Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-9167

Share with friends in SM

Проблема социального статуса философии и науки волновала Шпета с университетских лет и во многом определила стержень его философского мировоззрения, его философские пристрастия и устремления. Постепенно вырабатывались собственные методологические критерии рассмотрения этой проблемы. "Чистота" и "самодовлеющая ценность" искусства, науки, философии, отказ от утилитарного и прагматического понимания культуры - вот философский идеал Шпета, фундаментальные основания, на которых он строит свой философско-методологический проект и руководствуется в своих оценках идейного наследия русских и западноевропейских мыслителей.

Но социальный статус философии и науки - это лишь одна из проблемных линий, вытекающих из анализа целостной позиции Шпета. Не менее важным становится для него вопрос о статусе философа как экзистенциального типа. Философ как субъект философствования есть тоже проблема. Как известно, Шпет подготовил статью о своем творчестве для словаря "Гранат". Там есть одна фраза в самом конце, о которой я все время думала. Шпет говорит, что работы по истории русской философии стоят особняком в его творчестве. Почему он так написал? Ведь при глубоком анализе - это явная "натяжка" в интерпретации собственного творчества, поскольку его работы по русской философии - это осуществление собственного философского проекта, демонстрация его методоло-


Работа выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ. Проект N 10 - 03 - 00077 а.

стр. 171

гической эффективности. Вот я все время думала, искала ответ на этот вопрос. Возможно, он связывал "особость" своих работ по истории русской философии со спецификой выбора фигур для анализа. При погружении отдельных работ Шпета по истории русской философии (причем и законченных и незаконченных, но подготовленных к публикации) в архивный контекст становится очевидным, что шпетовский выбор ключевых фигур - П. Д. Юркевича, П. Л. Лаврова, А. И. Герцена, А. С. Пушкина, В. Г. Белинского и Н. Г. Чернышевского - для философского анализа был неслучайным. Это очевидно для каждого, кто внимательно прочитывает блестящие по стилю и глубокие по мысли историко-философские работы, начиная с первой работы о Юркевиче и заканчивая работой о Чернышевском.

Прежде чем высказать содержательную гипотезу, обосновывающую специфику историко-философского выбора Шпета, я раскрою предпосылки этого выбора, т.е. продемонстрирую философские позиции Герцена и Лаврова, но не сами по себе, а в интерпретации Шпета. В небольшой по объему (5 страниц) публикации "П. Л. Лавров и А. И. Герцен" Шпет показывает общность их философских взглядов, принципов, путей развития их концепций. Утверждая, что общность некоторых философских взглядов определяется единством основного источника и исходного пункта философских размышлений, Шпет указывает на философию Гегеля как на такой источник для Лаврова и Герцена. Шпет пишет: "Оба они вышли из Гегеля и оба примкнули к той критике, которую встретило учение Гегеля в среде так называемого левого крыла его последователей"1. Я сделаю еще один шаг и скажу, что Гегель явился таким источником и для него самого2. Главное, что было глубоко воспринято и Лавровым, и Герценом, и Шпетом в философии Гегеля - это идея содержательной научности в философии, его критика абстрактного, рассудочного, мнимо-научного познания, приводящего к пустому формализму. По, сойдясь на почве критики с Гегелем, а также с младогегельянцами, Лавров и Герцен в


1 Шпет Г. Г. П. Л. Лавров и А. И. Герцен // Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии. II. Материалы. Реконструкция Татьяны Щедриной. М., 2009. С. 435.

2 Замечу, что читать критические статьи Шпета интересно в определенном ракурсе, т.е. нужно помнить о том, что зачастую в его собеседнике, идеи которого он анализирует, мы можем увидеть его самого. См.: Шпет Г. Г. Шпет (Статья для энциклопедического словаря "Гранат") // Начала. 1992. N 1. С. 50 - 52.

стр. 172

поисках положительного тезиса идут вполне самостоятельными путями. Солидаризируясь с гегелевской критикой рассудочного познания и соотносясь с его трактовкой научного знания, Герцен, а вслед за ним Лавров делают следующий шаг и формулируют новые задачи для науки своего времени. И если Гегель видел возможность преодоления ограниченности рассудочного "разрушения" и "уменьшения" бытия в Абсолюте, то Герцен и Лавров главной философской задачей своего времени считают восполнение указанного пробела "уже не умозрением в области абсолютного, а практическим и творческим деянием"3. В этом пункте, как считает Шпет, - главное расхождение с Гегелем. Не ограничиваясь указанием на ошибки Гегеля (Герцен - на неясность практических выводов и желание быть в ладу с существующим, Лавров - на то, что у Гегеля мышление заслонило жизнь), Лавров и Герцен идут дальше, раскрывая теоретическую сторону этой ошибки. Суть ее видится им в пронизывающем философию дуализме, дуализме души и тела, природы и истории, знания и деяния.

Проблема сформулирована, ответ дан. По он рождает и множество новых вопросов и сомнений. Шпет ищет нить традиции положительной философии на русской почве. И самим этим поиском продолжает ее, демонстрируя, что все устремления представителей этой традиции (Юркевича, Лаврова, Герцена) сводятся к решению одной важнейшей проблемы: как преодолеть дуализм бытия и мышления, философии и жизни. Нравственное (Юркевич), практическое, творческое (Лавров, Герцен) деяние должно руководится критическим умом и разумом (отсюда - громадная роль науки, интеллектуальной деятельности), но все же оно им не исчерпывается. Как и Юркевич, Лавров и Герцен видят недостаточность чистого, отвлеченного знания для человека, он должен стремиться к нравственно-свободной и положительной деятельности. Мало критики ума, говорил Лавров, должна быть еще решимость характера. Именно "решимость характера", "мужество быть" являлись отличительной чертой Густава Шпета и как ученого, и как человека.

Как ученый и философ Шпет имел мужество искать пути преодоления дуализма философии и жизни в историческом разуме, в философско-историческом сознании. Исторические примеры


3 Шпет Г. Г. П. Л. Лавров и А. И. Герцен // Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии. II. Материалы. Реконструкция Татьяны Щедриной. М., 2009. С. 435.

стр. 173

такого поиска он видел в философских идеях Лаврова и Герцена, истинным предметом философии считается человек в целостности явлений его жизни (Лавров), все стороны этого философского предмета "должны слитно участвовать в человеке" (Герцен). Именно в таком понимании проблемы человека как проблемы философской по своей сути видит Шпет источники и сущность реализма Герцена и Лаврова: "Человек - высшая достигнутая ступень в природе, и в этом его право не только на особое место в науке и философии, но и на центральное. Больше того, человек должен занять центральное место и в самой жизни, ибо, выходя из природы, он начинает историю, будучи ее свободным и ответственным творцом"4. Таковы основные философские взгляды Герцена и Лаврова, на которых акцентирует внимание Шпет, причем таким образом, что позволяет нам говорить об их близости к собственным философским взглядам, интересам и идеям.

Так вот, почему именно эти фигуры? Потому что для Шпета важна знаковость этих фигур в контексте особого внимания Шпета к типическому. Для него субъект тоже может быть знаком со своим смыслом. Он пишет: "Цезарь знак, слово, символ, репрезентант цезаризма, Ленин - символ коммунизма". Очевидно, что фигуры, которые он привлекает к анализу, посвящает им отдельное, очень конкретное внимание, это тоже для него некие знаки и символы. Шпетовский выбор фигур Герцена и Лаврова для сравнительного анализа совершенно понятен на фоне тематических предпочтений, реально обсуждавшихся в философском сообществе 40-х годов XIX в. и составлявших существо философского разговора. Прежде всего это обсуждение философии Гегеля и Фейербаха, отношение к ним образованного класса ученых и философов, т.е. "широкой интеллигенции". Русское общество было поглощено идеями этих мыслителей, но характер этого "поглощения" требовал, с точки зрения Шпета, серьезного анализа и честных выводов относительно последствий, каковые имело усвоение идей Гегеля и Фейербаха с подачи "пропагандистов и интерпретаторов" в лице Белинского и Чернышевского.

На этом фоне и возникла основная для Шпета тема, обозначенная у Герцена так: "Одно из существеннейших достоинств русского характера - чрезвычайная легкость принимать и усваивать себе плод чужого труда. И не только легко, но и ловко: в этом состоит одна из гуманнейших сторон нашего характера. Но это достоин-


4 Шпет Г. Г. Ук. произвел. С. 436.

стр. 174

ство вместе с тем и значительный недостаток: мы редко имеем способность выдержанного, глубокого труда. Нам понравилось загребать жар чужими руками, нам показалось, что это в порядке вещей, чтоб Европа кровью и потом вырабатывала каждую истину и открытие: ей все мучения тяжелой беременности, трудных родов, изнурительного кормления грудью - а дитя нам. Мы проглядели, что ребенок будет у нас - приемыш, что органической связи между нами и им нет"5. Эта тема находит свое полноценное развитие в статьях "О гегельянстве Белинского" и "Источники диссертации Чернышевского", незаконченной рецензии на книгу Ильина "Философия Гегеля", в которых Шпет анализирует "особенный" тип российского освоения выстраданных Европой идей. Но главная беда не в этой особости. Даже готовое и выстраданное знание на российской почве приживается странно. Эта легкость и ловкость, о которой говорит Герцен, вырастает у Шпета в серьезное исследование проблемы исторической роли и ответственности интеллигенции.

Мы помним, что Шпет рассматривает этапы развития двух типов интеллигенции - правительственной и оппозиционной. Но не здесь проходит раздел, не в этом противоречие. Основание для противопоставления этих фигур лежит 1) в отношении этих мыслителей к философии, к науке, к философии как чистому и строгому знанию; 2) в отношении их к культуре в том смысле, в каком понимает культуру Шпет. Эта тема возникла в его творчестве еще в 1912 г. В письме к жене 5 июля 1912 г. он пишет: "Есть что-то отталкивающе-отвратительное в человеке, "занимающемся" личным усовершенствованием, в то время как взрастившее его общество, народ падает духом и стонет в безвременье, ибо некому, некому указать ему пути! А те, на кого он возлагал свои надежды, увы, занялись личным усовершенствованием... История не есть история личного совершенствования, а есть история роста духа народного, в конечном счете, духа человечества... И кто хочет, чтобы и его капля труда нашла себе место в этой общей сокровищнице, должен иметь общение с этими великими прошлого - и это и есть чтение книг, их изучение, а я хочу еще и свою каплю добавить..."6. Но реально - это совершенно прямая, непосредственная и живая реакция на постановку вопроса у Герцена, вслед за Гегелем размышляв-


5 Герцен А. И. Дилетантизм в науке // Герцен А. И. Собрание сочинений. В 8 т. Т. 2. М., 1975. С. 8.

6 Цит. по: Щедрина Т. Г. "Я пишу как эхо другого...". Очерки интеллектуальной биографии Густава Шпета. М., 2004. С. 246.

стр. 175

шего о природе интеллектуального труда и призвании ученого, философа. Для Шпета важно, что культура - это последняя реализация культурно-исторического сознания, формируемого в первую очередь образованным и интеллигентным сознанием. В ней фиксируется общное самосознание народа и его творец и репрезентант - творческая, в историческом быту рожденная аристократия. И в этом приведенном отрывке из письма - все проблемы, о которых размышляет Шпет, даны как бы в экзистенциальном аспекте, т.е. применительно к пониманию собственной роли, своего места в философии, пониманию себя как философа и своей собственной роли и места в истории русской культуры. Вот этот аспект мне кажется очень интересным, очень важным.

В письме 1912 г. мы фиксируем у Шпета какое-то внутреннее противоречие, которое будет мучить его потом все время. Да, творческая аристократия призвана оставаться в рамках чистого искусства, чистого знания. Ее призвание состоит в том, чтобы сохранить верность чистоте философии. Но при этом Шпет хочет быть со своим народом, хочет "указать ему пути" и "свою каплю добавить" в общее дело возрождения России. Возникает вопрос: возможно ли оставаться только в сфере чистого знания, чистого интеллектуального образованного сознания, не опускаясь в эту самую жизнь?

Возникает вопрос о роли творческой аристократии, вообще об аристократии, в том смысле, в каком Герцен говорил о некой касте ученых, рисуя практически ее сатирический портрет. Этот сатирический образ русского интеллигента, как я понимаю, найдет свое воплощение в описании жизни, личности, биографии Чернышевского в статье Шпета. Говоря о творческой аристократии, Шпет обращается, конечно же, к Пушкину как к первому аристократу духа, русскому человеку, который эту проблему поставил на обсуждение, выразил ее. Шпет приводит в своих записных книжках цитату из Пушкина: "Почувствовали ли, что цель художества есть идеал, а не нравоучение". Он признает за Пушкиным роль первого борца с утилитаризмом, с прагматизмом, т.е. видит в нем мыслителя, который первым выразил мысль о творческой аристократии. Шпет пишет в "Очерке...": "Когда Пушкин в критический момент банкротства правительственной интеллигенции заговорил о творческой аристократии, когда в нашу образованность впервые просочились идеи философии без назидательности, науки без расчета, искусства без "пользы народной" и когда на спонтанное развитие русской народности были брошены первые лучи рефлексии, все это сверкнуло

стр. 176

вспышкой молнии"7. В письме Игнатовой в 1921 г. Шпет пишет: "Хотите знать, какая была бы Россия, если бы Пушкин был не случайностью, т.е. если бы Россия устроилась по Пушкину? Прочтите внимательно, взвешивая каждую букву и каждый тон между буквами его крошечные заметки об аристократии".

И тут же, т.е. в 1921 г. Да, Пушкин - великая русская литература, да, он явился выразителем общного самосознания, национального духа. Но явился ли он реально таковым, был ли он, действительно, национальным духом? Был ли он, действительно, "в творческом быту рожденным", как говорит Шпет, российским аристократом. Он пишет в одном из писем, стонет просто, что свободное от полезности знание не прививается на российской почве: "Прихожу в отчаяние: последняя связь оборвалась! Я все спасался в "будущее" и не хотел допускать такого обобщения, которое история могла бы опровергнуть. Больше всего цеплялся за Пушкина. Сегодня и с этим покончено! Где в нем русский "дух"? Его творчество есть именно его творчество, - гения, не выросшего из русского духа, а лишь воспринимавшего в себя этот дух, и что он сказал бы, если бы воспринял его до конца? Л вот где подлинный русский дух: как Пушкина у нас воспринимали? Ведь единственное честное русское восприятие было у Писарева: бесполезен, и не нужно его. В остальном или ложь, - Пушкин ли бесполезен!?.. или лицемерие, - какая еще нация способна на такое лицемерие? - Пушкина признаём, потому что и просвещенные мореплаватели так делают - признают, хотя и бесполезно... Уйти, уйти!.. И в то же время я чувствую, что все мои диатрибы по поводу русской цивилизованности и моральности - из того же русского духа, - желание "исправить", что я сам им отравлен, и что может быть, во всяком другом месте, я и не прилажусь..."8. И в другом письме в этом же году: "Пушкин - великая, величайшая случайность". Я думаю, это тоже имеет личный характер. Эта оценка - из серии его размышлений о собственном творчестве, о собственном месте в русской философии, о природе его собственного творческого аристократизма. Его вопрос о том, насколько он сам русский, не есть ли он сам случайность. На самом деле в статье о Юркевиче он тоже называет Юркевича случайным явлением в русской культуре. Это


7 Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии. I / Отв. ред.-сост. Т. Г. Щедрина. М., 2008. С. 71.

8 Письмо Г. Г. Шпета к Н. И. Игнатовой от 15 февраля 1921 г. // Густав Шпет: жизнь в письмах. Эпистолярное наследие / Отв. ред. сост. Т. Г. Щедрина. М., 2005. С. 355 - 356.

стр. 177

как бы выдает в Шпете человека сомневающегося, противоречивого в своей глубине, но очень честного, смелого и мужественного.

Еще одна цитата из письма Шпета, которая может это завершить. В 1936 г. он пишет Л. Я. Гуревич: "Мне хотелось бы, чтобы Вы прочли мою статью о Герцене, - сейчас я бы начал с того, чем кончалась тогда моя речь - с последней ее фразы!"9. И вот эта фраза: "За конечным решением своей проблемы Герцен обратился к жизни, и он отвечает на свой философский вопрос не только философски, но и всей жизнью своею. Здесь, во всяком случае, кончается мировоззрение, кончается дух и идея, потому что начинается осуществление идеи, воплощение духа, начинаются будни, частности, повседневность, заботы и тревоги, радости и огорчения, ошибки и успехи, удачи и провалы, - начинаются "душевные драмы", начинается биография..."10. Я думаю, что работы Шпета по истории русской философии - это как раз попытка написать биографию русской философии именно в том смысле, в каком он говорил о биографии в 1936 г., т.е. почти в самом конце жизни. Я думаю, что вся жизнь Шпета - это подтверждение того выбора, который он сделал, и того решения для себя проблемы, что есть деяние в философии. Вся жизнь философа - быть последовательным и честным до конца. Поэтому, находясь в ссылке, он изо всех сил старался закончить перевод гегелевской "Феноменологии духа", т.е. начав с Гегеля и вернувшись к нему. Мне кажется, что трагизм его судьбы может быть понят чисто в древнегреческом смысле, когда побеждает долг над чувствами. В данном случае он оставался в рамках философии чистой и строгой, не сорвавшись в жизнь, в политику.

Не многим известно, что в черновиках Шпета есть проект изучения философии в средней школе. Этот проект предполагал, что в средней школе школьники должны изучать историю жизни великих философов и на примере их жизни осознавать, что есть философия в нашей жизни. Вот, я думаю, что пример Шпета, пример его жизни, его судьбы, это для нас именно такой пример.

Шпет не только в конце жизни отказывается от идеи чистого знания. Он гораздо раньше об этом говорит. Он говорит, что философия не есть только чистое знание, она также есть еще тип


9 Письмо N 12 Г. Г. Шпета к Л. Я. Гуревич от 7 сентября 1935 г. // Шпет в Сибири: ссылка и гибель. Томск, 1995. С. 57.

10 Шпет Г. Г. Философское мировоззрение Герцена // Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии. II. Материалы. Реконструкция Т. Г. Щедриной. М., 2009. С. 270.

стр. 178

очень сложного переживания. Я еще один пример хочу привести. Мы почему-то не говорим об этом совершенно, а именно, о роли Фейербаха. Об отношении Шнета к Фейербаху. А он весьма недвусмысленно и довольно часто об этом говорит, очень подробно. И в частности, в статье о Чернышевском, которая, на мой взгляд, если бы она была дописана до конца, носила бы название "О фейербахианстве Чернышевского", подобно статье "К вопросу о гегельянстве Белинского", где он попытался развеять миф о Белинском-гегельянце. Шлет проанализировал творчество Белинского и показал, что он воспринял идеи Гегеля только в духе решения своих личных проблем. А у Чернышевского просто близко ничего не было к Фейербаху, потому что он даже Фейербаха не прочитал. Но вот что говорит Шпет о Фейербахе в 1929 г. Это одно из наиболее ярких, выразительных признаний Шпета, которое выдает в нем мыслителя весьма близкого к Фейербаху с точки зрения восприятия его как философа, как личности философа. Он пишет: "В духе самой этой современности, высказывает тягостные для теоретического мыслителя сомнения. Пусть эти взгляды не устарели, но своевременно <ли> самое внимание к ним перед лицом насущнейших практических требований дня? Вопрос - жгучий для мыслителя, в особенности, когда счастливый деятель рядом с ним решает его так легко и победно! Ответ Фейербаха, хотя имеет значение не только личного, но и принципиального оправдания работы мыслителя в годину действия, прежде всего, раскрывает увлекательную личность этого страстного, все подчиняющего своей идее и своему назначению, философа. От начала и до конца он был одушевлен твердою философскою верою в практическую правду своего дела и в жизненное право своего назначения мыслителя"11. Мне кажется, что этим все сказано.

Вся проблема России - это постоянная борьба народа с нацией. Нацию представляли аристократы духа и высший слой, и сам Шпет был страдалец на этой ниве. Восставший народ уничтожил нацию, в том числе и Шпета. Я думаю, что у Шпета вопрос так и стоял: проблема соотношения народа и интеллигенции как творческого выразителя народного духа. И он говорит, что самой темной загадкой в истории России является факт отсутствия творческой аристократии. Кроме того, что каждый интеллигент кричит, с одной


11 Шпет Г. Г. Источники диссертации Чернышевского // Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии. II. Материалы. Реконструкция Т. Г. Щедриной. М., 2009. С. 369.

стр. 179

стороны, о репрезентации, а с другой стороны, о полном разрыве с народом. Я думаю, что это такое внутреннее противоречие, которое объективно укоренено в жизни, потому что иначе Шпет не нашел бы ответа на этот вопрос. А я думаю, что не нашел его до конца. Я только хочу сказать, что в постановке Шпета, в его поиске путей выхода из кризиса, в поисках ответа на вопрос, кто может осуществить этот выход и в его надеждах на творческую аристократию, он сам сомневается, поскольку если Герцен случайность, Юркевич случайность, Пушкин случайность и Шпет случайность, то вправе ли он уповать на то, что именно творческая аристократия спасет Россию или приведет ее к Ренессансу.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ТЕМА-ФИЛОСОФСКОГО-ПОЗНАНИЯ-И-ЖИЗНИ-В-ТВОРЧЕСТВЕ-Г-ШПЕТА-историко-философский-аспект

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Tatiana SemashkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Semashko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Л. В. Федорова, ТЕМА ФИЛОСОФСКОГО ПОЗНАНИЯ И ЖИЗНИ В ТВОРЧЕСТВЕ Г. ШПЕТА (историко-философский аспект) // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 15.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ТЕМА-ФИЛОСОФСКОГО-ПОЗНАНИЯ-И-ЖИЗНИ-В-ТВОРЧЕСТВЕ-Г-ШПЕТА-историко-философский-аспект (date of access: 10.12.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Л. В. Федорова:

Л. В. Федорова → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Tatiana Semashko
Казань, Russia
363 views rating
15.09.2015 (1547 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
1600 ЛЕТ АРМЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ
17 hours ago · From Россия Онлайн
К ПРОБЛЕМЕ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ТАТАРСКОГО АЛФАВИТА НА ОСНОВЕ ЛАТИНСКОЙ ГРАФИКИ
17 hours ago · From Россия Онлайн
ЛОКАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ СОВРЕМЕННЫХ РОССИЯН (ОПЫТ ИЗУЧЕНИЯ НА ПРИМЕРЕ ПЕРЕСЛАВЛЯ-ЗАЛЕССКОГО)
17 hours ago · From Россия Онлайн
Медаль была учреждена Декретом № 30 Республики Куба от 10 декабря 1979 года. Она выполняется в металле с различными слоями на поверхности: со слоем золота — I степень, со слоем серебра — II. Награждение ею производится указом Государственного совета Республики Куба за соответствующие боевые заслуги. Медалью «Воин-интернационалист» I степени награждаются «военнослужащие Революционных вооруженных сил, находящиеся как на действительной службе, так и в запасе и на пенсии, которые отличились в высшей степени в совершении боевых действий во время выполнения интернациональных миссий».
Учебное пособие составлено автором из отдельных глав и лекций, предварительно опубликованных онлайн в 2018-2019 гг. В пособии рассматриваются физические основания ряда применяемых моделей; некоторые аспекты нерелятивистского формализма в неупругом рассеянии протонов; взаимодействие нуклонов в свободном пространстве; метод связанных каналов; нерелятивистские и релятивистские подходы в изучении процессов рассеяния и ядерной структуры; релятивистские и нерелятивистские эффекты в рассеянии протонов; деформационная модель в методе искаженных волн, практическое применение деформационных моделей к неупругому рассеянию протонов. оптическая модель ядра в неупругом рассеянии протонов; применение некоторых элементов формализма для анализа экспериментальных данных по неупругому рассеянию протонов.
Catalog: Физика 
4 days ago · From Анатолий Плавко
В 2019 году Российская Федерация и Вьетнам проводят «Перекрёстный год Вьетнама и России», посвященный 25-й годовщине подписания Договора об основах дружественных отношений и приуроченный к 70-летию установления дипломатических отношений между Вьетнамом и Россией (30/01/1950-30/01/2020). Участвуя в мероприятиях в рамках Перекрёстного года, парламенты двух стран играют важную роль в развитии российско-вьетнамского сотрудничества, а также в углублении всеобъемлющего стратегического партнерства между двумя странами.
Рецензии. РЕЦ. НА: Н. Ф. МОКШИН. МИФОЛОГИЯ МОРДВЫ: ЭТНОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК
9 days ago · From Россия Онлайн
ВЫДАЮЩИЙСЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ СЕВЕРНЫХ НАРОДОВ (К 150-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. И. ИОХЕЛЬСОНА)
9 days ago · From Россия Онлайн
ПРИРОДА И ХАРАКТЕР НЕКОТОРЫХ МИФОЛОГИЧЕСКИХ ПЕРСОНАЖЕЙ В ЭПОСЕ И БЫТОВОЙ КУЛЬТУРЕ ЧЕРКЕСОВ
9 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ТЕМА ФИЛОСОФСКОГО ПОЗНАНИЯ И ЖИЗНИ В ТВОРЧЕСТВЕ Г. ШПЕТА (историко-философский аспект)
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones