К. "Материалы для биографии кн. М. И. Голенищева-Кутузова", N 9 за 4912 г., стр. 283 - 288; Шильдер Н. "М. И. Голенищев-Кутузов". Т. XXX, стр. 263 - 466 1881. Его же "Кутузов в 1812 г.". Октябрь, стр. 201; ноябрь, стр. 193; декабрь, стр. 133, 1894 г.; Студенкин Г. "Отъезд кн. Кутузова в армию в 1812 г.". Т. XI, стр. 514. 1883; "Русский вестник": "Воспоминания о кн. Кутузове". Кн. 1-я. 1814; "Вестник Европы": "Биографическое известие о кн. Голенишеве-Кутузове", N 7 за 1813 г. Ч. 68-я, стр. 309; ч. 69-я, стр. 125; "Артиллерийский журнал": Дубровин Н. "Материалы для внутренней стороны 1812 г. Кутузов в 1812 г.". N 9 за 1862 г.; NN 3 и 5 за 1863 г. и др.

3 Петров А. "К биографии св. кн. М. Л. Голенищева-Кутузова" ("Военный сборник" N 3 за 1900 г., стр. 1 - 13; N 4, стр. 231 - 244; N 5, стр. 9 - 103); Гейсман П. "Голенищев-Кутузов Смоленский" ("Русский биографический словарь". СПБ. 1903); статьи в военных и общих энциклопедиях и др.

4 Бутовский И. "Фельдмаршал кн. Кутузов", стр. 2. СПБ. 1858.

5 Дубровин Н. "Отечественная война в письмах современников 1812 - 1813 гг.". СПБ. 1882; его же "Сборник исторических материалов, извлеченных из архива собственной е. и. в. канцелярии" ("Журнал военных действий 1812 г., СПБ. 1906); Масловский Д. "Сборник военно-исторических материалов". Т. IV. 1893; "Материалы военно-ученого архива главного штаба". Отд. 1. Ч. 1-я и 2-я. СПБ. 1900; "Архив кн. Воронцова". Кн. VIII и др.; "Сборники имп. Русского исторического общества 16, 29, 45, 88, 89"; "Документы Отечественной войны" ("Записки Московского отд. Русского военно-исторического общества". М. 1912); Шишков Н. "Записки". СПБ. 1881; Харкевич В. "1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях современников". Вып. 1 - 4. Вильна. 1900 - 1907.

6 Жерве В. "Славный вождь 1812 года Кутузов". М. 1912; Миловидов П. "Памяти фельдмаршала кн. Кутузова Смоленского". М. 1912; Желябужский К. "Отечественная война 1812 г. и Кутузов", стр. 35 - 106. 5-е изд. М. 1912; "Отечественная война и русское общество" (юбилейный сборник). Т. IV, статьи Михневича, Князькова, Катаева, Дроздовского. М. 1912.

7 Левицкий И. "Война 1812 г.". М. 1938; Тарле Е. "Нашествие Наполеона на Россию в 1812 г.". М. 1938; его же "Наполеон". М. 1939; Гарин Ф. "Изгнание Наполеона из Москвы" (сборник материалов и произведений об эпохе. М. 1938); Свечников М. "Война 1812 г, в Бородино". М. 1937; Предтечей с кий А. "Бородинский бой и русская общественность" ("Ученые записки Ленинградского государственного университета" N 19 за 1938 г. Т, IV).

8 См. статьи: Борисов ("Известия"), Кондашев ("Учительская газета"), Кружков ("Правда"), Мускатблит ("Ленинградская правда"), Платов ("Комсомольская правда"), Нефтерев ("Рабочая Москва") - за 26 - 28 апреля 1938 г.; статья Брагина Мих. в N 3 "Военно-исторического журнала" за 1940 год.

стр. 40

дающими схематическую, но в целом "правильную характеристику исторического значения деятельности Кутузова. Особняком стоит интересная научная статья Б. Каца "О замысле Кутузова в Бородинском сражении"1 . Из отдельных изданий имеются сжатые очерки Е. Тарле, П. Жибарева и более объемистая, живо написанная книга М. Брагина, знакомящие с полководческой деятельностью Кутузова (главным образом на фоне Отечественной войны 1812 г.) широкие круги читателей2 . Несколько замечаний о Кутузове находим у классиков марксизма3 . Нельзя не остановиться на той оценке, которую Кутузов получил в широких кругах русского народа. Как известно, солдаты любили старого фельдмаршала и глубоко верили ему. Так же относился к нему и народ. Именно от Кутузова масса его рядовых современников ожидала победы над неотразимым, казалось, потоком чужеземных завоевателей. Русский народ справедливо наградил Кутузова именем спасителя России, и таким он изображен в народных и солдатских песнях.

Эта народная оценка полностью совпала с той, которую дали Кутузову лучшие представители русской общественной и художественной мысли. Немало хвалебных строк старому фельдмаршалу посвятил Державин; выражая настроение войск, Жуковский, сам в то время ополченец, незадолго до Тарутина начал своего "Певца во стане русских воинов" строфой, посвященной старому фельдмаршалу:

"Хвала тебе, наш бодрый вождь,
Герой под сединами".

К Кутузову не раз возвращался в своих баснях Крылов, высоко чтивший близкого ему по духу фельдмаршала. Пушкин в тяжелое для России время, думая о ее судьбах, писал:

"В твоем гробу восторг живет!
Он русский глас дам издает;
Он нам твердит о той године,
Когда народный веры глас
Воззвал к святой твоей седине:
"Иди, спасай". Ты встал и спас!"

("К тени полководца".)

Великий знаток русской души Л. Н. Толстой, нарисовав в "Войне и мире" исторически неверный портрет Кутузова, вместе с тем оставил замечательную характеристику мудрого старого русского полководца: "Кутузов никогда не говорил о 40 веках, которые смотрят с пирамид, о жертвах, которые он приносит отечеству, о том, что он намерен совершить или совершил; он вообще ничего не говорил о себе, не играл никакой роли, казался всегда самым простым и обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкновенные вещи. Он писал письма своим дочерям и М-ме Сталь, читал романы, любил общество красивых женщин, шутил с генералами, офицерами и солдатами и никогда не противоречил людям, которые хотели ему что-нибудь доказывать...

А между тем, трудно себе представить историческое лицо, "деятельность которого так неизменно постоянно была бы направлена к одной и той же цели. Трудно вообразить себе цель более достойную и более совпадающую с волей всего народа, Еще труднее найти другой пример в истории, где бы цель, которую себе поставило историческое лицо, была бы так совершенно достигнута, как та цель, к достижению которой


1 "Историк-марксист" N 3 за 1941 г., стр. 109 - 414.

2 Тарле Е. "Михаил Кутузов" М. 1941; Жибарев П. "Михаил Кутузов". Саратов. 1942; Брагин М. "Полководец Кутузов". М. 1941. Отметим также издание пьесы В. Соловьева "Фельдмаршал Кутузов", М. 1941, и выпушенную Госкиноиздатом брошюру В. Орлова "М. И. Кутузов". М. 1942.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XI. Ч. 2-я, стр. 570, 631 - 637. Т. XX; Ч. 2-я, стр. 560 - 565.

стр. 41

была направлена вся деятельность Кутузова в 12 году". "Кутузов... человек, который "и разу ни одним действием, ни словом не изменял себе, являет необычайный в истории пример самоотвержения и сознания в настоящем будущего значения события..."1 .

II

Прежде чем появиться на широкой исторической арене, прежде чем стать тем, чем он стал для России и Европы, Кутузов прошел длинный и трудный боевой путь. Пятнадцатилетним мальчиком, выйдя из артиллерийско-инженерной школы, в семнадцать лет он командовал ротой в Астраханском полку, где тогда полковником был Суворов. В первую польскую войну он стал участником партизанских действий против конфедератов, а в кампании 1770 г. в армии графа Румянцева, отличился в сражениях при Рябой Могиле, у Ларги и Кагула, вошедших в число самых славных воспоминаний русской армии.

Сражаясь в Крыму, он получил ранение пулей в левый висок навылет у правого глаза. Выехав для лечения заграницу, он одновременно тщательно изучал постановку военного дела в Пруссии, Австрии и Голландии. Затем он снова в Крыму и участвует в присоединении крымского ханства к России.

Его первая генеральская должность - охрана русских границ по течению Буга. Отсюда его перевели под осажденный Потемкиным Очаков, где ему суждено было получить второе ранение: пуля попала в щеку и вышла в затылок. И опять он выжил, а в следующую, турецкую войну участвовал во взятии Аккермана, Бендер, в сражении при Каушанах, в штурме Хаджибея. Под Измаилом он командовал 6-й колонной и одним из первых ворвался на валы казавшейся неприступной крепости. В своей реляции о штурме Суворов с особой похвалой отозвался о Кутузове и добавил: "Он был у меня на левом крыле, но был моей правой рукой"2 .

В 1791 г. Кутузов провел успешные операции по взятию Бабадага и двухкратному овладению Мачином; во время второй операции против армии противника у этого пункта Кутузов решил исход сражения ловким обходом противника и ударом в тыл.

Военная деятельность Кутузова перемежалась с дипломатической. В 1791 г. боевой генерал, тонко выполнивший несколько "деликатных" дипломатических поручений, был направлен в качестве посла в Константинополь. Кутузов прекрасно уладил здесь все несогласия по пунктам Ясского мира, разбил планы французской дипломатии и уехал, установив дружественные отношения побежденной Порты с победительницей Россией.

Вступление на престол императора Павла не лишило Кутузова его должности командующего войсками в Финляндии и генерал-директора шляхетского корпуса. По новой номенклатуре, он стал инспектором своих частей и шефом разных полков.

Новые, прусские порядки он расценивал так же, как Суворов, как большинство русских военных. Но он был очень осторожен и уцелел, в то время как Суворов отправился в ссылку. Опять он понадобился в роли дипломата: после того как Репнин не добился успеха, Кутузова послали в Берлин, убедить прусского короля, присоединяться к австро-русско-английской коалиции, пропив Бонапарта, Дело было удачно завершено. Затем Кутузова назначили командовать войсками, отправленными в "голландскую экспедицию". Но вступить в должность он не успел, так как неудачно задуманное и плохо осуществленное предприятие распалось еще до этого.


1 Толстой Л. "Война и мир". Т. VII. Ч. IV, стр. 256.

2 Центральный военно-исторический архив (ЦВИА), ф. ВУА, д. N 2413, лл. 11 - 12.

стр. 42

Молодой император Александр, застав Кутузова литовским генерал-губернатором, повысил его, назначив санкт-петербургским военным губернатором и инспектором войск в Финляндии. Но Кутузов вместе с другими ждал отмены павловских порядков, а Александр Павлович хотел сохранить их и, более проницательный, чем отец, скоро почувствовал скрытую оппозицию Кутузова.

Император высказал недовольство петербургской полицией, и Кутузов, поняв, что уже не может сохранить свой пост, стал просить отставку. В начале 1802 г. он был уволен в свои деревни. На три года о нем забыли. Между тем политическая атмосфера в Европе раскалялась. Назревал конфликт, Александр вызвал Кутузова, которого некем было заменить в начинавшейся большой войне против Франции. Условия, в которые он поставил главнокомандующего, были почти те же и даже хуже, чем у Суворова в 1799 г.: Кутузов и его армия поступали в непосредственное распоряжение австрийского императора, и привычные доктринеры из гофкригсрата тотчас начали плести вокруг Кутузова свою паутину интриг и обмана.

Порвать эти сета, добиться полной самостоятельности и возможности действовать, сообразуясь только с военной обстановкой и своими собственными, вытекающими из нее решениями, Кутузов, как и Суворов, Не имел возможности. Тем не менее, и в этих условиях он как главнокомандующий больше, чем раньше, мог провести в жизнь свои стратегические принципы - и он стал это делать вопреки строжайшим инструкциям царя о непосредственном подчинении действовавших в Австрии русских сил императору Францу. Повеления последнего, конечно, во многом связывали и парализовали волю и инициативу Кутузова, но когда это становилось необходимым, он игнорировал их с огромным дипломатическим тактом, стараясь в то же время не допускать серьезных конфликтов с венским двором1 .

Уже в кампании 1805 г. Кутузов очень ярко проявил совершенно оформленную, оригинальную систему стратегии, позволяющую судить о его вполне созревшем таланте и умении своеобразно и с величайшей эффективностью использовать все возможности своих военных сил в реальной обстановке войны, подчиняя себе даже невыгоды этой обстановки и обращая их против своего противника.

С этой исключительной, несравненной способностью у Кутузова сочеталась вторая редкая черта - уменье приобретать победу "малой кровью". Суворовский тезис "Воюют не числом, а уменьем" приложим к Кутузову в самом глубоком" и полном понимании "уменья": в смысле не только тактического, а главным образом стратегического расчета. Полководческий талант Кутузова - прежде всего и больше всего огромный, широкий стратегический талант, выдвигающий его на один уровень с самыми выдающимися мировыми полководцами.

Ученик и младший сотоварищ творцов национально-русского военного искусства Румянцева и Суворова, Кутузов был, однако, не безусловным только подражателем или последователем своих учителей, но создателем совершенно новой для XVIII - XIX вв. формы русской (а вместе с тем и мировой) стратегии, проистекавшей из тех же основ.

"Действовать только наступательно" было основным руководящим принципом Суворова, и это полностью отвечало характеру тех наступательных войн, которые он вел на территории противника. Полководческий талант Кутузова наивысшее свое выражение получил " оборонительной войне, на собственной земле против подавляющих сил противника. Такой, по существу, оборонительной войной для русских войск,


1 Надо оговорить, что в некоторых случаях и Суворов применял отступление как маневр Так, и августе 1799 г. он приказал аванпостным частям отступать перед превосходящими силами противника, для того чтобы выманить армию Жубера. Дело кончилось победой при Нови.

стр. 43

действовавших на территории союзной Австрии, была и кампания 1805 г., когда после капитуляции Макка и при полной пассивности остававшихся австрийских сил Кутузов имел перед собой, безусловно, превосходившую его мощь противника.

Стратегические принципы, которыми тогда руководился Кутузов, в общем, весьма близки к тем, которые он развернул позднее, во время Отечественной войны. Мастерски проведенное отступление - 400-километровый марш от Браунау к Цнайму и Ольмюцу навстречу войскам Буксгевдена, - которым любой полководец и армия могли гордиться не меньше, чем самой блестящей победой, в комбинации с замечательными маневренными движениями и ударами по отдельным частям противника ( на р. Траун, у Амштетина, и особенно у Дюрнштейна), ловкие стратегические ходы и умелое пользование военной дипломатией имели ту же цель, что и в 1812 г.: спасти живую силу армии, растянуть коммуникации врага, истощить и ослабить ударами по отдельным частям его силы и затем, перейдя в наступление, добиться полного его истребления.

В этом мастерстве маневренной войны и в замечательном синтезе двух полярных (еще и много позднее остававшихся такими) стратегических принципов - истощения и сокрушения - Кутузов высоко поднимается над уровнем своего времени, являясь предвестником и выразителем новых, сохранивших свою действенность и для нашего времени, стратегических форм. Стратегия его шире и дальновиднее прямолинейной стратегии Наполеона, "современнее" ее (с нашей, теперешней точки зрения). Преимущество стратегии Кутузова доказывает самый факт разгрома им наполеоновской армии в 1812 г., так как ни случаем, ни удачей, ни роком, ни отдельными факторами - вроде мороза - разгром этот объяснен быть не может. Он явился результатом взаимодействия огромного числа разнородных причин, понять которые, учесть и использовать в целях победы Кутузов сумел лучше и правильнее, чем Наполеон.

Но в войне 1812 г. Кутузов, имея за собой горячие симпатии русского народа, с которыми не могло в этот решающий момент не считаться правительство, чувствовал себя более свободным и обладающим крепкой базой. В 1805 г. его положение было шатким во всех отношениях - и в смысле прав и возможности рассчитывать "а силы союзника.

После неожиданной капитуляции Макка, опрокинувшей все планы австрийского главного командования и поставившей русскую армию в критическое положение, Кутузов предложил императору Францу свой, специфически "кутузовский" план опасения кампании. Он намечал временно оставить Вену французам, упорно защищать переправы на р. Энсе, затем перейти на левый берег Дуная и ни в коем случае не перепускать сюда неприятеля. Позднее же, когда будут стянуты все силы, начать новую кампанию и перейти в наступление. Австрийское правительство согласилось на оборону берегов Энса. Но отступление австрийцев у Штейера и переход корпуса Мортье на левый берег Дуная вскоре сделали оборону невозможной, и Кутузов вопреки распоряжениям императора отошел за Дунай, чем действительно спас свою армию. Попутно он на глазах Наполеона разгромил корпус Мортье и уничтожил дивизию Газана у Дюриштейна, чем совершенно спутал оперативный план наступающей стороны.

Но австрийцы, так возмущавшиеся мыслью о стратегической уступке Вены, вскоре не только потеряли ее, но и дали возможность французской кавалерии беспрепятственно перейти на левый берег Дуная и двинуться наперерез пути отступления русских, стремившихся соединиться с подходившей из России колонной Буксгевдена. Чтобы спасти армию, надо было задержать наступающих, и Кутузов поручил это особому боковому авангарду под начальством Багратиона, высланному к Голлабру-

стр. 44

ну в составе 6 тысяч человек при 12 орудиях. Выиграв тремя дипломатическими переговорами Багратиона с Мюратом о перемирии, использовав нечеловеческую стойкость и мужество сопротивления укрепившегося в Шенграбене бокового авангарда, Кутузов вновь вывел армию из-под удара. Соединив свои силы, он намеревался, продолжая отступление, использовать факторы пространства и времени, позволявшие усилиться союзникам и, наоборот, ослаблявшие Наполеона. Надо думать, что эта тактика, столь напоминающая примененную затем в 1812 г., принесла бы удачные результаты и, во всяком случае, исключила бы катастрофу. Но прибытие в армию императоров Александра и Франца в наиболее ответственный период кампании свело роль Кутузова как главнокомандующего к нулю. Вместо стратегии Кутузова, был, выдвинут мертвый доктринерский план Вейротера - и кампания закончилась Аустерлицем, воспоминание о котором еще более отдалило Александра от Кутузова. Та же система стратегии характеризует деятельность Кутузова как главнокомандующего Молдавской армией в кампании 1811 года. Имея против себя вдвойне превосходящего численностью врага, Кутузов сначала нанес ему частичный удар, и затем отступил, отдавая сильно укрепленную и прибретенную ценой больших потерь крепость Рущук. Естественным последствием этого явилось общее наступление, противника. При этом часть его армии оказалась запертой в непроходимых, болотах Калафата, часть разгромлена на рущукском берегу Дуная (причем без усилий была возвращена и крепость), главные же силы, переправившиеся через Дунай, были окружены и поставлены в безвыходное положение. Фактически закончив этим войну, Кутузов выступает как дипломат и в сложнейшей международной обстановке: почти накануне вторжения в Россию наполеоновской "великой армии" вынуждает Порту к заключению не только необходимого, но и выгодного для России мира.

III

Важнейшее отличие войн, которые вел или в которых участвовал Кутузов, от войны 1812 г. заключается в том, что только последняя развертывалась на русской земле и только ее исход имел решающее значение для всей дальнейшей судьбы русского народа. В исходе этой войны, в победе над врагом был кровно заинтересован весь русский народ, и общий голос народа не случайно потребовал назначить главнокомандующим именно Кутузова, а не Багратиона, например, которого тоже хорошо знали и любили, или какого-либо другого генерала. В Кутузове и армия и народ видели полководца национально-русского, которому они могли доверить начинавшуюся смертельную борьбу.

Кутузовская стратегия вкорне расходилась с теми стратегическими принципами и планами, которые существовали при дворе, в умах штабных теоретиков и даже большинства боевых генералов и офицеров, для которых ясность целей и методов затемнялась привычностью навыков, жаждой личных успехов и всякими другими соображениями, вовсе не интересовавшими народ, не имевшими значения, а иногда и вредными для желаемого исхода событий.

Из народного чувства, которое Кутузов "носил в себе во всей чистоте и силе его", проистекала, прежде всего, та глубоко верная оценка значения роли народной войны ("навалиться всем народом"), в которой Кутузов был, правда, неодинок, но которая казалась нелепостью не только стратегам XVIII в.: даже Наполеон видел в поддержке партизанского движения русской главной квартирой и в "разорении собственной страны" нарушение самых основных "правил войны", "принятых между Цивилизованными народами".

Кутузов принял главное командование, когда положение на театре войны уже значительно определилось: армии Барклая и Багратиона отступали, противник преследовал их подавляющими силами, Смоленск -

стр. 45

"ключ к Москве" - был в руках врага, формировалось ополчение, зарождалась партизанское движение. Все эта факты, оказавшие сильнейшее влияние та направление стратегической мысли полководца, все же не определяли его планов в такой мере, как это подчеркивал сам Кутузов, оправдывавший перед императором оставление Москвы условиями, созданными потерей Смоленска.

Надо думать, что законченного, точно разработанного плана у Кутузова в то время не было, а была лишь общая стратегическая концепция, при которой условиями для конечной цели - изгнания завоевателей - ставились: сохранение живой силы армии посредством отступления при одновременном затягивании противника в глубь страны; вовлечение в войну всей силы народа и при его помощи разрушение вражеских коммуникаций и всех видов его снабжения; нанесение ослабленному противнику удара, который вынудил бы его к отступлению, и уничтожение его при этом отступлении с помощью народа в неблагоприятных для врага местных условиях.

В какой мере допускал Кутузов в то время возможность сдачи Москвы, сказать трудно, но в первоначальные предположения его, как можно судить по ряду замечаний из его переписки, это, во всяком случае, не входило.

Вступив в командование, Кутузов начал с самого простого и насущного - с улучшения и упорядочения материального быта армий, расстроенной быстрым отступлением, и поднятия ее духа, подавленного по той же причине. В этом отношении назначение старого полководца, о кором говорили: "приехал Кутузов бить французов", - уже само по себе было фактором весьма благоприятным. Кутузов быстро добился того подъема настроения армии, того духа войска, который "есть множитель на массу, дающий произведение силы"1 .

Но чтобы сохранить этот дух, необходимо было дать армии возможность убедиться в своей силе, в способности защитить родину и сокрушить врага или, во всяком случае, приостановить его наступление; это гораздо больше, чем требования двора, давило на Кутузова, вынуждая его согласиться на сражение. И все же в этом была огромная опасность; большое сражение было все еще несвоевременным, и Кутузов продолжил отступление, вместе с тем обещая армии, что день решительного боя близится. Впрочем, такая битва входила и в его стратегические планы, так как он еще не допускал мысли уступить Москву неприятелю. Надо было определить место для решительного сражения.

Достаточно ли хорошо была выбрана позиция под Бородино? Большинство военных исследователей отвечают на этот вопрос отрицательно. Но позиция у Царева Займища, которую предлагал Беннигсен, была еще более неудобной, и на пути отступления армии бородинская позиция, как писал в своих реляциях Кутузов, была рее же лучшей на того, что можно было выбрать "в здешних плоских местах". К тому же выбор позиции не зависел полностью от желания полководца. На предыдущем отрезке пути было еще меньше возможностей решиться на генеральное сражение хотя бы потому, что к армии не присоединились еще ополченские формирования, которых ждал Кутузов. Продолжать отступление к Москве без боя или хотя бы в надежде дать бой где-то в непосредственной близости Москвы тоже не представлялось возможным. Итак, поскольку являлось необходимым "не теряя времени дать сражение и найти на протяжении двух - трех переходов подходящую местность", Кутузову приходилось мириться со многим, и он "не был в состоянии найти лучшей позиции, чем под Бородино"2 .


1 Толстой "Л. "Война и мир". Соч. Т. VII Ч. III, стр. 172. Напомним, что Наполеон определял соотношение роли моральной и физической сил, как 3:1.

2 Клаузевиц К. "1818 год", стр. 85, М. 1937.

стр. 46

Как следует оценить тактическое руководство Кутузова во время боя? Не будем приводить различных, много раз высказанных мнений, не будем разбирать деталей сражения; напомним лишь, что перед Кутузовым и его войском стояла численно превосходившая армия, руководимая полководцем, увенчанным славой непобедимости; что огромные потери русских в конечном итоге оказались значительно меньшими чем французов1 ; что в конце дня Наполеон вынужден был отвести с поля свои войска. Ни та, ни другая сторона не получила решительного перевеса, но Кутузов был прав, говоря о бородинской победе; победа моральная, а вместе с тем и стратегическая, во всяком случае, была достигнута русскими; этого не могли не сознавать и Наполеон и его армия. Роль Бородинского сражения в истории гибели "великой армии" оказалась огромной: это был перелом войны.

Наполеон, как говорят, мог бы выиграть сражение, введя в действие свою гвардию, но он не сделал этого и поступил разумно, пиррова победа была бы для него еще губительнее, чем неопределенность. Правильно сделал и Кутузов, продолжив после Бородино отступление к Москве, Он сохранил этим армию и заставил Наполеона идти за собой к его гибели.

Мудрое решение едать Москву без боя, проистекавшее из глубочайшей прозорливости Кутузова и позднее по достоинству оцененное Наполеоном в его признанию огромной ошибки, которую он допустил, взяв Москву и задержавшись в ней2 , - пожалуй, один из самых поразительные актов величия ума и стратегического таланта Кутузова. Это полностью оправданное историей решение было им принято вопреки всему: воле царя, возмущению двора, порицанию штаба, негодованию армий, ужасу населения Москвы и собственной боли за священную для него древнюю столицу. Чтобы примять такое решение, надо было обладать необъятной силой воли, глубочайшей уверенностью в правильности своих прогнозов, великим гражданским мужеством, несокрушимой твердостью духа.

К этому времени дальнейший ход войны был уже ясен для Кутузова. Из нескольких путей отступления он выбрал самый правильный. Знаменитым фланговым маршем, выведя свою армию через Москву к Тарутину, он остановился тут, закрывая противнику путь на богатый продовольствием юг. Здесь, усиливая и укрепляя свои войска, руководя все шире развертывавшейся народной войной, Кутузов чувствовал рост своих сил и наблюдал за постепенным разложением сил противника, уже стремившегося к миру любой ценой, любыми уступками.

Учитывая создавшуюся обстановку и психологию "великой армии", Кутузов считал какое бы то ни было сражение в это время не только излишним, но и вредным. Создав невыносимее для врага плотное партизанское окружение, Кутузов хотел, как можно долее удержать его в этом состоянии. Основное было совершено. Оставалось лишь не допускать ошибок, сторожить врата и не позволить ему избегнуть гибели. Это должно было совершиться в условиях максимальной экономии русской крови только маневрированием, управлением обстановкой, ходом всей логики событий, в которых даже самое наступление армии, как и вся эта война, должно было протекать в совершенно необычных формах. Именно с падением Москвы - народная война должна была получить новое развитие. Кутузов знал, что если для француза падение Парижа всегда значит поражение Франции, то для русского падение Москвы


1 42 с половиной тысячи русских против 58 с половиной тысяч французов. Кац Б. "Подлинные потери русской армии в Бородинском сражении" (Исторический журнал" N 7 - 8 за 1941 г., стр. 122 - 126).

2 Наполеон высказал это в беседе с кн. Понятовским в Варшаве во время бегства из России, Дубровин Н. "Отечественная война в письмах современников (1812 - 1815 гг.)", стр. 419. СПБ. 1882.

стр. 47

должно было стать источником нового мощного подъема народной борьбы, невиданной до того силы1 . "Вы шутите, господин маршал, - сказал в Тарутине Кутузов маркизу Лористону в ответ на предложение о прекращении войны. - Неужели вы забыли, что до сих пор мы только и делали что отступали? Война для нас теперь только начинается!"2 .

Но в этой фазе войны он хотел оставить за армией только роль регулятора, в качестве же основных сокрушающих сил выдвигал народную войну, условия пространства и климата. Именно в целях гибели врага он считал необходимым не нападать на него, так как это могло бы заставить атакованную армию сплотиться для обороны, что, несомненно, задержало бы процесс ее распада.

Лишь уступая настояниям своих генералов и воле армии, Кутузов, наконец, согласился произвести атаку корпуса Мюрата, наблюдавшего с реки Чернишны за тарутинским лагерем. Но это было уже в то время, когда Наполеон решил оставить Москву: он выступил из нее на другой день после боя на Чернишне.

Наступил очень ответственный момент: приведенные в действие силы Наполеона были еще грозными и численно превосходили русскую армию. Установив намерение императора двинуться к Калуге, фельдмаршал дал ему отпор под Малоярославцем, а когда узнал о движении части французской армии к Медыни, что угрожало обходом левого фланга, Кутузов отошел к Полотняному Заводу. Этим он перехватил пути к Калуге и от Малоярославца и от Медыни.

На этот ход Наполеон не сумел ответить и, повернув вспять, признал кампанию проигранной. Считая, что император сделает теперь попытку найти новый, более северный путь отступления, Кутузов передвинулся в Кременское и заставил Наполеона уходить из России по разоренной и опустошенной уже местности, в плотном партизанском окружении, парализовавшем всякую возможность для французов добыть себе хотя бы минимум необходимого провианта. В своем неуклонном преследовании врага Кутузов осторожно, но твердо регулировал гибельное движение французов. Он не позволял им уклониться от предоставленного им пути, не гнал, но и не давал отдыхать. И "великая армия" таяла в возрастающей прогрессии, поражаемая голодом, партизанами, а позднее - и морозом.

Могло казаться, как это и казалось русским генералам, что уже давно пришло время атаковать отступающих, разбить и уничтожить их. Но Кутузов не соглашался на это. Бой под Вязьмой возник вопреки его желанию, и он постарался как можно скорее ликвидировать столкновение. "Ничто не могло заставить Кутузова действовать, - рассказывает современник, мало понимавший намерения фельдмаршала, - он не хотел рисковать и предпочел подвергнуться порицанию всей армии"3 . Как глубоко верен был его, расчет, показывают факты: вышедшая из Москвы 100-тысячная армия после Дорогобужа состояла только из 50 тысяч человек, после же Смоленска - едва из 35 тысяч. Тянувшиеся сзади дезорганизованные части оставались жертвой партизан. Охватом этих частей Кутузов и хотел ограничиться под Красным. Когда же оказалось, что в Красном Наполеон и гвардия, Кутузов решил прекратить сражение.

Если отступление, а затем безудержное бегство в сложившейся тогда обстановке были фактором неизбежной гибели для французской армии, то и нараставшие темпы параллельного их преследования при трудностях снабжения и жестоких морозах, сопровождавших по-


1 Как свидетельствуют современники, смысл оставления Москвы очень скоро был понят и солдатскими массами. См., например, "Два рассказа из истории 1812 г." ("Русский архив" за 1868 г., стр. 1676).

2 Вяземский П. "Письма русского ветерана". Соч. Т. VI, стр. 431. СПБ. 1881.

3 Левенштерн. "Записки". "Русская старина" за 1901 г. N 1, стр. 123.

стр. 48

следний акт великой трагедии, представляли огромные затруднения и влекли за собой значительные потери1 . В этих условиях Кутузов не хотел форсировать маршей и предпринимать сражений.

Между тем в Петербурге составили простой и верный план полного уничтожения остатков наполеоновских войск. Это должны были произвести двинутые к Березине с юга и с севера армии генерала Витгенштейна и адмирала Чичагова, которые захватили бы в клещи остатки армии Наполеона.

Ошибки обоих командующих, как известно, лишили березинскую операцию характера окончательного истребления врага2 , и это привело Кутузова, находившегося тогда в четырех переходах от Березины, в бешенство. Но гений Наполеона, вновь развернувшийся здесь во всем блеске, мог спасти лишь ничтожные остатки армии. Из России удалось бежать самому императору; около тысячи человек - остатки 575-тысячной "великой армии", считая с ее пополнениями, - сохранившие еще военную организацию, перешли через Неман; всего разными путями спаслось и выбралось за русские границы до 30 тысяч безоружных, еле державшихся на ногах людей разных национальностей.

Можно ли было желать победы более полной, более решительной и при этом сохранить свою армию настолько, что ее можно было тотчас же двинуть в новый, далекий и трудный поход!

IV

Как показывают вновь обнаруженные документы3 , Кутузов не был Непримиримым противником перенесения войны за границы России, но не был он и сторонником войны за освобождение Европы и окончательный разгром наполеоновской империи. В этом отношении он был вполне последователен, и его политические взгляды и стратегия органически представляли одно целое.

Во время войны 1812 г. он преследовал одну цель - изгнание завоевателя из России ценою наименьших потерь - и в этом видел гарантию против возможности нового нападения. Восстанавливать же равновесие Европы в его старых формах, чего так добивался Вильсон, Кутузов не хотел, считая, что политика России и ее интересы в Европе не требовали в тот момент полного подавления мощи Фракции.

Нельзя согласиться с Л. Н. Толстым, что Кутузов будто бы "не понимал того, что значила Европа, равновесие, Наполеон". Наоборот Кутузов понимал все это в гораздо большей степени, чем большинство его современников, творивших политику, но видел гораздо дальше их. Дело вовсе не в том, что "представителю русского народа, после того, как враг был уничтожен, Россия освобождена и поставлена на высшую ступень своей славы, русскому человеку, как русскому, делать было больше нечего"4 - а в том, что закрепление этой "высшей ступени и установление навой системы европейского равновесия, гарантом которого становилась Россия, он видел в ее лишь дипломатическом воздействии, подкрепленном всей мощью неизрасходованных военных сил. В этом смысле Россия становилась бы арбитром Европы.


1 За путь от Малоярославца до Вильно число отставших исчислялось десятками тысяч.

2 По этому поводу Державин писал:

"Смоленский князь Кутузов
Предерзостных французов
И гнал и бил
И, наконец, им гибельну он сеть связал.
Но земноводный генерал (адм. Чичагов. - Н. К.).
Приполз - да всю и распустил".

Ту же мысль в замечательной форме высказал Крылов в басне "Щука и кот".

3 "Архив древних актов". "Неопубликованные письма Кутузова в собрании адм. Чичагова".

4 Толстой Л. "Война и мир". Соч. Т. VII. Ч. IV, стр. 284.

стр. 49

Но поскольку освободительная для континентальной Европы война твердо была решена Александром, Кутузов, уже стареющий, надломленный нервным напряжением 1812 г., стал во главе войск, которым предстояло вступить в стены Парижа.

В прокламации, выпущенной фельдмаршалом при переходе через Неман, он обещал "независимость и мир... воем народам, которые... оставят сторону Наполеона, следуя единственно своей пользе". "Приглашаю их, - писал далее Кутузов, - воспользоваться счастливыми успехами, которые предоставлены им российскими войсками, и соединиться с ними для преследования врага, коего бессилие явствует из его поспешного бегства"1 .

11 декабря русские заняли Тильзит, 14-го Инстербург и Гумбинен, 15-го - Мемель, 25-го - Кенигсберг, затем - Эльбинг, Мариенбург, Мариенвердер, Диршау, Нейенбург, Бромберг, крепость Пиллау и 20 февраля иступили в Берлин, вновь пройдя по путям, проторенным русскими солдатами во время Семилетней войны. Одновременно с этим была очищена Польша.

Заняв Франкфурт, армия перешла Одер и очистила все пространство до Эльбы. "Русские победоносные знамена внесены в Гамбург", - доносил Кутузов 11 марта из Калиша. Накануне был взят Любек, 15 марта - Дрезден, через 5 дней - Лейпциг, в начале апреля - Торн. Ключи всех этих городов и крепостей доставлялись в Петербург и передавались на хранение в Казанский собор2 .

"Хвала русским, терпением и ранами избавившим отечество свое от ига иноплеменного и утвердившим славу праотцев своими делами, бессмертной памяти достойными", - заканчивает Кутузов свою реляцию о взятии Гамбурга3 .

13 марта фельдмаршал обратился с воззванием к германским народам, возвещая им возвращение свободы и независимости. "Мечтания о всеобщей монархии, - писал он, - истреблены беспрерывными победами российских армий... Прекрасная Франция, сильная сама по себе, пусть займется внутренним своим благосостоянием. Покушения иноплеменных никогда не возмутят природных ее границ. Но да будет и ей известно" что другие державы желают равномерно постоянного спокойствия для своих народов и что они не положат оружия, доколе не восстановят и не утвердят прочным образом политической независимости всех государств в Европе"4 .

Русские войска действовали уже в пределах империи Наполеона. Его вчерашние союзники бежали от него. Прусский генерал Йорк, невзирая на возмущение и страх короля Фридриха-Вильгельма, будучи отрезан отрядом генерала Дибича, еще в декабре фактически перешел ни сторону русских. Король, убедившись в полном поражении Наполеона, наконец, тоже осмелился присоединиться к освободителям своего государства. Австрия, заключив перемирие, выжидала той же возможности. Империя Наполеона близилась к развалу.

Но Кутузову не суждено было войти в Париж во главе своих войск. Здоровье его быстро ухудшалось. Он тяжело заболел и одиннадцать дней пролежал в постели в г. Бунцлау (Силезия). 15 апреля 1818 г., в девять с половиной часов вечера, он скончался на 68-м году жизни. В последней своей беседе с императором од опять высказался против войны в Европе, как не нужной России.


1 "Исторические записки о жизни и подвигах ген. фельдмаршала кн. Голенищева-Кутузова Смоленского", стр. 216 - 266. СПБ. 1813.

2 Сейчас они фигурируют на выставке Исторического музея в Москве.

3 Там же, стр. 303, 305.

4 "Исторические записки о жизни и подвигах ген. -фельдмаршала Голенищева-Кутузова Смоленского", стр. 298.

стр. 50

Это был канун Люценского сражения. Смерть фельдмаршала скрыли от солдат, и они пошли в бой, воодушевляемые верой, что Кутузов руководит ими.

V

Румянцев, Суворов, Кутузов - вот три неразрывно не только хронологически, но также духовно и материально связанных между собой, наиболее прославленных русских военных имени. Это они возвели русскую стратегию на невиданную высоту, и их талантам, наряду с мужеством и доблестью войск, во главе которых они шли, Россия в значительной мере обязана не только своим внешнеполитическим ростом, но и общим положением в Европе.

Румянцев, Суворов, Кутузов вышли из одной общественной среды, получили примерно одинаковое воспитание и образование, которое каждый из них пополнял и развивал самостоятельными занятиями. У них были одинаковые цели, одинаковые интересы. Мало отличается экономическая среда, на базе которой они действовали, невелика разница и в уровне техники, которой они пользовались.

Между тем каждый из них представляет фигуру вполне своеобразную, законченную и оригинальную. У них совершенно различные характеры, иная Минера отношения к окружающему; при почти одинаковых средствах - совершенно разные способы, которыми они шли к сходным целям.

Все они, прежде всего полководцы. Вне военной деятельности жизнь теряет для них интерес. Но вместе с тем они и талантливые администраторы; они глубокие, политики, тонкие, смелые дипломаты (конечно, и Суворов, которому лишь в езду внешних обстоятельств меньше удалось проявить эти стороны своих способностей).

Они обладали необыкновенной быстротой восприятия, проявлявшейся во всех областях их деятельности тем, что Суворов называл "глазомером" (coup d'oeil), способностью, окинув взглядом поле битвы, мгновенно определить выгоды и невыгоды положения, учесть ошибка противника, возможные с его стороны комбинации и в связи с этим определить свой способ действия. И если в области чистой тактики Суворов все же остался несравненным, то та же способность мгновенного умозаключения и правильного решения чрезвычайно характерна и для Румянцева и для Кутузова.

Румянцев, Суворов, Кутузов - явления глубоко национальные, но Кутузов больше других обладал добродушной хитростью ("Его и Рибас не обманет", - говорил Суворов, а Наполеон называл Кутузова "le vieux renard du Nord"), уступчивостью в мелочах, насмешливой снисходительностью и тем неисчерпаемым оптимизмом, которые так характерны для русского народа.

С глубокой и целеустремленной ясностью ума он соединял огромную силу воли, мужество, непоколебимую твердость, позволявшую ему оставаться хладнокровным в самые страшные моменты боя. Но так же, как Суворов своими чудачествами, он маскировал эти качества ленивой манерой, добродушным разговором с солдатами и офицерами, светской болтовней в обществе, любовью к простым жизненным удовольствиям в быту. И это было так характерно для, него, что он казался гораздо более обыкновенным, чем оба его старших соратника и учителя. Сознание собственного значения обострялось в нем только в моменты, когда он чувствовал непосредственно на своих плечах ответственность за судьбы России. Но и тогда, не открывая себя постороннему наблюдателю, он сохранял свою обычную манеру, а где это было неизбежно, как пример перед Аустерлицем, оставался при своем правиле: "Не прети против рожна". То же внешнее поведение Кутузов сохранил и в великие дни Отечественной войны 1812 г., когда он как будто соглашался

стр. 51

и с требованиями императора и его советников и с общественным мнением, но, помня урок Аустерлица, поступал лишь так, как этого требовал его собственный полководческий ум.

Внешние манеры Кутузова вводили в заблуждение - то, привлекая, то, отталкивая - не одних лишь его современников. Ими был, обманут даже такой глубокий и тонкий знаток человеческой и особенно русской души, как Л. Н. Толстой. Его Кутузов, так хорошо известный всем нам по "Войне и миру", - это спокойный, мудрый фаталист, провидящий будущее и старающийся только не мешать неизбежности развивающихся событий. Его роль и качества полководца этим исчерпываются. Он так далек от личного активного воздействия на ход войны, что непритворно дремлет на совете в Филях, рассеянно слушая важные доклады, думает об обеде, и личное спокойствие интересует его гораздо больше, чем вопрос о том, "кого назначат начальником артиллерии". В таких мелочах он заранее на все согласен. Но где же Кутузов - бесстрашный герой штурма Очакова, Кутузов, одним из первых врывающийся на вал Измаила? Кутузов, упорно снова и снова ведущий солдат в атаку под Аустерлицем и получивший здесь третье ранение в щеку, старик-главнокомандующий, подчинившийся неправильным приказаниям императора и проявляющий храбрость молодого поручика, ищущего отличия, хотя несчастный ход сражения был предсказан им еще накануне? И это не единичный случай: личная доблесть и бесстрашие Кутузова, доходившие до полного презрения к смерти, засвидетельствованы многократно, в частности дважды простреленной головой и вытекшим глазом.

Редко кто так берег солдат и солдатскую кровь, как Кутузов, но когда это было нужно, когда это было неизбежно, он не боялся никаких жертв. Он не плакал после Аустерлица и напомнил об этом старому фельдмаршалу Прозоровскому, истерически рыдавшему при виде множества убитых и раненых, утром, после неудачного штурма Браилова. Он без колебаний отправил "а верную смерть к Шенграбену своего друга Багратиона с 6 тысячами солдат, когда это было нужно для спасения остальной армии, и с непоколебимым спокойствием двигал вперед таявшие под артиллерийским огнем дивизии во время Бородинского боя.

Неверный и даже психологически невозможный образ Кутузова, нарисованный Толстым, каждому из нас знаком с детства, и именно таким мы и привыкли любить его. Но гораздо более достоин любви, преклонения и благодарности действительный, исторический Кутузов - человек огромного военного таланта, глубокого ясного ума, беспредельной преданности родине; русский человек, множеством нитей связанный со своим народом, соединивший в себе все его качества; мужественный и добрый, хитрый и снисходительный; Кутузов - творец замечательной формы русской стратегии, победитель Наполеона; тонкий дипломат и глубокий политик; человек, любивший жизнь, не страшившийся смерти; глубоко и непоколебимо веривший в Россию, в русского человека, в его душу и правду.

И когда хоронили Кутузова, не риторикой, а глубокой искренностью прозвучали над его гробом слова: "Россияне! Вы все единодушно желаете, чтобы дух, данный Смоленскому, не преставал ходить в полках наших и почивать на вождях наших. Нет лучшей сего похвалы для отшедшего, нет лучшего наставления для оставшихся сынов отечества"1 .


1 "Слово, говоренное... при гробе ген. -фельдмаршала светлейшего кн. М. Л. Голенищева-Кутузова Смоленского" ("Исторические записки о жизни и воинских подвигах ген. -фельдмаршала св. кн. М. Л. Голенищева-Кугузова Смоленского", стр. 396. СПБ. 1813).

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/Статьи-КУТУЗОВ-СТРАТЕГ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Mikhail SechinContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sechin

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Н. КОРОБКОВ, Статьи. КУТУЗОВ-СТРАТЕГ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 11.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/Статьи-КУТУЗОВ-СТРАТЕГ (date of access: 18.09.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Н. КОРОБКОВ:

Н. КОРОБКОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Mikhail Sechin
Ekaterinburg, Russia
1283 views rating
11.09.2015 (1469 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
18 hours ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
18 hours ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
18 hours ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
18 hours ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
18 hours ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
19 hours ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
6 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
6 days ago · From Россия Онлайн
Российское онлайн-казино предлагает нам игры производства NetEntertaiment, Microgaiming и других менее известных разработчиков.
Catalog: Лайфстайл 
6 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
Статьи. КУТУЗОВ-СТРАТЕГ
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones