Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-15148
Author(s) of the publication: А. И. КЛИБАНОВ

Share with friends in SM

Монографического исследования русско-испанских взаимосвязей XV - XVI вв. ни в отечественной, ни в зарубежной историографии не существует. Исключением являются "Очерки истории испано-русских литературных отношений XVI - XIX вв." акад. М. П. Алексеева (1964 г.)1 . В этой работе рассмотрена основная область культурных отношений между Россией и Испанией в контексте политических, а отчасти и торговых связей России с Испанией. "Очерки" - исследование комплексное, хотя преимущественный интерес автора лежит в сфере испано-русских литературных отношений. Поскольку предметом рассмотрения являются первоначальные русско- испанские взаимосвязи, то и источники, их характеризующие, реже и скупее тех, в которых отразились позднейшие отношения. Тем большее внимание привлекают факты, позволяющие очертить всю сферу русско-испанских взаимосвязей, а не отдельные направления их, будь то политические, рассмотренные Я. С. Лурье и А. Л. Хорошкевич2 , или торговые, которых также касаются эти авторы, или, наконец, культурные, в изучение которых значительный вклад внесла Н. А. Казакова.

Линии политического, торгового, культурного общения неправомерно оценивать как изолированные, параллельные. Они в конечном счете взаимосвязаны, и то, что далеко не всегда удается проследить их переплетение, не должно сковывать исследовательскую мысль в ее стремлении к воссозданию общей картины изучаемых явлений. Реализации этой задачи способствуют источники, опубликованные Е. Ф. Шмурло на языке оригинала (испанском). Перевод их облегчит исследователям доступ к содержащейся в них информации. Русские источники также имеют неиспользованные резервы.

Русско-испанские взаимосвязи зародились до XV в., осуществлялись через посредничество Византии, Багдадского и Кордовского халифатов3 и продолжались (не без долговременных спадов) после XVI века. Посредничество (страны - посредники, литературы - посредники) было необходимо


1 Алексеев М. П. Русская культура и романский мир. М. 1985.

2 Лурье Я. С. Английская политика на Руси в конце XVI века. - Ученые записки пединститута им. А. И. Герцена, Л., 1947, т. 61; его же. Русско- английские отношения и международная политика второй половины XVI века. В кн.: Международные связи России до XVII века. М. 1961; Хорошкевич А. Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV - начала XVI в. М. 1980.

3 Тихомиров М. Н. Средневековая Россия на международных путях. М. 1966, с. 85 - 86; Наследова Р. А. Города, ремесло и торговля в поздней Византии. В кн.: История Византии. В 3-х тт. М. 1967. Т. 3, с. 114; Па шут о В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М. 1968, с. 138 - 140.

стр. 45


для русско-испанских связей даже и в XIX в., но с конца XV и в XVI в. ему сопутствовали и прямые связи. Это объективно было подготовлено историческими переменами: в России - освобождением от ордынского ига и торжеством государственного объединения, в Испании - завершением Реконкисты и также государственным объединением. Это произошло в знаменательные как для России, так и для Испании 80-е годы XV века.

Начало внешнеполитических отношений между Россией и Испанией было связано с двукратным (1486 и 1489 гг.) посещением Москвы Н. фон Поппелем, доверенным лицом императора Фридриха III. Перед посещением России Поппель, как следует из его путевого дневника, путешествовал по Испании4 . Прямые дипломатические отношения между Россией и Испанией прослеживаются в источниках с 20-х годов XVI века" Русские послы направлялись в Испанию в 1523, 1525, 1527, 1528 годах. В свою очередь, испанские послы посещали Россию.

В 1523 г. в Вальядолиде император Карл V (Карл I, король испанский) передал первому русскому послу Я. И. Полушкину грамоту, обращенную к Василию III: "Светлейший и могущественнейший государь, дражайший друг. Мы получили оба послания Вашей Светлости, которые нам передали из Колумны через Вашего посланника Якоба Иоана (Полушкина. - А. К.) 26 мая прошлого года; и мы узнали все, что указала нам через него Ваша Светлость, и особенно то, что выражено пожелание пребывать в искренней дружбе и союзе с нами, каковые некогда существовали с дедом нашим, достопамятным властелином Цезарем Максимилианом. И поскольку мы узнали о чрезвычайном величии души и других выдающихся доблестях Вашей Светлости и знаем, что Ваша Светлость в высшей степени поддерживала дружбу с вышеназванным нашим дедом, и, весьма наслаждаясь и посланиями и самой личностью Вашей Светлости, хотим и договоры и тот союз дедовский со своей стороны не только подтвердить, но и более тесными узами связать, полагаясь на то, что взаимная наша любовь обоим нам будет и в пользу и в украшение. А также постановили в согласии с пожеланиями Вашей Светлости отправить отсюда с Якобом Иоаном к Вам нашего посла, который через некоторое время будет у Вашей Светлости и таким образом все это и прочее полнее узнать лично, внимая Вашей Светлости с тем, чтобы исполнить в это время все наши поручения, каковые можно исполнить для наилучшего и бескорыстнейшего друга"5 .

Договоры, о которых идет речь в грамоте, относятся к 1491 - 1514 годам. В главном они касаются признания царского титула за Иваном III и Василием III и взаимных интересов двух правительств в отношении Польши и Османской империи. Грамота Максимилиана I 1493 г. содержала царский титул в обращении к Ивану III, а проект договора 1514 г. признавал его за Василием III6 . Грамота Карла V в 1523 г. не только придерживается царской титулатуры Василия III, но, как следует из текста, щедро расцвечивает ее. Однако настоятельно звучавший в грамоте мотив о возобновлении старого союза между Максимилианом I и Иваном III как раз указывает, что условия его реализованы не были. В самом деле, через несколько месяцев после договора с Иваном III в Пресбурге (Братислава) состоялось мирное соглашение между Макси-


4 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. 3. М. 1960, с. 134; Голенищев-Кутузов И. Н. Итальянское Возрождение и славянские литературы XV - XVI веков. М. 1963, с. 310 - 311; Алексеев М. П. Ук. соч., с. 9.

5 Грамота сохранилась в собрании писем итало-испанского гуманиста П. Мартира (1457 - 1526 гг.), встречавшегося с Полушкиным. Ее латинский текст опубликован М. П. Алексеевым в приложении к статье "Московский подьячий Я. Полушкин и итало-испанский гуманист Педро Мартир" (Алексеев М. П. Сравнительное литературоведение. Л. 1983, с. 57). Перевод с лат. яз. наш.

6 Зимин А. А. Государственный архив России XVI столетия. Опыт реконструкции. М. 1978, с. 112 - 113.

стр. 46


милианом и Владиславом Ягеллом, проложившее путь дальнейшему успешному для империи развитию отношений с Ягеллонами. В свою очередь, Иван III, как и Василий III, по отношению к Турции вел политику осторожную и гибкую, - и потому разочаровывающую для империи.

В русско-имперских отношениях наступил застой. Стороны придерживались не столько союза, сколько идеи союза. Опустошительный поход крымского хана летом 1521 г. стимулировал интерес Василия III к договору с империей. Однако его политика оставалась сбалансированной: в то самое время, когда Полушкин находился со своей миссией в Испании, И. С. Морозову, русскому послу в Турции, поручался сбор сведений об ее отношениях с Крымом, Литвой, Валахией, Венгрией. Послу указывались и источники для получения необходимых сведений, а именно: "приказные люди" султана и еще более - "сторонние люди". Послу поручалось объявить султану о желании Василия III заключить с ним договор, подобный - жест миролюбивый, но и предостерегающий - русским договорам "о дружбе и братстве с Цесарем, и с королем польским, и с иными королями"7 . Турецкая экспансия, в свою очередь, побуждала Карла V искать поддержки. В тот же год (1521), когда крымский хан вторгся в русские земли, турецкое войско захватило Белград. В 1528 г. во время пребывания очередного русского посольства в Толедо договор с империей был возобновлен. Он оказал сдерживающее влияние на ее европейских недоброжелателей в критическое для нее время - в 1529 г. турецкое войско держало в осаде Вену.

Состояние русско-испанских политических взаимосвязей в 30-х - первой половине 50-х годов XVI в. не поддается удовлетворительной характеристике ввиду скудости источников. Осенью 1555 г. Р. Ченслер привез в Москву грамоту от английской королевы Марии Тюдор и ее мужа испанского короля Филиппа II. В 1557 г. Иван IV отправил к этой чете своего посланника О. Непею. Во Франции и Польше было известно, что Непея по возвращении привез военное снаряжение8 . По утверждению Ивана IV, он искал у Марии и Филиппа "любви и соединения". Минуло десять лет, как "Марьи королевны не стало, а Филиппа короля испанского английские люди с королевства сослали"9 , и на престол взошла Елизавета, прежде чем Иван IV выдвинул проект союза между Россией и Англией (1567 г.). Встречные предложения Елизаветы не удовлетворили царя; в гневном ответном послании он третировал королеву как "пошлую девицу"10 . В послании Ивана IV Елизавете не обошлось и без противопоставления ей Марии и Филиппа II.

В Москве зорко присматривались к осложнениям в англо-испанских отношениях. Русский посол при дворе папы Григория XIII доносил в Москву: "А английская королева с Шпанским королем живет не в миру, и в нынешнем восьмидесятом году (1580. -А. К.) была война Шпанскому королю в Нидерляндской земле великая, и впред угадывают у Испанского кроля с Английскою королевою потому ж войне быть". Посол отмечал и другие факты, относящиеся к международному положению Испании: "А Португалского короля турки убили и арапы, а Португальское королевство Шпанской король за себя взял"11 . Посол обращал внимание не только на внешнеполитические и военные акции, но и на внутренние противоречия в западноевропейских странах: "А Шпанский король веруют со всею своею землею римскую веру, и Португалская и


7 Пр. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI веке. М. 1916. Прил. "Турецкие дела, N I" из архива Министерства иностранных дел (публикация Б. И. Дунаева), с. 47.

8 Лурье Я. С. Комментарии. В кн.: Послания Ивана Грозного. М. - Л. 1951, с. 614 - 616.

9 Послание Ивана IV английской королеве Елизавете (1570 г.). - Там же, с. 140.

10 Там же, с. 142.

11 Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. Т. 10. СПб. 1871, с. 21.

стр. 47


Новая земля верует римскую ж веру, и Францовской король половиною своею землею верует римскую веру, а другая половина верует веру люторскую. И о вере у них промежу себя королю Францовскому... война великая, и у Английской королевы брань с люторы"12 . Еще далеко было до испано- английской войны и гибели "Непобедимой армады", и русский посол не ставил пока под сомнение могущество Испании. Он писал: "А Шпанской король людми силнее всех и землею - Францовского короля, и Шкоцкого короля, и Английское королевы и Недерлянские земли князя Мотияса"13 . Об отношениях между Испанией, Англией, Нидерландами, о религиозных конфликтах в этих странах подробно доносил в 1583 г. и посол Молвянинов14 .

В конце 80-х годов XVI в. в Москве велись переговоры отдельно с уполномоченными английского и испанского правительств. Лурье приходит к выводу, что целью испанской стороны было заключить соглашение о совместных действиях против антигабсбургских сил в Европе и Турции и, кроме того, ликвидировать экономические связи между Россией и странами северо-западной Европы - Англией и Нидерландами15 . Эта итоговая характеристика может быть подтверждена и дополнена испанскими документами, выявленными в свое время Е. Ф. Шмурло в Симанском и Толедском архивах в Испании16 . Шмурло опубликовал 37 документов о политике испанского двора в отношении России за последнюю четверть XVI века. Документация представляет собой переписку Филиппа II с испанским послом при императорском дворе в Вене Г. де Сан-Клементе в годы, последовавшие за кончиной Ивана IV.

Испанский двор со вниманием следил за событиями в России. В депеше Сан- Клементе Филиппу II из Праги (7 июня 1588 г.) говорилось: "Папский нунций сообщает устно, что этот князь (царь Федор Иванович. - А. К.), о котором уже писали в других письмах, ущербный и что после некоторых усобиц между магнатами его владений, он полностью попал под влияние своего шурина, по имени Борис, человека 33 - 34 лет, богатого и очень проницательного, а также глубоко преданного Австрийскому дому. И буде нарушится наследственная линия своих князей, как это происходит в настоящее время, поскольку не рассчитывают ни получить от нынешнего князя наследника из-за его ущербности, ни на то, что он долго проживет, хотя ему всего 30 лет, тогда возьмут принца из Австрийского дома. Он также уточняет, что общее мнение таково, что когда умирал отец нынешнего князя, не веря в наследование своего сына, то распорядился в завещании, чтобы в таком случае пригласили бы принца из Австрийского дома, и поэтому, вероятно, и возник призыв, когда умер великий князь, чтобы они пригласили одного из этих принцев, о чем тогда же было написано Вашему Величеству. Нунций говорит еще: когда это будет решено, то не станет никаких трудностей в выполнении, поскольку среди них нет подходящего человека и поскольку велико соперничество между тамошними уроженцами"17 .

Депеша Сан-Клементе верно характеризовала царя Федора и роль при нем Бориса Годунова. Надо думать, не это являлось новостью для


12 Там же, с. 25.

13 Там же, с. 27.

14 Там же. Т. 1. СПб. 1851, с. 890 - 891. О посольских книгах и других памятниках русской письменности XVI в. в интересующем нас аспекте см.: Казакова Н. А. Западная Европа в русской письменности XV - XVI веков. Л. 1980.

15 Лурье Я. С. Русско-английские отношения и международная политика второй половины XVI века. В кн.: Международные связи России до XVII века М. 1961, с. 441.

16 Шмурло Е. Россия и Италия. Т. 3, вып. 2. СПб. 1915. Прил. Документы (далее - Документы), Частично эти документы приняты во внимание в статье Я. С. Лурье "Английская политика на Руси в конце XVI века", содержащей ценные наблюдения о русско-испанских отношениях в конце XVI века.

17 Документы, с. 341 - 342.

стр. 48


Филиппа II. Секретные переговоры в Праге между представителями" австрийского двора и доверенным лицом Годунова происходили уже в 1585 г., и Сан-Клементе своевременно сообщил о них Филиппу II ("о чем тогда же было написано Вашему Величеству"). В Москве сохранялось напряженное положение в верхах и обострилась борьба придворных партий. В Вене называлось и имя претендента на московский престол - австрийского эрцгерцога Максимилиана - опять-таки со ссылкой на "завещание" Ивана IV18 . Как писал С. Ф. Платонов, "московские вельможи... обсуждали потихоньку план возведения на московский престол австрийского эрцгерцога Максимилиана"19 .

Эти пересуды С. Ф. Платонов относил к концу 1593 года. В действительности борьба придворных партий за власть началась сразу после смерти Ивана IV, и в ее ходе названы были два претендента на престол - польский король Стефан Баторий и австрийский эрцгерцог Максимилиан. Стефан умер в декабре 1586 г., в Польше наступило новое бескоролевье, и в кругах польско-литовской знати взвешивали кандидатуры иностранных претендентов на польский престол - Максимилианат Федора Ивановича и шведского королевича Сигизмунда Вазы. Федор Иванович был отведен еще на уровне дипломатических переговоров, а соперничество между Максимилианом и Сигизмундом вылилось в 1588 г. в военный конфликт. Победил Сигизмунд, а сам эрцгерцог был пленен. Филипп II, снова ссылаясь на "завещание"20 Ивана IV, настоятельно домогался русского престола для Максимилиана, связывая с этим и планы распространения католичества.

"В предыдущем письме я поручил Вам тщательно извещать меня обо всем, что Вы узнаете о московских делах, - писал Филипп II Сан-Клементе 19 марта 1589 г., - а также о том, что выяснили там люди, посланные императором, моим племянником. Но в связи с добрым расположением, которое, по Вашим словам, там высказывают в связи с объявлением, сделанным, как считают, в завещании великим князем московским, отцом нынешнего, в пользу нашего дела, хочу отдельно Вам заметить, что в случае, если Максимилиан выйдет на свободу, но лишится польского трона, то он, как член призванного дома, был бы представлен Московии и было бы хорошо, если б ему досталось тамошнее царство. Если нам следует ожидать, что оно попадет в его руки, то вместе с тем там должны были бы принять нашу святую подлинную религию. Следите за положением тамошних дел и в зависимости от этого направляйте, насколько возможно, ход событий с тем, чтобы Максимилиану досталось это царство, а также сообщите, что собираетесь предпринять"21 .

Переписка между испанским двором и его послом Сан-Клементе, относящаяся к 80 - 90-м годам XVI в., оживленна и насыщенна. В ней обсуждаются не только возможные комбинации политических сил, ожидающие Россию в случае если на Федоре оборвется царствующая династия, но и вся внешняя политика России: ее отношения с Польшей и Швецией, проекты формирования антитурецкой коалиции с участием России и Персии. Но все больше вплетается, все настойчивей и тревожней звучит в переписке английская тема. Пиратские нападения английских кораблей на испанские, начавшиеся задолго до катастрофы "Непобедимой армады" (1588 г.), продолжались в 90-х годах XVI века. Враждебные действия Англии во всех сферах испанских интересов выдвинулись на передний план внешней политики Филиппа II. Эта политика получила идеологическое обрамление. Протестантизм англичан


18 Скрынников Р. Г. Россия накануне "Смутного времени". М. 1980, с. 60.

19 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI - XVII вв. М. 1937, с. 169.

20 Заключение о "полной недостоверности" сведений об "австрийских статьях" в завещании представляется бесспорным (см. Скрынников Р. Г. Ук. соч., с. 60).

21 Документы, с. 348 - 349.

стр. 49


внушал Филиппу II большие опасения, чем "греческая схизма" русских. В этом была своя логика. Католицизм и православие являлись религиозными надстройками, отвечавшими феодальному строю общественно-экономических и политических отношений, тогда как протестантизм был порождением новой общественно-экономической формации. В исторически ограниченных пределах это чувствовали политические деятели второй половины XVI века. Дж. Горсей, выступая в 1589 г. перед польской знатью, с гордостью противопоставлял процветание Англии экономическому упадку и политическому расстройству Испании и Португалии22 . А. Поссевино, зарекомендовавший себя как деятель контрреформации, напротив, писал в сочинении о Ливонии (1583 г.) о "могуществе испанского короля", которым пренебрегла Англия, "так что ее уже невозможно извлечь оттуда, куда она упала"23 .

Основную цель политики испанского двора по отношению к России, как и ее мотивы, Филипп II формулировал в инструкции своему дипломату (возможно, тому же Сан-Клементе), написанной после 16 апреля 1591 г. для составления и вручения в подходящее время послания от имени короля царю Федору. Последнему следовало объявить: поскольку Филипп желает, чтобы Федор "сохранил свою репутацию, ибо он известен повсюду как великий друг всеобщего мира", то должен знать "о том, что англичане, не удовлетворившись полным изгнанием из Англии католической веры и насаждением у себя многих омерзительных сект, выходят в море для грабежа,.. нарушая правила общения между нациями мира". Московский князь (так именовался в инструкции царь) должен бы "помочь противодействовать наглости, задержавши суда в его портах со всем, что они туда привезли, дабы возместить этим добром тех, кто потерпел урон", "либо использовать эти товары по желанию самого князя. И по меньшей мере следует в дальнейшем прервать торговлю его владений с англичанами, не давая последним извлечь из этой торговли пользу, что позволяет им творить свои дела на морях против рода человеческого". Испанскому дипломату поручалось заявить, "какой вред могут понести его ("московского князя") владения, торгуя с людьми, погрязшими в своих сектах"24 .

В 90-х годах XVI в. эта инструкция определяла дипломатическую деятельность испанского двора по отношению к России. Она не шла вразрез с традиционными направлениями испанской политики (например, вовлечением России в антитурецкую лигу). Представление о гибкости, настойчивости и активности испанской политики по отношению к России можно получить из ответа Филиппа II на донесение Сан-Клементе. Филипп писал ему 14 января 1596 г.: "Ваши письма от 5, 6, 12, 19 и 26 сентября, 3 и 10 октября получены с документами, которые прибыли заодно. Вы хорошо сделали, посетив послов московского князя, которые это все привезли с Вашим сообщением о просьбе в помощи в венгерской войне, и верно поступили, отблагодарив их за то, что они действуют хорошо. Что же касается их предложений о желаемом ими союзе против Турка, сообщите мне, что произошло позднее и было ли что-нибудь сказано (вами. - А. К.) по данному вопросу от лица императора. И если такой разговор состоится, постарайтесь довести его до результата и до тех выгод, которых можно было бы от этого соглашения ожидать. Одобряю Ваши соображения, которые заставили Вас не касаться в тот момент в разговоре с упомянутыми послами вопроса о задержании английских судов... в порту Св. Николая (гавань в устье Северной Двины. - А. К.). Но затроньте этот вопрос в момент, который


22 Горсей Дж. Записка о Московии XVI века. СПб. 1909, с. 131.

23 Поссевино А. О Ливонии. В кн.: Поссевино А. Исторические сочинения. М. 1983, с. 225. Поссевино противопоставляет Испанию Англии как католическую страну протестантской.

24 Документы, с. 373 - 374.

стр. 50


покажется Вам подходящим, так, чтобы они выявили свою волю осуществить на практике собственные предложения"25 .

Политический союз России с Англией не был заключен, но их торговые связи не прерывались и с ходом времени становились, ко взаимной выгоде, все более тесными. Это влияло и на русско-английские политические отношения. Не вступила Россия и в антитурецкую коалицию, хотя ликвидация Казанского и Астраханского ханств означала угрозу Крымскому ханству, находившемуся под опекой Турции. После провала военных авантюр крымского хана против России (1591,1592 гг.) этот турецкий вассал вынужден был пойти на мирный договор с нею (1594 г.), что не могло не оказать отрезвляющего влияния и на военную экспансию Турции в Центральной Европе. Ответ Филиппа II на донесения Сан- Клементе содержит указание и на этот аспект русской политики на Востоке. Внешняя политика России в XVI в. не была ни проанглийской, ни прогабсбургской, ни происпанской - она была самостоятельной и отвечала положению России как крупнейшей державы Восточной Европы.

Ценнейшим источником о русско-испанских торговых взаимосвязях служит "Торговая книга", составленная, по-видимому, в последней четверти XVI века. Отложился в ней и предшествующий опыт русской торговли с иностранными государствами. Этот источник, по мнению И. Н. Шмелевой, возник в крупном торговом центре, непосредственно связанном с иностранным рынком, всего вероятнее, в Москве, и имел "частное, а не правительственное происхождение" 26 . В "Торговой книге" есть раздел "Память как продати русский товар в немцех". В нем указано, что пуд чесаного льна стоит в Брабанте рубль, а в Испании - два руб., что одно и то же количество яловых кож стоит в Брабанте три-четыре, а в Испании - семь руб., что если в Брабанте лосины стоят один - два руб., то в Испании - четыре. Но более всего рекомендуется "возити замши". Сообщаются сравнительные цены на мех куницы, хорька, соболя в Брабанте и в Испании. Пуд воска в Брабанте стоит три руб., в Испании - шесть ("делают в нем свечи", - сообщает "Торговая книга"). В том же источнике названы цены на масло, коноплю, канатную пряжу и готовые канаты, экспортируемые на испанский рынок. Следует предупреждение купцам, если в Брабанте можно продавать бочками семгу по три - четыре рубля, то в "Шпанскую землю за теплом не возят, разве на гостинцы".

Есть в "Торговой книге" и такая запись: "А дешево делати на Руси корабли, да отвозят продавати в Шпанскую землю"27 . Что стоит за этой строкой? Известно, что в XVI в. русский корабельный и мачтовый лес пользовался большим спросом на западноевропейских рынках, что русские корабельные снасти разных видов и разного назначения стояли в XVI в. на первом месте в западноевропейском импорте корабельного такелажа. В "Торговой книге" речь, однако, идет о продаже в Испанию кораблей. Нельзя не считаться с этим свидетельством. Во второй половине XVI в. функционировали судостроительные верфи в Вологде, Ярославле, Нижнем Новгороде, Астрахани, Казани. Успешно действовали местные монастырские верфи и верфи, принадлежавшие частным лицам. У одного из представителей знаменитой в XVI в. семьи Строгановых была судоверфь, на которой, в частности, работали корабельные мастера из Антверпена.

Русское судостроение в XV - XVI вв. обеспечивало плавания Северным морским путем на запад от Великого Устюга в обход Кольского и Скандинавского полуостровов вплоть до Копенгагена и на восток


25 Там же, с. 385.

26 Шмелева И. Н. Русская Торговая книга XVI в. Канд. дисс. Л. 1948. См. также: Торговые книги. - Временник ЧОИДР. Кн. 8. М. 1850.

27 Шмелева И. Н. Ук. соч., с. 92 - 95.

стр. 51


от Архангельска через пролив Югорский Шар в обход п-ва Ямал до Мангазеи. Тогда освоены были морские трассы, соединившие русский рынок с иранским и азербайджанским28 . В XV - XVI вв. появились новые типы морских судов: одни - для плавания в арктических условиях, другие - для торговли в бассейне Каспийского моря. Но все же не морские корабли, а речные определяли лицо русского флота в XVI веке. Насчитывается не менее 50 видов гребных и весельно-парусных судов грузоподъемностью от 5 - 6 до 200 тонн29 . Дошедшие до нас сведения о русском судостроении в XVI в., как и о сырьевых материалах для него, позволяют считать отвечающим действительности сообщение (рекомендацию) "Торговой книги" о продаже в Испанию судов, построенных в России. Наиболее вероятно, что речь идет о судах, предназначенных для обслуживания внутренних водных линий Испании и плаваний вдоль ее морского побережья.

Посещение русских портов испанскими кораблями отнюдь не являлось событием исключительным. В 1589 г. у русских властей возникла необходимость тайно препроводить из Москвы морским путем Н. фон Варкоча, имперского агента, обслуживавшего и политические интересы испанского двора30 . Деликатное поручение было доверено некоему Я. де Балле, представлявшемуся в Москве в качестве испанского королевского купца и прозванному здесь Иваном Белобородой. Варкоч и его свита были скрытно привезены в Холмогоры, где ожидали прибытия одного из кораблей де Балле. Однако в русской правительственной инструкции предусматривались и иные возможности, могущие ускорить дело: "А будет Ивановых (Яна де Балле. - А . К.) кораблей придет корабль наперед из Ишпанской земли или из цесаревы области из Андробка (Антверпена. - А . К.), которому верить мочно, корабеннику, которому Иван Белобород поверит... в том корабле отпустить цесаревых немец (Варкоча и его свиту. - А. К.) тотчас не медля"31 .

Холмогоры как центр международной торговли известны с середины XV века. В грамоте двинским целовальникам (Холмогоры - древнейший город Двинской земли) 1588 г. среди прочих иностранных купцов названы также и "шпанские немцы" (испанцы). Другим, совсем молодым по сравнению с Холмогорами, центром международной торговли был Архангельск. Испанские корабли посещали и его. Предметами экспорта в Испанию были сало, воск, конопля32 . Наконец, третьим портом (с 1559 г.), через который шла торговля русских купцов с Испанией, а также имперскими городами, Голландией, Англией, Францией, была Нарва. Русским купцам разрешалось также вести транзитную торговлю через шведскую территорию33 .

Русско-испанские торговые связи уходят в более далекие времена, чем можно судить по "Торговой книге", а номенклатуру русских товаров, вывозимых в Испанию, можно расширить, принимая во внимание посредническую торговлю французских, нидерландских и английских купцов. Флетчер пишет, что в Италию и Испанию поступала икра осетровых рыб, добываемых на Волге34 . Задолго до Флетчера, а именно в


28 См.: Лебедев Д. М. Очерки по истории географии в России XV и XVI веков. М. 1956; Фехнер М. В. Торговля Русского государства со Странами Востока в XVI веке. М. 1956.

29 Марасинова Л. М. Торговля и средства передвижения. В кн.: Очерки русской культуры XVI века. Ч. 1. М. 1977.

30 Лурье Я. С. Русско-английские отношения и международная политика второй половины XVI века, с. 435.

31 Памятники. Т. 1, стб. 1215.

32 Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. М. 1962, с. 251 - 252.

33 Зимин А. А., Хорошкевич А. Л. Россия времени Ивана Грозного. М. 1983, с. 113.

34 Fletcher J. Of the Russe Common Wealth. Russia at the Close of the Sixteenth Century. Lnd. 1856, p. 12.

стр. 52


донесении, полученном польским королем Сигизмундом I от его агента в августе 1527 г., описывается русское посольство, прибывшее к испанскому королю Карлу I. Оно преподнесло в дар Карлу "сорок соболей", т. е. сорок соболиных шкурок - количество достаточное, чтобы сшить шубу, а также некоторое количество моржовой кости. Из того же источника мы узнаем и о распродаже кож, седел, кнутов, наголенников - доспехов, надеваемых на голень35 . Есть указание и на более ранние факты испано-русской торговли. Возле Новгорода в археологическом слое, относящемся к концу XV в., обнаружена торговая пломба с гербами Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского, что свидетельствует о возможном наличии в конце XV или самом начале XVI в. в Новгороде торгового помещения испанских купцов36 .

Русско-испанские взаимосвязи в области культуры преломлялись через систему внутренних условий идеологической борьбы, разворачивавшейся в рассматриваемое время в обеих странах. В России последней четверти XV и первой половины XVI в. достигла высокого накала борьба между воинствующими князьями: церкви и реформационно-гуманистическими движениями, исходившими из демократических кругов Новгорода, Пскова, Москвы, Твери с их сторонниками в высших придворных сферах, при "попустительстве" Ивана III. В 80-х и 90-х годах XV в. соотношение сил резко колебалось. Папский двор был осведомлен уже в 80-х годах XV в. о реформационном движении в Новгороде37 . На порубежной с Новгородом территории Прибалтики появились католические инквизиционные посты38 .

Идеологи православия использовали опыт борьбы католицизма с реформационными движениями, между тем как идеологи русских реформационных движений брали "на вооружение" произведения научной и гуманистической мысли Запада. Одним из ранних и особенно красноречивых памятников "обогащения" русской церкви опытом расправ испанской инквизиции являлись "Речи посла цесарева"39 . Этот источник уже был предметом внимания советских исследователей40 . "Речами" подкреплялось требование новгородского архиепископа Геннадия физически истребить еретиков.

Известно, что в конце 1490 г. Геннадий провел инквизиционную церемонию в Новгороде. Подвергнутые расправе еретики были посажены каждый на лошадь лицом к хвосту, на их головы были надеты берестяные колпаки, оплетенные соломой, с надписью: "Се сатанинско воинство". Процессия обошла город, затем колпаки были сожжены. Однако сжечь самих еретиков Геннадий не ревшлся. В рождественские дни 1504 г. в Москве и Новгороде состоялись аутодафе, о чем свидетельствует Софийская летопись: "Тоя же зимы князь великий Иван Васильевич и сын его князь великий Василий Иванович всея Руси, со отцем своим с Симоном, митрополитом и с епископы и с всем собором, обыскаша еретиков и повелеша лихих смертною казнью казнити; и сожгоша в клетке диака Волка Курицына, да Митю Коноплева, да Ивашка Максимова, декабря 27 дня, а Некрасу Рукавову повелеша


35 Acta Tomiciana. Vol. 9. Poznanie. 1876, p. 255, N 252.

38 Лихачев Н. П. Сфрагистический альбом. Б. м. Б. г. Табл. 57, N 12. За указание на этот факт благодарю В. Л. Янина.

37 См. Клибанов А. И. Реформационные движения в России в XIV - первой половине XVI в. М. 1960, с. 196.

38 Arbusow L. Die Emfiihrung der Reformation in Liv-Est und Kurland. Leipzig. 1921, 3. 159.

39 Седелъников А. Д. Рассказ 1490 г. об инквизиции. В кн.: Труды комиссии по древнерусской литературе Академии наук. Т. 1. Л. 1932, с. 33 - 57.

40 Казакова Н. А., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV - начала XVI в. М. - Л. 1955; Клибанов А. И. Ук. соч.; и др. "Речи посла цесарева" дают сведения не только об инквизиции, но и о землях, входивших в состав Испании. Это, как отмечала Н. А. Казакова, первое в русской письменвюсти известие об Испании (Казакова Н. А. Ук. соч., с. 126).

стр. 53


языка урезати и в Новегороде в Великом сожгоша его. Тое же зимы архимандрита Кассиана Юрьевского сожгоша и его брата, и иных многих еретиков сожгоша, а иных в заточенье заслаша, а иных по монастырем"41 .

Восхваление инквизиции иерархами православной церкви получило однажды хотя и поздний, но достойный ответ. Он относится к первой трети XVII века. О нем нам дано узнать со слов православного ортодокса (хотя и светского лица) князя И. М. Катырева-Ростовского. Оя обличал еретиков, как иностранных, проживавших в России, так и "наших единоверных и единоземнородных". Он гневно обращался к еретикам: "Сии убо, иже по Христе душа своя положиша, сих не почитаете, но новых своих нынешнего века прелестнаго мученик почитаете, иже во Ишпании мученных, иже вины ради своея еретическая пострадаша"42 .

Где же начало той линии русско-испанских взаимосвязей, которая вплелась в процесс развития русской культуры, приведшей, в частности - к прискорбию Катырева-Ростовского - к почитанию русскими еретиками мучеников испанской инквизиции?

Первое из известных нам в древнерусской письменности сочинений испанского происхождения - "Логика" Маймонида из Кордовы (1135 - 1204 гг.). Его сочинениям суждена была долгая жизнь в Испании и за ее рубежами, хотя автор их предан был анафеме, а его сочинения сожжены на инквизиционном костре (1234 г.). Произведение Маймонида "Книга, глаголемая Логика" в 80-х годах XV в. встречается среди сочинений, используемых московско- новгородскими еретиками в их борьбе с православной церковью. Ее упорно разыскивал архиепископ Геннадий, один из главных преследователей ереси. "Книга, глаголемая Логика" известна в списках конца XVI - XVII в., иногда она содержится в одном переплете с "Диалектикой" Иоанна Дамаскина и "Лаодикийским посланием" главы московских еретиков Федора Курицына. "Логика" не была главным сочинением Маймонида, но во всех сочинениях он оставался верен собственному афоризму: "Глаза даны людям для того, чтобы смотреть вперед, а не назад". Русские еретики тоже принадлежали к когорте "впередсмотрящих".

По мнению современных исследователей, "использование сочинения Маймонида на Руси свидетельствует о более широкой известности его трудов, чем можно было предполагать, об их важном значении в распространении знаний по логике на Руси, в том числе тех, которые в настоящее время развиваются в логической семантике"43 . Списки сочинений Маймонида были распространены не только в западнорусских землях, но и в Северо- Восточной Руси44 . В некоторых списках "Логики" (например, из Соловецкого собрания N 105/263 ОР ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина) встречаются глоссы и параллельные с "Диалектикой" Иоанна Дамаскина тексты, конкретные примеры, поясняющие те или логические фигуры, наконец, выносятся на поля русские эквиваленты философским понятиям, математической и физической терминологии. Слово "держатель" означало "субъект", "одержанный" - "объект", "душевенство" - "дух", "гиюли" - "материя" и др.45 . Все это следы творческого усвоения "Логики".


41 ПСРЛ. Т. 6. СПб. 1853, с. 49 - 50.

42 "На иконоборцы и на злыя ереси, иже в наша лета явленна быша..." В кн.: Вновь открытые полемические сочинения XVII века против еретиков. СПб. 1907, с. 155.

43 Попов П. С, Симонов Р. А., Стяжкин Н. И. Логические знания на Руси в конце XV в. В кн.: Естественнонаучные представления Древней Руси. М. 1978, с. 111.

44 "В Северо-Восточной Руси, судя по дошедшим до нас рукописям, была распространена только "Логика", приписываемая Маймониду" (Лурье Я. С. Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV - начала XVI века. М. - Л. 1960, с. 194).

45 Будовниц И. У. Русская публицистика XVI века. М. - Л. 1947, с. 57.

стр. 54


В 1504 г. в целях борьбы с ересью был изготовлен русский: перевод сочинения испанского автора XI в. Самуила, опубликованного в 1339 г. в переводе с испанского на латинский язык. Русский перевод, сделанный в Новгороде, назывался "Самуила евреина главы"46 . В пылу борьбы с еретиками ортодоксы не обратили внимания на то, что пущенное ими в ход сочинение было уязвимо с точки зрения православной ортодоксии. Максиму Греку пришлось поправлять своих предшественников, написав полемическое сочинение "Словеса супротивна противу глав Самуила евреина"47 . Сочинение это было написано, вероятно, в конце 30-х - начале 40-х годов XVI века48 .

"Логика" Маймонида начинает историю обогащения русской письменности произведениями испанской научной мысли. Затем в русском переводе появилось сочинение "О Молуккских островах" с упоминанием имени его автора - Максимиллиана Трансильвана. Первое печатное издание этого сочинения вышло в Кёльне в 1523 году. Русский перевод XVI в., как установили Н. А. Казакова и Л. Г. Катушкина, почти адекватен, купюры немногочисленны и не наносят ущерба содержанию сочинения. Переводчик испытывал трудности, связанные с поисками языковых соответствий некоторым латинским терминам и географической номенклатуре сочинения. Были и трудности, объясняемые особенностями литературно-гуманистического стиля. В русском переводе излагается история плавания Магеллана. Ничего не умалено переводчиком из того, что относится в сочинении к идеализированному описанию островов Борнео и Суматры, высокой морали их аборигенов, противопоставленной корыстолюбию многих соотечественников Трансильвана. Особенности перевода свидетельствуют о том, что переводчик "предназначал перевод не просто для себя, а для широкого читателя, и стремился сделать для него свою работу как можно более доступной"49 .

Представляется уместным высказать некоторые суждения, подкрепляющие аргументацию Н. А. Казаковой и Л. Г. Катушкиной. Дело в том, что в русском обществе XV - XVI вв. популярны были представления о далеких "счастливых землях". Отношения в них - счастливых миром, правдой и изобилием50 - созвучны описанию Борнео и Суматры в этом сочинении, которое, помимо прочего, было и занимательным чтением, особенно принимая во внимание повышение в русском обществе XV - XVI вв. интереса к географическим знаниям. В это же время были совершены и русские географические открытия. Но, быть может, особенно взволнованное отношение к сочинению о путешествии Магеллана было обеспечено начинавшимся уже становлением гуманистических начал в русской культуре. Не только гуманистический стиль Трансильвана, доставивший много забот переводчику, не только конкретное содержание сочинения, сколь оно ни было увлекательно, - подвиг Магеллана, вот что захватывало! Воспользуемся здесь прекрасными словами С. Цвейга: "Вместе с тщетно искомым в течение тысячелетий объемом земного шара - человечество впервые уяснило себе объем собственной мощи: огромность преодоленного пространства впервые помогла ему заново радостно и смело осознать собственное величие"51 .

Появление русского перевода этого сочинения Н. А. Казакова и Л. Г. Катушкина относят к 20-м годам XVI в. и связывают его с посещением Испании русскими послами в 1525 году. Но, принимая во вни-


48 Иконников В. С. Максим Грек и его время. Киев. 1915, с. 207.

47 Сочинения Максима Грека. Ч. 1. Казань. 1859, с. 39.

48 Синицына Н. В. Максим Грек в России. М. 1977, с. 172 - 173.

49 Казакова Н. А., Катушкина Л. Г. Русский перевод XVI века первого известия о путешествии Магеллана. - ТОДРЛ. Т. 23. Л. 1968, с. 235.

50 См. Клибанов А. И. Народная социальная утопия в России. Период феодализма. М. 1977, с. 9 - 34.

51 Цвейг С. Подвиг Магеллана. Киев. 1956, с. 234.

стр. 55


мание соображения, высказанные М. П. Алексеевым52 , можно предположить чуть более раннюю дату. Из письма уже упоминавшегося П. Мартира итальянскому архиепископу Х. Руфо от 27 февраля 1523 г. выясняется, что Мартир (д'Ангьера) в Вальядолиде познакомился с Полушкиным. Мартир, официальный историограф Карла V, был лицом, побудившим Трансильвана описать Магелланово путешествие, так сказать, по свежим следам. Трансильван упоминает Мартира в своем сочинении (это вошло и в русский перевод). Поскольку установлено, что перевод сочинения Трансильвана сделан с издания 1523 г., а Полушкин возвратился из Испании в самом начале 1524 г., то, видимо, он и привез сочинение Трансильвана, полученное из рук Мартира. Это была новинка европейской гуманистической литературы, ставшая, как выясняется, известной в Москве вскоре после ее появления. Мартир знаком был не только с Магелланом, но и с Христофором Колумбом и Васко да Гамой. Коль скоро предметом разговоров Мартира с Полушкиным явилось путешествие Магеллана, едва ли он умолчал и о других великих географических открытиях, историографом которых являлся53 .

Поэтому сравнительно запоздалыми были сведения об открытиях, испанских и португальских мореплавателей, дошедшие до нас в сочинениях Максима Грека. Его информация доброкачественна, но не считаться с характерными особенностями автора нельзя. Печать раздвоенности лежит на всем творчестве Максима Грека. Под монашеской рясой скрывается гуманист, которому знаком язык "апостола любви и нищеты" - Франциска Ассизского, но, в зависимости от обстоятельств, он умеет говорить и языком "Речей посла цесарева". Он знает теологию, философию и светскую литературу, но как молитву твердит евангельское: "блаженны нищие духом". Таким он вписывается в контекст русской идейно-политической жизни, и превратности, испытанные им в годы жизни в России, открывают разноликость этого выдающегося публициста.

В конце 30-х или начале 40-х годов XVI в. из-под пера Максима Грека выходит сочинение с разделом о плавании через Гибралтар54 ("Гадир") 55 . Нисколько не умаляет познавательного экскурса Максима" Грека в историю великих географических открытий тот факт, что сочинение об островах "Молукиди нарицаемых", но гораздо более полное, уже имелось в русском переводе лет за десять до того - сочинение, которое привез Полушкин. Максим Грек пишет о "дерзании" испанских и португальских мореплавателей как о подвиге. Здесь он выступает как гуманист, хотя, может быть, вновь не без оглядки: рассказ "О плавании через Гадир" содержится в его сочинении "Сказание отчасти недоуменных неких речений в слове Григория Богослова" и никак с ним не связан - это вставной эпизод, укрытый в тени авторитета отца церкви. А "дерзание", как пишет Максим Грек, было действительно велико. Ибо оно означало прорыв в вековых представлениях, идущих от Птоле-


52 Алексеев М. П. Сравнительное литературоведение, с. 49 - 57.

53 Открытиям Колумба посвящено сочинение Мартира "Decades de Orbe novo",. увидевшее свет в 1530 г., когда автора уже не было в живых. Заметим, что адресат жисьма Мартира о беседе с Полушкиным - архиепископ Руфо был тем лицом, кому адресовалась в форме послания знаменитая книга Джовио Паоло (Павла Иовия), записанная по рассказам Дм. Герасимова во время его дипломатической миссии 1525 - 1526 гг. к папе Клименту VII, - "Книга о посольстве". Итак, один и тот же адресат как Мартира, так и Паоло, одна и та же тема - Россия, одно и то же время. И информаторы Мартира и Паоло - русские: в первом случае Полушкин, во втором - Герасимов. Так складывалась культурная традиция взаимных интересов к России в Испании и Италии и к Испании и Италии в России в первой четверти XVI века.

54 "Гадиром" Максим Грек ошибочно назвал Гибралтар. В действительности "Гадир" - это Кадис в Испании (см. Алексеев М. П. Русская культура и романский мир, с. 18).

55 Сочинения Максима Грека. Ч. 3. Казань. 1897, с. 36 - 37.

стр. 56


злея, замкнувшего мир Атлантикой как бесконечной и заповедной для человека акваторией, - представлениях, господствовавших в течение почти всей средневековой эпохи.

И еще одна нить в интересующей нас области восстанавливается благодаря сочинениям Максима Грека. В круге христианских писателей он особенно выделяет Августина Гиппонского. Ссылками на Августина изобилуют его сочинения. В пересказе А. М. Курбского дошли до нас два текста Максима Грека об Августине Гиппонском56 . Помня о близости Максима Грека (в итальянский период его жизни) к доминиканцам, особенно почитавшим Августина, и принимая во внимание, что и для православной церкви он является признанным авторитетом ("Августин блаженный"), - это вполне объяснимый пиетет. Но заслуживает внимания интерес, проявленный к сочинениям Августина гуманистами, такими, как Эразм Роттердамский и итало-испанский гуманист Хуан Луис Вивес. Интерес гуманистов к Августину обусловливался неоплатоническими реминисценциями и персоналистическими мотивами в его сочинениях. По совету Эразма Вивес взял на себя комментирование августиновского "De civitate Dei".

Труд Вивеса известен в древнерусской переводной литературе57 . По мнению В. С. Иконникова, комментарии Вивеса настолько привлекали внимание русских читателей, современников Максима Грека, что побудили его выступить с полемическим сочинением "Словеса супротивна ко Иоанну Лодовику" (Хуан Луис. - А. К.). Доказательством в пользу мнения Иконникова является отмеченный им факт повторения той же самой аргументации, что и против комментариев Вивеса, в ряде других сочинений Максима Грека, не вызывающих сомнений в том, что обращены они к русским читателям58 . Заметим и то, что Максим Грек полемизирует с испанским комментатором Августина весьма темпераментно как мыслитель и публицист, "задетый за живое" идейным противником, а отнюдь не в чисто теологических интересах. Острие полемики Максима Грека направлено против установки на познание природной сути жизненных явлений, физиологизма в объяснении телесных и душевных свойств человека, чему, как высшее и единственно спасительное знание, он противополагал "страх господен".

Нет, не Лувен, не Оксфорд, где последние десятилетия жизни преподавал Вивес (умер в 1540 г.), - адрес сочинения Максима Грека. Он в Москве, где имелся, пусть небольшой, круг эрудитов, знакомых с сочинениями древних и средневековых мыслителей, искавших в астрологии путей к познанию естественных основ картины мира, интересовавшихся физиологическими и эмбриологическими знаниями, "изнемогавших умом", как писал о себе современник Максима Грека - Федор Карпов, метавшийся между "страхом господним" и жаждой научных знаний. "Поколение русских гумадистов первой трети XVI в. состояло еще из "отдельных передовых людей, охваченных жаждой знания и просвещения, наследников вольнодумцев конца XV века. Эти гуманисты поняли преобразующую роль знаний и сыграли выдающуюся роль в истории русского самосознания"59 .

Твердых оснований для датирования сочинения Максима Грека "Словеса супротивна ко Иоанну Лодовику" мы не имеем. Оно могло принадлежать к числу его ранних произведений, если принять во внимание, что "у Максима Грека, видимо, было под руками издание" ком-


58 См. Клибанов А. И. Повести А. М. Курбского об Августине Гиппонском. 13 кн.: Археографический ежегодник за 1962 г. М. 1963.

57 Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси. СПб. 1903, с. 198. Этот факт привлек внимание М. П. Алексеева (см. Алексеев М. П. Русская культура и романский мир, с. 25, прим.).

58 Иковеников В. С. Ук. соч., с. 329 - 333.

59 Зимин А. А. Россия на пороге нового времени. М. 1972, с. 363.

стр. 57


ментариев Вивеса, увидевших свет в 1522 г.60 , и что, как обратил внимание А. А. Зимин, об "Иоанне Лодовике" Максим Грек упоминает в послании 1523 года61 .

Вторая половина XVI в. была неблагоприятна для развития русской общественной мысли. Если донесения русских послов снабжали политической информацией об Испании Ивана IV, Федора Ивановича и Бориса Годунова, то для внепридворных общественных кругов источником сведений об Испании служили исторические произведения, несущие знания о событиях мировой истории, людях и странах мира, - хронографы. Интерес к ним читательской среды второй половины XV и XVI в. был велик, что само по себе показательно для роста культурных запросов общества62 . Одним из новых источников сведений об Испании стала "Хроника всего света" Марцина Вельского (около 1495- 1575) - выдающегося польского эрудита. Она выдержала ряд изданий еще при жизни автора и, как установила Н. А. Казакова, была дважды переведена в России: в первой половине 1550-х годов (перевод издания "Хроники" 1551 г.) и в 1584 г. (перевод издания 1564 г.)63 . "Хроника" Вельского давала обширный географический, страноведческий, исторический материал и отзывалась на важнейшие события общественно- политической и идейной жизни западного мира конца XV и первой половины XVI века. Нашла в ней место и отдельная главка "Об Испании".

"Хроника всего света" имела читательскую аудиторию и вне правительственных кругов Москвы64 . Она продолжала культурную традицию, у начала которой - сочинение Максимиллиана Трансильвана о путешествии Магеллана. Географические описания в "Хронике" уступали сочинению Трансильвана по полноте и красочности, но знакомили со всеми географическими открытиями XV - XVI веков. Русский читатель встречался на ее листах не с Испанией инквизиции, как это было в "Речах посла цесарева", а с Испанией, открывшей человечеству Новый Свет.

Симптомы "раздвоения, борьбы старого идеала с новым", как отмечал Н. С. Тихонравов, получили яркое выражение в культурной жизни России в XVI в., "а не во второй половине XVII века". В качестве альтернативы "старому идеалу" Н. С. Тихонравов выделял "земскую мудрость"65 . В этом аспекте чрезвычайно показателен Пространный хронограф, известный в версиях 1599 и 1601 годов. Он, в свою очередь, был некоей хроникой всего света, но дополненной статьями церковно-обличительного и церковно-наставительного характера. В таком составе статей Пространный хронограф отвечал "идеологической обстановке" засилья охранительных начал и "духу христианского благочестия"66 . Это была церковная реплика на "земскую мудрость", однако в рамках самой "земской мудрости".

Много ли знали в Испании о России конца XV и XVI века? Знали" немало, и не только в политических верхах. Знали от русских людей, проданных ордынцами в Испанию в качестве пожизенных невольников. Знали от испанских купцов, торговавших в Новгороде уже в конце XV века. И по информации того же времени, исходившей от фон Поппеля и имперского посла Джордже делла Торре, и по рассказам бывавшего в Испании образованнейшего Михаила Глинского, которому покровительствовал некогда Максимиллиан I, и по многочисленным посоль-


60 Буланин Д. М. Переводы и послания Максима Грека. Л. 1984, с. 23,

61 Зимин А. А. Россия на пороге нового времени, с. 326.

62 Творогов О. В. Древнерусские хронографы. Л. 1975, с. 31 - 32.

63 Казакова Н. А. Ук. соч., с. 237.

64 Там же, с. 253.

65 Тихонравов Н. С. Сочинения. Т. 1. М. 1898, с. 93, 96.

66 Творогов О. В. Ук. соч., с. 231.

стр. 58


сим рассказам и донесениям первой трети XVI в. и по сочинению (1525 г.) доминиканца Иоанна Фабра, описавшего "нравы и обычаи московитов" для испанского инфанта Фердинанда67. Знали по посвященному Филиппу II знаменитому труду Орбелия "Theatrum Orbis Terrarum", содержавшему карту России (на испанском языке первое издание труда Орбелия вышло в 1588 г.)68 , по сочинениям о России иезуита Поссевино69 , по известиям о России испанского агента Балле (фигуры столь колоритной, что она запечатлелась в русском фольклоре)70 , и по отчету имперского посла Варкоча (был найден в Симанском архиве)71 . Наконец, по многочисленным депешам Сан-Клементе.

Россией и русскими интересовались и представители испанской культуры, исподволь подготовляя чрезвычайную популярность "русской темы" у великих писателей испанского Возрождения. Каковы бы ни были прямые источники, послужившие Лопе де Вега и Сервантесу в их обращениях к "русской теме", не одни они привлекли их внимание к России, а вся традиция русско-испанских взаимосвязей, разнообразных и противоречивых, сложившихся в конце XV - XVI в., особенно обогатившихся во второй половине XVI века. Ведь большая часть жизни Сервантеса, как и пережившего его на 17 лет Лопе де Вега, приходится на вторую половину XVI века. Кальдерон, принадлежавший к следующему поколению испанских писателей, его современники и их преемники в литературе продолжали "русскую тему" вплоть до конца XVII века.

Испанских писателей периода зрелого Возрождения захватывала борьба русского народа, понимаемая в духе русских социально-утопических легенд о "царе-избавителе", борьба против деспотизма с оружием в руках, а "царь- избавитель" персонифицировался в образе Лжедмитрия, интерпретируемом в качестве "истинного" царя, разделявшего интересы народа. Литература Возрождения, обращавшаяся к "русской теме", неизменно снимала конфессиональную и национальную предубежденность своих источников. Истории "русской темы" в испанской классической драме посвящено исследование Н. И. Балашова, один из главных выводов которого состоит в том, что "события на Руси дали испанцам материал для художественного порождения новой и важнейшей категории общественно-политического мышления - "гранде революсьон"72 .

Сколько-нибудь целостная картина русско-испанских взаимоотношений может быть реконструирована на путях изучения основных линий политических, торговых и культурных связей между Россией и Испанией в конце XV и XVI веке. Это требует мобилизации уже известных в науке фактов и дополнения их информацией, еще не введенной в оборот. Предложенный здесь опыт исследования стоит еще в начале пути. Русско-испанские взаимосвязи с самого начала их развития определились в их значении не только для истории России и Испании, но и действенного фактора всеобщей истории - политической, торговой, культурной, - фактора исторического процесса на переломном этапе от средневековья к новому времени.


67 "Донесение Д. Иоанна Фабра его высочеству Фердинанду, инфанту испанскому... о нравах и обычаях московитов". - Отечественные записки, 1826, чч. 25, 27.

68 Яцунский В. К. Историческая география. М. 1955, с. 106.

69 Балашов Н. И. Испанская классическая драма. М. 1975, с. 121, 131.

70 Неизвестное русское сказание начала XVII в. легендарно- географического характера. - Землеведение, 1894, кн. 2, с. 95 - 98. Благодарю Я. С. Лурье за указание на этот источник.

71 См. Шмурло Е. Ук. соч.

72 Балашов Н. И. Ук. соч., с. 317.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/У-ИСТОКОВ-РУССКО-ИСПАНСКИХ-ВЗАИМОСВЯЗЕЙ-80-Е-ГОДЫ-XV-XVI-В

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Россия ОнлайнContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. И. КЛИБАНОВ, У ИСТОКОВ РУССКО-ИСПАНСКИХ ВЗАИМОСВЯЗЕЙ (80-Е ГОДЫ XV-XVI В.) // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 16.01.2019. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/У-ИСТОКОВ-РУССКО-ИСПАНСКИХ-ВЗАИМОСВЯЗЕЙ-80-Е-ГОДЫ-XV-XVI-В (date of access: 18.01.2020).

Publication author(s) - А. И. КЛИБАНОВ:

А. И. КЛИБАНОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
233 views rating
16.01.2019 (367 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
ЧЕХОСЛОВАЦКО-СОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ПЕРЕГОВОРАХ 1939-1945 гг.
13 hours ago · From Россия Онлайн
КОРНЕЛИУС КРЮЙС. АДМИРАЛ ПЕТРА ВЕЛИКОГО. СТАВАНГЕР-М.-СПб., 1998
13 hours ago · From Россия Онлайн
ПАМЯТИ ТЕОДОРА ФОН ЛАУЭ
Catalog: История 
13 hours ago · From Россия Онлайн
ВЕНГЕРСКИЙ ПОХОД И.Ф. ПАСКЕВИЧА 1849 г.: ЛЕГЕНДА И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
13 hours ago · From Россия Онлайн
ВИШИ, СССР И ГЕРМАНИЯ. 1940-1941 гг. ПО ФРАНЦУЗСКИМ АРХИВАМ
13 hours ago · From Россия Онлайн
ЖАН-БАТИСТ КОЛЬБЕР - РЕФОРМАТОР XVII ВЕКА (1619-1683)
Catalog: История 
13 hours ago · From Россия Онлайн
ВСТРЕЧИ С ЛИДЕРАМИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН
13 hours ago · From Россия Онлайн
О НОВОЙ КНИГЕ А.С. ОРЛОВА "ЧУДО-ОРУЖИЕ: ОБМАНУТЫЕ НАДЕЖДЫ ФЮРЕРА" (1)
13 hours ago · From Россия Онлайн
А. Фурсенко, Т. Нафтали. АДСКАЯ ИГРА. СЕКРЕТНАЯ ИСТОРИЯ КАРИБСКОГО КРИЗИСА, 1958-1964. М.: "Гея итерум", 1999, 556 с.
13 hours ago · From Россия Онлайн
ИСТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. НАУЧНОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ.
13 hours ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
У ИСТОКОВ РУССКО-ИСПАНСКИХ ВЗАИМОСВЯЗЕЙ (80-Е ГОДЫ XV-XVI В.)
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2020, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones